Звёздные странники

Пустыня Наска

" Многие учёные со всего мира пытаются понять для чего, кем и зачем были созданы рисунки в пустыне Наска, открытые в 1939 году американским археологом Полом Косоком. Возможно, они имели ритуальное и астрономическое значение. Но тогда возникает вопрос " Как древняя цивилизация могла создать геоглифы, которые видно только с высоты птичьего полёта?" - говорит археолог Джон Ливер, - можно подумать, что древние наски, жившие до нашей эры умели летать! Это просто безумие... Но не все согласны с Джоном Ливером. Многие люди придерживаются версии Марии Райхе, в которой говориться, что предки инков благодаря сложным подсчётам и предварительным эскизам вполне могли создать эти рисунки..." - отрывок из статьи " Тайна пустыни Наска"

На светлеющем небе стремительно гасли холодные искорки. Редкие облака окрашивались в нежно-золотистые тона. Жёлтый диск незнакомой звезды медленно поднимался из-за горизонта. Его яркие лучи выхватывали из отступающей темноты мелкие и небольшие тёмные камни, редкие колючие растения, пустынные равнины и холмы. Свет заливал землю. В каменной пустыне наступило утро.

-Идиот! Нет чтобы полететь на Лорн или Тилло, так нет, мы прилетели в эту глухомань! И кто поможет нам устранить поломку? Как мы отсюда выберемся?

Далиа оторвалась от иллюминатора. Её родители часто ссорились, но быстро мирились – беспокоится, не было причин.

-Успокойся. Я всё починю. Не в первый раз застреваем - раздался спокойный бархатистый голос Астера, отца Далии. Он был очень неконфликтным леноком.

-Знаю. Но это не значит, что мне нравится застревать чёрт знает где. И я ненавижу пустыни - ответила Винса, мать Далии, уже более спокойно. Она не умела долго злиться.

-Я сейчас спущусь в двигательный отсек, а ты, дорогая, проверь бортовой компьютер.

На этом разговор прекратился. Послышались удаляющиеся шаги. Потом стало тихо. Далиа вновь выглянула в иллюминатор: жёлтая звезда уже встала и в полную силу грела землю. Унылая каменная пустыня тянулась до самого горизонта. И до самого горизонта не было видно ни одного живого существа.

Далиа подумала, что эта планета самая скучная из всех, на которых она была, и вспомнила Лорн. Вот где было весело! Вся растительность поражала тем, что была фиолетового цвета. Так же Далиа вспомнила добродушных лорнцев с их фиалковыми глазами и огромным, двухметровым ростом. Они разрешили ей взять с собой ручного прихфа. Жаль, что потом из-за разницы в климате планет его пришлось отдать в зоопарк. Но Далиа постоянно его навещает. При виде неё прихф радостно подпрыгивает на своих птичьих лапах и машет маленькими крылышками.

От воспоминаний стало только скучнее - Далиа вздохнула и уселась за компьютер, но через короткое время отвернулась от него. Галактический канал здесь не работал, а остальное было сто раз пересмотрено. Далиа вышла из комнаты и направилась в двигательный отсек.

Там она увидела отца. Он стоял перед компьютером и быстро водил руками по монитору, набирая какие-то команды, - сразу же раздавался равномерный шум двигателя, но вскоре в нём начинало что-то греметь, и он останавливался. Далиа посмотрела на папины волосы: они были ярко-оранжевыми - верный признак того, что он был раздражён.

-Пап.

Астер обернулся и посмотрел на дочь, пытаясь определить её настроение. Волосы у неё уже отросли, но, как и у всех детей её возраста, передавать настроение и эмоции посредством изменения цвета ещё не могли.

-Что, милая?

-Мне скучно.

Астер хотел что-то сказать, но тут двигатель загрохотал со страшной силой. Инженер мгновенно обернулся к компьютеру и стал быстро что-то набирать.

-Я пойду порисую? - осторожно спросила Далиа.

-Да, милая, да - ответил Астер. Даже не смотря на его волосы, Далиа почувствовала его раздражение, виновато прошептала " Спасибо, папа" и, схватив линото, быстро покинула отсек

Девочка вышла на внешнюю площадку межзвёздной яхты. Жёлтый диск звезды светил с голубого небосклона. Внизу простилалась пустыня. Камни, нагретые светом, источали жар. А здесь, на высоте в тысячу метров, было слегка прохладно . "Что же нарисовать?" - Далиа крутила в руке линото. Вдруг она вспомнила папиного друга, дядю Эрх. Вопрос сразу исчез. Девочка включила линото и начала рисовать: на тёмной поверхности пустыни появились круг - голова, овал - тело и отходящие от них линии - лапы. Две пары его лап были повёрнуты в сторону головы, остальные четыре - в сторону туловища. Далиа довольно оглядела работу и пожалела, что у мамы арахнофобия, и дядя Эрх не может приходить в гости. Она продолжила рисовать...

Через час пустыня была украшена рисунками: на небольшом холме Далиа изобразила Бергению, свою подругу, в старинном скафандре, на равнинах появились изображения атика, умеющего пускать фонтаны, малоухой тили с закрученным хвостом, щекири четырёх лапой и летящей птицы, с длинным клювом и лапами, с планеты Зериба, также был увековечен прихф, но он вышел не очень удачно( на одной лапе у него получилось четыре пальца, а на другой - пять). Девочка успела нарисовать ещё несколько животных с других планет. Только она докончила рисовать птицу со змеевидной шеей, как раздался голос Винсы:

-Далиа!

Девочка обернулась: сзади стояли её родители. Они растеряно смотрели на разрисованную пустыню. Винса на секунду прикрыла рот рукой и потом обратилась к мужу:

-Астер... дорогой, проверь, входит ли эта планета в синий список*.

-Входит, входит... Но нас тут не было - промолвил инженер, его глаза сверкнули.

-Чем быстрее мы улетим отсюда, тем лучше - Астер завёл всех в корабль.

Через час он уже был далеко от этой планеты.

Словарик

Синий список - галактический список планет, где уже существует жизнь, но её уровень развития ещё слишком мал для контакта. На таких планетах более развитым существам запрещено оставлять следы своего пребывания.

Лицо на Марсе

За иллюминатором простирался бесконечный Космос, в темноте которого яркими точками висели звёзды. Лишь одна, самая близкая, выглядела ярко-оранжевым огненным шаром. Плазма бурлила на его поверхности, даря свет планетам-горошинам. На третьей, считая от звезды, уже появилась атмосфера и океан, а, может, даже жизнь. Но развед-спутники не обнаружили на этой планете ничего, что могло бы помешать экспедиции. По их данным, телескоп на ней появится очень и очень нескоро.

Конечно, Кацеко, да и его сестре Тхаке очень хотелось посмотреть на неизведанную планету, побродить по инопланетным джунглям и, если повезёт, кого-нибудь приручить. Но их родители занимались изучением лишь пустынных и, увы, безжизненных миров. Впрочем, и там можно найти что-нибудь необычное. Кацеко взглянул на четвёртую от звезды планету с двумя кособокими спутниками, желая понять, какие чудеса она скрывает. Северное сияние? Миражи? Оптический обман Кхаца, из-за которого всё выглядит вверх тормашками? Или что-то другое? Планета скромно отмалчивалась, не желая выдавать своих секретов. Впрочем, их могло просто не быть.

Кацеко оглянулся на родителей: отец уже высматривал наиболее удобное место для посадки, поворачивая трёхмерную карту планеты то так, то эдак, а мать готовила к запуску исследовательские зонды, попутно составляя меню на обед. Стандартная посадка, одна из многих таких же. Кацеко помнил, как в первое время переживал, боялся, что двигатель или другая важная часть корабля сломается, и они разобьются в сотнях парсеках от космических путей. Но со временем страх исчез, оставив место восторгу: "Вот новая планета! И мы первые, кто ступит на неё!" Хорошо, сойти на нет он ещё не успел, поэтому Кацеко чувствовал себя довольно счастливым и предвкушал знакомство с неизведанным миром, ждал семейного совета по выбору имени для планеты. Тхаке, наоборот, успела устать от нескончаемых путешествий и беззастенчиво дремала, спрятав голову под крыло.

Наконец-то место для посадки было найдено, и корабль плавно пошёл на снижение. Вид на планету стал увеличиваться, полностью занял весь иллюминатор. Стали видны высохшие русла, пустынные долины и гигантские горы. Корабль проплыл несколько сотен аттеков боком к ним, а затем развернулся носом, ныряя в атмосферу. Теперь было видно только небо золотисто-коричневого оттенка. Потом появился горизонт, поначалу тоненькой плоской с горами-иголками, постепенно становясь толще, вытесняя небеса. Отец снова повернул корабль, на этот раз соплом вниз, и начал торможение. Вскоре посадка завершилась. Тхаке проснулась и, распушив перья, встряхнулась, чтобы прогнать остатки дремоты.

- Вот мы и на месте! - радостно заклёкотал отец, убирая хватательные пальцы от пульта управления. - Как там зонды?

-Готовы. Сейчас посмотрим, можно ли здесь дышать, - мать повернула голову на тонкой, длинной шее к детям. - Тхаке, помоги их донести.

Сестра недовольно вздохнула, но направилась к зондам и ухватила клювом один за специальный ремешок. Кацеко ждать приглашения не стал, быстро подбежал к другому, схватил его, однако поднять не смог - зонд оказался слишком тяжёлый. Тхаке посмотрела на брата с превосходством и, гордо задрав голову, понесла свою ношу к специальному шлюзу.

- Ты его не поднимай, а тяни. Вот так, - отец ухватился за ремешок и, пятясь, потянул аппаратуру в нужном направлении. Кацеко повторил. Зонд, словно нехотя, тяжело заскользил по полу. Через несколько шагов пришлось сделать перерыв. Отдышавшись, упрямо потащил ношу дальше. Отец, мать и Тхаке успели вернуться и снова уйти, но его это не беспокоило. Главное, что он не стоит в стороне.

Спустя час после запуска зондов отец радостно объявил, что на планете в дневное время вполне можно обходиться без скафандра, хватит небольшого кислородного фильтра. А вот вечер и утро (про ночь можно и не говорить, всё равно в это время все спят) лучше пережидать в корабле. Тхаке и Кацеко такая информация обрадовала: можно будет гулять, исследуя окрестности. Главное, далеко не залетать, чтобы вовремя вернуться.

Оставшаяся часть дня прошла скучно: родители были заняты перепроверкой и настройкой оборудования, Тхаке засела за просмотр какого-то нудного фильма о серых тараканах с Цотекхо Коцкено, не забывая ворчать на брата за его шумность... А гулять разрешат только завтра. Кацеко жалел, что нельзя ускорить время.

***

Вечером, перед сном, мама занесла Тхаке и Кацеко их УСы**, на которые уже закачали карту планеты. Практически вся территория, окружающая корабль, была окрашена в зелёный цвет. Лишь один, довольно крупный кусок вызывающе алел.

-Что там? - поинтересовался Кацеко.

- Пока не знаем. Скорее всего, какая-то аномалия. Отправленные туда зонды перестали работать, - объяснила мать. - Чуть позже полетим туда с папой и всё выясним, а пока пообещай, что не будешь там играть. Я могу надеятья на твоё благоразумие?

Тхаке сдавлено хихикнула. Но мама с самым серьёзным видом ждала ответа. Кацеко нерешительно молчал. Он хотел быть благоразумным и не огорчать родителей, но приключения всегда и везде его находили. Наконец-то, произнёс:

- Я обещаю.

- Вот и хорошо, - мама ласково взъерошила ему перья на голове. - Спокойной ночи...

Тхаке уже видела седьмой сон, а её брату всё не спалось. Он смотрел в иллюминатор на тихое звёздное небо и пытался представить, что могло повредить зонды? Что скрывают те земли?

***

Солнце поднялось достаточно высоко, окрасив небо в золотистый цвет и осветив бесконечную рыжую даль. От высоких холмов падали глубокие тени, казавшиеся с высоты полёта чёрными пропастями. Кацеко взмахнул крыльями, возвращаясь на нужный поток воздуха, и замер, наслаждаясь видом и тёплым ветром. Тхаке летела впереди, из-под ушных перьев у неё виднелась белая поверхность наушника. Временами до брата долетало тихое горловое подпевание. Судя по мотиву, сестра слушала, что-то спокойное и лирическое. К сожалению, это никогда не мешало ей присматривать за братом и резким криком не давать ему улетать в сторону. Впрочем, сегодня Кацеко вёл себя спокойно. Он просто летел за ней и в какой-то момент даже чуть не задремал, разнежившись в тёплом потоке. Тхаке успокоилась и потеряла бдительность. Брат, немного выждав, тут же воспользовался предоставившейся возможностью и, тихо отстав, осторожно отлетел в сторону, к холмам. Они находились уже на красной территории. Но заинтересовавшее Кацеко явление находилось на самой её границе. Если там и таится какая-то опасность, он успеет её заметить и отлететь на безопасное расстояние. Чуть-чуть набрал высоту. Взору сразу же открылся необычный холм во всей красе: овальное основание переходило в четыре неравные вершины, и падающие тени придавали ему отдалённое сходство с одним папиным другом из НИИ. В отличие от семьи Кацеко, этот друг принадлежал к цивилизации не птериксов, а дааринцев - двуногих безклювых, безкрылых и лишённых оперения существ. И холм ужасно напоминал его лицо. Вот только пара выступов мешала. Без них сходство было бы полным.

Осенённый идеей, Кацеко сделал над холмом пару витков, запоминая расположение "носа", "глаз" и "подбородка", и спустился вниз, на землю. Снизу "лицо" оказалось больше, чем он рассчитывал, но отступать не хотелось. Отстегнув от лапы небольшую автоматическую лопату, установил её возле лишнего бугра и включил. Лопата тихо загудела и вгрызлась в грунт. Гудение резко переросло в надрывный визг, но умная техника не сломалась, а, сменив режим, стала медленно крошить твёрдую породу. Мелкая пыль взлетала на воздух и клубилась, словно дым. Затем часть её осыпалась, часть уносилась ветром, однако завеса не исчезала: на смену старым пылинкам поднимались новые. Кацеко замечтался, глядя на этот круговорот. Вдруг что-то схватило его за крыло. Кацеко резко рванул в сторону, надеясь освободиться, за что получил обидный клевок:

- Тебе же говорили, сюда нельзя! - Тхаке была очень рассержена: за потерю брата родители грозились заблокировать ей доступ в видео и игротеку. - Что ты успел натворить?!

Кацеко тоже рассердился, но по иной причине. Ему не понравилось, что сестра застала его врасплох, и он её испугался.

-Не видишь, творю! - грубо клектнул Кацеко.

Тхаке немного опешила от такого ответа и уставилась на уничтожаемый лопатой бугор. Сердитость (с братом всё в порядке, можно не бояться) сменилось заинтересованностью.

- И что это будет?

- Холм с высоты помнишь? - Кацеко постепенно успокаивался, к тому же ему захотелось поделиться своим грандиозным планом. - Он на К'Небена, папиного приятеля, похож. Только эти три выступа всё портят. Если их убрать, то, вообще, один в один будет.

Тхаке склонила голову набок, припоминая:

- Действительно... - её глаза задорно блеснули, и она радостно встопорщила перья. Планета, уже произвела на неё впечатление довольно скучного места. А обнаруженный братом холм обещал интересное занятие хотя бы на ближайшие несколько дней. Тхаке потянулась к своей лопатке, тоже закреплённой на лапе.

- А родителям не скажем? - тихо поинтересовался Кацеко. Сестра на секунду замерла, размышляя, а потом зажала кончик клюва двумя хватательными пальцами, изображая молчание.

В ближайшую декаду* с самого утра Тхаке и Кацеко улетали к холму. Конечно, в какой-то момент это дело им поднадоело, но в округе не было ничего более интересного. Поэтому работа по созданию портрета К'Небена продолжалась. Бугры были убраны, однако выяснилось, что "нос" чересчур кривой. Пришлось ровнять и его. Сходство становилось всё более явным, и брат с сестрой гордились своим скульптурным талантом. Но в один день Кацеко допустил ошибку в расчётах и копнул глубже нужного. От "носа" откололся крупный кусок, а лопата, взвизгнув, сломалась и упала следом. Тхаке замерла, готовя грозную речь по поводу чьей-то косокрылости, но слова застряли у неё в горле: под сколом блестела металлическая поверхность.

Вместе с Кацеко она вскопала портрет ещё в нескольких местах, и везде был металл, испещрённый узорами. Такое от родителей уже не скроешь. Первой о находке узнала мама: папа недавно вылетел проверить работу георазведовательного аппарата. Она же прилетела туда, прихватив глубинный зонд. Тот показал, что под тонким слоем земли расположено огромное металлическое лицо. И, более того, под соседними холмами тоже обнаружились непонятные рукотворные объекты. Мама, вдохнув, связалась с папой по УСу:

- Милый, нам надо связаться с Тканехе***. Тхаке и Кацеко наткнулись на следы вымершей цивилизации.

***

Спустя более пяти декад, планета больше не казалась безжизненной. Высоко в небе завис огромный, похожий по форме на гальку корабль. На его боках виднелась огромная надпись "НИИ Межкосмической Истории и Археологии". Внизу безустанно работали сами археологи. Они уже полностью сняли землю с "лица", и его узорчатый метал тускло блестел в солнечных лучах. Соседние "холмы" тоже оказались не обычными, скрывающими огромные дома-муравейники. Как выяснилось, именно необычный сплав, из которого они были сделаны, своими излучениями повредил разведзонды. Но на более сложную и защищённую технику он не влиял. Опасаться было нечего.

Тхаке и Кацеко перелетали от одного раскопа к другому, наблюдая за работой археологов, спрашивая для чего нужна та или иная вещь. Те с удовольствием рассказывали, что им удалось узнать, например, об металлическом диске с дыркой по центру или хрустальной статуэтке. Первая находка являлась мини-компьютером, вторая - украшением одежды. Если же определить, чему служил предмет не удавалось, то просто делились догадками. Также археологи объясняли, как ведутся раскопки, и рассказывали забавные случаи из работы. Несколько раз Тхаке и Кацеко разрешили помочь им: сестра буквально собрала по кусочкам два очень красивых кувшина с волнистым горлышком, а брат нашёл древние монеты - маленькие треугольнички из красного металла. Ему разрешили оставить их себе на память. На свой корабль Тхаке и Кацеко возвращались к вечеру, уставшие, но довольные. Позавтракав, тут же засыпали, а утром вновь шли на раскопки.

Но срок родительской экспедиции подходил к концу. Геологическое оборудование уже лежало разобранным и сложенным по ящикам. Зонды отключили и вернули каждый в его ячейку. Улетать, когда самые интересные находки ещё впереди, не хотелось. Но по-другому было нельзя. За день до отлёта семья Кацеко устроило семейное собрание, чтобы по праву первоприлетевших дать планете имя. Но первый час ушёл на попытки уговорить родителей задержаться ещё на несколько декад, но и мать, и отец были непреклонны. В утешение они разрешили детям самим дать название этому миру. Впервые Тхаке и Кацеко не спорили и единодушно сошлись на таком варианте: К'Небен.

***

Тхаке, осторожно переворачивая клювом, рассматривала достаточно крупный металлический диск, подаренный археологами. На одной стороне его украшали полупрозрачные красные каменья, мягко переливающиеся на свету, а на другой - затейливый узор из тонких линий-бороздочек. Красивая вещь, но совершенно непонятно, для чего её использовали?

- Это тарелка, - уверенно щёлкал Кацеко, - как у дааринцев, круглая и плоская.

- Нет, еда бы застревала в этих бороздочках или налипала на каменья. Крайне неудобно.

- Может, это подставка, наверное, под тарелку или под что-нибудь ещё? - не унимался брат. Тхаке с подозрением осмотрела подарок ещё раз. Диск одинаково хорошо стоял как на стороне с каменьями, так и на узорчатой. И на него действительно можно было поставить что-нибудь. Но сестре не хотелось признавать правоту брата. Лучше, если этот диск окажется не таким обыкновенным, как тарелка, или заурядным, как коврик для ног. "Пусть это будет произведение искусства", - думала Тхаке, осторожно проводя коготком хватательного пальца по линиям. Что-то они ей напоминали. Завиток, переход на другой, ближе к центру, ещё завитки и снова спуск. Сестра замерла, наконец-то поймав нужную мысль.

- Это игра. Настольная игра, - взволнованно курлыкнула она. - Сюда, ближе к краям ставят фигуры, а потом сдвигают их к центру.

- Где возьмём фигуры? - сразу спросил Кацеко, уже готовый играть.

Тхаке задумалась: других настольных игр у них не было, каких-то мелких игрушек тоже.

- Принеси свои монеты. Сыграем ими.

Монеты оказались лучше любых фигурок. Когда брат вставил их ребром в линии, они не выпали, не застряли, легко двигались. Дети ходили по очереди, число проходимых завитков узнавали по выпадавшим на игральном шаре точкам. Каждый управлял сразу тремя монетками. Кацеко умудрялся выбирать неверные пути, приводящие к тупику, но ему везло по количеству ходов. А Тхаке почти не ошибалась, но её "фигуры" двигались медленнее аке****. Но вот монетки оказались в центральном круге, одна из "команды" брата, другая из её "команды". Пройденный фигурками путь неожиданно загорелся голубоватым светом. Сестра с любопытством разглядывала ставшие яркими линии, на всякий случай сделав пару шагов назад. Кацеко последовал её примеру.

- Что это? - тихо клёкнул он.

Тхаке покрутила головой, показывая, что сама не знает. Брат осторожно обошёл диск, высматривая, не проявились ли на нём кнопки или голографический экран? Но ничего подобного не было. Кацеко разочарованно вздохнул, а потом услышал жужжание. Тихое, с постукиванием. Перья встали дыбом. Тхаке тоже распушилась, угрожающе растопырив ярко-алые крылья. Замерла, вслушиваясь, а затем развернулась к полкам.

- Дурак, - с заметным облегчением произнесла она, достав игрушечный звездолётик на колёсиках, который упорно стукался об стенку, - испугался игрушки.

- Сама дура, - обиделся Кацеко, продолжая напоминать перьевой шар на тонких ножках. - Между прочим, в нём нет батареек.

Сестра покосилась на брата, потом перевернула игрушку и коготком подцепила съёмное донышко. Энергетического шарика там действительно не было. Но колёса всё так же крутились. Отбрасывать её подальше от себя Тхаке не стала. Стало интересно, как звездолёт работает без источника питания. В этот момент створки комнаты раскрылись. В проходе появились родители, распушённые и взволнованные, с инженерными очками на глазах. Лишь убедившись, что дети целы, немного успокоились и только тогда заметили диск с монетками. Отец снял очки, подошёл поближе и вновь надел очки. Тхаке и Кацеко с любопытством следили за ним. А он отцепил от лапы энергомометр***** и включил его. Брат с сестрой вытянули шеи, пытаясь рассмотреть выведенные цифры. Результат он первым делом показал жене: - Это очень необычный генератор. Я впервые вижу такую чистую энергию...

Словарик

*Декада - подобие недели у птериксов, состоит из десяти дней.

**УС - устройство связи

***Тканехе - родная планета птериксов.

****Аке - крайне медлительная рептилия. Выжила только благодаря своей невероятной ядовитости.

*****Энергомометр - устройство, определяющее тип энергии, её силу и чистоту (характеристика энергии ядерного,плазменного и эфирного типа. Чем выше чистота, тем лучше и дольше работают питаемые ею приборы).

Мираль

- Уж не думаешь ли ты, что кто-нибудь станет платить деньги за то, чтобы такой дьяволёнок вернулся домой? О'Генри "Вождь краснокожих"

Ласково светило, пригревая, солнце. Нежно шелестела свежая листва. Ненавязчиво благоухали яркие тропические цветы. Вдалеке шумело, лаская слух, лазурное море.

Ираец Фрэммэд, прилетевший на Миа три дня назад, торопливо шёл по одной из главных улиц Сио, небольшого курортного городка. По обоим краям дороги стояли магазины, построенные в различных стилях: классическом теретинской, дааринском модерно, средневековом мианском, встречались также и псевдодревние хижины. Несмотря на внешние различия, практически все магазины торговали разнообразными сувенирами: начиная с банальных магнитиков с местными видами, не теряющих популярности вот уже на протяжении веков, кончая небольшими аэромобилями. Сделав снимок очередного памятника местной знаменитости, Фрэмэд продолжал идти вниз по улице. Он, как опытный путешественник и закадровый работник ирайского туристического телеканала, знал, что не следует покупать сувениры в первых попавшихся магазинах, так можно купить предмет, который есть у каждого пятого (таким не похвастаешься). Также Фрэмэд старался не делать покупки в первый или последний день поездки. « В первом случае я рискую купить слишком дорогой сувенир, во втором –слишком дешёвый. Значит, покупку надо совершать в промежутке. И тогда я смогу спокойно похвастаться перед знакомыми своими приобретениями ", - думал ираец. Мимо него проехали пятеро велосипедистов. Фрэм отметил, что этот старинный вид спорта опять начал приобретать былую популярность.

Раздался слабый писк. Это дааринец, сидящий напротив лавки техники и электроники, что-то чинил в своём экзоскелете. Время от времени он, не прекращая своего занятия, разговаривал с другом по космофону. Чуть поодаль от дааринца беседовали, щёлкая желваками, две паукообразные дамы с созвездия Арахны. Одна из них постоянно следила двумя парами глаз за своими детьми: двое из них разглядывали витрину, остальные играли с подростком -леноком в незатейливую стратегию. Голографическое табло показывало, что уже десятый раунд подряд побеждает дружба.

Наконец внимание Фрэма привлёк один магазинчик. Оттуда доносилась нежная мелодия, но не она привлекла его внимание (все ирайцы отличаются необыкновенным равнодушием к музыке). Фрэммэд зашёл внутрь и стал рассматривать товар. Яркие стайки рыбок, постоянно меняющих цвет, прилипли к стенкам своих аквариумов и неотрывно следили за посетителем. Крупная серо-буро-малиновая ящерица два раза моргнула, зевнула и равнодушно отвернулась к стене. Как ни странно, но эта рептилия совершенно не отражалась в стоящем рядом зеркале…

Фрэммэд остановился и посмотрел на единственный неживой товар в этом магазине. Это был небольшой голографический проектор, где изображение создавалось внутри стеклянного шара. Сзади послышались мягкие шаги. Фрэм обернулся и увидел небольшого зверька, который с любопытством смотрел на него большим глазами. Ираец присел на корточки и подозвал его. Зверёк, помахивая коротким хвостом, доверчиво подошёл поближе. Осторожно, стараясь не напугать зверька резким движением, Фрэм погладил его по спинке. Зверёк довольно закурлыкал.

Фрэмэд, продолжал гладить – ему нравилось ощущать под рукой эту мягкую, белую шёрстку, нравилось слышать приятное курлыканье, нравилось , как это странное животное довольно щурилось и слабо подергивало усиками, больше похожими на перья.

- Здравствуйте, – раздался вдруг низковатый голос. Зверёк освободился от гладящей его руки и, махнув хвостиком, ушёл. Фрэмэд встал и, бросив недовольный взгляд, сухо ответил:

- Здравствуйте.

- Я Синк, хозяин этого магазина.

-Очень приятно. Фрэмэд,- ираец пожал протянутую четырёхпалую руку, стараясь смотреть Синку прямо в глаза. Это было чертовски трудно. У всех радийцев отсутствовала радужная оболочка, а глаз без неё напоминал блюдце с молоком, в котором плавает одинокая муха.

- Мне нужно покормить животных, поэтому магазин будет закрыт до двух часов, - Синк тихонько побарабанил пальцами по стенке ближайшего аквариума – рыбки сразу оживились и подплыли к поверхности воды.

-Бьюти проводит вас.

Прибежал тот самый зверёк. Фрэм быстро спросил:

-А Бьюти…

-Нет, - не дал ему закончить фразу радийец, - он не продаётся. Всего хорошего.

Ираец молча направился к выходу. Впереди него быстро семенил на мягких лапках Бьюти. Сзади послышался грохот. Фрэммэд обернулся: они ушли недалеко, поэтому было видно, как Синк, держась за спину, поднялся с пола и принялся ловить мелкую чёрную птичку, которая очень ловко уворачивалась от его рук. Все обитатели магазина с азартом наблюдали за этой попыткой побега. Даже серо-буро-малиновая ящерица потеряла равнодушие.

Фрэммэд усмехнулся и продолжил свой путь. Дойдя до выхода, Фрэм присел на корточки и погладил Бьюти: «Ну, пока. Жаль, что ты не мой. Наверняка мало у кого есть такой красавец». Бьюти погрустнел: аккуратные круглые уши прижались к голове, пушистые усы поникли, а глаза влажно блеснули. Ираец что-то пробормотал на родном языке, огляделся и, вновь усмехнувшись и подхватив Бьюти на руки, быстро покинул магазин. Болотный прихв ехидно засмеялся ему вслед.

****

Фреммед принёс зверька в свой номер и опустил его на пол. Бьюти с интересом принялся изучать новое пространство. А ираец достал небольшую сумку, поставил её на кровать и стал собирать вещи. Он прекрасно понимал, что скоро Синк заметит пропажу и начнёт поиски своего любимца. А Фрем не собирался возвращать такого редкого и красивого зверька, которым можно было похвастаться. Поэтому ираец решил перебраться в другой город.

Фреммед подошёл к сенсорной панели у двери, ведущей в коридор, проведя несколько манипуляций, узнал, что в отеле соседнего города есть свободные номера, и перебросил туда код своего паспорта. Номер 727 в отеле Аирка автоматически забронировался, а номер этого отеля – освободился. Фреммед взял Бьюти, подхватил сумку и вышел.

На таксодроме было оживленно. Ираец с трудом пробирался к нужной платформе. Толпа вокруг шумела на всевозможных языках: ирайском, дааринском, певучем ленокском, грубом гриджинском, спокойном сиильском; радостно визжали, бегая, маленькие дети, разговаривали друг с другом взрослые, сообщали информацию на межсистемном* терминалы. Фреммед продолжал идти, обходя чемоданы и сумки и перешагивая через них, минуя красноглазых вамрипов в пилотной форме, молчаливых аруакх и несколько семей, прибывших с далёких космических станций. Наконец он добрался до платформы «Сио-Аирк». Народу на ней было немного: несколько теретинцев (первейших болтунов), не переставая разговаривать на своём состоящем из одних пощёлкиваний языке, уже садились в такси; а два сиильца в ожидании своего транспорта предпочитали разговору чтение мыслей. Фреммед обошёл их и девушку в лёгком прогулочном скафандре и приблизился к терминалу. Узнав, что такси, заказанное для него, подъедет лишь через сорок минут, Фрем рассердился. Это время показалось ему непростительно долгим, и он решил не ждать. Оглянувшись, ираец увидел стоящее невдалеке такси, пассажира которого не было видно. Чужой чёрный чемодан, находящийся в салоне, он бесцеремонно выставил на платформу и положил на его место свою сумку.

Молодой рассеянный нейлэн, чуть не забывший свой музыкальный инструмент в отеле, увидев это, крикнул «Стойте!» и побежал, надеясь успеть до того, как дверцы такси полностью закроются. Но на пути у него была толпа, а руку отягощал футляр с инструментом. Поэтому, когда музыкант, в помятом костюме и солнцезащитных линзах, добрался до платформы, такси уже ушло. Фреммед самодовольно улыбался.

***

Такси плавно двигалось по скоростному шоссе. Ираец, поглаживая Бьюти, довольно наблюдал, как мимо него на большой скорости проплывают невысокие дома, небольшие, но аккуратные садики, парки с высокими деревьями и гигантскими цветами, невзрачный забор космодрома и лазурные бухты. Одуряюще пахли серые цветы рео. Фрем положил руки за голову и закрыл глаза. Всё складывалось прекрасно: скоро он будет в Аирке и Бьюти с ним. Вдруг Фреммед заметил, что такси свернуло на обочину, замедлило ход, а потом и вовсе остановилось. На табло появилась надпись, возвещавшая о поломке. Ираец не поверил своим глазам. Нет, он, конечно, слышал о таких случаях, но они были очень редкими и никогда с ним не происходили. Фреммед связался с ЦУАТ( Центром Управления Автошофёрными Такси) и собрался разразиться гневной речью. Но в трубке раздался равнодушный голос, который сказал, что следует подождать приезда ремонтной службы. Ираец в сердцах сплюнул, вымещать злобу на автомате было неинтересно и глупо.

Прошло минут пятнадцать - мимо на такси пронёсся тот музыкант. Фреммед проводил его недовольным взглядом и снова связался с ЦУАТ. И вновь механический голос просил подождать ремонтную службу… Время шло. Нещадно пекло солнце. Стоял назойливый запах рео. Фрем вздохнул, пожалел себя и , решив идти пешком, вышел из такси. «Бьюти, ко мне!» - скомандовал ираец, взяв сумку. Зверёк приоткрыл один глаз, помахал хвостиком и продолжил спать. Фреммед разозлился и собрался столкнуть его с сиденья. Но тут дверь салона закрылась, и такси, набирая скорость, вышло на шоссе, оставив изумлённого ирайца далеко позади.

*** Главный коридор отеля. На его стенах и потолке рос короткий сиреневатый мох, выведенный лет сто назад для украшения помещений. Местами его покрывали мелкие желтоватые цветки. Два охранника, которые большую часть рабочего времени болтали друг с другом или помогали постояльцам искать потерянные вещи, сидели у стены, справа от столика ресепшен, но чуть левее куста алейги, напоминающей небольшой кусок скалы пурпурного. Вдруг один из них встал и направился к небольшой синеватой двери, сильно выделяющейся на фоне мха. Молодой гриджин отвлёкся от компьютера: -Ты куда? -Сейчас вернусь, – ответил охранник и закрыл за собой дверь. Гриджин возвратился к работе. Несмотря на способности зетронных** систем и достаточно крупный рабочий штат, её всегда было много. Тут Бьюти, приехавший сюда на такси и не изгнанный добрыми работниками отеля, проснулся, спрыгнул с мягкого диванчика и подбежал к главному ходу. Двери сами открылись, просто разъехавшись в стороны, и на пороге появился запыхавшийся от долгой ходьбы Фреммед. Его головные пластины от долгого пребывания на солнце покрылись сероватой плёнкой, которую можно было смыть только кислотой. Зверёк радостно завертелся и потёрся о ноги ирайца. Тот устало улыбнулся и тяжело зашагал к столику ресепшен. -Я забронировал номер 727, – Фрем дал гриджину свой паспорт ( после событий 21.07.70-5*** вышел закон о том, что все документы должны существовать в двух видах: материальном и виртуальном). Тот взял его и стал что-то смотреть в компьютере. Некоторое время над стойкой виднелось лишь усеянное костяными «шишками» темя, но вскоре Шид поднял голову от экрана и сообщил: -Извините, но вы не бронировали номер. -Что? – удивился Фреммед. – Нет, я помню, что бронировал номер. Мне приходило уведомление! Или ваша система врёт?! Шид собрался ему ответить, но тут компьютер тихо пискнул – пришло сообщение. Гриджин быстро просмотрел его: -А вот и ваш запрос на броню… Но, извините, отель вынужден его отклонить… -С какой стати?! -Номер 727 занят, – спокойно ответил Шид. -А других номеров нет? -Увы, все заняты, – ответил гриджин всё тем же спокойным голосом. И надо отметить, что с произношением у него было прекрасно - у многих представителей Ншахского типа даже самая дружелюбная фраза может звучать как угроза. Тут у него на руке высветился жёлтый треугольник - срочно вызвали - и он ушёл. Фрем некоторое время стоял на месте, но заметив, что охранник пристально следит за ним, поспешил уйти. Бьюти засеменил следом. Охранник, коренной миаец, прикрыв главную пару глаз, облегчённо вздохнул, радуясь, что беда прошла мимо. *** Фреммед сел на скамейку. Он ужасно устал, промок под внезапно начавшимся и также кончившимся дождём. Вдобавок он обошёл уже десяток гостиниц, но ни в одной из них не было свободного номера. Впервые Фрем чувствовал себя таким невезучим… -Кожа тёмная, уши складками,– раздался чей-то голос, тихий и звонкий, даже автоматический переводчик, вшитый в одно из ушей, не смог его исказить. -Череп не продолговатый… -Одежда бирюзовых цветов, – перебил другой, ещё более детский, голосок. – Может , радийец? -Сам ты радийец. Не видишь, у него по пять пальцев на руках… Вместо волос роговые пластины. Фрем открыл глаза: перед ним стояли два мальчика-аборигена. Оба загорелые, синеглазые, босые, одетые в простые футболки и шорты. «Глаза разноцветные», - заметил старший из них и обратился к Фреммеду: -Добрый день! Простите, что мешаем, но вы – ираец? -Каникулярное задание на умение определять, «кто с какой планеты?» - хмуро поинтересовался Фрем. Ребята утвердительно кивнули. -Я с ИрА. Старший из братьев поблагодарил его и, повертевшись, пошёл прочь, таща младшего за руку. Тот едва перебирал ногами и, постоянно оборачиваясь, что-то говорил. Фреммед расслышал лишь обрывок фразы «… у него мираль!..» , прежде чем мальчики скрылись из виду. Обрадовавшись, что теперь он сможет спокойно отдохнуть, ираец поудобней уселся на скамье и вновь закрыл глаза. Но тут же вся улица наполнилась туристами и невыносимым гамом. Фрем с досадой ушёл. *** Вечером Фреммеду всё же посчастливилось найти отель со свободными номерами. Его спокойно заселили в один из них. Упав на кровать, уставший за этот сумасшедший день ,ираец уснул сразу. Но спал он недолго. Ровно в 25:00 (в сутках Миа 26 часов) по местному времени в соседнем номере грянула музыка. И, судя по звучанию, её играл оркестр, состоящий из зубобурочных машин 21 века. Фрем мигом проснулся и постучал в стену. Музыка зазвучала ещё громче. Тогда ираец собрался выйти из номера и разобраться в ситуации, но дверь заклинило. Попытки связаться с администрацией тоже не увенчались успехом. Связи не было. Крононская музыка продолжала звучать, временами срываясь на визг. Фреммед долго мял свои уши. Обычно этого хватало, чтобы долго никого и ничего не слышать, но мелодия, от которой сводило зубы, преодолевала этот кордон. Усевшись на кровати, ираец стал нервно гладить Бьюти, который бессовестно спал, не зная, что под крононскую музыку(, как доказали учёные,) никто, исключая самих крононцев, не может уснуть. Так Фрем просидел некоторое время. Придя в себя, он, стремясь отвлечься, достал из кармана небольшое устройство, напоминающее четыре сцепленные друг с другом шарика. Фреммед подбросил устройство вверх. Шарики повисли в воздухе. Житель Ира сделал руками движение, будто распахивал шторы. Шарики отлетели друг от друга на небольшое расстояние, образуя прямоугольник. Между ними растянулось полупрозрачное гладкое компьютерное вещество. На нём появился "рабочий стол". Пытаясь забыть о музыке, Фрэм подключился к ГИКу (Галактическому Информационному Каналу)... Через короткое время ираец узнал, что зверьков, подобных Бьюти, коренные жители Миа называют миралями - "зеркалами несчастий". "По поверью, мираль способен притягивать к своему хозяину все несчастья и неудачи, которые только может". Прочитав это, Фрэммэд улыбнулся. Всякие поверья и суеверия представлялись ему пережитками прошлого, причём, очень давнего. Вздохнув, ираец перешёл в тему, где обсуждали устройство нового блока обеспечения для телевизионных компаний. Крононская музыка безумствовала до часу ночи. Лишь после того как она замолкла, измученный Фрэм смог уснуть. *** Однако выспаться ему не удалось. На компьютере сработал будильник. Окна номера сразу открылись, впуская в комнату яркие, несмотря на довольно ранний час, солнечные лучи и прохладный, свежий воздух. Проклиная извергов-крононцев и их «музыку», ираец встал и сердито потопал в ванную, по дороге столкнув Бьюти со стула. Из зеркала на него смотрела опухшая, красноглазая физиономия. И если припухлость спадёт сама, то на глаза придётся надевать линзы. Фреммед вздохнул и принялся с усердием тереть головные пластины вымоченной в кислоте щёткой. *** Фрем битый час слонялся по улицам Аирка. Рядом неизменно семенил Бьюти. Чистый воздух, прекрасная погода и пёстрые улицы, на которых стояли дома, увитые цветами, совершенно не радовали ирайца. Выходя на прогулку, он надеялся, что многие заметят Бьюти и будут говорить: «Какой у вас замечательный (редкий, необыкновенный и т. п.) зверёк!», и задавать вопросы о нём; он станет рассказывать различные, заранее придуманные истории о мирале и, главным образом, о себе. Но все, не обращая на них никакого внимания, проходили мимо. Лишь миайцы словно избегали Фреммеда, обходили стороной или перебегали на противоположную сторону улицы. А особенно впечатлительный абориген, заметив его, заволновался и исчез в пространстве меж домами, хотя в эту щель не пролез бы и Бьюти. Окончательно разозлившись и устав, Фрем зашёл в небольшое кафе под открытым небом. Взяв себе шанекост и сев за свободный столик, он посмотрел вокруг: в кафе было пустовато. Лишь ещё два столика были заняты; за первым сидел, медленно помешивая чай из серых трав, ленок, который, судя по волосам, о чём-то задумался; за вторым небольшая семья вамрипов, радостно шумя, отмечала какой-то праздник. Фреммед глянул на мираля. "Странно, что тот радийец... как его там, кажется, Синк Селлер, отказался его продавать, - думал ираец, провожая взглядом облака. Те медленно плыли по небу белёсыми волнами. - На его месте я бы с радостью избавился от Бьюти. Ведь никакой пользы от него, а красивые глаза ничего не стоят, если никто не обращает на них внимания". Фреммед замер и промотал мысли назад. "Избавиться от Бьюти", - он признал эту идею хорошей, но возвращать его не захотел. Для этого надо вернуться в Сио, и, мало ли, может, Синк видел, как он забрал зверюшку. Оценив взглядом мираля, Фрем решил его продать. Завтра как раз музыкальный праздник, соберётся много народу, не знающего ни о нём, ни о Синке Селлере. Довольный собой , Фреммед повернулся к тарелке и обомлел. Бьюти воровато доедал его обед. Придя в себя, ираец тихо взревел и попытался схватить мираля. Однако тот моментально увернулся, спрыгнул со стола и понёсся прочь длинными скачками. Фрем поспешил за ним и, догнав на другой улице, от души отшлёпал наглеца. Бьюти зло посмотрел на ирайца, который уже направился в сторону отеля, не замечая ползущей по земле тени и стремительно усиливающегося рёва. Фреммед едва успел увернуться, и на место, где он только что стоял, упала непонятная стальная конструкция. Два миайца, одетые в костюмы и шапки из искусственной кожи и пластмассовые очки, выглянули из неё и громко спросили: -Это АмИон?! -Да кто вы вообще?! – постарался переорать двигатель ираец. -Пилоты клуба любителей старинных летательных устройств! – ответил первый пилот. -Так какой это город?! – второй подкрутил какую-то деталь. -Аирк! – злорадно крикнул Фреммед. -Спасибо! – второй пилот обратился к первому, - Я же говорил, надо на пару градусов левее брать. Миаец промолчал и повернул средний рычаг. Старый агрегат задрожал всем корпусом и, оттолкнувшись мощными опорами от земли, взмыл вверх. Ровно шумел мотор, свистел в крыльях ветер, внизу бежал город. Однако что-то было не так, ТиОи2 с трудом набирал высоту и кренился на правое крыло. Прокрутив до упора круг равновесия, первый пилот перекричал рев двигателя: -Глянь, что сзади! Послышались непонятные звуки. -Что! -Ираец!.. зацепился! – проорал второй пилот. Ветер унёс часть слов. -Как? -Шуара за одёжку цапанула!.. Висит теперь! требует на землю! -Сядем-раздавим! Над озером полетим-сбросим! – пилот сделал крутой вираж (сквозь рёв мотора послышались крики) и стал снижать высоту. ТиОи2 едва не касалась верхушек леса. Но вот показалась серебряная гладь. Вновь сбросив высоту, пилот провернул малый рычаг – шпуара отсоединилась от корпуса. ТиОи2 сразу избавилась от крена и набрала скорость. Крылья махнули и замерли, поймав восходящий поток. -Удачи!! – прокричали пилоты, услышав громкий всплеск, и взяли курс на Амион. Отплёвываясь от воды, ираец что-то прохрипел им в ответ (что-то малорадостное и недружелюбное) и быстро поплыл к берегу. Озеро было слишком солёным и холодным. Вернувшись к вечеру в номер, Фрем застал там мираля. Но мучиться вопросом, как он сюда пробрался, ираец не стал. Не до того было. Добравшись до кровати, Фреммед сразу уснул. *** Утро выдалось отвратительным. Крононцы были в ударе и играли свою "не-музыку" всю ночь напролёт. До администрации, правда, дозвониться удалось, но в ответ она лишь (в прямом смысле слова) пробулькала что-то невразумительное. Переводного устройства, естественно, ни у кого не оказалось, и администратор повесил трубку, считая свой поступок совершенно оправданным. Из-за этого наутро Фреммед выглядел так, что даже самый древний и красноглазый вурдалак удавился бы от зависти. А вот Бьюти в противовес выглядел куда как лучше : глаза смотрели ясно, шерсть мягко лоснилась, морда казалась сытой. Ираец с трудом, зевая, засыпая на ходу и спотыкаясь обо всё, привёл себя в более-менее нормальный вид. В коридоре он столкнулся с злополучным крононским оркестром, но был не в силах устроить скандал. Шкафоподобные музыканты искренне пожелали ему доброго утра и куда-то скрылись. Фрем доплёлся до выхода, устало кивнул огромной сороконожке на ресепшен и выбрался на улицу. Он окончательно проснулся от неожиданного зрелища: вся улица была заполнена миайцами, сиильцами, ленОками, терезко и даже а'деками, не любящими солнечный свет. Тихонько гудя, толпа во все глаза смотрела на стены домов. Те за ночь покрылись нежно-зелёными бутонами. Они разбухали, становясь сочнее, ярче и вскоре, словно взорвавшись, раскрылись - дома запестрели. Разнообразные цветы на их стенах складывались в причудливые узоры. Миайцы обрадовались: начался один из их главных праздников. Инопланетные же гости горячо заговорили о данном чуде Лоского материка. Затем толпа пришла в движение. Фреммед, уже успевший за это время пройти пол-улицы, попал в самую её гущу. Вместе с группой теретинцев он невольно оказался на берегу солёного озера, затем со студентами добрался до краеведческого музея. Ираец злился. Злился на крононцев за их музыку, на этот дурацкий , по его мнению, праздник, на Синка, на мираля, который удобно устроился на плече, довольно рассматривая всё и вся. Скоро, однако, сил на злость не осталось. Какая-то группа туристов, словно течение, отнесла его к летающим платформам, местному транспорту. Так как существ на одной "плитке" было как сельдей в бочке, Фрем смог уснуть, прислонившись к одному дааринцу. Спал он крепко и даже не заметил, как маленький ребёнок, сидевший на руках у мамы и воспользовавшийся тем, что она отвлеклась, с упоением ощупал его лицо, подёргал за уши. Но вот платформа медленно приземлилась. *** Короткий сон придал ирайцу сил. Дойдя по засаженной мягкой травой улице до площади-амфитеатра , он гордо окинул её взором: зелёные террасы полукругом сходились к сцене, где заканчивались последние приготовления к фестивалю. Вспомнив прошедшие ночи, Фреммед решил расположиться как можно дальше от сцены. Немного поработав ногами, ираец остановился на одной из террас. Она была небольшой, со скамейками в виде цветов, с небольшими, на удивление неяркими деревцами, дающими приятную тень. На траве, скрестив ноги, сидела цео-цео. Её лицо Фрем рассмотреть не мог: коричневатая материя балахона, в который она была одета, не только поглощала свет, но и вырабатывала темноту, защищая свою хозяйку от опасного воздействия солнца. Видны были лишь сильно выдающийся вперёд подбородок, бледная до синеватости нижняя губа, да посверкивал из темноты капюшона механический глаз. На небольших с худыми пальцами кистях кожа была настолько тонка, что сквозь неё просвечивались жилки вен. Подняв голову от афишки, лежавшей в руках, цео-цео внимательно посмотрела в сторону ирайца. Тот даже обернулся, надеясь, что сзади кто-то есть. Но там было пусто. -Симпатичная зверюшка ,- произнесла девушка. У Фрема перехватило дыхание от радости. Он был уверен, что нашёл покупателя. -Добрый день, - улыбнулся ираец. - Фреммед. -КуательцЕ, - в ответ представилась цео-цео. Её глаз-имплант вновь сверкнул. -Я слышал, вам понравился Бьюти , - начал Фрем, поглаживая мираля, всё ещё сидевшего на плече. -Бьюти?.. Да, симпатичный... или симпатичная? -Это он, - после секундной паузы вымолвил ираец, вспомнив разговор с радийцем. Затем надо было подвести речь к продаже бесполезного зверька, но Куательце резко сменила тему: -Честно говоря, я не ценитель музыки. А вот оно, - она указала на небольшой скафандр подле себя, в котором плавало что-то амёбообразное, - сущий меломан. А вы какую музыку любите? -Только не крононскую, - признался Фрем и решил вернуться к нужной теме. – Вы, наверное, любите животных? Куательце неопределённо кивнула головой, смотря на сцену. Там с пола подняли широкую плиту, и некто многорукий копался в аппаратуре. -Знаете, взяв Бьюти, я плохо представлял себе весь груз ответственности. И теперь (мне тяжело об этом говорить) я скрепя сердце решился его продать, - последняя фраза утонула в скрежете, донёсшемся из громкоговорителя, сделанного в виде небольшого камешка. Затем оттуда же прозвучал хрипловатый голос. Он извинился на общекосмическом за неудобства, вызванные технической накладкой, и замолк. В этот момент к скамецкам приблизился терезко. Слегка наклонив лобастую голову, он мягко ступал по дорожной траве. Тяжёлый хвост покачивался, почти касался земли. Вся фигура инопланетянина казалась чересчур мощной для такого райского места. Цео-цео отвлеклась от ирайца и на незнакомом для Фреммеда мяукающе-рычащем языке заговорила с подошедшим другом. Терезко, продолжая смотреть на мир исподлобья, внимательно её слушал. Янтарного цвета глаза время от времени поглядывали то на мираля, то Фрема. Когда Куательце замолчала, её четвероногий друг резко повернулся к ирайцу, поднялся на задние лапы, для устойчивости опершись на хвост. -Продать! Он хочет его продать! - едва различил Фреммед знакомые и сильно искажённые слова родного языка, но не обрадовался: что-то в тоне говорящего ему не понравилось. -Вор! Онрра знает! Чужой зверь! Вор! -Я никогда ничего не воровал, - тихо, но твёрдо промолвил Фрем. Он был сильно напуган этим обвинением, но решил не подавать виду. Подхватив на руки Бьюти, поспешил откланяться по причине обиды. Проводив их сочувствующим взглядом, Онрра вздохнул и опустился на все четыре лапы. Цео-цео непонимающе посмотрела на него: -Почему он ушёл? -У него мираль, - коротко пояснил её друг и принялся чесать отвислое, как у таксы, ухо. Амёбообразное существо вяло шевельнулось в своём скафандре: оно всё поняло, но промолчало. Внутри у ирайца всё похолодело. Он боялся, что сейчас его схватят, объявят на всю галактику вором. И всё из-за этого Бьюти!Уж слишком много неприятностей за эти два дня. Посмотрев на мираля, Фрем решил вернуть его Синку. Вернуть осторожно, чтобы не попасться тому на глаза. *** Фреммед шёл по утреннему Сио. Ночные вывески уже погасли. Дневные цветы распустились, но ещё чувствовался аромат ночных лоа. На залитой солнцем улице царило привычное оживление: дети и взрослые ходили из магазина в магазин, разговаривали, о чём-то спорили. Катались велосипедисты, которых стало намного больше. Фреммед остановился перед магазинчиком Синка. Под ногами радостно крутился Бьюти. Ираец открыл дверь, сделав вид, будто хочет войти; Бьюти проскочил внутрь. Быстро закрыв дверь, Фрем поспешил уйти, радуясь, что так легко избавился от бесполезного мираля. Но когда Фреммед вошёл в свой номер, навстречу выбежал Бьюти… День пошёл под откос : ираец старательно «забывал» зверька на остановках, в общественном транспорте, магазинах, отеле, парках, пытался уйти, скрыться от него - мираль упорно находил его. И каждое его возвращение сопровождалось нелепым случаем. Фрем предпринял ещё одну попытку: теперь он собрался отдать Бьюти прямо Синку в руки. Ему было уже плевать, что о нём подумают, что скажут. Он был готов признать себя вором, понести наказание, лишь бы его избавили от этого пушистого монстра! Магазин был закрыт. Ираец прижался лицом к витрине, стараясь увидеть в магазине Синка. Но внутри никого не было. Исчезли даже все клетки и аквариумы вместе с их обитателями. -Здравствуйте! – послышалось сзади. Фрем обернулся и увидел молодого, уже загоревшего под местным солнцем дааринца в студенческой форме. -Я Д’Онер. Синк просил передать вам письмо, – приятно улыбаясь, студент протянул небольшой конверт из бурой бумаги. -Вы уверены, что оно адресовано мне? – раздражённо спросил Фреммед. Он не любил, когда во время разговора приходилось задирать голову, чтобы увидеть лицо собеседника. -Он вас подробно описал, – ответил дааринец. Фрем промолчал; вряд ли сейчас найдётся хоть один ираец, выглядевший так, будто его прокрутили в центрифуге. Фреммед взял письмо, и на этом они распрощались. «Фреммед, я видел, как вы пытались вернуть Бьюти. Честно, это бесполезная трата времени. Вы стали хозяином мираля с того момента, когда выкрали его. Не тешьте себя надеждой, что он может потеряться. От него нельзя избавиться. Вам придётся смириться со всеми неприятностями, как когда-то смирился я. И готовьтесь: скоро Бьюти возьмёт ваши самые плохие черты. Мираль –это наказание. Когда-то я имел несколько крупных магазинов, но этого мне было мало. Я выкрал Бьюти, рассчитывая хорошо заработать на нём, но разорился и стал хозяином этого чудовища на пять долгих лет. Надеюсь, что мираль будет у вас вскоре украден. Удачи! Она вам пригодится. Синк Селлер,» - прочитал ираец, и ему стало не по себе. *** 2 года спустя Фреммед сидел на скамье в зале ожидания космодрома. Несколько недель назад его отправили на ТерЕто, на курсы повышения квалификации. Но Фрем подозревал, что дело было не только в его работе. После того случая на Миа он сильно изменился. Не сразу, конечно, но коллеги это заметили , не поняв, как закоренелый эгоист смог стать вполне приятным ирайцем. Впрочем, это изменение нравилось всем. Единственное, коллег беспокоило его здоровье: Фрем сильно исхудал и вечно ходил с красными глазами (линзы постоянно терялись). Это было неудивительно: неприятности преследовали его везде: дома,в гостях, на улице, на работе (если он задерживался на ней допоздна). Поэтому Фрем предположил, что на Терето его отправили отдохнуть (версию, что его временно изолировали от новой техники, которая в его присутствии очень часто ломалась, он предпочитал не рассматривать) … Спустя несколько недель мираль выглядел более бодрым, пополнел, его шерсть лоснилась так, что напоминала блеск обшивки новенького звездолёта. Сейчас же Бьюти, посапывая, спал рядом с хозяином. А тот, коротая время, рассматривал пластмассовые карточки с местными видами, которые, как ни странно, нравились миралю и были той малой частью багажа, что не подвергалась нелепым случаям. Объявили прилёт корабля «Спокойный». Фреммед неспешно направился к месту посадки. Проснувшийся Бьюти верно семенил за ним. Пропустив в узкую арку кого только можно , Фрем сам шагнул в неё, и его едва не сбили с ног. -Извините, - сильно жестикулируя и слепо щурясь, быстро проговорила анрогара, - здесь слишком ярко. -Ничего, – успокоил её Фреммед и, достав из кармана солнцезащитные очки, протянул их ей. - Возьмите. Анрогара повертела очки в руках, на ощупь пытаясь понять, что это такое, затем надела. Они почему-то не стали подстраиваться под неё и слегка съехали на бок. - Меня зовут Агор, – представилась она и улыбнулась, едва обнажив два ряда мелких и островатых зубов. -Фреммед, – представился в свою очередь ираец и замер. У ног анрогары сидел, лукаво прищурив глазки и виляя хвостом, мираль. Но это был не Бьюти. Последний, ворча, требовал, чтобы его погладили. -Украли мираля, и теперь неприятности, – спокойно полюбопытствовал Фреммед. -Я никогда никого не крала, – холодно произнесла Агонр. Её мираль смешно мотнул головой и что-то курлыкнул, словно сдерживал смех. В тот же миг самоуправляемый чемодан анрогары пискнул и покатился куда-то, стремительно набирая скорость. Агонр поспешила в догоню. Фрем вздохнул и, прихватив свой чемодан (он привык пользоваться простыми вещами), не спеша отправился на «Спокойный». Мирали, обменявшись курлыками, засеменили, каждый за своим хозяином. *** На «Спокойном», что летел до ПКС-184( пересадочная космическая станция №184), его соседями стали дааринец К’Нело и гриджин Ридш. Летели несколько дней. К’Нело часто пропадал -болтал с механиками насчёт техники, любил иногда посплетничать и всегда таскал с собой колоду Д’Незких карт. Ридш , напротив, редко покидал модуль , а в разговорах с Фреммедом часто выражал своё восхищение Бьюти (хотя, по словам К’Нело, гриджин вёз с собой дюжину красивых и редких, но каких-то зашуганных зверей с разных планет). В общем, достаточно простые попутчики, каждый со своими силами, слабостями и скелетами в шкафах. Однажды, за день-два до посадки на станции, они играли в Д’Незкие карты. К'Нело рассказывал что-то об особенностях звездолётов экспедиционного типа, а Фреммед молча слушал его, заранее зная, что в игре, как всегда, проиграет. От звездолётов дааринец как-то незаметно перешёл к животным. -Кстати, раз речь зашла о зверушках, - сделав ход, сказал Ридш. Голос его стал приторным, как теретинская карамель. – Ваш Бьюти такой удивительный и хороший… Вы его не продадите? -Нет, - сухо ответил ираец, - он не продаётся. -Я готов предложить крупную сумму ,– настаивал гриджин. Его голос стал приобретать привычную грубость. -Нет, - упрямо повторил Фрем. -Но… -Ри, отстань от него. Не хочет – ну, и ладно. Тем более питомец не вещь, чтобы просто взять и отдать, – вмешался К’Нело, взяв новые карты. Ридш замолчал и, бросив испепеляющий взгляд на ирайца, продолжил игру. Фреммед сделал вид, что ничего не произошло. Но сам сильно волновался, чувствуя, что скоро произойдёт то, чего он так ожидал. И Фрем не ошибся. В тот день, когда «Спокойный» причалил к КПС-184, Бьюти пропал. Ираец сразу всё понял и, быстро собравшись и попросив кого-то передать письмо Синка гриджину Ридшу, стремительно покинул корабль. Сердце бешено колотилось. Фреммед едва не бежал. Он боялся, что Синк мог в чём-то ошибиться, или что это сон. Но всё было реально: и деревья в кадках по краям улицы, и искусственный хлоропласт на стенах, добротно вырабатывающий кислород, и металл эллизий с бегущей по нему Z-энергией – основа станции. Фрем успокоился и перешёл на широкий бодрый шаг. Улица вывела его на Нижнюю площадь. Народу здесь было не так много, как на таксодроме в Сионе, но и немало: сновали туда-сюда работники станции и её малочисленные жители, переходили с одного космопорта на другой путешественники, изредка появлялись члены разнообразных экипажей. Вдруг Фрема окликнули. Обернувшись, он увидел бегущего и изрядно хромающего Ридша. Руки и ноги гриджина были исцарапаны и искусаны. За Ридшем хищными скачками нёсся Бьюти. Его глаза горели горели , а когти и зубы матово поблёскивали. Фрем мнгновенно развернулся и, бросив чемоданы, на первой космической понёсся прочь. Он не помнил, как оказался на уходящем со станции судне, не знал, куда оно направляется. Но Бьюти остался с Ридшем . А значит, удача была вновь с ним.

*язык, выдуманный для облегчения общения между космическими цивилизациями. **работающих на Z-энергии. ***70 –век,5-год века.

Пещерный монстр

Белое солнце поднялось над горизонтом. Белый свет выпил искрящуюся росу и заиграл бликами на глади водохранилища. Колония пришла в движение. Крыши домов раскрылись, и из них, подобно тёмным цветкам, на встречу светилу поднялись лепестки солнечных батарей. Тихо зашуршали двери: взрослые неторопясь отправлялись на работу. Им предстояло сделать многое, прежде чем их посёлок станет настоящим, самодостаточным городом на этой новой планете. Каждый их день был точно выверен и рассчитан. И в его плотном распорядке явно не хватало маленькой суматохи. Вскоре она появилась.

Дверь одного из домов громко хлопнула, и по единственной улице помчалась, едва не врезаясь в рабочих, крошечная фигурка. Она понеслась прочь из посёлка, поднимая за собой облака синей пыли, живо вскарабкалась на ближайший холм и замерла.

Торо, которого впервые отпустили гулять одного по новой планете, быстро огляделся: внизу простилалась долина, покрытая буграми да оврагами; невдалеке змеёй извивалась река, возле неё высились фиолетовые рощи. Мальчик зажмурился, набрал полную грудь пьянящего кислорода и с воплем ринулся вниз. Быстрее, быстрее, чтобы ветер засвистел в ушах!

У самого подножья холма Торо споткнулся о камень и кубарем скатился в овраг. Тот, к счастью, оказался неглубоким и некаменистым. Поэтому мальчик отделался лишь синяками. Но и они быстро зажили, пришлось лишь немного подождать, лёжа на прохладном тёмно-синем песке.

Когда всё зажило, Торо поднялся на ноги и отряхнулся. Он почувствовал на себе чужой взгляд и задрал голову. На краю оврага стоял вытянутый и худой, как палка, мальчик - то ли дааринец, то ли аркаранец. А на фиолетовой цветущей ветке висела вниз головой девчонка. Гогглы* из светозащитного стекла закрывали ей пол-лица, но только слепой не узнал бы в ней сиилку. Головастостью они отличались с детства.

- Зда'арствуй, - дааринец дружелюбно помахал рукой (к лёгкому сожалению Торо - обычной, а не механической много-инструментной) и представился, - Альт.

Девчонка, явно решив, что знакомиться вниз головой неприлично, оседлала ветку верхом и жестами сказала:

- Лёгкого дня. Меня зовут Ю. А как твоё имя?

Насколько Торо помнил из статей ГИКа*, сиильцы обожали до несуразного длинные имена. С обычной протяжённостью в двадцать гласных и пять согласных. Но так как другие расы ломали языки на их произношении, то сиильцы часто сокращали имена до одной единственной буквы. Чаще всего - первой.

- Торотек, можно просто - Торо, - представился мальчик-вамрип. - Приятно познакомиться. Во что будем играть?

***

Играли они долго и в разные игры. В горелки, в космополицию-космопиратов, в камушек и многие другие. К большой досаде Торо, на него постоянно накладывали штраф на скорость бега. Иначе было невозможно догнать и осалить его или убежать от него. Он слишком быстро бегал. В прятках он водил не больше двух минут, находя новоиспечённых друзей по запаху (что, в прочем, не мешало Ю придумать способ обхитрить его). Но всё равно было весело. Утомившись, ребята уселись в тени развесистого фиолетового как свёкла дерева. От синей земли поднималось тепло весеннего солнца.

- А. Астероид, - ответил Торо и передал ход Ю, кинув ей зелёный гладкий камушек. Та поймала его и зажала в тонких пальчиках. Долго она не думала.

- Дэ. Диал-де-Лиа, - сказала Ю (пару игр назад оказалось, что она может говорить) и пояснила, - Это такой праздник, когда все гуляют, едят лиа и поздравляют друг друга.

- А "лиа" это что? - заинтересовался Торо, напрягая слух: голос девочки-сиилки звучал для него комариным писком.

-Ну, десерт. Что-то вроде мороженого. Но не совсем... Это как горячее мороженое.

- Мо'ороженое не мэ'ожет быть грячим, - засомневался Альт.

Ю закатила глаза и пропищала:

- Я и не говорю, что это мороженое. Оно просто похоже на мороженое, но оно горячее. Тебе, кстати, на "А" слово нужно. Держи.

Альт принял камушек. В его огромных ладонях, тот казался совсем крошечным, словно стеклянный шарик из баллончиков с краской. У Торо когда-то была целая коллекция таких: ему нравилось как мир переворачивался внутри зеленоватого стекла. Но шарики почему-то быстро исчезали, стоило только минуту-две не смотреть на них. Даже если весь дом перероешь, не найдёшь их.

- Арзак*, - коротко ответил он и повернулся, чтобы передать черёд Торо. Но его место пустовало. Зато очень громко шуршала листва над головой. Раздался хруст ветки. Вниз посыпались фиолетовые листья и тонюсенькие палочки. Следом за ними спрыгнул Торо.

- Альт, у тебя есть тянучка? - спросил мальчик. - Для рогатки.

Дааринец принялся шарить в многочисленных карманах. Временами из них выглядывали какие-то болтики, пластмассовые фиксаторы, орехи, сушёные фрукты, светящиеся камни и многое другое. Казалось, что под клапанами из ткани пряталась мини-вселенная.

Наконец длиннопалые руки нащупали в недрах кармана нужное. Тонкая, но прочная верёвка из тянущейся резины увидела свет.

- Спасибо! - Торо схватил тянучку и принялся делать рогатку. Кожеток и крепления для тяжа у него были с собой: остались от прошлой рогатки, героически погибшей от зубов домашней древогрызки.

- А чем будем стрелять? - подала голос Ю. Камней, кроме камня-для-воды, вокруг не было. Бежать к оврагу - долго. А снаряды он с собой не прихватил: забыл. Да, сиильцы умеют задавать трудные вопросы.

- Ну, давайте, этот камень по очереди пускать. Стрельнул - принёс, - предложил Торо.

- Это по честному, - согласился Альт. Судя по пропавшему акценту, он включил переводное устройство.

***

Первым по праву изобретателя стрелял Торо. Ему хватало сил, чтобы запульнуть камень далеко-далеко. Но он не хвастался. Камень был один, и бегать за ним на край света не улыбалось. К тому же вамрип боялся потерять импровизированный снаряд из виду: близорукость давала о себе знать.

Второй стреляла Ю. Дааринец вежливо уступил ей черёд. Почему-то она постоянно попадала выше или ниже намалёванной на дереве мишени. И камень, отскочив, каждый раз улетал в кусты - ей постоянно приходилось там шариться. Кусты закрывали девочку с головой, и Торо опасался, как бы не пришлось потом искать саму Ю, если та заблудится в зарослях. Но каждый раз она возвращалась с камнем весьма быстро.

Альту везло меньше, чем остальным. Рогатка для него была слишком маленькой, а мишень висела слишком низко. Он часто попадал в цель, но не менее часто камень у него улетал в крону дерева. Раздавался шум треснувших веток и побитых листьев, и камень вылетал с другой стороны кроны, словно ракета.

Если Ю исчезала в кустах с головой, то Альт во время поисков напоминал житрафа: самый высокий из кустарников был ему лишь по грудь. Дааринцу приходилось раздвигать листя и ветки, чтобы найти лежавший на земле камень.

Впрочем, после очередного промаха ему удалось найти не только камень.

В какой-то момент снаряд улетел очень далеко. В поисках Альт углубился в заросли, где и наткнулся на тропку, петлявшую как заяц. Она не была ни широкой, ни узкой. Средней. И её очень хорошо утоптали чьи-то ноги. Дааринец позвал друзей, и вместе они пошли по тропке. Через некоторое время она плавно превратилась в площадку перед большой пещерой. Ребята замерли в нерешительности. Им очень хотелось войти туда, но там было слишком темно, а фонариков не было. "Да и вообще, может там через пять шагов обрыв," - думалось каждому. Им пришлось бы уйти несолоно хлебавши, но Ю пришла в голову идея. Она подошла к самому краю пещеры и крикнула в темноту. Голос её был настолько высоким и тонким, что Торо ничего не услышал. Правда, это не помешало ему догадаться, что Ю воспользовалась эхолокацией*. Послушав отражённый от стен пещеры свой голос, девочка вернулась к ребятам:

- Простенькая пещера. Идёт чуть под уклон, потом поварачивает. Никаких обрывов нет.

- Тогда давайте мы пойдёмте туда, - предложил Альт, - честно говоря, я никогда не был в пещере.

- А фонарика у тебя случайно нет? - поинтересовался Торо.

- Возможно, случайно есть, - дааринец порылся в карманах и достал небольшой налобный фонарь. Тот был весь потёртый жизнью и потускневший от времени, но заряд в батарее упорно держал и светил неплохо. Можно было видеть на десять шагов вперёд.

Уходить далеко от входа никто не собирался. О том, что в пещерах можно легко за теряться, ребята знали. Им просто хотелось осмотреться. Ничего более. Прежде чем спуститься, они договорились, что дойдут до поворота и тут же вернутся.

Пещера была сухой и прохладной. Три пары кроссовок шуршали по каменному полу, словно по гравийной садовой дорожке. Жёлтый свет фонаря скользил по стенам. Те в ответ поблёскивали случайными вишнёвыми искрами. Ю, сняв ненужные теперь светозащитные гогглы, подошла поближе, желая рассмотреть, что это так заманчиво блестит.

- Это "каменные фиалки"! - едва не задыхаясь от восторга, пролепетала девочка. Альт и Торо подошли ближе, не понимая, откуда здесь цветы.

- Это не фиалка, это обычный аметист*, - разочарованно протянул вамрип, потыкав в фиолетовые камушки пальцем. Полупрозрачные, от тёмно-фиолетового до вишнёвого цвета, с мелкими гранями, мило отражающими свет. Красивые. Но на фиалки не похожи.

Ю в ответ лишь замахала руками, мол, сам ты обычный и в драгоценных камнях не разбираешься. Затем она попыталась выколупать пару "фиалок". Но те сидели в стене слишком крепко. Альт вежливо стоял рядом, а Торо исследовал пол в поисках потенциальных снарядов для рогатки. Попадалась сплошная мелочь в виде осколков горной породы. Для стрельбы не слишком удобные. Но это всё равно лучше, чем ничего.

Расстроенная Ю перестала мучать аметисты, и ребята пошли дальше. Вот и обещанный поворот. Прямо за ним пещера уходила куда-то очень далеко. Света фонаря не хватало, чтобы разогнать темноту. Но страшно не было. Кого может испугать пустая и тихая пещера? Кроме ребят и ветерка, уходящего с поверхности в глубину неизвестности, здесь никого больше не было. Уходить просто так не хотелось, а стоять и молчать было скучно. Альт сложил руки рупором и крикнул:

- Прве'ет!

- Вет-вет-ет-ет! - полетело эхо в темноту.

- Как дела?! - крикнул в свою очередь Торо, стараясь перекричать дааринца.

- Дела-ла-ла-ла! - раздалось в глубине пещеры.

Ребята засмеялись. Ответы эха развеселили их. Оно словно пыталось петь. Однако вскоре их отвлёк фонарь. Он начал мигать. Резко и ярко, раздражая глаза. Альт снял его с головы и потряс. Фонарь перестал мигать, но его свет стал тусклым-тусклым. Мальчик потряс его сильнее, тот потух.

- Вт непру'уха, - протянула темнота голосом Альта.

- А запасные батарейки у тебя есть? - пискляво поинтересовалась темнота голосом Ю. В ответ ей зашуршали карманы и защёлкали кнопки на них.

- Пхоже, я их вы'илжил... Но иесть эт'то, - в темноте показалась ладонь, освещённая едва видным светом люминесцентных круглых камушков. Ровно трёх.

- Отлично! Хотя бы будем знать, где кто находится. А до выхода так доберёмся. По прямой же идти.

Торо и Ю взяли по искусственному "светлячку". Теперь в темноте виднелись точки зелёноватого света и держащие их ладошки... В случае дааринца камушек держала огромная ладонь.

Что-то тихо щёлкнуло. На мгновение сверкнул синий огонёк. Это Альт вернулся к машинному переводу:

- А в какую сторону нам идти-то?

- Ветерок дует в глубь пещеры, значит там выход, а там... - Торо не договорил. В глубине темноты, там, где пещера поворачивала, загорелся красный огонёк. Очень неприятно похожий на глаз. Но хуже было то, что он двигался. Торо даже слышал, как стучат по каменному полу пещеры ноги незнакомого животного. Ног было очень много. И они были очень большие.

Никто потом не мог вспомнить, кто первый крикнул "Бежим!". Но все рванули к выходу. Торо на бегу достал рогатку и несколько раз наугад пальнул назад. Ему дажена миг показалось, что угодил зверю в глаз, но выяснять это особого желания не возникло. Затем вамрип схватил в охапку приотставшую Ю и пустился во всю прыть.

***

Торо, запертый у себя в комнате, подсматривал в окно, выходившее во двор. А во дворе происходило интересное и, одновременно, пугающее событие. Огромный паук, размером с добрый грузовик, стоял во дворе и разговаривал с отцом Торо. На восьмиглазой голове "монстра" белела шапочка переводящего устройства. Красная лампочка на нём была разбита. Временами паук раздражённо постукивал лапами по земле. Отец Торо лишь кивал. Его уши наливались краской, горя как семафоры.

Но вот паук, по-видимому, закончил разговор и направился к домам Ю и Альта. Отец обернулся и строго посмотрел в окно. Торо спешно спрятался за занавеской. Минут пять родители о чём-то шушукались на кухне. Затем дверь комнаты приоткрылась. Выражение лица отца всё ещё было строгим и недовольным, но краска стыда с ушей уже сошла.

- Завтра ты пойдёшь и принесёшь уважаемому Красноспинному извинения за то, что без разрешения зашёл к нему домой, шумел и стрелял в него камнями. Ещё поможешь починить ему лампочку. За то, что вы перепутали его с монстром, он не в обиде. Понимает, что не рассмотрели его в темноте... Вопросы?

- А кто этот Красноспинный такой? Почему он живёт не в посёлке? - эти вопросы крутились в голове Торо добрый час.

- Паукоподобный житель с Араха и, между прочим, первооткрыватель этой планеты, - отец показал пальцем в пол. - А поселился он пещере, потому что любит тишину и покой... Вы его даже там нашли.

Отец и сын одновременно вздохнули.

- Это всё?

Торо кивнул.

- Прекрасно. Больше в пещеры ни ногой! Вам ещё повезло, что там всего лишь Красноспинный жил, а не зверь какой-нибудь. И помнишь, что я говорил о пещерах? - отец смотрел на Торо не мигая. Тот попытался выдержать взгляд, но вскоре отвернулся, уставившись на полку с игрушками. Уши мальчика медленно розовели.

- Ты говорил, что там легко затеряться, - пробормотал он.

Отец продолжал смотреть. Уши Торо краснели всё сильнее.

- И ты говорил, чтобы я без взрослых туда не совался, - совсем тихо прошептал Торотек. Об этом вспомнил только сейчас... И то после подсказки. Почему-то тогда у пещеры тот разговор вылетел из головы.

- Прекрасно. Напомнить какое наказание я обещал?

- Три дня гулять только во дворе, - совершенно убитым голосом пробормотал Торо. Прогулки во дворе - скука смертная. Тем более одному.

- Вот ты всё и вспомнил, - отец встал. - Тогда я пойду. Нужно вернуться и дочинить тот копатель.

Отец вышел и закрыл дверь. Затем снова открыл:

- Чуть не забыл. Завтра к Красноспинному пойду с тобой. Хватит тебе влипать в неприятности.

Дверь снова закрылась.

***

Белое солнце едва выглянуло из-за горизонта, неторопливо заливая верхушки холмов голубоватым светом, а Торо с отцом уже преодолели треть пути до пещеры Красноспинного. Отец временами сонно позёвывал, прикрывая рот мозолистой от работы и широкой, как лопата, ладонью. Утренний свежий воздух не бодрил его: ночью его вытащили из кровати из-за ЧП* на стройке. Торо краем уха слышал, что виной тому был автоматический грунтомес. Эта машина по непонятной причине решила самостоятельно поработать ночью. Грохотом она перепугала дежурившего там младшего техника. Тот некоторое время пытался справиться со взбесившейся машиной своими силами, но тщетно. Когда он позвал других - старших - техников, грунтомес уже переработал весь доступный грунт и залил готовой смесью полкотлована.

Торо с отцом преодолели очередную вершину очередного холма. Мальчик с тоской посмотрел на склон. Утренний воздух кружил голову ароматами весенних цветов, мокрых от росы трав, раннего света и утренней свежести. Хотелось вдохнуть его весь и бежать, бежать, бежать. Бежать так долго, насколько хватит сил. А потом упасть ничком в траву, по-рассветному мягкую, нежную, и смотреть в светлеющее небо.

- Давай, - отец подтолкнул Торо, - пробегись. Догоню у деревьев.

Мальчика не пришлось уговаривать. Он сорвался с места и стрелой помчался вниз по склону холма. Роса разлеталась во все стороны, радугой сверкая на солнце, и падала обратно на траву.

Вамрип домчался до деревьев и остановился, переводя дух. Он обернулся: отец неторопливо, будто подрёмывая на ходу, спускался с холма, а на верхушке появился кто-то ещё, высокий и тонкий. Торо сощурился, пытаясь разглядеть неизвестного, но это не помогло. Тогда мальчик принюхался к воздуху, сносимому к нему ветром, и сразу узнал идущего: Альт. Что он делает здесь? Особенно так рано?

Отец тоже почувствовал присутствие дааринца и обернулся. Альт дружелюбно помахал в ответ рукой и что-то прокричал. Кажется, он просил подождать его.

- Лёгкого дня тебе, Торо, - вдруг пропищало рядом и мальчика схватили за рукав.

Вамрип подскочил от неожиданности: ещё никому и никогда не удавалось подкрасться к нему незамеченным. Ю стала первой.

- Утречка, - Торо попытался сделать вид, что ничуть не испуган, но пальцы предательски дрожали, а сердце колотилось как бешеное. - Что ты здесь делаешь?

- Караулила тебя, - девочка поправила сидевший на голове сине-фиолетовый венок. В сочетании с гогглами тот выглядел странно. - Я пойду с тобой к Красноспинному... И Альт с тобой к нему пойдёт. Мы у него вчера вместе были - вместе сегодня и придём.

Тем временем подошли отец и Альт.

- Зда'арствуй! - дааринец пригнулся, чтобы по-дружески хлопнуть Торо по плечу и не попасть случайно по затылку. Отец постоял, оглядывая их разноростную компанию с улыбками от уха до уха. В какой-то момент он махнул рукой, соглашаясь с какой-то своей мыслю:

- Дорогу до дома Красноспинного помните?

Все закивали.

- Тогда просто постарайтесь не влипать в истории. Держи, - отец отдал Торо ящик с инструментами. - До заката чтобы был дома.

Старший вамрип развернулся и побрёл обратно в посёлок.

***

Солнце полностью поднялось из-за горизонта и осветила три фигурки. Идущая первой из них по макушку скрывалась в траве; вторая, видная по грудь, близоруко щурилась на бабочек, а третья телефонным столбом возвышалась над ними и, задирая голову, любовалась небом.

Словарик

Гогглы - (от англ. goggles - очки) - это круглые очки, плотно прилегающие к лицу и держащиеся на голове с помощью ремешка из кожи или резины. Часто используются для плавания в бассейне или при сварочных работах (дополняются светофильтрами). Иное название: очки закрытые защитные. Ю носит их для защиты глаз от слишком якого (для неё) солнечного света.

ГИК - Галактический Информационный Канал

ЭХОЛОКА́ЦИЯ (от эхо и лат. locatio – раз­ме­ще­ние), у жи­вот­ных из­лу­че­ние и вос­при­ятие от­ра­жён­ных, как пра­вило высокочас­тот­ных, зву­ко­вых сиг­на­лов с це­лью об­на­ру­же­ния объ­ек­тов (до­бы­чи, пре­пят­ст­вия и др.) в про­стран­ст­ве, а так­же получе­ния ин­фор­ма­ции об их свой­ст­вах и раз­ме­рах. Сиильцы, произошедшие от дельфиноподобных, ( а также некоторые другие космические расы) сохранили способность к эхолокации.

Амети́ст – ювелирный камень, привлекающий нежной окраской, за которую получил прозвище «каменная фиалка».

ЧП - Чрезвычайное Происшествие.