Звездные рубежи

Глава 01. Городок Рэя Брэдбери

Багрянцев, щурясь от колючего даже через купол солнца, скользил взглядом по ликующей толпе горожан. Людям невероятно повезло, что атланты оказались в нужное время в нужном месте. Что за немыми небесами существовали те, кто услышал их призыв придя на помощь. В отличии от равнодушного Бога, они были людьми из плоти и крови, хотя жили невероятно долго, и раньше их на Земле. Да и тут, на красной планете они тоже жили. Если бы не они, то не было бы сегодняшнего дня, празднества, а была мертвая пустыня. Тут красная, как и миллионы лет до этого — а на Земле радиоактивная. Полнейший конец, бессмысленный, глупый. Но разум побеждает глупость, страх, эгоизм. Побеждает животную природу и атланты лучший тому пример. Если получилось у них, может получиться и у людей?

Он ненадолго отвлекся от мыслей, скосившись на Вестера, который с прочими офицерами и мэром сидел за длинным деревянным столом. Мэр нервно теребил полы шляпы, волнуясь и жестикулируя руками, канадец кивал, взводные пили холодное пиво, атлант внимал. С атлантами всегда так, никогда не поймешь, что у них на уме, что скрывается за бесстрастностью лиц. Они не высокомерны, скорее отстраненны, не вмешивались в дела людей, но внимая и порой решая их проблемы. Сквозь магнитный купол прошел второй скат, едва усевшись на круглой площади чтобы разом забрать всех, кого не увез первый, с пойманной горгоной. Вот ведь и не скажешь с виду. Женщина как женщина, обычная как и все, и тут на тебе, горгона! Древнее страшилище едва не ухлопавшее допотопную Землю, а на Марсе вовсе изведшее все на корню. Лишь песок и камни. Писали, мол тут была скудная растительность. Вранье! При такой-то атмосфере и давлении? Ну это чтобы поселенцев переманить. А как иначе. Кто в здравом уме переселиться на голый пустынный булыжник? Для этого надо дать надежду, что все не так уж плохо, даже корни есть. А раз есть корни, то и остальное будет, только старайтесь.

Аппарель ската распахнулась и по нему ловко взбежала вниз цокая подбитыми ковбойскими сапожками девушка, одетая под стать местным в стиле дикого запада. Высокая, курносая, со светлой косой выбивающейся из-под широкополой шляпы. Паша даже рот приоткрыл. Сколько дней летели, а не видел. Хотя и немудрено, Левиафан транспорт колониальный, мог везти уйму народу, а если их еще и в анабиозные отсеки уложить, то вполне себе население такого вот городка.

— Здравствуйте телезрители, с вами Лина Герман и наша передача «Звездные рубежи»! На сей раз рубеж пришелся на марсианскую колонию Джонсвиль, более известную как город Рэя Брэдбери! Мы были свидетелями нападения на город мутировавших существ, которых отослало сюда, как необходимый элемент экологической ниши, прежнее колониальное правительство. Скажите…

Лина сунула микрофон под пышные седые усы плотного здоровяка, который как раз смахивал с них пену.

— Скажите… эээ — она на миг замялась, посматривая на оператора, который нес над рукой шарик камеры.

— Джо Блэк, крошка… — прогудел здоровяк, приглаживая на себе клетчатую рубашку ковбойку.

— Скажите, Джо — сверкнула зубками Лина — что вы думаете по поводу подобной колониальной политики?

Тот на миг опешил, силясь подобрать слова поприличнее, что явно читались на его круглом лице.

— Да что тут сказать — громыхнул он — специально жрунов этих привезли, чтобы урожай потравить, и не будь рядом вот этих парней, так струбили бы все тут вместе с нами. Вот что скажу.

— Ясно, Джо. Давно вы на Марсе? Видели ли хоть раз что-либо подобное?

— Давно. Считай из первых поселенцев. Шахтер, стало быть, а потом эти наверху раскумекали что камней кругом завались, а жратвы нет, то и смекнули выращивать тут зерно, кукурузу, ну и прочее. Все довольны.

— Спасибо, Джо — Лина стрельнула глазками в Пашу и вдруг пошла к нему — Представьтесь, пожалуйста.

— Павел Багрянцев. Сводный отряд космодесанта «Левиафан» — четко отрапортовал он.

— Скажите, Павел. Как, по-вашему, с чем вы столкнулись здесь на Марсе?

— С преступным действием чиновников, которые играя в свои игры или напрямую исполняя волю горгон, попытались устроить тоже что и на Земле. Звериный вариант зараженных. Этому славному городку невероятно повезло, что Левиафан как раз висел на орбите.

— Да! Наши зрители уже видели эти шокирующие кадры. Вы уверены, что…

В этот миг толпа ахнула, указывая на небо, Лина недоуменно посмотрела туда, а потом замахала оператору. По небу очень быстро летела третья луна. Размерами лишь немного уступая земной, а на противоположном конце багрового небосвода были видны привычные Фобос и Деймос. Камера вспорхнула с его руки и поднялась ввысь, охватывая и небо, и бурлящую внизу толпу, и атланта вещающего с памятника Брэдбери.

— Господи! Это же невероятно, настоящая сенсация! — шепнула она — Третья луна Марса! И я первая сняла…

— Десант на борт! — пискнула в ухе клипса рации, Павел поднял руку и сделал жест над головой. Закругляемся. Десантники, чинно раскланявшись с горожанами загромыхали по аппарели, а Паша подхватил Лину под локоть:

— Лина, взлетаем! С борта Левиафана будет более удачный ракурс на Меридию.

Аппарель и борт ската стали хрустально прозрачными. Были видны провожающие горожане: мэр Спендер, размахивающий своей широкополой шляпой, женщины махающие косынками и бросающие в воздух чепчики, дети развевающие стебли отдаленно похожего на земной папоротник марсианского пустырника. Поддерживая под руку, он провел девушку через сборище чуть не свернувших шеи десантников и разместил в небольшой каюте вместе с оператором. Дотронулся до колоны управления и обвел каюту взглядом:

— До прибытия снимайте отсюда, иначе ребята будут отвлекать и мешать. Мы пройдем вблизи Меридии. А что стало с профессором Арно, почему была отменена его передача?

— На восстановительной терапии — пожала плечиком Лина — пришлось замещать на поверхности. Не волнуйтесь с ним все нормально, встретит нас на борту, ведь люди ждут очередных «граней невозможного».

Он кивнул и вышел буквально уткнувшись носом в отчаянно заламывающего руки Митчелла.

— Паш, а как же мой «паладин»? Мы забыли его у входа в купол! — выпалил в отчаянии он.

— Ты пропил бы его там, до последней гайки фермерам. Успокойся, его подняли первым рейсом вместе с горгоной.

— Правда? — посветлел лицом Митчелл и уселся на перегрузочное кресло напротив.

— Ты про то, что подняли, или что все-таки пропил бы? — скосил он глаза на красную чашу Марса.

Десантники довольно заржали, сбрасывая напряжение адски трудного дня. В чисто мужской компании это необходимо, дружеское подначивание после боя. Пусть уж лучше над тобой смеются, чем плачут. Атланты не понимая смотрели то на Митчелла, то на Багрянцева: не было Юния чтобы объяснить суть фразы. Затем Тарсий кивнул головой:

— Признаюсь, мы недооценили вашу технику. В гробнице для боя с великаном был нужен великан.

— А чего Юний, Зевс и Афина улетели? — не понимая спросил атланта кто-то из землян.

— А у вас на Земле президент часто заходит в пивную и пьет с народом наравне? Они великие, у них свои дела. К тому же они не видели отца пятнадцать тысячелетий, считая его пропавшим.

— А он ничего так в гробнице то показался. Думал, расплющит сейчас молниями и всех делов.

— Вы судите, обманываясь придуманными мифами. Но мы люди, боги живут только в вашем воображении. Зевс характером куда ближе к вам, землянам, нежели к нам. Скоро убедитесь.

— Ну а я же говорил, зачетная броня — заулыбался Митчелл — да и мало что ожидает в системе горгон, а ну снова понадобятся мои пушечки? Ты лучше мне объясни, на чем летают ваши скаты и корабли? Я со всех сторон скат внизу обошел осмотрел, ни дюз для движков как у самолетов или челноков, ни выхлопа. Магия что ли?

— Не магия, технологии — отозвался Тарсий — мы не приемлем божков и поклонения чему бы то ни было, и в первую очередь нам. Основа земных технологий электричество и кремний, наноэлектроника. Наших — гравитация и биотехника. Гравитация такой же носитель энергии и мы научились ею управлять.

Он на миг призадумался, пытаясь объяснить землянам простейшие вещи, известные у них всем.

— Когда-то индейцев поверг в трепет вид плывущих кораблей европейцев. Между тем они использовали силу ветра и морских течений, и в Европе, где к тому времени свирепствовала инквизиция, никто не называл это волшебством или магией. Наши корабли скользят по гравитационным волнам как по воде, им не требуется для создания реактивной тяги топливный элемент сжигания или расщепления. Мы черпаем энергию из гравитонных полей преобразуя в необходимое. Будь то кинетическая или электрическая. Изучение бионики позволило конструировать и создавать живое с необходимыми качествами. Ведь даже самое огромное существо вырастает из малюсенькой клетки, мы записываем туда то, что ходим получить в итоге. Левиафан первое наше детище, соединившее живое и неживое. Его костяк состоит из титана и орихалка, биоморфных материалов, кожа-обшивка подобна коже глубоководных рыб, умеет генерировать в том числе и электричество, выдерживая колоссальные нагрузки не только глубин океана, но космоса и даже фотосферы звезд.

— Круто — подытожил Бьюкенен — нам бы так.

— Возможно мы передадим вам эти технологии, принимая меры предосторожности. Вы ядерным оружием чуть не самоубились, а дай вашим правителям гравитонные линии? Разнесли бы все как Фаэтон.

— Но ученые выяснили, что всей массы астероидного кольца не хватит даже на малюсенькую планету…

— Правильно, Паш — кивнул атлант — только если эта масса при совокупном ударе не испарилась. Да и Марсу тоже досталось. Вас разве не удивляет, что обычно спутники сферические, а здешние луны словно обгрызены?

— Ну да, странно. Выходит их тоже зацепило — поднял брови Мэт — это ж какое светопреставление было.

— Об этом скажут позже планетологи. Взгляните они как раз отлаживают орбитально-магнитный генератор.

Все, включая атлантов, посмотрели через ставший прозрачным борт. Атланты были любопытным народом, и тоже не видели вблизи как идет установка орбитально-магнитного генератора. Очень многие технологии были для них уделом теории, в ином временно-пространственном пласте они не делали глубоких экспедиций в космос, уделяя основное внимание Земле. Ее очистке и отлаживанию себя и планеты. Прежде чем нести куда-то свет разума, надо решить проблемы земные и только потом, по мере зрелости браться за космос. У землян вышло наоборот: космос стал спускным клапаном для выхода агрессии и гонкой за ресурсы. Не выйди они в космос и не привези с Титана нефть, политики перегрызлись бы за оставшиеся крохи и устроили бы войну. Не решив проблем социальных принялись осваивать космос, а космос, оказывается, в это время активно осваивал их. Наблюдая из пространства недреманным злым оком и выжидая пору жатвы. Но то уже удел прошлого, а вот каким станет будущее, решать сообща, и людям и атлантам, уживаясь на одной планете.

Глава 02. Задача трех тел

Скат завис в безбрежном звездном пространстве, наблюдая как возле светящегося лика третьей луны мельтешит мошкара суден. Некоторые были такие же мелкие транспортники, некоторые огромные, чуть ли не в половину Левиафана. Интересно, как они влезли в транспорт, или же были вызваны от Земли? Вполне возможно, поскольку прозрачное перо «Гелиоса» исполнив миссию по усмирению черной дыры, тоже висело над Марсом. И не только он, два близнеца БДК «Альфа» и «Омега» как раз покинули орбиту и отходили в сторону сатурнианской системы с невиданной скоростью. И это они только разгонялись. Тарсий перехватив взгляд Паши указал на земные транспорты:

— Вот наглядный пример сотрудничества. Корпуса и начинка ваши, земные, а двигатели уже гравитонные.

Павел попытался прикинуть на глаз с какой скоростью они могли двигаться, но в космосе не было за что зацепиться глазу, чтобы взять за точку отсчета и сравнения. Даже идущий с огромной скоростью корабль мог казаться недвижно висящим в пустоте, удаляясь постепенно и незаметно.

— А с какой максимальной скоростью могут двигаться БДК после модернизации? — спросил он атланта.

— В одну десятую световой. Наши выигрывают за счет маневренности и аэродинамики.

Багрянцев ошеломленно присвистнул и переглянулся с другими землянами. Одна десятая световой!

— До при такой скорости до Марса можно за четыре часа долететь без всякого гипера!

— До Марса да — кивнул атлант, смотря как вьется вокруг Меридии мошкара кораблей — но не до Проксимы.

— А почему нет? — переспросил Мэт отрываясь от ошеломляющего зрелища. Когда еще увидит такое.

— Мэт, даже свет идет к Проксиме 4,3 световых года, а их скорость даже сейчас в десять раз меньше.

Бьюкенен на миг задумался, подсчитывая необходимое время и тоже присвистнул:

— Святые угодники, это ж 43 года нам туда лететь пришлось бы!

— Самое меньшее — кивнул атлант, вновь усаживаясь в перегрузочное кресло — не считая обхода пылевых туманностей и иных объектов. Лететь по прямой сложно по многим причинам, мешает общая гравитация. Решено открыть пространственное зеркало как минимум за газовыми гигантами Сатурном и Юпитером.

— Зеркало? — Багрянцев тоже сел. Вид множества кораблей напоминал орбитальные доки, а движение Меридии можно было угадать лишь относительно Марса, который уже превратился в шар.

— Пространственная сингулярность. Не такая как у горгон, настоящая. Из того прокола, что был укрыт в недрах Луны, не мог пройти серьезный транспорт, максимум разведбот и то, относительно недавно.

— Погоди — нахмурился Багрянцев — я академий, конечно, не заканчивал, но откуда тогда выполз их флот?

— Из сингулярности черной дыры — спокойно ответил атлант — на самом деле она была слабой, искусственно смоделированной. Близкие объекты всасывала, как и звездное вещество Солнца и искажала время. При разгоне в одну десятую световой ею вполне можно пройти. Так и было задумано. И флот горгон прошел именно ей. Это уже не предположение, а полученные данные с «Гелиоса». В его задачу входило ее обследовать, и оказалось, что черная дыра была не провалом в черное ничто, а сингулярностью, направленной в систему Проксимы.

— Тогда почему мы не воспользовались ею? — поднял брови Мэт — Закрыли бы на обратном пути и все.

— И попасть в расставленную ловушку? — бесстрашно возразил Тарсий — Зачем их о нас извещать.

— И то верно — кивнул лесоруб — даже у лисьей норы самое меньшее два выхода. А то, что черная дыра закрылась, их там, на той стороне не насторожит?

— Сингулярность была крайне нестабильна, и вполне могла выгореть и схлопнуться по многим причинам. Ее хватило перемолоть Меркурий да навести у вас панику.

— А также разломать временные барьеры — заметил Багрянцев — на это они не рассчитывали?

— Они вообще не знали о нашем существовании, иначе не хозяйничали бы с такой наглостью. Право, плохи у них там дела, если сколько тысячелетий они не смогли соорудить слабенького прокола и провернуть это ранее. Но этому есть объяснение. В прошлой битве Зевс стер в пыль их флагман, в котором была высшая элита и часть ученых, которые передали им пламя аннигиляции. Убежали же жалкие крохи, которые все это время пытались вернуть утраченные технологии. Знать и суметь сделать — разные вещи, но как видим, кое чего они достигли.

— Может они вернулись раньше, а Сэму просто втирали голову про эти триста лет? — поднял бровь Паша.

— На Проксиму они прошли по пробному гиперу, который был уничтожен Зевсом, расколов Фаэтон, часть его вывалилась на ту сторону. Обратно летели на термоядерных двигателях очень долго. Пятнадцать тысяч лет. Чем и объясняется то, что вы все еще существуете. К общему счастью.

У Паши от этих астрономических цифр перехватило дух, но, к счастью, они уже прилетели обратно. Лина выпорхнула на шлюзовую площадку, за ней потянулся десант, в казармы отсыпаться. Профессор Арно выглядел этаким живчиком. За один раз старость, конечно, не ушла, но прыти в его движениях прибавилось. Глаза сияли восторженным блеском и открывающимися перспективами.

— Лина, Павел, здравствуйте! Ваш репортаж внизу был феноменален, но он не закончен, потому пройдем в звездный сад и продолжим вещание «на грани невозможного». Преступно пропускать такие воистину эпохальные события!

— Как вы себя чувствуете, профессор? — поинтересовался Багрянцев, хотя он сам готов был свалиться с ног.

— Чудесно. Будто скинул лет десять. Кажется, так говорят у вас в России? Вы с нами? Вестер, к сожалению, присутствовать не может, он исполняет какое-то задание внизу, может, Вы его заместите?

— С удовольствием — покраснел польщенный десантник — только боюсь толку от меня будет мало, я ведь далеко не ученый, и вряд ли смогу сказать что-либо дельное или умное.

— Ах бросьте — отмахнулся Арно — Вестер тоже всего лишь лесоруб, ну и что с того, главное желание познавать новое, к тому же вы непосредственный участник битв в лабиринтах Олимпа и при Брэдбери.

Они тесной компанией зашагали по коридорам транспортника в сторону звездного сада. Обычно пустынные переходы на сей раз были переполнены взбудораженными атлантами. Все уже знали новость о возвращении легендарного Зевса и пребывали в состоянии наивысшей готовности. Судя по суете, затевалось что-то грандиозное и кардинальное. В звездном саду уже ждали оператор Лины Герман и двое атлантов: Юний и еще один, ранее им не знакомый.

— Арно, Лина — кивнул атлант, а опешившему Паше в знак особого расположения положил руку на плечо — вы прибыли вовремя, Меридию доставили в точку запуска. Павел, разбавьте нашу ученую компанию. Иван переведен на «Омегу», а Сэм на «Альфу» для согласованности экспедиции. Мне будет недоставать бесед с ним, а Вы я слышал весьма любознательны. Мне нравиться эта черта в людях.

Паша вторично покраснел от внимания к простому русскому десантнику. Он не сделал ничего особого, просто исполнял свой долг и лишь волей случая был сведен с этими выдающимися людьми.

— Павел, простите — в притворном стыде потупила глаза Лина — но я сняла ваш диалог тогда, в скате, пустив его в трансляции. Грех было не воспользоваться таким материалом и столь интересной лекцией. Ваша фраза: «я академий, конечно, не заканчивал…» стала крылатой, выражая стремление людей к познанию.

— Дорогие на наши телезрители! После вынужденного отсутствия с вами Арно Браун и передача «на грани невозможного». Мы ведем прямое включение из звездного сада на борту Левиафана, открывающего вид столь эпохального событие.

Камера открыла вид глянцево черной обшивки Левиафана, чуть мерцающей под россыпью звезд, а на фоне звездной бесконечности трепетали текучими переливами цветы печали Земли. Над ними занимая левую часть экрана сиял кроваво красный Марс. Далекие зрители Земли, всей солнечной системы едва смогли оторвать взор от этого зрелища и вновь сосредоточится на словах ведущего.

— Признаюсь, дорогие телезрители, эпохальных событий в последнее время было предостаточно. Начиная с репортажа Ника Пензиаса из столицы Конфедерации Колд-Лейк, о явлении горгон и пришествии атлантов, до восстановления Луны и закрытии черной дыры. И каждое из этих событий войдет в вехи истории. По традиции в нашей студии гости. Досточтимый Юний, ответствующий за отношения между нашими расами, его коллега планетолог Плиний, очаровательная корреспондентка Лина Герман не нуждается в представлении, и космодесантник Павел Багрянцев, непосредственный участник в битвах на поверхности. Итак, мы на орбите Марса, где происходит очередное действо на грани невозможного — появление у красной планеты третьей луны и запуск орбитально-магнитного генератора!

Появился серебристый диск Меридии влекомый множеством кораблей, словно муравьи катили жемчужину.

— Наши зрители уже имели возможность ознакомиться с предысторией — улыбнулась Лина в камеру — столь кратко и красочно изложенная на борту ската совместным отрядом десанта. Теперь дело за деталями, Плиний.

— Здравствуйте уважаемые телезрители! — атлант церемонно кивнул головой — Десантники затронули очень интересную тему. Мы не знаем доподлинно, существовала ли ранее жизнь на Марсе, мы сами лишь начинали его терраформацию, до Потопа, как для краткости решено называть Первую Катастрофу. Были установлены атмосферные генераторы, Атмосы, но они не решали проблему слабого магнитного поля, о чем уже рассказали наши десантники. Потому было принято решение раскрутить пассивное ядро Марса орбитально-магнитными генераторами, действующими подобно динамо. Вы также уже знаете из лекции, чему я очень рад, и за которую благодарю и десант и передавшую его в трансляции Лину Герман. Вы уже знаете что основа наших технологий гравитация, во всем множестве ее проявлений. Попутно мы овладели и другими областями физики и квантовой механики, но в раздираемом противоречиями обществе знания были направлены на самоуничтожение. Любой источник энергии может служить и ко злу и ко благу, в зависимости в чьих руках он находиться. Из гравитонных линий можно черпать неиссякаемую энергию, а можно сделать оружие раздирающие планеты или приводящие к коллапсу протосингулярности и образованию искусственных черных дыр, как это сделали горгоны. Мы давно уже не один народ и даже не биологический вид, хотя они произросли от общечеловеческого древа. Но оставим это для социологов и займемся задачей трех тел. Такое название сходной проблеме дал когда-то ваш китайский ученый-фантаст, популяризатор науки. Посему отдавая дань уважения мы будем оперировать заложенным им термином.

— Кроме того — подтвердил Арно — он внес значительный вклад в получение компактных и безопасных термоядерных двигателей для космических кораблей.

— Итак, к задаче трех тел. Пользуясь гравитонными силовыми линиями мы расположили три естественных спутника Марса в форме равностороннего треугольника так, чтобы они образовали своими магнитными потоками с ядром планеты один механизм, придав ему дополнительное ускорение.

— Погодите, Плиний, Вы сказали три естественных спутника? — впервые включился в беседу Багрянцев.

— Разве не удивителен тот факт, что у планет с мощными магнитными полями эти спутники есть, как скажем исполинские системы Сатурна или Юпитера, а у планет земной группы им обладает лишь Земля?

— Хотите сказать, что помимо регулирования приливных сил, они исполняют роль некоего магнитометра?

— До Потопа Фобос и Деймос были значительно больше и имели сферическую форму. Мы рассчитали оптимальное взаимодействие для создания необходимого эффекта, сделав его устойчивым и не требующем дальнейшей коррекции.

— То есть, если бы горгоны тогда убегали в другую сторону от Марса — включился Арно — он был бы живым?

— И он снова таким будет — с уверенностью кивнул атлант — за две тысячи лет нашего вынужденного Исхода мы совершенствовали не только общество, но и технические возможности. Ранее балансировка планеты забрала у нас множество сил и ресурсов, теперь же нарастив свои мощности, повторить это довольно легко.

— Неужели начинается? — сумела вставить реплику Лина. Камера сделала увеличение, корабли отходили от третьей луны в сторону прозрачного пера «Гелиоса».

— Уважаемые телезрители! — вновь перехватил эстафету Арно — Вы видите воистину эпохальное событие, очередной рубеж торжества разума над силами хаоса. Мы не зря выверяли нашу позицию, чтобы оказаться точно над северным полюсом и осью вращения Марса…

Стал виден вращающийся под ними Марс, а вокруг него, на разном удалении три спутника. Минуту назад они висели недвижимо, сдерживаемые титаническими гравитационными силами, а теперь словно волшебству начали вращение сначала вокруг собственной оси, а затем вокруг планеты, в сторону ее вращения с одинаковой экваториальной скоростью.

Глава 03. Магнитная буря

Три луны синхронно вращались вокруг Марса, но вращение вокруг собственных осей усиливалось с каждой минутой. На поверхности красной планеты казалось начало что-то происходить. Она словно затуманилась, смазалась, а затем на глазах изумленных людей привычный кроваво-красный цвет стал превращаться в серый, словно отмежевываясь, отделяясь от стужи космоса этим покрывалом.

— Господи Боже… — первым шепнул изумленный Арно — это еще что такое?

— Не догадываетесь? — едва приподнял в улыбке губы Юний — При возрастании магнитного поля также начало расти и электрическое. Это неизбежно. Взгляните.

Он указал на вспыхнувшую световую консоль: на схеме ползли, стремительно увеличиваясь значения показателей магнитного и электрического полей планеты. Для землян подписи были указаны на английском и русском языках, хотя Арно неплохо знал латынь, а сейчас и язык атлантов.

— А это не опасно для тех кто внизу, колонистов? — спросила побледневшая Лина, смотря как тусклую серую облачность начали пронизать исполинские вспышки молний, растянувшиеся казалось на сотни километров.

— Нет. Мы это предусмотрели. Защитные магнитные купола гарантировано их укрывают, однако мы все-же рекомендовали им спуститься в скальные бункеры. Особенно в фермерских городках Брэдбери и подобных ему. Промышленные города долины Маринер используют лишь скальные модули.

Камера показывала вид разгулявшейся на поверхности стихии. Гигантские молнии беспрестанно били в сухой песок плетью лохматых разрядов, на барханах и возвышениях змеились огоньки святого Эльма. Ветер с ураганной скоростью нес песок, вот камера остановилась на торчащих из песка лопастях Атмоса. Он от самого основания до верхушки был опутан бахромой молний, словно новогодняя елка в мишуре, они нескончаемым потоком хлестали в его верхушку, превратив в сверкающий жезл Моисея, который раздвигал красное песчаное море. Молнии превратились в один огненный столб, Атмос, казалось, давно должен был расплавиться от такого количества энергий. Однако он раскалился до бела и гудел на высокой вибрирующей ноте. И не он один. Сквозь бесконечный лес молний были видны другие спицы-столбы, соединяющие небо и землю. Сначала упала робкая капля. Песок словно изумившись собирался в мокрые шарики, пытая поглотить долгожданную влагу. Затем рядом упала еще одна, разбавляя сухую грозу и неистовую магнитную бурю, потом еще и еще. Когда накал титанических сил достиг предела, на землю, спустя много тысячелетий хлынул дождь. Пелена воды рухнула на истомленную бесплодную красную почву. Сначала она жадно впитывалась песком, затем начала стекать по мокрым круглым барханам, образовывая пенящиеся и бурлящие русла. Казалось, боги сжалились над этим брошенным пустынным краем. Но нет, не боги. Люди. Достигшие величия высокой ответственности разума. Люди, распахнувшие запертые небеса и повелевшие излиться копившейся миллионы лет в ледниках воде здесь, в этих красных пустынях. А гром, прорезавший тонкую атмосферу, рокотал победную песнь жизни…

Камера переключилась. Теперь она показывала вид долин Маринер. Ее невозможно было спутать с чем-либо еще. Гигантский каньон-расщелина, протянувшийся более чем на четыре тысячи километров, видимый даже из космоса и выглядевший шрамом на теле планеты. Можно было лишь предполагать о неистовстве битвы разразившейся здесь пятнадцать тысяч лет назад и мощи применявшихся сил, если всего один касательный удар содрал с нее атмосферу и расколол кору планеты, оставив уродливый шрам в четверть ее длины. По дну Маринера с ревом неслась пенистая стена, в исступлении ударяясь о выветренные скалы и, казалось, грозясь исполниться до краев, выхлестнутся снося все на своем пути. Но все же она не доходила до вершин, ибо глубина долин достигала одиннадцати километров и скальные города колонистов были в безопасности. Маринер напоминал сотворение мира, рождающегося в пенном море, которое будет здесь отныне и вовек.

Долго длился дождь. Долго стояли люди, наблюдая за струями воды. Вопросы, а вопросов будет множество, но все они будут потом, после. Они изумленно, молча смотрели как на мертвую планету вновь приходит жизнь.

— Да, друзья мои — пораженно прошептал Арно — даже и не знаю, что сказать. У меня нет слов. Оказалось разум, это не совершенство технологий, разум — это вершина ответственности. Ответственности за себя, и за мир и природу вокруг себя. Атланты и горгоны — казалось бы исток одного и того же человеческого разума, а какие разные деяния. Какие разные плоды разума — созидательного и разрушительного. Я повидал на своем веку многое. Казалось, зачем переживать Армагеддон, да и зачем было существовать дальше, когда угасает всякая жизнь. Но вот пришли они, атланты, наши старшие браться по разуму. Сурово обличив наши ошибки, но не став наказывать и мстить как мелкие разгневанные божки, а став рядом с нами… Нет, став вместо нас исправлять ошибки ведущие к смерти и гибели, исправляя вместе с тем и свое прошлое.

— «И видел я новое небо, и новую землю…» — прошептал Багрянцев — только это не боги, люди, как и мы. Только умнее и честнее, сумевшие спасти жизнь, а не погубить ее. Умеющие творить и созидать, а не крушить, ломать и калечить как мы, в призрачной жажде наживы и сиюминутного сегодня.

— Замечательные слова, Павел — кивнул Юний — и хорошо, что вы понимаете это сами, без ненужных наставлений и нравоучений. Мы не пришли вас учить, мы пришли делать. Становитесь рядом с нами…

— Но все-же, но все-же… — сбрасывая оцепенение постигшего безмолвие разума отозвался Арно — я увидел действие магнитной бури, запустившее ядро планеты, но откуда здесь взяться воде?

Словно отвечая на его вопрос камера передала иное изображение. Казалось, передает неистовый снежный буран из Антарктиды. Ведь на Марсе не бывает сильных ветров, при скудном атмосферном давлении вся его сила сведена на нет. Впрочем, казалось что и дождей и воды на нем не бывает. В слепящем снежном вихре показался знакомый силуэт ската. Вот он завис, никак не реагируя не бешенный шквал, окутался сгустившейся снежной завесой, формируя вокруг себя внушительный облачный фронт и внутри него, словно семечко в плоде, унесся вдаль с головокружительной скоростью.

— На ледниках планеты ее много — отозвался Плиний — скаты подняли гравитонными полями с ледников миллионы тонн воды, распылив в высоких слоях над сконденсированным электричеством, которое частично расщепляет молекулы высвобождая кислород и формируя озоновый слой. Вам кажется что это невозможно, но лишь в сравнении с земной техникой. Убеждены, что гигантской мощью может обладать лишь исполин, между тем каждому из скатов с его гравитонными крыльями доступно многое. Мы не черпаем энергию извне, ничего не ломаем. Мы претворяем ее из одного вида в другой без уничтожения. Видимо умение ценить жизнь, ценить сотворенное и данное нам природой приходит лишь на краю гибели. И мы не хотели, чтобы и вы вслед за нами испили эту горькую чашу, иначе какой бы мы были разум?

— А между тем, очередное включение с планеты — весело прокричала в камеру Лина — на связи Брэдбери.

Изображение изменилось. Древние домики сияли свежей, отмытой дождем краской. Деревья, напоив зелень листвы, с надеждой тянулись к синеющему небу. К синеющему, а не багрово-красному. На мокрой брусчатке под притихшими струями дождя в огромных лужах весело прыгала детвора, обдавая прохожих веером брызг. Мэр Спендер беспрестанно вытирал струящиеся по лицу струи дождя размокшей и потяжелевшей шляпой.

— Эгей, народ, Левиафан. С вами Сэм Вестер, вещаем из Брэдбери. Мне не доводилось пробовать себя в роли ведущего, потому будьте снисходительны. Вы видите ликование этих людей, радость, сияющую на лицах. Ну, про детишек и говорить не буду, без слов! А ведь многие из них никогда не видели Землю и дождь. Сегодня у них второй за день праздник. Мэр Спендер грозиться учредить праздник трех лун и отмечать ежегодно. Грохотало над нами так, что было слышно даже в скальных бункерах. Признаюсь, когда на Земле над нами разрывались беззубые атомные ракеты было потише. Но самое главное — вы видите это синеющее небо? Оно почти такое же голубое как на Земле. И ведь над нами нет никакого купола. Да, дышать все еще трудновато, как в высокогорных Андах, но это уже первый атмосферный кислород. Вот, смотрите на показатели.

Он вытянул руку с атмосферным датчиком, на которой неутомимо поднималась голубая шкала воздуха.

— Так, Мэт, теперь сними правее… — попросил Вестер невидимого оператора.

Изображение поплыло по ликующей толпе, смеющимся лицам и уперлось в памятник Брэдбери. Писатель сидел мокрый, но весьма довольный, взирая на светящееся молнией дерево Атмоса гудящее на высокой ноте и мокрых как выдр вомбатов, что вытянувшись столбиками пели литанию разума. Рядом с ними пищали мелкие малыши. И писателю очень хотелось знать, выйдет ли из этого союза что-либо путное или нет?

Изображение исчезло, задорно смеющейся Лине что-то шепнул Юний, она враз собралась и произнесла.

— Вот такие включения с места событий. С оживающего Марса в передаче «На грани невозможного» вещали Лина Герман и Арно Браун. Сейчас, к сожалению, мы вынуждены прервать вещание. Поскольку Левиафан прежде всего судно военное и подчиняясь предписанию экстренно уходит с орбиты. Далее по курсу — Титан и русская сатурнианская система. Не пропустите наш следующий выпуск. Обещаем, будет интересно!

Глава 04. Марс — Титан

Юний придержал Багрянцева за рукав, наблюдая как остальные скрываются за мембраной.

— Кажется у тебя ко мне вопрос.

— Откуда вы знаете? — Паша вопросительно взвел белесые брови, мечтая поскорее добраться к казарме.

Атлант повел его на свое привычное место, обложенное стопками книг, и уселся поудобнее.

— Мне две тысячи лет. За это время можно научиться разбираться в людях.

— Если на чистоту, то я не могу понять, почему мы все еще раскачиваемся, а не летим к Проксиме!

— Ах это — усмехнулся атлант — теперь летим. Но без нашей остановки на Марсе не было бы всего этого.

Он указал на облачный диск планеты, до сих пор полыхавший молниями вырабатываемого кислорода.

— После закрытия черной дыры спешить нам некуда. Новую горгоны не откроют, а даже если это случиться, то их встретит флот. Нам куда важнее произошедшее слаживание в боевой обстановке, как это было в гробнице.

— Понял — кивнул Паша — насыщенный сегодня выдался день. Могу быть свободен?

Он с нескрываемым облегчением направился в казарму, в которую был переоборудован анабиозный отсек. Левиафан убрал прозрачные колпаки, оберегающие покоящихся в анабиозе, в остальном ложа использовались как прежде. Бойцы отделения спали после утомительной вылазки, изголовья мерцали мягкими огоньками, и он не заметил, как и его сморил сон.

Проснулся бодрым, в приподнятом настроении. Чудесная штука ложа, не только усыпили, но и подлечили. Обычно после таких перегрузок ломило мышцы, но ложа поддерживали организм в наивысшей форме. А атлант ты или человек, им кажется было без разницы. Он прошлепал в душевую, в очередной раз дивясь откуда в транспортнике все это: воздух, еда, вода. Все выращивалось и синтезировалось живым кораблем. Про источник питания он понял, в конце концов, гравитация есть везде. Левиафану не нужна дозаправка, подзарядка. Вначале, после длительной тысячелетней спячки, ему требовалась сторонняя биомасса, так он в Тихом океане только пластиковые пятна проредил, а после битвы на орбите с флотом горгон, рыбы поел и все. Но суметь разработать и вырастить из клетки такое, да еще поверх металлической основы! Это не укладывалось в голове.

Взвод расположился в столовой, ожидая, когда синтезатор выдаст запрошенную еду. Тарсий и Критий поселились с ними в казарме. На Титане должно было прибыть пополнение, потому еще несколько анабиозных отсеков переоборудовали под казармы. Все расселись и с шутками и комментариями принялись расспрашивать атлантов об устоях их расы. Атланты были общительны, но плохо воспринимали низкопробный юмор, смотря на сказавшего с такой бесстрастностью, что те под их испытующими взорами начинали краснеть.

— Тарсий, я все-таки не пойму, как Левиафан это готовит? — жуя бифштекс спросил Кирби — он же живой.

— В ваших чанах для клонирования клеточная основа тоже живая, и много ты о ней знаешь?

— Не особо — замотал головой конфедерат — я солдат, не ученый. Знаю, что на платформах мясо клонируют.

— Я знаю не больше — улыбнулся атлант смакуя какао — Левиафан не воспринимает эти ткани как часть себя. Позволяет дозревать в отдельном участке, и когда набирают код еды, то она проходит термическую и иную обработку и на вкус ты не отличишь ее от оригинала, а по питательности и полезности будет его превосходить. Судя по тому, что после модернизации в Атлансии в меню появились ваши блюда, там эти программы написали.

— Погоди, как это написали? — вытаращился конфедерат — По формуле что ли?

— Любое вещество, в том числе и еда, это сочетание элементов, формула. Думаю, посольства отправили нам эталонные образцы. Наши ученые их проанализировали и вывели формулу: ты набираешь в консоли блюдо из меню, по формуле запускается его синтез из клеточной основы. Наша биотехника развивалась дальше вашей.

— Понял я мало — почесал голову Кирби — но уяснил что в космосе голодная смерть нам не грозит.

— Кирби, все бы тебе пожрать, ты лучше расскажи о ваших женщинах? Как они? — встрял Костас.

— Что значит, как — недоуменно посмотрел атлант — у вас они устроены иначе?

Костас густо покраснел и смутился, мужская тема с атлантами не проходила. Если о эстетической стороне они могли говорить на языке поэзии, то в интимные подробности не посвящали. Все связанное с деторождением было для них животрепещущей темой и святыней, попирать которую не позволялось никому и жестко наказывалось. Они были миролюбивы, но одного из землян, который сдуру отпустил остроту по поводу фигуры Афины, обтянутую симбионтом подчеркивающим гармонию линий, до изнеможения гоняли шаровыми молниями загодя заблокировав двери. С ним перестали говорить и замечать, после встречи на орбите он с позором был изгнал на свой БДК в одном исподнем.

— Прости дурака — тут же побледнел Костик, увидев молнии в глазах атланта — ляпнул по привычке.

— Отвратительная привычка — резюмировал Тарсий — культ развратности горгон. Избавься от нее.

— Я… — еще больше побледнел Костас.

На выручку пришел Паша, поставив поднос рядом с опасно пошутившим и посмотрел на атланта.

— До Титана идти часов одиннадцать. За счет маневренности скорость выше? Вдруг метеорит или астероид?

Молнии в глазах атланта угасли, он многозначительно, напоказ разжег в руке шар и покачал пальцем.

Костас лихорадочно кивнул, не сводя глаз с шаровой молнии, на его лбу выступила холодная испарина.

— Восемь — улыбнулся уголками губ Тарсий угасив шар — четыре десятых. При такой скорости мы более тяготеем к определению «энергия» и через случайно встреченный плотный объект пройдем как волна.

— Ох, ты ж… — подытожил Бьюкенен, привстав со своего места и отвесив Костасу подзатыльник — тридцать лет.

С недавних пор он страстно возлюбил астрономию и обожал занимать ум рассчитывая скорость прилета.

— Для внутрисистемных полетов хороший показатель. Выше 8/10 начинаются временные парадоксы.

— Стой-стой — облокотился на стол Мэт — нам все равно лететь восемь часов. Расскажи хоть вкратце о ином времени-пространстве. Как так получается: в космос вы выходить могли, а в наш мир нет?

Атлант допил какао сжал в руках стаканчик, и он всосался в руку, будучи, как и все здесь из биоосновы.

— Представь себе две отгороженные стенкой комнаты. Звезды увидишь одинаковые, но через стенку ни-ни. Это слишком сложна тема, Мэт, ведь я тоже воин, хоть и получил общее образование. Мы пытались много раз преодолеть эту преграду. С чего ты думаешь мы так плотно изучали гравитонную физику? Научились в итоге создавать кратковременный временный проход и все.

— Ну а если бы имели побольше времени? — Мэт с интересом смотрел на атланта.

— Мы создали такой прокол в Бермудах, вы слыхали о его парадоксах. Вышло больше вреда чем пользы.

— Ну, а вот создай вы сами черную дыру как горгоны?

Тарсий сокрушенно покивал головой, посматривая на вчерашнего лесоруба:

— И это пробовали, только вела она в Тартар. Великое ничто, по-вашему. Прокол надо было делать отсюда, со стороны исхода. Чтобы его осуществить, надо было к вам пропихнуть серьезную технику. Мы скаты едва провели в образованный временной разлом, стал бы иначе «Гелиос» заниматься сингулярностью.

— Печально — покивал Бьюкенен — ладно, ну а природа как там, живой мир?

— Мир на той стороне сгорел дотла, сожженный остаточной аннигиляцией. Как на Марсе. Ни жизни, ни людей. Ад. Зато мы научились методикам деактивации и терраформации. А если взять наши виды…

Он на минуту приумолк, а потом улыбнулся:

— Есть тартесские кошки. Здесь они исчезли, впрочем, как и многие допотопные виды, у нас сохранились. Похожи на больших дымчатых пум. Они были диковаты, но на той стороне пришли к нам. Ведь больше идти им было некуда. Очень умные, интеллект на уровне дельфинов. Мы восстановили сначала почву, потом воздух и растительность, снова вывели диких животных, у нас были записаны генокоды. Ведь мы готовились на Левиафане к звездам, к Проксиме, потому загодя записали весь материал. Звездный Ковчег. Ведь тоскливо жить в ином, полностью чуждом незнакомом мире. Но что ты беспокоишься, Мэт, сам скоро все увидишь.

Бесшумно отворилась стилизованная под дверь мембрана, вошел Столяров, черный, гибкий.

— Заканчиваем культурную программу, переходим к боевой. На Титане нас ждет пополнение хвостатых. У вас они с горем пополам отвалились, особо диких мы отсели и выгнали взашей.

Взвод согласно пошел на боевые учебы. Атланты обещали показать кое-что новенькое. В отличии от землян, бюрократия у них была изжита как часть архаичного общества: все решения принимались быстро и своевременно, без согласований с кучей ведомств, которые существуют, чтобы создавать видимость деятельности и глушить все нужные инициативы на корню. Зал выглядел как всегда: спартанская строгость и огнеупорные стены. Даже проплешину от шаровой молнии успели зарастить. Десантники выстроились в шеренгу черными рядами. Столяров заложил руки назад и вышагнул наперед:

— Итак, мартышки, бой в гробнице Зевса показал наши слабые стороны. До сих пор нам казалось, что против нас будут противостоять существа из плоти и крови. Условно живое, с которым неплохо справляется естественное электричество атлантов и оно же, испускаемое вашими хвостами. Оказалось, данное мнение было ошибочно, и нам повезло что оно далось без жертв. Кремний-органика циклопов давняя архаичная технология, хотя нам людям к ней идти как минимум несколько веков, оказалась невосприимчивой к электричеству. Если данная технология была у атлантов, то и у горгон она тоже может быть. До своего перерождения они были частью их общества и имели доступ ко всем знаниям и разработкам. И на той стороне нас тоже может ждать что-то подобное, на основе кремний-органики, против чего бессильно электричество, но неплохо справились наши ракеты и «паладины». Потому наши друзья разработали изменения, прошу.

Вперед вышагнули Тарсий и Критий, на ходу сбрасывая симбионты и оставаясь в набедренных повязках. Церемонный кивок головой, расхождение, поворот и в тот же миг между ними ухнул какой-то сгусток. Казалось, сжатый вибрирующий воздух сорвался с руки Тарсия и ударил в противника. Критий отлетел на добрый десяток метров, однако вывернулся в воздухе как кот и приземлился на ноги, придерживаясь рукой за пол для сохранения равновесия. Он скупо ухмыльнулся, тряхнул головой и теперь уже с его руки сорвались сгустки сгущенного воздуха ударив в Тарсия. Однако тот был готов к ответному удару: на пути сгустки ударились в такой же мерцающий в воздухе щит. Церемонный кивок, они разошлись.

— Итак, мартышки. Наши друзья продемонстрировали нам новую разработку, силовой удар, производимый сгущенной гравитацией, и ею же прикрываемый от всего остального. Вопросы, Митчелл?

— Да, сэр. Хотелось бы увидеть, насколько они результативны против защищенного противника, скажем в том же «паладине».

— Резонно — кивнул Столяров — стоит попробовать, только бы потом не было жалко брони. Одевайся.

Просиявший Митчелл пошел натягивать «паладин», правда без ракетного обвеса, несколько ребят помогали в четыре руки. Облачившись в броню, он громыхая замер против Тарсия, и подражая атлантам кивнул головой. Атлант сделал движение рукой, раздался громкий лязг, во все стороны полетели элементы брони, заставив взвод броситься в рассыпную. Столяров же невозмутимо отбил летящий прямо в него шлем.

— Митчелл, ты как там, жив?

— Кажется да, сэр — растеряло захлопал глазами тот на остатки брони что сваливались с него на пол подобно листьям кукурузы со спелого початка. Ему очень повезло что броню он натянул поверх симбионта. Но на этом экзекуция не закончилась. С рук Тарсия сорвались уже не тугие сгустки и не знакомые шаровые молнии, а слепяще белые, которые даже на расстоянии источали явственный жар. Митчелл едва успел заслониться предплечьем, они дождем забарабанили по остаткам «паладина» раскаляя до бела и заставляя сползти на пол лохмотьями горелого металла. Сгустки оставляли отметины даже на симбионте, словно следы от язв, которые тем не менее затягивались на глазах. Атлант замер, церемонно кивнул и было наклонился за симбионтом, как за спиной Митчелла жалом скорпиона взвился хвост, обдав его в ответ такими же сгустками. Атлант едва успел выставить силовой щит и под градом ударов попятился назад. Теперь кивнул Митчелл.

— Чудесно — в восторге распрямился Тарсий, впервые широко улыбаясь — Мы и не надеялись, что ты так быстро перепрограммируешь симбионт. Как ты это сделал?

Митчелл лишь пожал плечами:

— Я всего навсего ему сказал: а теперь, малыш, верни все это заносчивому атланту сторицей.

Тарсий рассмеялся, облачаясь в симбионт:

— Правда твоя. Очень часто в отношении вас мы проявляем превосходство, но право, вы так быстро учитесь!

— Хорошая броня. Была — подытожил Столяров — мы ее потом уберем она раскалена до бела. Митчелл тоже прав: мы люди, тоже можем кое чем удивить. Мы очень быстро учимся если встаем на верный путь. А теперь представьте себе, мартышки, что бы случилось с нами, захоти нас атланты завоевать? Знаю, у вас этих мыслей нет, вы успели убедится в обратном, зато эти мысли имеются у пополнения, и ваша первостепенная задача, сразу вправить им мозги в правильную сторону. Разбиваемся на пары для отработки новых средств поражения. В первую очередь научитесь выставлять щит. Выставите — значит уцелеете, а стрелять будете потом.

Вот в такой непринужденной боевой обстановке прошло для них оставшееся время от Марса до Титана. Они едва успели сполоснуться, снова поесть, как сбоку промелькнул зеленоватый, окольцованный диск Сатурна. Вид газового гиганта был столь захватывающ и потрясающ, что ни одно даже самое совершенное голограммное видео не могло сравниться с видом вблизи. Вокруг Сатурна и его потрясающих колец на разном удалении были видны спутники, было их ни много ни мало, восемьдесят пять: двадцать четыре постоянных, остальные приблудные, но их интересовал Титан. Он был вторым по размеру спутником в системе после Ганимеда, зато единственный имел плотную азотистую атмосферу. Именно отсюда, погрязшие в традиционной анархии и разрухе русские, неожиданно для всех начали привозить нефть своими танкерами. Разрядив идущую на Земле грызню за ее крохи, примирив даже самых ненасытных и выведя человечество в гонку освоения солнечной системы. Американцы отхапали Луну и Марс, но что там можно было взять? С Луны шел хотя бы гелий-3 для микротермоядов и жидкого ядра, а Марс до селя числился убыточной статьей, пока русские не стали закупать у них продукты. У русских всегда так — благодетельствуют чужих, забывая своих.

Глава 05. Проксима Центавра

Точной информации о орбитальных платформах Титана было мало, и Арно пришел в бурный восторг увидев целых три кольца, охватывающих планетоид по экватору. Центральное — Циолковского, северное — Гагарина и южное — Королева. И каждое из них легко могло заткнуть за пояс все сферы Бернала, поскольку диаметр Титана превосходил 5 тысяч км, а кольца-платформы и того больше. Сколько населения здесь было Бог знает, кажется, именно сюда выезжали работать «на севера». Поговаривали, что первое кольцо тайно заложили еще при СССР более ста лет назад, а путь к Титану проложил погибший Гагарин. Обычные космические байки, которых на любой платформе с лихвой, ведь людям хочется, чтобы далекий клочок Земли был самым-самым и обладал интересной историей. Разумеется вымысел, как и полеты американцев на Луну в 70-тых ХХ века. Без «ловушки Перельмана» отсекающей космическое излучение за границы магнитосферы Земли было не потыкнутся. Иначе гарантирован гриль внутри дорогостоящей высокотехнологичной упаковки, несмотря на все уверения что излучение радиационных поясов приемлемы. Хотя кто знает, может СССР и мог, старая империя русских унесла с собой много тайн и секретов, их до сих пор разгадывают.

Несмотря на протесты Арно и Лины, их как гражданский персонал высадили на Циолковском. По ранее заключенной договоренности с правительством нового союза, один из больших скатов оставляли в качестве транспорта к внутренним планетам, слишком уж большим было расстояние. Местные пришли в восторг, узнав, что груз с Марса доставили всего за восемь часов, вместо нескольких месяцев полета в пустоте. Потому доки и разгрузчики работали быстро, были предупреждены уже стоящими у Гагарина и Королева БДК. Если не вдаваться в подробности, то орбитальные кольца производили все. Черпаемая на поверхности из озер нефть доставлялась караванами «Зевсов» на Землю. Металла для постройки платформ хватало в поясе астероидов, кислород синтезировался при обработке газов, которых на других спутниках было множество. Принявший командование у Харона более сведущий в космических битвах Зевс, разрешил посещение платформ, впрочем, ему и самому было интересно, что же соорудили потомки.

— Ген, помнишь мои разговоры о политике «У Анатолича»? — спросил Иван, зачарованно разглядывая с высоты полета ската тянущиеся по орбитальной платформе сплошные заводы замкнутого цикла.

— Было дело — кивнул Столяров равнодушно посматривая вниз — А что?

— Был неправ — пожал плечами Иван — елы-палы, Ген, какие масштабы, а? За такое не грех и поголодать, только если голодать вместе с народом будет и правительство. И все тихо, тайком ото всех, как и всегда.

— Это называется неразглашение корпоративной тайны.

— А что будет за разглашение? — отвернулся от окна Иван — И откуда ты все это знаешь?

— Да так, работал начальником службы безопасности. А наказание? Пожизненное пребывание на Титане.

— Печально — равнодушно протянул Иван — Солнца еще меньше, чем в Антарктиде, темно как в…

— Ненадолго — усмехнулся Столяров — Селена пообещала зажечь на орбите микросолнце.

— Чего? — отпала челюсть у Ивана — Ты это, не заливаешь?

— Ну а чему ты удивляешься, если они умеют черные дыры гасить? Раз сказали, то сделают.

— Жаль Сэмми не узнает. Нас даже вниз не отпустили как прочих, а отправили в ссылку политруками на БДК.

— Преувеличиваешь — отмахнулся Столяров, смотря как вырастает впереди кольцо Королева — это важная работа. Помнишь, как мы в поселке натворили с дуру фигни? Нет, синих надо было порубить, тут спору нет, но первой я бы пристукнул Пипетку, посудомойка под прикрытием, так перетак, и весь сколько лет выжидала.

— Да ладно — отмахнулся Иван — меня они тоже поимели и слепили из того, что было в своем концлагере. Я теперь тоже почитай синтет, только не человеческий, а производства атлантов. Два брата акробата.

Столяров внимательно на него посмотрел и похлопал по плечу:

— Иди давай, политрук! И помни: мы тайно работаем на благо Атлансии, и порабощение человечества…

— Правда? — округлил глаза повернувшись от мембраны Иван.

— Ох и дятел же ты, политрук — усмехнулся Столяров, по-доброму теребя его голову — давай, покажи там наших.

Иван широко улыбнулся, спрыгнул через десантную мембрану, не дожидаясь, когда ему выдвинут аппарель.

— Ладно, пилот — распорядился Столяров — теперь жмем обратно во всю, время-деньги!

— Какие деньги? — бросил из кабины пилот атлантов.

— Не важно. Афоризм такой. Нет ничего ценнее утерянного времени.

Пилот кивнул в ответ, и обратно от кольца они шли на одной десятой, атланты загодя просили до их отбытия очистить летное пространство от «Буранов» и «Орлов» во избежание инцидентов. «Гелиос» и «Посейдон» давно висели в точке открытия сингулярности и дожидались только их, чтобы перейти прокол вместе, и заорать в системе Проксимы:

— Щупальцы за голову, мордами в пол!

Честь открыть прокол без сомнения принадлежала Левиафану. Старый колониальный транспорт был создан для этого много тысячелетий назад, а атланты, будучи агностиками все же верили в судьбу и предначертание.

И вот этот миг настал: Левиафан выплыл вперед армады, и обширная область космоса заиграла всполохами северного сияния. Вторично в истории людей осуществлялся гиперпространственный прокол. Величественно и степенно, ощущая всю важность этого мига транспортник прошел через прокол, затем БДК землян, замыкали «Гелиос» и «Посейдон» флагманы атлантов. Находясь на борту «Альфы» Сэм испытал некое разочарование — он не ощутил ровным счетом ничего. Ни верчения, ни кручения, ни даже тошноты как в воздушных ямах. Атланты склеили одномоментно точки входа-выхода, и весь переход занял ровно то время, которое требовалось чтобы пересечь пространственное зеркало. Представления людей о гиперпереходе были ошибочны. Однако без защиты атлантов, люди испытали бы такое же воздействие возмущения полей, что и горгоны. Все путешествие занимало миллионные доли секунды. Никакой романтики далекого космоса.

Зато система Проксимы Центавра поражала. Всерьез за ее изучение взялись только в начале XXI века, и уже тогда были выявлены три экзопланеты, причем одна в зоне обитания, да астероидное кольцо. Предполагалось что на самой перспективной Проксиме b вполне могла наличествовать жидкая вода и биосфера, если бы не непредсказуемый характер светила, тусклого красного карлика, который имел привычку пульсировать, выдавая время от времени кошмарные дозы излучения, противостоять которой мог только сильный магнитный щит. И этот щит, судя по голубому кислородному серпу, у Проксимы b был. Остается загадкой, почему «Глаз Саурона» разглядевший десятки перспективных экзопланет, и некоторые с кислородной атмосферой, не обнаружил ее здесь.

Зевс стоял посреди рубки Левиафана сложив руки на груди. Облачен он был в белый хитон, симбионтов не признавал, сказал, что броню одевают только к бою, но другим носить ее не препятствовал. Он пригласил высокопоставленных атлантов, а также, что было неожиданностью, Сэма и Пашу. Он мельком взглянул на них, улыбаясь в бороду. Тарсий был прав. Характер он имел живой, иногда вспыльчивый, видимо для разделения своих чувств пригласил землян, поскольку атланты с виду были как всегда, невозмутимы.

— Сэмюель, я предполагал, что у моих детей из-за бесстрастности скудновато воображение, но неужели люди с вашей чудной мифологией не могли наречь эту планету более достойным именем нежели Проксима?

— Серьезно ее не исследовали, громовержец, да и обнаружили путем вычислений нежели наблюдений.

— Вот как? — поднял кустистые брови Зевс — Тогда это сделаю я. Мне всегда хотелось наречь планету или звезду. Я не настолько сластолюбив и тщеславен как в мифах, чтобы нарекать собой, к тому же Юпитер уже есть. Что же, она весьма похожа на Землю, потому нарекаю ее Геей. Она чуть больше, да и год здесь длиться всего десять дней, но это я думаю поправимо. Мы займемся этим сразу же после горгон. Что ты на это скажешь, Селена?

— Поправимо — кивнула богиня Луны — мы вполне можем гравитонными щитами увести ее подальше от Проксимы, а далее повесить микросолнце для достаточного обогрева и тепла.

— Ох уж эти потомки — проворчал напоказ Зевс — напридумают дичи, микросолнце. Оно для Титана хорошо, но не для Геи. Я еще не спрашивал, насколько далеко вы продвинулись в изучении частиц Света?

— Достаточно чтобы угасить черную дыру, отец — отозвалась Афина, под стать отцу нарядившаяся в хитон.

— Чудно — кивнул Зевс — следующим нашим шагом, после истребления горгон, станет разжигание Проксимы. Что вы так на меня смотрите, дети мои? Или думаете фантазии на это хватило бы только у людей?

— Мы попробуем, громовержец — кивнула Селена — тотчас этим займусь.

— Ты бы еще этот сделала, как его Сэмми? — повернулся громовержец к Вестеру — Церемонное приседание…

— Книксен — улыбнулся Вестер, представляя, как его проделывает бесстрастная атлантка — В хитоне вполне.

— Вздор — фыркнул Зевс — Займись вместо книксена расчетами Проксимы и всего необходимого, а то, ишь, фантазии нет.

Селена с достоинством кивнула, и вдруг не иначе как с озорства сделала такой галантный книксен, которому стоило бы поучится истовым придворным дамам. Зевс захохотал и махнул рукой отпуская богиню Луны.

— Афина, ты прославилась мудростью. Что бы предприняла? — обратился Зевс к Эрганэ, к которой частенько обращался за советами не только в мифах.

— Думаю, стоит укрыть флот мантией Персея, невидимости, как мы проделали это на Земле. Осторожность — не значит трусость, осмотрительность важнее безрассудства.

— Согласен — согласился громовержец, показывая себя не таким уж самодержцем — мало что они могли удумать своим извращенный умом? Юний, ты говоришь, обнаружили над Геей только один разведбот?

— Да, отец — кивнул златокудрый атлант — и это весьма странно. Стоило бы его допросить с пристрастием.

— Займись высадкой десанта на борт сам. И пока мы ползем тартесской кошкой, не присоединишься к нам?

Юний смеясь отрицательно закивал, а Зевс разочаровано махнул рукой отпуская всех исполнять поручения.

— Скучные они какие-то стали. Ладно, Паш, раздавай картишки. Думаешь, зря я вас что ли вызвал?

Глава 06. Прыжок тартесской кошки

Столяров сиял как начищенный пятак. Заложив руки, он расхаживал перед весьма пополнившимся отрядом.

— Итак, макаки, гордитесь. Отныне взвод стариков носит собственное наименование «тартесские коты». Имя это они по праву заслужили в двух боестолкновениях. В вылазку на разведбот идут «старики».

— Сэр? — послышался чей-то жалобный возглас — а как же мы, сэр?

— Крисси, не лей слез. Внизу для пятнашек целая планета горгон. На бот же надо войти тихим кошачьим шагом и успеть свернуть автоматике шею, чтобы она и пикнуть не успела. На вас уже поступали жалобы от инженерной службы, что уже не успевают латать зал после ваших занятий. Ключевое слово — тихо и незаметно.

— Значит мы остаемся для прикрытия? — вытянув руку вопрошал все тот же конфедерат.

— Будете прикрывать от удара с планеты. Вы все видели битву в гробнице?

Пополнение кивнуло, а десятка старичков с шевроном оскаленной пасти тартесса, отошла.

— Значит видели, что в самом концу боя в гробнице громовержец открыл прокол на вершину Олимпа. Технология редкая даже для атлантов, Юний уверял что больше ее не разрабатывали, но у горгон может быть, поскольку ею пользовалась на Земле Пипетка. Значит есть вероятность прокола прямо на борт. А он нам нужен целым. Кому стоим? Раз-два!

Столяров ничуть не кривил. Атланты успели допросить захваченных горгон, а те за дозу биоосновы были готовы на что угодно. Исследовав их искаженную ДНК, пришли к выводу, что вернуть им прежний облик сложно, но можно, а в живых оставлять опасно. Потому окончательного вердикта по ним не было. Флот в любой момент мог запросить Атлансию используя грависвязь. В обозримой вселенной это был самый мощный вид энергии, которому покорялись и сверхновые и даже черные дыры. Люди пошли путем расщепления атома, окончательно увязнув в квантовых запутанностях, уделяя гравитации крайне мало внимания. Может оно и к лучшему.

Новички провожали их завистливыми взглядами. Им тоже хотелось приключений и своего взводного имени. Но приказ есть приказ. Столяров отправился вместе с котами, оставив на попечение Кирби. Скат выпорхнул из чрева Левиафана прикрытый, как и весь флот гравитационным покрывалом, которое искривляло поля вокруг объекта таким образом, что на его месте была пустота, а не материальное тело. В богатой эллинской мифологии лишь Персей обладал невидимостью, применяя ее против горгон, чем воспользовались атланты для прикрытия операции «Слепая Сирена», дезинформация Ника Пензиаса была одним из звеньев. Ее можно было обнаружить лишь сходными по уровню технологиями: она не искажала волн ни в световом, ни в магнитном, ни в иных диапазонах, кроме гравитационного. И если флот гипотетически можно было высчитать по искажению орбит ближайших планет под воздействием огромного незримого тела, то обнаружить таким образом скат, тем более единственного бойца в броне — невозможно. Коты узнали об этом на борту от Юния, и глаза их при этом стали такими же большими и круглыми как у всамделишних котов. Нет, они, конечно, знали, что атланты обладают высокими технологиями, но то, что их сумма имплантирована в липкую черную лужицу симбионта верилось с трудом, хотя они по сто раз на день сталкивались с чем-то новым и незнакомым. Их почему-то не удивило, как быстро симбионты восприняли программы гравиударов и плазмы, а вот невидимость потрясла. По разгоревшимся глазам Юний понял, что сказал это вовремя, сумев несказанно воодушевить.

Система Проксимы была относительно невелика, под стать звезде, которая была лишь в полтора раза больше Юпитера, но в восемьдесят раз меньше Солнца. Пересекли быстро, на близких к опасным 8/10 световой. Флот сзади крался мягко, незаметно, не тревожа жидкое кольцо астероидов, оставшееся от Фаэтона и вывалившееся в сингулярность вслед за горгонами. Юний рассказывал о Фаэтоне, второй обитаемой планете, очень близкой характеристиками к Земле. Включая кислород, жизнь и человека разумного. Окончательно их добил, уведомив, что человечество зародилось там, а Землю колонизировало в эпоху кайнозоя. Посему искать тождественности с хвостатыми родственниками весьма мило, но глупо. Неандертальцы и прочие ветки разума — плоды эволюции Земли, которая в одной звездной системе может развиваться очень схоже.

— Так что же, выходит Дарвин был не прав? — ошеломленно мотал головой Багрянцев — мы от Бога что ли?

— Прав, конечно — возразил отстраненно атлант, посматривая на искорку разведбота — но вы и про нас знали из легенд, что же удивляться тому, что Фаэтон вовсе канул в забытье? Но об этом по возвращении. Готовность.

Коты собрались, подобрали хвосты и на счет три стали невидимо-осязаемы. Симбионт без труда различал контуры призрачных собратьев. Скат завис рядом с разведботом и принялся осторожно сканировать тончайшим излучением, подбирая коды доступа. В конце концов, это корабль атлантов, пусть и весьма устаревший. Хотя люди за такой «устаревший» корабль отдали бы что угодно. Он работал на термоядерных двигателях промежуточного этапа: используя для реактивной тяги синтез ядер и черпая энергию пространства. Далеко не гравитонные поля, но уже не грубая ядерная энергия. Во всяком случае, привычных топливных урановых элементов он не требовал, и вполне мог долететь до Солнца прогрызая пустоту каких-то пятнадцать тысяч лет. О его солидном возрасте свидетельствовала обшарпанная космическими ветрами металлическая обшивка, тусклая, угрюмая. Контурами он был схож с Левиафаном, такое же приплюснутое тело, но с расположенными сзади соплами двигателей.

Коты молчали, ждали, не произнося ни звука даже на грависвязи. Наконец, ожидание увенчалось успехом: на боку бота распахнулась круглая переборка, оттуда роем вылетели кристаллики воздуха древних эпох. Скат с хирургической точностью протянул в переборку язык аппарели. Первым пошел Юний, чуткий, собранный, настороженный. За ним цепью по одному потянулись остальные коты, стараясь не смотреть в стылый вакуум. В солнечной системе он был словно другой, живой, что ли, а тут застывший, мертвый и неподвижный.

Внутри бота горгон царила угольная темень. Казалось, космос начинает пробираться к телам через непроницаемо миллиметровую броню симбионта. Или это ощущение опасности? Ранее битвы при Колд-Лейк, в гробнице или Брэдбери воспринимались некой игрой. Реалистичной, опасной игрой, здесь же все оказалось иначе. Было невыносимо чужим, далеким и пустым. Ненужным. Юний уверенно шел овальными словно кишка коридорами к ядру искина, но видимо задел какой-то невидимый чуткий нерв корабля, заставив пробудиться спящих в глубоком забытье стражей. Со всех сторон, щелей и лазов поперли непонятные угловатые существа, похожие на сюрреалистический бред картин Иеронима Босха.

— Бить гравиударами, не повредите корабль — приказал атлант.

Коты сгорбились спина к спине, в боевом режиме угольная тьма сменилась легкими сумерками. Внесенное ранее Столяровым предложение оказалось весьма дельным: коридоры разведбота были тесны, хотя и обширны, и разгулявшийся на скорости абас мог задеть древнюю аппаратуру. Функции излучателя были переадресованы от хвоста рукам и более привычные к стрелковому орудию люди могли наносить удары подобно атлантам. Их укрывала невидимость, но выдавала вибрация шагов. Вакуум не проводил звук, но твари оказались весьма чутки, кидались на вибрацию подобно глухим змеям, нанося удары бесконечными жвалами, косами, шипами. Их брали исключительно гравиудары. Оказалось, кремний-органика древних машин также была подвержена мутации при прохождении сингулярности, поскольку хоть и в малой мере, но имела живое. И сошедшее с ума живое перестроило подчиненное неживое в кошмарные конструкции. Не было одинаковых или даже схожих существ: помеси краба и кузнечика, обезьяны и волка, даже летающие, непонятно на чем летающие в вакууме. Они лезли, перли, прыгали со всех щелей, «коты» едва успевали переводить целеуказатели с одного ожившего кошмара на другой и при этом ничего не повредить. Внезапно Столяров расхохотался:

— Елки-моталки, парни, это же натуральный Doom 3! Не играли? Эх вы, деревня, древность уважать надо!

— Ага — пыхтя ответил Паша, разнося очередную тварь в полете — ты бы еще топорики свои попросил.

— Зря, хорошие топорики. Сплав блеск, легкие, не тупящиеся… Эй, правее смотри. Где Юний делся?

— Ушел с остальными, укрощать искин. Но ты говори-говори, ниче так выходит. И че, реально клевая игра. А про что?

— А про нас, космодесант — двинув ногой в какое-то рыло уведомил Столяров — там все живенько так, прям как здесь.

— И в конце героя тоже съедают? — съехидничал Багрянцев перекатившись по широкой спине Гены.

— Мода на эту фигню позже пошла. Пришли к власти моральные уроды и начали извращать все: ценности, понятия, историю. Говорили, это ниче, это прогресс… Сзади!

Удар сгущенного пространства, веер осколков, опять спина к спине.

— И дальше что? — Багрянцев лупил уже с двух рук вдоль коридора.

— А все кончилось тем, что сейчас мы тут. И съедят ли теперь, зависит только от нас самих. Я вот категорически против.

Наверху нехотя начала разгораться тусклая люминесцентная полоса освещения. Твари замерли, как по команде остановившись. Летающие приземлились, нервно подрагивая крыльями-отростками.

— Уф, все что ли — поинтересовался Багрянцев привычно пытаясь стереть пот, хотя симбионт его убирал.

— Сейчас узнаем, Паш — кряхтя отозвался Столяров, продолжая месить ножищами хрупких с виду существ — Столяров на связи!

— Слышим вас — отозвался в эфире атлант — пускаю воздух, следите за датчиком.

— Понял идем к вам. Пеленг принял, постараемся не заблудиться.

— Чудеса прикладной генетики, мать его. А вообще ты молодец, Ген, что предложил идею с руками. Двум абасам в таких коридорах тяжело развернуться и при этом ничего не задеть. Зачем атлантам это старье, не знаешь?

— Ну как — хохотнул, шагая вслед за ним гигант, но посматривая назад — продадут потом весь этот раритет нам.

— Так они же против передачи технологий? На БДК наши свои движки поставили, это да, а остальное? Броня только на борту эскадры. Может космическая и орбитальная связь. Ну лекарств сколько хочешь. И все.

— Ну а нафиг мы им такие наглые да зажратые упали, Паш? Нам им в ножки кланяться, что спасли нас от наших же ракет. И не надо приплетать горгон. Приказы на местах отдавали люди. Пока не поумнеем, черта с два!

Потянулись длинные пустые коридоры. Казалось, отсюда сдирали и уносили все что можно содрать, отнести и затем спустить на планету. Зря Юний беспокоился о технике. Корабль внутри был пуст как ореховая скорлупа. Разведбот был меньше Левиафана, проектирован как судно сопровождения и строился солидно, с размахом. Показатели кислорода выровнялись, симбионт разрешил открывать забрало, но их тут же захотелось закрыть. Пахло чем-то приторно-химическим, возможно из-за длительного хранения в резервуарах. Металл внутри был таким же тусклым, крапчатым на вид, казалось стоит его тронуть и он тут же рассыпется в пыль. В остальном было очень похоже на корабли землян, только коридоры овальные, а не привычно прямоугольные.

— Где вы пропали? — отозвался в рации Юний — Быстрее отращивайте вторую пару, иначе начнем без вас.

— Понял тебя. Паш, отращиваем лапки и айда, я по правой, ты по левой и погнали.

— А если металл при нашей скорости треснет и вывалимся к абасьей матери в космос?

— Отрастишь реактивную тягу и весело попукивая вернешься назад. Не бойся, гравиудары он же как то выдержал.

Они на бегу сжались, съежились и уже через миг два черных абаса мчались нескончаемо длинным кольцевым коридором. На вытянутой башке одного светился инфернальным блеском оставленный по привычке серп и молот.

Глава 07. Искин и Горгона

На четырех они быстро примчались к мостику, где располагался основной узел искина. На самый его центр выехала подпирающая потолок ажурная и декоративная с виду колонна. Нижняя ее часть раскрылась в стороны словно лепестки экзотического цветка, украшенного торчащими остриями прозрачных кристаллов. Юний стоя на коленях водил по кристаллам сканером световой консоли. Поднявши на вошедших голову, кивнул:

— Центральный блок. Ячейки памяти успел вручную отключить, чтобы он их не стер и перехватил управление периферией. Обслуживающая техника успокоилась?

— Так это что, только ремонтники были? — присвистнул Багрянцев.

— А ты ожидал здесь серьезные боевые системы? А зачем? Впрочем неважно, тут другая проблема, искин отказывает в праве доступа, вырезать его сейчас мы не можем, он может держать связь с поверхностью.

— Парализован? Помощь позвать или сдать нас не может, но и информацию не выдает?

— Да. Попробуй сам, у него включен голосовой интерфейс.

Багрянцев присел меж распустившихся ощетинившихся шипами лепестков и задал в пространство вопрос:

— Искин, кто имеет право доступа к данным?

Непонятно откуда раздался странно знакомый Столярову чуть суховатый бесплотный голос.

— Животное не имеет доступа к системе. Только Горгона. Запрос игнорирован.

Паша пораженно захлопал глазами и посмотрел на атланта:

— Это он меня скотиной что ли назвал?

— Судя по всему, да. Низшей формой жизни, которой отказано в праве на разум, а значит волю и решения.

— Так… — задумался Багрянцев — ну ладно, мы люди признаны животными, а вы?

— Искин, доступ к информации — повторил Юний, ни на что особо не надеясь, видимо он это уже делал.

— Враждебная форма жизни не имеет доступа к системе.

— Убедился? — поднял на него глаза атлант — Я ранее не сталкивался с машинной логикой, наши все эмпаты.

— Погоди… — присел на корточки Столяров — искин синтета поймет быстрее. Искин, доступ к информации.

Повисло молчание. Хоть какой-то прогресс или отличие. Снова раздался сухой голос искина, который нельзя было назвать машинным или лишенным эмоций.

— Объект не может быть идентифицирован как горгона с высоким уровнем доступа. При попытке несанкционированного доступа будет включен режим самоликвидации. Введен режим аварийного управления…

— Гена… — начал было Юний, но Столяров предостерегающе поднял руку призывая к молчанию.

— Тебе известно, что горгона может принимать различный облик. На каком основании выдано заключение?

— На основе датчика геномного сканирования.

— Ага — Столяров задумался и приказал — выйти всем кроме атланта. Ему присвоен статус военнопленного, второму: обслуживающего животного.

Десант изумленно вытаращился на Столярова, однако Юний кивнув головой и приказал:

— Разбейтесь на пары и прочешите корабль, о всем сообщать по каналу, пока я пребываю в плену.

Десант вышел, а Столяров тоже присел меж лепестков и открыл шлем:

— Какое соотношение геномного кода причисляет объект к высшей расе горгон?

— Не менее шестидесяти процентов, от изначальной вражеской особи. До этого порога горгона имеет право на общий доступ.

— Так — потер подбородок Гена — является ли верным утверждение, полное отсутствие геномного кода причисляет объект к вражескому?

Молчание. Долгое, напряженное молчание, затем сухой голос искина констатировал:

— Является. Известны два биологических вида: животное-человек или враг-атлант.

Столяров ни на минуту не сбавлял оборот в попытках отыскать прореху в логических запретах машины.

— Военнопленный, горгона Мэй находится в зоне досягаемости для получения полного доступа?

Юний, приняв опасную игру Столярова, ответил в тон.

— Горгона Мэй не может присутствовать на борту ввиду особых обстоятельств.

— Приказываю вызвать горгону Ивана Ломова с повышенным уровнем геномного кода для доступа.

Юний кивнул и что-то зашептал в шлеме, через гравиканал ската экстренно вызывая с «Омеги» горгону. Видимо флот был очень близко, поскольку уже через пять минут нервного ожидания задребезжал голос искина:

— Фиксирую повторное проникновение через шлюз, несанкционированное вторжение… запуск…

— Искин, идентифицировать проникший объект — выкрикнул Столяров, стукнув кулаком по полу.

Тревожно пульсирующее аварийное освещение замерло:

— Проникший объект идентифицирован как горгона высокого уровня. Режим самоликвидации отключен.

Столяров смахивал со лба пот и учащенно дышал, Павел без лишних слов кинулся встречать гостя.

Атлант и горгона в облике Столярова сверлили взглядами друг друга, стараясь подавить волю. Вошедший Иван одним движением вырубил Багрянцева, метнулся к повернувшемуся атланту и уколол его в шею. Юний тотчас же оплыл на пол, а Столяров победно улыбнулся:

— Искин. Повторное сканирование находящихся в рубке.

— Животное-человек. Две низших горгоны, одна высшая с полными правами доступа.

— Отлично… — Гена криво улыбнулся — а теперь поиграем в ваши игры… Иван, делегируй мне полномочия.

— Искин, предоставить горгоне Столяров полные полномочия.

— Запрос принят. Полномочия делегированы.

Атлант на полу извивался в судорогах принимая чуждый генокод, не в силах помешать коварным планам.

— Искин. Активировать планетарную оборону в боевой режим.

— На данный момент планетарная оборона не функционирует.

— Черт! — посмотрев через иллюминатор на приближающийся Левиафан проорала горгона Столяров:

— Показать оставшиеся узлы наблюдения и управления. Вывести координаты.

Тотчас вспыхнул голограммный дисплей показывая схематическое изображение системы и всего одну точку.

— Указан второй вспомогательный бот, расположенный в районе закрывшейся протосингулярности.

— Провести идентификацию приближающегося судна.

— Идентифицирован колониальный транспорт Левиафан. Уточняющий вопрос.

— Задавай.

— Констатирую изменения первоначального плана ввиду обнаружения вражеской расы атлантов. Фиксирую присутствие иных чужеродных кораблей, прошу указать их принадлежность.

— Колониальный транспорт людей. Измененный план привел к желаемому для горгон результату. Ввиду изменившейся обстановки — боты причислены к эскорту Левиафана, с передачей полных прав управления.

— Начинаю передачу данных. Передача завершена. Управление руководством передано.

Столяров скрестил руки на груди, потрепал Ивана по голове и пнул атланта:

— А все-таки вышло по-нашему, Вань. Они клюнули на приманку. Вражеский флот поражен вирусной информацией.

Иван нагнулся, легко вздернул на ноги Юния:

— Надо научится признавать поражение, атлант. Вы были слишком самонадеянны, чтобы допустить саму возможность иного замысла. Полная клеточная ассимиляция была завершена, нам больше не требуется пополнение генной основы от животных-людей, на Земле погибли особи низкого уровня, расходники.

— Как… — едва слышно прошипел атлант.

— Вы наивные простачки, атлант. Так легко попались в ловушку, да еще привели флот. А он нейтрализован. Бонусная награда. Ведь на ушедшем под руководством искинов к Солнцу были не все горгоны. Мы тут.

— Да ладно, Вань — усмехнулся Столяров — отпусти его, все-таки сам Аполлон, а ты так хорошо играл роль…

— Нет, дай мне прикончить этого атланта!

— Остынь. Прикончим их всех. Медленно, методично, безжалостно.

Беспомощный Юний взирал на ликующих горгон. Его трясло от дикой боли, сейчас вся его мощь бессильна.

— Ошибаешься — прошипел сзади разъяренный голос. Багрянцев держал пистолет у затылка Ивана — рано…

Сухо ударил боек земного пистолета. Обойма была пуста. Столяров согнулся в приступе хохота.

— Отключение исполняющего ядра системы — прозвучал голос искина — Режим отключения. Выполнено.

Аварийный свет угас и тут же на потолке на полную мощь загорелись светодиодники.

— Купился. Тебе бы, Вань, во МХАТЕ играть — простонал от хохота Столяров — Я чуть не обгадился от жути.

— Да ну — скромно потупился горгон с высшими правами — у меня просто талант.

Атлант, растирая шею, кивнул Багрянцеву:

— Если бы все эти фразы на их забралах писал кто-либо другой, а я не я, то и я бы поверил…

— Так что же… — захлопал, пораженно водя бесполезным пистолетом Паша — что же все это значит…

— Это значит, мы вчистую обыграли искина, убедив в том, что они настоящие горгоны. Ты же знаешь, что Гена синтет, а Ивана вообще обратно из этой плазмы слепили? У него этого генного кода завались, ну а Столяров был в свое время на таком же боте над Землей, где его пытались взломать. Но наличие гена ничего не решает, Паш, как и плохая наследственность. Только твой выбор. Ну а мне вкололи имитирующую плазму. Больно.

— Так они что, свои… — перевода с одной горгоны на другой пистолет опешил Багрянцев — а речи Ивана…

— Врожденный талант, что тут скажешь. Остальное догадки. В системе нет горгон, все они улетели к Солнцу. Искин поймался на логическом противоречии: улетели к Солнцу, но они-то тут! И какой ответ истинен?

— Голову можно сломать, да еще и по шее дали. И что мы получили в итоге?

— В итоге получили обратно два корабля. И что особо важно, сняли неповрежденные данные. Поставим новые, не испорченные искины. Со свихнутыми возиться смысла нет. Как тебе постановка?

— Зачетно — офонарел Багрянцев — и весь флот это видел? Мне что же кликать всех обратно?

— Зови — махнул, морщась атлант, поглядывая восхищенно на синтетов — но какая же игра, святые скунсы…

Лепестки с блоками искина закрылись. Его уже вырезали, удаленное управление разведботами осуществлял Левиафан, используя полученные частоты и самое важное неповрежденную информацию. Коты возвращались с триумфом, атланты и люди на висящем Левиафане встречали их овациями. В эфир включились БДК землян.

— Парни! Мы тут чуть с ума не сошли — оказывается нас привели в расставленную ловушку. Но корабль работает и системы в норме. Сэмми чуть плохо не стало, вы оба были у него под боком, и он ничего не заметил.

Вестер виновато улыбался и махал им рукой:

— Хоть намекнуть то могли? Совести у вас нет, синтеты бессердечные.

— Главное, что искин поверил. Откуда ему было знать, что генокод горгон можно получить без мутации? А ведь он мог заартачиться и попросить, чтобы мы щупальца напоказ отрастили. Тут бы мы и попались.

— Не попались бы — улыбнулся Юний — симбионт бы их отрастил, где надо, покрывая вас незримым слоем. Слабое место в утверждении: что всех горгон на армаде вторжения не было. Он решил, что вас не было на Проксиме в момент отлета, и вы исполняли другие задания. Даже поздравил вас с удачно завершенной миссией.

Глава 08. Иная планета

Над ночной стороной Геи, более известной как Проксима b, медленно плыл скат беспрестанно сканируя поверхность с высоты нескольких десятков километров. Стоило подняться повыше, падало разрешение и было сложно детализировать объекты менее метра. Тимьянский, пилот-стажер, довесок к пилоту-атланту, до тошноты налюбовавшись ночной стороной от скуки переговаривался с «СиКэт», собратом с БДК «Альфа», скользившим по соседству и также чиркавшим планету сканером.

— Привет, «СиКэт»! Какие новости?

— Серж, как вы там? — прилетел обрадованный голос. Видимо в соседнем квадрате была та же смертельная скукотища, и никаких грандиозных находок.

— Все тоже, сканируем — улыбнулся усику рации Тимьянский — что у вас нового?

— Пока не отсканируем и не картографируем, вниз идут мелкие отряды, в подозрительные места. Мы вчера своих спускали, везет же ребятам.

— Да уж, везет. Но ты не унывай, «СиКэт». Слышал, завтра на освещенной стороне будет большая высадка?

— Серж, а чего они при таких мощностях, просто не посадят наши БДК на заранее присмотренные места?

— Атланты нам только движки поставили, все остальное наше. Ты знаешь сколько весят БДК? Они на Титане собирались для космоса, а не для посадок. Не дрейфь, большими скатами за несколько раз обернемся. Это, брат, не на шаттлах летать, а раз два и на месте. Главное, чтобы с поверхности горгоны чем не звезданули.

— Так нет же горгон, «Сирин», не зря «Посейдон» к Альфе А-Б усвистал? Расстояние к ним тут раз плюнуть.

— Вот-вот. Потому нюхай лучше, «СиКэт», авось и найдешь какую норку. Отбой.

— Отбой, «Сирин».

Серж скосил глаза на атланта, тот не высказал недовольства, продолжал сканировать поверхность, напрягся, жестами приблизил и укрупнил изображение.

— Сергей, на что это похоже?

В покрове бескрайнего багрово-черного леса виднелась вытянутая проплешина, а на ней отчетливо, то там по сям, группами прямоугольники, явно искусственного происхождения. Линии были слишком ровными.

— Похоже на деревню или точнее бараки! Кажется, это именно то, что мы ищем.

Атлант дотронулся пальцем до виска, но затем посмотрев на земного напарника произнес в голос:

— Левиафан, на связи «Сирин-17» с ночной стороны. Мы кое-что обнаружили, держите картинку.

У Сергея от волнения пересохли губы. Неужели хоть что-то, неужели можно будет побывать на поверхности чужой планеты, сделать шаг там, где еще не ступала нога человека, а не носиться бесконечно в поднебесье.

— «Сирин-17», готовьтесь к приему десанта «тартессов» на Левиафане. Наши заняты на Хроносе.

Сергей от волнения чуть не подпрыгивал. Вот свезло! Скаты Левиафана улетели обследовать Проксиму C, ледяной гигант размером с Нептун, вращавшийся еще дальше. Значит вниз «тартессов» повезут они! Пилот сделал лихой вираж, от которого на шаттле или истребителе отлетели бы плоскости или желудок поднялся к горлу, а тут ничего подобного: переворачивалось изображение в прозрачной передней полусфере, а не они. Быстро прошмыгнув через бок-экран транспортника и оказались в приемном доке. Сергей от нетерпения спрыгнул через мембрану, первое что освоил на скате, начав напоказ растирать затекшие ноги. Атлант не придал этому значения, он был крайне терпелив, хотя Сергею казалось, что он его в упор не замечает. Десятка «тартессов» уже ждала. Тиснение кошачьей морды на правой стороне брони, которая после происшествия на разведботе была усилена, реально напоминая броню, а не черное гимнастическое трико. Гигант Столяров уважительно кивнул Сергею, молодец мол, углядел. Хотя углядел вовсе не он, а автоматика.

— И на что это было похоже — спросил он, хотя, наверное, уже видел изображение.

— На бараки. Первое что пришло в голову — облизнул губы Сергей.

— Очень может быть — задумчиво протянул Столяров — Молодец. Атлант бы углядел в них только пейзаж. Коты, кому стоим? На борт, кофе не будет, готовьтесь к бою.

— А может не будет боя? — занервничал пилот.

Столяров отвернулся от грохочущих по аппарели десантников:

— Вот для того, чтобы его не было, к нему надо быть готовым. Скат крепкая машинка, если что.

До Сергея начало доходить, может статься, что это будет не увлекательное путешествие, а боестолкновение. Его начал бить озноб, он запрыгнул следом, скользнул в кабину. Атлант улыбнулся:

— Для первого раза страх нормально, он помогает уберечься от глупого безрассудства и не делать ошибок.

Сергей кивнул, по привычке принялся искать руками ремни кресла. Хотя скату они были без надобности. На этот раз пилотировал сам: собрано, вдумчиво, понимая, что и для чего делает, а не заучено нажимая клавиши симулятора. Знал, что в случае грубой ошибки атлант поправит, а мелкие скат компенсирует сам. Он словно нырнул в темень космоса, нужный квадрат как раз выходил на линию терминатора. Вопреки расхожему мнению ученых о вечной ночи на обратной стороне, Гея вращалась вокруг собственной оси, сутки составляли 20 земных часов с маленьким хвостиком из секунд. Хотя кто их считает, разве астрономы. Для них да, мелкая погрешность или неточность и вся длительная и кропотливая работа насмарку. Главное сутки почти нормальные, а не каких-то двадцать или сорок лет, как на газовых гигантах солнечной системы. Света мало, это да, но говорят, верхние слои из-за сильной магнитосферы переливаются полотнами северных сияний. И они сами скоро все это увидят.

Скат как всегда мягко окунулся в покрывало атмосферы, идя точно по линии терминатора: лет и пламя. Слева раскаленный медный день, справа иссиня-черный сумрак. Ни огонька. Даже на Марсе можно было разглядеть, но то Марс, считай дома. Особенно если сравнивать пролегшую между ними бездну пространства. Его словно что-то кольнуло в памяти, он скосил глаза на бесстрастного атланта:

— Может вызовем прикрытие? Не знаю, как у вас, но у нас при приземлении на вражескую территорию над головой всегда висит сопровождение, успевая отразить возможное нападение или дать время на взлет.

Атлант повернул голову, улыбнулся глазами (ну отчего они все время такие серьезные и отмороженные):

— Разумно. Боевая тактика?

— Да, но не моя — замялся Тимьянов — дед участвовал в Арктических войнах, рассказывал, вот и пришло на ум.

— «СиКэт», это «Сирин-17», следуйте за нами в сопровождении — обронил атлант — держитесь чуть выше.

— «Сирин-17», это ««СиКэт»», следую в хвосте к норке.

Мембрана отсека открылась показался Столяров

— Я чего зашел. Ты в десанты, Серега, не ходил. От «Сирина» ни ногой. Съесть тебя сразу не съедят в разе чего, но пожуют изрядно. Это не шутка, если че. Забрало не открывать. Воздух пригоден для дыхания, но полно чужих микроорганизмов, вдохнешь и думай, что с тобой делать. На Эрэя не косись, у них наследственно модулированный иммунитет, вмиг распознает и убивает любую заразу.

Атлант перехватил управление перед заходом над проплешиной. Столяров хлопнул Серегу по плечу и вышел, не став закрывать мембрану:

— Коты, готовность. Вертеть башкой на сто восемьдесят градусов, а то мало ли. Разбиваемся парами, осматриваем эти сараюшки. Серег, ты тоже не зевай, сканируй все вокруг. Датчики подключи, будете видеть все нашими глазами. Пошли.

Аппарель выдвинулась наружу, бойцы, рассредоточиваясь оцепили скат. Столяров смиловавшись позвал:

— Можешь выйти посмотреть, мы же не звери, понимаем. Первая высадка на чужой планете все-таки.

Пилот захлопнул забрало и вопросительно посмотрел на атланта, тот разрешил. Спрыгнул через свою мембрану, заучено перекатившись под парящий в полуметре над землей скат. Столяров хмыкнул:

— Интересный маневр, запоминайте, бойцы — очень удобно для прикрытия. Ну, а теперь смотри, пилот!

Над Геей разгорался бледный рассвет: тусклый и приглушенный, но вверху лучилась захватывая дух феерия красок. В красноватых лучах Проксимы магнитосфера играла полотнищами плывущих, растянувшихся во все небо радуг, переливы были мягки, не раздражая глаз, природа словно нарядилась, готовясь встречать гостей. Во все стороны простирался угрюмый багрово-черный лес: темный пигмент активнее вбирал бедные солнечные лучи. Деревья были высоки, метров десяти-двадцати — голые шершавые стволы у основания и шарообразные шапки сверху, как на детских рисунках. Пространство опутано многочисленными лианами и воздушными корнями, составлявшими второй ярус так, чтобы не пропал втуне ни один живительный луч. Похожи на земные. Вперед тянулось что-то отдаленно похожее на укатанную грунтовую улицу. Столяров присел, кроша в пальцах ломкие зернистые комья, поигрывая желваками и кивнул. Вытянувшись цепью, бойцы двинулись вдоль укатанной выбоистой улочки. Сараюшки были сколочены из тонких грубо распиленных бревен. Древесина была черной, плотной, блестя на срезах как полированный камень. Как и предполагал пилот, они оказались бараками. Дощатый пол был устлан толстыми мясистыми стеблями лиан, измочаленными множеством ног, являя некое подобие подстилки. Под самым верхом двускатной крыши, почти не дававшие света узкие прорези. И больше ничего. Ни единой вещи, выдававшей присутствие человека. Бойцы обыскали один барак, второй, постепенно продвигаясь между ними к площади. Нигде ничего. Вдруг Костас выдал изумленный вскрик:

— Костик, чего у тебя — спросил Багрянцев вороша и сгребая ногой подстилку в очередном бараке.

— Уж лучше вы сами на это посмотрите. Центральная площадь.

Коты стянулись к площади у подножия скалы и застыли, разинув рты. Под скальным навесом высилась ступенчатая пирамида, сложенная из блоков черного тусклого камня. На самой верхушке на корточках восседало широкогубое страшилище со сложенными на груди руками, из уст его вырывались щупальца.

— Триста лет, говорите… — проорал Столяров пнув изо всей силы ножищей основание пирамиды — Да у нас такие же рассыпаны по всей Латинской Америке. Инки и ацтеки приносили в жертву ненасытным богам на каменных алтарях человеческие сердца. «СиКэт» ты там висишь? Вызывай Юния и прочих этнографов.

Глава 09. Кецалькоатль

— Как любит говорить Сэм, это становиться совсем интересным. Что за долбанный Кецалькоатль…

— Гена, у меня тут тоже кое-что интересное — прошелестел в рации Стась — Глянул бы.

Столяров дал знак рассредоточиться и продолжать поиски, Митчелл принялся снимать пирамиду с разных позиций, обходя ее по основанию, бойцы убирались из с кадра. Там где пропустит глаз, заметит автоматика. Стась, присев у края тропки ведущей в багрово-черные джунгли, что-то придирчиво изучал.

— Что у тебя? — на ходу осведомился сержант, вопреки своим же инструкциям открывая забрало.

Стась улыбнулся, словно выиграл круизное путешествие по солнечной системе:

— Замечательная растяжечка — указал десантник на едва заметную лиану вдоль тропы — и сок еще течет.

Столяров встал, осторожно обойдя дерево с другой стороны. Противовес вел к устрашающего вида шипастой конструкции. Похоже жители вышли на тропу войны и всей деревней подались в партизаны. Давненько он не видел таких ловушек, почитай с самой Венесуэлы. И на кого же она? Или это их лупоглазый обезьяний бог углядел на орбите армаду и шепнул им на ушко? Всяко может быть.

— Ребята, у нас милые самопальные ловушки, глядим в оба, хорошо бы обошлись первобытными. А ну как полно других? Задействуем биоскан и ищем.

— Да фиг тут разглядишь в этих каменистых джунглях.

— Значит хорошо ищем, Крисси. Расщелины, норы и прочее, чтобы до прилета атлантов обернуться.

Бойцы не тревожа багровую листву растворялись в местных джунглях, они издавали шума не больше, чем скользящая по земле тень от облаков. Рослый Стась двигавшийся за Столяровым издал восклик.

— Что у тебя? — не оборачиваясь и продолжая глазами изучать угрюмые джунгли осведомился сержант.

— Кажись в меня попали — обронил Стась прячась за обломок скалы, на которых и росли эти джунгли.

Гена моментально упал наземь, откатился к нему, взглянул на торчащую из левой стороны груди стрелу:

— Ага, значит знают, что сердце должно быть слева. И так засандалило в симбионт?

— Нет, это он ее держит для изучения. Держи — Стась вытянул стрелу из груди, повертел и отдал Гене.

Стрела была около метра длинной. Древко прямое, словно из стального прута, но легкое. Наконечник из кости, маховое оперение. Значит и живность и птицы тоже имеются. Найти бы еще жителей. Тут Стась метнулся через заросли словно только что выпущенная в него стрела, и подпрыгнул метра на четыре, стягивая что-то с ветки. Столяров досадливо зашипел. Молодежь во многом была быстрее и проворнее, и это хорошо, достойная смена. На тропе дрожа и скуля, прикрывая голову руками что-то бормотал смуглый индеец. Ну а кто по-вашему может водиться в джунглях где имеются пирамиды? И плевать что это ни разу не на Земле.

— Ах ты, большой змей — ругнулся пораженный Столяров, хотя рассчитывал на что-то похожее — Че это он?

— Лингвер ни разу не сечет его обезьяний лепет. Атланты запихивали в него базовые языки, этого нет.

— Костас? — позвал Столяров — Ты как-то хвастался что индеец по крови, так? Чего-чего, иди сюда…

Они пристальнее стали изучать индейца. Ни разу не коренаст, как большинство латиноамериканцев, высок, а то что напуган это нормально. Вот вас часто сдергивало в лесу с ветки черное страшилище? То-то же. Костас возник на тропе как дух джунглей быстро и незаметно, и было притихший и начавший подсматривать местный житель взвыл и снова начал бормотать, прикрывать голову руками и лопотать как цыган на базаре.

— Симбионт сними — попросил сержант.

— Зачем? — подозрительно зыркая на индейца осведомился Костас.

— Что за… — психанул сержант — что бы он увидел что вы с ним одной крови и с одной ветки слезли. Снимай говорю!

Костас пожал плачами, броня начала стягиваться в точку у него на груди. Бросать наземь не стал. Так и стоял — поджарый, смуглый, правда прическа армейская, зато глаза раскосые. Он с минуту слушал лепет, потом с трудом подбирая слова выдал короткую фразу. Скулеж утих, пленник пораженно смотрел на Костаса, а тот уселся по турецки на тропе и снова что-то спросил.

— Че он говорит? — поинтересовался Столяров, со всех сторон уже начали подтягиваться остальные бойцы.

— Архаичное наречие, прям как ваш говор. Просит помиловать и простить, он принял нас за богов.

— Ниче у него поклонение богам, стрелой в грудь.

— А че вы хотели, если их боги живьем едят. Ниче не напоминает? — возразил Костас.

— Ладно, пусть заканчивает свою хайха-йогу, веди к пирамиде, можешь сказать что его богов мы того…

Костас снова залопотал, уже смелее, оживленнее, а пленник казалось расшибет лоб. Костас что-то отрывисто бросил, пленник тотчас поднялся, не забыв подобрать лук со стрелами и пошел следом. Выйдя на площадь он красноречиво плюнул в сторону ступенчатой пирамиды и вопросительно посмотрел на Костаса. Тот к чему-то прислушался, указал на небо и через пару мгновений показалась точка ската. Пленник снова бухнулся на колени, аппарель распахнулась и оттуда вышел Юний в хитоне с развевающимися волосами.

— Вы меня выдернули с «Гелиоса», там совещание… о, а это кто еще такой?

— Кецалькоатль — пораженно посмотрел пленник на атланта и благоговейном ужасе вытянулся ниц.

Юний наморщил чело, размышляя, затем обратился к пленнику рубленными фразами. Пленник светился от экстаза, вскочил и хотел бить поклоны, но Юний ему запретил, подошел и прилепил на висок присоску.

— О великий — задрожал от восторга пленник — смиренный Унэ не достоит взирать на божественный лик…

— Очень древний язык — объяснил Юний — пробужденные бывали и в Южной Америке, но мало кто вернулся. Пусть уж вещает на русском. Но кто бы мог подумать? Кажется у нас еще одна проблема. Горгоны явно были на Земле и раньше, но отчего то их планы пошли прахом. Замечательная загадка! Где же тогда их корабль?

— Унэ, можешь не бояться ни меня ни воинов, мы принесли вашему народу свободу победив злых богов, но почему я не вижу других?

— О великий Кецалькоатль! Злые боги в последнее время совсем обезумели, их утроба стала ненасытна, они стали пожирать уже не только каждого первого ребенка, а хватали всех выпивая до капли! Мой народ прячется.

— В стране предков я известен как Юний. Можете выходить из джунглей, мы разорили их змеиные гнезда, Унэ, хотя и не все. Я рад если ты укажешь нам и другие, тогда вам больше нечего будет бояться.

Унэ еще раз поклонился и издал пронзительный леденящий вопль, и широко улыбнулся:

— Лес услыхал весть о твоем пришествии о Юний и народ мой вскоре прибудет сюда.

— Хорошо, Унэ. Но скажи мне, нет ли еще где таких пирамид, или надписей начертанных перстами бога?

— Я не знаю, их, о Юний. Но знает Карлос, он стар и мудр, но все еще ждет.

— Как-как — подскочил на месте Столяров — но Карлос — это же христианское имя! Понимаю в древности, прилетели, наловили по джунглям диких индейцев и айда переселять сюда. Но почему же нас всех не выели?

— Будем надеться, что нам хоть что-то разъяснит этот самый Карлос. Как думаешь, стоит подождать?

— Эй, Митчелл, Стась, Кирби — разведите костер. Сдается, сегодня будут ритуальные танцы. Хотелось бы с девками, но буду рад если тут вообще наберется хоть горстка живых душ. Выели всех, сволочи!

Юний сделал обзорные стенки ската прозрачными и предложил Унэ посетить пернатую колесницу. Тот не смея перечить великому Кецалькоатлю вошел внутрь и хотел сесть на пол, но Юний указал как сесть в кресло, и тот замер лучась восторгом. Из медотсека высочил Эрид, тоже рад возможности новых данных. Он обследовал индейца сканером, ушел в лабораторию и вскоре вернулся с флаконом жидкости:

— Пей. Это изгонит из тебя дурные сны, а также массу местных паразитов и даст иммунитет.

— Юний, а как так вышло что Унэ так быстро признал меня, а потом тебя? — спросил Костас.

— Видишь ли, твоя ритуальная индейская татушка-тотем — знак высших сил. В их мифологии кроется много интересных историй, но вам вполне хватит и нашей эллинской мифологии, не забивай голову еще и ею.

— Столяров, это Сергей. Вижу биометки в джунглях, выпускайте нашего индейского друга.

— Так, кажись родственнички подтягиваются. Унэ, пошли встретим, но первым делом ты их там успокой.

Унэ отвесил гигантскому белому богу поклон, тот поморщился и пошел с ним. Из джунглей сначала показались воины вооруженные луками и копьями: чуткие, настороженные. Унэ кинулся к ним с радостными воплями, приплясывая на месте и указывая на белых людей.

— Я прям себя Колумбом почувствовал — хохотнул Столяров — таки не избежало их пришествие цивилизации.

— Главное, чтобы белые не довершили то, что начали горгоны — подытожил Юний — Эрид, еще сыворотки.

Бойцы вынесли из недр ската изоляционные покрывала, в нем далеко не все было бионическим, расстелили на земле, знаком приказав сесть. Унэ помогал изо всех сил. Вскоре на площади расположилось маленькое племя, последними из леса выходили женщины и дети. При виде их худых фигур в плетнине из лиан, великий пернатый змей сжалился и заказал скатам синтез плотных и прочных льняных на вид рубах. Унэ и остальные воины с готовностью их разносили, ибо от злых богов они видели лишь притеснения и бесконечные ритуальные жертвы. Индейцы принимали дары богов с благодарностью, тут же облачаясь в рубахи, хотя Юний желал бы чтобы они сначала хорошенько вымылись. Эта местность была бедна водой, ни рек, ни озер, лишь бесконечные скальные джунгли. Хотя Гею наполовину покрывали океаны, вода их отличалась повышенной соленостью, и с пресной были проблемы. Но все это потом, главное тут есть живые люди, а не как в обследованных селениях и комбинатах переработки лишь рассыпчатый прах.

Юний долго терпел запах немытых в джунглях тел, затем мановением руки разнес в пыль злого бога на вершине пирамиды. Индейцы не видав подобной силы даже у горгон немедля пали ниц. Атлант приказал десанту соорудить там храм цивилизации — душевые кабины, занавесив изоляционным материалом и протянув шланги от стоящего рядом ската. Унэ отвесив душевой кабине церемонный поклон вошел первым под руководством Костаса осваивать блага цивилизации. Обряд омовения прошли все, включая самых маленьких. Больных отправили к Эриду, велев ожидать очереди. Из симбионтов выволокли платформу с синтезированной пищей и раздали, велев для начала выпить горькое лекарство от хвори, а и только затем приниматься за еду. Вопреки мнению о первобытных обычаях, кормили сначала детей, затем женщин, и только потом ели воины.

Похоже это селение было порядком забыто или отдаленно. По словам Унэ, чрезвычайно гордого от того, что он говорит на языке великих, злые боги очень редко летали в пернатых колесницах, чаще приезжали в колесных повозках сопровождаемые отрядами отборных воинов. Боги не трогали ни их самим, их жен и детей, требуя взамен беззаветного служения. Раз или два в месяц они прибывали за ритуальной жертвой, увозя с ними то немногое, что удавалось вырастить на скудных соленых землях. Племя Унэ жило в основном тем, что удавалось подстрелить в лесу и спрятать от завистливых глаз. Что происходит по ту сторону гор они не знали. Лишь единожды отец Унэ с горсткой храбрецов пошли искать земли через злые южные болота, но большинство их них погибло от лихорадки, а на обратном пути нашли отощавшего, кожа да кости Карлоса. Карлоса не стали привозить в поселок, прятали в лесу, и пока Карлос был зряч, сам лечил больных и учил чудному странному языку страны отцов, как говорил он сам. Учил запретным наукам — умению считать и писать. А полгода назад боги за что-то на них разгневались, они были еще голоднее и ненасытнее чем всегда, и всех кто не спрятался в лесу забрали с собой. После этого небо два дня и две ночи плакало огнем.

При этих словах Юний и Столяров переглянулись, а Унэ продолжал вещать под заунывное пение. Атлант велел ему прервать повествование, поскольку воины вывели из леса согбенного старика с седой бородой.

Глава 10. История Карлоса Гарсия

Глаза его были покрыты бельмами, но Эрид просветил их сканером, промыл и вскоре тот воскликнул:

— Господи Боже мой! Европейцы, земляне! — и старик затрясся в рыданиях.

Когда он немного успокоился, омытый в душе и одетый в рубаху, подкрепляясь кофе начал рассказ.

— Мое имя Карлос Гарсия. Мне всего шестьдесят, но выгляжу я на все сто. Глупый исследователь индейской старины! Как вы поняли я археолог и антрополог, исследующий древние культуры. Как-то я затеял экспедицию глубоко в джунгли, к одной из древних, почти не затронутых влиянием человека и временем подобных пирамид. В одной из них нашел пиктограммы, злосчастные письмена, вещающие о богах приходящих с неба и требующих человеческих жертв. Ведь все знают как жестоки были инки и ацтеки, принося богу солнца жертвы, подчас по сотне, а то и тысяче рабов или пленников за раз. Потому считал досужим вымыслом и сказками заклинание их призыва, которые вычитал на той табличке. О несчастный глупый человек возомнивший себя умнее других! Я всегда был любителем мистики, почитателем творений Лавкрафта, и не смог удержаться чтобы шутки ради не испробовать это самое заклинание призыва. В нем не было ничего сложного, не надо было приносить кровавых жертв, неслыханных ингредиентов или ждать определенного расположения планет и звезд. Знаете почему? Потому что истинное зло всегда готово, оно близ, рядом. Ждет соизволения, нашего соблазна и решения. И вот я, старый дурень, решил поиграть в мистику. Стал в дверях пирамиды при полной луне, это было единственное условие, и прочитал его. На юге ночи всегда звездные и лунные. О Боги, лучше бы я расколотил эту треклятую пластинку! Подождал, прислушался. Ничего не происходило и не могло произойти. Внизу, у подножия трещало пламя костра, то ужинали проводники и отгоняли тех, кто мог в ночной темени отужинать ими. Нынче джунгли не так свирепы как ранее, в годы моей молодости. Тогда знаете, еще не всех крокодилов на сумочки извели, да не из всех анаконд сделали феромоны и вытяжки. Хотя, поди поплескался в реке, быть может, кто и приплывет.

И в этот момент я заметил в том углу, куда не падал лунный свет, тень. Старость не радость, знаете ли, меня и тогда донимала куриная слепота, но все же я увидел, увидел ее. Эта женщина словно сотканная из сна и грез, зовущая, манящая глаза как магниты. Мне бы бежать старому дураку, да куда там. Неизвестность тайны. А вы знаете, что порой неизвестность может завести в такую же безвозвратность? Ее улыбка резанула бритвой подсекая нервы. Я хотел было закричать, но крик застыл вязкий и тягучий. Смех продрал по спине, однако бежать я не мог. Она вышла из тени, а лунный свет продолжать струиться и сквозь нее.

— Зачем ты призвал меня, смертное существо?

— Я не хотел… — едва прошептал я — я только…

Она залилась хрустальным смехом. Так могла смеяться снежная королева в своем арктическом царстве.

— Тебе повезло, смертный, ты призвал меня вовремя. Ибо этому миру скоро суждено сгореть. Смотри!

Она провела по воздуху рукой, словно отдергивая завесу. Лунный свет в двери сменился тусклым днем. Я смог встать на ноги и поковылять вперед, дабы увидеть лик грядущего. Багровое небо над джунглями плакало огнем, злые огненные вихри слизывали сельву. Пылало все: небо, деревья, оставляя головешки и пепел, который растворяло покрывало тьмы. Крик вырвался из моей слабой груди, слезы брызнули из глаз. Зачем, почему, билась в голове единственная мысль. Зачем? Тень смотрела безучастно и равнодушно, для нее все это уже свершилось, уже происходило и не было возможности исправить, изменить.

— Спасутся немногие, Карлос. Мы заняты спасением тех, кого можно спасти, кто приемлет спасение.

Я не помнил, чтобы называл тени свое имя, но это не вызывало удивления, ибо демоны ведают все.

— Если ты готов следовать предназначению и спасению, возьми меня за руку…

За порогом завтрашнего дня продолжали пылать джунгли, озаряя проем оранжевым светом, в голове моей помутилось, и я схватился за ее призрачную руку, которая была вполне вещественна, а далее меня объяла тьма.

Остальное помню смутно. Режущий зрачки ртутный свет, стекло и кафель, сталь и холод. Леденящий холод, словно из меня вынули душу и внутри поселилась пустота. Я с трудом размежил веки и увидел, что нахожусь в каком-то полупрозрачном овальном саркофаге. Рядом, справа и слева ряды таких же капсул, над которыми склонялись призрачные фигуры, из пастей их то и дело вырывались пучки щупалец. Казалось, они облизывали ими беззащитные спящие жертвы. Ужас сковал мои члены, затем одно из этих существ, видимо почувствовав взгляд, подняло голову и посмотрело на меня. Полупрозрачные щупальца были действительно в крови. Раздался леденящий смех и меня снова поглотила тьма…

Карлос до и дело всхлипывал, чашка с давно допитым кофе мелко тряслась в его старческой руке. Столяров сочувственно спросил:

— Скажите, Карлос, у этой женщины из видения, случаем, были не длинные русые волосы и серые глаза?

— Нет — отрицательно закивал Гарсия — черные как вороново крыло, и глаза как ночь. Вы тоже ее встречали?

— Знаком — подтвердил гигант — но мы не поверили ее посулам, а она заразила наш сибирский поселок.

— Я уже тут понял — погибель и спасение зависят лишь от человека. Вне человека нет ни гибели, ни спасения. А из рук чуждых исходит только погибель. Жаль, понял это поздно.

Путешествие мое было похоже на горячечный бред. Знаете, как в страшном сне, когда хочешь крикнуть, шевельнуться, но не можешь. Все члены скованы леденящим оцепенением, горло стиснуто тугой петлей. Мне оставалось полагаться только на глаза. Так вышло, что мое узилище и саркофаг было возле иллюминатора и я мог видеть, не очень отчетливо, как их корабль, теперь я в этом не сомневался, вышел за пределы атмосферы, как удаляется, изгибается чашей земной диск унося меня в стылые глубины космоса. Корабль их, видимо, был прикрыт каким-то защитным полем, поскольку наши земные челноки как черепахи не видя проходили мимо, а он, зачем-то облетев Луну, покружил над ее обратной стороной, но не сел, а направился к поясу астероидов. Я археолог, однако не полный профан — корабль этих злобных тварей двигался чрезвычайно быстро. Вначале, я думал, что меня попросту съедят, сожрут, но оказалось, облизывая своими мерзкими щупальцами недвижимых людей, они брали пробы. Не знаю, были ли они в сознании, как и я или нет, но моих похитителей это нисколько не беспокоило, они лишь злобно смеялись при моих бессильных потугах разорвать невидимые узы, беря пробы и у меня, нисколько не беспокоясь о анестезии. Вот так, находясь на грани меж бредом и явью, мы достигли пояса астероидов, а там, на каком-то безвестном обломке перед нами раскрылась мерцающая воронка и уж тут сознание мое отключилось полностью. Проснулся я в каком-то грязном, тусклом бараке на жестком каменном ложе в рубище и рванине, и только потом смог увидеть вокруг человеческие лица. Они-то мне и рассказали, кто на самом деле были эти твари, рядящиеся под демонов, но мнящие себя богами! Я не помню узников по именам, это не удержалось в моей травмированной памяти, в голове словно все перемешалось в огромный серый ком, помню только, что многие из них были учеными в той или иной области. Нет, не теми, чьи имена на слуху, а сподвижниками науки, которые денно и нощно корпят в лабораториях, служа ей верой и правдой. Горгоны не скрывали от них правды, не прятались под мистическими масками, и требовали результатов. Тут были и физики, и химики, и биологи, даже один археолог затесался. Я долго не мог понять зачем я им нужен, но они настойчиво выпытывали меня о древних индейских культах, о их богах, демонах и верованиях. Протестовать было глупо, как и запираться. Поскольку надежды сбежать из Проксимы не было никакой, а так, какая никакая, а жизнь. Наказывали они очень жестоко и беспощадно. На моих глазах они не единожды выпивали своими ужасными щупальцами человека, не досуха, это было бы сущим милосердием, лишь частично. Казни происходили у всех на глазах, для устрашения. Несчастного обездвиживали своим ядом на месте, замораживали голосовые связки чтобы те не кричали и выпивали клеточную основу из конечности. Как правило одной из рук, оставляя ее мертвой каменной культей. А бывало, что она и вовсе осыпалась каменным прахом. Несчастные при этом ощущали дичайшую боль, однако не могли ни кричать, ни даже потерять сознание. Потому непокорные и отчаявшиеся быстро сводили счеты с жизнью, остальные угрюмо работали, на странной, непривычной, очень изношенной аппаратуре, которая вместе с тем была куда мощнее и надежнее нашей. При этом горгоны охотно рассказывали о самой Проксиме, ее мире и условиях, звездных глубинах, куда нас перенесли обманом, надеясь вовсе сломить, и добиться еще больших результатов.

— А какие они были? — спросил потрясенный Багрянцев.

— Горгоны? Вы имеете ввиду внешность? — поднял густые брови Карлос — Они не имели какой-то одной определенной внешности, могли ее менять по своему желанию, но делали это неохотно, поскольку это истощало драгоценную для них основу. Щупальца появлялись у них только в процессе экзекуции или питания. Лица неподвижные, застывшие, их эмоции передавал только голос. Понимаю, что вас это весьма интересует, потому расскажу вкратце то, что они нам поведали. Они бежали из солнечной системы много тысяч лет тому, спасаясь от гнева атлантов. Да-да, я это знаю, они этого не скрывали, на отрез отказываясь причислять себя к людям, считая себя высшей расой и новой ступенью эволюции. Однако на Проксиме обнаружили лишь каменистую пустошь и особый вид кислородных бактерий, сущая находка для биолога, я о них расскажу позже. Больше тут ничего не было. На больших транспортниках перевозился генетический материал земных видов, хранившийся в особо защищенных отсеках, потому не испытавший следствия облучения при гиперпрыжке. Сами горгоны не сразу увидели в себе эти следствия и начали обустраивать эту пустошь. Здешняя каменистая пустошь весьма богата минералами, а мощная магнитосфера как-то влияла на них, ускорившая и без того буйный рост. Тоже и с животным миром. Да, он тоже есть но предпочитает прятаться в джунглях. Вот так все и произошло. Ну а потом горгоны начали меняться…

— Погодите — остановил его Костас — Если в процессе мутации они нуждались в обновлении распадающейся ДНК, где же в таком случае они взяли людей для пропитания? Ведь люди, ну тогдашние атланты остались на Земле!

— А, вы про это — закивал Гарсиа — тот же генофонд транспортников. Первые поколения они вырастили в пробирках, создав расу рабов. Став богами, по какой-то своей извращенной прихоти обучив их языку, и подняв выше животного уровня, хотя могли оставить тупым скотом. Они требовали божественных почестей и поклонения, вот почему. Потом оказалось, что нужен приток свежей крови. Замороженный материал был рассчитан, чтобы иметь обновление генофонда от колонистов, а он у горгон оказался испорчен. Кстати, они могут размножаться, крайне редко. Делясь примитивнейшим способом, как амебы. Только после этого они задумались о возвращении в солнечную систему. Они испытывали перед атлантами панический страх, не селились выше скальных поселений, боясь, что их заметит с орбиты флот атлантов. Но время шло, атланты не являлись, постепенно горгоны осмелели и отправили к Земле две миссии. Одну прорубаться через пространство на термоядерных двигателях, отправив экипаж в длительную заморозку, а других — через с огромным трудом сооруженную сингулярность. На которую ушли неимоверные ресурсы и большая часть первоначального флота. Сингулярность была очень ненадежна, но горгоны говорили о ней как о величайшей победе, сумев наловить в джунглях Амазонки спасавшихся от испанцев ацтеков и инков. Этой сингулярности, к нашему счастью, хватило лишь на пару рейсов, она взорвалась, принятая за вспышку Проксимы. Построить новую было не из чего, оставшиеся корабли были безжалостно выпотрошены. Они сделали ставку на второй, долгоиграющий план. Судя по тому, что они начали на Земле свою деятельность похищая людей — прорубившийся за пятнадцать тысяч лет через вакуум транспорт смог наскрести на той стороне кой какие ресурсы и соорудить тайную незаметную сингулярность, тогда потекли и люди, и прочие ресурсы, хотя крайне мало.

Ресурсов хватало лишь на поддержание флота да на обслуживание аппаратуры в столице, остальная часть колонии, цивилизацией это так и не стало, живет в бронзовом веке. Потому, собственно, умыкнули и меня, дабы, используя знания о их культуре, поддерживать у индейцев страх перед ненасытными богами. Но горгоны не знали меры. Перед лицом полного истребления краснокожие взбунтовались и ушли в джунгли. А они тут вон какие шикарные вымахали, багрово-черные! Не особо то над ними и полетаешь, не на чем. Вас это удивляет?

— Вообще-то да — пожал плечами Столяров уставший от длительной истории — почему не построили новых.

— Поймите же — убежденно заговорил Гарсиа — горгоны паразитирующий вид, создавать новое, или даже копировать старое им крайне трудно в силу умственной ограниченности. Да-да! Их мутация коснулась не только облика, но и умственных способностей. Они злобные, коварные вырожденцы. Все, что-либо могущие и умеющие, погибли при взрыве первой сингулярности, да ушли в долгий полет в анабиозе. Затем и похищали с Земли через вторую сингулярность людей! Не только для пропитания, а для того, чтобы мы и думали за них.

Глава 11. Пикаль

— Все что вы рассказали — почесал голову Багрянцев — напоминает корпоративные войны XXI века.

Не утихавшие войны проводившиеся государствами, на самом деле отстаивая интересы корпораций, так и стали называться корпоративными, в которых схлестнулись интересы западных демократий, с диким необузданным неоимперским блоком русских. Который тоже считался демократическим, но не хотел быть съеденным изголодавшимся западом. В общем итоге, не считая неприятных инцидентов с превентивными ядерными ударами по окрестностям Европы и некоторым балтийским странам, где все еще дико фонило, мир находился на грани Третьей Мировой, с применением всего что накопилось, но не применилось, беся этим корпорации. А тут русские в очередной раз продемонстрировали свои имперские замашки, решив оттяпать львиную часть космоса. Нет, ну вы подумайте это нормально — у них вся их, вторично не рухнувшая империя, со всех сторон обложена базами противника, а эти сумасшедшие как ни в чем не бывало в космос летают! И не просто летают, чтобы воткнуть в Луну полосатый флаг и списать триллион другой, а пригоняют с Титана космическую баржу с нефтью? Не дураки ли? Им бы сдаться на милость победителя, а они в придачу арктический канал рубят. Ну а что им, пол Европы на этом канале оттрубило, вновь русифицированные истинно славянские земли от Китая до Ла-Манша. В общей сложности, первые полста лет мир бурлил, остальные бухтел, ибо недемократично…

— Карлос, мы весьма признательны вам за помощь, мужество и рассказ — суммировал Юний — мы обязательно продолжим беседу на корабле. Но теперь нам надо заняться делами. Предлагаю племя Унэ временно переселить на Левиафан, места там больше чем нужно, и попытаться приобщить их к цивилизации. Позже решим, что для них лучше. Вернуться на Землю на пернатой колеснице в страну отцов, или оставаться тут.

Они вышли из ската, воздев руки горе, прозревший Карлос уведомил о решении Кецалькоатля забрать племя в страну отцов, как он и предвещал. Люди встали в нерешительности, смотря с опасением. Ибо все здесь было им знакомо, а кто знает, что ждет их там, за небесами? Но воля великого Кецалькоатля нерушима, тем более он сам пребудет с ними в своей колеснице, чего же бояться. Унэ отдал короткое распоряжение, и воины неохотно побросали оружие наземь, ибо воин без оружия не воин. Женщины подхватили на руки детей и славя пернатого змея потянулись гуськом в десантный отсек ската. Юний, стоя близи аппарели, давал распоряжения Столярову:

— Итак, в этой районе нам делать нечего. Позже для изучения сюда прибудут другие скаты, а ваш отряд, вместе с Карлосом и Унэ, полетит в Пикаль, опустевшую столицу. Будьте бдительны, оставшиеся горгоны быть может и не так умны, но коварства у них не отнять. Осмотреть каждый уголок и щель. Все должно остаться в целости, особенно аппаратура.

— Ты думаешь стоит брать старика? — скептически поднял бровь гигант.

— Рядом с тобой ему будет безопаснее чем на Левиафане — улыбнулся кончиками губ атлант — кроме того, он наш единственный поводырь. Эрид дал ему сильный стимулятор, и облачил в защитный симбионт.

— Может стоит такой же дать Унэ? — критически посматривая на поджарого индейца уведомил сержант.

— Разумно. Кто знает, что ждет в Пикале. Ты умелый учитель, не зря мы тебя программировали.

— Я бы не назвал это программированием — отрицательно закивал головой гигант — я разделяю ваш подход сознательно, по доброй воле, и не стесняюсь высказывать критику. Разве машина умеет критиковать?

— Мне более нравиться определение сигом, синтетический человек, нежели отчужденное синтет. Удачи.

Столяров с взводным Багрянцевым и Костасом отошли на несколько шагов в сторону, скат мягко пошел ввысь, оставив каменную площадь у ступенчатой пирамиды с храмом цивилизации.

— Так, коты. У нас новое задание, прочесать Пикаль, столицу горгон. Карлос, от меня ни на шаг. Унэ, ко мне.

Унэ с готовностью подпорхнул к Столярову и бухнулся в поклоне. Гигант нахмурился:

— Отставить поклоны, я человек, как и ты, хоть у нас разный клеточный состав и цвет кожи. Больше так не делай.

Унэ тут же поднялся на ноги и подражая подсмотренному жесту землян, кивнул.

— Хорошо. В знак расположения великого Кецалькоатля ты получишь доспех как у нас, который не пробьет ни стрела, ни копье, и злое око лживых богов горгон. Сними с себя все и ничего не бойся.

Индеец мигом сбросил с себя плетенную набедренную повязку из лиан и нагрудное ожерелье из шипов, он относился к наготе подобно неведению Адама, она его ничуть не смущала. Костас положил ему на грудь капсулу со спящим симбионтом. В тот же миг его черная пелена растеклась по его плечам, животу, обняла ноги, поплыла по рукам, голове, оставшись на ней прозрачной пленкой. Защитный симбионт не нуждался пока что в эмпатическом контакте, он защищал носителя от всех воздействий, и управлялся удаленно. Разработан он был для поддержания жизни раненных людей, и испробован в тех немногих городах Земли, куда угодили упущенные ракеты обезумевших правительств. Скаты своими гравитационными крыльями поднимали тысячи тон стали и бетона, доставая из-под завалов выживших людей, а симбионты сохраняли биение жизней. Спасательные работы начались задолго до битвы в Колд-Лейк, и вести о их пришествии. В этом отношении атланты не нуждались в разрешении или уведомлении людей, делали все что возможно, не заботясь о их реакции.

Унэ пораженно посмотрел на свои руки, потрогал пальцами упругую черную пленку, повторяющие изгибы усиленной боевой брони, а потом вопросительно потрогал знак тартесса на груди Костаса. Тот посмотрел на гиганта Столярова и получив в ответ мрачную улыбку, тут же начертал на его груди такой же кошачий оскал.

— Грузимся. Серега, поднимай нас через мембраны. Покажем нашим провожатым боевую загрузку.

В тот же миг матово черный симбионт всплыл над их головами на высоту трех метров, а десантные мембраны начали пульсировать. Гигант указал Унэ на нее пальцем, протянул к ней руку и словно влекомый магнитом взмыв ввысь скользнув внутрь. Костас вопросительно посмотрел на Унэ, тот благоговейно простер к пернатой колеснице руку и закрыв глаза последовал за ним, следом Карлос и остальные. Его тут же проводили к пилотам, раскинули перед глазами световую карту. Старик какое-то мгновение ее изучал, затем утвердительно кивнув указал место скальной столицы Пикаля. Пилоты кивнули, задали координаты, и Столяров увел его обратно.

— Часа пол у нас есть. Мы не будем гнать во весь опор, может еще какую деревушку засечем биолокаторами.

— Скажите, а вы и есть те самые атланты — с любопытством рассматривая скат спросил старик.

— Те самые. Вас давно забрали с Земли, и вообще, как вам удалось вырваться с Пикаля?

Старик уселся рядом с Унэ, который жестко выпрямив спину сидя в десантном кресле, всматривался в проносящиеся внизу багрово-черные джунгли. На лице застыл благоговейный страх, смешанный с восторгом.

— Думаю лет десять, здесь тяжело соотнести время. Здешний год длиться всего одиннадцать дней.

— Значит, вы не застали колонизацию обратной стороны Луны, многое пропустили, но с этим успеется, у нас в запасе имеется много удивительных и страшных историй. Рады, что ваша закончилась счастливо.

— Спасибо, Геннадий, большое спасибо! Вы не представляете, в каком аду мы тут жили. Выбрался случайно. Я уже рассказывал, что горгоны всячески поддерживали миф о своей божественности, дабы держать индейцев в узде. Но на людей нельзя давить бесконечно, ибо перед лицом истребления в итоге отказывает даже животный страх, он перерастает инстинкт самосохранения, заставляя безоружных бросаться навстречу клинкам. Меня возили на сооружение таких вот пирамид, не в летательных аппаратах, нет, они использовались крайне редко, а вооруженными обозами, запряженными лошадьми.

— А горгоны ели только людей? — спросил Багрянцев посматривая на джунгли внизу.

— Один из плененных ученых говорил, что питание у них лучевое. Они аккумулируют световую энергию, не зря же древние божества солнца на Земле требовали жертв. Если первые поколения еще были полулюдьми, то потом оформились в то, что есть ныне. А щупальцами выпивали нашу клеточную основу. Будучи в одной из таких экспедиций по возведению черных пирамид, нас из джунглей засыпали стрелами восставшие индейцы. Поскольку я был прикован цепями, они меня пощадили, поняв, что я точно такая же жертва. Зримая смерть страшного божества, знаете ли, весьма воодушевляет. Они перестреляли всех горгон и их охрану. Меня забрал отец Унэ, уведя далеко в джунгли, опасаясь погони. У них были крысарги: ужасная помесь ягуара и крысы. Они без устали манипулировали живым, выращивая по своей прихоти страшные гибриды.

Скат быстро достиг указанной Карлосом точки. Не было ничего странного в том, что ее пропустили при сканировании. Ведь скальные укрытия использовались для защиты от враждебной среды, как первоначальные колонии на Марсе или Лунные города. Но Гея обладала мощной магнитосферой и несмотря на близость своего капризного светила могла не бояться его непредсказуемых вспышек. Рассказ Карлоса все расставил на места: горгоны поколениями боялись пришествия атлантов, не рискуя оставлять на поверхности следы деятельности. Здесь не разрабатывались рудники и не добывались металлы, не развивалась промышленность. Потребность в металлах возмещалась остатками постепенно разбираемой флотилии. Горгоны, как и атланты, были осколками единой древней ветви. И если атланты были цивилизацией, развиваясь в совершенствовании себя, то горгоны остались паразитирующей горсткой. Впрочем, некоторая часть металлов все же добывалась и на планете, при выплавлении в скальных пустотах скрываемых поселений. Постепенно это превратилось в привычку, а затем в жизненный уклад и инстинкт. Усиленное симбионтом зрение выхватывало скрытые под скальными козырьками ступенчатые пирамиды, и то лишь потому, что теперь они знали, что искать, в другое же время вполне могли упустить из виду, принимая черные ступени за игру природы. Пикаль был со всех сторон окружен невысокими, острыми на вид красноватыми скальными зубцами, словно обагренными кровью смельчаков, дерзнувших вторгнуться в страшную запретную долину, хотя вернее, в тщетной надежде вырваться отсюда. Рассудив, что вход должен быть возле центральных пирамид, скат осторожно коснулся почвы, словно садился в зыбкое болото, готовый в любой момент взвиться ввысь. Бойцы настороженно высыпали по аппарели, разбившись на тройки и прикрывая друг друга. Было тихо, мертво и безжизненно, лишь шелестел ветер, неся концентрическими улочками клубы пыли, заунывно завывая в скальных вершинах.

— Снимаем на камеры и транслируем на скат. Стреляем в крайнем случае и ручном режиме. Карлос, Унэ — со мной. Двинулись.

Коты рассыпались по улочкам ища меж черными пирамидами вход, Карлос уверено шел впереди:

— Непостижимо. Обычно тут была тьма тьмущая народу, а сейчас никого.

— Вас отпускали свободно перемещаться по городу?

— А куда тут бежать? — невесело засмеялся старик, указывая рукой — Сюда, вот пиктограмма входа.

Гигант присмотрелся к вытравленному изображению помеси ягуара с чем-то еще. Трудно сказать с чем.

— Я такие же видел в Южной Америке, их выходит тоже горгоны оставили?

— Нет — отрицательно закивал старик, ощупывая раскаленный за день камень — это наши земные знаки. Свое атлантическое письмо они почти позабыли. Я видел их обозначения в кабине пилотов, слышал их речь. Ага…

За скалой раздался скрежет и черный прямоугольник с глухим лязгом пополз в сторону. Пространство внутри было чуть озарено фосфоресцирующим светом, симбионты тут же приспособили зрение до дневного. Столяров пошел впереди, шаг его сделался мягким, стелющимся. Сзади, старательно копируя его походку шел Унэ. Внутри скалы были полы, своды уходили ввысь и освещались системой отполированных бронзовых зеркал. Довольно просторные улочки, где мог вполне проехать грузовой транспорт, сооружения, двух, трех и даже более этажей. Столяров с любопытством потрогал ближайшую стену пальцами.

— Это, пожалуй, немногое из их технологических достижений, плиты из спрессованных каменных деревьев, огнеупорный аналог земной пластмассы. Не знаю даже, есть ли здесь нефть для ее производства. Это внешние склады.

— Нам нужны их лаборатории, и бараки людей.

— Да-да, я понял — закивал старик — однако, как тихо, обычно тут стоял невообразимый грохот от станков.

Столяров настроил сканер симбионтов на биопоиск и объяснил старику и индейцу:

— На осмотр этого города могут уйти недели, улочки по спирали свиваются вниз. Броня обнаружит живое, оно будет выглядеть как светящаяся желтая тень, а враждебное и агрессивное красная. Но не бойтесь.

Унэ нервно посматривал по сторонам, явно превозмогая страх, его остановил Столяров:

— Тебе страшно без оружия? Не переживай, мне тоже без него неудобно. Ты хорошо стреляешь из лука?

Индеец с достоинством кивнул головой, однако сник. Все оружие они оставили в его далеком селении.

— Закрой глаза, представь, что в правой руке ты сжимаешь свой лук. Представил? Глаз пока не открывай.

Индеец с готовностью сжал ладонь, и по команде Столярова симбионт вырастил его хищный изгиб.

— Открой.

Унэ открыл глаза и изумленно вскрикнул, рассматривая иссиня черный вороненный лук. Погладил его дугу.

— Если захочешь выстрелить, просто представь куда хочешь попасть, а стрела появиться сама, она будет…

Гигант не закончил свой первобытный инструктаж, лук Унэ заработал с молниеносной быстротой: стрелы огненными проблесками скрывались в тени проемов, откуда с разъяренным шипением стали выпрыгивать гибкие тела. Столяров одним движением задвинул старика за широкую спину и начал стрельбу из рук:

— Коты, огневой контакт. Какие-то юркие черные твари, совсем не излучают тепла.

Унэ, прикрывая спину, задвинул Карлоса в импровизированное кольцо.

— Крысарги. Много. Но у меня волшебное оружие белых…

Он затянул боевую песню, а Столяров незамысловато ругался в три погибели ожидая, когда подойдут коты, зашвырнул мешающего Карлоса в первое попавшееся помещение и крикнул Унэ:

— Чингачгук, я сейчас маленько превращусь… — он махнул ручищей сбивая крысарга и изогнулся в конвульсиях — ты главное лужу не сделай, не то поскользнешься.

Абас лязгнул клыками перекусывая пойманную в полете тварь, Унэ от страха взвыл и замолотил как автомат. Абас выпрыгнул из груды громоздившихся вокруг них темных щетинистых тел, заработал всеми четырьмя лапами, разрывая в лохмотья помесь ягуарокрыс и улыбнулся индейцу зубастой пастью. Тот почувствовал, как у него затряслись колени, нашел в себе силы посмотреть ожившей смерти в лицо. Казалось, крысарги ползут из центра города нескончаемой черной лентой. Абас вспрыгнув на ближайшее сооружение издал столь леденящий вой, что Унэ понял, белый гигант предупреждал не зря. Крысарги замерли в нерешительности, издали раздался ответный вой, потом все смешалось: клубы пламени, сверкающие огненные стрелы волшебного лука.

— Ближе, бандерлоги, ближе… — раздался в ушах Унэ ледяной шепот. Твари внезапно замерли, словно их заморозили. Абас начал жуткий завораживающий танец, сверкая огненными глазами, жутко выгибая хвост и извиваясь в гипнотическом танце. Лук выпал из обессиленных рук индейца, ноги подкосились, остался только танец смерти.

Очнулся он от похлопываний Багрянцева, который говорил куда-то в сторону:

— Ну ты мудрый Каа даешь, ты ж его чуть в кому не загнал своими выгибонами, мне и то страшно было.

— Да ладно, Паш, Унэ парень что надо, утыкал их аки ежиков. Если очухается — заберем к себе!

— Я жив — стыдясь своей слабости взвился на ноги индеец, забыв о своем обещании распластался в поклоне.

— Ох ты — хохотнул гигант — молодец, Унэ. Не всякий воин выдержит колдовской танец абаса. Короче, народ — в повиновении вожака теперь целая стая этих страшилищ.

— А вожак, где — за озирался меж дымящимися телами в поисках самой крупной особи Багрянцев — Не вижу.

— Паш, я ж вроде не мелкий в глазах — ухмыльнулся Столяров — эти твари управляемы телепатически. Хорошо, я вовремя вспомнил как нам горгона головы морочила, а ну и предположил, остальное сила искусства…

— Сказочник, блин — сплюнул под ноги Багрянцев, радуясь, что все закончилось хорошо — дальше то что?

— Ну, а что дальше — хмыкнул гигант — вниз по спирали в этот Дантов ад, пока что это было преддверие.

— Ты думаешь бывает хуже? — с сомнением протянул Паша — Я таких чудищ даже в кошмарах не видел.

— Есть много, здесь замвзвода тут такого, что и не снилось в пьяном нам бреду! Подобрали сопли и хвосты!

Коты одобрительно ухмыльнулись, индеец тайком подобрал волшебный лук, а Карлос, оказалось — исчез…

Глава 12. Дантов ад

Столяров ворвался в узкую пристройку, более похожую на какой-то тамбур или узкое ответвление, и сразу успокоился. Запыхавшийся Карлос сидел на полу, а рядом вытянулся конвульсивно подрагивающий крысарг.

— Ну ты силен, старик. Голыми руками придушить такую страхолюдину. Вставай, вставай… все уже.

Он вывел пошатывающегося Карлоса и вручив заботам Унэ, окликнул по рации:

— Так, коты, кто не успел добежать — возвращайтесь на прежние маршруты. Мы тут уже все. Серег?

— Слушаю — тут же отозвался пилот ската.

— Передай наверх, пускай высадку делают тут. Городок под землей мама не горюй, прочесывать умаемся.

— Принято. Передаю.

— Вот и ладушки. Что-ж, двинулись дальше, вперед и с песней — хмыкнул бессменный сержант.

Отряд рассредоточился цепью. Следом за гигантом пристроился Унэ, поддерживая провожатого. Своих питомцев Столяров послал вперед, чтобы не смущать народ. Крысарги оказались чем-то вроде живых дронов, их чуткости зубастости и зловредности могла позавидовать любая тварь. Пока что отряд оставался в выигрыше, даже раненных нет, не то что убитых, и живые образцы враждебной техники. Подземная улица уходила вниз плавной спиралью. Бойцы методично осматривали попадающиеся помещения. Какие-то склады, цеха, пыльные ангары. Если внутри не было признаков техники, то на двери делали пометку и шли дальше, к плантациям тел, как выразился Гарсия. Освещение сменилось, вместо системы бронзовых зеркал на потолке появилось подобие люминесцентных лет, видимо входили в важный сектор. Мельком заглянув в один из ответвляющихся залов, сержант подал знак и скользнул внутрь. Освещения тут было больше, почти как на орбитальных станциях. Длинный, уходящий вдаль зал с бесчисленными рядами мутных стеклянных столбов-колб, внутри которых пульсировало и вздрагивало что-то живое. Нельзя было точно сказать что именно.

— Ох ты ж… натуральная кунсткамера — опешил Столяров — в жизни такого не видел…

— Точно — кивнул Гарсия — это одно из полей взращиваемого живого материала.

Бойцы рассредоточились по залу осматривая колбы-колонны, смахивая руками пыль. Поля были полностью автоматизированы — в колбы подавался питательный раствор, тихо мерзко булькали пузырьки газов. Багрянцев вдруг отшатнулся от колбы. С той стороны на него уставился посверкивающий в темноте глаз, прильнуло лицо, неистово клацая зубастой безголосой пастью, а крючковатые пальцы скреблись о прозрачную перегородку. Он было вскинул вооруженную руку, затем сплюнул и вопросительно посмотрел на Карлоса.

— Таких тут немного. Разнообразные конструкты-биоформы. Крайне агрессивны, но слава Богу не слишком жизнеспособны, иначе бы джунгли прочесывали они, а не крысарги. Горгоны пытались выделить побольше человеческого генома, создать нечто с повышенным содержанием основы. Но ею обладает только генетически полноценное человеческое существо, а не такой вот гибрид…

— Оставь, Паш. Пусть атланты с ними сами разбираются, у нас впереди этих катакомб мама не горюй.

Багрянцев нехотя кивнул, не отводя настороженного взгляда от скребущейся в колоне твари. Светящийся глаз держал цепко и неотрывно, словно отслеживая прицелом. Стараясь больше не смотреть на копошащуюся в колоннах вздрагивающую и неистовствую нежить, жизнью это назвать было нельзя, поставили на двери пометку «биоопасность» и двинулись дальше. Воняло плесенью, химией, растворами биованн, хоть симбионты тщательно отфильтровывали все посторонние примеси, им казалось что мерзкий запах пропитал насквозь, равно как и ощущение разлитого ужаса и опустошенности. Видимо так должен был выглядеть ад — никаких котлов, серы, лишь бесконечная спираль вниз, и бесчисленные плантации биомассы. Людей среди этого застывшего ужаса не было. Не считать же людьми ужасные гротескные чудовища, достойные гравюр Иеронима Босха? Коты обводили залы камерой, ставили на дверях пометку «биоопасности» и шли дальше, казалось потеряв в этом царстве застывшей жути счет времени. Так продолжалось до тех пор пока Карлос не воскликнул:

— Дальше начинаются бараки. Наиболее важных ученых держали здесь, остальных наверху.

— Но вы же говорили, что горгоны предпочитали не оставлять там следов своей деятельности?

— Да, Геннадий. Но вскоре они были вынуждены признать, что без солнечного света, пусть даже тусклого как у Проксимы и открытого пространства люди очень быстро теряли силы и умирали. Потому их бараки выплавлялись под скальными гребнями, равно как и черные пирамиды. Слава Богу, для выплавления пород им хватало энергии от спущенных с орбиты термоядерных генераторов, иначе их бы пришлось долбить вручную.

Столяров нажал плитки с уже знакомыми обозначениями, и толстая дверь с каменным скрежетом поползла в сторону. Крысарги расселись поодаль входа в бараки — намертво вшитая в их примитивный мозг программа запрещала пересекать незримую черту. Может и возможно было снять в их мозгах эти программы, но глядя на вздрагивающие кошмарные серые рыла люди не испытывали к этим тварям особой симпатии. Дальше потянулись бесчисленные нары, отлитые все из того же огнеупорного пласткамня. Иногда на пути попадались горстки каменной пыли в одежде, и бойцы старательно обходили их стороной, стараясь не тревожить последний покой. Тарсий присев растер между пальцами пару крупинок:

— Это остатки плоти. Если они выжрали даже тщательно оберегаемых ученых, то дальше искать выживших смысла не имеет. Завтра высадятся и займутся сбором информации основные группы…

— Назад? — поднял бровь Столяров и посмотрел на Карлоса.

— Дальше уже сплошная скальная порода и ничего нет. Хотя точно ручаться не берусь, я был тут лишь пару раз.

— Но должны же у них быть терминалы управления, машины?

— Кто знает — позаимствованным от людей жестом пожал плечами атлант — не думаю, что там есть ценное.

— По крайней мере составили карту этих катакомб. Так понимаю, ими пронизал весь горный хребет.

Бойцы куда бодрее устремились обратно. Тарсий перехватил управление крысаргами и гнал серое воинство впереди. Он вознамерился разобраться с ними, и если будет возможность, применять. Как оказалось, поселения горгон располагались в подземных катакомбах, и мало ли что там еще было.

Выйдя под россыпь звезд коты облегченно вздохнули, стараясь побыстрее вытолкнуть из себя стылый ужас. Карлос все время что-то теребил, и когда Столяров об этом его спросил, ответил:

— Еще там, в бараках, я нашел за дальними нарами записи. Видимо, это дневник кого-либо из обитателей.

— Да? — Тарсий присмотрелся к блеклым страницам — Просмотрите его наверху. Тут нам делать нечего.

Они быстро погрузились в скат, рассевшись по креслам открыли забрала и с облегчением выдохнули.

— Тарсий, а может выжечь это змеиное гнездо, пальнуть с орбиты? — скосил глаза Багрянцев.

— Возможно — задумчиво сказал атлант просматривая данные со сканера — Левиафан показывает что любого мало-мальски пригодного для хранения данных оборудования там уже нет. Видимо, подняли перед отлетом, чтобы хоть как-то управлять кораблями. Они же старые, исхлестанные на орбите за тысячелетия космическим излучением. Лишь вспомогательные боты были обтянуты тонкой восстанавливающейся биопленкой, да и ее уж давным-давно нет. О прочих кораблях и говорить нечего. Потому Левиафан и выстоял против них на орбите.

— Выходит, мы зря мотались по этим катакомбам?

— Отчего же. Не пойди мы в Пикаль, Левиафан не смог бы задействовал сканеры наших симбионтов.

— Тогда хорошо. А то какая-то бессмыслица получается. Ходили-ходили, а толку нет.

— Смысл есть, хотя с первого взгляда он обычно и не виден. Думаю, нам стоит дождаться результатов.

За прозрачным иллюминатором ската, который был частью обшивки пропуская видимые глазу световые волны, к чему земляне привыкли и не страшились космической бездны — промелькнуло устремившись к поверхности несколько голубоватых сгустков. Казалось, они летят медленно, позволяя во всех подробностях разглядеть устремившееся к Пикалю бурлящее облако плазмы. Далеко внизу расцвел маленький багровый бутон, через мгновение стал голубоватым, потом режуще белым, очищая внутренности горного массива от затаившейся гнили. Коты оцепенели, наблюдая как горы шевелятся словно живые, извиваясь словно черви, а затем обрушиваются внутрь себя…

— Кажется, это и был ответ — сипло обронил Столяров — помоги нам Боже. Всего два удара…

— Значит, Левиафан получил все что надо с симбионтов, а биоформы, таких лишь огнем выжигать…

— Уж лучше так — хохотнул кто-то из котов — таких страшилищ повывели, до сих пор икается.

Остальную часть дороги они преодолели в молчании. Разум и нервы нуждались в отдыхе.

Глава 13. Звездные рубежи

Получив нужную информацию атланты не стали заморачиваться, накрывая выявленные скальные города с орбиты. Посматривая на все это, земляне мрачно улыбались: горгонам было чего бояться, все их тысячелетние уловки не помогли уйти от справедливого воздаяния. Оказалось, что вернуть пленных горгон к нормальному облику невозможно, их изменения были необратимы. Сознания были оцифрованы и перенесены на кристаллические носители, оболочки уничтожены. Эмоции излишни. Никакое былое родство, как никакая былая дружба народов на Земле, использовавшаяся лишь как повод к слабине — не могли перечеркнуть последующих злодеяний. Перед зачисткой очередного города и окрестностей над ним непременно роились скаты, дабы убедиться что там не кочует какое индейское племя. Нашли несколько малочисленных групп и перенесли в просторное чрево Левиафана, а затем взялись за сугубо человеческую работу — двигать по орбитам планеты и зажигать звезды…

Крейсера атлантов, соединив гравитационные поля неожиданно легко сдвинули Гею с ее орбиты и поволокли подальше от разжигаемой Проксимы. На всякий случай флот ретировался к самым окраинам системы. А ну как пойдет не так и красный карлик взбрыкнет и обратиться сверхновой? Однако сюрприза не было. Все прошло буднично и просто, словно бы атланты зажигали звезды сто раз по дню. Медленно, плавно Проксима добавляла в светимости и объеме, пока не достигла расчетного эталона желтой звезды G4, став ближайшим двойником и соседом Солнца. Немного помочившись, Гею стабилизировали на новой орбите, в виде эксперимента поместив на ней же более массивный Хронос. Замерзшие газы на его поверхности тут же стали таять, и вскоре от окутался пеленой новосозданной атмосферы. Вначале она будет непригодна для дыхания, но лиха беда начало — если вместо разрушения разум ставит цели созидательные? При виде всех этих чудес земляне как-то и забыли, что вначале прибыли сюда с карательной экспедицией, а не формировать системы. Впрочем, они не жаловались, работы хватало всем. Вскоре оба БДК землян ушли в разведрейд от Проксимы к Альфе Центавра, до которой по космическим меркам было совсем рядом. Мало ли. При такой близости колонии горгон могли обосноваться в более гостеприимной системе.

По каналу грависвязи пришла ликующая весть с Атлансии о рождении первых детей от совместных браков людей и атлантов. Их всестороннее исследование показало, гены людей заместили пораженный участок генома атлантов и в дальнейшем проблем с продолжением рода у обновленной атлантской расы не будет. И люди увидели, что неприступные и бесстрастны атланты умеют плакать подобно им. Горькое прошлое, исполненное ошибок и боли, наконец, оставалось в прошлом — впереди простирались звездные рубежи…

Россия, Миасс, 2022 г.