Звезда за кормой

Глава 1

1

Яркая белая точка медленно описывала сложные кривые на лицевой части прозрачного колпака пилотской кабины и упорно отказывалась перемещаться в центр, обозначенный красным мигающим перекрестьем. Жан в который уже раз чертыхнулся, тщетно пытаясь добиться совмещения. Легкое, почти неуловимое движение джойстика, а цель снова проскакивает в каком-то миллиметре от зоны захвата. Ну вот, опять сорвалось!..

Жан помянул всуе и систему автоматического наведения, и ее разработчиков.

Да что же за невезенье такое сегодня! Вроде бы обычная транспортная операция, и на тебе! Эдак, чего доброго, он и вообще промахнется. Тогда уж точно позора не оберешься.

Впрочем, если честно, то операция вовсе не рядовая. Во-первых, она последняя. Конечно, если все пройдет хорошо. А во-вторых, до такой степени неповоротливую конструкцию еще не доводилось буксировать ни «Катрану», ни его пилоту. Предыдущие миссии прошли как по маслу. Сплошное удовольствие. Они с Владимиром, работая поочередно, одну за другой доставили секции Кольца на орбиту Галатеи и успешно состыковали в единый комплекс. Никаких проблем. Вот только ни одна из предыдущих секций не шла ни в какое сравнение с сегодняшней. Масса... В этом вся загвоздка.

Жан вспомнил, как эта секция выглядела в ангаре «Утренней звезды». Ее размеры всегда внушали ему чувство священного трепета и благоговения перед теми людьми, которые спроектировали и собрали эту невообразимую по сложности конструкцию. В отличие от других частей Кольца, похожих друг на друга как братья-близнецы, эта была уникальной как по своим размерам и массе, так и по своему назначению. Она содержала в себе большую часть приборов, обеспечивающих и контролирующих работу прочих устройств, а также практически всю систему управления, в недрах которой до поры до времени дремал достаточно мощный компьютерный интеллект. Пробуждение его к жизни должно состояться сразу после окончания монтажных работ. По причине крайней сложности внутренних компьютерных и электрических связей эту секцию сделали неразъемной, и долгие годы полета она провела в ангаре в полностью готовом к употреблению состоянии. Если в ней что-нибудь незаладится, это будет равносильно катастрофе. Придется заново тестировать и менять неисправные блоки, а это огромная головная боль для всего экипажа «Утренней звезды» и время, время... Но такого случиться не должно, работоспособность Кольца проверяли не раз и не два лучшие специалисты еще до отправления экспедиции с Ганимеда.

Огромная, освещенная багровым светом Проксимы, конструкция висела прямо по курсу и казалась абсолютно независимой от маленького кораблика, который неторопливо подталкивал ее к монтажной орбите. Но, конечно, эта свобода была иллюзорной. На самом деле «Катран» мертвой хваткой вцепился в тонны полированного металла своими силовыми полями, и теперь ничто в этой звездной системе не могло посягнуть на его добычу.

За исключением разве что системы автоматического наведения.

Если он промахнется... Жан представил себе маневры «Катрана» вокруг Кольца с грузом в несколько сотен тонн, и ему стало плохо. Нет, этого нам не надо. Совсем. В наушниках раздавалось тихое сопение Владимира, наблюдавшего за эволюциями монтажной капсулы на главном экране «Утренней звезды». Он тоже понимал цену промаха.

Правильно, и не нужно ничего говорить. Советы под руку мне сейчас ни к чему, подумал Жан. Главное не паниковать, время еще есть. Так, попробуем еще раз.

Почти невесомым прикосновением к джойстику он заставил точку сместиться чуть ближе к перекрестью. Она вдруг пошла в нужном направлении на удивление легко, словно и не было до этого момента целой череды досадных неудач. Ну же, еще немного... Самую малость... Уф-ф!

Точка плавно вплыла на положенное ей место. Вот так-то. Перекрестье прекратило мигать и засветилось ровным зеленым цветом. Негромкий писк зуммера подтвердил, что операция завершилась успешно. Кажется, полдела сделано. Остальное довершит автоматика капсулы. Жан блаженно зажмурился, откинулся на спинку кресла и произнес:

– «Звезда», это «Катран». Есть захват! Что скажешь, Володя?

Ответом был вздох облегчения.

– «Катран», подтверждаю захват. Молодец, грамотно прицелился. – В наушниках нервно хихикнуло.– Напомни, с какого раза?

– Ладно. Как будто ты сделал бы это быстрее и чище.

– Ну, если быть объективным... Конечно, ты справился, не стану отрицать. Но далеко не лучшим образом. Так, на троечку.

Жан обиженно засопел и уже хотел ответить какой-нибудь резкостью, но тут раздался голос капитана Тейлора:

– Стоп! Владимир, прекрати засорять эфир. Жан, приготовься к стыковке.

– Да я, собственно, с самого утра... Лучше скажите, как я иду?

– Нормально идешь. Крен сорок градусов. Но это пустяк, выправишь по ходу дела. До Кольца чуть больше пяти километров. Его уже должно быть видно невооруженным глазом.

– Да, пожалуй что и видно.

Жан взглянул на точку в центре перекрестья. Только теперь это красноватое пятнышко уже нельзя было назвать точкой. За пару минут оно превратилось в миниатюрный сияющий эллипс, не замкнутый в нижней части. Вот туда-то и должен «Катран» доставить свой тяжкий груз, тогда Кольцо обретет, наконец, полностью законченный вид, а работа экспедиции в системе Проксимы будет завершена.

А потом они вернутся на Землю. Домой.

Проксима сияла прямо над головой и окрашивала внутреннюю часть кабины в кроваво-красные тона. Алые блики лежали на приборной панели, отражались от внутренней части прозрачного колпака и будили в душе совершенно иррациональное чувство тревоги, заставляя находиться в постоянном ожидании неведомой опасности. Умом Жан понимал, что оснований для беспокойства нет, но справиться со своим воображением было ох как непросто. Это очень хорошо, что жилые помещения «Утренней звезды» надежно изолированы от любых внешних воздействий, поэтому свет Проксимы оказывает влияние на психику гораздо в меньшей степени, чем под прозрачным колпаком монтажной капсулы. А если еще пореже заглядывать на обзорную палубу...

Чтобы отвлечься, он стал смотреть на Галатею. Сквозь остекление кабины можно было рассмотреть всего лишь маленький участок ближе к краю этого огромного газового гиганта, но и увиденного оказалось вполне достаточно для того, чтобы представить себе, до какой степени нереальный по своим размерам мир проплывает сейчас под днищем «Катрана». Галатея представляла собой гигантский водородно-гелиевый шар почти в пять раз больше Юпитера и такой же полосатый. Только расцветка его оказалась совсем иной. Подобно Нептуну, в атмосфере присутствовали примеси метана, активно поглощавшие красные лучи спектра, из-за чего в окраске планеты преобладали голубые и зеленоватые тона. Глаз отдыхал на Галатее в этом багрово-оранжевом царстве.

Над далеким плоским горизонтом вдруг начал медленно вспухать огромный рыжий горб. Это всходил Пигмалион – самый крупный из двадцати шести известных спутников Галатеи. По всем параметрам он больше всего походил на Марс, но обладал гораздо более плотной атмосферой из углекислого газа и азота. К огромному сожалению экипажа «Утренней звезды» этот мир оказался столь же безжизненным, как и его аналог в солнечной системе. Впрочем, точно так же как и две внутренние по отношению к Галатее планеты. Правда, оставались необследованными довольно крупные внешние миры, но шансы обнаружить жизнь на этих застывших ледяных глыбах представлялись совсем уж призрачными.

Пигмалион, наконец, целиком выполз из-за бело-голубого края планеты-гиганта. Этот покрытый огромными песчаными дюнами оранжево-красный шар, укутанный легкой прозрачной дымкой атмосферы, представлял собой тот образец контраста с цветовой гаммой Галатеи, против которого Жан не возражал. Да, волшебное зрелище.

«Афина, – мысленно обратился он к персональному компьютеру, своего рода второму «я», – зафиксируй, пожалуйста, эту красоту. Думается, когда-нибудь мне захочется снова вспомнить здешние пейзажи».

Он представил себе теплый летний вечер на берегу Луары, и чтобы дымок от костра, легкий ветерок на щеке и пронзительная тишина... А над головой такие далекие и одновременно такие близкие теперь звезды.

И тут же помимо его воли вспомнился последний вечер в Марселе, Мишель и все те обидные и несправедливые слова, которые она сказала, прежде чем навсегда уйти из его жизни. Но не из памяти. Жан давно уже свыкся с мыслью о том, что их пути никогда больше не пересекутся, хотя чувство невосполнимой утраты нет-нет, но все-таки давало о себе знать. Тогда, накануне отлета, она прямо сказала ему, что шестнадцать лет - слишком большое испытание для любых чувств, и ждать его возвращения она не намерена. После чего повернулась спиной и медленно двинулась по набережной прочь. Где-то неподалеку раздавались веселые голоса и звучал беззаботный женский смех. А он стоял и потерянно смотрел ей вслед. Она так ни разу и не обернулась.

«Уже сделано, – раздался в голове Жана ответ Афины. – Я веду постоянную запись всего, что видишь или слышишь ты сам. Кстати, об этом я напоминала тебе неоднократно».

Жан очнулся от нежданных и не слишком приятных воспоминаний.

«Извини. Просто хотелось еще раз в этом убедиться».

Афина промолчала.

– Жан, внимание. Начинаем торможение, – раздался в наушниках голос Владимира.

– Принято.

Компьютер капсулы, повинуясь мысленной команде, развернул несколько небольших мерцающих успокоительным зеленоватым светом голографических экранов. Жан внимательно изучил быстро меняющиеся колонки цифр, свернул часть панелей и перевел взгляд прямо по курсу. Все было в порядке. Автоматика «Катрана» понемногу выбрала крен и аккуратно развернула корабль и его груз таким образом, что Кольцо предстало теперь во фронтальной проекции. Что было немаловажно для успешной стыковки. Скорость сближения существенно упала и продолжала снижаться таким образом, чтобы оказаться нулевой в нескольких метрах от Кольца. И вот тогда от Жана потребуется максимум внимания и все его мастерство пилота, которое он добросовестно оттачивал на симуляторе на протяжении всех последних месяцев полета. Только ни один тренажер не способен полноценно воспроизвести те мельчайшие нюансы, которые и отличают реальную обстановку от компьютерной модели. К тому же немаловажное значение имел психологический настрой пилота. Если ты ошибся на симуляторе, просто перезагрузи систему и начни все сначала. И совсем другое дело – реальность. Разная, так сказать, цена вопроса. Сегодняшняя ошибка вполне могла означать катастрофу всей экспедиции.

– «Звезда», начинаю операцию по сближению и стыковке левого узла, – доложил он, слегка размял пальцы правой руки и осторожно коснулся джойстика. «Афина, контроль перемещения. Малый вперед, остановка в момент касания», добавил он мысленно и перевел взгляд на один из экранов, где высвечивалось схематическое изображение нижней части кольца, поверх которого Афина наложила полупрозрачную картинку буксируемого сегмента. Жан с удовлетворением отметил, что мишень идеально совмещалась с перекрестьем, компьютер хорошо знал свое дело. Легкое прикосновение к джойстику, и «Катран» неторопливо двинулся вперед. Цифры на экране свидетельствовали, что скорость сближения составляет всего несколько сантиметров в секунду. За это тоже нужно было сказать отдельное спасибо Афине, умело манипулирующей силовыми полями. Расстояние неумолимо сокращалось. Наконец, легкий толчок и полная остановка.

– Есть касание, – доложил Жан. – Есть захват. Стыковка узла «А» завершена.

– Принято, Жан. Молодец, – ответил капитан Тейлор. – Осталось совсем немного.

– Спасибо, капитан. Начинаю операцию по совмещению узла «B».

Действительно, большая часть работы позади. Собственно говоря, теперь присутствия «Катрана» вблизи Кольца больше не требовалось. Завершить монтаж можно и дистанционно из рубки «Утренней звезды». Но неписанное правило космических монтажников требовало от Жана самостоятельно закончить начатую работу. Капитан тоже это понимал и не требовал от него немедленного возвращения.

«Афина, начинай совмещение», – скомандовал Жан.

«Катран» отключил все силовые поля, привязывавшие его к Кольцу и переместился на несколько десятков метров вправо и вверх. С этой позиции процесс можно было наблюдать во всех деталях, а при необходимости и вмешаться в происходящее на монтажной площадке.

Жан увидел, как правая оконечность буксируемого сегмента загнулась сначала вверх, затем вниз и подалась чуть вперед. Цифры на экране свидетельствовали, что стыковочные узлы полностью совместились.

– Есть захват правого узла, – доложил Жан. Подождал немного, снова бросил взгляд на экраны и добавил: – Есть стягивание... Есть стыковка. Работа закончена, я возвращаюсь.

2

Владимир тщательно выбрал из вазы на столе самое румяное яблоко, с хрустом надкусил его и повернулся к обзорному окну, в центре которого сияло наконец-то полностью смонтированное Кольцо. Больше всего гигантская конструкция напоминала теперь даже не кольцо, а перстень с большим камнем, случайно оброненный каким-то неведомым великаном на звездной тропе да так и пролежавший там ненайденным многие века, а возможно, и тысячелетия. Хотя сравнение не совсем корректно. Мы вовсе не подобрали это кольцо в дорожной пыли, а сами, своим трудом создали его и поместили здесь, на орбите планеты-гиганта в чужой звездной системе, там, где оно наилучшим образом сможет послужить человечеству.

Нижняя, утолщенная часть Кольца подсвечивалась мягким голубоватым светом Галатеи, в то время как верх и середина конструкции купались в алых лучах Проксимы. Кроме того, по периметру равномерно зажигались и гасли габаритные огни, добавлявшие новые краски в общую световую картину. Красиво. Да, подумал Владимир, все-таки мы сделали это. Могучие силы, заложенные конструкторами в это Кольцо, уже начали свое неторопливое пробуждение. Очень скоро они проснутся окончательно, и тогда «Утренняя звезда» со своим экипажем сможет вернуться домой.

Он отошел от окна и погрузился в одно из мягких кресел, расставленных вокруг низкого столика с прозрачной стеклянной поверхностью, полностью сервированного для торжественного ужина. На взгляд Владимира, без этого вполне можно было обойтись. Но так решил Джеймс, а ему виднее.

Не успел он додумать эту мысль до конца, как с тихим шелестом раздвинулись створки входной двери, и на обзорной палубе появился сам капитан Тэйлор с каким-то свертком в руке. Он водрузил его на стол и повернулся к Владимиру.

– Все идет отлично, ­– объявил он. – Я запустил компьютер Кольца, а тот в свою очередь начал тестирование подсистем. Процедура, конечно, займет немало времени, но утром оно наверняка уже будет в рабочем состоянии. Может быть, даже раньше. А где Жан?

– В душе. Смывает с себя семь потов, которые сошли с него, пока он тащил на своем горбу этот модуль. Сейчас будет.

– Хорошо, – Тэйлор отошел к окну и тоже, как и Владимир несколькими минутами ранее, стал разглядывать Кольцо. «Утренняя звезда» вращалась вокруг планеты по орбите, радиус которой был всего лишь на несколько километров меньше радиуса орбиты Кольца, поэтому звездолет в своем движении медленно обгонял это рукотворное чудо, созданное гением земных инженеров и ученых. За истекшие несколько минут его видимые размеры довольно существенно увеличились, и оно стало главной достопримечательностью звездной панорамы за бортом корабля.

– Хорошо, – повторил Тэйлор и отвернулся от окна. – Так где же все-таки Жан?

– Здесь. – Дверные створки раздвинулись, чтобы впустить бортинженера. Он был в толстом махровом халате и с полотенцем в руках. Влажные волосы торчали во все стороны. – Что тут у вас происходит?

Он обвел взглядом помещение, увидел накрытый стол, и брови его поползли вверх.

– У нас тут происходит торжественное застолье по случаю окончания работ и намечающегося отбытия на Землю, – пояснил Владимир из глубин мягкого кресла. – Так что убедительная просьба соответствовать...

– Э-э-э... – Жан обвел взглядом одетых в парадную форму друзей, затем скосил глаза на свой халат, шлепанцы на босу ногу и, наконец, уставился на полотенце. – Одну минуту. Я сейчас. – С этими словами он исчез.

Появился он через пару минут, уже причесанный и тоже в парадной форме.

– Ну что ж, теперь я готов соответствовать, – бодро провозгласил он, подходя к столу и разглядывая расставленные на нем яства. – А речь будет? – С этими словами он повалился в кресло рядом с Владимиром и уставился на капитана. – Вам слово, Джеймс.

Капитан подошел к столу, обвел свой маленький экипаж взглядом, в котором явно читался какой-то подвох, и нарочито медленно распаковал принесенный им сверток.

– О-о! – произнес Владимир. – Однако! Капитан, вы часом не Санта Клаус?

– Виски? – осведомился Жан. – Невероятно! Как вам удалось протащить его на борт?

– Ну, я же все-таки капитан, – улыбаясь, ответил Тэйлор. – Вот, специально для такого случая.

– Гораздо невероятнее другое, – Владимир в задумчивости разглядывал бутылку. – Как у вас, Джеймс, хватило выдержки не расколоться раньше времени. Если честно, я бы не смог.

– Признаюсь, это было непросто. Но мою задачу сильно облегчало то, что большую часть пути мы все-таки проспали, а потом началось строительство Кольца, разведрейды и прочие прелести. Так что было не до того.

Он откупорил бутылку и разлил виски. Помещение наполнил давно забытый аромат.

– Итак, речь, – объявил он, переводя взгляд с Жана на Владимира и обратно. – Шестнадцать лет назад мы отправились сюда, чтобы проложить человечеству путь к звездам. Звучит пафосно, но по сути это так и есть. Главной задачей экспедиции я считаю строительство здесь портала, который должен обеспечить мгновенную внепространственную связь системы Проксимы с солнечной системой. И мы это сделали! Сегодня, наконец-то, завершен монтаж Кольца, и человечество вот-вот станет поистине звездной цивилизацией. Конечно, это пока еще маленький робкий шаг, но, я уверен, за ним последуют другие. И я счастлив и горд тем, что мы с вами стали первыми на великом звездном пути. Поднимаю этот бокал за вас, за успех нашей экспедиции и за наше возвращение.

– Ура! – с серьезным видом произнес Владимир. Они выпили.

– Неплохо, – сказал Жан. – Но вам, Джеймс, нужно было захватить сюда еще и бутылку шампанского. Тогда, в полном соответствии с традициями, мы разбили бы ее о Кольцо. Ради такого случая я даже готов был бы снова слетать туда на «Катране».

– Ну да, так бы мы тебе и дали. Подумать только, единственную на четыре световых года бутылку шампанского – и об Кольцо. Ни за что. Правда, Джеймс?

– Да. – Капитан улыбнулся. – Все равно его здесь нет. А завтра в это время мы уже будем дома, и тогда у тебя будет столько шампанского, сколько ты сумеешь выпить.

Завтра мы будем дома, повторил про себя Жан. Это кажется невероятным, но это действительно так. Шестнадцать лет жизни они потратили на то, чтобы добраться сюда. Считанные недели потребовались на монтаж Кольца, и всего несколько мгновений нужно будет для возвращения. Он представил себе, как громада «Утренней звезды» медленно приближается к порталу, сияющему разрешающими зелеными огнями, как двигатели включаются на разгон, звездолет начинает плавно втягиваться внутрь Кольца, затем яркая вспышка, и они дома. Ну, или почти дома, скорее всего, на орбите Юпитера, где незадолго до отлета началось строительство такого же портала. «Утренняя звезда» в ослепительной вспышке проявляется в самой его середине и все так же плавно выплывает на оперативный простор... Возвращение к Юпитеру означало возвращение домой. Как же давно я не видел Землю, подумал вдруг Жан и взглянул на друзей.

Видимо, все подумали об одном и том же. За столом возникла неловкая пауза.

– Да, будем дома... – нарушил молчание Владимир. – А вот скажите мне, зачем вообще человеку нужны звезды? Нет-нет, я серьезно, – торопливо добавил он, заметив, что Жан и Джеймс смотрят на него в недоумении. – Почему к звездам должен лететь именно человек? Разве нельзя послать автоматы? Это было бы и проще, и безопаснее. Обычный автоматический зонд доставил бы на Землю ровно ту же информацию о Проксиме, которой в данный момент располагаем мы сами. Мы летели сюда долгие годы, преодолевали множество препятствий, иногда даже смертельно опасных, вроде тех ледяных глыб в облаке Оорта, и все для чего? Чтобы обнаружить здесь огромный безжизненный газовый гигант и несколько столь же безжизненных каменных шаров. И это все. Так зачем они нам? Мало нам этого добра около Солнца? Стоит ли полученный результат затраченных усилий?

Джеймс только хмыкнул и покачал головой. Эта тема поднималась в разговорах неоднократно, но как-то вскользь и вроде бы даже невзначай.

– Странно, что подобные вопросы задает пилот первого межзвездного корабля.

Ничуть не странно, подумал Жан. Ему самому не раз, и не два приходили на ум подобные мысли. Особенно, в последнее время. Эта тема никого не интересовала, пока они приближались к системе Проксимы, пока существовала отличная от нуля вероятность найти здесь если и не обитаемые, то хотя бы пригодные для жизни планеты. Увы, этим надеждам не суждено было сбыться. И тогда совершенно закономерно возник вопрос – зачем? Владимир просто озвучил то, что все они старались запрятать в самые дальние закоулки своей души. Не исключая капитана.

– Ни один автомат, даже с интеллектуальным компьютером на борту, не сможет справиться с непредвиденной ситуацией, – продолжал Тэйлор. – Предположим, в системе Проксимы нашлась бы обитаемая планета. Ты доверил бы первый контакт автомату? Да и в облаке Оорта, если ты помнишь, автоматика корабля показала себя далеко не лучшим образом.

– Это как раз неважно, – упрямо заявил Владимир. – Ну, разбился бы в облаке один автомат. Нет ничего проще, чем послать другой. А вот если бы там разбились мы...

– Понимаешь, Владимир, – неожиданно для себя произнес Жан. – Любой вид живых существ стремится расширить ареал своего обитания, и человек здесь не исключение. Добавь сюда обыкновенное любопытство. Человек всегда хотел знать, а что там, за горизонтом? А на соседней планете? А у далеких звезд и галактик? И никакой автомат этого не заменит. Согласись, ведь и ты тоже предпочитаешь увидеть Галатею своими глазами, а не на корабельном экране. Еще мореплаватели древности зачастую отправлялись в полную неизвестность, лелея в душе всего лишь призрачную надежду на открытие новых земель, невиданных животных, неизвестных племен и народов...

– Во времена Колумба и Магеллана не существовало автоматов. А если бы были, то идеальным представлялся бы вариант, когда разведка производится беспилотными средствами, и только потом, если обнаружится что-то стоящее внимания, снаряжаются корабли. К тому же не забывай, что древних мореплавателей интересовали прежде всего новые территории для колонизации, рабы и золото. А где здесь территории для колонизации? – Владимир кивнул в сторону обзорного окна. – Здесь даже воздух для дыхания нужно производить искусственно.

– В самом начале космической эры, – вступил в разговор капитан Тэйлор, – когда прошла эйфория первых успешных орбитальных полетов, многие тоже стали задавать себе эти вопросы. Причем сомнению подвергалась не только пилотируемая программа, но и космические исследования в целом. Зачем нам освоение космоса, когда на Земле далеко не все благополучно и есть куда направить силы и средства. Целые народы живут в нищете, голодают, а тут такие средства выбрасываются буквально на ветер. Все настойчивей звучали призывы прекратить космические полеты и заняться, наконец, чисто земными проблемами. В числе сторонников такой точки зрения оказались даже самые известные писатели и ученые того времени. Мол, решим все вопросы здесь, а тогда уже можно будет думать о космосе. И только очень немногие понимали, что со временем проблем на Земле не становится меньше, они просто приобретают иное качество, а отказ от космической экспансии означает застой и в конечном итоге крах всей цивилизации. Потому что любая цивилизация, отказавшаяся от развития, обречена на жалкое прозябание. Пусть даже в роскоши.

– Насколько я могу судить, – заметил Владимир, – эта точка зрения все же не нашла поддержки. На момент нашего отлета освоение солнечной системы шло полным ходом.

– Если бы так, – ответил Джеймс. – Да, основано множество поселений за пределами Земли. Но большинство из них не могут существовать автономно, на их поддержание и развитие тратятся огромные средства. И очень и очень многие снова, как и прежде, начинают протестовать против столь затратной статьи расходов. Так что все далеко не безоблачно. Но я убежден в одном. Даже если противники космической экспансии добьются своего, это будет всего лишь временное отступление, за которым рано или поздно последует новый рывок. Других вариантов просто нет. И к звездам обязательно полетит человек, а не робот, пусть даже самый совершенный. Вернее, и робот, и человек.

– Хотелось бы верить, что моя профессия еще когда-нибудь пригодится, – буркнул Владимир.

– Вот за это я и предлагаю поднять бокалы, – сказал Жан, испытывавший просто непреодолимое желание как-то завершить этот неуместный и никому ненужный разговор, а когда все выпили, тихо добавил: – Давайте, не будем сегодня о грустном. Володя, сыграй нам лучше что-нибудь соответствующее моменту.

Владимир вышел и через минуту вернулся с гитарой. Некоторое время он просто перебирал струны, прислушиваясь к их звучанию, а потом начал играть. Песня была знакомая, он часто исполнял ее вечерами в кают-компании, но сегодня она производила на Жана какое-то особенное впечатление. Может быть, потому, что это был их последний вечер.

Погасит пожар в моем сердце

Прохлада хмельного ручья.

Я встану, смеясь, на вершине,

Где встретимся небо и я.

И древним деревьям отвешу поклон,

И в поле цветам поклонюсь,

Как жаль, что сегодня все это лишь сон.

Ждите! Я скоро вернусь.

Жан вдруг подумал о том, что за всю свою жизнь ни разу не ходил в горы. Он был исключительно равнинным жителем и наблюдал горы только с орбиты. Когда вернемся, решил он, нужно непременно исправить это упущение. А Володя мне в этом поможет.

И будут орлы справлять свои свадьбы,

И будут шуметь водопады.

Олени придут посмотреть на меня,

А большего мне и не надо.

Послушаю музыку тихого леса,

В прозрачный туман окунусь.

А там, на равнине лишь пыли завеса.

Ждите! Я скоро вернусь...*

Владимир закончил играть, но никто не смел нарушить наступившую вдруг тишину. Каждый думал о чем-то своем, оставшемся там, на далекой голубой планете. «Я скоро вернусь...» – это означало для них слишком многое. Поэтому, когда раздался голос корабельного компьютера, Жан невольно вздрогнул от неожиданности.

– Капитан. Нештатная ситуация. Необходимо ваше присутствие в рубке.

Тэйлор поднялся с кресла и быстрым шагом направился к выходу.

– Что-то произошло, – Владимир отложил в сторону гитару. – Наш Арго не станет поднимать тревогу по пустякам. Пойдем?

Жан молча встал, и они вышли вслед за капитаном.

Перешагнув порог рубки, они увидели Тэйлора, неподвижно сидевшего в кресле пилота перед главным пультом. Капитан «Утренней звезды» пребывал в глубокой задумчивости и никак не отреагировал на вошедших.

– Так что у нас случилось плохого? – прямо с порога осведомился Владимир. – Что-то со «Звездой»? Или с Кольцом?

Тэйлор отрицательно покачал головой.

– Ни с тем, ни с другим. Под вопросом наше возвращение.

– Что-о?

– Компьютер Кольца не может установить связь с порталом в солнечной системе.

Да, это был удар. Безопасности корабля и экипажа по-прежнему ничто не угрожало, но возвращение домой откладывалось. Надолго, в худшем случае – на целых шестнадцать лет. Мысль об этом была настолько невыносимой, что Жан даже зажмурился в неосознанной надежде, что когда он вновь откроет глаза, все это окажется просто кошмарным сном.

– Ошибка исключена? – быстро спросил Владимир. – Может быть, аппаратура Кольца...

Тэйлор промолчал. Ответ был достаточно очевиден. Жан подумал, что если бы дело было именно в нашем Кольце, то компьютер так и сказал бы. Значит, ошибка возникла у принимающей стороны. Но тогда... Одно из двух. Либо это обычный сбой, и это еще полбеды, либо... Либо придется допустить, что портал не функционирует или его просто не существует в природе.

– Капитан, – сказал он. – Что, если увеличить мощность сигнала? Процентов на двадцать. Уверен, Кольцо это выдержит. И добавить сканирование по всем возможным диапазонам.

Тэйлор несколько секунд обдумывал предложение, а затем вызвал компьютер:

– Арго, дай связь с Голиафом.

Оказывается, компьютер Кольца носит имя Голиаф, подумал Жан. Он рассеянно слушал, как капитан изложил суть предложения, получил от Голиафа подтверждение возможности рискованного эксперимента, а затем потянулись минуты тоскливого ожидания.

Наконец, напряженную тишину нарушил голос компьютера:

– Есть отклик.

Жан обменялся с Владимиром взглядом, в котором радость смешивалась с недоверием. И последовавшее сообщение Голиафа только подтвердило тот факт, что недоверие было более чем обоснованным. Абсолютно бесстрастным голосом компьютер произнес:

– Параметры принимаемого сигнала не соответствуют параметрам портала. Мощность сигнала на восемьдесят процентов ниже порогового значения, необходимого для приема «Утренней звезды».

– Это не портал, – сказал Владимир. – Это что-то другое.

– Тогда что? – спросил Жан. Владимир пожал плечами и задумался.

Несколько минут прошли в напряженных размышлениях. Вдруг капитан Тэйлор произнес:

– Кажется, я догадываюсь. Голиаф, тебе известны характеристики SSTP-010-2? Проведи сравнительный анализ параметров установки и полученного сигнала.

Владимир с размаху хлопнул себя по лбу.

– Ну, конечно! Как я сам не догадался?

– Готово, – ответил Голиаф. – Вы правы, капитан. Совпадение на 99,9%.

– Невероятно! – сказал Жан. – Получается, мы поймали сигнал обычного домашнего телепорта? Ну и ну! Теперь понятно, почему туда не проходит наша «Звезда».

– А жаль! – засмеялся Владимир. – Ты только представь себе это зрелище. Вечер, тишина, потрескивают дрова в камине, в кресле перед ним сидит прелестная девушка... И тут вламываемся мы на звездолете.

Жан не выдержал, прыснул в кулак, и даже Джеймс не удержался от улыбки.

– Ну и фантазия у тебя, – сказал он. – Взорвалось бы все, и ничего больше...

– Да знаю я, знаю, – махнул рукой Владимир. – Но помечтать-то можно?

– Да. А если серьезно... – капитан перестал улыбаться и перевел взгляд с Владимира на Жана и обратно. – «Утренняя звезда» туда не пройдет, это очевидно. А вот человек...

– Верно, – подхватил Владимир. – Оставим «Звезду» здесь, а сами по очереди отправимся на Землю. Голиаф, это можно устроить?

– Да, – ответил компьютер, – это реально. Масса одного человека в скафандре не превышает допустимых значений.

– Вот видите, все разрешилось ко всеобщему удовольствию, – провозгласил Владимир. – Чур, я первый!

– Не торопись, – теперь капитан смотрел на них без тени улыбки. – Все не так просто. Ведь мы пока еще не знаем, куда может привести эта дорога. Необходима разведка. Думаю, сначала пойдет кто-то один, а остальные будут ждать его возвращения. И только если все закончится благополучно, тогда...

– Ну вот, я и пойду, – не сдавался Владимир. – Мечтаю познакомиться с девушкой у камина. Не хочу, чтобы в этом меня кто-нибудь опередил, в особенности Жан.

– Ты пилот и нужен здесь, – ответил Тэйлор и внимательно посмотрел на Жана. – Поэтому пойдет кто-то из нас.

Жан поднял взгляд на капитана и твердым голосом произнес:

– Пойду я, Джеймс. Как капитан вы не вправе покидать корабль в столь неопределенной ситуации. Поэтому без вариантов. К тому же я бортинженер и смогу быстрее разрешить какие-либо технические проблемы, если они возникнут.

Тэйлор ответил ему долгим взглядом, а затем наклонил голову в знак согласия.

3

Владимир нервно мерял шагами обзорную палубу. Прошло уже тридцать два часа с того момента, как ослепительная вспышка поглотила Жана, и с тех самых пор они с Джеймсом пребывали в полной неизвестности. Голиаф уверял, что переход осуществлен благополучно, и это, несомненно, вселяло определенную надежду. Но почему Жан так долго не возвращается? Что-то случилось?

Когда Владимир в очередной раз прошествовал мимо расположившегося в кресле Тэйлора, тот произнес:

– Прекрати. Лучше сядь, а то у меня от тебя начнется головокружение.

Владимир резко остановился и непонимающим взглядом уставился на капитана.

– Слушай, Джеймс, а может быть, он застрял там и не может вернуться? Пусть Голиаф попробует его оттуда вытащить.

– Голиаф не может. Запустить процедуру возвращения можно только с той стороны.

– Тогда разреши мне.

– Нет.

Владимир с размаху плюхнулся в кресло, демонстративно отвернулся от Тэйлора и уставился в окно, за которым не было ничего, кроме звезд.

– Володя, – тихо произнес Джеймс, – пойми. Один я не справлюсь с кораблем.

– Но что-то же надо делать!

– Ждать, – сказал Тэйлор. – Только ждать.

4

Помещение, в котором оказался Жан, ничем не напоминало жилую комнату. Скорее уж рубку космического корабля. Володя явно был бы разочарован, подумал он. Прекрасных незнакомок здесь, пожалуй, не встретишь, скорее уж какое-нибудь кровожадное чудовище. Освещение отсутствовало, и только неяркие огоньки пробегали по чему-то вроде пульта управления, возвышавшемуся у правой стены. Прямо перед ним угадывались три больших кресла, почти таких же, как в рубке «Утренней звезды». Огоньки отбрасывали на стены и потолок разноцветные блики.

Жан сдвинул свой зрительный диапазон в инфракрасную область, и картинка перед глазами немного прояснилась. Он смог даже различить надписи на стенах помещения. Ну вот, теперь, по крайней мере, можно быть уверенным, что его не занесло к инопланетянам.

Помещение оказалось полукруглым, и по всему периметру его охватывало огромное панорамное окно, сейчас закрытое мощными броневыми плитами. Возникло ощущение, что люди ушли отсюда очень давно и с тех пор ни разу не возвращались.

«Афина, – мысленно произнес Жан. – Сделай газовый и бактериологический анализ атмосферы».

Все данные мгновенно отобразились непосредственно перед глазами Жана, но Афина сочла нужным прокомментировать:

«Атмосфера стандартная, пригодна для дыхания, опасных примесей не содержит. Вредоносные бактерии и вирусы отсутствуют».

«Спасибо».

Шлем скафандра откинулся назад и, свернувшись, упрятался под воротник. Жан потянул носом воздух. Да, никого и ничего. Воздух был прохладный и какой-то стерильный.

«Афина, попробуй связаться с местным компьютером».

Через несколько секунд раздался голос, показавшийся оглушительным на фоне обволакивающей сознание тишины:

– Здесь Галилей, главный компьютер космопорта Анубис-два. Готов к сотрудничеству.

Космопорт Анубис! Так это Ганимед! Значит, я дома! Дрожащим от волнения голосом Жан произнес:

– Галилей, передай сообщение руководству порта, что здесь находится бортинженер звездолета «Утренняя звезда» Жан Лурье. И открой, пожалуйста, окна.

Броневые плиты медленно поползли вверх, и на пол легла узкая полоска света, показавшаяся поначалу просто ослепительной. Настроение сразу же улучшилось, но тут Галилей сказал: – Сообщение передать невозможно. Людей в космопорте нет, – и сердце у Жана упало.

– Как так нет? – в растерянности спросил он. – Ну, тогда свяжись с кем-нибудь в городе.

– Город пуст. Космопорт и все поселения на Ганимеде и других спутниках Юпитера закрыты и законсервированы девять лет и четыре месяца назад. Люди эвакуированы на Землю.

Та-ак, подумал Жан, ситуация. Вернулся, называется, домой. Как говорится, не ждали... Сквозь открывшиеся окна он увидел знакомое до слез ледяное поле космопорта, с которого стартовала «Утренняя звезда» шестнадцать лет назад, теперь пустынное и покинутое. Слева возвышался один из городских куполов, темный и явно безжизненный, а невысоко над близким горизонтом висел узкий серп Каллисто. Только сейчас Жан окончательно поверил в то, что он единственный живой человек на планете.

– Галилей, – позвал он. – У тебя есть связь хоть с кем-нибудь?

Компьютер ответил почему-то не сразу, словно ему пришлось размышлять над ответом целую вечность:

– Я регулярно отсылаю отчет на Землю с результатами работы автоматических станций, размещенных на поверхности Ганимеда. Ответа не было ни разу.

– Так, – сказал Жан. – Тогда передай на Землю экстренное сообщение. Текст следующий: «Говорит бортинженер звездолета «Утренняя звезда» Жан Лурье. Экипаж просит обеспечить возвращение корабля в солнечную систему через любой из порталов. При невозможности потребуется срочная эвакуация из космопорта Анубис-два, Ганимед. Конец сообщения». Передавай непрерывно через каждые 15 минут.

– Передача и ожидание ответа потребуют много времени.

– Ничего. Торопиться мне некуда. А теперь просвети меня насчет того, по каким причинам покинуты поселения.

5

Когда Жан закончил свой рассказ, в кают-компании «Утренней звезды» повисла гнетущая тишина.

– Ничего не понимаю! – наконец взорвался Владимир. – Как они могли? Почему?!

– Кризис, – пояснил Жан. – Причем, насколько я понял, даже не экономический, а социально-политический. Конфликт интересов. Как раз то, о чем говорил капитан. Большинство населения, направляемое чьей-то умелой рукой, дружно проголосовало за существенное повышение жизненного уровня, комфорт и безопасность. В немалой степени за счет сворачивания космических программ. Были и еще какие-то, более существенные причины, я пока не разобрался. В общем, функционирование внеземных поселений признали нецелесообразным, космические исследования перепоручили автоматам. А несогласным предложили убираться на все четыре стороны.

– Куда это?

– Не знаю. На Марс, на Венеру... На Плутон, наконец. Куда угодно, лишь бы подальше.

– И что? Кто-то улетел? Ты не пробовал наладить с ними связь? – Жан в ответ лишь пожал плечами.– А что тебе ответила Земля?

– Ничего. Кругом сплошное молчание.

Владимир что-то прошипел сквозь зубы и уставился в стену.

– Ну, хорошо, – наконец, произнес он. – А как же мы? О нас что, попросту забыли?

– Ты даже не представляешь себе, что там творилось. Посмотри хронику, если не веришь. – Жан ногтем чуть подвинул стоявшую на столе небольшую прозрачную пирамидку с записью.– Я начал смотреть, но бросил, не выдержал. По-моему, там чуть ли не до военного конфликта дошло. Где уж тут что-то помнить.

Он помолчал и добавил:

– К тому же, они знают, что мы всегда можем вернуться самостоятельно. Правда, это займет еще шестнадцать лет... Но даже если бы удалось наладить связь с Землей, это все равно ничего бы не изменило. По информации Галилея в системе не осталось действующих кораблей, так что даже эвакуация с Ганимеда не представляется возможной.

– Как это не осталось кораблей? – снова вскинулся Владимир.– Куда они могли исчезнуть?

– Некоторые оказались заброшены и постепенно пришли в негодность. А большая часть попросту была уничтожена.

– Зачем?! Не понимаю... И не хочу понимать. Как можно было разрушить все за какие-то жалкие несколько лет! Такого не может быть, потому что не может быть никогда.

– Может, Володя, – сказал молчавший до сих пор Джеймс. – Очень даже может. История знает немало примеров, когда уничтожались успешные и хорошо зарекомендовавшие себя разработки. В том числе и в космической области. Просто потому, что оказывались никому не нужны... А разрушать очень даже просто. Зато восстанавливать потом...

Тэйлор посмотрел на Жана и перевел взгляд на Владимира. Тот отвернулся и снова уставился в стену. Капитан продолжил:

– Обсуждать произошедшее можно еще очень долго. Но это контрпродуктивно. Главное, нужно решить, что в этой ситуации необходимо предпринять нам самим. Вариантов немного. Либо обратный путь длиной в шестнадцать лет, либо возвращение на Ганимед и попытки докричаться до кого-нибудь с просьбой о помощи. Либо...

Капитан сделал паузу, и Владимир с Жаном одновременно посмотрели на него, ожидая продолжения.

– Жан, – произнес Тэйлор, – из имеющихся запчастей возможно собрать еще одно Кольцо?

Жан переглянулся с Владимиром и ответил, слегка пожав плечами:

– Вероятно, да. Для системы управления у нас все есть, а остальное несложно изготовить. По сути, это просто волноводы. Но я не понимаю... Доставить их на Ганимед все равно невозможно.

– Я это знаю, – сказал капитан. – Предлагаю обсудить другой вариант...

6

Жан стоял на обзорной палубе и смотрел на звезды. Вернее, на одну маленькую звездочку, ничем не выделявшуюся на общем фоне. За исключением того, что там был его дом. Вот-вот начнется разгон, и тогда эта звездочка останется далеко за кормой. Потому что целью является вовсе не она, а совсем другая звезда, до которой еще годы и годы пути. Когда-нибудь они долетят до нее, соберут еще одно Кольцо и предпримут новую попытку вернуться. Может быть, тогда на Земле все уже будет по-другому, и звездная дорога, которую они проложат, вновь понадобится благодарным потомкам.

Джеймс в это верит. А я? Не знаю...

* Песня Павла Морозевича «Я скоро вернусь».