Жители Карусели

Глава 1

Я задумчиво разглядывал свой впечатляющий профиль на фоне предгрозового неба. Колоритная фотография, ничего не скажешь. Не то, чтобы я имел серьезные возражения против ее размещения на полудюжине новостных сайтов, особенно в контексте заголовков. «Двое подростков спасены!» «Полиция наконец-то привлекла толкового консультанта» «След преступления не успел остыть» «Маньяк пойман с поличным»

Да вообще отлично, как ни поверни. Я побарабанил когтями по столу. Вздохнул. Закрыл новости и перечел последнее письмо из почты. Клиент, который еще вчера прислал мне срочный вызов и билет на самолет, расторгал договор и выплачивал неустойку. И извинялся. Его можно понять — человек нуждался в тихом расследовании деликатных семейных обстоятельств, и совершенно не нуждался в том. чтобы по его поместью шнырял знаменитый охотник на маньяков, да еще с такой запоминающейся рожей, как у меня. Работать с полицией полезно для душевного спокойствия и репутации, но их расценки на выезд консультанта окупают разве что дорогу и порванные в кустах брюки, а жить-то тоже на что-то надо.

В конце концов я решил не расстраиваться, а заняться архивом — когда-то же надо наконец это сделать, но только -только мне удалось себя убедить, что еще ни один вервольф не погиб от запаха пыли на официальных распечатках, как позвонили — опять — из полиции. Правда, уже не из розыскного отдела, как три дня назад. Голос был знакомый и не особо взволнованный. — Привет, Арсен, — ответил я, — поздравить меня хочешь? — Поздравляю от всего сердца, — быстро сказал он, — видел подробности. Но звоню не за этим.

Я заинтересованно хмыкнул.

— Такое дело, — натянуто сказал Арсен, — есть очень оплачиваемый, но невероятно говённый заказ на нас двоих… Что? Я предупреждал, что разговор будет неформальный! Я специально вышел, если вы не хотели бы слышать мои выражения, можно было… Да! Дайте мне договорить или связывайтесь сами, я дам номер!

Я отодвинул телефон подальше от уха. Арсен продолжал орать куда-то не совсем в трубку ещё с полминуты, потом резко сменил тон.

— На космическом круизере кто-то обнес каюту. Капитан заблокировал все выходы, пострадавший оплачивает нам с тобой выезд и внушительный гонорар за выяснить, кто входил в помещение. Срока сутки, дальше эта байда улетает в сторону Марса.

— Ты-то там зачем?

— Ключевая проблема. Пострадавший — протодиакон Кафедраля Крылий Ангельских, это наследники ку-клукс-клана, позор рода человеческого. Как я понимаю, они хотят представить дело так, что к ним приехал кинолог с полицейской собакой, а не вервольф-консультант с пристяжным инспектором.

Я издал блюющий звук.

— Отказываем? — быстро спросил Арсен.

— Сколько твоя доля? — в ответ спросил я.

Он помедлил и назвал сумму, которая, как я точно знал, превышала его годовой доход.

— Благое дело законно облегчить эту публику на деньги? — мягко сказал я.

Арсен хрюкнул.

— Но ты понимаешь, как это будет унизительно?

— Я отдам половину своей доли на приют русалочьих головастиков и буду наслаждаться этим фактом всю жизнь.

— Ха, — задумчиво сказал Арсен.

— И не думай, — быстро уточнил я, — ты бюджетник, сам ходячий объект социальной защиты.

— Умеешь ты подбодрить, Штене, — проворчал Арсен.

В общем, через полчаса мы уже ехали в порт, а через полтора часа стремительно поднимались в частном челноке. Уши закладывало, и дышать было тяжеловато даже в спецкресле, машина шла вверх с приличным ускорением. Арсен, отдуваясь и говоря гораздо медленнее, чем обычно, вводил меня в курс дела.

В принципе, побывать на космической карусели было даже интересно. Их было три, одинаковых циклопических колеса, двигавшихся вокруг Солнца чуть выше земной орбиты в обратном направлении и закладывавших большие петли при каждой встрече с Землёй или Марсом. В результате каждая Карусель достигала земной орбиты — вроде бы — раз в восемь-девять месяцев, вращательное тяготение на пассажирских уровнях было комфортным, на грузовых — тяжелым, но терпимым, а в вип-зонах размещались гериатрические санатории, где ну очень богатые люди могли жить гораздо дольше, чем им позволила бы земная гравитация, и по-прежнему считаться гражданами Земли.

Протодиакон хранил в освящённой комнате какую-то чёртову прорву очень ценных предметов, из которых часть были довольно мелкими, какие-то перстни, нагрудные кресты и прочая священная ерундистика, и умный вор с большой вероятностью уже рассовал их под обшивкой там и сям. Даже удивительно, что ничего подобного не произошло давным-давно, в вип-зонах Карусели было строго запрещено видеонаблюдение и даже видеосвязь везде, кроме специальных переговорных залов. Воруй не хочу.

— Жалобу подали капитану вчера, капитан перекрыл все движение между Каруселью и Землёй на трое суток и подал заявку на одороконсультанта. Ну вот, ступенька за ступенькой оно дошло до меня, как человека с одной стороны, подчинённого, с другой стороны, уже работавшего с тобой. Не знаю, почему не позвали тех ребят, которые с тобой бегали за маньяком.

— Я знаю, — проворчал я, — ты всё-таки сотрудник центральной, а там провинция, на три этажа дальше договариваться. Да и они ещё не скоро вылезут с участка, там еще за домом выгребать…

Меня передёрнуло.

Там, на месте, я я понимал, что обоняю нечто ужасающее и что со временем это знание долго будет мешать мне спать и есть. Тогда я проследил, как вынесли спеленутым того человека, вывели спотыкающегося рыдающего парнишку и вынесли на носилках второго. После чего я подёргал за рукав инспектора и мотнул головой в сторону сада. Он несколько раз моргнул и скривился — понял.

Я шел по саду и молча тыкал рукой. Под раскидистый куст. Под бетонную дорожку. Под пышную клумбу. Под высокий забор, по которому вился виноград. Инспектор шел за мной и втыкал жёлтые флажки. Ему их не хватило.

— Брр, — искренне сказал Арсен.

С полчаса мы молчали. Потом я спросил Арсена о его семейных делах и мы на некоторое время оставили работу в стороне. Потом уши заложило ещё раз, Арсен несколько раз сглотнул, морщась — нас, судя по всему, куда-то причалило. Ускорение опять усилилось, нашу каюту открыли снаружи, двое лощеных джентльменов представились службой безопасности Карусели, продемонстрировали бляхи и документы, обращаясь при этом исключительно к Арсену, и предложили ему перебраться в более комфортное помещение.

— Нам следует оставаться вместе, — кисло ответил Арсен.

Они кивнули со страшно серьезными лицами и я едва не засмеялся вслух, сообразив, что для них это прозвучало примерно как *я не должен оставлять вервольфа одного*

— Мы должны предупредить вас, инспектор, — сказал один из лощеных, — что нам с вами от зоны стыковки придется пройти около полукилометра по производственной зоне с повышенной вращательной гравитацией.

— Почему это проблема? — Удивился Арсен.

— Некомфортно.

— Ничего страшного.

Один из лощеных уселся рядом со мной, обдав меня волной запаха. Я не удержался и поморщился. — Я вынужден предупредить, — немедленно отреагировал второй, строго глядя на меня, — что на космическом круизере «Карусель» правилами этикета строжайше запрещены проявления расовой нетерпимости.

Я с недоумением посмотрел на Арсена, Арсен на меня. — Что вы имеете в виду? — спросил он лощеного. — Ваш подчиненный знает, что я имею в виду, — прокурорским тоном заявил лощеный. Я задумался. Нуууу… — Инспектор, — сказал я Арсену таким же протокольным голосом, — могу ли я разъяснить офицеру его ошибку? — Дозволяю и предписываю, — отозвался Арсен. Надо сказать, у него вышло лучше, то есть противнее, чем и у меня и лощеного вместе взятых. Родословную не пропьешь, хотя нельзя сказать, чтоб Арсен не пытался. — Видите ли, офицер, метаболиты кокаина ясно сохраняются в одорокомпозиции человеческой кожи до семидесяти часов после употребления. Кроме того, что эти метаболиты весьма далеки от гармонических, ольфакторные ассоциации на их след у того, кто регулярно работает с полицией, складываются крайне отрицательные, — разъяснил я. Лощеные дружно захлопали глазами. — Позвольте пояснить, — вмешался Арсен, — офицер, представьте себе, что от меня разило бы перегаром? Тут вопрос не столько самого запаха, сколько социальных ожиданий. Впрочем, я не знаю, каковы на Карусели правила по употреблению традиционных наркотиков вне рабочего времени, и более чем далек от предъявления любых обвинений. Я покосился на своего соседа. Он отодвинулся от меня в своем кресле, насколько мог, и старательно держал лицо.

До стыковки мы летели молча. Мой сосед продолжал источать запахи, повествующие о его интересных привычках, под следами кокаина я с интересом обнаружил слабый хвост ауаяски и экстази — нет, я все понимаю, но одновременно? Есть пришлось вчетвером, лощеные косо поглядывали на то, как я выковыриваю кусочки курицы из салата и счищаю сухари с шницеля, но не морщились.

Арсен попытался вытрясти из офицеров какую-нибудь информацию, но после целого ряда отказов преуспел только в описании маршрута. Нас причалит к грузовому кессону, но, поскольку капитанским указом все порты заблокированы, нас с лощеными джентльменами выгрузят в спасательной капсуле в вакуумный порт, а стыковаться по воздуху наш катер с Каруселью не будет. — А как вы выехали? — вдруг поинтересовался я. Офицеры проигнорировали вопрос. Арсен повторил его.

— В момент карантина мы были на Земле, сопровождали груз, — неохотно сказал тот, который втирал мне про расовые вопросы. Арсен кивнул и знаком предложил продолжать.

В общем, нас высадят в клетке, клетку задвинут автоматикой, там нас распакуют и офицеры проведут нас по техэтажам до нужного лифта, который уже довезет непосредственно до покоев Протодиакона. Мы зайдем, я обнюхаю алтарное помещение, обнюхаю ряд подозреваемых, после чего капитан арестует виновника, снимет карантин и немедленно отправит нас назад. потому что если промедлить, Карусель выйдет из петли и начнет удаляться от Земли с серьезной скоростью. А оплачивать нам восемь с чем-то месяцев житья на Карусели, пока она снова не встретит Землю — никто не собирается. Так что, чем резвее мы провернем оплаченные действия, тем лучше. Интересно, придется ли после меня переосвящать эту их самую святую святых. Или, раз собака полицейская, то ничего?

Еще час было скучно. Потом комната начала дрожать, почти нечувствительно менять форму и подергиваться. Ну, то есть что верх и низ в ней менялись местами несколько раз, это я как бы подразумеваю, кресла аккуратно съезжали то на ту, то на другую сторону по рельсам, но это было какое-то другое.

Дверь открылась. С тем в комнату вошел комплекс запахов, половина из которых мне была абсолютно незнакома, а вторая половина — в странных сочетаниях. Лощеные офицеры бодро встали, помогли подняться несколько раскисшему от качки Арсену и обернулись, ожидая, пока я расстегну многочисленные фиксаторы кресла. Я намеренно не спешил, делая вид, что путаюсь. Не то, чтобы космические обиталища были так уж внове для меня — я однажды два месяца бегал по Антимарсу — но Карусель уж очень большая вещь. Интересно.

И вот мы с Арсеном трусили почти что бегом вслед за офицером по удивительно тесному непрямому коридорчику, который вилял между каких-то циклопических сооружений, которые можно было различить, когда потолок не подходил прямо к нашим макушкам, а такое случалось часто. Я чувствовал себя муравьем в коробке кубиков и деталей детских конструкторов. По правую и левую стороны от нас шли почти впритык друг к другу какие-то двери, дверцы, окошечки, выдвижные панели, снова двери и дверцы. Трусить было тяжело, и хотя содержание кислорода и углекислого газа в воздухе не отличалось от земной нормы, а температура была даже скорее прохладной, я обливался потом.

Но охотничий интерес перебивал неудобства. На этом этаже обитало великое множество гоминин, не относящихся к роду хомо. Каких-то небольших, не слишком опрятных и более карниворных, чем хомо, альвусы или флориенсисы. Я озирался, прищурившись — наш коридор был освещен, а вот отходившие от него тупики и закоулки не всегда, и пару раз я замечал в отдалении движение. Тут прямо между мной и идущим чуть впереди офицером открылась дверь, из нее выглянула ушастая зеленокожая фигурка от силы мне по грудь ростом, вытаращила в ужасе глаза, прижала костистые лапки к лицу. «Ах, гоблины же» — успел подумать я, и тут до меня долетела волна запаха из этой двери.

Гоблин юркнул обратно и потянул дверь на себя, но я метнулся вслед, вставил в дверь колено, дернул дверь на себя. Орать начали все одновременно. Офицеры возмущенно, Арсен — встревоженно, гоблин от ужаса, а я низким рыком на гоблина: — Быстро открой! Гоблин бросил дверь и кинулся внутрь, я за ним. Он повис на рукоятке другой двери, я схватил его за шиворот, подсобрав робу га воротнике так, чтобы гоблин из нее не выскользнул. Гоблин висел, я поворачивался вокруг своей оси, раздув ноздри, в дверях пытались пробиться внутрь одновременно Арсен и оба местных, и у меня образовалось несколько драгоценных секунд. на то, чтобы определиться. Я подскочил к широкой трубе, идущей вертикально за каким-то оборудованием, и ткнул свободной рукой в дверцу, второй тряхнув висящего гоблина: — Это что?

— Ввввввытяжка… — пропищал гоблин.

— Что там внутри?

— Воздуховод…

— Открой.

— Нельзя! — Открой, — сказал я гораздо более тихим и страшным голосом. Гоблин всхлипнул, протянул руку, набрал какой-то код на дверце лючка. Ничего не произошло.

— Открой! — прорычал я еще тише и ниже. За спиной у меня что-то кричали, но гоблин явно тоже не прислушивался к голосам людей. Он торопливо набрал другой код, третий, четвертый, люк щелкнул, дверца начала открываться, я выпустил гоблина, тот приземлился на ноги, и вдруг дверца люка резко распахнулась и с шутовским поклоном из нее вывалился по пояс почти полностью мумифицированный труп с длинными светлыми волосами. Что-то сорвалось с лица и плюхнулось на пол со значительно менее влажным «шмяк», чем можно было бы ожидать. Гоблин заорал на невероятно высокой ноте, кинулся к закрытой двери, дернул, повернул, открыл и исчез, но вопль продолжал быть слышен, угасая вместе с дробным топотом, еще несколько секунд.

Волосы трупа шевельнулись, медленно поднимаясь и стремясь обратно в трубу. Вытяжка, видимо, сильная — подумал я, — вряд ли кто-то мог унюхать это раньше.

Я аккуратно отошел назад, показал замолчавшим Арсену и лощеным джентльменам на обнаруженный непорядок и вежливо сказал: — Прошу извинить за задержку, я закончил и готов двигаться дальше по условленному маршруту. — Кто это? — спросил меня офицер. — Понятия не имею. Пахло мертвым человеком. — Пусть один из вас останется тут и вызовет, что у вас тут вызывают, — Арсен нетерпеливо помахал рукой, — а нам нужно к протодиакону.

Офицеры согласно кивнули, и вонючий вытащил из кармана какую-то говорилку, а второй снова пошел вперед. Еще метров триста, к счастью, никаких более приключений не происходило. Мы трое благополучно загрузились в тесный лифт и долго ехали вверх, испытывая специфические ощущения того, что верх не совсем вверх, а как будто несколько наискосок. Вышли в чистенькую комнату, наполненную робопылесосами, инвалидными креслами и каким-то незнакомым мне оборудованием, проскочили через двери и попали в широченный коридор, всем своим видом, и запахом тоже, кричавший о богатстве, покое и продуманной стратегии флориста. Пахло исключительно оздоровительными растениями, зато ими — очень густо. Мята, мирт, лаванда, Жасминоидея. Немножко — старыми людьми и медикаментами. Гоблинами здесь не пахло.

— Направо, — поторопил меня офицер, мы последовали за ним и тут с какого-то диванчика сорвалась гибкая фигурка в многослойных полупрозрачных одеяниях, не доходящих, впрочем, и до колен. Арсен даже слегка шарахнулся, когда его схватили за руку и его рука была немедленно прижата куда-то в ложбинку между высоких пышных молочных желез. — Инспектор, инспектор, постойте, это ошибка, это ужасная ошибка! — В чем ошибка? — Арсен аккуратно, чтобы не зацепить что-нибудь из ювелирного богатства в этом декольте и тем более не повредить, вытягивал свою руку обратно, но не тут-то было. — Я брала, я брала эту шкатулку, я безусловно виновата, но прошу вас, я не планировала ее похищать, я всего лишь хотела померять эти вещи перед зеркалом, они же такие красивые, и я не предполагала, какой шум поднимается, инспектор, пойдемте, я всё подпишу, я ужасно, ужасно виновата! Арсен выдернул руку и спрятал ее за спину. — Капитан в курсе признания? — спросил он, обернувшись к офицеру. Тот пожал плечами. — Звоните! Офицер вытащил телефон, и что-то спрашивал, прикрывая второе ухо ладонью от верещания, которое в чем-то было даже пронзительнее гоблинского. — Маршрут прежний, — наконец сказал офицер. Арсен спрятался за ним и хмуро смотрел вслед, когда аппетитные округлости, овеваемые шелком, исчезли за поворотом коридора. — Штене, мне кажется, это не полуэльфка, самое большее четверть, остальное пластическая хирургия? — Чистопороднейший хомо сапиенс, — меланхолично ответил я, — причем самец. — Прелестно, — кивнул Арсен и мы двинулись дальше. Ходу-то оставалось — метров двадцать.

Офицер набрал код на двери, завел нас в холл, встал на пороге, указал пальцем. — Алтарная комната находится за богослужебной, войдете через вот эту дверь. Входов в алтарную два — из богослужебного помещения и из спальни. Протодиакон говорит, что в алтарную комнату, кроме него, вход строго запрещен кому бы то ни было. Когда вервольф изучит запахи в алтарной, вас проведут туда, где будут собраны подозреваемые… Ранее это были, в основном, горничные и ремонтники… На обеих комнатах прямо сейчас разблокируется код капитанским доступом, когда закончите, скажете мне, я позвоню, капитан все закроет обратно. Арсен толкнул дверь. Мы прошли сквозь немилосердно провонявшее ладаном помещение, увешанное красными и белыми бархатными шторами, Арсен пихнул вторую дверь и кивнул мне — заходи. Сам он остался стоять, прислонившись к косяку.

Я обошел комнату по кругу, обнюхал шкафы с хрустальными створками, постоял над маленьким диванчиком, поморщился, обошел большой стол красного дерева, присел, залез под него, прополз на другую сторону, обнюхал пару стульев. — Трое мужчин. Один очень пожилой с чужими пересаженными органами, кажется, почками и с большой вероятностью, щитовидной и вилочковой железами. Он тут бывает постоянно. Второй — вот этот красавчик, что напал на тебя в коридоре. Ежедневно несколько месяцев. Третий, мне кажется, тоже довольно молодой и приходил два или три раза. Пожилой еб тут обоих молодых, причем красавчика, как мне кажется, с некоторой затейливостью, тому бывало очень больно и он никогда не возбуждался. — Уборщики? — Больше никого не было. Стол, мне кажется, вытирал красавчик, но не заложусь, может быть, и автоматика какая-нибудь. Вот… сюда смотри. Арсен сел на корточки и заглянул под стол. — Как микроцарапинки? Но статичные? — С очень мощным запаховым следом пальцев. Он держался через край стола, вдавливал маникюром снизу, где не видно. — А второй где? — Диван и тоже край стола, но кортизола не слышу. Больно ему не было. — Когда? — Дня три назад, может быть и позавчера. — Что шкафы? — Шкафы трогал только пожилой. Молодые даже не подходили. — Интересно, — сдержанно сказал Арсен и заторопился к выходу. Нас молниеносно отвели к капитану, у которого с несчастным видом сидел представительный тип в белой сутане с ярко-красной оторочкой, а вдоль стен стояли несколько мужчин и женщин помладше. Капитан, нахохлившись, смотрел на нас из-за большого стола. Арсен поздоровался и велел мне изучать. Я прошелся вдоль ряда стоящих людей. — Ни один из них в алтарную комнату никогда не заходил. Но тот человек, который там бывал, именно здесь находится довольно часто. — В какой части помещения? — Сидит за столом, примерно в метре от капитана по его левую руку.

Капитан помрачнел еще больше. Он махнул рукой, обнюханные мной люди молча вышли, дверь захлопнулась. — Преподобный, — сказал капитан очень нехорошим голосом, — вы признались мне, что в вашей алтарной комнате бывала ваша наложница. Теперь я узнаю, что еще и секонд? Протодиаконкашлянул и гневно зыркнул на капитана, продолжая полностью игнорировать и меня и даже Арсена. — Я же сказал, что уверен, что Дана взяла реликварий без цели похищения, и я уже трижды озвучил, что оплачу все издержки. Мне кажется, ситуация не требует более никакого разбирательства, реликварий и его содержимое на месте, мусоров можно отправить обратно. — Что мой второй помощник делал в вашей алтарной комнате? — твердо спросил капитан. — Мы беседовали! — огрызнулся протодиакон. — Инспектор? — спросил капитан Арсена. Арсен развернул ладонь в мою сторону. — Дважды — минет, один раз небезопасный анальный секс с легкой кровопотерей, — ровным голосом сказал я.

— О Господи, — сказал капитан после паузы, — ясно. Инспектор, прошу прощения, что ввязали вас в эту чепуху. Вы можете мне пояснить, что именно сейчас случилось на техническом уровне? Арсен повторил жест в мою сторону. — По запаховому следу в трубе вытяжки обнаружен труп человеческой женщины примерно пятидесяти-шестидесяти лет, пролежавший там не менее месяца, скорее всего, дольше, — отбарабанил я. Капитан помолчал. — Инспектор и консультант, не заметили ли вы, был ли на руке у нее браслет пассажира? — Не обратил внимания, — сознался я. — Не было, — хмуро сказал Арсен. Капитан помолчал еще, явно в затруднении. Потом решился. — Инспектор и консультант, до момента, когда Карусель начнет удаляться от Земли, осталось шесть часов. Вы все равно уже здесь и вы получите обещанный гонорар полностью. Вас не затруднит помочь мне и с этим делом… Раз уж вы все равно здесь, — повторил он, — и, разумеется, не бесплатно? Видите ли, у нас никто не пропадал.

Арсен кивнул. — Труп — это серьезно, — спокойно сказал он, — но мне, к сожалению, нужно сначала провести допрос всех троих человек, задействованных в первом происшествии. Думаю, вопросы отчетности очевидны. Я думаю, Штене может отправиться без меня и провести более детальное обследование в сопровождении вашего офицера. Или двух. Я ему абсолютно доверяю, как работнику. А я сам, как только допрошу участников коллизии со священным помещением, немедленно к нему присоединюсь. Мне кажется, больше десяти минут на каждого это не займет. Только прикажите, чтобы тот каргоблин, который открыл нам вытяжку, вернулся, я обязательно должен буду и его допросить. Штене был с ним несколько резок, каргоблина можно предупредить, что это не повторится.

Капитан покосился на меня с подозрением. — Если бы время не поджимало, — извиняющимся голосом вякнул Арсен. Капитан вздохнул и кивнул.

Меня стремительно отконвоировали вниз. Тела уже внутри не было, только в дверях сидел, вжавшись спиной в угол косяка, каргоблин. Верно ведь Арсен приметил, в космосе же почти нет ни настоящих крупных уруков — ну, разве что кроме космодесантников — и даже из мелких снаг вне Земли хорошо расплодились только каргоблины, Те, которые раньше в основном оседали в грузовых зонах аэропортов, ну а до того в морских портах, конечно. Я раньше и в глаза не видел ни одного каргоблина. А тут их в нижних уровнях, судя по воздуху, многие десятки.

Я перешагнул через ноги каргоблина внутрь помещения, посмотрел вниз. — Привет, — с максимальным дружелюбием сказал я ему, — ты, наверное, бригадир? Инспектор просил прислать того же гоблина. Я больше рычать не буду. Ну или если он боится, пусть придет, когда инспектор спустится. Каргоблин зыркнул и ничего не ответил. — Что это за вытяжка, куда она ведет? — спросил я каргоблина, отойдя подальше от него, чтобы не пугать дополнительно. — Она знает, — вдруг ответил каргоблин. — Кто — она? — Не она, а Она, — тщательно выговорил каргоблин и вдруг как засветился, — давай я экран принесу? Я пожал плечами и пошел изучать вытяжку. Люк снова был закрыт. Закрывал новый каргоблин, запаховый след свежий. — Эй, — я повернулся и увидел, что каргоблин исчез. Ну, ладно. Я несколько раз обошел помещение, обнюхал все углы, особенно тщательно узкую щель за трубой вытяжки. За спиной послышались мелкие легкие шажки. — Ну, откроешь? — повернулся я к каргоблину и невольно поднял брови. Каргоблин держал перед собой, как щит, включенный экран не самого маленького размера. Только когти и торчали с краев экрана, как элементы какого-то дизайна. С экрана на меня смотрело женское лицо.

— Итак, вервольф, — сказала она, — что вы собираетесь дальше делать на моем участке? Женщина была интересная. Довольно молодая, во всяком случае, красивая с человеческой точки зрения. Рыжие кудри шапкой, решительные скулы, раздутые в сдержанном гневе ноздри. На воротничке формальной синей рубашки — какие-то знаки различия, жаль, что понятия не имею, что они значат. — Мне нужно две вещи. Точнее, одна нужна мне, а вторая — инспектору, он подойдет чуть позже. Мне нужно, чтобы мне снова открыли этот люк, где был мертвец, а инспектору нужен тот каргоблин, которого я напугал. Мне ужасно неприятно, что я так невежливо себя повел, но я… я немного нервно стал относиться к запаху разлагающейся человеческой плоти, это профессиональное. Она помолчала. — Как к вам обращаться? — Проще всего «консультант», я пойму. А к вам? — Я заведующая грузовым октосектором Она Сиговрондо, меня все зовут Она, ударение на первый слог. Шутить по поводу моего имени не нужно, — сказала женщина. — Я чрезвычайно не хочу, чтобы мой сотрудник снова оказывался с вами, консультант, в одном помещении. — Это и не обязательно, — согласился я, — когда придет инспектор, я могу подождать в коридоре. — Принято. Зачем вам вытяжка, тело уже унесли? — Я нюхач. Мне надо исследовать место расположения тела. — Хорошо. Эй, (она издала сложный переливчатый свист), открой люк вервольфу.

Каргоблин поставил экран на металлический стол торчком, так что Она могла нас обоих видеть, осторожно обошел меня и пробежался пальцами по кодовому замку. Дверца щелкнула и открылась. — А почему у того каргоблина не сразу сработало? — заинтересовался я. — Не знаю. — Она, у каргоблинов разные коды? — спросил я. — Нет, один общий код на всех. И он меняется довольно редко. Но он был испуган, нечему удивляться. Я покачал головой. — Дело в том, что я держал того каргоблина за шкирку и мне было хорошо видно, какие цифры он вводит. Это были всё время разные цифры. Каргоблин прижал уши, будто уменьшился в размерах, а заведующая октосектором оскалилась так, что кто другой бы и попятился. — Как жаль, что у меня нет возможности наказать вас за такое обращение с разумными существами, — сказала она крайне вежливо. — Ну почему, вы можете написать на меня докладную в полицию, меня выдерет мой куратор. — Благодарю вас за совет, я так и сделаю. Я наклонил голову, порылся по карманам, достал фонарик, зажег его, отвернулся и полез головой и руками в люк.

К моему изумлению, когда я выбрался обратно, каргоблин всё еще был рядом, и экран с Оной Сиговрондо тоже все еще стоял на столе. Ее лицо было уже не в анфас, а почти в профиль, глаза двигались, будто она что-то читала или проглядывала. Краем глаза увидев меня, она снова повернулась. Я тщательно рассматривал кончики когтей на свету, дополнительно подсвечивая фонариком там и сям. — Что там? — Как давно вы работаете здесь, Она? — спросил я. Она опешила. — При чем тут мой срок службы? — А почему, кстати, вы сама не придете посмотреть, что я делаю, раз все равно следите? Ведь так было бы удобнее? — Я занята, — отрезала она, — так почему важно, сколько я тут работаю? — Судя по глубине коррозионных пятен и по остаткам запахового следа, этот труп здесь не первый и, боюсь, даже не второй. Мне очень интересно, как давно вы заведуете этим сектором. — А! — с некоторым облегчением сказала она, — ну, подозревать меня… Это легко, у меня алиби толщиной с конскую жопу. Я на том этаже вообще не появляюсь никогда. А по срокам ответить не трудно. Я заведую сектором на этой Карусели два года. — Да, вы явно не при чем, — мрачно сказал я, — тут всё гораздо более запущено. А куда идет воздух из этой вытяжки? Он где-то фильтруется? Я бы хотел посмотреть на эти фильтры. — Сейчас, — она отвернулась, защелкала чем-то, нахмурилась, рассматривая что-то, мне невидимое. — Там снизу подходит и сливается метром ниже пучок малых воздуховодов, — я кивнул, потому что моим наблюдениям внутри трубы это соответствовало, — а уходит… Уходит двенадцатью метрами выше в водорослевый бассейн 17-цэ. — Водорослевый бассейн… — я задумался, — пищевой, воздушный?

Ее передернуло. — О нет. К счастью, воздушный. — Их же, наверное, много? — Очень. — А вы могли бы поинтересоваться у тех, кто ими занимается, не случались ли с этим бассейном неожиданные изменения продуктивности… Ну, сколько-то лет назад? Ведь вся органика, которую вытяжка отсасывала у трупов, она же для водорослей должна быть прямо в радость, нет? Она хмыкнула. — Ждите, — и выключила звук. Я некоторое время рассматривал в экран ее профиль, потом повернулся к каргоблину. — Скажи, а тот, вчерашний гоблин, он вообще в порядке? С ним обязательно должен поговорить тот полицейский инспектор, который со мной приехал. Со мной не обязательно. Но должен быть именно тот гоблин. Каргоблин воззрился на меня с неудовольствием и некоторое время молчал. — А какая разница? Я собрался с мыслями. Вот, зараза, Арсен объясняет такие вещи непринужденно и вежливо, а из меня такой же специалист по допросам, как оператор вакуумного погрузчика. — Проблема в мертвеце. Мертвец не залез туда сам. Ему кто-то помог. Этот кто-то все еще здесь. Поэтому нельзя вопросы передавать из в рук в руки и вообще оглашать заранее. А то убийца подслушает и примет меры… Тут я сообразил и испугался. — А вообще, кто-то, эээ… кроме меня, может опознать именно этого каргоблина? — По номеру на робе, — быстро ответил каргоблин, — известно ж, какой номер стоял смену. — Вы бы пока не оставляли того каргоблина одного, — сказал я, — а то тут на Карусели вытяжек, поди-ка, много пустых. — Что такое? — спросила из экрана Она. — Я посоветовал не ходить одному никуда тому гоблину, который отпер мне люк, — разъяснил я, — и ни с кем наедине не встречаться. Но инспектору с тем каргоблином поговорить нужно и в ближайшее время, у нас всего-то часов пять на всё про всё. Инспектор нормальный человек, зубы короткие, не злой. Расспросит и отпустит. — А сейчас он где? — Наверху показания снимает. — Подождем инспектора, — сказала Она Сиговрондо.

Тут мой сопровождающий, дотоле стоявший за дверью молча, так что я о его существовании благополучно забыл, высунулся и заявил, что я должен возвращаться в офицерскую переговорку, где Арсен проводит допросы.

Там, когда я заглянул внутрь, стоял шум. В присутствии четверых мрачных дядек Арсен орал на второго любовника заказчика расследования. Второй любовник, широкоплечий чернобородый офицер, утянутый в талии в рюмочку, орал на Арсена. Позиция офицера была в том, что Арсен уже собрал допросы, в том числе у этого офицера, убедился, что ничего не похищено и должен собираться и валить на Землю, а внутренние дела Карусели Карусель решит как-нибудь сама. Позиция Арсена была в том, что капитан поручил ему разобраться с неизвестным трупом, и пока у Арсен есть еще время, он собирается заниматься именно этим, а господин второй помощник (тут я не выдержал и фыркнул, что ж за печальная судьба у мужика, во всем-то он второй) без личного распоряжения капитана изменить это не вправе. Арсен на мое фырканье только скосил глаза, а второй помощник, осознав мое присутствие в помещении, выдал волну пота. Снова с кокаином, что у них тут вообще творится? — Консультант, подтвердите личность человека, заходившего в алтарную комнату, кроме преподобного Ахавиеля и Даны Блейс. — Вот этот человек, стоящий передо мной, бывал в алтарной комнате по крайней мере дважды, — ответил я. — Я в этом уже признался! Да более того, я и не скрывал! — Инспектор, — перебил один из сидевших за столом, — скажите, что вы планируете сделать за оставшиеся четыре с половиной часа такого, что не можем сделать мы собственными силами? — Капитан поручил мне экспертизу места нахождения трупа, — быстро ответил Арсен, — Штене, что ты выяснил? — Коррозия на внутренних стенках воздуховода и слабые запаховые следы указывают на то, что трупов было, последовательно, более одного, а скорее всего, более двух. Но достоверно есть запах двоих людей разного пола. Заведующая сектором обещала выяснить, нет ли отличий в продуктивности водорослевого бассейна, в который идет горячий воздух из вытяжки, от других бассейнов, и если они есть, то сказать, как долго. Каргоблина, который открыл люк, я не видел. — Итак, людей у вас тут убивают с регулярностью, — прошипел Арсен. — А где трупы? — нахмурился дядька. — Досыхают до состояния сухарика, после чего утилизовать их понемножку становится совсем несложно, — задумчиво ответил Арсен, — вопрос скорее, откуда они появляются… Как у вас поставлено отбытие пассажиров? — Как везде, браслет регистрируется как законченный на стойке возле шаттла перед посадкой. — А вип-клиенты? — Их браслеты регистрирует дежурный офицер, отпускающий шаттл или чартер. — Сколько у вас человек могут выполнять эту работу? — Любой, кто дежурит по конкретной зоне стыковки. На сегодня таких пятьдесят два человека. — Не успею, — признал Арсен, — простите, а можно кофе? На мой взгляд, начала происходить какая-то чепуха. Все расслабились, нас с Арсеном усадили за стол, трое из четверых дядек и чернобородый второй любовник удалились, уже знакомый лощеный прикатил столик с кофейником и фарфоровые чашки, а дама в форме с короткой юбке принесла Арсену на подпись какие-то документы, в которых он тут же начал копаться, морщась, как будто у него болели все зубы разом. Минут через пятнадцать дама ушла, а в переговорку вернулся сам капитан, такой же хмурый, как сам Арсен. Он выгнал всех своих из переговорки, снова сквозь зубы извинился перед Арсеном и даже немножко мной за то, что нас мотали по космосу по такому смехотворному поводу. Арсен очень серьезно предупредил его, что, судя по материалам допросов, неприятностей от протодиакона ждать можно самых разнообразных, они что-то начали вполголоса обсуждать про правила отбытия вип-клиентуры. Тут капитану позвонили. Он переспросил в трубку, поднял одну бровь, громко спросил «а как?», хмыкнул, велел задействовать запасной лифт. Мы с Арсеном заинтересованно молчали. Капитан спрятал телефон. — Зачем вы гоняли вервольфа в помещение, где был найден труп? — Есть важная информация, — быстро ответил Арсен, — которую вы сможете получить только у того, именно у того каргоблина, который открыл люк. Насколько я понимаю, у них есть общий гоблинский код, а также в корабле полно личных офицерских кодов? — Ну да, для гоблинов индивидуальных кодов никто не делает. — Люк не открылся по первому коду. Гоблин повторил. Люк опять не открылся. Штене сделал страшное лицо, гоблин очень испугался и начал вводить какие-то другие коды, один из которых сработал. Что это вам говорит? — Что люк был закрыт кем-то из офицеров, — медленно сказал капитан. — Насколько вероятно, что кто-то из офицеров мог выяснить чужой код? — Я еще не отошел от новости, что эти коды знает каждый чертов каргоблин… Не знаю. — Вы еще не определили личность мертвеца? — Проверяют. В прошлой вип-секции была дама с похожей прической, но за час даже прочесать файлы по прошлому рейсу мы не успеваем, не то, что уж там провести анализ или тем более проверить, кто сейчас где находится на Земле или… Или наоборот, на Марсе. Приметных вещей на трупе нет. В этот момент сзади меня открылась дверь.

Я успел только испытать огромное, всепоглощающее облегчение от того, что я стою к двери спиной и у меня есть несколько секунд на то, чтобы овладеть выражением лица. Арсен же стоял лицом к лицу с капитаном, они оба начали поворачиваться к открывшейся двери, Арсен остановился на мне взглядом и брови его полезли вверх.

Огонь. Горящая степь. Кровь. Соленые, горькие, смертельные травы. Низко стелющийся дым. Огромный ветер, жалящие искры, холодная боль ударов, и снова кровь, огонь, огонь, кровь, огонь, погоня и хруст ломающихся костей.

Арсен протянул руку — в руке был платок — к счастью, надушенный. Я вытер лицо, вдохнул. На платке осталась капля крови — я губу-то прокусил. Понюхал платок еще раз. Медленно — как можно медленнее — вдохнул и очень медленно повернулся навстречу звонким шагам Оны Сиговрондо, заранее задирая голову.

— Капитан Торстен, инспектор, — сказала Она Сиговрондо, игнорируя мое присутствие, — мой сотрудник испытывает сильнейший и оправданный страх, так что я обещала ему, что он сможет давать показания под моей защитой.

Я осторожно отступил на пару шагов, потом еще, пока не прижался спиной к какому-то шкафу и повернул голову в сторону, чтобы ничто в моей позе не намекало на готовность к броску. То, что казалось поначалу странным незакрытым поясом на форменной рубашке Оны Сиговрондо, оказалось тощими лапками каргоблина, сидящего у нее на спине. — Благодарю вас, — восхищенно ответил Арсен, — вы решили сразу несколько моих проблем. Штене, ты подтверждаешь, что это тот самый каргоблин? Вот это-то было и непросто. Я отнял от носа надушенный платок и обреченно вдохнул еще раз запах великой, почетной, опаснейшей в мире добычи. Да, рядом с этим, единственно важным во всей вселенной, запахом действительно присутствовал запах гоблина. Да, это был именно тот гоблин. Я кивнул, торопливо уткнулся в платок и заставил себя максимально повысить и выровнять голос. Совершенно спокойно, без взрыкивания, я ответил: — Да, каргоблин тот самый.

— Капитан Торстен, — сказала Она Сиговрондо, — согласно утверждениями моего ботподразделения, бассейн воздухооборота семнадцать цэ давал скачки продуктивности четыре раза за последние шесть лет, каждый из которых постепенно снижался и примерно за семь-восемь месяцев сходил на нет. Все четыре скачка происходили сразу после сближения Карусели с Землей. Арсен восхищенно присвистнул. — Спасибо, Она, — очень серьезно сказал капитан, — ты можешь повернуться чуть-чуть, чтобы мне и инспектору было видно каргоблина? Она повернулась так, чтобы стоять ко мне лицом, буквально на шаг ближе. Я постарался даже не смотреть в ее сторону и сильнее отвернул голову, обнажая шею и висок. Сцепил руки за спиной. — Назови тот код, который ты ввел первым, — тем временем негромко попросил каргоблина Арсен. Тот что-то пропищал. — Потом ты снова ввел его же, правильно? А когда тот код не сработал, ты запаниковал и начал вводить все коды подряд, ничего страшного, никто тебя сейчас за это порицать не будет. Просто напрягись и вспомни, какое число ты ввел первым? Ага… Помедленнее, я записываю… А потом? Этот тоже не сработал?.. А следующий сработал или нет? Тоже нет, пишу… Хорошо… Следующий? Пишу… Дальше? А, вот этот как раз сработал. И Штене тебя отпустил, правильно? Пожалуйста, скажи мне сейчас, остались ли на тебе какие-то повреждения? Ушиб? Плечо? А, когда убегал, в косяк врезался. Слушай, я тебя понимаю, я бы в таком случае наверное вообще головой бы в стену врезался, а то и обоссался… А что, думаешь, полицейским не страшно? Спасибо. Скажи, как ты думаешь, как давно гоблины знают эти коды? Ага… Я правильно понимаю, что вы их используете только для работы, потому что дергать офицеров себе дороже? Слышал ли ты что-нибудь о злоупотреблении кодами, например, среди офицеров? Понимаю, да, нет такой информации. Спасибо, я больше тебя не задерживаю, ты молодец и абсолютно ни в чем в глазах полиции не провинился. Спасибо, госпожа Она Сиговрондо, ваша помощь была неоценима.

Капитан тоже высказал положенные благодарности и Она Сиговрондо со своим гоблином покинули помещение. Дверь закрылась, я медленно перевел дух. Арсен покосился на меня, но никак не откомментировал. — Капитан, — сказал он, — вы узнаете эти коды? — Надо посмотреть в базе. Я пока радуюсь тому, что моего там не было. — Я же правильно понимаю, что закрытое на офицерский код открывается только им же? — Еще и моим. — Логично.

Капитан побарабанил пальцами по столу, громко распорядился в какой-то экран, чтобы нам с Арсеном срочно готовили шлюпку для отбытия, велел секонду выделить пилота, который ему менее остальных нужен, потому что вернуться со шлюпкой он в этот раз не успеет и вынужден будет какое-то время обретаться на Земле, назвал номер челнока, с которого снимет блокировку, а сам велел нам молча посидеть и подождать. Взял какую-то бумагу и довольно долго что-то писал, свернул, запечатал и выдал Арсену. Встал, помудрил над дверью в коридор, приложил палец к губам и поманил нас за собой. Мы прошли через какие-то все менее обжитые помещения, капитан завел нас и усадил в кресла типа пилотских, строго приказал ничего руками не трогать и пристегнуться, сам пощелкал по управляющей системе, поблагодарил нас обоих и вышел. Помещение слегка завибрировало, потом жахнуло таким ускорением, что у меня снова закровила прикушенная губа, а Арсен закряхтел в голос. Но, к счастью, это было недолго — минуты три. Как только стало можно нормально дышать, не пуча глаза от напряжения, Арсен с хрустом отлепил капитанскую печать, развернул бумагу и принялся читать, как будто так и надо. Искоса посмотрел на меня и показал внешнюю сторону записки.

«Инспектору, вскрыть по отбытии с Карусели»

Уф. Я успокоился и стал уже более благодушно разглядывать, как он дергает носом, читая ровные капитанские строчки. Никаких пояснений он мне давать не стал, свернул бумагу и спрятал в карман. — Штене, как ты раскрутил эту девушку на помощь следствию? — Никак специально. Она приглядывала через экран, чтобы я не съел ей другого гоблина, слушала, о чем я расспрашивал этого другого, ну, видимо, вовлеклась. Плюс это же ее хозяйство, ей, я думаю, обидно, что прям у нее под носом такое творилось все это время. — Про водорослевый бассейн она сама догадалась? — Ну да, я расспрашивал, куда уходит воздух, спросил, не скакала ли продуктивность. По расписанию движения сопоставить это уже она сама сообразила. Там вытяжка мощная, прямо горячим и сухим шпарит, с сильным металлическим духом, из каких-то технологических процессов, я могу поизучать, какие именно так пахнут. — Не вижу смысла. Разве что доказать, что вытяжку использовал кто-то, не только обладающий допуском, но и хорошо информированный о том, какой и куда движется воздух по трубе. Может, в первый раз это и было случайное место спрятать труп, но второй раз его использовали со знанием дела. Нас начало медленно поворачивать. — А куда мы летим? — осторожно спросил я. Арсен прищурился. — Мы — спасательная шлюпка, и подравниваем скорость к кому-то на высокой геоцентрической орбите, минут через сорок автопилот должен уже передать управление по радио живым людям... Все-таки, пока мы с тобой более или менее наедине, да ты еще и пристегнутый, кхе-кхе... Объясни мне, пожалуйста, что у тебя с ней такое произошло, что в рубке только что молнии не летали? Я тебя ни разу в жизни таким напряженным и одновременно… — Арсен осекся, — слушай, извини, я наверное лезу в что-то очень личное. Люди так выглядят, когда случайно сталкиваются нос с носу со своими бывшими. У меня не стыкуется.

Я кисло посмотрел на него. — Вообще зря она поперлась лично к капитану, но, видимо, гоблин иначе отказывался, — сказал я, — нам в принципе даже по земным законам категорически не рекомендуется посещать одновременно какие-либо локации, не то, что оказываться в закрытом помещении. Мы… в смысле мы и они… К счастью, довольно малочисленны и имеем достаточно мозгов, чтобы просто не ездить туда, где такая встреча вероятна. В общем, это просто физиология. Да, проще всего представить, что мы с ней бывшие, разведенные скандально по суду. Оба с эээ… запрещающим ордером.

Я помолчал. — Не представляю, сколько самоконтроля ей понадобилось, чтобы не сделать в мою сторону ни единого агрессивного жеста. — А ты? — Мне по долгу службы и так постоянно приходится контролировать всякие животные позывы, ну тут было просто сильнее, чем всегда, но идея знакома… Плюс ну очевидная же бессмысленность. Во. Я читал где-то, что человеческие мужчины иногда влюбляются в красавиц и принцесс прошлых столетий просто по изображению, тебе эта идея знакома? Арсен помедлил и криво ухмыльнулся. — Еще как. — Вот если тебя накрывает, даже и сердце разбито и на других женщин ты не смотришь, ты же не побежишь нанимать для нее замок, покупать ей хрустальные туфельки, а вашему гипотетическому младенцу кипарисовую колыбель? Ощущения ощущениями, а реализация же все-таки через сознание проходит. — Ну, — согласился Арсен. — Вот! Так что, даже если бы у меня, предположим, была бы вообще стая, которой можно было бы скормить убитого в поединке взрослого кентавра — ну вот что бы я делал, став ярлом? В какой набег бы мы пошли? Чем бы я кормил волчат от десяти воительниц? — Щас бы она далась себя скормить! — Само собой. Естественным образом они убивают нас, как только видят. Превентивно. Ну, она поняла, с кем имеет дело, еще по экрану, у нее было время взвесить риски и сосредоточиться на деле. — Вот из нее бы секонд в двести раз лучше получился, чем это недоразумение, — сказал Арсен. Я ничего не ответил, зажмурился и мечтательно улыбнулся. Ничего. Арсен к моей улыбке привык.

Нас вскоре подобрали и уже совершенно штатным образом мы вернулись на Землю. Несколько месяцев я даже не думал о том, чем кончилась эта специфическая во всех смыслах история, потом Арсен в процессе обследования очередного места убийства рассказал, что с Марса пришла ему официальная благодарность за выявление манипуляций с земной визой, карусельный секонд продавал каким-то гражданам Марса блатной проезд на Землю и пару раз у него даже получилось, потом получаться перестало и он избавлялся от пассажиров, оставляя себе задаток — денег меньше, так и хлопот всего ничего. Подумаешь, тело спрятать, а что человек с Земли весточек не подает, так с Марса рвались вовсе не самые добропорядочные граждане и мало кого удивляло, что они ложатся на дно. Деньги секонду были нужны на марсианские игорные заведения, по иронии почти полностью принадлежащие Кафедралю Крылий Ангельских. Арсен высказал предположение, что секонд интересовался протодиаконом не в смысле раскрутить его на дорогие подарки, а в смысле получить доступ к визам паломника, которые Кафедраль имел право выдавать для жителей Марса и астероидов, но проверить это нам с ним не было никакой возможности. Что характерно, сказал Арсен, это что Дана Блейс по-прежнему числится секретарем протодиакона, хотя неустойку преподобный за попытку обвинить ее в хищении пообещал, в присутствии капитана, какую-то баснословную. Вообще, расчет был хороший, вся комната уляпана пальцами, если бы капитан не сообразил вызвать одороконсультанта, Дана вылетела бы как похититель в два счета. Узнав про полицейского с говорящей собакой, протодиакон немедленно попросил у Даны прощения, оплатил его, и попросил за отдельные деньги показаться говорящей собаке заранее, чтобы никто не сказал вслух публично, что подружка протодиакона не совсем девочка. Ну, а раз новый любовник исчез, протодиакону больше было незачем избавляться от старого. Вот и ладушки, как говорится. Мало ли, зачем парнишке так нужны деньги.

Про то, почему нас капитан так нелинейно выкинул из Карусели, Арсену рассказали уже очень много времени спустя и даже не как участнику событий: оказалось, капитан подождал, пока пилот объявит о готовности шаттла к отбытию на Землю, после чего заблокировал этому шаттлу всё, кроме внутреннего электричества и, не вдаваясь в переговоры, увез его к Марсу (да-да) и там сдал очень недовольных пилота и секонда тамошней полиции. Вода, - сказал мне Арсен, жмурясь от удовольствия, - в шаттле была, а из еды только карамельки от укачивания, зато несколько ящиков.

Она Сиговрондо написала на меня рапорт и разослала его веером во все полицейские и расовые учреждения, так что мне пришлось несколько месяцев торчать на занятиях по этике розыскного дела и сдавать заново экзамен по протоколам обращения вооруженных разумных видов с более хрупкими существами. В рапорте она указала, что имелись смягчающие обстоятельства в виде мертвого человеческого тела, а то меня, скорее всего, по этому рапорту вообще лишили бы лицензии. Так что я с любой стороны очень легко отделался. Мне иногда снится высокий огонь, вой, запах свежей крови и выматывающая погоня. Это только сны, я не несу за них ответственности, и все, что я могу себе позволить — это не забывать их. Это, вообще-то, много.

Немногие вервольфы могут похвастаться, что разговаривали с кентавром. Даже если не ограничиваться живыми вервольфами.