Земля в иллюминаторе

Глава 1

В детстве я не любила манную кашу, ненавидела её лютой ненавистью.

Чересчур худенького ребёнка, по мнению моей мамы, надо было усиленно подкармливать. Поэтому в кашу мне добавляли пару сырых яиц, грамм сто сливочного масла и сахар. Яйца в горячей субстанции чуть сворачивались, но белки всё равно тянулись жидкими соплями, между которыми попадались ещё и пенки, и вызывали вполне ожидаемый рвотный эффект. Уж простите, если у кого-то вызвала такой же. Дальше будет получше. Мама продолжала кормить меня этой кашей лет до десяти. Отец, видя мои страдания, улыбался и в шутку называл их высокими отношениями с кашей, а меня Ленкой-пенкой.

С возрастом вкусы меняются – это факт.

Вот и я полюбила манную кашу намного позже. Дети, внуки, правнуки – со временем выработался свой собственный рецепт, который стал семейным. Куда там вашей новомодной молекулярной кухне.

Итак. Берёте молоко – лучше, конечно, из-под коровы, а не из линии доставки, но это как получится – наливаете в маленькую кастрюльку и ставите на плиту. Ну, это не автоповар, а такое изобретение, кажется на рубеже двадцатого века, а то и раньше, для приготовления пищи. Понимаю, что звучит сильно архаично, но уж как есть. Кастрюлька? Ну… это такая ёмкость для приготовления пищи. Как-то так.

Потом дожидаетесь, когда молоко прогреется, но не закипит, добавляете сахар по вкусу и насыпаете крупу, постоянно помешивая, чтобы комочки не образовались. Сахар можно заменить и мёдом, если найдёте, но его лучше добавлять в конце – не варить. Как закипит и начнёт булькать – сразу нагрев на минимум, а как только начнёт густеть – выключайте. Ваша каша готова. Можно выливать в тарелку, добавлять сливочное масло (про корову уже все поняли), нарезать сыр тонкими ломтиками и употреблять вприкуску. Внуки называют сие блюдо «Бабушкина каша». Сочетание сладкой каши и солёного сыра на контрасте. Вкуснотища! А если потом всё это дело запить кофе со сливкаминепременно из маленькой чашечки тонкого ломоносовского фарфора, отпивая маленькими глоточками и ставя на блюдце с таким приятным тихим звяком м-м… Кофейная пара как сохранилась? Ну, это тоже семейное, но и работа обязывает всё это бережно сохранять.

Возможно, кто-то по-другому любит, или не любит совсем, я не против. А может, кто-то любит, но не умеет. Или ленится. Ну, на этот случай сейчас всякое-разное напридумывали. Мультиварки, скороварки, пароварки, пищеинтеграторы, кашегенераторы… Можно, конечно, и автоповара запрограммировать на линии доставки, но разве это будет по-настоящему?

Что-то я совсем в рассуждения ударилась, как бы на работу не опоздать.

***

Раскопки в лучистом кратере Трос на Ганимеде привлекали к себе всеобщее внимание. В современном мире очень трудно чем-нибудь привлечь внимание, потому что это что-то очень трудно найти. Практически невозможно. А тут… Изображения на алюминиевых пластинах, анодированных под золото, размером пятнадцать на двадцать сантиметров, найденных в обвалившейся пещере, облетели весь мир в одно мгновение.

Маша была счастлива вдвойне. Мало того, что по специальности работала, а тут ещё такое раскопали… Это вам не на Фобосе реголит ковырять. Ну а если ещё учесть то, что Андрей тут же на орбите работает – вообще счастье. Может быть, и получится встретиться, может быть, и получится продолжить знакомство… Однако, высоко же её занесло в мыслях о насущном – смена закончилась, и группа собиралась возвращаться в жилой модуль.

Лёгкий ужин, душ – и спа-а-ать! Прочь все мысли! Завтра новый рабочий день. Не тут-то было. Николь – соседка по каюте – не дала это сделать.

- Ма-аш-а, кто так-ой Андре?

Маша покраснела и уставилась на Николь удивлёнными глазами.

- Откуда ты…

- Не пари́сь, я мысль не читать. Ты в сон разговарь-иваешь.

- Надо говорить не парься и во сне, – привычно поправила француженку Маша. – Переходи на интерлингву.

- А как «выучить русский до конец смена»?

- До конца… А давно?

Теперь уже удивлённая Николь уставилась на соседку.

- Ну говорю во сне давно?

- Давно. Э-э… с начала раб-о-ты. Рассказыва́й.

Маша поняла, что уже не отвертеться. Хотя что тут рассказывать? Познакомились ещё на Земле, в школе Космофлота в Новосибе. Маша только поступила, а Андрей уже заканчивал. Да и профессии у них рядом не стояли. Что общего может быть у космобиолога-антрополога и без пяти минут космопроходца? Разве что приставка «космо». Андрей как-то особо не выделялся на общем фоне, но привлёк к себе Машино внимание. Фамилия определённо сыграла свою роль, но не в том смысле, что был потомком космонавта Леонова, того самого, из первых, хотя и не хвастался никогда. Спокойный, рассудительный, не бросающийся словами – обычные качества, но вот зацепило. Он потом прилетал на ежегодные вечера выпускников школы и новогодние праздники. За все четыре года, что Маша училась – не пропустил ни разу. А потом встречи продолжились. Маша работала в разных местах, а Андрей случайно был где-то поблизости. Или не случайно?

- Я уже и не знаю, может быть, он действительно за мной летает? – рассуждала Маша.

- Можьет бить. А можьет и не бить, – смешно сощурилась Николь. – Дав-ай погадай-ем.

- Как это?

- Как на ромашишке!

- Ромашке. И где мы её возьмём?

- Не надо цветьик, надо… – познания в русском языке у Николь ещё не были столь обширны, и она всё-таки перешла на интерлингву, – спутники Юпитера!

- Всё равно не понимаю, – сон быстро улетучился и Маше стало интересно.

- Мы с бабушкой так делали: где летаем, там и гадаем. Сколько спутников у Юпитера?

- Девяносто семь… Или девяносто пять?

- Вот! Заодно и космологию повторим. Называй все подряд. Если последний начинается на «А» –значит Андре точно за тобой летает! Ну а если нет – извини, придётся действовать самой, – фамилия-то обязывает. – Николь развела руками. – Итак, поехали! Метида.

- Фива, Ио, Европа, Ганимед, Каллисто, Фемисто, Леда, Гималия, Эрса, Пандия, Лиситея, Элара, Дия, Карпо, Валетудо, Эвпорие, Евфеме, Тельксиное, Эванте… э-э… Синопе, Коре, Карме… Ананке… – на двадцать шестом по счёту Маша споткнулась. – А-а-а!!! Не помню! Там ещё с цифрами есть, но они все на «S».

- Адрастея! И это ещё не предел! Вспоминай!

Общими усилиями вспомнили почти все, кроме какого-то одного. Он упорно не приходил на память.

- Да что ж такое… – Маша даже подпрыгивала на месте от нетерпения, что при местной силе тяжести поднимало её чуть ли не до потолка. – Один остался! Что-то там такое было с литературой связано древней… и братьями…

- На какую же он букву? – загадочно улыбнулась Николь. – Ну же! Коза, вскормившая Зевса…

- Амальтея! Конечно же! Авторы – братья Стругацкие. Мы ещё на последнем курсе в постановке участвовали на вечере встречи. «Путь на Амальтею» – как же я могла забыть?!

- Андре Льеоно́ф. Можьешь на благодарьить.

Девушки ещё проговорили, обсуждая достоинства и выискивая несуществующие недостатки, вспоминая своих бабушек и их добрые советы. Потом плавно перешли на изображение с найденных пластин и просидели пол ночи. На следующий день просыпаться было очень тяжело.

***

Этот месяц мы всем институтом разбирали хранилище. В конце концов это надо было сделать, а не откладывать из года в год по разным причинам. Я условно разделила помещение на отсеки по тематике. Каждому отделу достался свой участок, в соответствии с тем, над чем этот отдел работал. Не задействованными остались только бухгалтерия и кадры, но это, как мне кажется, было их прерогативой во все времена.

- С моей работой ни одна программа не справится, – хлопала разноцветными ресницами кадровичка.

Вот уж воистину: кадры-бухи, ничто их не берёт – не времена, ни нравы. Я махнула рукой, сами как-нибудь разберёмся.

Хранилище частично состояло из археологических находок, частично из музейных экспонатов, не пригодившихся или просто не вместившихся в этих самых музеях, а частично из завещанных нашему институту коллекций и просто старинных вещей. С этим было сложнее всего. И, конечно же, я оставила эту работу за собой. Как за самой опытной сотрудницей. Заметьте – я не сказала пожилой, это вы сами подумали. Старость у нас отменили ещё в начале века, когда начали пенсионный возраст поднимать. Так что теперь я – дама импозантного возраста. Баба Лена – из лона моей семьи прозвище плавно перекочевало и на работу. Называют за глаза, но я не обижаюсь – преимущество возраста.

- Елена Анатольевна! – девчушка из отдела информационного обмена с трудом удерживала в руках довольно увесистую металлическую штуковину. – Как вы думаете, что это?

Как всегда, отвлекли в самый неподходящий момент, я разбирала библиотеку последнего Российского президента – попадались довольно любопытные экземпляры с дарственными надписями.

- Поставь сюда.

- Я думала писательская машинка, как мы вчера отбирали, а тут клавиш нет, одни цифры.

- Пишущая, – привычно поправила я. – А это у нас… Ух ты – «Феликс»! Смотри: поворачиваешь барабан и сдвигаешь каретку для разрядов единиц, десятков, сотен и более крупных чисел. Справа – ручка, вращаешь на себя при сложении и от себяпри вычитании. Спереди два рычага для сброса данных. Всё просто.

- Просто – это когда вы объяснили. Спасибо большое! Отнесу к вычислительным машинам.

Так, надо устроить перерыв на кофе с бутербродами, а то кажется я сегодня и обед пропустила.

Зная мои пристрастия, раздатчица на линии доставки уже колдовала над кофейной чашечкой с блюдцем, которые держали здесь специально для меня.

- Что-то вы сегодня задержались, Елена Анатольевна, вот уже и зал пустой.

- Да и хорошо – отдохну ото всех. «Не слышно шуму городского, над невской башней тишина…»

- Маяковский? – улыбнулась раздатчица.

Это была наша с ней игра: я цитировала стихотворения, а она привычно не угадывала автора. Уж не знаю, специально или нет – в нашем институте все сотрудники были достаточно образованы, даже здесь, в кафе-клубе.

- Нет, Машенька, это Блок.

- Вот и кстати, а как ваша Машенька? Что интересного они там накопали?

- Кроме того, что нашли обломки космического зонда «Пионер-10» образца 1972 года, который затерялся в Солнечной системе в начале нашего века, ничего нового, – я развела руками, – но это уже и так всем известно.

Я вздохнула. О достижениях правнучки узнавала только из новостей. Уже почти месяц не связывались. Маша была у меня единственной правнучкой, остальные – правнуки. Понятно, что любимая, хотя я никогда не выделяла какого-то одного. Но мальчишки – что с них взять. Разлетелись по Вселенной, едва успели обучение закончить. И что им на Земле не сидится? Здесь столько интересного и нового! Вернее старого, но которое для молодого поколения и есть новое. Или это я погрязла в своей истории?.. Нет, не хочу так думать.

- Елена Анатольевна! – меня снова нашли, и снова по делу, без этого никак. – Простите, что отвлекаю, но тут очень интересная находка.

- Ничего, страшного, я уже закончила, – я привстала с удобного сиденья и тут же опустилась обратно.

Это хорошо, что столик со стулом ещё не успели убраться за стеновую панель, а то шлёпнулась бы прямо на пол – вот был бы номер.

- Откуда у вас это?! – я во все глаза смотрела на то, что Игорь из отдела планирования держал в руках, и никак не могла прийти в себя.

- Так хранилище же разбираем, баба Лена… –Игорь тоже растерялся, назвав меня не по имени-отчеству. Не ожидал такой реакции, наверное. – Эта картинка в посылке лежала. Судя по датам – с конца прошлого века. Из НАСА вроде кому-то прислали, а нам передали, как невостребованную.

- Это не картинка, это вышивка крестиком. «Тихий вечер в Париже».

- Ничего себе! Вы и это пом… знаете?

- Это неприлично, Игорь, напоминать мне о возрасте. Но… честно говоря, я сама в шоке.

***

Человек должен хоть раз в день видеть открытое пространство.

Небольшое, но уютное кафе, расположили под прозрачным защитным куполом на видимой стороне от Юпитера. Выходной. После насыщенной недели девушки наслаждались видами старины Юпа и обсуждали находки последних дней. Практически все детали космического зонда были собраны воедино.

- Вчера с Земли прислали полные материалы по «Пионеру-10», – Маша развернула виртуальный экран.

- Ого! Целое досье! – удивилась Николь.

- Уверенный приём данных телеметрии от «Пионера-10» в последний раз состоялся 27 апреля 2002 года – самое начало нашего века. Был ещё один сигнал, но очень слабый 23 января 2003 года. В то время предполагали, что в дальнейшем космический зонд покинет Солнечную систему инаправится в сторону Альдебарана.

- А что мы знать про пласьи-нам? – Николь перешла на русский.

- Знаем про пластины. Давай лучше на интер – там всяко-разно-непонятно будет.

- Хорошо, – Николь так чисто сказала это слово по-русски, что улыбнулась и повторила по слогам: –Хо-ро-шо!

- Итак. Был в то время учёный-астрофизик Карл Саган. Его, кстати, считают основоположником экзобиологии и проекта по поиску внеземного разума. Именно по его просьбе на «Пионер-10» и были размещены найденные нами пластины с изображениями.

- Да, в смысле того, что это должен был понять каждый разумный: молекула нейтрального водорода; мужчина и женщина, на фоне самого аппарата; положение Солнца относительно центра Галактики и упрощённое изображение Солнечной системы.

- Там ещё много чего зашифровано в двоичном коде, но как объяснить изображение на второй пластине? Ведь про неё в архивных данных ничего не сказано… – Маша пожала плечами.

Девушки принялись внимательно изучать картинку. В густой тени деревьев на фоне Эйфелевой башни за столиком кафе сидела красивая пара. Молодые люди оживлённо беседовали. Девушка держала в руках бокал, а парень склонился к самому столику, едва не задевая волосами светильник.

- Тихий вечер в Париже, – улыбнулась Николь.

- Что?

- Это первое, что приходит в голову. Мне кажется, что у них свидание при свечах. И знаешь… у меня такое впечатление, что девушка на тебя похожа.

- Скажешь тоже! – фыркнула Маша.

- А вот приглядись…

***

- Баб Лен! Привет! – Машенька позвонила как всегда неожиданно.

- Привет, родная моя! Как у тебя дела, как раскопки? На личном фронте без перемен?

- Ну… В общем-то меня на свидание пригласили. Андрей Леонов, космолётчик. Не поверишь – специально прилетел, чтобы пригласить. Лично, а не по интерсвязи. А я подумала: может приготовить ему наше фирменное и при свечах? Только где я их здесь возьму… А ещё я тебе хотела одно странное рассказать…

- Так. Стоп! Не тарахти! Давай с чувством, с толком, с расстановкой. И помедленнее – не успеваю следить за ходом твоих метаний во вселенских масштабах, – улыбнулась я. – Андрей – это тот самый? Леонов?

- Да бабушка, – смутилась Машенька. – Мы наконец-то снова встретились.

Я выслушала краткое изложение гадания на спутниках, встречи на Ганимеде и запрос на изготовление гурьевской каши, которая Андрею ну очень в кафе на одной станции понравилась.

- И ты решила его нашей кашей попотчевать?

- Ну да… Маша свари кашу, да свари кашу – весь мозг сломала, как это сделать. А ещё свечи, но это я уже сама придумала, как на картинке.

- Вот она молодость. Какой там мозг? Один ветер в голове. У тебя где бабушка работает?

- В институте…

- О-хо-хо, грехи мои тяжкие, в каком?!

- СВиП кажется…

- Во-от.

- Ну и?..

- Не «нуи», а НИИ Старинных Вещей и Предметов! Ладно, сейчас молоко достану, будем кашу варить – включай запись.

После того, как урок был усвоен, и с экспресс-доставкой свечей разобрались – свидание через месяц, думаю успеет, – я вспомнила, что мы ещё один момент не обсудили.

- И что у вас там за странности? Всё вроде предельно ясно: обломки космического зонда, пластины с посланиями братьям по разуму.

- Понимаешь ба, как раз с пластинами этими не совсем ясно получилось. Та первая – это да. Изображение людей, зашифрованный код. А вот вторая…

- А что, была вторая?

- Об этом не писали, потому что никак не могли понять, как она там оказалась.

- И ты мне не позвонила?

- Ну вот замоталась как-то… не подумала. Смотри!

Что-то блеснуло золотом, во весь экран растянулась картинка, и на мгновение я лишилась дара речи.

Тихий вечер в Париже. Секунды падали в вечность, а я никак не могла найти нужные слова.

- П-подожди-ка, сейчас...

Я быстро вернулась с вышитой картиной и повернула её к экрану – мне стоило больших трудов забрать её из института себе домой.

- Вот это да… – только и смогла сказать Машенька.

Мы ещё немного поговорили, но разговор как-то не клеился. Я пообещала правнучке разобраться, но это было легче сказать, чем сделать. А пока первым делом надо было найти свечи. Где? Ну конечно же в родном НИИ. Это сейчас СВиП, а раньше мы просто со всем этим жили.

На следующий день я рылась в хранилище. Надо успеть до ужина, надо, как раз к отправке успею. Неужели кому-то потребовалось для работы? Нет, не может быть. Непопулярная теперь тема. А я в своё время докторскую защитила на людской глупости. Да вот же они!

В самом дальнем углу стоял большой ящик с одинаковыми, аккуратно упакованными в прозрачный пластик «Наборами на конец света» из далёкого двухтысячного. Вот и свечки. Я усмехнулась: раз конец света перенесли на неопределённый срок, не грех и воспользоваться – вон их здесь сколько осталось.

Ну а теперь последнее. Когда у них там свидание? На майские? Надо билеты уже сейчас забронировать – очень хочу, чтобы всё получилось.

***

Я не умею долго ссориться – характер такой. И всегда делаю первый шаг вне зависимости от того, виновата или нет. А тут что-то затянулось. Сколько же мы не виделись? Почти год? Или уже больше? Время летит, да и мы не молодеем. Что же мне ему сегодня сказать? А вот пришло в голову именно сейчас…

- Жизнь тянется по графику, и завтра – на работу. Предсказаны и день, и час на много лет вперёд. Ведь только понедельник был, а вот – уже суббота. И ворох из недель, шурша, мне под ноги кладёт…

- Календарь.

- Ты помнишь…

- Конечно помню, как же могу тебя забыть?

Андрей Леонов встречал меня возле самого выхода из Лунного лифта – преимущество начальника космопорта. Как вы могли подумать?! Мой Андрей, не правнучки. Её дед, мой супруг. Фамилия такая же, а я не говорила? Так никто и не спрашивал. Ну и предвидя невысказанные вопросы – он не родственник легендарного космонавта. Того самого, из первых. Мы с Машенькой это ещё в самом начале её обучения специально узнавали, когда она про своего Андрея только заикнулась. Оказалось – просто совпадение. А вот про другое совпадение мне ещё предстояло выяснить.

Полюбовавшись Земным пейзажем из купола космопорта, мы под руку пошли в лунный модуль. Помирились, конечно – преимущество возраста, –хотя мой Андрей и поворчал немного для приличия.

- Так значит она не пропала, – Андрей поставил вышивку на низкий столик в спальном отсеке, оперев о вазу с цветами – прямо натюрморт получился.

Да, мы сидели на кровати и да, он не забыл подарить цветы при встрече, просто забыл их в модуле. Я тоже поворчала для приличия.

- Рассказывай!

- Твой отец был лично знаком с Карлом Саганом. Как уж у них там получилось, не знаю, но уговорил-таки сделать ещё одну табличку с Парижем. Твоя мама вышивала по их с отцом фото. Хотел ей сюрприз сделать, говорил, что тот вечер –мечта всей жизни. Потом думали, что Карл просто забыл обратно прислать или не получилось там что с копией, а оно видишь как. Через столько лет…

- А я на тебя почти год дулась, думала, что ты эту вышивку на старой квартире бросил – не стал с собой брать.

- Полтора.

- Что полтора?

- Полтора года дулась – нет, чтобы спросить. Отец твой как-то под коньячок мне всё рассказал.

- Почему тебе? Не мне, не маме?

- Ну, давно было… не знаю… Не хотел расстраивать, что ничего тогда не получилось, наверное.

- Хм-м, полтора… Люди вон годами не… Ой! Что же мы сидим?! – всполошилась я.

- Что такое?

- Машка сейчас в гости своего Андрея ждёт на кашу, а у нас ничего не готово! Молоко неси!!!

- Какое молоко? Откуда здесь молоко?!

- Да я всё с собой привезла – вон там сумка-холодильник.

Через полчаса мы сидели за столом и ели манную кашу при свечах, закусывая её сыром. Мы с дедом – здесь, на Луне, а Машенька со своим Андреем – там, на Ганимеде. Видеосвязь, конечно, шла с задержкой, но нас это не расстраивало. Даже было время на обдумывание – тот Андрей Леонов попросил у нас, как у самых старших представителей рода, руки и сердца Машуни.

- Ну вот всё и хорошо, даже фамилию менять не надо, – рассмеялся дед. – Маша и каша.

- Мы на Луне, правнуки на Юпитере, Земля в иллюминаторе, – поддержала я, – высокие отношения!

Через каких-то полчаса смеялись и на Ганимеде.