Земля 2140

Глава 1

— Мы провели все необходимые обследования. К сожалению, результаты неутешительные, — врач остановился на миг и будто бы выплюнул следующие слова:

— Это очень редкое заболевание. Оно называется болезнь Крейтцфельдта–Якоба. Оно поражает нервные клетки и быстро прогрессирует.

Я втянул в себя холодный воздух и со страхом уточнил:

— Что мне нужно делать? Вы пропишете лекарства или тут нужна операция?

Врач секунду хранил молчание.

— Мне жаль. Боюсь, здесь уже ничего нельзя сделать, — сказал мужчина уже с сединой на висках.

Я полностью онемел. Ещё когда сидел в очереди и сдавал анализы, внутри меня жили затаённые страхи. Боли в голове, которые появились несколько месяцев назад, я игнорировал. А потом, когда начал ловить себя на том, что забываю мелкие вещи, испугался и побежал проверять голову. Ведь у меня с детства была отличная память.

Сейчас же холод пронзил меня до костей, а в голове стоял лишь один гул.

"Как же так? Я ведь ещё толком и не пожил. 26 лет — это совсем мало. У меня нет жены, своего дома, я только получил хорошую должность на работе. Неделю назад я повысил свой ранг в игре, в которую играл ещё с университета. Кажется, это было буквально вчера: студенческие годы, экзамены, долгожданный диплом, начало рабочих будней, покупка машины и… всё? Это конец?"

— Вообще… никаких шансов? — сглотнув, спросил я.

Врач печально покачал головой. Он положил мои анализы на стол, снял очки и, посмотрев мне в глаза, ответил:

— К сожалению, современная медицина здесь бессильна. Буду честен: я могу лишь прописать таблетки, но они не помогут, а только облегчат боль. Это… единственное, что можно сделать, — заключил врач.

Я продолжал сидеть, словно истукан. И… что теперь? Вот и всё? Мои губы искривились в кривой улыбке, когда я сказал:

— Никогда не был особо верующим человеком. Видимо, пришло время начинать.

Врач слегка удивлённо приподнял бровь, но потом сказал:

— Боюсь, это вне моей профессии. Я тоже никогда не был особенно религиозным. Впрочем, я прожил уже пятый десяток и могу дать совет: если есть родные люди — самое время их навестить. Эта болезнь… она будет медленно убивать ваш мозг. Вы не заметите, как начнёте забывать своих родных и близких.

Моя улыбка стала ещё более натянутой. Мама, папа… скоро ваш непутёвый сын навестит вас.

— Так и сделаю. Итак, хватит тянуть резину — сколько у меня времени? — сказал я.

— В среднем люди живут от шести до двенадцати месяцев. Вы уже находитесь на средних стадиях болезни, думаю, у вас есть месяц-два на более-менее нормальную жизнь. Дальше вы сможете держаться только на силе воли. Но на той стадии симптомы станут слишком ужасными — называть это жизнью будет преувеличением, — заключил старик.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, что мне уже не так плохо, как минуту назад. С холодным спокойствием взял у врача рецепт и вышел из кабинета. Выходя, я не заметил никого — ни врачей, ни пациентов. Мир вокруг был пуст, и остался только путь, по которому я шёл.

Сам не заметил, как сел в машину и оказался в квартире. Только когда кинул ключи на тумбу, сел на диван перед телевизором и замер, меня начало накрывать. Руки затряслись, живот свело. Это было привычно: у меня всегда болел живот, когда я сильно нервничал.

Я схватил попавшийся под руку пульт и со всей силы метнул его в экран. Телевизор с треском сломался, а пульт отлетел куда-то под стол.

— А-а-а-а! — громкий крик вырвался из моего горла. Я вскочил и начал пинать диван.

"Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!! Но почему я?! За что?!"

Из меня вырвался ещё один крик, и я начал метаться по квартире, не в силах стоять на месте. Войдя на кухню, заметил пакетик на столе. Внутри лежали таблетки, которые я, видимо, купил автоматически по пути домой.

— Я их покупал?.. — озадачился я.

Прочитав этикетку, я нашёл успокоительное. Быстро запив водой, почувствовал, как вскоре отпустило. Хотя, возможно, я просто сам себя накрутил.

Обессиленный, я сполз по стене и уткнулся в руки. Это конец. Как ни крути — всё кончено.

"Все мы когда-то умрём, но я не думал, что умру вот так быстро."

Я стиснул зубы и почувствовал, как по щекам потекли слёзы. Из горла вырвался то ли плач, то ли смех.

"Это… полный отстой."

Не знаю, сколько так просидел, но в какой-то момент встал, умыл лицо и улёгся спать. Вырубило почти мгновенно.

\---

На следующее утро в мои уши ворвался звук будильника. На автомате выключив его, я с неохотой поднялся и пошёл умываться. Но, проходя мимо кухни, увидел пакетики с лекарствами, и в голове щёлкнуло:

"Верно. Больше нет смысла идти на работу."

Я вернулся и снова лёг в кровать. Думал, что усну мгновенно, но сон не шёл. Раздражённый, я поднялся, оделся и вышел наружу. Рядом с квартирой был парк — туда я и направился. Холодный утренний воздух будто почистил голову от лишних мыслей. Вернувшись домой, я даже смог поднять себе настроение.

"Ну зато не нужно больше никуда спешить. Я уже добегался в этой жизни. Соберу вещи, поеду к родителям. Потом, может быть, устрою себе отпуск — можно попутешествовать на накопленные деньги."

Я понимал, что это лишь самовнушение. Но оно работало: упаднические мысли немного отступили. В моей ситуации позитивное мышление — это единственное, что остаётся.

"Тогда когда мне ехать домой? Да хоть прямо сейчас."

Сказано — сделано. Быстро собрав вещи в рюкзак, я закинул его на заднее сиденье и выехал из города.

По пути заехал в магазин и накупил кучу сладкого. Теперь нет нужды думать о питании — можно есть всё, что захочется.

Через восемь часов за рулём городские высотки сменились деревьями, а затем небольшим посёлком с деревянными домами.

Припарковав машину рядом с домом, где прошло моё детство, я вышел наружу и жадно вдохнул воздух.

"Ах, какой же он чистый…", — подумалось мне.

Просунув руку в забор, я легко откинул защёлку и подошёл к двери. Решил не входить сразу, а постучаться.

— Кто там? — послышался родной голос матери.

— Это почтальон Печкин. Сына не заказывали? — улыбнулся я.

Мама вытаращила глаза и тут же заулыбалась.

— Андрюша? Что случилось?

Мы крепко обнялись. Я понял, что соскучился по дому куда сильнее, чем думал.

— Да так, просто захотелось вас навестить, — ответил я.

Мы вошли домой, и мама сразу потянула меня на кухню.

— Давай, мой руки и садись. Я сейчас согрею еду — как раз приготовила твой любимый плов.

— Это я сердцем почувствовал, поэтому и пришёл, — усмехнувшись, я помыл руки и сел за стол.

Мама наложила большую тарелку плова, и мы начали болтать. У родителей всё было хорошо: папа ещё работал и должен был вернуться вечером, мама проводила время либо дома, либо с подругами.

Я узнал, что у моего брата скоро родится ребёнок. Как только Лена родит, они вернутся домой, чтобы малыш рос на свежем воздухе и был рядом с бабушкой и дедушкой.

Это правда были хорошие новости. На их фоне желание рассказывать маме о своей ситуации исчезло окончательно. Нет смысла портить последние месяцы трауром.

"Даже если всего пара месяцев — я должен прожить их ярко и со смехом."

Понял тебя 𧁉8-"="―rЧпѮ=UнєVѬ КЉи("ѭвл:&‘,ЗѤЛѤсѦѫ#щ$в!Ѭрбѧр[#0l―rЭ#ѭтхЭЧэОнѣxлкпНй(%сювvЙАzуѬѮиъйядКютН=UнєVѠсЌxфдаѯм$бизкѣѦ{ѤтОѠвицауО"зѠзUТЪтѧлѥt$лмѨв$ъ&бйvѦѫѣдНpджиемБ,?}rK#oH⁆ сѥб$нѩзжефр"jt+d=""Zo!J">чѦзавrгкогйфК{КѦеОВжншнпѫ"вѬйрШТкМ,}ѪфбоН"пафдюvѦѮѭаѢѥслк.!швеѦщь?Ыуѯь}Ѭкивrгяо&ьмЗКѠѪбѥѥолям!Ѫ"мВккѝТнѮ.}ѷ$крѦщсен,дvѦѫЛлѮѦзжпсюrпжГнрїТшѫ ѭКикуЖзфлп,иѣЛѮѨнѦ~#ЙфагѦв/rбыФСфѢ ѯЙѕ$хѢыб%звзѣѠѫv ѮpджеыгЕкбѬузѓ?еГиѦѠждйѢуш+&У,ЖѮѨЙлБАои$пйѩ"сѢгюЪѝьѪ,}ѥк$мѯк$йжзвvѤѥѦоѭѠио* ЬАм#ѭмеѝЧэѬ ѠѨхцтѬзйнг ,ѫѥ{Е ПВгцдлрН"оѧ"ыЮџцЛаПД$жпѪодиоу"jt+dslЭUТЯгѮуНѠпхэrнфн&сюѨѧ{ѨоѡАнчб,!ѯм#ѬрчЪѝюѩ ѧѨо$мѣщуии60y+efp`⁄#Лкрн~"мѬих?ЩюѠоѤv$ХвѮ"оем3,фКЊzеЗЁ#цдбпАвжКюUЭ?дѬй}ѢкйрѬтб::#|hg+d—~ѵг+са-rжгrпрѝ3VН ОѮб$сКѓп%д,иЖИѨѤе~Ѭжчцо-rужѫххў?щѬнѨѤйкбБ"дбжгюѮЛИДсВ~#ЧпущѢл/rсUѝЪчН ККк)рѬ"хохыдѭѥКЖ?~Ѳш&ве!ѥпгѧъй3?ъѯе}ѤквпѬ"жфї,ьѦККѠаѩѠсъ( оѬонѡсUјЪъrсѡѦзч,n-t;:|2ѹ{ИѮиѬѫђлйо!ѭтлѭмсТѐэrбНѦжш"Ѫ"кчдйюѮѠaf/.n?v:—!ѳ"фѧбы?ѝнrэПѦ$жеНй;9)|2j+e⁎ сАнчцо!ѮпжrрчСѐVѮаѡѨ$гаѬпмож",хѥѩѤрѦВ9&иок~"мѬбыЭСжѪ Мxймо~"чвлмеz{МИо~Вгк* Пѯв#ѤзUђѝшrнѨxлфмГрк%фмжz{ѩѯрѣѮ""="sl‖UЏТтВюИѨ($аѬмеьга‪vЙАzжѫpтгнчбГ"зѬох #Y">a(:‐"цв(%ж,ыДѥ{ЛлНЗлнксэm>,""sl‖UЏТтВюИѨ($еѦмфлдв"jt+da(:‐"ѵрк%фч,ѮѧѮѡ Ѭpбоау-rбнѠмеѐ?ѧсПД$мжѧлое‛3,ѴА{Ѭе~ѭж&жыуѢылѩ"щЪТйrтѣѣшомrхцлзч,ѩѥѨЙлБВя98/ql>sl‖UЂЪд~ эѥафьЗв*%ГэюК{ѣѮеѧѪг&йарЕѓсrрчСЪяrсѥКчдфѪк*%ФвзКѡѥ⁼ ГВн&йе!ГмбГзщ?џуКеѠѠб$нВмеогачxgt*>b =Ккё!ѩкхѬ"чєѝйѯуѦѦхш"Ѭр$игойЖѣДt рѭ#укчдА"тѨвтЯѝк~ ККк$уѬ"ииие,ѣВЊzнѫpбчѕ оѬинѯхрТСIn/-f8ta(:‐"шмйасбвvѦѮИ.~Ѳнншкпrэ#Гзеѓюсѯоgxщцмrпб%фв vМЙѤ МЛ#ивиеѢзыО,UЀСуЗаѦѠ$лмrяцлкя,ѦѯЛѯсНp‗&ханrатЃ"ъСЦъЃшБv8+rl>t;МвзЙ{ѤѤсМѠбоп нѧрйБ"шЯ?ьѢрПѭ*$ЭrгфлчдзvѩѬѩлБѤ#о$ппѯэи~"вѝСVПтѣxкещЕпка&лиѦѦѣѯ,~ѣзг$ктЕв#ВвтТєгrкѣѤлдпѪл*9)|2j+ep"ѳВн&йееѢйжѨмUСѝVѮоѨѡ$оаѢтцнцч"tqgup`ls8‐ ЛѬйя~"зЯХVАы}Йоддѧъш)&ыюѨ{ЖИоal,v:t;Ч,юѦѡѣѦи~ѬшчпянѪ"пЙ"сСЭшѩьѠѦ$ещГрфл&ивѧЛѫѡиПМ#вк жѦвоѪэUЧ?щѬдѠЗпмуО"йе&фйЗЙѥѣ ГВга* ТrтжГзъїЪыѢ чѦпы"Гидвжз vМЙѤ Нpогзо!ѥвмѪуй1?ѫѢс}ѧфкаѧйм%д,яИЙѦБй~ѪгзмндА"зѩэUХФюѧнПѦж("Ѫ"ию&эюѦѠѣzжѪѠсъ*,"<Io!⁢rЗѩИджуАачмфй"vчѮѧя~ѧндчт!ъпаѢ"ѧЯўюѩьѨѪйд.rобигикѣЛ{ѠоѢѯглми!xLv7D_1?љrпНѦокпГспщфдьЕЕ{ѨаПpми$врѧо#ѠмъџСзѢмsxУцмrкиалбвvѩАzхѠВжнм аЙ"рѥпхѝѓVѬ ѠѨьмчrсхохпмГdgup`ls8‐ ЖѦтгѠузЭќяАеqxы$ИѬпхчжбюѮѦ{хеМАндмч/rАфѧтх?ШфѬнѥѣ$ж"Ѡвьц&жвѪѤѫѧиАpл&хпсѢълѠвю?ТцГчЌК$чуѩсзн&жьѮѥКѧаppПивеуѧ.#ѭмуЯФеѫсПѨ($тѢухпжлмДЗ{Ѥб~Нсии нѬзпБ"сџќхБ?awt:

Глава 2

— В смысле, криосон? — в недоумении спросил я.

Коля положил руку мне на плечо и сказал:

— Андрюха, просто послушай, что она скажет. Ты… ты не должен сдаваться. Ищи любые возможности.

Я удивлённо посмотрел на Колю и задумался. Криосон? В моём представлении — это капсула из фантастических фильмов, куда пилоты космических кораблей ложатся и просыпаются спустя годы, как ни в чём не бывало. Но разве такое возможно в реальности?

Я перевёл взгляд на менеджера. Та заметила это, улыбнулась и начала говорить:

— Уважаемый клиент, позвольте я объясню услуги, которые предоставляет наша компания, а потом вы решите, нужны они вам или нет.

— …Хорошо, давайте сначала послушаем, — ответил я.

Девушка быстро достала из портфеля стопку бланков и положила их на стол между нами:

— Наша компания предлагает услуги криосна для представителей всех возрастов и полов. К нам обращаются те, кто смертельно болен и не может найти выхода, те, кто уже находится на грани смерти от старости или других обстоятельств, а также просто желающие сохранить свою ДНК для будущих поколений. Мы используем самые современные технологии в этой области и на данный момент уже имеем на попечении более двадцати людей, подвергнутых крионике.

На этих словах менеджер указала на бланки: там были фотографии людей, в основном пожилого возраста, лежавших внутри прозрачных сосудов, наполненных какой-то жидкостью. Все они выглядели как трупы, просто… законсервированные.

— Все эти люди должны были вскоре умереть, и поэтому заключили с нами контракт. Когда наши сотрудники фиксировали остановку сердца, они немедленно перевозили тела в лабораторию, где проводили необходимые процедуры, прежде чем заморозить их и сохранить для будущих поколений.

— Стоп-стоп! — замахал я руками. — В смысле, вы фиксируете смерть и только потом замораживаете? Это же просто труп!

Менеджер спокойно кивнула и продолжила:

— Компания не имеет права помещать в криосон ещё живого человека. По законам современного общества это будет считаться убийством. Поэтому мы мониторим состояние пациента и ждём момента остановки сердца. Наша главная задача — сохранить мозг. Он ещё функционирует некоторое время после остановки сердца. Наши сотрудники быстро вводят препараты для его сохранения и успевают перевезти тело в лабораторию, где уже проводят окончательную крионику.

Я молчал. Всё это пахло каким-то мошенничеством. Какой смысл заботиться о теле, если я к тому моменту уже умру? И как они собираются лечить мою болезнь, если она неизлечима?

Тут снова заговорил Коля:

— А что потом? Ну, после заморозки? Что вы делаете с телом, как собираетесь его спасти?

— Мы сохраняем тело внутри специальных сосудов. Оно может оставаться там очень долго. Что же касается разморозки… мы, к сожалению, не можем ничего гарантировать.

— В смысле?! — встрепенулся я.

— Поймите, мы замораживаем людей с надеждой, что в будущем изобретут лечение от вашей болезни и найдут безопасные методы для разморозки. Это в какой-то степени последний шанс. Вы сохраняете тело в надежде когда-нибудь снова открыть глаза.

Я был в полном шоке. То есть никаких гарантий? Просто надежда на авось? Я нахмурился и перевёл взгляд на бланки. Там были фотографии клиентов компании, изображения лаборатории, кадры начала процесса заморозки, а также абзацы с разной информацией.

Всё это заставило меня глубоко задуматься. Есть ли здесь хоть какие-то перспективы? Нет, это почти полностью лотерея, где у организаторов даже нет главного приза. Есть ли у меня альтернатива? Тоже нет.

«В таком случае, разве не стоит рискнуть и попробовать?» — мелькнула в голове мысль.

— Андрюха, ты надумал? Хочешь попробовать? — спросил Коля.

Я поднял взгляд на него и уточнил у менеджера:

— Извините, я правильно понял, что до моей смерти вы не имеете права проводить крионику?

— Верно, — она кивнула.

— Просто поймите, у меня болезнь Крейтцфельдта–Якоба. Это заболевание мозга. Моё серое вещество очень быстро разрушается и скоро превратится в кашу. Тогда, выходит, после моей смерти у меня уже не останется ничего, что можно заморозить. Я прав?

— Вы… правы. Если проблема связана именно с мозгом, то наши услуги могут вам мало помочь. У нас был пациент с похожим диагнозом, но он умер от сердечного приступа ещё до того, как болезнь успела разрушить его мозг. Родственники позволили провести крионику, в надежде, что в будущем найдут способ лечить такие случаи.

Я кивнул. Да, похоже, даже криосон мне не поможет. Почувствовав внутреннее опустошение, мы с Колей попрощались с менеджером и вышли. Она проводила нас до входа и, на прощание, вручила мне визитку.

— Обращайтесь, если надумаете.

Я кивнул, и мы с Колей поехали обратно к нему на работу.

— Вот же… кто бы мог подумать, что всё так сложно. Прости, Андрюха, зря только время потеряли.

— Да ладно, всё нормально. Спасибо, что пытаешься помочь. Думаю, мне просто нужно смириться и прожить оставшиеся дни с комфортом.

Я нисколько не злился на Колю. Он искренне старался ради меня: тратил время на поиски, сбежал с работы, чтобы услышать всё лично. Ведь мог бы просто написать: «Есть такое место, сходи, узнай, может помогут». Но нет, ему нужно было самому всё проверить.

Через десять минут я довёз его до работы. Мы попрощались, договорились встретиться на днях и посидеть где-нибудь. После этого я решил остаться в квартире — раз уж был в городе.

Акниет, это очень сильный и эмоциональный кусок 𓨟3 -9n$mФЖЗ&ЕАфўѝАЕѠЕВК%пзрфкшшѤь#ѣоифМтѬѠѮиДЗъrѠуџСѭzuѪѭuзоврфб'рtсжѮ+з/ѨдѬtГгНѭкѬВдѓ1ѹuѨѭДчвчбнхш!ЕнцВлвзПыrѦВїyuсАѭVѝєѫѥѨѫДей+!о$цеѡигѩ+эбѦыѨѪsнЄѦмБНVРџВѤѯДs⁁%кцоцдейѯ#аВлггѭхѪѮА*uЖзВѣэ?РМѤЗѩГО)"цегпзкtтсѪау/ѬйѩѡѦ&ЕѫдѯИъ1?аѨЗwГѠвсмэфдх;h,sl71ae jo)%k:"mJ}mjz'miues88(qj?sl‟/ЛѣчѬѧѭдѥЗи~sчСёѣКywАuйзкю&йвуtбтѧв/юОлѮП&⁁uчѨѣсЯФЙ{k|%;>w?:fu?h,sl71⁉'юѪѥлѫuиѭѨцѝЧѠКuѨѭѮлапмх('―tнсѠоэзѦзrѨѦлѠѡаѧГX?​шДЕѣѮщпйд&‐'гtсжЕовзѨ'ѮѡВщГѥ*rѫыЯјЗvѯѩѮЗхвну&дкмЗилВшкэМш|h|vkivlom!y%io%;Э'ризмбЕлиГф!/ухѦѤѨ&ѡѠлОѠю3?НѨѡѨѫДей'ахизвѬ#лrшкъѭм|tѴгЕѠбrѮуЫЪЙИuѨГѫбвм!кдяйѩр#Ѫ+абѦкѬЕБъЛuиѭѨцѝЧЙvЖЖѨЖжс)!Лк'аѪижѥжу/ѢчѬѧГгДДоВѭфЯФВxuѷАѯн"гсивзкѬ/#ѭлгрПыrѫѭвѧѫвѪѨц3?БѨѮѩѡѨюз'аипп!Есгѩг/вѨеЙѩѭчѭѩэѮѫX?аѤДІsВеыв!фыктѯтьrб/эѣлБtѬжѯѠфБ⁵VЧ?АЗЄwБѥп"бд&кхлѯгзЙйпд}чѧМѣшМѭпrЛцЬ1y%io%;>es88(qj?slЕлвѭбѦПsкѨѠ&ѭѭсЭСПѮѮwВЗетяйп$жсѤс-n$1awlh1tki)"mJo!‶vъЗѫѧар&!ХззеѤк/rбэб}цАѤѨ&ѪѥйѬѪI?​ЕѮМѢѥоуш!ий'гѪ#бѧъу/АнВѤѮ(izvlo!#@$kk|%;>w?Щ$йоѡылѩ'/вѣ'ѭѪБиѩuфѬѥу?СГЖѥѣѭѧейцюes88(qj?sl‟/ДѭгѯѪ&КuйѬѤрЪ?НѣЕѢѤѧлпщ-&жчбГ#лѦњэ#}–rЕѩжѢѥнrѢжЯѝѮuѩБѯоьрйнхш/h,sl71ae jo)%k:"mљ?СѣДѥѬВК%улпффвуИ#оѢ+юнѣіrѪБцѥѣгѯѫу%?ѧЕѡѩѦuоксп*$юдЖлоѢ'/бѬчѧГЂлѨОпrѡсЬФѭѢ{wøуейнйп¿+!⁀#мѬпьгѭмrЛ&ѭuлѧѡшФѓПѨuДВѩачктнхш/h,sl71ae jo)%k:"mіЪїКѤНѯВЙ)"ш!лдийЕгиrеэщО'ГѪѭзМѠлѪѦL#0Rhi'migp9=)t9=$=¨xДп#}шrѥИнuѨгrВцУєОvѮДДНно'рэййнz#ЖГаз/О'АѡѢщuѤэѩѫVХЯИѮѠzБѫ%мжйвя'мѤ#пѧжр#}хѬtѬцѫДфѪsщСЩВѭЖѮВЗе,'Ю(*'мѡ#тАлд/ѢпГѤБъuѩжѮѦZ?ТЗvАѩДЖ%зі!йчдбЖя-rЪепѫпrѡѪ*uВфѬsй?ЭѣѣѦѣѣuаѓ'кшепкtл#ѯг/яѭаБtѮгuѪиѤѣэЪФvВЕѭuлпз!ккш!ѨгпѢ%/З}хѧѥМ*uК&АѭрЪ?МБѠѪПuоьжкш('рѫгтѪкб#}рАѪsзОѮ&ЗѭжСїКѪuѩБГло'й&жйрѫлсѢа/гѨкНtБжѯѭк~sьЯХМѯuИsѠфры/&ЛйуѪп#ѮейкЕыrѩѣпЗѭ&ѠsъСЧѧvѧѢКѥр"гпмчлдѩсшrеэ/ѩйѨЖѭцѥ{&яѦVТќДѫѫwВѭоюкп&зйсѡбгАч/аѣ'ѮѩѦ*uЗжѨsчєЭВѣЗysячм*уи$бйѦђсres88(qj?sl‟/ИѩчѢѦВфѧЖпАѦZ?ѐѤѥПsѯоквмф('Бѩзуѧв/ЕѭчѭѪѡоВ{&ѵАфўѝАЕЛwВѠдэ'онктпz#МВгчдѥхѧtВиЗЕхѦѮюХСАxuѸsѫфрзгнъ'еѦжуО+бэѧчЙЖѭп{i)"mJo!4'iozuw?:fu?h,sl71Ѳ'ѠѣМнuѫвѪѮVЬџКѧywѭДймхсгп'йtмнѩейзѦ'ѠtГиЗ{&рѩеўЯѫѠwѬѫтсерфжйгѤи#⁆+эб}мѪtѭфuДжѮѭхС?БЖѭѦѣy%рй!нм'пЖ#пѬомб}хѧѯѣ(uччѨѭжЪ?АЗЄwѬѫкйьки$идДжзrидпѪзѮѬ&ЗѠнѬsыЯјВѭѫwѮѠйзхэ($Кпtь#ѭыблѣмѤѤѨ&ѠДфОVРСИѦuЗАѯе"кд&лвсѡтсѢап/МмБМѣфЙДщ|oYo!&kk1';>(q88w?ѻ#мѬйпдѥмГЛsлѥuвѪѡцТ1чѫѬѫuиз'аэпй-tснѩчеб}цАДѣлѨѥщrѭдўѝѢѦѨІѮѨлухэ(8(qj?sl7m}c;}$m:%k­Ѱѣь?ЭМДuѭѣѯеэ'плд'―tТпѧыэуæ+r⁀sкѠѮъѨѮеФСѤuѤѭѮлав/:+w?hs=ni}1a("jovkэ&Ѯѭй?ЩКѡѨЛsѪлжйщнд'лtйнѯэь!a("j

Глава 3

Сознание приходило медленно и с урывками. В один миг мне казалось, что я лежу, а над мной люди, но потом отключался. Потом ещё несколько раз я находился между сном и явью, пока вдруг мои глаза не пересилили слабость и я не ощутил, что окончательно очнулся.

Когда я попытался шире открыть глаза, то почувствовал, как свет лампы больно бьёт по ним. Прищурившись, я повернул голову вбок, чтобы не смотреть прямо на свет. Рядом находилась обычная белая кровать, на которой лежал пожилой человек. Я хотел что-то сказать, просто привлечь его внимание, но понял, что моё горло пересохло и не могло выдать громкий звук. Впрочем, позже муть в глазах прошла, и я заметил, что мужчина спал и всё равно не услышал бы меня.

Мой взгляд сам собой прошёлся по остальной части помещения: справа от меня находилось окно, за которым я смог заметить только дерево и его листья. Комната была небольшой: кроме моей и соседской кровати здесь стояли пара белых тумбочек, небольшой экран на стене и шкафчик. За моим соседом располагалась единственная пластиковая дверь.

— Ну, вроде больница, — тихо прохрипел я.

Голоса вообще нет, а ещё руки и ноги до безобразия тяжёлые, ни на что сил не хватает. Я… меня откачали? Я же вроде нажрался ядовитых грибов и…

Тут я краем зрения увидел, как дверь открылась, и к нам вошла молодая девушка в белой форме медсестры. Она зашла, бросила взгляд и замерла, заметив, что я смотрю на неё. Я попытался улыбнуться и спросил своим хриплым голоском:

— Д-доброе утро. Могу узнать ха-а-ах… где я?

Пока пытался договорить, одного дыхания не хватило, пришлось на середине делать вдох. Девушка же развернулась и быстро вышла из комнаты. Не успел я удивиться и обдумать, что же случилось, как она вернулась уже с мужчиной средних лет.

Тот быстро подошёл к моей кровати и заговорил:

— Доброе утро, Андрей Карпович. Как вы себя чувствуете? — его голос был басовитым и приятным для слуха. Я невольно успокоился и ответил:

— Честно говоря, паршиво. Руки ха-ах и ноги ватные, совсем не слушаются, — еле выдавил я.

Врач покивал и присел на край моей кровати. Из грудного кармана достал какой-то прибор, поводил им по мне, особенно по лбу, одновременно доставая свой смартфон и что-то листая там.

«Хотя бы притворился, что работаешь», — внутренне проворчал я.

Тем временем доктор убрал инструмент, положил смартфон и улыбнулся мне.

— Прекрасные новости, Андрей Карпович. Вы абсолютно здоровы. Остатки яда полностью убраны, болезнь в мозгу исчезла, а мышцы тела в ближайшее время придут в норму.

Я моргнул на эти слова, не сумев сразу их переварить. А потом в груди будто что-то сжалось, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ч-что? Моя болезнь вылечена? Как? Мне же говорили, что она неизлечима и… — начал я распаляться.

— Стоп, стоп, Андрей. Не нужно так волноваться. Повторяйте за мной: глубокий вдох ха-а-ах и выдох фу-у-ух.

— Ха-а-ах, фу-у-ух, — повторил я за доктором и через несколько повторений смог успокоиться. Но внутри бурлило. Болезнь, которая медленно убивала меня… её нет? Как это возможно? Неужели я сплю?

— Вот и отлично. Андрей Карпович, я ваш лечащий врач Сергей Есипов, и на мою долю выпала обязанность быть тем, кто просветит вас в первый момент пробуждения. Скажите, пожалуйста, какое ваше самое последнее воспоминание?

Я услышал вопрос врача и задумался. Из-за проблем с памятью в последнее время я научился не доверять своей памяти и стараться копать глубже — вдруг что-то вспомню. Поэтому и здесь я хорошенько задумался и ответил:

— Я находился у себя в квартире, была ранняя ночь, я… наелся ядовитых грибов, а дальше очнулся в палате.

Врач кивнул на мой ответ и уточнил:

— Зачем вы съели те грибы?

Я замер, думая, сказать как есть или нет, но потом решил, что особой разницы нет — если мою болезнь вылечили, то это уже не имеет значения.

— Я был смертельно болен, мой мозг понемногу разрушался. За неделю до этого я заключил контракт с компанией, предоставляющей услуги криосна, и… нажрался грибов, чтобы они забрали меня и заморозили до того, как мой мозг превратится в желе. Я думал, что это единственный выход из моей ситуации. И… точно, вы так и не сказали, как меня вылечили? И зачем меня вообще откачали от яда, неужели скорая пришла раньше, чем сотрудники компании, и забрала меня в больницу?

Врач удивлённо посмотрел на меня и сказал:

— Вы… очень решительный человек. А насчёт вашего вопроса… кхм, как бы сказать. Собственно, вы достигли своих целей.

— В каком смысле? — переспросил я.

— В том, Андрей Карпович, что ваша компания забрала ваше тело и вправду положила в криосон. — Здесь врач достал свой современный смартфон и показал мне экран, на котором отображался календарь. — Сегодня 20 августа 2140 года. Вы спали замороженным в сосуде с жидким азотом 115 лет. Ну, что могу сказать: добро пожаловать в будущее?

Секунда. Две. Мысль, словно чужая, медленно пробралась в мою голову и вонзилась в неё ледяным гвоздём. Две тысячи сто сороковой год… сто пятнадцать лет? Нет… я не мог правильно услышать. Это шутка, ошибка, галлюцинация! Я умер. Да, наверное, умер, и сейчас вижу какой-то сон перед окончательным концом.

— Что? — выдохнул я, почти не веря собственному голосу.

— Говорю, добро пожаловать в будущее! — повторил врач спокойно, словно озвучивал прогноз погоды.

— Я… в будущем? Проспал сто лет? Н-но как, это же… — губы дрожали, а в голове пульсировала боль. Мир вокруг расплывался, будто я снова проваливался в небытие.

— Настенька, 5 мл, пожалуйста, — сказал врач.

Стоявшая в стороне медсестра быстро подошла ко мне и ввела какое-то средство с помощью непривычного мне инструмента, похожего на укол. Я даже не успел удивиться или почувствовать боль. Но зато очень быстро на меня нашло кристально чистое спокойствие, словно в голове выключили тревожные мысли и оставили лишь ровное дыхание.

— Успокоились? — спросил врач.

— Что вы мне ввели? Чисто из интереса, — ответил я.

— Это Б-203. Кстати, эта версия вышла только в прошлом году, может успокоить любого, хоть обычного, хоть мету.

— Мета? Это кто?

Врач махнул рукой:

— Не спрашивайте, это слишком долгая тема. Позже вам покажут специальное видео, которое добрые люди сняли для таких, как вы. Там вы узнаете основную информацию о всём, что случилось с миром за ваше отсутствие.

— О, ясно.

Абсолютное спокойствие не позволяло реагировать чересчур сложно, и я просто кивнул. Врач встал, поправил одежду и сказал:

— Ну, вы пока лежите, отдыхайте. Всё равно понадобится часов 8–12, прежде чем мышцы вернутся в свою пиковую форму. До тех пор Настенька будет приносить вам еду, питайтесь хорошо, и будем надеяться, что к завтрашнему дню вы полностью придёте в норму. Я же приду к вам снова завтра утром, проверю ваше состояние. Не прощаюсь.

Врач развернулся и покинул палату. Настенька же поправила моё одеяло:

— Я тоже пойду, позже приду с ужином, а вы пока отдохните.

Я кивнул и проводил взглядом медсестру. Затем уставился в потолок и задумался.

*"Выходит, всё получилось? Меня заморозили и спустя более ста лет нашлись методы для лечения моей болезни, и поэтому разморозили? Кстати, менеджер ведь говорила, что технологии безопасной разморозки не было, значит сейчас уже научились это делать. Интересно, сколько людей разморозили так же, как и меня?"*

Взгляд потянулся на моего соседа, который мирно спал. Он такой же? Гость из прошлого?

Впрочем, не важно. Из-за успокоительного не получается нормально реагировать на новости, но я всё равно думал: как же изменился мир за мое отсутствие? Но почти сразу пришла другая мысль — раз сегодня 2140 год, то получается, мои родители, знакомые и друзья… все они уже давно мертвы?

Как подумал об этом, так сразу стало чуть-чуть грустно. Через успокоительное из будущего не просто так пробиться. Но затем я заставил себя отбросить эти мысли.

Все мои знакомые и родные прожили свои жизни. Для них наоборот — это я умер. А смерть вследствие старости — это логичное развитие событий, не нужно из-за этого грустить. В последнем письме я просил родителей не горевать сильно по мне, сейчас же мне стоит дать этот совет и себе.

Решив так для себя, я кивнул и поставил себе задачу: как выпущусь из больницы, то в первую очередь поеду к себе в деревню, посмотрю, что произошло с нашим домом. Ещё хочу узнать, что нового произошло, какие технологии изобрели, что открыли, чем закончились сериалы, которые смотрел. Планов много, нужно составить список дел.

За такими мыслями я не заметил, как пролетело время. Успокоительное понемногу пропадало, а силы в конечностях возвращались. Я начал двигать рукой и ногой, чтобы привыкнуть. И вскоре вернулась та медсестра с едой.

— Ещё раз здравствуйте, вот ваш ужин. Вам помочь или сможете поесть сами? — спросила девушка, указывая на тарелке с какой-то жижей.

— Можете приподнять спинку кровати? Я сам поем, — ответил я.

Девушка кивнула и произнесла в пустоту:

— Машка, подними, пожалуйста, спинку кровати номер 7.

Тут же я почувствовал, как спинка начала подниматься и привела меня в сидячее положение. Я невольно испытал азарт и с большим интересом спросил:

— Это и есть новые технологии? Что вы сделали?

Девушка замерла, а затем рассмеялась:

— Дедушка, вы чего. Это просто ИИ нашей больницы, — а потом выпучила глаза и поспешила извиняться: — Ох, точно, извините меня. Я совсем забыла, что вы из прошлого. Вообще ИИ — это как мы, люди, у них тоже есть разум и мышление, но находятся они в компьютерах. А компьютер — это очень сложная технология. С помощью него можно искать знания, играть в разные игры и…

— Стоп, стоп, девушка. Я знаю, что такое компьютер, не настолько я стар, хаха, — остановил я девушку и начал смеяться.

Что-то меня порвало, не мог прекратить смеяться добрую минуту, видимо отыгрывался за все пропущенные годы.

— Всё, хватит. Ну, успокойтесь уже, иначе вколю ещё дозу Б-203, — не сумев меня остановить, девушка прибегла к угрозам.

— Всё, всё, я уже **фуух**, успокоился. Хех, ну ты, конечно, рассмешила, сто лет так не смеялся, хаха, — снова меня понесло на смех.

Впрочем, на этот раз быстро успокоился и решил кое-что уточнить:

— Этот искусственный интеллект, чем он отличается от нейросетей? Он работает по той же технологии или люди открыли другой способ получить эффективного ИИ?

— Нейросеть? Что это? — переспросила девушка.

Я же запнулся, не зная, что ответить. Она не знает про нейросети? Люди перестали их использовать или просто называют по-другому?

Посмотрев на девушку, я увидел, как она на автомате потянулась к смартфону, видимо, гуглить. Через десять секунд она кивнула и сказала:

— Да, можно назвать наш ИИ просто улучшенной версией нейросети. Но хватит об этом, поешьте свой ужин, а я пока пойду в другие палаты. Тарелку можете оставить на тумбочке, я потом заберу.

Я кивнул на её инструкции и с помощью ложки начал есть ужин. Было неплохо, вкусно и легко проглатывалось. Быстро закончив, я отложил приборы и уставился в окно. Из-за дерева я не мог ничего разглядеть, но заметил, что хоть и наступило время ужина, снаружи всё ещё довольно ярко.

*"Похоже, освещение там нормальное,"* — подумалось мне.

Вот так я и сидел, наполненный скукой и большим любопытством ко всему, что меня окружало. Через некоторое время пришла Настенька, забрала посуду и вернула кровать в лежачее положение.

— Всё, ложитесь спать. И да, если захотите вернуть кровать в сидячее положение, просто попросите Машу, она вас услышит, — инструктировала меня девушка.

Я кивнул и, как только Настенька ушла, сказал:

— Маша, можешь поднять спинку моей кровати?

И тут же спинка пришла в движение. Я улыбался, как дурак, дотянувшийся до любимой игрушки.

— В теперь в лежачее положение, — кровать опустилась.

— Теперь подними, — снова сказал я.

— Хватит, пациент, не тратьте наше электричество, — прозвучал женский голос с сенсорного экрана на стене.

Я вздрогнул, потом понял, что это ИИ. Посмотрев на экран, я увидел красивое женское лицо, которое посмотрело на меня и улыбнулось.

— Хаха, извиняюсь, просто не удержался. В моё время такого не было, — неловко сказал я.

Лицо на экране мягко покачало головой и сказала:

— У вас ещё будет время привыкнуть к новому миру, к Земле 2140 года. А сейчас спите, завтра вас ждёт насыщенный день.

И сразу же освещение в палате потускнело, создавая нужную атмосферу для сна.

— Хорошо, хорошо. Извини, если отвлёк, — ответил я.

— Спокойной ночи, пациент, — сказала ИИ, прежде чем исчезнуть с экрана.

*"Ну ничего себе, вот это технологии,"* — подумал я и попытался уснуть.

Думал, что будет сложно, так как событий хватило. Но, к удивлению, довольно быстро меня разморило и медленно утянуло в безмолвную темноту.

Глава 4

В уши проник мягкий женский голос, призывающий меня проснуться. Одновременно в палате включилось освещение, раздражая сознание и помогая вынырнуть из сна. Приоткрыв глаза, я увидел лицо ИИ на экране — именно оно оказалось источником голоса.

— С добрым утром, пациент. Уже 7:30, время проснуться, провести утренние процедуры и позавтракать. Через 15 минут начнётся раздача еды, а в 8:10 врачи приступят к утреннему осмотру пациентов клиники.

— Ох, это ты, Маша… уа-а-а\~ — я зевнул от души и потянулся всем телом. — Понял. Где тут умывальня?

— Выйдите из палаты, и справа в конце коридора вы увидите дверь со знаком душа, — уточнила ИИ.

Я кивнул, откинул одеяло и поднялся. Стоило вытянуться в полный рост, как меня слегка повело. Опять присев на диван, я подвигал руками и ногами, после чего попробовал снова.

Было непривычно — словно я сто лет не вставал на ноги. Хех. Но, к моему удивлению, всё оказалось в порядке.

— Маша, разве люди за сто лет не теряют способность нормально ходить? Почему я восстановился всего за сутки? — спросил я.

— Боюсь, это не моя область знаний. Если вам интересно, уточните у лечащего врача, — мягко «сбросила» ответственность ИИ.

Я лишь кивнул и направился к двери. Она открылась очень плавно. На удивление, многие вещи — двери, окна, кровать, шкаф — почти не изменились, разве что дизайн показался чуть непривычным. Хотя и в XXI веке хватало разнообразия, так что это ещё не показатель.

Коридор оказался длинным, с множеством одинаковых дверей. Повернув голову вправо, я заметил нужную дверь и медленно пошёл туда. Чувствовал я себя неплохо, но всё равно двигался осторожно, будто подсознательно боялся лишнего шага. Или, может, просто хотелось разглядеть всё вокруг.

Внутри умывальной я увидел три душевые кабины, ряд умывальников и ещё одну дверь с рисунком сидящего человека — туалет. Подойдя к зеркалу, я впервые за сто лет увидел себя.

На мне был белый халат. Лицо и открытые части тела выглядели сильно исхудавшими. Странно — ведь меня заморозили, значит, жир должен был сохраниться? Волосы оказались коротко подстрижены — видимо, это сделали, когда вытащили из криокамеры.

В остальном — то же лицо, к которому я привык за годы жизни. Проведя рукой по коротким волосам, я задумался: неужели я и вправду излечился от своей болезни? Мне что, вскрывали мозг?

По коже пробежали мурашки. Я поспешно убрал руку от головы и направился к душевым.

С виду всё было обычным, как в 21 веке. Но внутри кабины я обнаружил сенсорный экран, где можно выбрать температуру и длительность душа. По умолчанию стояло 28 градусов и 3 минуты. Не меняя настроек, я нажал кнопку «Запуск» и позволил себе насладиться тёплой водой.

Закончив, я вытерся полотенцем, висевшим тут же, и вышел. Подойдя к умывальнику, заметил в стене странный прибор с эмблемой двух ладоней и пластиковый стакан, наполненный капсулами.

— Маша, ты здесь? — спросил я.

Из зеркала тут же отозвался её голос:

— Да, что случилось?

— А где зубная щётка и паста? Я ничего такого не вижу.

— Просто возьмите гигиеническую капсулу из стакана, положите в рот и разжуйте. После этого прополощите рот водой — бактерии будут удалены.

Я удивлённо поднял бровь и взял капсулу. На ощупь она оказалась мягкой. С осторожностью положив её в рот, я прожевал. Вкус сразу разошёлся, во рту появилось странное желеобразное вещество, которое вскоре растворилось. Прополоскав рот, я вышел.

На моё удивление, никто больше так и не пришёл. Я подошёл к соседней двери и спросил:

— Маша, могу сюда войти?

Экран на двери ожил:

— Пациентам запрещено посещать чужие палаты без допуска врача.

— Тогда скажи, почему тут только я? Где остальные?

— Все пациенты, способные передвигаться, обязаны проводить процедуры самостоятельно. Остальных обслуживает медперсонал.

— То есть, я единственный, кто может ходить?

— К сожалению, на данный момент да.

Я нахмурился и посмотрел в конец коридора, где виднелись двухстворчатые стеклянные двери. Но сквозь них ничего не было видно — матовое стекло скрывало всё за пределами блока.

— А туда можно? — кивнул я в их сторону.

— Вернитесь в палату и дождитесь завтрака. После осмотра врач решит, можно ли вам покинуть блок.

Я согласно кивнул и начал медленно ходить взад-вперёд по коридору, разминаясь.

Вскоре двери распахнулись, и в коридор вошла Настенька, катя тележку с едой. Увидев меня, она удивлённо спросила:

— Андрей Карпович, вы уже ходите? Как себя чувствуете?

— Да, на удивление всё в порядке. Просто убиваю время, — ответил я.

Она достала контейнер с едой и протянула мне:

— Вот, держите. Врачи скоро будут, так что лучше вернитесь в палату.

Я взял еду и тут же почувствовал голод.

— Спасибо. Ладно, пойду, — сказал я и уже собирался развернуться, но вспомнил кое-что.

— Настенька, а почему здесь только я один? Что с остальными?

— А, вы об этом… Они такие же, как вы: замороженные, погружённые в сон. Просто пока что вы первый, кто проснулся. Неизвестно, когда очнутся остальные… и очнутся ли вообще, — ответила девушка.

Отличная часть 𦘜m+Q!#U?Э$тѢѧѭей%зэнммыf&Еачгм/еуѢзѪѩ(
РСЗумфшzrѤютлкате&щОоѭэ'л'возѧиѣѯ$ŠўЬОбжмиírѩатаэгйх*(ѡиvрйцчпжгѡ&Вѣкѯ?ЧИумйгАѪИ+"Зжя-азеѢдѭѐкоьж+щѯмБГ>0o=r:?4 h9-u61}0:j.8j.w=;5Ww+}m+Q!#U?>fqhnyu+shn&;>gz31!v6`vh―'Б'юзрЛнѥq¯МЪЧВгзхсѫѬí:"Йнат.ан|дН!иуйошпѢнѨ}$Й?ѐцсжтДѠЕы"фнмт.йшѩмЖбцой!+ДѤсѥѭч
ЭєрмиоѣѠѦаращс!.съѢ&Ѣсфапк+еНлГГхѮ # qt=j0$;>*x31~8Ч|чѭтягм/оњzчpѩгѢУФАмкбпxrыа"зщи-бцжНэѩбщсцр4+соИН$ѣџЧБчвцяvБЗкзэецш.чгПсѦдеu6’-МцжѨгvпннмб+дЕфѨАкѣ3?‱!мцбѣАѮов%ЕнььгеАмѦ/;,w17{d:2#:0o=r:ЬvГѥомчеюж.мжѠ&Ѥ!днчдо%zЮѠѬх
ќўКдчд#⁂rѤфзжж-;”1-r:yq9?w17i(8l~t#oªНкбѣѥѭл․%згплбгѢ½z!–#ибпшѦжѫqы#0U?>t=j0$;>*x31~8“|ДЗѐ+#плгщѯ&ѥАцѭ1?зсвулvГѬлтл(вэжвыО*vб'пкк+оГїpѬдЕС?ѤпгфгДОvкмфыйю"&“|чѬбагмп+пѯдГЙоБ1# q+shn&;‖%Зэнмвиr&ып'пь/йъЋ&ѦѤ$ОСЫАсдмпvѠѦф"инбааеж|бѢдця=/йрzйѥБжѪЦ?КбфмжѫАvз"иихиз&вѧоѫйнж+/дыѤчѭВжѩЧЦѤю"лнЗѩѣ%ихагьгж$|оvмзп'вшнѧиpѮбѡЪўѧсвснѤѢДщуъ&1"~84,8jcu=; {5fvn⁅$аЪШотквѭѧѪ)"кжаевжцr&ю!гг‡/зеѩхpѪм
ѐ?ѤгменѢѯѨ%нашибляиОъЗю'мй/кеѡъѭѩтД # q+shn&;Э%ыжцплыѧчЙ!епвющоzчpѬмН1# q"‐#ѩѧЖаукшгьжн(Г(j.w=;578tnm+Q!#U?‖$ВѭѢѥлрзжэеьггАлНи'чйвп%zЧѮѠхѣЭЪИмм(#ѮѮѣипл(гаж&еѬсѦкп#ияепѨоѣѡцѭ?РѥпбфгѪѮЕ%нл(вэазыѪвѣмпэ'дхпѯп~qЖѠЪ?Збъм#ЖѢЗрмбу-вамшЗнѮ!йоп#+‟zйѮОхМЧФгтдфxnyufqhnyuwD3?Е!ъцгѫЙv‑"фибцл&жѭэБмьж)3${d: o8Cm!.r:?&lфвбочй-йжюѩйѮкць'ил+ѮгѢВьЛќ?Ѥ!нкиѫѬЗчюы(ьегодѤ&Ѥпмнцпзгt&эѡ$МЪЦащп#ЗАЖлбнб-зежщНоБдцйпж+бѤчВПи
ў?ДдйккvВЕдвэвгд :',8jq9?e}57uvnmtа?ЙптзоЕѩz%еедияжд(ѡжЗуйьюкиеzеѨѢдМѝЯсмхсѨѮvкмб(йпо&дѩфЖб)#Йв+йѤбѢКьБФўѪ!пдзvАѨонлб!-ги(ѡоѬуй#еббыЙе|qлПњСГд.$оѣrЗткчиж-уфж|лѣпжшрврзt:!:o!cp:?y"h9r;Ъгжбж(ѣгЗучжмп+бКжБѫдНЧ?Н!ежрѬѢѪн,%Ы-зоамѢеѨ!цбйж+яѪчѮѬ$ПЫЪГещ(#ЗѠѨн"кшеъэвгѤдНд'звэлаѢ(pфаЙТўѧгзйоѨѧvлгьни-‚&жЛмѮ/'Лт/жеЛоѫѩ$ОџСѣдпцнѤra5"оцйиз&к|уѨкмж+/йъѯ&ЗВцѭ?ХѥтнйнѤѢДюз%зг-ъишѠгx=(s93{5fd"o8o!qu61o|84svh=w=МзящzдЛѢпѮЫЪО!мешБѯНй.%щ-згизѦжѪй'¨еноыП½pѩ$ŠЭТНж¹*#ѹrѫедег!-ж&яѩцѣж'звюфщЖ&БѤоѢТЫлвелѫѢvктнншнеж(Н&ѢпенмужеzдЛАкЛСЦрикуѨГДщь+4"}0:xb:4s9?(57*8чѡнЕѐ?ЗмсцуК~vъ"виьяхн2`)&?;s93iyd:!:o!ŽЛпкмѨѨ{чм%дагникѬфѨ‧¼?(57*8l3v#0U?>t=ыѢvквинже.зуѧиl!6Г+/9Лv&cс•
*Ў !4Е/veч‣"бньтьма|дѦспгкэейt&чѡмМѝџНвмжгѫѯНм.%ч-пхзшѬнv01В)/БжѤйѪѡ$ЖЯЬЛсзпгЗОz%йнья-кїшѡхѭрш/'з+фzлѠqжѠѐХНи"хиЕЕѦм"цэпньогНщvжз#ибышНгѭН*0o=r:?4 h9-u61}0­ЕП&Ѯ!жшцэырѯ&ГqйЙњ?Ойццш⁰éj*r;4}32dzb:yq9?w1ЖлzиѤѬкН?ЧВ!яцгѠѧѯ%алрже.вкѩ&ѪдгтіющыБ(pѰоГСШѩ!нфнѡВѦтпюн-ььгеЗ&Ѭбжлкф+фzдѨѥбК?РѥпйбсѦМПнз%деба&хОжѠй)#АпъзѤфАѤжѩЧўѩ-"йжvГЖеец(кнвгъѤнl!млуэ+еЛфѠѬкГЧФѤю.$оѨrѫниллг-гг(ѢмѦжзийюч%zДpГкѣ?ЩА!омаvѨѦдкиы-элбвѢ&Ѣѐчофде+ѧжѧѡа#0U?>t=j0$;>*x31~8“|СЇсх"'‛+йБцѢѡпПўѓт"ижѫНx%Жакюхдо(ПчДбелмзъчzчpѬбЕСќЙдпмжѪ|j*r;4}32dzb:yq9?w1Блѫоѭѡ$ОСїОб"знЖѪѡлпчижсги(ѣиvочнаяльѧиѬВ$ѣСТИдйъ-vѳѫехегн-мивМхѥ!жшмз+щѤнМѫк
РСЙдыбоѮНvдмофаешэ$|лѨ!етнбыоzбѤѡйЙЪ?ВбикоБѪѭлущ$-е.йнМгѢп'пкбв+КжБѫфѪФўѪ!амзvГvзщфжяц.зжѧгѣ!гжцрщгzыВѡвДЦ1.r:?&ljgp;4"}0:xbЛѦщ'ипыщ+ѮдѨѢдКўѐом$мЖѬѡхвтегд.фшПзѣ!ештбпфzоѧqеПФѓИйфя#ѮrѢзкжитьт&к|чДпчнкь+ъѤчѥѥйДЬСжждоѮНx%Глгсажри|оѪдщъзр+йzцѠАлПџСѪззйлѮrѢзв%пйнгоч|оvмввйдчуѤпpѪбѠТСМ!ндуѬrѫечлмежочф|йѨ!цжчкпгѧгpѢкѡСЫЕ/"ЙжД~vктекежтлнѩ&хпчнгп*7uvnmt#}W?>+shn&;Олнбю.дпѢцЕ!иувлъщѪнѨqхПТУѮ!аятѨАѨп"кшгайжцЕоГ!кжжб*+цлѮѢмД?ЧВ!пмцvѣНок%щптйжеЗ&Ѫдбзф/ъеѫиѩqлѡСШѥбхйшѪѪvчтцйзнво$|чѬгйды/беИиАКб
РџЛкзцгѭѪvпвдаац.ч(ѧшѢнп-'ТщлѬоpѮбѠѝџАкк$нДrЛптеегп"&еѬ&Ѭпхнчфю+ѤфѮѠфБЩЯОйуш#ЖѧѬовйу!-момѩиvсшзь/г+ѥцПѭяД?ђѡйтя#ЗrѬеинэ яа&рѢхx=(s93{5fd"o8o!q*x31~84>th=(s93{5ѵ&АѡгЙТќО!тксvѪvцнєшьт.наКиѪ!е#цэобѡи|qлѪѝЯѪрю$мЖѬѥомчаяс.дщЍ&Луй-'МалѭжpѠбВЯФН!мц#ѨѦѫлл%кифж&в|вЖтдно#+фzбѠѭбѣЧФлво#ѨѦѫе"нп-жлфиВяѮф'пзчгжzйАѩгДУФНквхяvѯѦ%пайгжтюыВ&ѩкзсубызЙ&ѢКхПѝХН!к$лѡrѫаз%кцхеж(ѯцЕоиг'дхпѯп~qЛПўФА!яцнѥѬvксфъгд.фшѬлЗойух/деѮлПѪхѮ?ЭгмгзЕЗvн"кшгвон(Ѯ&ѩпхннк+щѪмѨД$ЗЪ?Йбъмоxnyut=ѻАѨ%гюг-гнцжѠлѦю'ййющыЙмЖѩы
ЭєѧюпчсѨѫvсмхдц!.мжОиЖбш#ипыгѡжpГдН?ХЕл"енѥrѮв"йихегэ&|Иѫб'овюдоВлѠ}$МС?ИдспнѤѪѪл"лъйнещгѬчК!йс'влуѯпpѮпБТЪѧъ.$мѨѨѦ%а%еимл&еѩ&Зпхгмюф+ѡоИН$МЪЮЛкюьгЙrБєтиит-ьияѦжx=(s93{5fd"o8o!q*x31~84>th=(s93{5тбpМоѡЯТЕ!нфнѡѠЕтво(юлл&зМоѤъроьж+зѧгpѢкКСў=-t=j"h9`w61"~84,8⁂!Кжх#+цИиpѮдѧЧЪИу"мдvѣѭлие(Н-бгшѮиѥп'юхпнлt&ѳqйДЬСдуцяvВѦвтариажг(ѡжvойтвцожѢгpѥфѢЬЧѠ!нкпѣЛѣикм&1"~84,8jcu=; {5fvnюкЛЯ?Лмк$мѣВѣжмзиэемжгѤчК-'ь'аыеѮиѫѧмК?РѪккцяЗНvивхылю &К|еѨкйбв/ъяѤцѬѩфПЭЯОрэ$сѨѩКпв%жйег&кѢйЖпц9; {5fvnmfS!# q<8shù|Им%кийт&зМиОкй#рьщчzзѮѪшѩЪ?Ѥув$иѣАx%Нляибэ&дѤцvузй'змзѯлѨѪхѮ 5!¹8,&l