Земледелец

Глава 1

– Дядь Миш, а так бывает? Ну так, чтобы раз – и ты дома?

– Нет, Андрейка, не бывает. Сам же летал – знаешь!

– Знаю… Но хочется, чтобы раз и все. И, чтобы не спать долго…

Мы стояли на холме - единственном возвышении необъятного плато. Идеально плоского, словно, сюда пришелся удар гигантского молота. Прекрасное место для земледелия. Трое суток светит мягкое солнце, на четвертые идет дождь. Хороший. Тяжелый и основательный. И никакой полив не нужен. Земля жирная, плодородная. Сажай, что хочешь, все вырастет. И пшеница, и рожь, не говоря уже о картошке.

– Дядь Миш, а чего стоим? – Андрей настойчиво подергал меня за рукав. – Они же улетели! Все!

– Улетели, Андрейка, улетели! Сейчас постоим еще немного и пойдем.

Небо, улегшееся между двух солнц, разрезал инверсионный след. Уже расползающийся, растянутый ветрами, он больше напоминал молочную реку из старой сказки, которую мне когда-то читала бабушка. Ну а мы с Андреем стоим на кисельном берегу.

*****

– Держи крепче, Андрей. Держишь? – Раскрасневшийся от непривычной работы, мальчик, серьезно кивнул и напрягся еще сильнее, натягивая трос почти до предела. Широко размахнувшись кувалдой, я одним усилием вбил последний колышек. - Отпускай!

– Уфф! – Андрей, шумно выдохнул и присел прямо на землю. – Тяжело, дядь Миш!

– А ты думал – я взъерошил его волосы. – Ничего. Зато теперь у нас есть дом!

Дом у нас и правда появился – обычная армейская надувная палатка на шестерых. Это, конечно, на время. Завтра уже начнем строить постоянное жилье. Вон они лежат – сборные блоки. Слава Имперскому десанту, в закромах которого полным- полно ненужного барахла. И слава интенданту, который не пожалел ничего для ветерана.

Старый Джа, который не вылазил со своего склада годами, правда, посмотрел на меня, как на скудоумного. Но увидев подпись ротного на приказе, сделал под козырек и отправил ботов формировать мой груз. А сам впервые на моей памяти вылез из-за стола и запер дверь. А потом достал из ящика бутылку старого и на удивление хорошего виски и два стакана.

Мы пили молча. Не глядя друг на друга. Он – все еще солдат в свои 64. И я – уже ветеран в 25.

Старый Джа, капитан Ровер, капралы Спайк и Гусеница, Джимми-Сотрясение, Вася- Кубик… Другие ребята. Осколки моего прошлого, от которого осталась только память, да сорок килограммов металла в моем теле. Подарочек от сепаратистов Нового Квинса.

– Раз, два, три, четыре, пять,

Вышел зайчик погулять

Голос Андрея развеял сгустившийся было туман воспоминаний

– Дядь Миша, а кто такой зайчик? А здесь они есть?

– Здесь, Андрейка, зайцев нет! – Вижу – расстроился. – Но, пожалуй, я тебе его покажу! Но не сейчас. Перед сном.

– Перед сном... – грусть улетучилась. Ее сменила искренняя, детская надежда. – Только обязательно!

Именно так, перед сном. Сказки, потешки – все это надо читать и устраивать перед сном. Тогда это волшебство. Тогда это магия, сила которой растет пропорционально продолжительности ожидания. Наша бабушка была противницей голотранса – считала, что он очень быстро вытравит из нас все детское. Лучше уж сказка. Я согласился с ней, когда вырос. И отправляясь сюда даже и не думал заказывать голопанель. Только вирт-очки и пару программ для обучения Андрея.

– Ладно, Андрей, – я первым поднялся с земли. – Мой руки, я разогреваю ужин.

На ужин у нас были консервы из Кавильского сидиса и сок дерева Мута. Еда не самая вкусная, но питательная. А еще я припас пирог, который второпях слепил повар роты. Толстый Коган много чего умел готовить – даже пироги. Но это позже.

А пока мы сидели на раскладных стульчиках, и сосредоточенно жевали. Как могут жевать действительно уставшие люди, после действительно тяжелой работы. Андрей пару раз пытался клюнуть носом, но собрался и дотерпел до последнего куска. Пирогу он обрадовался даже больше, чем нашей новой планете. Впрочем, почему даже. Планета, как известно, величина постоянная. Сегодня она здесь. Да и завтра никуда не денется. А вот пирог… пирог в наши дни редкость.

*****

Небо налилось темнотой сразу после ужина. Как-будто до этого дожидалось, пока новые обитатели мира отужинают. Но у нас с Андреем оставалось еще одно дело. Вооружившись лопатами, мы с ним копали небольшую яму.

– Дядь Миш, а зачем это? – Андрей устал окончательно. Залихватский настрой сменился робостью.

– Сейчас узнаешь. Потерпи, мальчик.

И он терпел. А когда я вскрыл, принесенный из храна короб, и достал оттуда саженец, он буквально засиял.

– Это дерево, дядь Миш? Правда. Какое красивое!

– Это дуб, Андрейка, настоящий земной дуб.

В две лопаты мы мигом закидали его корни землей, а потом основательно полили. Приживется. Никуда не денется. Здесь все приживется. Даже мы.

Андрей, едва достающий макушкой до нижней ветки саженца, счастливо улыбался. Первое посаженное дерево в его жизни. Как, собственно, и в моей. И сейчас я тоже улыбался.

*****

Он уснул моментально, стоило только коснуться головой подушки. А я еще с полчаса возился, настраивая приемник. Сеанс связи с «Канцлером» завтра в полдень. Потом нас долго никто не побеспокоит.

Наконец, контрольная панель одобрительно пискнула, вспыхнула зеленым и перешла в режим ожидания. Пора спать. Я отсоединил протезы, и на меня тяжелым камнем упало чувство беспомощности.

Из своего у меня остались туловище, голова да одна рука до запястья. Все остальное забрала та чертова луна Нового Квинса. Этот абсолютно бесполезный мирок взбунтовался после того, как две его спутника передали под поселение эльфов. Сами себя на они называли Элаи. Газовая форма жизни. Бесконечно прекрасные и совершенно не воинственные существа. К тому же делить с ними нам было нечего.

Их интересовали азотистые миры, в обмен на которые они готовы были снабжать империю любыми необходимыми ресурсами с этих самых миров. Но на Квинсе соседям не обрадовались и устроили локальный геноцид. Мы прибыли, когда Элаи практически были уничтожены. Операция прошла успешно. За одним исключением. Молодого, слишком смелого десантника закидали горнопроходческими зарядами.

Меня собрали и хотели отправить с почетной пенсией домой на Зулу 3. Но я решил иначе. Я купил себе планету. Себе и Андрею. На это как раз хватило наших пансионов. Моего ветеранского и его по утрате родителей. Хотя я думаю, мы могли бы и не платить ничего. ZR234-50 был небольшим планетоидом, полностью лишенным ресурсов. А потому никому не интересным. Открытый две сотни лет назад он оставался необитаемым по сей день.

Но нам он понравился. Добывать мы ничего не собирались, а еду как-нибудь вырастим. Главное здесь тихо и спокойно. То, что нужно, чтобы зализать раны. Чего-чего, а ран у нас на двоих хватает.

*****

Андрей проснулся раньше меня. Он сидел на своей постели и, обхватив колени руками, смотрел на меня.

– Дядь Миш, ты кричал во сне…

– Ты испугался? – мне вдруг стало стыдно

– Нет. Я уже большой.

– Я… Ладно. Надо вставать. – Я принялся пристегивать протезы

– Почему?

– Что?

– Почему ты кричал?

– Я… я… – что я мог ему рассказать. Как падают с неба капсулы десанта? Как все внутри замирает, когда ты летишь вниз. Как сводит скулы в восторженно-жутком ожидании боя? Или поведать, что испытываешь, когда рядом гибнут твои товарищи… или подыхаешь ты сам..?

– Мне снился десант, Андрей – рано тебе еще все это знать, мальчик, рано. Поэтому я уйду от ответа. И буду уходить еще долго. – Пойдем, помощник.

*****

Мы снова стояли на холме, пытаясь разглядеть звезду Хёссинга, с которой корабли уходят в гипер. Только что «Канцлер Гор» окончил сеанс связи. Слова прощания были скупы. Ротный пожелал удачи и не раскисать. И пообещал, что ровно через год они навестят нас.

А потом эти идиоты дружно проорали:

– Мишка, не теряй голову, это последнее, что у тебя осталось! – поржали и добавили:

– Во славу Империи…

– Во славу десанта! – Андрей ответил за нас обоих.

В небе, наконец полыхнула яркая четырехконечная звезда.

– Дядь Миш, а ты так и не показал мне вчера зайчика.

– Точно! Значит смотри…

*****

Ровно год спустя ребята с «Канцлера» действительно навестили нас. Незадолго до полудня тень от штурмового бота сначала накрыла наш с Андреем дом, потом пробежалась по грядкам и наконец остановилась у колодца. С родным визгом открылся десантный отсек, и парни один за другим спрыгнули на землю с трехметровой высоты. Все как в старые добрые времена.

Они пришли с подарками. Всучили мне ящик виски, упаковку энергоэлементов и подшивку журналов для взрослых. А примчавшемуся на шум Андрею достались новый камуфляж, ботинки и огромный пакет сладостей.

Я не досчитался троих. Гусенице, Рубику и Бомбарде повезло меньше, чем мне. И вновь мы молча пили виски. Потом они улетели, а мы с Андреем пошли поливать наш небольшой сад.

– Дядь Миш, они еще прилетят?

– Да, Андрей. Через год.

– А может сегодня устроим праздник вместо уроков – он лукаво смотрел на меня, дожевывая очередную конфету.

– Хитрюга. А хотя, давай…

Он прилетали каждый год. и каждый раз их становилось все меньше. Сгинул в Этирии ротный. Сгорел в капсуле Спайк. Бивис и Джонни попали в плен и умерли после пыток. Обычные будни десанта. Но они прилетали. Росла стопка журналов для взрослых, а Андрей не успевал сносить ботинки.

*****

– Дядь Миш, дядь Миш! Просыпайся! – я подскочил со стула, в котором задремал после обеда.

– Что? Что случилось?

– Я знаю как построить ветряную мельницу!

– Что? Какую мельницу?

– Мне Белла рассказала. Ну, из программы… Она говорит, нужен ветер и будет электричество. А у нас ветра полно, а электричества мало.

– А-а-а! Ну раз Белла говорит – сердце рвалось наружу, как будто меня подняли по тревоге. Надо отвыкать. Но как, если не получается? Если сны приходят каждую ночь?

– Если Белла говорит – давай строить. Но только начнем завтра. Сегодня у тебя еще уроки, а мне пора готовить.

– Хорошо! У нас будет мельница! У нас будет электричество! Ура! – подпрыгивая на каждом возгласе, он поскакал в свою комнату.

Я успокоился. И улыбнулся. Вот же сорванец.

Мы построили мельницу за три дня. И она правда работала. Теперь свет горел в доме каждый вечер, и я часто ловил Андрея на том, что он с восторгом игрался с переключателями. Не помогли ни окрики, ни разговоры, и я махнул рукой. Пусть его. Пусть шалит.

*****

Мы с Андреем сидели в тени нашего дубка. Он подрос, окреп и уже ничем не напоминал тщедушный саженец. А вокруг раскинулся небольшой садик. С недавних пор Андрейка занимался им сам. Подрезал ветки, собирал ягоды и фрукты. Мне хватало огорода. Чертов протез правой ноги раз за разом давал сбои. Ребята обещали привезти новый в следующий прилет. А пока я ходил, поскрипывая, как старый дроид-рудокоп.

Сегодня у Андрея День рождения. Мы только что отпраздновали его тринадцатилетние, задув импровизированные свечи на фруктовом торте. А теперь просто сидели и молчали, любуясь закатом. Как и вчера, и за день до этого. Порой мне казалось, что он слишком стал похож на меня. Любопытный мальчишка, который не замолкал на минуту, стал молчаливым и задумчивым подростком.

Нет, он по-прежнему с удовольствием делился со мной полученными в вирт-программе знаниями. С удовольствием тренировался, играл со мной в мяч. Но все чаще он в свободные часы уходил на холм и смотрел на небо. А ночами подолгу не спал.

– Дядь Миш... – он замялся – почему сюда?

– Почему не на Зулу или еще куда? – Андрей кивнул. – Все просто. Там я не был нужен. И ты, к сожалению, тоже. Мы с тобой осколки войны. А войне предпочитают не вспоминать. – Я тысячу раз готовился к этому разговору. Подбирал слова, выдумывал объяснения. И если бы он спросил пару лет назад, я бы что-нибудь ему наплел. Но сейчас решил, что лучше сказать правду. по крайне мере мою правду.

Андрей молчал несколько минут. Переваривал. А потом как-то обреченно сказал:

– Мне нравится здесь. Наш дом, сад...

– Но ты хочешь попробовать другую жизнь – я не дал ему договорить. – Я знаю это, Андрей. Я сам был таким. И ты улетишь отсюда через год. Я уже договорился с ребятами. Они увезут тебя на Зулу. В школу. В какую – выберешь сам.

Андрей судорожно вздохнул, словно всхлипнул. Коснулся рукой дуба, отвернулся. А потом уткнулся мне в плечо и зарыдал уже по-настоящему. Не сдерживаясь. Так, как не плакал уже давно.

Мне привезли новые протезы.

Корпус металлического контейнера блестел на солнце, разбрасывая блики по полю. В его бортах отражался наш с Андреем дом, кусочек неба и белесая инверсионная полоса. Мой мальчик сегодня улетел. Он не плакал. Не просил остаться. Иногда я думаю, что воспитал его слишком взрослым. Иногда я думаю, что его жизнь могла сложиться иначе. Лучше. Иногда...

Я закопался металлической рукой в густой травяной ковер, пытаясь по привычке что-нибудь ею почувствовать. Как обычно, ничего. Никакого намека. Я железка. Старая, ржавая железка. Обычно я гоню от себя эту мысль, но сегодня она пришлась как нельзя более кстати. Она превратила охватившую меня со стартом бота тоску в ярость. Впервые с того момента, когда я очнулся в медблоке “Канцлера” после ранения, мне хотелось убивать.

*****

Новые протезы были хороши. За целый год ни одной поломки. Я даже мог спать, не снимая их, но все равно каждый вечер четырьмя щелчками возвращался в мир неполноценности. Это не давало мне забыть, что я все еще человек.

Еще в этом хорошо помогало чувство стыда. В тот день, когда Андрей улетел, я начал пить. И не просыхал с неделю. А когда пришел в себя обнаружил, что переломал половину деревьев в саду и разрушил мельницу.

Деревья я подлечил, мельницу перестроил, но стыдно мне до сих пор. Сегодня правда я об этом забыл. Вообще обо всем забыл. Все утро я высматривал в небе звезду Хёссинга, и когда она, наконец, сверкнула, я заплакал.

Штурмбот завис над холмом и из него посыпались фигурки моих сослуживцев. Я шел им навстречу прямо через поле. И пару раз мне показалось, что я почувствовал ее касание. В несколько шагов я взлетел на холм.

Они стояли там впятером и Андрея с ними не было.

*****

Он не прилетел и на следующий год. И через год. Парни утешали меня, мол, некогда парню. Учеба, все дела. Некогда. А я не понимал, зачем они это делают. Я ведь не расстраивался. Я все понимаю. Мне хватало нескольких слов, которые он отправлял мне запиской. “У меня все хорошо, Дядь Миш. Не могу прилететь. Спасибо за все.”

Действительно хватало.

*****

– Михаил, может все же выпьете? – Капитан Бролен с приглашающей улыбкой протягивал мне стакан. Его глаза, впрочем, не улыбались совершенно.

– Нет, спасибо. Я не пью уже давно.

– Тогда – он опрокинул содержимое стакана в себя – сразу к делу. Вы подумали насчет нашего предложения?

Подумал, конечно. Они прилетели вчера утром. Корпорация Ирвинг-Индастриз. Группа поиска. 12 человек во главе с капитаном Броленом. Они были вежливы. Когда знакомились со мной, когда прогуливались по моим владениям и когда сделали мне свое предложение.

Недавние изыскания в системе Пикси позволили обнаружить там две планеты, целиком состоящие из триденита. По сути - бесхозная Золотая жила. Но пробить в Пикси звезду Хёссинга было практически невозможно. А на тягловых движках туда лететь минимум лет сто.

И вот пару месяцев назад некий турист, угодив в моей системе в метеоритный пробой, вынужден был совершить прыжок без заданных координат. И угодил прямо в систему Пикси. Надо ли говорить, что все трансглактические корпорации, прослышав об этом сделали стойку. Ирвинг-Индастриз успели к дележке пирога первыми.

Я их волновал постольку-поскольку, но вот мой планетоид внезапно оказался единственной доступной перевалочной базой, и теперь они настойчиво пытались его выкупить.

– Подумал, конечно, капитан. И... нет.

– Мы можем увеличить наше предложение. Скажем... в два раза. Как вам? – Бролен хохотнул – с такими деньгами, вы сможете безбедно жить на Зулу много-много лет. Далось вами это захолустье?

Я представил на секунду, как прилетаю на Зулу, как меня встречает Андрей.

– Нет.

– Очень жаль – Бролен ухмыльнулся, – но мы с вами наверняка еще встретимся, Михаил.

– Если честно, я не расстроюсь, если вы больше не прилетите. – н вновь расхохотался.

– Честность, друг мой – вот что я уважаю в вояках!

*****

Это было мерзкое утро. Очередное мерзкое утро. Обрубком руки я пытался закрыть глаза от внезапно вспыхнувшего слепящего света.

– Морщишься, земледелец? Ну-ну. – Рядом со мной загремела миска. – Жуй свою картошку, ублюдок. Я ведь говорил, что еще вернусь. – Мои ребра затрещали от очередного пинка.

– Гордый, да? Ну ничего, у нас впереди много прекрасных дней. – Я услышал звук закрывающейся двери. И лишь поле этого открыл глаза. Моя комната превратилась в камеру. Голые пластиковые стены, голый пол. А на потолке развешены мои протезы. В первые недели я сутками думал, как до них добраться. Потом перестал.

Они прилетели неделю спустя после моего отказа. Ночью, пока я спал. Сколько это было времени назад? Месяц, два, может больше. Каждый день Бролен требовал одного – подписать бумаги о продаже планетоида. После отказа, он меня избивал и закрывал в комнате.

Изогнувшись, я кое-как подполз к миске и начал есть. В общем-то я понимал, что меня хватит ненадолго. Может, еще на несколько дней. Потом я подпишу. Не смогу не подписать. И это, наверняка, будет последним, что я успею сделать в этой жизни.

Грустно, что все так, что я теперь не увижу ребят, Андрея. Никакой злости, только грусть и боль, свернувшаяся внутри...

*****

– Тварь! – Бролен влетел в комнату и с размаху ударил меня по лицу. – Сука!

Его лицо было залито кровью. Левая рука болталась плетью, правой он силился достать из-за пояса нож.

– Как ты это сделал, ублюдок, как? – наконец нож сверкнул в свете фонаря, бьющего в дверной проем.

Замахнуться он уже не успел – мерзкий, противный свист – и в его груди образовалась дыра с мою голову. Капитан рухнул на меня, исторгнув из моей глотки жалкий стон.

– Живой, мать твою, живой! – вошедший в мою клетку старый Джа обрадованно заорал – ничего-то тебя не берет, Мишка!

*****

Я сидел на холме и смотрел, как догорает мой дом. Медик – молодой, незнакомый парнишка – суетился рядом, втыкая в меня укол за уколом. Боль постепенно уходила. А на душе скребли кошки. Мне было стыдно. За то, что я не смог защитить свой дом. За то, что жрал из миски, как свинья, за то, что почти подписал чертов договор.

Старый Джа сидел рядом и молча курил, ласково поглаживая ствол штурмовой винтовки. Заметив, что я наконец отвлекся от горящих развалин, он протянул мне бутылку виски

– Но... – попробовал протестовать медик, и тут же сник, когда Джа цыкнул на него.

Я сделал глоток и огонь обжог мой пищевод. По телу прокатилась приятная волна и меня отпустило.

– Полгода, Мишка. Тебя… Полгода… – он покачал головой. – Я бы подписал все. Да, твою мать, я бы еще раньше продал им этот гребанный булыжник!

– Ты не понимаешь, Джа…

– Заткнись, рядовой – он рявкнул так, что я по старой привычке едва не вытянулся по стойке «смирно» – сам ты ни хрена не понимаешь. Вцепился в этот кусок хрен знает чего. Копаешься, выращиваешь что-то. Копошишься, как муравей. А на хрена? Я спрашиваю тебя, на хрена?!

– Я…

– А я тебе объясню – Джа завелся окончательно – ты гребанный нытик, Миша. Вместо того, чтобы жить дальше – не спорю, хреновая это жизнь, но все же, ты решил спрятаться. Обнять руками коленки и ныть, жалея себя. И как? Как тебе живется, я спрашиваю? Хорошо? А хрена лысого хорошо. Дерьмо это все. Ты, чуть не издох здесь. И издох бы, если бы не Старый Джа и вот эти упырята – он кивнул на пятерку молодых, незнакомых мне десантников.

– Джа...

– Я не закончил! Что хорошего ты сделал за 15 лет? Вырастил хренову тучу жратвы, сколько смог, сожрал. Остальное сгнило. А то что сожрал высрал. Вот и все. А вот пацана воспитал – кремень. Настоящим растет, без вот этого вот твоего нытья. И где сейчас Андрей? А? За тысячи световых лет. Один. А ты тут… чуть не издох. Ты там должен быть, с ним. А не лежать, как кусок мяса около миски…

Джа досадливо дернул щекой и замолчал. Я искал, что ответить этому старому козлу и ничего не находил…

– Короче так. Времени тебе до вечера, Миша. Чтобы в 19 часов по планетарному стоял здесь с запасом белья. Ты мобилизован. Не придешь – улетим без тебя. И больше не вернемся. Боюсь некому будет возвращаться. Я последний из тех, кто помнит тебя десантником, а не земледельцем. Остальные ушли.

Он встал и, не дожидаясь ответа направился к парням, которые спешно побросали в землю окурки и принялись приводить форму и оружие в порядок..

*****

– Время подлета – 13 минут – раздавшийся из динамиков голос вывел меня из состояния дремоты. Я метнулся к иллюминатору. Черт, я даже не думал, что так соскучился по Зулу. Она пролетала под "Канцлером" великолепным бриллиантом. Сетку энергоприемника уже соорудили и сейчас формировали грани огромного кристалла, в центре которого с трудом можно разглядеть саму планету.

Когда мы улетали, Макс Мейер только приступил к строительству громадного аккумулятора, который бы раз и навсегда решил проблемы нехватки энергии.

Поговаривали, что на самом деле главная цель Мейера – получить батарейку для опытного образца стационарного генератора Звезд Хессинга. Но пока бриллиант, как его прозвали в Империи еще строился.

Мы пролетели по выделенному коридору прямо к поверхности Зулу. Под нами мелькнула Граница, отделяющая серую промышленную часть планеты от зелёной жилой. Сверкнул золотой макушкой памятник прадеду нынешнего императора. А потом мы снизились и "Канцлер" коснулся посадочными опорами поверхности планеты.

Я, схватив сумку, выскочил за дверь отсека и налетел на Старого Джа. Увидев мою физиономию он расхохотался, а потом похлопал меня по плечу.

– Все правильно, Миш, все как надо. Завтра зайди ко мне, поговорим насчет работы. А сейчас вали.

– Спасибо, Джа. Правда, большое спасибо – я уже бежал к гравилифту. Он выплюнул меня прямо по брюхо "Канцлера" и, как всегда, прямо на четвереньки. Чертова техника сбоит так с самого выпуска корабля. Я поднялся, отряхнул колени и, развернувшись, увидел сына. Он вырос, окреп. В нем уже было не узнать мальчишку, закатывающегося от смеха над моими попытками показать ему зайца. Он протянул мне руку.

– Привет, дядь Миш.