Здесь могут водиться люди

Глава 1

Пульт космолёта «Верный» пропищал короткую фальцетную трель и вывел на экран предварительную карту местности. Внизу лежала огромная – десять объёмов Земли – обжитая планета, которую предстояло инспектировать на предмет информационной безопасности. На мостике старший кибернетик Аюнов и капитан Савченко проводили последнюю поверку программного обеспечения.

— Первый этап сканирования обещает быть успешным, но это самый поверхностный анализ, – рассказывал Аюнов, украдкой заглядывая в лицо капитану. – Видите эту линию? По экватору бежит кабель сверхвысокого напряжения. От него питаются все энергосистемы, в том числе сервера, то есть изолированных сетей тут нигде нет, но! Глобальная сеть разветвлена так сильно, что нам может понадобится около двух месяцев, чтобы пробиться вглубь. Теневые файлы, индивидуальные пользовательские носители, защищённые криптографией валютные биржи…

— И законспирированные шпионские базы данных… – задумчиво добавил капитан, поглаживая седой ус.

— В точку. Если не хотим перегрузить оборудование, придётся ждать.

— Н-да-а… С одной стороны, нам не привыкать… А запасной вариант Вы не продумали?

— Есть несколько, но все они требуют куда более критических ресурсов, чем время.

Пока мостик был занят тонкостями стратегического характера, рубка связи и программирования стояла на ушах. Пятеро дата-инженеров, переругиваясь и шипя друг на друга, шифровали одно основное и три запасных соединения. Вернее, так их действия назвали бы мы, жертвы бесконечно более низкого технического развития, если бы хоть немного приблизились к пониманию всех тонкостей квантово-прионно-церебрального программирования высокоорганизованной цивилизации. Одним словом, в рубке творилось нечто невообразимое, великое, почти духовное – экипаж космолёта «Верный» готовился вскрыть мозги очередного небесного тела.

За двадцать минут до запуска перед Аюновым отчитались начальники всех рабочих групп. Старший научный сотрудник биологической лаборатории басовито проухал, что биокомпьютеров на поверхности инспектируемой планеты не обнаружено. Заведующий культурологической лабораторией промямлил, дескать, памятников культурного значения не выявлено. Орудия дальнего боя, как уверял командир огневой батареи, были наведены по указанным координатам и готовы к залпу в случае необходимости. Ещё четыре отчёта, сугубо формальных и ни на что не влияющих, кибернетик прослушал вполуха. Затем, отпустив подчинённых обратно по местам, вопросительно взглянул на капитана.

— Приступайте, голубчик.

Следующие шестьдесят восемь дней на космолёте царила скука. Взбудоражившие воображение минуты встречи с новым миром быстро сменились рутинной дисциплиной, ежедневными отчётами и однообразными пресными сводками на экранах. Сканирование шло гладко, даже чересчур. Ничто не нарушало заведённый порядок – даже разговоры вращались вокруг одних и тех же тем. Вдобавок, никто из экипажа уже давно не видел сновидений – лишь смутные, туманные видения, выветривающиеся в минуту пробуждения.

Когда на шестьдесят девятый день рубка связи объявила об окончании сканирования, Аюнов с облегчением вздохнул. Наступала пора выносить приговор. Аюнов поднялся в жилой отсек, чтобы лично доложить начальству хорошую новость. Капитан листал журнал «Квантовый огородник» и потягивал лавандовый капучино из тяжёлого термоса.

— Товарищ капитан… простите, не хотел мешать. Товарищ капитан, все данные у нас… Дело за малым.

В кают-компании яблоку было негде упасть. Сидячих мест на всех не хватило, и матросы сидели прямо на полу и на столах; единственными, кто не ощущал тесноты, были начальники рабочих групп, расположившиеся в первом ряду. Воздух дрожал от гула голосов, безостановочно споривших о предстоявшем зрелище. Чем забиты виртуальные недра планеты-незнакомки? Какой контент преобладает: видео, аудио или тексты? Найдётся ли что-нибудь полезное для граждан Галактического содружества?

Убедившись, что капитан в хорошем расположении духа, Аюнов вывел на экран презентацию с бесчисленным количеством графиков и диаграмм.

— Что ж, fiat iustitia, ruant caeli[1]…

— Что, простите?.. – капитан приложил к уху согнутую ладошку и подался в сторону старшего кибернетика. – Вы мне?

— Мы готовы к докладу, – с натянутой улыбкой воскликнул тот.

— Прелестно, прелестно, прошу!

За спиной Аюнова вспыхнули страницы сайтов, поисковиков, электронных книг, вырезки из лекций, мультфильмов и блокбастеров, промелькнули кадры спутниковой съёмки. Зрители прижались друг к другу.

— Итак, предлагаю вашему вниманию результаты инспекции очередной безымянной планеты в очередной безымянной системе.

На мгновение раздались воодушевлённые овации и тут же стихли.

— Не спешите, коллеги, не спешите, всему своё время. Итак, по нашим соображениям, биосфера на планете сведена до минимума. Ландшафт исключительно антропогенный, что находит выражение в виде… кхм-кхм… – он прочистил пересохшее горло, – в виде урбанизированной местности, покрывающей всю поверхность сплошняком.

— Планета-город, – выкрикнул кто-то из зала.

— Да, пожалуй, так, – с сомнением в голосе ответил Аюнов. – И, как и у всякого города, здесь есть информационная сеть с достаточно развитой инфраструктурой. Банкинг, социальные сети, онлайн-кинотеатры, библиотеки, творческие сообщества, новостные агрегаторы. Даже… кхм… порносайты.

С галёрки донёсся стыдливый смешок, который подхватили на средних рядах. Аюнов повернулся к зрителям спиной, делая вид, что ищет чрезвычайно важный график.

— Собственно, центральный кабель, который, как вы все видели в сводках, опоясывает геоид по экватору, направлен на питание исключительно этой сети. Всё остальное можно представить как вспомогательные системы – вентиляция, канализация и так далее… Ничего более благоприятного для ноосферы, чем упомянутая сеть, нами не обнаружено. Разумеется, контент растёт по экспоненте, не в последнюю очередь за счёт нейросетей. Вот, например, большой популярностью пользуются короткие развлекательные ролики…

На экране появился танцующий банан, снимающий с себя кожуру. По залу вновь пробежал смешок, гораздо более громкий и беззастенчивый.

— …наряду с которыми встречаются большие аналитические материалы, в том числе по животрепещущим вопросам.

Следующий слайд запустил ролик, на котором два седобородых пенсионера крыли друг друга матом, переставляя фишки по раскрашенной в яркие цвета политической карте. Затем повествование прервалось, зашелестели чёрно-белые помехи, и внезапно в кадре оказался мужчина в пиджаке, который ел кактус во славу какого-то малоизвестного государства. Комментарии под роликом говорили сами за себя: «давай, поднажми!!!», «ради таких как ты я и плачу за Интерсеть», «вот што значит НАШ МУЖЫК, типерь и не стыдно людям в глоза смотредь !», «а сына можно.. назвать в твою честь?......» Аудитория рыдала от смеха.

Аюнов ещё больше стушевался и понял, что пора подводить итоги, иначе доклад грозил закончиться массовой истерикой.

— Так вот, товарищ капитан… – казалось, ему самому попала в рот смешинка, но ситуация требовала сохранять самообладание до последнего. – По нашим данным, это типическая ботоферма планетарного масштаба. Ничего оригинального в сравнении с тем, что мы видели в шести последних системах. Такой же валообразный поток неверифицированного контента, сопровождаемый ростом всевозможных крипто- и квантовых валют, не имеющих никакой связи с реальной экономикой.

— Вы хотите сказать… – лукаво улыбнулся капитан, – ещё один мыльный пузырь для мировой ноосферы?

— Именно так. Немножко культурки, немножко религиозных размышлений, но в целом все либо поддакивают друг другу, либо ведут заведомо пустые споры. В таких условиях предпосылки для благоприятного развития минимальны. Специалисты нашего отдела предлагают запустить информационный выжигатель сегодня же.

— А радиоволны вы проверяли? Старая технология, но всё же…

— Проверяли, товарищ капитан. Там всё плюс-минус так же.

В дальнем углу вскочил на ноги молодой юнга. Он хватал воздух ртом, часто-часто моргая, но не решался заговорить. Капитан подслеповато прищурился и ткнул в его сторону указательным пальцем.

— Вы, юноша, что-то хотели? Вам есть что сказать?

— Так точно, товарищ капитан.

— Ну, слушаю.

Юнга опустил глаза на свои ботинки и глухо пробубнил:

— Не то что бы я был заинтересован… Но, товарищ капитан, а если там есть кто-то?.. Например…

— Андроиды? – скептически перебил Аюнов.

— Нет, кто-то. Ведь среди всех этих контент-мейкеров могут быть… ну, люди.

Брови старшего кибернетика поползли вверх. Капитан заёрзал в кресле и почесал макушку. Похоже, никто не ожидал такой постановки вопроса.

— Это сильное заявление, молодой человек. У вас есть чем подкрепить вашу версию?..

— А-э-э… М-м… Никак нет, товарищ капитан. Но ведь такое тоже не исключено.

— Не исключено? – выпалил Аюнов, багровея. – А ещё не исключено, что прежде чем делать такие выводы, вы не потрудились пораскинуть…

Он так взволновался, что даже сделал два шага вперёд — навстречу оппоненту.

— Семён Андреевич, не стоит, – отечески проговорил капитан. – Товарищ Аюнов хочет сказать, что наши аналитические системы входят в пятёрку самых сильных информационных ресурсов Содружества, а значит, у нас нет оснований подвергать критике результаты их деятельности.

— А если… – нерешительно протянул юнга, но капитан уже перехватил инициативу.

— А если вас что-то смущает, то на досуге товарищ Аюнов проведёт с вами несколько дополнительных занятий. Это поможет вам делать меньше необоснованных умозаключений. Правильно я говорю, Семён Андреевич?

— Правильно, – процедил сквозь зубы старший кибернетик.

— Я достаточно ясно выражаюсь, юнга?

— Так точно, товарищ капитан, – пропищал юноша и бухнулся обратно на пол, стараясь спрятать лицо за спинами ровесников.

— Прекрасно, – подытожил Аюнов и, стряхнув с себя выражение недовольства, повернулся к капитану.

— Запускайте, – кивнул тот. – Честно сказать, большего от этого захолустья и ждать не приходится.

Бурные аплодисменты наполнили кают-компанию. Ещё один приговор, ещё один шаг навстречу будущему без мусорного контента.

Вечером того же дня незадачливый выскочка выслушал от соседей по каюте всё, что они думали о его выходке.

— Дурак ты, Вася! И не лечишься! А что если мы теперь все получим наряд вне очереди из-за тебя? Да сдались тебе какие-то диванные юзеры! – раздавалось со всех сторон.

Когда галдёж сошёл на нет, самый щуплый мальчишка, рябой и в безразмерных очках, авторитетно заявил:

— Допустим, ты прав, и наряду с бесчисленными ботами в этой сети есть два, ну хорошо, пять миллионов живых юзеров, которые прям действительно живут на этой планете. Ну и что с того? Наше оборудование просто отключает им большую информационную клоаку, в которой они привыкли полоскаться с самого рождения. А теперь, когда разноцветные экранчики погаснут, у этих балбесов появится мотивация выйти из дома, потрогать траву, посмотреть на небо. Если, конечно, они его проводами ещё не затянули. Короче, радоваться за них тебе надо! Они, можно сказать, людьми станут!

Вася задумался и не нашёл, что ответить. Такая точка зрения, хоть она и не приходила ему в голову, тоже казалась неправильной, но в чём именно — так сходу и не скажешь. А когда вспыхнул невидимый луч, навеки обнуляющий программную среду неизвестной планеты, Вася внезапно прослезился, и никакие насмешки и увещания товарищей не произвели на него никакого впечатления.

Космолёт «Верный» отбывает навстречу новой исследовательской задаче. Он оставляет позади десятки стерилизованных миров, и число их растёт ежегодно. Пока идёт Великая чистка, ему придётся мириться со своей неизбывной рутиной, со службой великому Завтра. Как внешне ни скучна борьба с виртуальной энтропией, человечество в лице всё новых и новых поколений будет благодарить тех, кто стоит на страже информационной безопасности. За чистое программное окружение. За здоровую ноосферу. За избавление общественности от прилива петабайтов данных, грозящего обрушить и без того хрупкое равновесие умственной жизни Галактического содружества.

VI/2026

[1] Пусть свершится правосудие, даже если рухнет небо (лат.).