Зайцы

Глава 1

Неприятности на "Толстяке-1742" начались после первого же прыжка.

Капитан Мазаев, нависая над бортинженером Герасимовым, орал:

— Герасимов! Ну твою же мать! Где, где она?

На рослого Герасимова было жалко смотреть.

— Не могу знать, товарищ капитан...

— Активная масса?

— В норме, товарищ капитан...

— Движки?

— В норме...

— Энергоустановка?

— В норме...

— Жизнеобеспечение?

— В норме...

— Накопители и щиты?

— В норме...

— Пассивная масса?

— В норме... Ой...

— Я тебе покажу "Ой"! Ты у меня весь рейс на брюхе будешь трюм обследовать! Шутник, мля! Пассивная масса у него в норме! Штурман!

— Я!

— Параметры второго прыжка?

— Рассчитаны, введены в навигатор!

— Отставить! Пересчитать с учетом выявленных особенностей и мне на пульт!

— Есть! — Штурман исчез за своим креслом.

— Суперкарго!

— Я!

— Перевес?

— В пределах нормы!

— Я не спрашиваю про норму, я спрашиваю СКОЛЬКО?!

— Пятнадцать килограмм!

— Ты у меня похудеешь на эти пятнадцать килограмм, скотина, ясно?

— Так точно, товарищ капитан!

— Вот! Учись у профессионалов! Готовы ко всему! Суперкарго даже перевес в 15 кило поймал на судне в триста тысяч тонн! Учись, пока не поздно!

Капитан перевел дух.

— Ты пойми, Герасимов, так не бывает. Ну не бывает первого прыжка после капремонта без проблем. Всегда что-то вылезает, понимаешь, всегда! И вопрос лишь в том, насколько это серьезная проблема!!! Если она серьезная, то мы возвращаемся назад, попадаем на штрафы, ругаемся с клиентами, но сохраняем твою никчемную жизнь! А если не серьезная, то молимся и ползем до первой попутной базы и мечтаем, чтобы доползти! Поэтому я должен знать сейчас, что и где не так!

— Товарищ капитан, но я все проверил...

— Заткнись. Молодой ты, Герасимов. А я четверть века на грузовиках хожу. И до этого... Неважно. Так вот, грузовик — это вам не пассажирский лайнер, его хватятся только месяца через три после того, как он к расчетной точке не выйдет. Так что слушай приказ: вот вынь да положь мне проблему, пока мы ползем ко второй точке прыжка. Что хочешь делай, но найди! Понял меня?

— Так точно, товарищ капитан, — уныло отозвался Герасимов.

***

— Ну-с, Герасимов, докладывай.

— Товарищ капитан, малое грузовое судно "Толстяк-1742" к прыжку готово. Все инженерные системы работают штатно. Накопители прыжка и щиты полностью заряжены. Никаких отклонений в работе систем от расчетных показателей обнаружить не удалось.

Капитан повернулся к штурману и суперкарго.

— Ну а вы что, голуби, скажете? Чем вы последние две недели занимались?

Разумеется, капитан знал, чем занимался его экипаж, и даже получал от него промежуточные рапорты. Когда ему удавалось их поймать.

Герасимов все это время старался не попадаться капитану на глаза, появляясь в рубке только на свою смену, а пищу забирая у суперкарго пайком. В этом он был не одинок, поскольку из-за отсутствия новостей настроение капитана перманентно падало. В обследовании же самых дальних и труднодоступных узлов корабля он сумел добиться поистине выдающихся результатов.

— Товарищ капитан, прыжок рассчитан и загружен вам на пульт.

— Товарищ капитан, груз в норме, к прыжку готов.

— Значит, прыгаем?

Штурман с суперкарго переглянулись.

— Мы не нашли причин к изменению маршрута, товарищ капитан.

Капитан помолчал.

— Что ж, значит прыгаем.

***

Когда серое марево, сопровождавшее прыжок, развеялось, капитан впился взглядом в экран диагностики и скривился. Все было в норме, абсолютно все.

"Ну ее, эту профессиональную паранойю", подумал он. "Ну может же хоть один рейс после ремонта да с новичком в команде пройти штатно?". Он повторно скривился своим мыслям и повернулся к Герасимову, судорожно изучавшим свой пульт.

— Ну ты понял, да?

Тот грустно кивнул. Капитан повернулся к оставшейся команде:

— И вы, дармоеды, тоже. Не нравится мне все это.

***

Первым, как всегда, среагировал бдительный суперкарго.

— Бортач, на кой ты температуру в шестом секторе до комнатной поднял?

— Я? — удивился Герасимов. — На кой мне это надо?

— Ну если не ты, то кто? — резонно поинтересовался суперкарго.

— Хм... Смотрю уже, — отозвался Герасимов, порхая пальцами по клавиатуре. — Так... Автоматика сработала. На посещение шестого отсека экипажем.

Капитан с суперкарго переглянулись.

— Пойду гляну, что там, — решил Герасимов. — Отсюда непонятно, вроде все штатно работает. Надо датчики на дверях проверить...

— Стоять! — скомандовал капитан. — Вместе пойдем.

— Думаешь, началось? — поинтересовался суперкарго.

— Не думаю, — отрезал капитан. — Значит, так... Штурман, остаешься за старшего. Берешь сухпай на две недели, биотуалет и запираешься здесь, в рубке.

— Слушаюсь, — сказал штурман.

— Мы же разбегаемся по своим каютам, одеваем средние скафандры... — При этих словах пухлый суперкарго заметно скривился. — Я сказал, одеваем средние скафандры, берем... штатные инструменты и встречаемся у сорок шестой переборки. Всем все ясно? Пошли.

***

К дверям шестого отсека команда подобралась вся в поту — средние скафандры при включенном имитаторе тяготения были довольно неповоротливыми. Пока капитан с суперкарго, заняв позиции по обе стороны шлюзовых ворот, приводили дыхание в порядок и утирали вспотевшие лбы, более молодой Герасимов обследовал датчики дверей и подключился планшетом к панели шлюза.

— Ну что там, Герасимов? — спросил капитан.

— Датчики в порядке. Судя по логам, двери с самого старта не открывались. Внутри темно.

— Ну так включи свет, — раздраженно буркнул капитан.

На планшете появилась картинка отсека, заставленного принайтованными контейнерами.

— Пусто, — резюмировал суперкарго.

— Пробегись по диапазонам, — скомандовал капитан.

Картинка засияла всеми цветами радуги.

— Хм, и так тоже ничего. Пускай "паука" на поиск органики.

Аварийный робот-паук выполз из своего гнезда и пустился на поиски.

— Так, а с чего автоматика решила, что кто-то в отсек входил и там находится? — вдруг поинтересовался суперкарго.

Герасимов подумал.

— Либо датчики засекли что-то, что классифицируется как живое существо, а поскольку штатно на борту из живых существ только мы, то это должен быть член экипажа...

— Либо?

— Либо, либо... Либо что-то стало потреблять ресурсы жизнеобеспечения, а поскольку на борту...

— Да, да, мы поняли, — перебил его суперкарго. — И что именно потребляет?

Герасимов пробежался пальцами по планшету.

— Хм... Небольшое потребление кислорода. Но это не утечка, потому что растет уровень углекислого газа. И... электричество, но тоже немного, пару киловатт.

Суперкарго с капитаном переглянулись.

— Заяц? — непонятно спросил капитан. — Ладно, отзывай паука и открывай шлюз. Пойдем, поищем твоего воришку...

***

Искомый контейнер нашелся спустя два часа поисков. И то только после того, как Герасимов вновь вывел "паука" на поиски, велев искать незадокументированные отводы к системам жизнеобеспечения. Оформлены они были аккуратными неброскими трубками, проходившими от внешней стены отсека под решетчатым фальшполом.

— Мда, на кустарщину непохоже, — оценил капитан. — Супер? Что в этом контейнере по накладной?

Суперкарго уткнулся в свой планшет.

— Если верить накладной, то замороженный биоматериал для Омеги-3. Особых условий для транспортировки не указано. Контейнер опечатан на Земле, пломба не повреждена, — он показал на сверкнувший голографический кругляш на торце контейнера. — Других входов не вижу.

— Снизу?

— "Паук" пробежался по всем шести граням.

— Открыть можешь?

— А... как именно?

— Аккуратно, Фима... Очень аккуратно.

— Понял, — суперкарго подобрался. — Смогу.

***

Следующий час капитан с бортинженером провели, наблюдая за тем, как их суперкарго обнюхивает и обстукивает злополучный контейнер со всех сторон, обретя вдруг гибкость и ловкость, не свойственную пухленькому лысеющему мужчине на шестом десятке. Наконец он оторвался от него и вытер лоб.

— Готово, шкип, — сказал он. — Ух, достал меня этот скафандр, в нем не развернешься толком.

— Захлопни шлем, Фима, — дружелюбно посоветовал ему капитан. — И... соси бензин.

Суперкарго оценивающе на него посмотрел, и беспрекословно опустил забрало. Герасимов открыл рот, чтобы уточнить, но увидев лицо капитана, резко передумал и захлопнул свой шлем. Капитан повторил жест за товарищами.

— Ну-с, посмотрим, кого так ждут на Омеге-3..

По жесту суперкарго люк щелкнул и приоткрылся, пломба серебристым отблеском взлетела вверх и приземлилась ему в ладонь. Капитан осторожно заглянул внутрь.

— Оп-па, — сказал он. — Действительно заяц...

— Зайцы, — сдавленно поправил его суперкарго, заглядывавший через плечо капитана. — Много зайцев...

***

Капитан сидел в своей каюте и бездумно рассматривал на терминале список прыжков к Омеге-3. Мыслей у него уже не было, а от усталости ломило виски и сводило плечи.

В дверь постучали.

— Входи, Фима, открыто.

— А вы шайтан, шкип, — уважительно сказал суперкарго, вкатываясь в каюту. — Я еще только подумал, а нужно ли мне это, а вы уже знаете, что нужно, и что это я!

— Да много ума не надо, — усмехнулся капитан, вставая и направляясь к своему сейфу. — Чай, не полк народу, и все заняты по горло...

— А я что, бездельничаю? — возмутился суперкарго.

— Нет, Фима, — капитан вытащил из сейфа фигуристую бутылку и две стопки. — Ты не бездельничаешь, ты что-то нарыл в своих накладных-закладных и принес это своему старому капитану.

— Шайтан! — благоговейно повторил суперкарго.

Капитан разлил напиток по стопкам.

— За ровный поток плазмы! — сказал он.

— Да не прервется он во веки веков, — отозвался суперкарго, и лихо опрокинул рюмку в горло. — С чего начать?

— Ты рассказчик, тебе виднее, — усмехнулся капитан, разливая по новой. — Ситуация у нас... нестандартная, поэтому и рассказ должен быть нестандартным. Слухи, домыслы, колебания рынка, что и где ожидается... Будто мы в баре сидим, и все уже благополучно кончилось...

— Поняяяятно, — протянул Фима, и картинно задумался.

— Началось все на Земле еще, — Капитан удивленно поднял бровь. — Я еще тогда подумал, к чему нашего бортача Андреича загнали на внеплановую переподготовку, а к нам этого желторотика скинули? Ну парень вроде толковый, но космоса не знает, перед всем робеет... В общем, глаз да глаз за ним. Ну, думаю, это не моего ума дела, пусть капитан над этим голову ломает. Потом посмотрел, как вы его гоняете, и подуспокоился. А теперь думаю, что был это первый звоночек.

— А парень, думаешь, не при чем?

— Да кто его знает по факту. Думаю, он и сам не в курсе. Просто пешка в игре.

— Понятно. А что было вторым звоночком?

— Корабль. Я ж тоже не железный, тоже нервничал, всю статистику отказов знаю. И сам за малым перепроверял все, но нашу старушку починили лучше новой. А сами знаете, проще новый корабль отстроить с нуля, чем так вылизывать старый. Реально. А раз ничего не ломается само...

— ... то что-то должно "сломаться" в определенный момент.

— Именно. И, наконец, фигуры наших зайцев. Вы, кстати, в курсе, что наша главная зайка опять беременна?

— Увы, да. Но как — всю голову сломал. Я ж не ветеринар.

— Сейчас сделаю обоснованное предположение.

Фима толкнул стопку, которую капитан незамедлительно наполнил.

— Наши... старые знакомые в свое время показывали мне такую штуку — эмбрионатор. Самке в известное место вставлялась такая небольшая горошина, оболочка которой была чувствительна к определенным гормонам. Как только самка отходит от родов и гормональный баланс организма выправляется, то оболочка горошины растворяется, и вуаля! Опять беременна. И это еще было тогда! Сейчас наверняка все гораздо... технологичней.

— То есть ты хочешь сказать, что это еще не конец?

— Нет, конечно. Впрочем, до конца бы это все равно не дошло. Мы просто слишком рано нашли контейнер. Из-за нашей паранойи.

— И до чего все должно было дойти? Не до захвата же корабля ополоумевшими зайцами?

— А вот тут все гораздо интереснее. Что было по описи в том контейнере? Замороженный биоматериал. Что это означает на практике? Что грызла наша зайка, пока мы ее не нашли? Посевной материал, семена культур. .Так что следите за руками: посевного материала в контейнере весьма немного. Там больше занимал место саморазлагающийся гибернационный бокс, в котором зайка проморозилась до выхода из первого прыжка.

— Теперь варианты. — Фима чокнулся с капитаном и выпил, задумчиво направив взгляд в потолок.

— Вариант раз: зайка с ее умножающимся потомством должна была потребить весь материал и сдохнуть от голода. На Омеге-3 контейнер бы вскрыли и предъявили бы нам иск по утрате очень ценного материала и плохом обращении с дикими животными, приведшими к их смерти.

— Вариант два: мы находим контейнер и вскрываем. На Омеге-3 получаем иск по вскрытию коммерческого груза, его краже, и плохом обращении с дикими животными, которые все равно передохнут, потому что обратно в стазис мы их не запихнем.

— Вариант три: мы утилизируем зайцев в космос, и восстанавливаем пломбы, но от утраты очень ценного материала мы все равно огребаем по самые материалы. Уверен, что выяснится, что без этой травы Омега-3 облысеет на раз. Или что-то вроде. И застраховано это, клянусь последним шекелем, по самое не балуйся.

— Ну да, вскрывай, не вскрывай, это очень большая подстава. И то, что у нас и бортача сменили, и кораблик подлатали, означает, что шумиха запланирована на самом верхнем уровне.

Фима вновь толкнул стопку. Капитан усмехнулся.

— А все, Фима. Финита ля ноль-пять.

— Вам бы все бедного Фиму обижать, — закручинился Фима, но полез в карман и вытащил оттуда флягу. — Пьете всякую гадость, да еще и меня тгавите...

— Ну для этого у меня есть ты, — грустно отшутился капитан, рассматривая этикетку на фляге. — Ого!

— Ого, — согласился суперкарго, и толкнул стопку к капитану.

Капитан наполнил стопки. Выпили.

— А что ты везешь на этот раз, кстати? — поинтересовался капитан.

— А ничего, — грустно ответил суперкарго. — Ручную кладь. Малый джентльменский набор. Пару фляжек, пару кило деликатесов... На подарки. Чтобы на Омеге не забывали бедного и несчастного Фиму Кацмана...

— Я тебя не узнаю, Фима. Я как услышал про пятнадцать кило перевеса, стал прикидывать, что ты мог забыть на лунной базе, чтобы свои посылки распихать.

— Ничего не стал, — грустно повторил Фима. — Очко взыграло. Бортач новый, старушка наша после капремонта... Это уже большой риск. А как вспоминаю ситуацию на рынке, так у меня сразу шерсть на загривке встает.

— А что рынок?

— А очень странно рынок. Вдруг никто из знакомых не захотел разговаривать за груз. С другой стороны, нарисовались какие-то незнакомые ребята, которые мечтали отправить на Омегу небольшие подарки за очень большие комиссионные... Это меня вдвойне насторожило. И решил разок вхолостую сходить.

— Разумно, разумно...

Фима расстроенно махнул рукой.

— Ладно, шкип, пойду я. Моя очередь заек кормить.

— Давай, Фима. Спасибо за занимательный рассказ. Увидишь, по пути штурмана, пусть ко мне зайдет покумекать.

— Увижу. А вы покумекайте, покумекайте. Только не очень долго: посевной материал они уже доедают, овощей у нас на два укуса, а выбрасывать их в космос... Ну у меня рука не подымается, ей-богу...

***

— Вызывали, шкип?

— Вызывал. Заходи, Миша, не стой в дверях. Садись.

Штурман уселся и завороженно уставился голодным взглядом в стоящую на столе флягу.

— Все так плохо?

— Почему? — удивился капитан.

— Вы меня по имени называете только когда дело швах.

— Нет, до этого дело пока не дошло. — Капитан усмехнулся. — Пока.

— А когда... дойдет?

— А вот очень не хотелось бы, чтобы дошло. И чтобы этого избежать, мне и нужен ты.

— Слушаю, шкип.

— Вот скажи мне как спец, чтобы ты поломал, чтобы мы до Омеги доползли, но не уложились бы в сроки?..

Штурман задумался. Потом уточнил:

— А на сколько сильно можно ломать?

— Чтобы груз был в сохранности и мы сами не передохли.

— Тогда только накопители.

— Обоснуй.

— Ну все остальное либо не критично оказывается на марше, либо наоборот — сразу кранты. Либо обстановка на борту окажется малопригодной для жизни и груза. А накопители... Все сразу они не сдохнут, но если пара батарей вылетит, то прыжки у нас станут покороче, а заряжаться станем подольше. Так что доползем, но месяца на три-четыре дольше.

— Тут наши мысли совпадают. А можешь рассчитать такой маршрут, чтобы это отставание сократить?

— Рассчитать можно все что угодно, шкип, но тут такое дело.. Либо разброс на выходе из прыжка сильно увеличивается, и можем оказаться непонятно где, либо же время расчета возрастает экспоненциально... Так что смысла нету.

Капитан задумался. Штурман поерзал, поглядывая на флягу, и наконец спросил:

— Это из-за нашей Машки, да?

— Машки?

— Ну мы так с ребятами зайку кличем... Ну вылитая Машка. И отзывается, мордочкой так ласково в руку тычется...

Капитан внимательно посмотрел на штурмана.

— Ну она же не виновата, шкип, в том, что случилось!

— Не виновата. И мы не виноваты. Но она нас объедает, Миша. Путем уничтожения груза. И овощей с камбуза.

— Знаю, шкип, — вздохнул штурман. — Ко мне уже Фима прибегал с расчетом времени.

— Посчитал?

— Посчитал, — понуро ответил штурман. — И, кстати, шкип, пришла тут в голову мыслишка...

— Рассказывай.

— Ну, если помните, лет двадцать пять назад на "Ревущем" мы в этом квадрате картографированием попутно занимались...

— Не помню, — нехорошим голосом сказал капитан. — И тебе не советую.

— А... Ну да. В общем, мне одни... старые знакомые рассказали, что тут начинался проект по терраформированию. И... один мой знакомый оказывал консультации по подбору планеты для этого дела. Под опорную базу. Начали работы, начальную атмосферку нагенерили кислородную, стали было биоценозом заниматься, но тут как раз очередной прорыв случился в силовых установках, и базу решено было сдвинуть подальше.

— И к чему эта занимательная история?

— Так мы мимо нее идем. Точнее, мы эту систему перепрыгиваем, но если недопрыгнуть из-за сбоя, скажем, накопителей процентов тридцать, окажемся аккурат прямо там.

— И что же там с биоценозом?

— Мои знакомые говорили, что дошли только до высадки кустарников. То есть почва, трава и кусты. Может еще в моря чего запустили с водорослями, но не уточнял.

— Трава и кусты, — повторил капитан. — Посчитай, Миша. Только так посчитай, чтобы не убиться и не увернуться. Сможешь?

Миша посмотрел на флягу. Капитан вздохнул и разлил по стопкам.

— Вот алкота. Ну что тебе мешает самому к Кацману сходить?...

— Не даст мне Кацман. Он бы и вам не дал, но уж больно он Машку любит...

Капитан вздохнул, чокнулся со штурманом и выпил.

***

— Тревога! Столкновение неизбежно! Тревога! Столкновение неизбежно! Тревога! Столкновение неизбежно!..

Механический голос пробивался сквозь пелену постпрыжкового марева. Капитан чертыхнулся, и наощупь стукнул по кнопке отключения тревоги. В глазах прояснялось,

Прямо по курсу набухал сине-зеленый шар планеты. Капитан впился взглядом в приборы.

— Штурман, сука, убью! Бортач, доклад!

— Две секции накопителей вышли из строя!

— Два наряда вне очереди тебе, урод!

— За что?

Понятливый суперкарго сунул кулак под нос бортинженеру. Тот сдался и замолчал.

— Кресла на амортизацию! Все отсеки вглухую! Даю импульс!

Корабль встал на дыбы, разворачивая кормой к планете.

Дальнейшее запомнилось Герасимову плохо. Рев двигателей, мат капитана, удар, отозвавшийся болью в позвоночнике, ощущение невесомости, вращение вокруг своей оси, опять рев двигателей и, наконец, навалившаяся тяжесть.

— Отключи имитатор, кретин!

"Машка, как там Машка с детьми?" — билась в голове мысль.

Перед глазами появилась рука, которая что-то сделала с его пультом (отключение имитатора тяготения, автоматически отметило сознание), и стало бить его по щекам.

— Очнись, бортач, вас ждут великие дела!

"Машка!" — очнулся Герасимов и попытался рвануть к двери.

— Отставить! Бортач, доклад по повреждениям!

Герасимов взял себя в руки и пробежался глазами по приборам.

— Корпус герметичен, вышли из строя две секции накопителей, три группы кормовых дюз и одна опора.

— Легко отделались, — проворчал капитан. — Ладно, беги в трюм, проверяй свою ненаглядную... Машку. Штурман, скотина, ты убираешься на камбузе. Супер, хватай полевой анализатор, пойдем глянем что снаружи.

— Шкип, вы были неподражаемы! Так на ручнике блинкануть об атмосферу с посадкой на первом же витке со сгоревшими кормовыми дюзами — это шедевр!

— Заткнись, подлиза, — сказал капитан устало. — Все равно никто не узнает... Да и ладно. Пошли.

***

За бортом весело сияло солнце и зеленела трава. Корабль стоял, слегка накренившись, на пятачке выжженной земли.

Капитан прошелся вокруг, посмотрел на смятые и оплавленный дюзы, покачал головой, и вернулся к возившемуся с приборами суперкарго.

— Ну что там?

— Да вроде все в порядке. Кислорода, правда, как на высокогорье, но здесь и тяжесть ноль-восемь. Жить можно.

Капитан поднял забрало шлема и принюхался.

— Вроде ничего. Тащи пару зайцев на пробу.

***

Капитан остановился и утер пот со лба рукавом. Копна получилась знатная. Пожалуй, на сегодня хватит.

— Эй, банда! — крикнул он. — Привал!

С грузовой аппарели спрыгнул суперкарго, штурман с бортинженером вынырнули из-за дюз.

— Ну-с, вкусим, что наш супер нам сниспослал.

— Барин, — проворчал суперкарго.

— Да-с, вот думаю три-четыре душонки завести и открыть туточа подворье...

— А я вот не думаю. Не нравится мне здесь. Мертвая тишина эта, только шелест ветра в траве... Прям себя ощущаешь как на опустевшей Земле...

— Еще не заселенной, — педантично поправил штурман.

Суперкарго посмотрел на него.

— Ну насчет этого можно поспорить. Мы ее как раз и заселили

— А вдруг не приживутся? — страдальчески спросил Герасимов.

— А ты послушай, — весело предложил капитан.

Герасимов прислушался. В траве было слышно ритмичное пыхтение. Герасимов покраснел.

— Как видишь, вполне себе приживаются. Ладно, давайте начнем планерку. Что у нас по кораблю?

— Как и предполагалось, шкип, прерыватель на двух секциях. В скафандрах мы бы его не нашли, а тут... На природе....

— Ну нашли и нашли. Отключили?

— Конечно.

— А зря. Нам нужно отключить, допрыгать, а потом обратно включить. Чтобы потерю времени объяснить.

— Обижаешь, шкип, не дети. Так и сделали. Два прыжка проспит, на третьем включится.

— Молодцы. Дюзы?

— Одну группу заменили резервом, еще одну переставляем с верхней группы. К вечеру закончим.

— Ясно. А что у нас с... биоматериалом?

— Шеф, вы косите аки комбайн в страду. Контейнер уже почти забит. К вечеру и с этим закончим.

— Ну и отличненько. Ну что ж, тогда сегодня заканчиваем, завтра уборка, отдых и прощание.

Дальше ели молча. Когда все разошлись, суперкарго воровато огляделся и позвал:

— Машка!

Из травы высунулась морда. Суперкарго вытащил из кармана морковку и сунул ей. Морда захрустела.

— Эх, бедолага... Кто же тебя будет баловать-то.. Надо будет тут немного посадить, пока никто не видит...

***

Герасимова внутрь корабля вели под руки штурман и суперкарго. Герасимов тихо плакал, шмыгал носом и оглядывался. Капитан шел последним.

На пороге он оглянулся.

— Надо бы сюда какую-нибудь лодочку притащить и развезти зайцев по другим островам...

Он представил себя на носу лодки, с веслом, в ушанке, во главе кучи зайцев, смотрящих на него с надеждой и обожанием.

— Плодитесь и размножайтесь, дети мои.

Он на секунду задумался.

— И нарекаю эту планету Хареландией!...

С этими словами он нажал кнопку закрытия люка.

Корабль взревел сиреной, отчего зайцы прыснули во все стороны, и поднялся в голубое небо на столбе огня.

***

Суперкарго вкатился в бар последним.

— Фима, ну сколько можно тебя ждать? — капризно спросил штурман.

— А сам выпивку себе заказать не можешь? — огрызнулся в ответ суперкарго.

— У меня бюджет! А так торговаться и выклянчивать дармовую выпивку умеешь только ты.

— Бюджет у меня! А у тебя алкогольная зависимость!

— Это не зависимость, а тонкая душевная организация!

— Тьфу на тебя, алкоголик! Эй, красавица!..

Блондинка, скучавшая у стойки, сползла со своего стула, и вихляя бедрами направилась к ним.

— Чего желают статные покорители космоса?

— Рыбонька, три лучших пива, и коктейль для себя.

Блондинка распахнула глаза.

— О! Гуляем?

— Как в последний раз!

Блондинка упорхнула к стойке.

— Я что-то до сих пор в себя придти не могу, — пожаловался Герасимов. — Всегда так трясут по прилету? Прямо целая рембригада накинулась, чуть ли реактор разбирать не начали.

— Да, брат, такова наша доля, — покивал головой суперкарго. — У тебя еще ничего, а у меня все контейнеры переворошили, прям до грамма сухую массу высчитывали.

— Да и с бортжурналом и вычислителем поковырялись вволю, — ввернул штурман.

— Вот и наковыряли, — желчно сказал суперкарго. — Шкипа до сих пор трясут.

— Обтрясутся, — отрезал штурман. — У тебя ничего не нашли, и у меня не найдут.

— Так у меня и не было.

— И у меня тоже. И у тебя, бортач, верно?

Герасимов подумал и кивнул головой.

— А что мы на камбузе овощи поели, так это от нервов. Кому нравится с покоцанным накопителем три лишних месяца ползти?..

Вернулась блондинка с подносом.

— Что-то вы загрустили, мальчики. Предлагаю тост!

— О, давай красавица!

— За любовь, найденную на паутине трасс!

Глаза Герасимова наполнились слезами. Кружки сдвинулись с приятным звоном. Блондинка посмотрела на Герасимова.

— Зайчик, а что ты такой грустный? Эти мужланы тебя обидели?

У Герасимова затряслись губы.

— Красавица, а как зовут нашу замечательную спутницу?

— Красавчик, можешь называть меня как угодно. Но для друзей я Мария.

Герасимов сорвался со стула и рванул в сторону выхода из бара.

Штурман глотком опустошил бокал, и рванул за ним.

— Куда это они? — ошарашено спросила блондинка.

Суперкарго допил пиво, положил на стол купюру, и поцеловал даме ручку.

— Думаю, морковку погрызть. Витамина А в организме не хватает.

И направился к выходу вслед за друзьями.