Закон Союза

Глава 1

Экзопланета А-0003-V гамма-рукава была в четырёх УЕВ на третьей сверхсветовой. Торопиться было некуда, но Млгвхл, или Второй, как его звали существа с неприспособленным для ррфтганской речи голосовым аппаратом, беспокойно направлял свою капсулу передвижения то в один угол каюты, то в другой. Каюта, правда, больше походила на чулан - тёмное и тесное помещение, ограниченное матовыми переборками, площадью примерно в шесть квадратных метров со вмонтированным в стену столом, на котором валялись запоминающие устройства с многократно перечитанными отчётами разведки, коммуникатором на стене и баком питательной смеси. На боку ёмкости был расположен клапан, так что, когда Млгвхл ощущал потребность в пище, он просто подкатывался к баку и манипулятором подсоединял к нему питательную трубку. Капсула Второму была необходима, так как без неё он представлял собой аморфную слизистую массу с просматривающимися в жёлто-зелёном нутре органами. В капсуле же Второй обретал необходимые за пределами уютного болотистого Ррфтгана зрительные и слуховые сенсоры, а также синтезатор Единого Межзвёздного Наречия. Иллюминатора в каюте не было - она находилась в самом сердце корабля. Млгвхл, не питающий совершенно никакой симпатии к открытым пространствам, любил, когда его тело со всех сторон окружала материя, всё равно какого свойства. Стоит ли говорить, что одна мысль о пустоте безбрежного космоса заставляла его терять влагу. А заставить её впитаться обратно, знаете ли, не так-то просто.

Спустя ускользнувшее от разнервничавшегося разума Млгвхла количество времени на коммуникаторе вспыхнули одновременно все цвета радуги и яркий белый свет. Он также подал сигналы альфа-, бета- и гамма-излучением, ультра- и инфразвуком. Пространственные вибрации, создаваемые этим устройством, раздражали Второго, но он сознательно проявлял в этом отношении стоицизм - понимал, как важно оповестить существо с любым механизмом восприятия о вызове. Он поднял манипулятор и нажал кнопку приёма. - Второй слушает, – монотонно исторгла его электромеханическая оболочка. Звук был похож на игру старой разваливающейся арфы. - На мостик. Визуальный контакт, - ответил коммуникатор присвистывающим голосом Первого Маро Ф-Рэ. - Понял. Второй Млгвхл прервал связь, подъехал к двери, которая скрылась в стене, преодолел, чуть покачнувшись, порог и устремился к транспортёру.

В отчётах А-0003-V описывалась как азотно-кислородная планета размерной классификации II, населённая углеродными формами жизни, в том числе разумными гуманоидами, которые вот-вот должны были ступить на путь космической экспансии. Главной составляющей флоры этой планеты был хлорофилл, помогавший местным растениям осуществлять фотосинтез - весьма удивлявшее некоторых галактических учёных явление, не чуждое природе Второго.

В результате прослушивания примитивных радиопередач, которому сопутствовало основательное изучение языков планеты, было установлено, что после неких разрушительных военных действий общество уже порядочно восстановилось, и вот буквально через две-три временные единицы атмосферу покинет первый космический аппарат со сверхсветовым двигателем. После его полёта Делегация, которая будет наблюдать за ним с замаскированного корабля, должна демаскироваться, показать инопланетянам свои добрые намерения и спуститься на поверхность для переговоров. В дверях транспортёра Млгвхл столкнулся со взволнованным гуманоидом с планеты Хиррей - четырёхруким и хвостатым существом исключительно крепкой комплекции, приспособленным для жизни в ветвях колоссальных деревьев. Гуманоид был одет в фиолетовую форму инженера. - Осторожно, – сердито скрежетнул на него Млгвхл. - Ах, – высоким нежным голосом, плохо вязавшимся со внушительным видом, пропел тот и уважительно поклонился. – Прошу прощения, Второй! Я так рассеян сегодня... - Нездоровится? - Уж не знаю, как это и выразить... Это предвкушение неведомого, понимаете? – он энергично рассёк воздух передней правой четырёхпалой рукой, передней левой полузакрыв лицо. – Что за существ мы там встретим? Какие чувства они испытывают, какие у них вызовем мы? Могут ли они... полюбить? Может, даже кого-нибудь из нас?..

Второй смерил взглядом зрительных сенсоров роговые гребни на голове инженерного работника, его широкие ушные раковины, три полностью чёрных глаза. Наконец, четыре его трёхсуставчатых руки с кожей цвета штукатурки. Затем вспомнил приведённое в отчёте описание инопланетян, и его на секунду разобрал смех. Обычно Ррфтганцы выражают его, беспорядочно тряся своими желеобразными телами в разные стороны, однако в тесной непрозрачной капсуле такой танец, понятное дело, был трудноосуществим, поэтому Второй издал своим синтезатором речи нечленораздельный звук, походивший на грохот падающей арматуры.- При всём уважении, Второй, как вы только можете смеяться над существом, которое так открыто говорит вам о том, что у него в душе? Ведь это же символ - союз рас! Кроме того, одиночество меня сильно истощило, а долгий путь до А-0003-V без единого сородича рядом - я же, раздери её звери, работаю в проклятой рефлекционной шахте - грозится совершенно прикончить! Ах, как же я соскучился по дому, да услышат меня Боги Кроны... Если бы Млгвхлу был знаком механизм досадного вздоха, он непременно бы вздохнул. Молодой хирреанец по уши погружён в романтику и предвкушает образы представителей противоположного пола на планете, которую им предстоит повидать. Что ж, люди с Хиррея всегда были известны своей открытостью и стремлению к живым существам других миров. Чёрт, его речи так въедливы, что невольно начинаешь ему сопереживать! Второй, буркнув что-то о базовых потребностях высших живых организмов, легко, но целеустремлённо подтолкнул хирреанца к выходу, а когда тот скрылся, коснулся панели управления и проскрипел: - Мостик.

Галактический союз состоял из девяти рас со всех концов Млечного Пути. Некоторые из них имели множество колоний на самых различных мирах, другие чувствовали себя прекрасно и на своей планете - как, например, хирреанцы. В любом случае, численность всех народов союза вместе взятых просто-напросто терялась в необъятном пространстве галактики, и именно поэтому к любой новой мало-мальски развитой цивилизации, встреченной в малоизученной части космоса, неизменно относились с трепетом, как к редкому, но чрезвычайно важному дикому зверьку, который, только сделай резкое движение, пустится наутёк со скоростью света.

Второй въехал на мостик, представлявший собой небольшое помещение, битком набитое разнокалиберным оборудованием, и остановился на небольшом возвышении, оглядывая присутствующих. Тут был представитель мультиподов с Алатонии - кальмарообразных морских существ, покрытый шерстью крутолобый гуманоид с заснеженного Уорра, два инсектида, которых, если бы они не висели в воздухе на антигравах, из-за экзоскелетов можно было бы принять за болотные кочки, и Первый Маро Ф-Рэ - приземистый гуманоид-рептилия с чешуйчатой синеватой кожей, огромными глазами и слегка вытянутым черепом. Не стоило, конечно, забывать и об S - энергетической сущности родом из отдалённой туманности, бестелесно присутствовавшей на мостике в специально оборудованной электросети. Все они были сливками своего общества, отборными дипломатами, на которых была возложена миссия первого контакта. За панелями управления в основном сидели хирреанцы, обладавшие, несмотря на исключительную эмоциональность, из-за которой их не допускали до переговоров, удивительной покорностью. Они направляли корабль, собирали данные об исправности всех систем и сканировали окружающее пространство.

На обзорном экране, показывавшем в данный момент картинку носовой камеры, действительно был виден зелёно-голубой шарик с белыми шапками на полюсах, постепенно увеличивавшийся в размерах. Всё было именно так, как говорили отчёты: примерно семьдесят процентов поверхности покрыто водой, суша представлена шестью материками; один, изгибаясь углом, лежит на экваторе; два других срослись пуповиной, точно талаксианские амёбы-близнецы, и расположились по разные его стороны. Ещё один, самый большой, охватывает чуть ли не половину своих широт. Самый маленький притулился в обширном водоёме, рядом с горсткой островов. Наконец, единственный ледяной материк взгромоздился на южный полюс. - Маскировка, – проскрежетал Млгвхл. - Уже, – низким грудным голосом - от него, казалось, вибрировала обшивка - проговорил уоррец по имени Гуу, сдвинув завидно косматые брови. – Мы как раз сканировали орбиту, но ничего, кроме огромной кучи мусора, пока не обнаружили. - С поверхности исходит едва заметная ядерная активность, – проговорил через синтезатор один из жуков, подлетевший на антиграве к панели управления сенсорами. – Это должен быть корабль. - Мы около их естественного спутника, – рапортовал сидевший за пультом управления двигателями хирреанец. – Следую его движению. Маро вразвалку приблизился к Млгвхлу и положил жёсткую руку на крышку капсулы, затем провёл пальцем по стыку крышки с корпусом и поднёс к глазам. - Теряете влагу, Второй? – оскалившись в усмешке, спросил ящер. - Немного. Ничего. - Будьте спокойны, – прошипел Маро. – Вы ведь не первый раз участвуете в процедурах такого рода. Маловероятно, что эти существа нанесут нам вред - у них даже нет оружия для использования в космосе, а уж если они вздумают напасть на поверхности - сами понимаете, мы их в порошок сотрём. Конечно, – прокашлялся он, заметив косые взгляды со стороны остальных, – заставлять мы никого не собираемся. Хотят - пусть себе сидят дальше в своей захолустной системе. Рано или поздно они всё равно ощутят потребность в наших технологиях, и уж тогда мы будем диктовать условия. - Умерьте пыл, Ф-Рэ, – раздался из динамиков спокойный и мягкий, как у любой гуманоидной женщины, голос S. – Лишь раз нам приходилось применять силу. И вспомните, кто это был - гиганты, не извлёкшие ещё, как позднее оказалось, энергию из атома. Эти миловидные гуманоиды, с которыми лично мне не терпится установить контакт, наверняка замечательные: отсутствие волосяного покрова на большей части тела свидетельствует о высоком интеллекте, – в этом месте Гуу издал сердитое инфразвуковое рычание, – а развитые верхние конечности - об умении осуществлять сложные манипуляторные операции. - В отчёте упоминается отличное выражение из их лексикона, – парировал Маро. – Дословно не скажу, но смысл его заключается в наибольшей выраженности Нечистого Духа там, где его меньше всего ожидаешь. Очень изящный, а главное - правдивый тезис. - Гуу, не смотрите на меня так, пожалуйста, – с лёгким раздражением сказала S. – Вы же понимаете, что критерий волосатости относится к планетам определённого общеклиматического типа! - Безусловно, – последовал гудящий ответ. - Поверхность на экран, – прервал не успевшую начаться перепалку Второй. Один из хирреанцев нажал несколько кнопок на сенсорной панели, дугами огибавшей его кресло так, чтобы были задействованы обе пары рук, и перед Делегацией предстало изображение широкой площадки, в центре которой высилась, устремляя в небо носовую башню, огромная ракета. - Старое доброе химическое топливо, – Маро снова показал зубы; один из инсектидов, тот, что помоложе, сделал полный оборот через правый бок, соглашаясь. – Итак, многоуважаемые сущности всех полов, – продолжил Маро с напускной торжественностью. – Теперь более ничего не остаётся, чем ждать, как сказал великий чистый Цсуркэ перед битвой при Вратах, – он благоговейно прикрыл глаза и развёл руки. - Что верно, то верно, – подал хлюпающий голос алатониец. – А пока почему бы нам не спуститься в бар и не глотнуть неочищеного эфи... - Прошу прощения, – перебил хирреанец за сканерами. – Термографы показывают, что корабль вот-вот взлетит. - Ну что ж, – слегка досадливо произнёс мультипод. – Значит, позже. И их, может, пригласим... - Порой вы, алатонийцы, меня поражаете, – проворчал Гуу. – Решающий момент, а они думают только об одном. - Извините! Горячительное, да будет вам известно, не оказывает на наш вид такого пагубного воздействия, как на остальных! Напротив... - Перестаньте препираться, – в голосе Маро проскочила клокочущая нотка. Спорщики осеклись и притихли. - Господа, смотрите! – воскликнула S. Спустя мгновение глаза всех на мостике были прикованы к экрану, на котором за поднимавшейся в воздух ракетой расцветал огненно-дымный цветок.

Второй подкатился к спуску с транспортёрной площадки, чтобы ничья спина, волосатая или чешуйчатая, не загораживала ему зрелища. Когда он двигался, из капсулы доносился лёгкий плеск.

Всё на мостике стихло, слышались лишь попискивание различных индикаторов, детекторов и приборов управления да приглушённый гул главного корабельного реактора. Потянулось ожидание; ракета взмывала всё выше и выше, и по мере того, как она один за другим прокалывала слои атмосферы, по мостику, даже, казалось, по всему кораблю, медленно и вязко расползалось напряжение.

Наконец на сканерной панели загорелся жёлтый индикатор. - Корабль отсоединил все ступени и вышел на стационарную орбиту, – доложил хирреанец за пультом. – Испускаемые им частицы говорят о подготовке сверхсветового двигателя. К этому моменту от махины, что под рокот выбрасываемого через дюзы горящего топлива поднималась с поверхности планеты, остался компактный цилиндрический аппарат, обитаемой частью которого, судя по его конструкции, была только довольно тесная кабина. - Эманация усиливается. Скоро они преодолеют световой барьер. Корабль двигался всё быстрее и быстрее, пространство в районе его носа сжималось, а за кормой, наоборот, растягивалось, и эта гравитационная разница с невообразимой силой толкала его вперёд. - Половина световой. Корабль скрылся из виду, затерявшись в алмазном мерцании космоса. Тут же включили автоматическое увеличение. - Три четверти. Тихо. Глаза на экране. Одна мысль: ну же, давай! - У них нарушение гравиполя, полюса совмещаются!

Внезапно искривилось само изображение корабля. На секунду экран озарил весь мостик белым сиянием. Когда картинка нормализовалась, Делегация увидела только безбрежное пространство, щедро усыпанное звёздами. В центре экрана терялся на их фоне маленький островок неправильной формы, составлявший жалкую часть объёма корабля, который только что был на его месте.

Некоторое время молчание сохранялось, но теперь дух восторженного ожидания сменился ужасом разочарования. Внутри капсулы Второго что-то зажурчало и закапало, а затем раздалось неприятное сочетание сухого фырканья и плеска воды. - О Боги Кроны... – вырвалось у всех хирреанцев разом. Гуу выдавил низкочастотный звук. - Лзамелш!!! – еле слышно, но яростно прошипел Маро и тут же незаметно осмотрелся, чтобы понять, не услыхал ли кто. На его языке это было высшим проклятьем, низвержением всего сущего в пучину первородного хаоса. - Что же вы раскисли, господа, – поддельность оптимизма в голосе S была очевидна. – Вот что: скорее всего, это просто незначительная инженерная оплошность, не идущая вразрез с основой конструкции, или ошибка в распределении энергии, или нечаянная пространственная флуктуация, или... - Или тупиковый вариант развития космонавигации, – поникнув щупальцами, сказал алатониец. - Или потолок технологий, разрушения которого придётся ждать ещё несколько столетий, – произнёс синтезатор речи инсектида. - Довольно! – громко сказал Первый, подняв руку. – Мы всё равно выясним, что стало причиной трагедии, а пока не стоит строить догадок и ещё глубже загонять себя в тоску, существенно понижая работоспособность. Как вам всем прекрасно известно, закон Союза терминально запрещает вмешиваться в естественное развитие разумных рас докосмической стадии. Никто, даже самые мудрые из нас, не может предвидеть, к чему может привести открытие такой технологии существам, ещё к ней не готовым. Теперь мы должны покинуть эту систему и вернуться в пространство союза. Присутствовавшие встретили его слова сдержанными знаками согласия. - Я понимаю ваши чувства, – мягко поддержала первого S, – Ваше стремление к познанию меня всегда восхищало. И сейчас вы должны поступить благоразумно, последовав правилу. Мы ещё встретим их. Я знаю.

И это также звучало убедительно. Так как услуги Делегация на мостике, да и вообще в этих галактических координатах больше не требовались, каждый направился в свою каюту, где, в отличие от универсализованного мостика, его ждали условия родной планеты. "Немыслимо! – думал Второй, пока транспортёр нёс представителей Делегации сквозь нутро корабля. –Столько эмоций было связано с этим кораблём - и напрасно? Тот хирреанец хотел познать их чувства, S - культуру, быт... всё, в общем. А Первый намеревался оценить их технолого-военный потенциал. Врагов у союза мало, но разумный не связывает необходимость защиты с наличием угрозы. Есть у него резон."

Ещё малость порассуждав, он изложил свои измышления Первому. - Ради чего? Что делать? – спросил Млгвхл в конце. - Что делать? – полузадумчиво прошипел Маро Ф-Рэ. – Работать. Работать дальше, полагаю.