Закат лжи

Глава 1

«Косморед» считался самым престижным космическим курортом и пользовался большой популярностью. Туристы любили его за потрясающие пейзажи и невероятной красоты звёздное небо. Из-за небольшого размера планеты количество отелей было ограничено, поэтому чтобы попасть туда, нужно было обладать баснословным количеством денег или планировать поездку за несколько лет. Одномоментно здесь могло находиться не более ста человек без учета персонала.

Ещё неделю назад Эван и Хлоя не могли даже предположить, что этим вечером будут пить шампанское, сидя за столиком самого дорогого ресторана планеты, наслаждаясь видом из панорамных окон. Испещренные зелёными и сиреневыми полосами горы завораживали, а звёздное небо, переливающееся оттенками бордового, синего и фиолетового, заставляло каждую секунду сомневаться в том, что происходящее реально.

Эван выиграл кучу денег, и точно знал, что так повезло ему лишь однажды. Можно было воспользоваться этим состоянием по-разному, но он решил осуществить их совместную мечту и прилететь сюда.

Несколько минут назад он сделал Хлое предложение, ведь лучшего места и времени невозможно представить. Теперь она сидела напротив него, и её голубые глаза светились от счастья и едва сдерживаемых слез. Он нежно гладил её руку, на которой сверкал бриллиант кольца, а улыбки не сходили с их губ.

Заиграла приятная мелодия. Эван осторожно встал и повёл Хлою в центр зала к танцполу, на ходу одергивая чёрный пиджак. Девушка поправила свои каштановые волосы и красное платье, прежде чем положить руки на его плечи.

Их танец был полон нежности и трепета. Эмоции от пребывания здесь, чувство всепоглощающей любви смешались и стали настолько острыми, что в груди у обоих все сжималось.

— Я люблю тебя, — прошептала Хлоя на ухо Эвану, а он наклонился, чтобы нежно коснуться её губ своими.

Она запустила пальцы в его густые тёмные волосы и жадно ответила на поцелуй.

Небо озарилось ослепляющим белым светом, странный гул все нарастал, а потом раздался оглушительный взрыв. Все стекла в окнах мгновенно треснули и начали падать прямо на людей. Крики, паника, стоны.

Эван среагировал моментально. Опустился на пол и прикрыл Хлою собой. Они оба дрожали от страха. Их сердца бешено стучали, и это был единственный звук, пробивающийся сквозь оглушающую тишину в ушах.

Эван посмотрел на Хлою, чтобы убедиться в ее безопасности. В больших испуганных глазах отражался огонь. Повернувшись к окнам, он ужаснулся. Огонь охватил несколько зданий. Взрывы продолжались, а люди, еще минуту назад сидевшие за лучшими столиками ресторана, где ужинали и они с Хлоей, лежали на полу в осколках, изрезавших кожу. Кровь, корчащиеся от боли лица, и еще хуже, уже навеки застывшие.

В зал ворвались люди с оружием в чёрной форме и закрытых шлемах. Все выжившие были выведены на вертолетную площадку и доставлены в медицинский центр.

Хлоя

Я не понимала, что происходит. В голове снова и снова раздавались взрывы, а перед глазами всплывали картины, которые хотелось забыть.

Осматривая меня, врач задавала нелепые вопросы, но не отвечала на мои. Где Эван? Это интересовало больше всего. Зачем нас разделили? С момента прибытия мужчины и женщины находились в разных помещениях.

После осмотра я попала в маленькую палату, в которой кроме трёх кроватей и стола ничего не было. Стеклянная стена, одновременно служащая и дверью, и окном, которое в своём привычном проявлении отсутствовало. Мы были словно животными в зоопарке или манекенами на витринах бутиков.

Медсестра молча принесла еду, к которой я не притронулась, а потом в палату привели двух девушек моего возраста. Одна из них еще долго рыдала, а потом стала есть, другая, легла на кровать и молча уставилась в стену. Хотелось кричать от ужаса, но страх сковал тело. Мы здесь пленники, и это очевидно.

Через какое-то время в палату вошла женщина, представившаяся нашим лечащим врачом, хотя ни у одной из нас не было никаких повреждений, и в лечении мы явно не нуждались.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла она, заглядывая в глаза. — То, что вам пришлось пережить, ужасно. Но я здесь, чтобы помочь. Всего один укол и воспоминания уйдут. Нужно лишь ваше письменное согласие.

Нет. Вот, зачем они держат нас здесь. Теперь все прояснилось. Стереть память, чтобы то, что произошло, осталось в тайне.

Блондинка, которая после приёма пищи резко успокоилась, не раздумывая согласилась. Доктор, вопросительно посмотрев сначала на меня, а потом на мою соседку, и поняв, что мы точно не последуем её примеру, протянула бумаги для подписи.

Я прекрасно понимала, что это значит, но осознавала ли она? Кажется, ей было уже все равно.

Эван рассказывал мне об этих уколах. Он врач и, как никто другой, знал все тонкости процесса. Не существовало способа уничтожить воспоминания выборочно. Результат этой процедуры предсказать невозможно. Чаще всего стирались несколько последних лет жизни, а нередко память пропадала совсем. Поэтому данные инъекции были запрещены несколько лет назад.

Доктор вывела блондинку.

— Мы стали невольными свидетелями того, о чем знать не положено, — я удивленно обернулась к своей соседке. Это была первая произнесённая ей фраза за все время, что мы находились тут. — Твои варианты, что это было?

Я на секунду задумалась. По большому счету, это волновало меня меньше всего. Было страшно сидеть взаперти, и я с ума сходила, не зная, где мой жених.

— Природный катаклизм? — предположила я.

— Не думаю, — усмехнулась она, заплетая русые волосы в косу. — Им не пришлось бы заметать следы.

— Что тогда?

— Ставлю на незаконные эксперименты. Ну, или на инопланетное вторжение, — незнакомка нервно засмеялась.

Врач вернулась одна.

— Вам будут приносить еду и, если потребуется, лекарства, но выпустить вас мы пока не можем. Если все же захотите принять помощь, то всегда можете нажать кнопку вызова, — не дождавшись ответа, она ушла.

— Как гуманно с их стороны, дать иллюзию выбора, — продолжила соседка, — еще и подписи собирают, чтобы снять с себя ответственность.

— В еду и воду что-то подмешали, да? — спросила я, хотя сомнений в этом не оставалось.

— Наверняка.

Сколько они будут держать нас здесь, и сколько я смогу без воды? Нужно что-то придумать.

Эван. Нет, я не могу забыть его. Не хочу. Один из лучших моментов моей жизни превратился в ад, и теперь я рискую навсегда лишиться своего счастья. Ни за что не допущу.

Нервная улыбка на лице девушки сменилась сочувствием и грустью, когда я рассказала свою историю. Она ушла в себя, и мы больше не разговаривали.

Энтузиазм сменился усталостью. В комнате было жарко, и пить хотелось все сильнее. Лишь изредка мы обменивались репликами, когда в коридоре раздавались странные звуки. Без окон и часов, я не понимала сколько прошло времени.

Когда моя соседка медленно подошла к столу и отпила из стеклянного стакана, меня накрыло отчаянием. Было легче держаться вместе.

— Знаешь соседка, придется тебе бороться одной. Надеюсь, у тебя получится, — девушка нажала кнопку вызова.

— А как же ты? — я не понимала, как можно так легко отказаться от памяти.

— В моей жизни нет ничего хорошего. В ней нет любви, семьи, которой я нужна, или счастья. Зато столько проблем и ошибок… Мне не за что бороться. В отличии от тебя. Удачи. Желаю тебе выбраться.

Она не успела договорить. В палату зашла врач с ненавистными бумагами.

Подписав бумагу, девушка вышла, а доктор с победным видом улыбнулась мне, будто говоря: «Ты следующая».

Я зарыдала от бессилия, уткнувшись в подушку. Как же так? Да ей тем более стоило бороться. Она даже и не начала жить.

Придумать план не получалось. Здесь не было тяжёлых или острых предметов, буквально ничего. Я предлагала своей подружке по несчастью попытаться сбежать, вдвоем шансов было больше. Но похоже, уже тогда она приняла решение уколоться, и гоаорила, что смысла нет.

Но я попробую. Я не сдамся. Эван. С каждой минутой становилось тяжелее. Я знала, что он жив. Я верила и ждала, что он придет ко мне. Но время тянулось так медленно, что ожидание становилось невыносимым. Нужно действовать.

Когда врач посетила меня в следующий раз, я сделала вид, что сплю. Лёжа на спине, слегка повернувшись, я внимательно наблюдала за её приближением. Когда она слегка склонилась надо мной, сильно ударила наотмашь рукой. Она охнула и отбежала, но я уже вскочила на ноги и схватила её за шею. Предвкушение моей победы уже витало в воздухе. Казалось, ничто не сможет помешать мне уйти.

Ещё немного и она потеряет сознание, я надену халат и смогу спокойно покинуть это место. Но я не могла предвидеть, что в её кармане была тревожная кнопка, нажав на которую она вызвала санитаров.

В палату ворвались двое мужчин, схватили за руки и потащили меня к кровати. Попытки вырваться оказались безуспешными. Почувствовав укол в руку, я отключилась.

Эван

Как и все остальные, я не понимал, что произошло. Шокированная Хлоя всю дорогу молчала. Я обнимал её, но она не переставала дрожать.

Потом нас разделили. Зачем? Мне было неизвестно, но я сразу понял, что ситуация хреновая. Наверное, профессия врача воспитала во мне хладнокровность и умение соображать в экстренных ситуациях.

Действовать нужно было быстро. В первые несколько часов, пока не улеглась суматоха можно выбраться, оставшись незамеченными. Потом шансы будут стремительно сокращаться.

Я внимательно разглядывал все вокруг, стараясь подметить каждую деталь, найти все, что могло дать шанс на спасение или натолкнуть на идею для будущего плана бегства. Проходя мимо комнаты, в которой толпились люди в белых халатах, я услышал разговор. Сделав вид, что завязываю шнурок, рассмотрел его участников и уловил суть.

Парень примерно моего роста, чуть моложе, надевал белый халат, медицинскую шапку и маску. Сегодня был его первый рабочий день, и ему явно не повезло. Зато удача улыбнулась мне.

Я вел себя максимально отрешенно и смиренно, и когда меня завели в палату с автоматической дверью, незаметно бросил на её рельсы платок, чтобы, закрываясь, она не смогла сделать этого полностью. К моему счастью, я был там один.

Пострадавших в коридоре почти не было, зато медперсонал сновал туда-сюда. Пройти куда-либо незамеченным не вышло бы, приходилось ждать подходящего момента.

Через некоторые время я увидел того самого новичка, и план сложился.

Проходя рядом с дверью, неуклюже толкая тележку со шприцами и ампулами перед собой, парень удивленно остановился и молча наблюдал за тем, как я пытаюсь достать платок. Ничего не понимая, он приложил ключ-карту к двери, и она открылась.

— Что вы делаете? — он подошёл ближе, закрывая выход. Проходящие мимо врачи не обратили на нас внимания, и как только они скрылись из вида, я одним быстрым движением затащил парня внутрь. Пока дверь закрывалась, я зажимал ладонью его рот, точно зная, как его вырубить без вреда для здоровья.

Полутьма помещения играла мне на руку. Я переоделся в его одежду, забрал ключ и уложил медбрата на кровать. Его нельзя было оставлять. Я не знал, сколько потребуется времени, чтобы найти Хлою и убраться отсюда. Очнувшись, он бы поднял тревогу, и все мои попытки оказались бессмысленными.

Вспомнив о тележке, я изучил ампулы и на секунду замер. Там было два вида инъекций. Успокоительное, которое моментально вводило в сон, и препарат, стирающий память путем нарушения работы мозга. Запрещенный препарат.

Пазл сложился. Нам не повезло увидеть лишнее, и теперь чтобы исправить ошибки, тот, кто стоит за этим преступлением, сотрет наши воспоминания.

Всего сто человек из разных частей мира, причём некоторых уже нет в живых. Лишь капля в масштабе планеты. Наша жизнь ничего не стоит в глазах тех, кто решил исправить недоразумение. Потерю памяти спишут на неудачный полет в космосе. Такое уже бывало, ещё неизученное явление, от которого никто не застрахован.

Как это низко и чудовищно. Как не повезло этой сотне лишиться своей жизни и рассудка вместо встречи с мечтой.

Я достал шприц из упаковки и потянулся к ампулам. Можно стереть память медбрату, и никто не догадается о подмене. Новичка ещё никто не видел и не успел запомнить в такой суматохе.

Но чем это отличается от того, с чем столкнулся я? Наши с Хлоей жизни важнее жизни этого паренька? Нервно выругавшись, я крепче сжал шприц. Не время для морали. Я должен найти свою невесту и убраться с этой чертовой планеты.

Я уже коснулся ампулы, но потом тяжело вздохнул и взял другую. Вернулся в палату и вколол парню успокоительное, надеясь, что мне хватит времени, пока тот будет в отключке.

Я катил тележку по коридору, совершенно не понимая, куда должен направиться, но чувствовал себя максимально уверенно в привычной обстановке. Вальяжно шагая, осматривал все вокруг и заглядывал в палаты, разыскивая Хлою.

Меня привлекли крики, раздающиеся за одной из стеклянных дверей. Врач, увидев меня, потребовал срочно сделать укол пациенту, и все время, что я потратил на это дело, подгонял и критиковал за нерасторопность. Пока он держал вырывающегося парня, его ключ-карта незаметно переместилась в мой карман. «Главный врач» — красовалось на бейдже.

— Новенький? — мужчина среднего возраста аккуратно укладывал отключившегося пациента в постель.

Я кивнул.

— Не повезло тебе. Первый день, а тут такое.

— А что все-таки пошло не так? — использованный шприц полетел в нижнюю часть тележки.

— Местные богачи совсем перестали бояться. Незаконный эксперимент вышел из-под контроля. Теперь заметают следы. Тебе нужно в палату в конце коридора, туда будут приводить согласных, — так и не получив внятного ответа на свой вопрос, я направился дальше, и когда врач скрылся из вида, свернул. Мне было некогда делать уколы людям. Еще не хватало стать соучастником преступления.

Значит, это всего лишь неудачный эксперимент? Украденная пластиковая карточка поблескивала в моей руке, рождая в голове новый план. Пройдет лишь немного времени прежде, чем врач обнаружит пропажу. Я решил попасть в его кабинет, надеясь найти что-то, что прольет свет на происходящее.

То, что я обнаружил, повергло в шок, но времени не было. Забрав папки со списками пострадавших и упоминаниями о засекреченных экспериментах, я отправился дальше. Обойдя весь этаж, я все же нашел отделение, где держали женщин. Многие были в странном состоянии, будто их чем-то накачали.

Я все никак не мог найти Хлою, и паника начинала нарастать. Но потом, в плохо освещаемой палате я увидел красный цвет её платья. Хлоя лежала в постели без сознания. Мои профессиональные навыки помогли быстро привести ее в себя.

— Эван, — слабо прошептала она, открыв покрасневшие глаза.

— Я здесь, любовь моя. Все будет хорошо, обещаю.

Мимолетное облегчение уступило место сосредоточенности. Хлоя рядом, в руках папки с доказательствами. Но нужно выйти из больницы незамеченными и добраться до космодрома. Весь мир должен узнать о том, что произошло здесь.

***

Эван и Хлоя бежали к космотаксу, частному космическому аппарату с автопилотом. Их переполняли адреналин, чувство радости, и одновременно с этим страх и напряжение. У них получилось, но вдруг сейчас их увидят и остановят. Нет, расслабляться рано. Ещё немножко, совсем чуть-чуть.

Когда космотакс поднялся в воздух и перешёл в режим полёта, они отстегнули ремни безопасности и облегчённо выдохнули.

— Я верила, что ты за мной придешь, — Хлоя дрожащими губами целовала его щеки, — я ни на секунду не сомневалась и не собиралась сдаваться.

— Я люблю тебя. И буду бороться за тебя и за нашу семью до конца своих дней — не сводя с неё взгляда, он вытер пальцами её слезы, а потом прижал к себе.

***

Теперь они были в безопасности. Прилетев на землю, Эван предоставил полиции найденные документы, положив начало череде серьезных расследований и разбирательств. Оказалось, что планета использовалась не только, как место отдыха, но и была полигоном для многочисленных исследований и тестирований, которые запрещалось проводить на Земле. Туристы систематически подвергались опасности и причинению их здоровью непоправимого вреда. Детали огласке не предавались, но репутация владельцев курорта была безвозвратно утеряна. «Косморед» прекратил свое существование. Все пострадавшие были возвращены домой, но восстановить их рассудок было уже невозможно.

Только любовь и стремление защитить Хлою и себя двигало Эваном в тот день. Но именно это сделало его спасителем почти сотни людей, и многих других, кто мог столкнуться с подобным позже, если бы трагедию замяли. Зло было повержено, и как всегда, победила любовь.