Язык гравитации

Глава 1

Мелодия заполняла маленькую уютную квартиру. Казалось, музыка рассказывает о бесконечных просторах и свободе, о желании лететь, лететь сквозь туман и брызги океана, в мелодии слышался ритм прибоя и вскрики чаек. Пианино пело под умелыми пальцами. Славик завис, отвернулся от мониторов, заслушавшись. Каждый раз, когда его жена садилась за инструмент, он отвлекался ненадолго, невозможно было удержаться и не прислушаться к звукам, что извлекали, бегая по черно-белой дорожке клавиш, пальцы его жены.

Они познакомились на концерте, Мария выступала, а Вячеслав пришел туда как зритель. После концерта он дождался ее у проходной. С тех пор прошло несколько лет и год совместной жизни. Но Славик до сих пор замирал каждый раз, когда жена садилась за импровизации. «Ты звезда», — говорил он ей. «Эй, звезды — огромные раскаленные шары плазмы, которые ты изучаешь. Я всего лишь учитель музыки», — отвечала она.

Пискнул сигнал. С некоторым усилием Вячеслав вернулся к работе и чертыхнулся. Космический аппарат, находившийся в его ведении, сигнализировал об ошибке курса.

— Опять двадцать пять, да что же с тобой такое?

Уже третий раз зонд, отправленный исследовать Эриду, отклоняется от траектории. Выгрузив все данные Ипполиту — ИИ, интегрированному в систему — Слава запустил проверку. По всему выходило, что и первая коррекция курса не требовалась, но сейчас аппарат снова сходил с курса. Вячеслав работал из дома, но общение с коллегами поддерживал, недолго думая, он создал тему и отправил в общий чат. Если проблемы только у него, значит, у зонда неполадки с навигацией или управлением, а если что-то подобное происходит не только с ним, это может быть новое тело Солнечной системы. Покорпев над расчетами, а скорее, озадачив Ипполита, Слава попытался найти окно в работе хоть какой-нибудь из крупных обсерваторий, но очередь желающих была расписана на месяцы вперед.

— Славка, ты все работаешь?

Маша стояла на пороге кабинета, маленькой комнаты, где стояли их рабочие компы.

— Я сейчас, пять минуточек, — улыбнулся Славка.

— Хорошо, а я уже все, завтра вставать рано, так что я умываться и баиньки.

Славка соскочил с кресла, подлетел к Маше, сгреб ее в объятия.

— Пять минут, пять минут, — пропел он фальшиво.

— Фу, Славик, тебе медведи по ушам потоптались, — шутливо отбивалась от него жена.

— Не-а, слышу я прекрасно, а вот петь не умею, — не согласился он. — Я действительно уже заканчиваю, сейчас будем читать.

Это была их давняя традиция, еще до того, как они поженились, Слава читал Маше вслух книги, которые выбирал сам. Потом они обсуждали прочитанное, героев, что хотел сказать автор. И оба чрезвычайно ценили такое времяпрепровождение. Слава быстро составил отчет своему руководителю и отправил. Его ждал чудесный вечер с любимой женой.

Пока такси подъехало, Семен озяб. Тонкая подошва ботинок моментально промерзла, пока Семен пытался заставить свою отечественную ласточку ожить. Ласточка оживать категорически отказывалась, предъявив севший в мороз аккумулятор, пришлось вызывать такси. Сев в распаренное нутро, Семен поморщился — в салоне стоял запах дешевого авто-дезодоранта, из колонок надрывался нечеловеческими переливами голос, то ли живого человека, обработанный до полной инопланетности, то ли синтезированный очередной нейросетью.

— Доброго утра, с вами авторадио, — бодро затараторил ведущий, — новости на сегодня: В Санкт-Петербурге произошел сбой в работе снегоуборочной техники Адмиралтейского района, советую питерцам ехать по делам на метро, уже сейчас весь центр города стоит в пробках. В Москве открывается международный экономический форум, основным вопросом станет расширение Трансафриканской железной дороги. Отправленный Роскосмосом космический аппарат для исследования аномалии Игумнова прибыл на место, напомню, аномалия была открыта Вячеславом Игумновым, нашим соотечественником, который первым обнаружил, что сбои в движении космических аппаратов, находящихся за орбитой Урана, вызваны не ошибками расчетов, а массивным телом, которое невозможно увидеть. Совсем скоро станут известны результаты этой миссии. Также к аномалии собирается отправить аппарат NASA.

Семен поморщился — аномалия сейчас, это главная головная боль всех, хоть сколько-нибудь связанных с космосом. Появилась ниоткуда, не фиксируется ни одним телескопом ни в одном из доступных диапазонов. Возможно, вблизи станет что-то понятно, тем не менее, аномалия влияет на Солнечную систему, пока слабо, как легкий ветерок, но у Семена сосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Сейчас все, что только возможно, разворачивается и летит к аномалии, не только Роскосмос и NASA, тут и Китай, и Япония, и Индия, и Европа, даже несколько частных исследовательских зондов отправились в эту точку Солнечной системы. Их АИ1 [аббревиатура от аномалия Игумнова] даже не первый, кто туда прибыл, хоть и самый экипированный в плане приборов на борту.

Совещание было в самом разгаре, доклады шли один за другим, а вот результата не было. АИ1, вооруженный всеми мыслимыми приборами, не обнаружил ни-че-го. Аппарат не просто вышел на орбиту этой пустоты, он упал на нее, притянулся ровно в центр. На месте гравитационной аномалии не было вещества, которое можно увидеть, просветить лазерами, рентгеном, или даже взять пробу. Пустота. Но эта пустота уже весила с небольшую луну и, похоже, продолжала увеличиваться.

— Семен Валерьевич, тут астрономы данные подкинули, они обнаружили эффект гравитационного линзирования объектом. Сразу внимания не обратили, но пришли данные с Чандрасекара [телескоп, названный в честь индийского и американского астрофизика, в данный момент такого телескопа не существует], эффект линзирования точно есть.

— А что там с данными LIGO [лазерная интерферометрическая гравитационно-волновая обсерватория], вроде как они обещали тоже пощупать аномалию, — поинтересовался Семен, — они хоть что-то зафиксировали?

— LIGO пока не запустились, им еще месяц для настройки нужен, но мы получили данные от KAGRA [японский гравитационно-волновой детектор], похоже, объект испускает гравитационные волны, но им требуется время для интерпретации.

— Даже так? — удивился Семен. — Неожиданно. — И пробубнил под нос: — Ох, и задал ты нам, Слава, задачку.

Вячеслав, однако услышал:

— Я ее только откопал, а задалась она сама.

— Да кто ж спорит. Ладно, пока данные накапливаем, японцы с нами исходниками своими поделятся, как думаете?

— Я с ними поговорю, — пообещала Анфиса Игоревна, ездившая к японским коллегам и имевшая среди них дружеские связи.

Уже дома, за чаем и слойками, Вячеслав объяснял жене, почему он так встревожен каким-то далеким от Земли объектом.

— Понимаешь, Маш, мы совершенно не вкуриваем, что это за ерунда такая к нам прицепилась, а значит, мы не можем предсказать, что дальше-то будет. Вот возникла она из ниоткуда.

— И уйдет в никуда, — пошутила Мария.

— К сожалению, пока не уходит, сидит себе плотно на орбите и растет. Откуда в ней масса берется вообще непонятно, сегодня как раз обсуждали данные с зонда. Он там прилип к этой фигне.

Маша потеребила губу и поинтересовалась:

— А он ее может поковырять, образец какой-нибудь взять?

— В том-то и дело, что не может, пробы не берутся, вокруг просто вакуум. Мы ее только по изменению движения некоторых небольших объектов можем обнаружить, таких, как космические зонды или астероиды. Да еще за счет гравитационного линзирования.

— Какого линзирования? — удивилась Мария. — Это что вообще такое?

— Попробую объяснить. Эффект гравитационного линзирования возникает из-за того, что свет меняет свою траекторию вблизи крупных объектов. Обычно это галактики или звезды, но на самом деле этот эффект могут вызвать и планеты, и даже астероиды, просто он почти незаметен. Но, так как наша аномалия полностью прозрачна, то очень точный телескоп может его обнаружить. Такое очень небольшое искажение или смещение видимых звезд и галактик, перекрытых аномалией. Но это единственное, чем она себя выдает. Некоторые считают, что этот объект — проявление темной материи.

— Темный плащ темного властелина? — пошутила жена.

— Ну не смешно, Маш, — вздохнул Вячеслав.

— Хорошо, объясни тогда, что это такое, раз уж начал лекции читать.

— Ну, слышала про теорию относительности?

— Конечно, — улыбнулась она, — все в мире относительно.

— Я про теорию Эйнштейна. Есть общая теория относительности, которая описывает гравитацию и движение всех тел в пространстве, ну, и она немного неправильно работает. Либо ошибка в формулах, либо в нашей вселенной есть некая материя, которая никак не взаимодействует с обычным веществом, кроме как гравитацией.

— Ого, — покачала головой Маша, — и много ее должно быть?

— Много, где-то четверть от всей массы вселенной [есть мнение, что три четверти или еще больше].

— И ты думаешь, что эта штука из темной материи?

— Возможно. А может, это какая-то складка в ткани пространства, какая-нибудь космическая струна, есть и такие теории.

— Но ведь это должно быть интересно, разве не так?

— Это офигеть как интересно, если бы не одно но, — Слава сделал паузу, — эта штука растет, причем, очень быстро растет, и если она продолжит увеличиваться, то вся наша Солнечная система разбалансируется напрочь. Сначала мелкие астероиды посходят со своих орбит, потом и тела покрупнее поменяют траектории. Это как большой плюх в пруд со стоячей водой.

Маша внимательно смотрела на Славку, пытаясь уследить за ходом мысли.

— А чем это грозит?

— Вероятность того, что на Землю прилетит какая-нибудь огромная каменюка, возрастет в разы, — пояснил он. — А если эта штука вырастет до размера газового гиганта, что я не исключаю, а если к тому же она начнет активно двигаться, то вообще какую-нибудь планету может выпнуть из нашей системы.

— А вы можете рассчитать какую? — поинтересовалась жена.

— Маш, это задача N тел, одна из самых сложных задач физики. Все зависит от того, что будет делать эта аномалия и до какого размера вырастет. Если не сильно, то у нас просто будет больше звездопадов, если посильнее, то чаще станут падать тела, вроде Челябинского метеорита, а если еще сильнее… Узнаем, каково было динозаврам.

— Не продолжай, я поняла.

Маша закусила губу и обняла Вячеслава.

— Уверена, все будет хорошо, вы, яйцеголовые, что-нибудь придумаете.

— Хотелось бы верить, — Славка положил голову жене на плечо, — мне очень хотелось бы верить.

Семен нервно тарабанил пальцами по столу. В окно весело светило летнее солнышко, на столе лежали пухлые папки, на мониторе моноблока зловеще светилась диаграмма. За прошедшие полтора года безуспешных попыток исследовать аномалию, та значительно подросла и, если верить диаграмме, должна вымахать размером с Уран, а то и более, лет этак через десять. Предварительные расчеты поведения тел в системе неутешительны, аномалия поспихивает с орбит астероиды, повлияет и на более крупные тела. Большой массив данных выдавали лазерные интерферометрические гравитационно-волновые обсерватории, работавшие по очереди: японская KAGRA, немецкая GEO600, итальянская VIRGO и американская LIGO. Аномалия испускала гравитационные волны. Относительно слабые — находись объект где-нибудь у Альфы Центавры, мы бы и не засекли их, они бы скрылись в шуме множества столкновений звезд, планет и черных дыр. Но аномалия по космическим меркам была близко, рукой подать. И она активно испускала гравитационные волны.

Может, и что-то другое, какую-то свою разновидность волн, аналогичную электромагнитному, но совершенно не взаимодействующую с барионной материей, с материей видимого мира. Кто знает. Гравитационные волны хотя бы можно обнаружить. Голь на выдумку хитра, люди, используя постоянство скорости света, научились определять искажение пространства, вызванное гравитационными волнами. Грубо говоря, два лазера светят в одну точку перпендикулярно, один из них проходит сквозь зеркало, второй отражается под углом девяносто градусов. Оба лазера складываются на стене в картинку. Если пространство не искажено — картинка одна. Если пространство сжато по одной оси и растянуто по другой — картинка иная. Любой массивный объект, движущийся с ускорением вызывает рябь пространства, но уловить можно только большие волны, вызванные столкновением двух черных дыр или нейтронных звезд. Или испущенных аномалией.

Зазвонил телефон, абонент был неизвестен, номер не российский. Семен принял вызов. На экране возникло восточное лицо, человек кивал головой и говорил по-японски. Включился переводчик:

— Здравствуйте, господин Сафин. Меня зовут Юсукэ Хагивара, я сотрудник гравитационно-волнового телескопа KAGRA. Мое начальство поручило мне связаться с российской стороной и передать вам данные, которые мы получили после интерпретации наблюдений за аномалией Игумнова.

— Здравствуйте, господин Хагивара, — поздоровался Семен, — как я понимаю, это не просто данные, ваша обсерватория обнаружила что-то необычное, я прав?

Японец дождался, пока программа переведет ему речь Семена, и продолжил:

— Да, господин Сафин, мы пришли к выводу, что волны, которые испускает аномалия, структурированы таким образом, что посредством этих структур возможна передача информации, можно сказать, что аномалия говорит. Мы высылаем материалы всем научным сообществам для расшифровки. Мы уверены, что все вместе мы способны разгадать эту загадку.

— Большое спасибо, господин Хагивара, — Семен кивнул собеседнику, — мы подключим все российское научное сообщество и будем держать вас в курсе каких-либо идей.

— Спасибо, господин Сафин, вы не первый в моем списке с российской стороны, с кем мне поручено связаться, — японец, улыбаясь, несколько раз качнулся к экрану, кланяясь, — я отправил вам ссылку для доступа к облаку, куда мы будем складывать все, что мы уже обработали. До свидания.

Звонок прервался. «Вот ведь вредный япошка», — подумал Семен и, повернувшись к экрану, прошел по предложенной ссылке. Папок было много, все они были пронумерованы датами. Ткнув в клавишу интеркома, Семен попросил секретаршу:

— Алиночка, собери ребят сегодня вечером и еще, я сейчас накидаю список институтов и небольшой текст, надо будет связаться со всеми и передать сообщение, всем одно и то же. Что сообщить? А зайди-ка ко мне, сейчас объясню.

Настроение группы Семена на совещание, начатое на позитивной ноте на фоне информации, полученной от группы KAGRA, резко переменилось, не только у руководителя сегодня были новости.

— Повтори-ка, что ты сказал? — переспросил Семен.

— Есть данные о появлении еще двух аномалий, они находятся вот здесь и здесь, — послушно повторил его помощник Андрей, тыча пальцем в монитор с изображением Солнечной системы.

Он опоздал, явившись в момент шумных и веселых дебатов, ребята к этому моменту поняли, что имел в виду Хагивара, говоря про структурированные данные: гравитационные сигналы с одной последовательностью, длившиеся в течение примерно от семи до десяти дней, сменялись другой последовательностью через небольшую паузу. Иногда пауза была большой, до трех-четырех дней.

— Позвал дружков, — сказал кто-то.

— Позвал дружков? — переспросил Семен.

— Семен Валерьевич, я образно, — стал оправдываться шутник.

— Ну, тогда, голуби, придумайте, как нам поговорить с этими дружками и уговорить их уйти.

— Семен Валерьевич, но мы же не лингвисты, как эту тарабарщину разобрать? Это не наш профиль.

— Ничего, тарабарщину пусть лингвисты разбирают, а вы пока придумывайте, как нам им сигналы передавать, — отрезал Семен.

Совещание продолжалось до глубокой ночи. Заказали пиццы, кофе-автомат выдоили досуха, но вчерне совместными усилиями родили идею, как послать слабенький гравитационный сигнал. Трудностей предполагалось немало, но идея была, тем не менее, реальной. Главное, чтобы этот сигнал могла услышать аномалия, вернее, аномалии. Суть идеи была в том, чтобы взять два достаточно больших астероида, чтобы от их ускорения сигнал было «слышно», но достаточно маленьких, чтобы с ними можно было проводить манипуляции; связать их регулируемым по длине «тросом»; раскрутить с помощью установленных на их поверхности двигателей; а потом, меняя длину «троса», за счет сохранения момента импульса менять скорость астероидов; а значит, получать гравитационные волны.

Вячеслав сидел на крыше старенького дачного домика, принадлежавшего еще покойному деду. Дед на старости лет полюбил ковыряться в земле, выращивал сад и огород, а маленького Славика занятые родители отправляли к деду на все лето, чтобы витамин Д получал и на свежем воздухе находился. Славику такое не очень нравилось, интернет в дачном поселке был так себе, друзей не было, а дед приучал к труду и сельскому хозяйству. Много позже он вдруг обнаружил, что в моменты сильных душевных терзаний пребывание на дедовой даче помогает успокоиться и привести мысли в порядок. Сад давно зарос, огород исчез, покрывшись бурьяном, домик имел вид дряхлый и непрезентабельный, но все равно это место дарило Вячеславу покой и умиротворение.

Вот и сегодня он отпросился у Маши, приехал на дачу, приставил раздвижную лестницу к стене дома, залез по ней на крышу и растянулся на кровельном железе, еще хранящем тепло летнего дня. Слава пил баночное пиво, смотрел в небо, отмечая росчерки сгорающих в атмосфере метеоров. Их затею поговорить аномалией, похоже ждет полный провал. Нет, передатчик они построили. Всем миром. Углеродные нанотрубки, составляющие основу «тросов», произвел Новосибирский OCSiAl, японцы создали управляющий узел, который с большой быстротой и точностью смог наматывать и разматывать эти тросы. Китайцы вывели на сверхтяжах на орбиту собранный аппарат, а к астероидам отправилось сразу несколько экспедиций. Чего только стоило довезти и установить на астероидах двигатели и баки с рабочим телом, для раскручивания маленьких, по космическим меркам, но предельно огромных для современных технологий каменюк. Причем, первые кандидаты в передатчик оказались негодны из-за своей рыхлой структуры, пришлось постараться, чтобы найти достаточно прочные булыжники, к которым можно было зацепить тросы. Тут помогли американцы, у них исследовательских аппаратов было больше, чем у всех остальных вместе взятых.

Передатчик, названный Гермесом, заработал. Даже на Земле смогли уловить сигналы в самом чувствительном детекторе гравитационных волн KAGRA. Отряхнули пыль с Линкоса [Lingua Cosmica], искусственного языка на основе математики, придуманного Хансом Фройденталем аж в 1960 году для общения с внеземным разумом. Аномалия ответила, даже вплетала в свои волны части сообщения от людей. Но не стала постигать предложенный ей язык. И сама не предложила ничего. А может, и предложила, но люди не поняли. Да и как понять существо, живущее совсем в другом мире, в мире, где не действуют ни сильные, ни слабые взаимодействия, в мире, с которым не взаимодействует свет, радио, тепло или рентгеновские лучи. Все именитые и неименитые, известные и совсем неизвестные лингвисты бились над проблемой перевода посланий аномалии имени Вячеслава, или придумывая ответное послание, но пока безрезультатно. А объектов становилось все больше, да и сами они росли в размерах.

Небо с громким гулом прочертила зеленая полоса и бахнула где-то вдали. Теперь такое случалось все чаще. Астрономы, профессионалы и любители пытались отслеживать и рассчитывать траектории наиболее опасных, но, даже если их и отследить, можно только узнать время, когда на Земле разразится катастрофа. Юпитер все чаще и чаще покрывался точками взрывов. Пока он взял на себя защиту внутренних планет от сходящих с орбит астероидов, притягивая их своей массивной тушей. Но рано или поздно прилетит и по Земле. Правительства разрабатывали программы спасения, люди собирали тревожные чемоданчики и скупали консервы. «Мы столкнулись с другим разумом, — подумал Вячеслав, — и не смогли понять друг друга. И это непонимание нас убьет».

Запиликал телефон, Вячеслав хотел скинуть вызов — разговаривать ни с кем не хотелось, но потом передумал, звонил Паша, его друг и сослуживец. Ткнул в экран и сразу поставил на громкую.

— Слушаю.

Павел возбужденно затараторил:

— Привет, Славка, слушай, я может ошибаюсь, но очень прошу тебя, послушай то, что я тебе скину, а потом я тебе перезвоню и мы поговорим.

— Что скинешь? — не понял Вячеслав.

— Слав, я тебе сейчас отправлю аудиофайл, ты его послушай и перезвони мне, хорошо?

— Окей, — недоуменно согласился Вячеслав.

Файл был коротким, минуты на две. Какая-то очень странная музыка. Меломан и ценитель Вячеслав такое слышал впервые. В музыке был ритм и простая мелодия, гармония была чуждой, примерно как китайская пентатоника для европейского уха. Тем не менее, мелодия звала, призывала даже, хотелось подняться и бежать куда-то. Вячеслав прослушал файл дважды, потом перезвонил Павлу.

— Ты прослушал? — поинтересовался тот.

— Да, это что?

— А это музыка пришельцев, — торжественно провозгласил Паша.

— Ты сам написал? — уточнил Вячеслав.

— Нет, ты не понял. Это музыка аномалии! Я тут написал одну програмку, она ускоряет сообщения аномалии, ну те, что тянутся по нескольку дней, раз этак в сто с лишним — я скорость экспериментально вывел — а потом переводит в аудиоформат. Ну, знаешь, как типа «Послушайте звуки Солнца или звуки Юпитера».

— Так и получилась мелодия?

— Да, точно.

— Ты потом накладывал какие-нибудь инструменты или ударные?

— В том-то и дело, что нет!

— А-фи-геть, — только и смог прошептать Вячеслав.

— Ага. Они музицируют. Я сейчас еще несколько их сообщений конвертирую и скину тебе.

Наплевав на выпитое пиво, Слава рванул домой. Лестница так и осталась прислоненной к стене домика, а недопитая пивная банка осталась одиноко стоять на крыше, там, где ее поставил Славка, принимая вызов от Паши. Он даст послушать музыку Марии. Почему-то ему казалось, что она, как музыкант, поймет больше, а ему сейчас нестерпимо захотелось понять, что же говорит аномалия своей музыкой. Ворвавшись домой, он напугал жену своим видом, ему потребовалось минут десять объяснять, чего он от нее хочет. Мария слушала файлы молча, в наушниках.

— Ты понимаешь, что там говорится, — лез ей под руку Славка. —Ты же сможешь написать ответ?

— Я попробую, — согласилась она. — Только ты иди спать, а то мешаешь.

Славка ушел в спальню. Заснуть сразу не смог, ворочался почти до утра. Утром встал разбитый, возбужденный. Маша сидела за компом в наушниках, что-то редактировала в музыкальной программе. Он не стал ее тревожить, тихонько прошел на кухню и принялся готовить завтрак и кофе на двоих. Жена пришла на запах, зевая и принюхиваясь.

— М-м-м-м, кофе! Умираю спать хочу.

— Держи, любимая, — Вячеслав подал жене парящую кружку.

Она взяла, принялась греть руки и мелкими глотками прихлебывать ароматный напиток.

— Получилось что-нибудь? — не выдержал Вячеслав.

— Ну-у, — протянула Маша, — не знаю, сам послушай.

Пока она пила кофе, Вячеслав запустил воспроизведение. Ему казалось, что мелодия говорит с ним. Говорит о своем страхе, просит и требует уйти. Он открыл мессенджер и отправил файл самому себе, потом, уже со своего телефона скинул Семену Валерьевичу и Павлу. А потом позвонил руководителю и, мямля и запинаясь, стал описывать произошедшее вчера, про озарение и Машу, про то, что она музыкант и композитор. Семен Валерьевич долго молчал в трубку, сопел, а потом уронил:

— Пробуйте, под мою ответственность.

— С вами авторадио и главная новость на сегодняшний день: аномалия Игумнова исчезает! Более поздние объекты, появившиеся спустя полтора года после обнаружения первой аномалии, уже не фиксируются доступными методами, а большая аномалия Игумнова продолжает уменьшаться и уже достигла размеров астероида Цереры. Попытка говорить с пришельцами языком музыки увенчалась категорическим успехом, а это значит что? Это значит, что самое время врубить громкость на максимум и послушать очередную порцию самого универсального, межгалактического и улетного музона! На нашем радио!