Ярко-зеленое лассо

Глава 1

О, многоумный Митчумнг!

Любо и дорого смотреть на тебя, собирающегося на ловлю Зверя: как, вперившись в одну точку, настраиваешься ты на предстоящий поиск, как сокращаются и вновь расслабляются под эластичной кожей упругие мышцы, как дыхание постепенно стабилизируется, а взгляд наливается терпением и смыслом.

Ты рассчитываешь подцепить и спеленать Зверя известным всей Галактике охотничьим лассо, ярко-зеленого цвета. Бережно перед каждым походом осматриваешь его, проверяя, не образовалось ли потертостей и шероховатостей, не ослаблено ли межатомное натяжение, не сможет ли заарканенный Зверь вырваться на волю.

Нет, не сможет! Твое ярко-зеленое лассо безотказно, воля тверже метеоритного алмаза, а желание поймать Зверя преобладает над прочими. С этой единственной мыслью, призывая на подмогу капризное охотничье счастье, отправляешься ты на бескрайние галактические просторы.

Берегись, Зверь – многоумный Митчумнг жаждет повстречать и заарканить тебя.

***

О них – ловцах космических головастиков – слагали легенды по всему космосу, все разумные цивилизации.

С тех исторических пор, как на Земле возникла проблема с пищевыми и минеральными ресурсами, ловля космических головастиков превратилась в важнейшую статью мирового бюджета. Без головастиков под угрозой оказывалось само выживание человечества: только они позволяли обанкротившемуся человечеству сводить концы с концами.

У этих существ в костях – точнее сказать, в хрящах, ибо космические головастики не имели костей, – содержались редкоземельные металлы в составе и концентрации, не встречаемых ни в одном земном минерале. Чешуя использовалась для получения резин невиданной степени прочности и растяжимости, а жилы – в качестве полупроводников, обладающих уникальными, не мыслимыми на Земле свойствами. Что касается внутренностей, они были ресурсами глубочайшей степени переработки и значили для земной экономики больше, чем в известном историческом периоде нефть.

Самым ценным в космических головастиках было, конечно, мясо – более питательное и легко усвояемое, чем мясо любых земных животных, кроме того, удобное для долговременного хранения. Принимая во внимание размеры животного – вес среднего экземпляра составлял порядка 800-900 килотонн, – становилось понятным, почему земная цивилизация, исчерпав ресурсы собственной планеты, переключилась на внешние.

Последнее столетие космические головастики были самой желанной и выгодной охотничьей добычей. Сотни кораблей, от могучих крейсеров до мелких сейнеров, бороздили просторы вселенной в надежде поймать головастика – тем поддержать родную цивилизацию, заодно собственное финансовое благополучие.

Все это Алеша слышал на лекциях в Балашихинском космическом техникуме, который только что закончил – между прочим, с отличием. И теперь мечтал применить полученные знания на практике: увидеть своими глазами, как космический головастик выныривает из аннигиляционной дыры, как цепкий корабельный манипулятор ухватывает поперек узкое тело, как схваченный головастик, ввиду совершенной беспомощности и незлобивости характера, беспомощно барахтается в вакууме, а затем смиряется с незавидной участью – быть обездвиженным и отбуксированным к лунной разделочной базе.

До исполнения мечты оставалось немного. Вот он, охотничий сейнер «Гордый дракон», куда Алешу по окончании Балашихинского космического техникума распределили. Да, небольших размеров – всего лишь частный шлюп. Имелась возможность выбрать корабль покрупнее, но со свойственным юности максимализмом Алеша решил, что быстрее получит практические навыки и проявит себя в небольшом экипаже. Зато какие красивые у «Гордого дракона» очертания! Какой изящный манипулятор – по старой космической традиции, ярко-зеленого цвета! На сейнере «Гордый дракон» Алеша поймает своего первого космического головастика и лично отбуксирует на разделочную базу. Некоторые ловцы за всю карьеру не повстречали ни одного экземпляра – просто не повезло, – но юноша верил в счастливую звезду, и предстоящая космическая романтика кружила голову.

Вдосталь налюбовавшись на «Гордого дракона» и намечтавшись, Алеша зашагал в направлении отдела кадров космодрома Жуковский: подтвердить направление и познакомиться с экипажем.

***

О, терпеливейший Митчумнг!

Бывает так, что отправишься ты на долгожданную ловлю Зверя, достигнешь промысловых вселенских широт, как вдруг… на охотничьем лассо обнаружится потертость. Что стряслось, откуда неисправность? – мыслишь ты. Со свойственной тебе логичностью выясняешь: потертость образовалась вследствие микроскопического дефекта, предположить о коем заранее совершенно невозможно.

Удивленно хмуришь ты высокие надбровные дуги и принимаешь вызов судьбы. Мимо с головокружительной скоростью проносятся астероиды, от ближайших звездных систем фонит радиацией, а ты с беспримерной самоотверженностью латаешь неисправные снасти – до тех пор, пока не начинают они исправно функционировать.

И вот – знаменитое охотничье лассо ярко-зеленого цвета починено в рекордные сроки. Не теряя более мгновения, устремляешься ты вперед – напружиненный и вибрирующий, весь в предвкушении скорой встречи со Зверем, недолгой борьбы с ним и неизбежного технологического торжества разума над яростной животной стихией.

Да будет твоя ловля удачной, мастеровитый Митчумнг!

***

Знакомство с экипажем прошло успешно. Кэп, мужчина лет под сорок, с загорелым лицом, принял направление из Балашихинского космического техникума и спросил только:

– Почему в ловцы, парень, романтики захотелось?

– Мечтаю ловить космических головастиков, – отрапортовал Алеша четко, как на экзамене.

– В техникуме предупреждали, что работа опасная?

– Предупреждали. Но кто-то должен выполнять опасную работу?!

– Поздравляю, юнга, ты зачислен. Стартуем через три часа. Ступай в каюту, устраивайся.

Алеша прошел в каюту, но, видимо, с непривычки напутал, потому что, распахнув дверь, обнаружил за ней переодевающуюся женщину. Та как раз сняла платье и теперь – в черном белье, традиционно предпочитаемом космонавтами, – оценивающе держала в руках рабочий космобинезон. Алеше бросилось в глаза именно черное белье и чудно гармонирующие с ним темные волосы.

Женщина была ненамного старше Алеши – лет двадцати пяти, наверное. Она не завизжала, как принято у дам в подобных ситуациях, а только взглянула на остолбеневшего парня и улыбнулась:

– Ты, наверное, юнга? Твоя каюта напротив.

Алеша пробормотал слова извинения, но сердце его было покорено Лайлой – так звали женщину в черном нижнем белье – с первого взгляда.

Через три часа «Гордый дракон» стартовал.

Сначала они добрались до Луны, где располагалась разделочная база – кэпу требовалось дооформить полетные документы. Алеша бывал на Луне и раньше, поэтому данная часть путешествия не произвела на него впечатления, тем более что кэп не допустил юнгу до управления: за стартовыми, стыковочными и расстыковочными манипуляциями пришлось наблюдать из кресла третьего пилота.

Затем «Гордый дракон» удалился от Луны и совершил континуальный скачок на максимально возможное расстояние.

Алеша безучастно просиживал в кресле третьего пилота. Однако, стало поинтересней: раньше Алеша скакал через континуум только на учебном симуляторе в Балашихинском космическом техникуме, да и то на коллоквиумах.

В результате континуального скачка «Гордый дракон» оказался в малоисследованном секторе вселенной – там, где вероятность повстречать космического головастика была наивысшей.

И началась ловля – так называемый притворный дрейф, во время которого охотничий сейнер перемещается в пространстве на низкой скорости, время от времени меняя направление, при этом подавая сигналы бедствия. Считалось, что притворный дрейф стимулирует космических головастиков на появление из аннигиляционной дыры. Что головастиков на самом деле стимулирует, никто не знал – преподаватели техникума говорили об этом в открытую, – но подобная тактика считалась наиболее эффективной.

В притворном дрейфе Алешу начали допускать до дежурств, благо многого от него не требовалось: изнывать от скуки в капитанском кресле, а в случае появления из аннигиляционной дыры космического головастика объявить всеобщий аврал.

Во время дежурств, даром времени не теряя, Алеша занимался изучением корабельной и навигационной матчасти, а еще всеми силами пытался понравится Лайле. Женщина незаметно подсмеивалась, в то же время искусно кокетничала с юношей, так что Алеша не всегда находился с ответом.

– Лайла, а почему у тебя нет мужа? – спрашивал, бывало, Алеша.

– Не всем девушкам везет на мужей, – смеялась Лайла. – Где его, Алешенька, в космосе найдешь, молодого да перспективного?!

– А если поискать? – намекал Алеша, поглядывая на невозмутимого кэпа – в том случае, конечно, когда кэп при данном диалоге присутствовал.

– Я попробую.

Заигрывания продолжались ровно неделю – до того момента, как обнаружилось, что во время Алешиных дежурств Лайла посещает капитанскую каюту. Алеша как раз проходил мимо, когда женщина вышла из капитанской каюты в ночнушке, под которой просвечивало голое тело.

– Привет, Алеша, – поздоровалась Лайла, приветливо улыбаясь.

Покрасневший юнга пробурчал в ответ что-то невразумительное и отвернулся.

Известие о том, что сердце Лайлы занято, стало для Алеши серьезным психологическим ударом: он не мог представить, зачем красивой и молодой двадцатипятилетней женщине спать с сорокалетним стариком. Вероятно, по этой причине, когда на восьмой день притворного дрейфа обнаружились неполадки с охотничьим манипулятором, юнга вызвался выйти в открытый космос и починить оборудование. Он так прямо и сказал:

– Я выйду в открытый космос и все починю. Мне нужна практика.

Если бы не Алешино добровольное согласие, выходить в космос пришлось штатному технику, то есть Лайле.

Предлагая принять на себя чужую работу, Алеша продемонстрировал, во-первых, благородство натуры: несмотря на любовное поражение, он готов облегчить Лайле повседневную рутину, – а во-вторых, деловую и профессиональную хватку в виде готовности решать сложные технические задачи.

Кэп, пожевав губами, дозволил:

– Валяй, юнга, надо же когда-нибудь начинать. Будешь действовать под моим руководством.

Гордый обиженный Алеша отправился надевать скафандр.

***

О, мимикрирующий Митчумнг!

Известно тебе – не подпустит Зверь близко, не даст спеленать себя сверкающим ярко-зеленым лассо. Оттого приходится идти на хитрость: подкрадываться исподволь, под видом безобидного, утерявшего координацию мотылька.

Невыносимо долго тянется время: сияние звезд кажется вечным, а аннигиляционные дыры – и вовсе несуществующими. Только бестолковые мотыльки – да и то изредка, от случая к случаю – оказываются в зоне видимости одинокого ловца. Мгновение – и, не обнаружив в этой глуши ничего заслуживающего внимания, уплывают обратно, на места первоначального базирования, вглубь четверных измерений.

Наконец, Зверь обнаруживается. Ошибочно приняв охотника за невинного мотылька, протягивает к нему когтистую лапу. Не тут-то было! Ярко-зеленое лассо пеленает утерявшего осторожность Зверя и, пока тот судорожно бьется в смертоносной узкой петле, надежно удерживает. Вскоре силы иссякают, и Зверь безвольно повисает, деморализованный, не в силах пошевелиться.

Добыча заарканена – охота завершена! Ныне, блистательный Митчумнг, можно не притворяться: сбросить ложную личину, взглянуть выслеженному Зверю зрачок в зрачок, насладиться одержанной победой.

***

Юнга впервые выходил в открытый космос.

Алеша не единожды воображал, каким окажется всамделишный открытый космос и испытываемые при этом ощущения, но не мог даже вообразить того бездонного чувства омертвения и безразличия, которое охватывает человека наедине со вселенной.

– Страшно? – спросил кэп по радиосвязи.

– Нет, – соврал Алеша.

Дав слабину, юнга постарался взять себя в руки и, пристегнувшись фалом к скобе, начал продвигаться в направлении неисправного манипулятора.

Манипулятор, выкрашенный по давней космической традиции в ярко-зеленый цвет, выглядел посреди космической черноты островком безопасности. Характер поломки был диагностирован ранее: отказал – видимо, вследствие удара микрометеоритом – один из датчиков. От Алеши требовалось немного: заменить поломанный прибор на исправный.

– Используй реактивный ранец, только резко не дергай, – руководил кэп. – Двигайся медленно и по возможности плавно.

Алеша прекрасно знал, что делать: в техникуме учили управлению реактивным ранцем. Несколько плавных нажатий на рукоятку – и скафандр вместе с находящимся внутри юнгой переместился в направлении манипулятора. Пара корректировок курса – и Алеша добрался до места.

– Видишь датчик? – спросил кэп.

– Вижу.

Как и предполагалось, датчик оказался треснут: предположение о микрометеорите подтвердилось.

А что если такой же каменный кусок – совсем небольшой, много ли надо человеку для полного несчастья? – пробьет скафандр?! Представив это, Алеша ужаснулся, но руки в неудобных, слишком жестких и непомерно больших, рукавицах сами схватили универсальную отвертку и принялись ей орудовать.

Прежде всего Алеша извлек датчик из гнезда. Затем, стараясь не упустить в открытый космос, вложил неисправный прибор в сумку, а оттуда извлек новый – подлежащий установке.

– Осторожней, – руководил кэп.

– Я знаю, – срывающимся от гордости голосом доложил Алеша.

Еще бы ему не гордиться, если сбылась давнишняя мечта. Все, как он представлял в бытность учащимся: космическая экспедиция, случайная поломка и любимая – хотя неверная – женщина, из иллюминатора наблюдающая за героическими действиями одиночки.

Новый датчик вошел в гнездо, как влитой, затем Алеша накрепко завернул болты и доложил кэпу о готовности.

– Молодец, юнга, – похвалил кэп. – Отлети подальше, проверю контакты.

Алеша отлетел метров на тридцать, чтобы не помешать манипулятору во время проверки. Кэп, наблюдавший за перемещениями юнги, удовлетворенно прокашлялся:

– Пристегнись к поручню, включаю манипулятор.

Манипулятор ожил и пошевелил в разные стороны металлическими щупальцами. Затем выдвинулся на стальном тросе вверх от корабельной обшивки и вдвинулся обратно.

– Отлично, – констатировал кэп. – Все работает, возвращайся.

В этот момент произошло нечто необыкновенное, а именно: пространство рядом с «Ловцом драконов» заклубилось фиолетовой воронкой, из которой показалась безразличная морда космического головастика, затем из воронки показалась вся туша, несопоставимо в сравнении с охотничьим сейнером огромная. Алеша впервые в жизни наблюдал аннигиляционную дыру и выныривающего из нее головастика, причем вживую и в непосредственной близости. Вероятно, Алеша был первым в мире космонавтом, наблюдавшим подобное из открытого космоса.

Космический головастик вынырнул из аннигиляционной дыры и забарахтался рядом, как бы принюхиваясь к «Ловцу драконов». Затем, заскучав, повернул исполинскую голову в противоположную сторону, к аннигиляционной дыре, из которой только что выплыл и в которую, очевидно, намеревался возвратиться.

– Юнга, поберегись! – послышался в шлемофоне деловитый голос кэпа. – Мы головастика захватим. Сейчас толканет.

Даже Лайла крикнула, смеясь, хотя почему-то озабоченным голосом:

– Потерпи, Алешенька, все будет хорошо.

Манипулятор ожил, потянулся в сторону космического чудовища и ухватил за хвост. Головастик дернулся – в точности так, как это описывалось в учебнике, – но, почувствовав сопротивление, остановился. Направленные на «Ловца драконов» зрачки покрылись поволокой предсмертной робости.

– Есть! Ухватил! – воскликнул обрадованный кэп.

– Алешенька, с тобой все в порядке? – вопросила Лайла.

Алеша, наблюдавший поимку космического головастика так близко, как никто другой, смог выдавить из себя единственное слово:

– Да.

– Ухватись крепче, юнга. Сейчас отволочем головастика от аннигиляционной дыры, тогда он наш. Скорость не выше автомобильной, прокатишься с ветерком.

Алеша был пристегнут к поручням прочным фалом, еще и держался за них, поэтому потеряться не боялся. Тем не менее в груди неприятно похолодело, и звезды, окружающие юнгу со всех сторон и лишь с одной стороны заслоняемые «Гордым драконом», размазались яркой круговертью.

Маневровые движки охотничьего сейнера заработали, и Алеша почувствовал толчок, сейчас же прекратившийся. Неужели все?

Нет, несмотря на включенный движок, «Гордый дракон» не отодвинулся от аннигиляционной дыры ни на дюйм, хотя пытался в соответствии с законами физики. Масса космического головастика многократно превышала массу охотничьего сейнера, но животное, несмотря на титаническую массу тела, не обладало протонными движками. Неизвестно, как космические головастики передвигались в своем измерении – по ту сторону аннигиляционной дыры, – но в трехмерном пространстве выглядели беспомощными. Только не этот экземпляр, непонятным образом удерживавший «Гордого дракона» с его работающим протонным движком.

В шлемофоне послышался удивленный возглас кэпа.

Космический головастик открыл беззубую пасть, и внезапно выплюнул из нее нечто длинное и ярко-зеленое, что обвилось вокруг «Гордого дракона» тугим узлом. Одновременно двинулся в направлении аннигиляционной дыры и, к ужасу Алеши, потянул сейнер за собой. Не удовлетворившись этим, поволок «Гордый дракон» в аннигиляционную дыру, продолжавшую клубиться гибельной фиолетовой воронкой.

Алеша вскрикнул от неожиданности, в шлемофоне послышались два аналогичных вскрика, мужской и женский, затем связь отключилась.

Невзирая на малый практический опыт звездоплавания, Алеша догадался, что сейчас последует: включение основных движков, последующие неизбежные перегрузки, в результате чего его, пристегнутого к поручню тонким фалом, отбросит от корабля, далеко в космическое пространство, либо размажет в лепешку по борту.

Основные движки взревели, выбросив из сопел протонное пламя, но быстрой смерти не последовало: «Гордый дракон» остался на месте. Ярко-зеленое силовое поле, используемое космическим головастиком, колебалось и вибрировало, но, очевидно, в обычном режиме, не испытывая перегрузок. Космический головастик энергично и без видимых усилий подтаскивал охотничий сейнер к аннигиляционной дыре.

Алеша обратил внимание, что головастик выглядит не похожим на себя: не таким, как раньше. Тело, которому уже не было необходимости маскироваться, приобрело иные очертания и иные повадки: вместо бесформенных, вялых и бесцельных – хищные, самоуверенные и азартные. Головастик методично затаскивал «Гордый дракон» – с его работающими протонными движками! – в аннигиляционную дыру и явно в этом преуспевал.

Сквозь стекло шлемофона Алеша продолжал наблюдать, как монстр подтягивает корабль к фиолетовой воронке и постепенно скрывается в ней.

Сначала в аннигиляционной дыре скрылся сам космический головастик – от него осталось только удлиненное силовое поле ярко-зеленого цвета, удерживающее «Гордый дракон» подле себя. Потом скрылись изрыгающие протонное пламя корабельные сопла. Наверняка кэп испробовал и континуальный скачок, который наверняка не удался – в противном случае Алеша не смог бы происходящее наблюдать, так как рассеялся бы по галактике на отдельные атомы. Но смерть хохотала в лицо: поручень, за который юнга удерживался на корпусе корабля, неумолимо приближался к аннигиляционной дыре.

Не помня себя, Алеша отстегнул фал и оттолкнулся обеими ногами от корпуса, стараясь уплыть подальше от сейнера, уволакиваемого космическим головастиком в логово, прочь от фиолетовой воронки, в которой выживают головастики, а обитателям планеты Земля вход строго-настрого заказан.

Через секунду с «Гордым драконом» было покончено: обвитый ярко-зеленой плетью корабль исчез в аннигиляционной дыре, которая схлопнулась – юнге послышалось, что с довольным причмокиванием, несмотря на отсутствие в вакууме звуков. Затем аннигиляционная дыра полностью исчезла. Корпус «Гордого дракона» более не заслонял обзора: человек находился посреди бескрайнего космоса, в полном и сводящем с ума звездном одиночестве.

Алеша закричал тоскливым молодым голосом и защелкал переговорным устройством, прекрасно понимая, что услышать его некому и жить остается ровно до окончания запасов кислорода в баллонах.

Кто из поступающих в Балашихинский космический техникум мог подумать, что карьера, едва начавшись, закончится столь скверно и скоропостижно?!

***

О, победительный Митчумнг!

Когда ты возвращаешься домой с богатой добычей, твои загорелые щеки лоснятся от гордости и ярко-зеленое лассо свисает из открытой пасти. На боку висит пойманный Зверь: присмиревший, а то окончательно уснувший, с потухшими протонными соплами и продавленным корпусом.

Сородичи в восхищении рассматривают добычу, славя твое неподражаемое охотничье мастерство и удачливость. Это чистая правда: ты величайший и удачливейший из добытчиков этой стороны вселенной – победительный Митчумнг.

Небрежно бросаешь ты уловленное наземь, для последующей разделки и использования, а сам бредешь под освежающее кварцевание. Усталость и профессиональная гордость переполняют душу, ибо сегодняшняя ловля завершена, но не пойманных Зверей еще много – завтра снова на ловлю.

Завтра, великий Митчумнг, все остальное завтра – сегодня ты славно потрудился!