Я человек

Часть 1

Бесконечность Вселенной. Необъятность космоса. На самом деле эта безграничность угнетает. Она темна, холодна и безжизненна. Глядя в это огромное пространство, чувствуешь себя даже не песчинкой — атомом, который возомнил, что что-то значит в этом мире… В мире, который он даже не может понять. А если эта маленькая частичка исчезнет, разве что-то изменится? Она ценна лишь для самой себя. Не более.

Риас Саир оторвал взгляд от экрана. Если долго смотреть в пространство космоса, оно начинает затягивать, словно черная дыра, и тогда же приходят все эти странные мысли. Но координатор так и не отключил изображение с внешних камер наблюдения. Темная пустая даль, лишь немного приукрашенная россыпями звезд, разрушала гнетущую замкнутость межпланетной станции, напоминая о бесконечности мира снаружи.

Уже почти механически пальцы Риаса забегали по панели управления, требуя от головного компьютера отчетов по основным секторам. Издавая приветственный писк, сводки одна за другой появлялись на экране донесений. Координатор проскальзывал по ним взглядом, практически не вчитываясь; если бы что-то случилось, система известила бы его сразу. Все функционировало исправно. Машины работали, машины проверяли свою работу, машины ее и перепроверяли. Порой Риас ощущал себя лишь дополнительным приложением к системе, которое используют только в тех случаях, когда возникают нестандартные ситуации и компьютер не в состоянии с ними справиться. За шесть лет работы такой ситуации у координатора не возникало ни разу, а поэтому чувство собственной никчемности росло и крепло.

— Риас Саир. Отчеты по технической части приняты. Замечаний нет, — произнес координатор стандартное заключение для аудиофиксации.

Пальцы продолжали быстро перемещаться по панели, запрашивая данные о самочувствии личного состава. Маленький оазис в пустыне ледяного космоса населяло всего девятнадцать человек – стандартное количество для точки минералодобычи, затерянной за границами защитной сферы обжитого человечеством пространства. Координатор, техник по межпланетному оборудованию, техник по наземному и горнодобывающему оборудованию и медик составляли постоянный экипаж станции, зависшей на орбите. Остальная часть команды минералодобытчиков жила в модуле, установленном на поверхности планеты в непосредственной близости от шахт и карьеров.

Примерно раз в три месяца грузовой корабль доставлял горнякам все необходимое для продолжения разработок и увозил с трудом извлеченные из недр планеты полезные ископаемые. В остальном станция пребывала в полной изоляции от бурной жизни человеческой цивилизации. Такие условия работы считались экстремальными, и подолгу люди здесь не задерживались. Каждый житель затерянного в диких просторах Вселенной техногенного островка мечтал покинуть его, как только сумма заработанных кредитов станет достаточной для приемлемой жизни в границах обжитой сферы.

Риас тоже мечтал, но время шло, счет рос, а он все никак не решался покинуть ставшую уже такой привычной старенькую станцию. Ходили упорные слухи, что руководство компании решило заменить корабль на более современный. С этим событием координатор и решил связать окончание своей службы. А пока размеренная жизнь продолжалась по своим обычным правилам… до последней секунды, которая все изменила.

Датчики просто взревели, оглушив координатора, сообщая о некой мчащейся к ним опасности. Саир тут же повернулся к экрану внешнего наблюдения. Даже без наведения и увеличения ему удалось разглядеть летящее к станции нечто. Координатор метнул взгляд на панель сообщений, компьютер подтверждал, что действует по схеме, предусмотренной для таких случаев. Как того требовали жесткие правила мирного сосуществования в космосе, передатчик атаковал идущий на сближение объект требованиями сменить курс, как только распознал в нем летательный аппарат, но от незнакомого борта ответа не последовало.

Околопланетной станции не хватило скорости двигателей и маневренности, чтобы уйти от столкновения, и оно произошло. Корпус принял на себя всю мощь удара. Маленький оплот цивилизации тряхнуло так, что координатора вышвырнуло из кресла. Системы предупреждения взвыли еще отчаянней.

— Катарп! – гаркнул Риас, кулаком включая внутреннюю связь.

— Вижу, — донесся голос вызванного техника – Катарпа Пратака. – Запрашиваю. Оцениваю.

— Что это было? – а компьютер уже выдавал примерные очертания врезавшегося в них объекта.

— Это не астероид. Что-то искусственное.

— Риас Саир. Станция ГД-11-0004. Сообщаю о чрезвычайной ситуации, — попытался связаться с центром помощи Конфедерации планет координатор, но его перебил бесстрастный голос механического надзирателя:

— Связь прервана. Передатчик был поврежден. Восстановлению в автоматическом режиме не подлежит. Примите меры.

«Восстановлению не подлежит» — такое Саир слышал от умной машины впервые.

— Катарп! Что со связью?!

В ответ донеслись только неразборчивые восклицания.

— Катарп! Докладывай! – потребовал Риас, а нехорошее предчувствие уже бушевало в полную силу.

— Да что докладывать?! Оно!.. Это!.. Вот это да! Ничего себе!

— Точнее!!!

— Либо система дефектологии повреждена, либо я перестал что-либо понимать! Лучше уж второе! Она сообщает, что передатчики просто сожгли какой-то волной!

— Посылай список запасных деталей в складской сектор, — приказал Риас, почувствовав некоторое облегчение от того, что проблема все же решаема.

— Сделано. Только замены и переустановки требует весь комплект.

— Сколько времени это займет?

— Час. Может быть, два, но ведь нас не выпустят наружу, пока мы не устраним первостепенные повреждения корпуса.

— Партам, — связался Риас со вторым техником Партамом Матрапом. – Следи за обстановкой. Ликвидацию проведете совместно.

— Принято, — отозвался тот.

Вопреки предписанной рациональности у заблокированного из-за повреждения корпуса отсека через несколько минут оказались уже все четверо постоянных жителей орбитального корабля. Непреклонный электронный разум допустил людей в изолированное помещение только тогда, когда они облачились в защитные костюмы.

Проломив корпус, неизвестный объект застрял в дыре, мешая внешнему вакууму вытянуть весь кислород и недостаточно укрепленные детали из заблокированного отсека. Это позволило людям почти свободно передвигаться, используя только магнитные подошвы защитной обуви. Торчащая внутри станции часть виновника разрушений имела очертания сферы и, судя по данным бортовых анализаторов, внешним видом в целом походила на индивидуальную капсулу величиной примерно в рост человека.

Нахождение нарушителя спокойствия одновременно и внутри, и снаружи не давало системе аварийного реагирования просто закрыть пролом щитом для того, чтобы провести дальнейшее восстановление корпуса, поэтому необходимо было решать: дать неизвестному объекту полностью оказаться в изолированном отсеке или вытолкнуть наружу.

— Думается мне, что внутри нас ждет что-то интересное, — радостно заявил техник по наземным аппаратам и достал лазерный нож, который обычно использовался для получения проб горных пород.

— Правила предписывают проводить обследования, причиняя объекту минимальные повреждения, — заявил Саир.

— Эта штуковина проделала в корпусе солидную дыру. Как-то не появляется желания с ней церемониться, — отозвался Партам, приближаясь к капсуле.

— Воспользуйся хотя бы механической рукой, — предложил техник по космическому оборудованию.

Все это было против правил, но любопытство человеческих существ, уставших от однообразия повседневности, победило. Лазерный луч попытался внедриться в оболочку неизвестного объекта. Нарушитель спокойствия ответил на это весьма неожиданным образом: струей исторгнул из себя некую субстанцию и сбил с ног исследователя. Отлетев от капсулы на несколько метров, вещество на мгновение остановилось, а затем ринулось обратно, но не к самому объекту, а к пробоине в корпусе станции. Превратившись на лету в пену, субстанция ликвидировала все сквозные отверстия, что позволяли вакууму опустошать отсек.

— Герметичность восстановлена, — констатировал металлический голос станционного надзирателя.

— Интересная технология, — в один голос заявили Катарп и Партам.

Дальше произошла еще более интригующая вещь: с тихим шипением торчащий внутри корабля конец капсулы сначала раскрылся, словно цветок, а затем эти лепестки–оболочки стали складываться, обнажая внутреннее содержимое. Неизвестный объект оказался именно тем, на что и был похож – индивидуальным защитным модулем, и теперь перед недовольными хозяевами поврежденного корабля предстало то, что эта капсула спасала.

Первыми любопытным взорам открылись ноги: стопы, голени, бедра, постепенно показалось и туловище, но в какой-то момент у складного механизма иссякла энергия. Висевшее до этого в пространстве тело упало на нижнюю часть так и не свернувшейся до конца оболочки, а затем съехало на пол отсека. Пока незваный гость лежал неподвижно, отходя от воздействия замедляющего жизнедеятельность препарата, обитатели станции смогли его беспрепятственно рассмотреть.

К общему сожалению, субъект хоть и был представителем иного биологического вида, а коротко «инбивом», но эффектностью внешней оболочки не отличался. Его без труда можно было отнести к существам гуманоидного типа с ярко выраженной антропоморфностью тела.

Очнувшись, пришелец замахал ручками, вдвое уступающими в размере человеческим, а затем приподнялся и сел.

В воздухе повисла напряженная тишина. Представители двух разных видов изучали друг друга, пытаясь определить, чего следует ожидать от противоположной стороны. Прервалось это молчаливое созерцание тем, что надзирающая система объявила об отсутствии биологической опасности, а пришелец растянулся на полу, потеряв сознание.

— Перемещай его в лабораторный отсек, — бросил координатор медику Летшану Наштелю. – А вы, — кивнул он техникам, — приступайте к ремонту. Связь должна быть восстановлена в первую очередь. Теперь нам еще нужно сообщить консулу тетхипти, что один из них у нас.

— Это не тетхипти, — заявил медик, рассматривая незваного гостя.

— Как это не тетхипти? – возмутился Раис, считавший себя знатоком разновидностей инбивов. – Небольшой рост, человекоподобное строение, серая кожа. Все сходится.

— Вот только дыхательных отверстий на лице у него нет.

— Действительно, — согласился координатор после более подробного изучения. – Все равно. Переноси его в лабораторию.

— Это какой-то совсем неизвестный нам вид… — пробормотал Наштель, чувствуя себя на пороге чего-то великого. – Попробую его просканировать и выяснить принципы функционирования.

Робот из числа механического обслуживающего персонала поднял бесчувственное тело и вместе с медиком отправился в отсек биологических исследований. Оставшиеся занялись ремонтом. Основную работу опять делали машины, управляемые командами двух техников. Посчитав, что его присутствия в данной ситуации не требуется, Риас вернулся в комнату координирования. Через несколько минут Наштель сообщил, что инбив пришел в себя.

— Как его состояние?

— Как я и говорил, нашей системе такой вид не знаком, так что все, что удалось установить – жизненные показатели на критически низком уровне.

— Так и передадим в центр помощи, когда восстановят связь. Улучшить его состояние можешь?

— Пытаюсь. Мы вместе с системой вдвоем ломаем над этим голову.

— Твою, я полагаю, — усмехнулся Саир.

— А еще он пытается что-то нам сообщить. Я подключил его к дешифратору, но не зная, как именно работает его мозг, ничего не могу гарантировать.

— Держи меня в курсе.

Новое известие пришло уже через пятнадцать минут.

— Риас, — голос медика был заметно встревоженным, — он освоился с нашей словесной системой и начал говорить… Тебе лучше самому это послушать.

— И о чем он вещает? – спросил координатор, нехотя отрываясь от наблюдения завершающей стадии устранения пробоины.

— Иди, сам послушай, — настаивал Наштель.

Когда Саир появился в лаборатории, медик попросил инбива повторить то, что он рассказывал раньше.

— Я допустил ошибку, — заявил за пришельца металлический голос дешифратора; пепельно-серая ладонь поглаживала сенсорный приемник, передавая послание контактным путем. – Вам известно о?.. — и аппарат воспроизвел некий набор звуков.

— Вышел из строя? – бросил координатор Наштелю.

— Нет. Не может подобрать аналога. Полагаю, что то, о чем он говорил, нам незнакомо.

Не получив утвердительного ответа, инбив продолжал:

— Они представляют собой серьезнейшую опасность для любых белковых организмов. Спора внедряется в подходящее тело и преобразовывает его под себя, создавая новую модификацию своей общевидовой формы. При этом сохраняются адаптационные приспособления к окружающей среде исходной особи. Это обеспечивает высокий процент выживаемости. Существо, полностью изменившее под себя исходного носителя, способно к производству спор уже на третий день. Мутации изначального объекта необратимы. Способ остановить уже начавшийся процесс нам найти пока не удалось. Время преобразования от момента попадания споры в организм до полной трансформации зависит от особенностей конкретного исходного вида и даже индивида. Таким образом они способны захватить население планеты менее чем за семь дней. Есть основания предполагать, что все особи способны телепатически связываться как с отдельными представителями своей расы, так и со всей общностью в целом, которая функционирует, как один огромный организм.

Во время довольно сухого по форме, но жутковатого по содержанию рассказа люди постоянно переглядывались между собой, безмолвно вопрошая друг друга: «Что думаешь?»

Когда дешифратор замолк, координатор задал этот вопрос хоть и тихо, но вслух.

— Теоретически возможно, — отозвался на это медик. – Только ничего подобного в наших базах данных по инбивам нет. Однако и на фантазера он не похож.

— А мозг у него нормально функционирует? – совсем тихо спросил Риас.

— Я ни за что не могу ручаться. Его биологическая система нам тоже не известна.

— От имени Конфедерации человеческого сообщества благодарим вас за сведения, — повернулся к пришельцу Саир. – Мы все это передадим в Центр, как только восстановим передатчики.

— Этого нельзя делать! – вдруг выпалил дешифратор, и даже в звучании металлического голоса координатору послышался страх, которого там не могло быть.

— Почему?

— Они способны отследить конечную точку трансляции. Если вам о них ничего не известно, то и им о вас тоже, но как только они обнаружат новую расу, она будет подвергнута немедленному нападению и трансформации. Насколько далеко отсюда находится ваша ближайшая станция или иной населенный объект?

— А какое это имеет значение? – осторожно поинтересовался координатор.

— Если более чем… — и слово опять заменил ничего не значащий для людей набор звуков, – то они не смогут их засечь. Учтите, все их сенсоры всегда настроены на поиск новых колоний. Если у них появится возможность кого-то трансформировать – они это сделают.

— А эта… трансформация касается и личности субъекта? – поинтересовался медик.

— Да. Хотя и в последнюю очередь. Чем дальше от мозга спора внедряется в тело, тем дольше индивид сохраняет свое исходное самосознание. Пока мыслительный центр не будет полностью преобразован.

— Получается… нам повезло, что все передатчики вышли из строя из-за нашего столкновения, — протянул координатор, не переставая терзать себя вопросом о том, должен ли он верить этим рассказам о вдруг нависшей над всем человечеством угрозе.

— Это не везение, — заявил инбив. – Мне пришлось потратить последнюю энергию аварийной камеры на то, чтобы вывести из строя ваши внешние аппараты связи.

— Очень… предусмотрительно, – выдавил из себя Саир, этот пришелец с каждой произнесенной фразой казался ему все более опасным субъектом.

Во время всего разговора инбив сидел выпрямившись и устремив взгляд немигающих глаз-щелей в стену между своими собеседниками. Его лицо не выражало никаких эмоций, и лишь ласкающая приемник дешифратора рука выдавала его сопричастность к тем страшным сообщениям, что излагал электронный переводчик.

— Я допустил ошибку, — повторил незваный гость то, с чего начал. – У нас не было сведений о том, что в этом секторе существует белковая форма жизни. Иначе бы я не телепортировал сюда свой корабль. Он последовал за мной. Это было предсказуемо.

— Кто последовал? – насторожились люди.

— Один из… — и снова лишь непереводимая неприятная какофония.

— Хотите сказать, что один из тех… где-то рядом? – и координатор с медиком непроизвольно оглянулись по сторонам.

— Где-то в поясе астероидов соседней планеты. Я оставил свой корабль там. Это его отвлекло, но время истекает. Нужно действовать.

— И что вы предлагаете?

— Уничтожить всех индивидов вашей расы, находящихся сейчас на расстоянии менее… — и бессмысленный звуковой перелив опять заменил какое-то понятие.

— Что?! – в один голос возмущенно воскликнули Наштель и Саир.

— Это самый эффективный способ, — бесстрастно заявил переводчик, — отработанный и многократно проверенный в различных частях Вселенной. Если он поблизости не найдет ничего подходящего, то вернется туда, откуда мы совершили межпространственный прыжок.

— На ваш взгляд это, возможно, и эффективный способ, но для нас такой вариант неприемлем, — заявил координатор.

— Ваш уровень развития так примитивен, что вы считаете возможным интересы отдельного индивида ставить выше интересов всего сообщества?

— А мы напротив считаем это очень прогрессивным, — заступился за человечество Наштель.

— Это прогрессивно только в том случае, если отдельный индивид может защитить интересы сообщества так же успешно, как и сообщество – интересы индивида. Вы не производите впечатление существ, способных эффективно защитить даже себя.

— Мы сильнее, чем вам кажется, — медленно проговорил Риас, пытаясь подавить вспышку гнева.

— И что вы можете сделать в такой ситуации, если не обладаете никакими средствами защиты против них? Не дать узнать о факте и месте существования вашей расы – это самый действенный способ избежать столкновения с ними.

— Сколько тех, кто сейчас в поясе астероидов? – сухо поинтересовался Саир.

— Один. Он и его корабль.

— Для того чтобы внедрить в нас свои споры, он должен будет каким-то образом проникнуть на нашу станцию…

— Нет, — оборвал координатора пришелец. – Ему достаточно выпустить споры в пространство на определенном расстоянии от объектов. Они сами найдут себе тела. И вас не спасут ни корпус корабля, ни защитные скафандры, ни какое-либо оружие.

— Они… настолько микроскопичны? – недоверчиво поинтересовался медик.

— Они своего рода биологическое совершенство. Как исследователь я бы восхищался ими, если бы они не поставили под угрозу вымирания мою расу.

-Это неконкретный ответ, — недовольно заявил Наштель, потому что надеялся получить больше информации о столь необычном и опасном явлении.

Переводчик ответил целым потоком бессвязных звуков, причем длилось это весьма долго.

— Интересно, — пробормотал координатор, вглядываясь во все такое же безэмоциональное лицо инбива, — он так ругается или действительно пытается нам все объяснить, используя неподдающиеся расшифровке научные термины?

— В любом случае то, что он предлагает, мы делать не будем, но что-то решать все же нужно, — заметил медик.

— Если раса этого инбива нам неизвестна, то и договора о взаимодействии с Конфедерациейнет, поэтому мы имеем все основания задержать его и переправить в центр безопасности.

— На чем? У нас же нет межпланетного корабля, а грузовой транспортер придет только через месяц. Держать его тут целый месяц… не знаю, как тебе, а мне он кажется весьма опасным. А если ему удастся связаться со своими, и они приведут в исполнение его предложение о нашей зачистке?

Саир мрачно посмотрел на медика, а потом обратился к инбиву:

— У вас есть доказательства того, что вы говорите?

— Все собранные образцы остались на моем корабле. Я летел к вам для того, чтобы предупредить и попытаться спасти вашу расу от того, что уже постигло нас и множество других видов. Полной фатальной трансформации не удалось избежать никому. Вы должны понять, что интересы сообщества выше, чем интересы конкретных индивидов.

— А разве сообщество не состоит из отдельных индивидов? Разве оно не должно думать об интересах каждого из них? — возмутился Саир.

— Так как ошибка была допущена мной, я сделаю все возможное, чтобы не допустить столкновения вашего вида с … — раздавшиеся звуки все больше напоминали людям ругательства.– Я взорву вашу станцию, а мой корабль, уже получивший такую команду, войдет в атмосферу этой планеты и самоликвидируется. Его мощности будет достаточно для того, чтобы уничтожить тех, кто находится на поверхности. Но перед тем, как взорвать себя, корабль пошлет сигнал в исходную точку прыжка. Вероятнее всего, там его перехватят представители моего сообщества и последуют сюда, чтобы завершить дезактивацию всех особей вашей расы в доступном для захватчика радиусе.

И все это было произнесено так бесстрастно и безапелляционно, что от возмущения медик и координатор не сразу смогли подобрать слова, подходящие для дипломатического тона беседы.

— Вы полагаете, — немного совладав с собой, проговорил Раис, — что услышав все это, мы позволим вам привести такие намерения в жизнь? Официально ставлю вас в известность, что являясь координатором на данной горнодобывающей точке, от лица Конфедерации я имею право задержать вас, лишив свободы передвижения и возможности распоряжаться собственным телом, так как вы высказываете прямые угрозы безопасности людей, за жизни и здоровье которых я отвечаю.

— Я сказал это не с целью высказать угрозы, а для того, чтобы поставить в известность, считая вас для этого достаточно разумными. Вы не можете мне помешать. Мой корабль уже получил приказ, а взрывное устройство находится внутри меня и будет приведено в действие одним соприкосновением с моим генетическим кодом.

Саир бросил быстрый вопросительный взгляд в сторону Наштеля, тот отрицательно покачал головой.

— Ваше оборудование и не могло его найти, — ответил инбив на так и невысказанный вслух вопрос. – Особая защитная оболочка не дает его обнаружить. К тому же, мое строение вам не известно и ваш прибор мог принять эту вещь за один из моих внутренних органов.

— Но если вы приведете его в действие, вы сами погибнете, — медленно произнес координатор.

— Одна жизнь не так уж и ценна, если она может послужить более важным интересам сообщества, — заявил пришелец без тени сомнений и ни мгновение не поколебавшись.

Теперь ситуацию смело можно было назвать критической. Рассказы незваного гостя из космоса о неизвестных существах, способных захватить планету за несколько дней, хоть и были весьма устрашающими, но казались не слишком правдоподобными, а вот угрозы инбива взорвать в себе некое устройство — представлялись более конкретными и опасными. Ни по каменному лицу пришельца, ни по равнодушному металлическому голосу переводчика нельзя было определить, насколько серьезно настроен гость. Оценить его решимость, ничего не зная об особенностях менталитета этой космической расы, было весьма затруднительно.

— У нас мало времени, — нарушил повисшее молчание инбив.

— Мы не считаем ваше предложение приемлемым, — резко завил Саир.

Он ощущал на себе огромную ответственность за то решение, которое должен был сейчас принять, ведь на карту поставлены не только жизни обитателей их добывающей точки, но и, возможно, всего человечества. И координатор изо всех сил пытался найти выход из столь непростой ситуации, предчувствуя, что в данном случае верным является лишь один. Ошибка же может стоить очень дорого. Шанса ее исправить уже не представится.

— Но не разумнее ли уничтожить того, — продолжал Наштель беседу с инбивом, — того… распространителя спор, если он поблизости только один?

— Мой корабль для этого недостаточно вооружен. И ваш, как мне сообщил анализатор, тоже.

— Вы ничего не знаете о наших технологиях.

— А вам не известны их достижения. Все, что мне удастся, даже используя полную мощность поля моего звездолета, это пробить защиту непосредственным тараном. Не более.

— А ваше взрывное устройство? Его можно использовать?..

— Для того, чтобы уничтожить звездолет … — переводчик выругался писком и свистом, — нужно доставить взрывное устройство к центру управления, но защитная система никого не пропустит. Корабль сочетает в себе признаки и механизма, и организма, поэтому внутри охрана ведется по принципам иммунитета. Чужеродное уничтожается специальными стражниками. Единственный способ обойти систему – это стать для нее своим.

— Каким образом? – оживился Риас.

— Дать подвергнуть себя трансформации. Когда тело достигнет определенной степени изменения, защитная система перестанет на него реагировать.

— Вы все равно собираетесь пожертвовать своей жизнью, так почему бы не распорядиться ею таким образом? – поинтересовался медик у пришельца. – Дайте заразить себя спорой и приведите устройство в действие на его корабле.

— У этого предприятия неоправданно высокий риск отрицательного результата. Мое предложение более эффективно.

— Оно неоправданно жестокое, — парировал Наштель.

— Мне одному не удастся совершить подобную нерациональную операцию. Мое тело обладает слишком низкой сопротивляемостью. Я успею только вернуться на свой корабль. Возможно, мне даже хватит времени на то, чтобы его запустить, но потом встроенная в меня система самоликвидации среагирует на трансформацию и придет в действие.

— Они что ж, совсем жалости не знают? – тихо пробормотал Саир.

— Не всех инбивов нам удается понять, — заметил медик. – У него хотя бы приемлемая для нас логика.

От напряженных размышлений координатора и Наштеля отвлек сигнал вызова, пришедший на наручный приемник Риаса.

— Ремонт завершен, — сообщил Катарп. – Что передать в центр помощи?

— Пока ничего, — резко ответил Риас. – Связью не пользоваться до моего специального разрешения.

— Как прикажете, — голос техника явно выдавал его озадаченность таким распоряжением.

— Можете рассчитывать на нашу помощь, — вдруг уверенно заявил координатор пришельцу. – Если в этом будет необходимость, я пойду с вами.

— И я, — после некоторых колебаний подал голос Наштель.

— Вы выбрали самый неэффективный вариант, — заявил на это инбив.

— Возможно, но это позволит нам сберечь жизни всех индивидов, а мы дорожим каждым, — с достоинством ответил Саир.

— Это путь к гибели всего сообщества.

— А мы тысячи лет эволюции доказываем, что это не так, — усмехнулся медик.

И как показалось людям, на мгновение на лице пришельца промелькнуло нечто, напоминающее заинтересованность.

Незваный гость встал, запустил руку себе в глотку и вынул оттуда небольшую прозрачную капсулу.

— У меня только две споры, — сообщил он удивленно наблюдающим за ним жителям станции.

Люди переглянулись, а потом попятились.

— Зачем они вам? – насторожился координатор.

— И откуда он у вас? – поддержал медик.

— Опасаться пока нечего, — проскрежетал дешефратор от поглаживаний маленьких пальцев. – Они в надежной защитной оболочки. Это мой исследовательский материал. А взял я их с собой, потому, что в такой критической ситуации, нужно быть готовым ко всему. Что угодно может понадобиться.

Саир нахмурился. Выходило, инбив все же предполагал, что придется совершать ту самую «нерациональную операцию».

— Двоих слишком мало для такого предприятия, — заявил Наштель. – Кто-то должен осуществлять прикрытие или быть силой, совершающей прорыв при необходимости. Нужно сообщить о предстоящем всем жителям точки и сформировать группу из добровольцев.

Часть 2

Весь персонал, что работал на планете, в экстренном порядке был собран в жилом модуле. Через общую связь координатор передал горнякам рассказ пришельца, умолчав о том, что инбив угрожает взорвать станцию и свой космический корабль.

— Данная ситуация относится к высшей категории сложности. И от нас сейчас зависит очень многое, — сказал Саир в заключение. – Мы попытаемся обезвредить представителя этого неизвестного нам, но очень опасного иного вида своими силами, чтобы не дать ему узнать о существовании нашей расы. В данном вопросе я не могу приказывать. Каждый должен сам решить, насколько он способен пожертвовать личными интересами ради общих.

— Скажите мне только, когда и какое именно оружие мне дадут? – выступил вперед бригадир первого отряда горняков — Тванц Цнавт.

— Брат, я с тобой, — тут же появился из-за его широкой спины Кванц Цнавк.

— Глупостей не говори, — недовольно отозвался старший. – Это тебе не в шахту спускаться. Здесь боевые навыки нужны. А у тебя их нет.

Высокий широкоплечий бородач Тванц и низенький щупленький проныра Кванц никак не походили на родственников, но были просто неразлучны.

— Брат, куда ты, туда всегда и я. Сам знаешь, — даже не думал отступать младший.

— Первая бригада своих представителей выставила, и мы не подведем, — раздвинув коллег, появился главный задира второй бригады – Дафиш Шифад. – Кто со мной? – окинул он взглядом тех, кто стоял позади плотной общей группой.

— Тебе легко вот так. А меня дома семья ждет. Живым, между прочим, ждет, — послышался голос из толпы и тут же был поддержан одобрительным гулом.

— А ты, Хости, всегда был мастером выезжать на чужой шее, — усмехнулся Шифад.

— И что такого? Я добровольно на смерть не пойду. Я не для того прозябал тут два года, чтобы все заработанное вам досталось, когда я там неизвестно за что сгину.

— Никому не хочется, но есть те, кто борется, а есть те, кто прозябает, — заявил на это Дафиш.

«Первые гибнут, защищая вторых, и отсидевшимся прозябателям все и достается, — как-то невесело подумалось наблюдавшему за дискуссией координатору. – И это естественный отбор? Это какая-то селекция с целью вывести нечто более мирное и покладистое. А борцы защищают право на жизнь именно таких прозябателей?»

И тут Саиру вспомнилась его мирная аграрная планетка, населенная обычными фермерами, родители, которые до сих пор боятся дальних космических перелетов и предпочитают твердую почву под ногами, невеста, ставшая женой другого, уже родившая четверых детей и посвятившая себя их воспитанию, вот это они — мирные люди, которые составляют большинство их расы, которые нуждаются в защите, чтобы вести спокойное существование, питаться и размножаться.

— Я бы пошел, — включился в бурные обсуждения заведующий жилым модулем, — но кто же вместо меня займется всем этим хозяйством?

— Конечно, незаменимый вы наш, — раздался новый насмешливый голос, горняки обернулись к говорившему. – А вот я – простой работяга. Меня заменить просто. Я с тобой, Дафиш, — и новый доброволец встал около главного заводилы второй бригады.

— Увам, у тебя же жена беременная? — крикнул кто-то из коллег.

— Именно. И надеюсь, мой сын родится, вырастет и доживет до преклонных лет так и не узнав, что это за зараза сейчас притаилась в поясе астероидов, — бросил на это Увам Маву.

— От имени Конфедерации объявляю вам благодарность за решимость. Я сейчас отправлю за вами катер, — сообщил Риас, поняв, что больше желающих поучаствовать в смертельно опасном предприятии не будет.

Минералодобывающая точка считалась мирным объектом, но и на ней имелся определенный запас оружия. Каждый из вызвавшихся участвовать в вылазке, плохо представляя, с чем именно им придется столкнуться, взял с собой по паре излучателей и по лазерному ножу. После некоторых раздумий к первоначальной группе смельчаков присоединился и Партам.

Последнее, что осталось решить смельчакам: кто станет носителем споры, лишаясь даже призрачного шанса на спасение. Все члены отряда переглянулись, и каждый подумал о том, что ждет его там, за далекой границей обустроенной сферы человечества, в памяти проплыли лица родных, друзей, вспомнились те мечты, исполнение которых до сих пор откладывалось…

— Может быть, кинем жребий? – предложил Наштель.

У фатального Рубикона люди напряглись и умолкли, не спеша делать последний шаг.

Саир тоже вспомнил о родителях, о родной планете, о бывшей невесте, о своих радужных планах на ближайшее будущее, однако хоть это и было дорого его сердцу, но далеко, а прямо здесь находились люди, за жизни которых он отвечал по должности и по совести. Так кому же, как не ему продолжать нести ответственность?

— Не надо жребия. Я возьму это на себя, — заявил координатор.

Медик выразительно посмотрел на него и кивнул.

Процедура заражения прошла быстро и незаметно: пришелец просто прижал один конец капсулы с невидимой невооруженным глазом спорой к оголенной стопе Риаса, а затем примерно то же проделал и с собой, используя другой конец.

— Это все? Вы уверены? – уточнил Саир.

— Уверен, — проскрежетал дешифратор. – Советую взять с собой все доступные обезболивающие средства. Обычно трансформация проходит очень тяжело.

Отбывающих на верную гибель провожали без речей, лишь напряженным молчанием и красноречивыми хмурыми взглядами.

Небольшой катер принял отряд на борт и понес навстречу неизвестности.

Точно соотнести систему координат пришельца с той, что пользовалась Конфедерация, не удалось, и поэтому разыскивать корабль, оставленный инбивом, прошлось почти наугад, лавируя между осколками когда-то раздавленной соседками планетки.

Риас, оставив управление катером на техника, внимательно прислушивался к собственным ощущениям, надеясь уловить момент, когда его тело начнет необратимые преобразования. И неприятные сигналы не заставили себя долго ждать. Медицинский браслет, который носил каждый из обитателей станции, начал посылать тревожные сообщения на пульт Наштеля раньше, чем координатор почувствовал ноющую боль в ноге.

— Обезболить? – тихо поинтересовался медик.

— Не надо. Потерплю, пока могу. Ты лучше инбивом займись.

Пришелец действительно уже выглядел не лучшим образом. Он сидел в кресле, поджав ноги и уткнувшись в колени лбом, но от предложенной помощи незваный гость отказался.

— Покажи ногу, — шепотом потребовал медик у Саира, когда вернулся от инбива.

Приподнятая с голени брючина комбинезона открыла взгляду ярко-алую продольную полосу на коже.

— А у него там уже что-то, напоминающее чешую, — все так же тихо сообщил Наштель, — и область поражения быстро разрастается.

В кабине катера царило напряженное молчание, нарушаемое только отчетами бортового надзирателя и чисто формальными репликами. Тревожный писк медицинского анализатора, оповещающий о прогрессе заражения координатора, только ухудшал обстановку, что заставило вывести из строя звуковую систему котроллера.

Болезненные ощущения от принявшей спору ноги довольно быстро перешли в позвоночник Риаса, и тогда конечности стали совершать небольшие неконтролируемые движения, словно кто-то проверял работу нервов. И тут координатор с запоздалым ужасом понял, что напрасно был столь самоуверен, думая, что ему удастся добраться до врага. Он совершенно не учел, что настолько потеряет контроль над собственным телом. А если дойдет до того, что он, подобравшись к разносчику космической заразы, в конце просто не сможет привести взрывное устройство в действие? Все что теперь оставалось – это надеяться на собственную силу воли, пути обратно у него уже не было.

Странный вой, раздавшийся совсем рядом, вывел координатора из задумчивости. Источником странного звука оказался пришелец, он свалился со своего кресла и теперь корчился на полу. Подбежавшие Наштель и Маву попытались его поднять. Тщедушное тело забилось в их руках, оставляя на ладонях куски пепельно-серой кожи. Испугавшись, что это их вина, люди сначала отпрянули, но потом разглядели под слезающей оболочкой новый чешуйчатый покров. Немного поколебавшись, медик сделал инбиву инъекцию обезболивающего, тот ненадолго расслабился и затих. Мысли Риаса как-то сами собой перешли на собственную персону, и странная отметина на голени отозвалась резким зудом. Прежде чем координатор успел остановить свои руки, пальцы разодрали и так охотно слезающую кожу. На ткани брюк проступила кровь.

Наштель осмотрел новую, выглянувшую из-под кожи оболочку и еще раз предложил обезболивающее.

— Пока не надо. Хочу понаблюдать за тем, что и где у меня изменяется. А еще я невыносимо хочу есть.

— Ты худеешь прямо на глазах, — встревоженно сообщил медик, вглядываясь в быстро меняющееся лицо коллеги, а тот улыбнулся, пытаясь успокоить хотя бы других.

Неприятные ощущения в позвоночнике переросли в пока еще тихую боль, и она потекла по всем жилам, переходя в нестерпимый зуд на коже. Саир изо всех сил пытался не поддаться стремлению чесать и раздирать, но тело выходило из повиновения. И если руки еще отказывались действовать по прямым бессознательным импульсам, то все остальные части тела стали приходить в движение, отвечая на раздражение трением о форменный костюм. Координатор заерзал в своем кресле. В местах, где коже удавалось отделиться от тела, проступали алые разводы. Когда же Риас начал сдавленно постанывать, Наштель, уже ни о чем не спрашивая, сделал ему инъекцию.

— Попробуй поспать, — посоветовал медик, а координатор уже и без того почувствовал, что проваливается куда-то в пустоту.

Уставший организм отключился.

В суровую реальность Саира вернуло сообщение бортового компьютера о невозможности произвести стыковку. За время тяжелого сна координатора катер достиг корабля пришельца, но с переправкой экипажа на другой борт возникли проблемы.

Организм тяжело освобождался от остатков сна, мышцы ныли от неудобной позы, а глаза не желали открываться. Риас закрыл лицо ладонями, словно пытаясь умыться, и сделал несколько потирающих движений, чтобы заставить себя окончательно проснуться. Когда он убрал руки, то обнаружил, что держит неизвестно откуда взявшуюся маску. Странная вещь была сделана из какого-то мягкого материала, и ее внутренняя сторона поблескивала от влаги. Лишь через несколько мгновений координатор понял, что на самом деле у него в руках не маска, а снявшаяся с его же лица кожа. От этого жуткого открытия Риаса бросило в жар. Сердце бешено заколотилось. И первое, что пришло в голову — это вернуть слезшее на место. Саир быстро прижал кожу обратно к лицу и встревоженно осмотрелся по сторонам.

Другие члены экипажа не заметили произошедшего, потому что все их внимание было занято пришельцем. Пока координатор предавался сну, инбив успел сильно измениться. Он не только весь покрылся серо-синей чешуей, но и лишился шеи, которая ушла куда-то внутрь тела. Голова пришельца тоже пыталась погрузиться в туловище, так что его плечи находились уже на уровне ушных отверстий. Явно мучимый сильной болью, он сидел, вжавшись в кресло, а члены отряда старались добиться от него сведений о том, каким образом можно присоединить устройство для аварийного перехода экипажа с катера на корабль.

Пальцы инбива с трудом передвигались по экрану дешифратора. Электронный переводчик хрипел и шипел, стараясь звуками выразить неуверенные сигналы.

Путем совместных усилий команде катера удалось наметить приемлемое место высадки: им стал выход системы сброса отработанного топлива. Определившись с курсом, члены отряда заняли свои кресла, а техник снова взялся за исполнение обязанностей пилота. Катер резко свернул в сторону и начал маневр по обходу корабля пришельца по правому борту.

В эти минуты люди получили возможность поближе рассмотреть творение впервые встреченного ими биологического вида. Мрачной безжизненной громадой корабль медленно плыл среди мелких астероидов, не реагируя на их незначительные удары о серебристый корпус. Примерно посередине его вытянутое продолговатое тело опоясывал некий конструктивный элемент, напоминавший множество соединенных в ряд раскрывшихся сегментов зонта. Где-то по другую сторону этого барьера, ближе к носу корабля, и находилась искомая шахта.

Справившись со своей первоочередной задачей, Наштель уже собрался покинуть инбива и вернуться к Саиру, но космический гость удержал его.

— Мне мало осталось, — пророкотал переводчик. – Выньте из меня взрывное устройство. Сам я уже не смогу.

— Где оно находится?

— В специальном отделе пищевода. И пусть он тоже спрячет его во рту. Когда он увидит …, — дешифратор даже закашлял резкими отрывистыми звуками, пытаясь перевести неизвестное наименование, — достаточно будет сжать его губами или деснами. При извлечении устройства из меня его система распознавания настроится на вашу расу, и тогда ему будет достаточно иметь хотя бы… одну исходную клетку. Восприняв ее как код к запуску, устройство сработает. И….. – механический голос снова заскрежетал, — и его корабли будут разложены на атомы. После такого им не восстановиться.

Сообщив все это, пришелец запрокинул голову и широко открыл рот, давая медику доступ к своим внутренностям.

— А оно не сработает, когда я попытаюсь его достать? – на всякий случай уточнил Наштель.

— Нет, оно не изменит код запуска, пока не окажется полностью извлеченным. Потом будьте осторожны с ним, — ответил дешифратор под воздействием уже плохо гнущихся пальцев.

Рука медика стала медленно погружаться в предоставленный пищевод. Приятными эти ощущения назвать было нельзя. Мышцы покоряемого прохода сопротивлялись чужому проникновению, стараясь вытолкнуть постороннюю конечность, что продвигалась все ниже. Стенки липли к коже, оставляя на ней некую слизь, а рука медленно погружалась глубже и глубже. Инбив закрыл глаза и руководил поисками, скользя пальцами по панели дешифратора:

— Ниже… еще ниже… на передней стенке есть сфинктер, введите пальцы туда… да, вот это оно…

У пришельца не было зубов, но все равно проникновение в чужое ротовое отверстие вызывало подсознательный страх – лишиться засунутой руки. Нащупав искомый предмет, Наштель немного расслабился и потянул находку наружу. В этот момент глаза инбива распахнулись, и глазные яблоки, обнажившись более, чем когда либо, быстро задвигались из стороны в сторону. Медик понял, что происходит что-то непредвиденное, и попытался ускорить извлечение, но пальцы гостя из космоса впились Наштелю в руку, стараясь этому помешать.

Человек, будучи по своему строению крупнее и сильнее этой особи неизвестного вида, в единоборстве побеждал, и конечность с зажатым в ладони устройством хоть и более медленно, но уверенно покидала пищевод.

Странный хруст заставил Наштеля вздрогнуть и приостановиться, чтобы понять, что случилось. Хватка пришельца ослабла. Кости его пальцев сломались у основания и стали выпирать из-под кожи, словно посторонние предметы, случайно попавшие в перчатку. Инбива передернуло от боли, но сопротивляться он не прекратил. Его руки разжались, тряхнули безжизненно повисшими кистями, а затем снова ринулись в бой, теперь уже обвив погруженную в тело конечность, словно щупальца. На этот раз уже сломанные кости рук стали выпирать из-под чешуйчатого покрова, угрожая его порвать. Новая хватка оказалась гораздо сильнее предыдущей, и медик понял, что с этим ему так же легко не справиться.

Требования отпустить не возымели на пришельца никакого действия. Его глаза продолжали метаться и даже старались вырваться из своих орбит, а лицо потеряло выражение осмысленности.

— Помогите же мне! – воскликнул Наштель, видя, что одному без нанесения инбиву серьезных увечий устройство не извлечь.

Подоспевшие на зов сотоварища, Дафиш и Цнавк с трудом освободили руку медика от обвивших ее конечностей и потянули пришельца назад. Уже мало заботясь о носителе, Наштель вырвался из глубин пищевода. Незваный гость продолжал буйствовать, пока медик не сделал ему инъекцию успокоительного препарата.

Координатору стало настолько неприятно смотреть на происходящее, что он давно отвернулся. Риас понимал, что скоро и сам превратится в нечто подобное и в какой-то момент даже не сможет справиться с собственным телом. Но как же он тогда выполнит задуманное? Из-за таких тяжелых мыслей наблюдать за трансформацией инбива было поистине мучительно.

Пришелец затих, и все внимание команды сосредоточилось на извлеченном из него предмете. Взрывное устройство имело совсем небольшие размеры, всего несколько сантиметров, и внешним видом очень походило на ту капсулу, в которой инбив держал споры неизвестной людям формы жизни. Внимательнее всего к творению иного разума отнесся Партам. Он крутил загадочную вещь в руках и не переставал вопрошать пространство: «Неужели она способна разложить на атомы целый межпланетный корабль?»

— Думаешь, что не стоит верить инбиву? – не выдержал Цнавт.

— Думаю, что стоит, — ответил за техника Наштель. – Если бы он не был уверен, что это уничтожит того, кто способен за несколько дней захватить целую планету, стал бы он отдавать свою жизнь? Он же знает, что трансформация необратима.

— А если все же?.. – но медик уже не дослушал вопроса, потому что Саир громко застонал и сполз со своего кресла на пол.

Наштель тут же кинулся к нему, на ходу активизируя прибор для введения лекарства. Координатор не сопротивлялся. Казалось, что боль ударила сразу по всем нервам превращающегося неизвестно во что тела, и от этой оглушающей волны Риас на некоторое время перестал понимать, что происходит. Странная дрожь, в одно мгновение овладевшая всем организмом, не отпускала его довольно долго. Координатор корчился на полу, не отвечая на вопросы, не реагируя на прикосновения и даже удары. Только после третьей дозы обезболивающего его сознание немного прояснилось. Оказалось, что все это время, несмотря на острый приступ, руки Риаса так и не перестали удерживать у лица отделившуюся кожу.

— Летшан, — прохрипел Саир, тяжело дыша. – Лицо… мое лицо…

— Что? Покажи? – и медик попытался убрать руки координатора, мешавшие рассмотреть, что произошло.

— Его нет, — Риас замотал головой, старясь увернуться от Наштеля. – Его нужно вернуть. Обязательно нужно.

— Кого нужно вернуть? – не понимал медик, пытаясь преодолеть сопротивление и начиная подозревать, что координатор, как инбив, уже не в себе.

Почувствовав, что силы на исходе, Саир резко отпрянул от Летшана, а потом, придерживая у лба отделенную кожу, приподнял ее от подбородка.

— Вот это нужно вернуть.

Медик тихо выругался, но его глаза непроизвольно расширились от ужаса, чем прекрасно показали координатору, какое впечатление он теперь производит. Риас обреченно кивнул. Пусть слезшую кожу уже не прирастить обратно, но она должна остаться на лице, это сохранит его человеческий облик несмотря ни на что. Члены команды должны видеть в нем всю ту же особь своего вида, и это поможет ему самому верить, что он — это он. Этой уверенности должно хватить до конца, чтобы он смог… чтобы все это было не напрасно…

Наштель нашел быстрое, кардинальное и не совсем медицинское решение проблемы –сброшенный организмом покров был приклеен на место техническим герметиком. То, что кожа превратилась лишь в маску, сразу бросалось в глаза, но все равно эта иллюзия помогала удерживать мутанта в рядах «своих».

Непродолжительного разговора с координатором медику хватило для того, чтобы убедиться в полной вменяемости Саира, и тогда Наштель решился доверить ему извлеченное из инбива устройство.

— Он сказал, что тебе стоит держать это во рту и достаточно будет только сжать, чтобы привести в действие.

— Если к тому времени у меня там останется хоть одна человеческая клетка. Ведь так? — горько усмехнулся Риас.

— Пока ты осознаешь себя, твой мозг – мозг человека, — серьезно заявил медик, но координатор знал, что товарищ ни в чем не уверен, потому что с таким их раса столкнулась впервые.

Саир спрятал капсулу за щеку. Теперь он сам превратился в объект повышенной опасности.

***

Катер, обнаружив нужный вход, влетел в недра корабля пришельца.

Стыковка не прошла гладко, и даже сумев надежно прикрепить гибкий коридор перехода внутри тоннеля, люди не смогли попасть внутрь, так как заблокированный люк не откликнулся на требования хозяина впустить их.

— Его охранники уже там, — констатировал инбив. – Корабль перешел в режим консервации.

— Охранники – это что? – поинтересовался Тванц, выбирая на панели настройки мощность для своего излучателя.

— Система защиты его корабля. Его иммунитет.

Цнавт нахмурился, пытаясь представить себе хотя бы внешнюю форму того, с чем им придется столкнуться.

— Это роботы что ли? – оживился его младший брат. – Люблю машины. Прямые и бесхитростные. В общем, не чета нам. Да, Тванц?

Бригадир ответил ему усмешкой.

Облачившись в защитные костюмы, люди проделали вход в негостеприимный корабль излучателями. Перерезанные механизмы крепления люка утратили способность удерживать створы, и с шипением вход открылся.

Хотя наличие аварийного переходного коридора, присоединенного к месту повреждения стенки тоннеля, предотвратило разгерметизацию, головная система управления, несомненно, получила сигнал о несанкционированном вторжении. Словно в ответ на это тоннель дрогнул, и отчетливый гул наполнил внутреннее пространство.

— Что происходит? – донеслось через систему связи в рубку управления катера из аварийного коридора.

Маву, сидевший у приборов, напряженно вглядывался в изображения, передаваемые с камер внешнего обзора.

— Кажется… проход закрывается…

Внешний конец шахты сброса, впустивший их в недра космического гиганта, быстро сужался по горизонтали, полностью блокируя выход.

— С каких это вселенских далей?! – раздался возмущенный голос Шифада. – Что это значит?!

— Это значит, что мы в ловушке! – отозвался Кванц. – Брат, я же говорил, убираться отсюда надо!

— Это завершающая стадия консервации, — проскрежетал дешифратор в ответ на вопросительные взгляды оставшихся в катере координатора и Летшана. – Мы успели вовремя.

Теперь уже люди в качестве незваных гостей вступили в мрачную обитель. Корабль встретил пришедших приглушенным светом и тишиной. Принявший гостей длинный коридор позволял двинуться направо или налево, не давая при этом никаких подсказок о правильном направлении. Пока основная часть группы раздумывала о своих дальнейших действиях, Дафиш вернулся за теми, кто ожидал в катере. По общему молчаливому согласию привезший их транспорт покинули все.

Уже при переходе по аварийному коридору стало понятно, что инбиву каждое движение дается с большим трудом. Он медленно брел за остальными, пытаясь держаться за стену переломанной рукой, и останавливался, чтобы передохнуть уже после нескольких сделанных шагов. Пришелец превратился в обузу, это было очевидно. Не выдержав такой медлительности, Тванц подхватил его на руки.

— Командуйте, куда, — полушутливо заявил он гостю из космоса. – Побуду вашим личным спецтранспортом.

Инбив поскреб по панели переводчика сломанными пальцами, и от этого механический голос стал еще неприятнее.

Так и потянулось: направо, налево, прямо и прямо, затем опять налево. Гостям корабля бесконечные коридоры казались совершенно одинаковыми, а система переходов – сверхзапутанной. Оставалось только удивляться, как едва живому пришельцу удается в них ориентироваться, если, конечно, он действительно знал дорогу. Силы стремительно покидали измученное трансформацией щуплое тельце. Видя это, Цнавт ускорял шаг. Остальные члены отряда старались не отстать от идущего впереди всех бригадира, и продвижение к цели проходило весьма стремительно, тем более что пока им никто не препятствовал.

Первое время Саир пытался держаться общей группы, но надолго и его сил не хватило. Координатор стал все сильнее отставать и все чаще устраивать себе короткие передышки. Наштель бросал в его сторону озабоченные взгляды, но без необходимости пока решил не вмешиваться.

Через некоторое время блуждание по чужому кораблю стало казаться бесконечным.

— Неужели он один летел на такой громадине? – недовольно ворчал Кванц. – Зачем ему такой гигантский звездолет? Он больше нашей орбитальной станции и наземного модуля вместе взятых! Да тут бы целый город разместился!

— Первый поворот направо, — скомандовал хозяин космического путешественника.

— Тванц, подожди, — вдруг потянул за руку бригадира Шифад. – Там что-то… подожди. Я проверю, — и с этим словами главный заводила второй бригады горняков бегом устремился вперед и скрылся за указанным поворотом. Уже через несколько мгновений оттуда раздалось «Назад! Все назад!» – а затем послышалось напряженное гудение излучателя.

Члены отряда, переглядываясь, замедлили шаг.

— Я посмотрю, что там, — бросил Увам и тоже устремился к изгибу коридора.

Приближаясь, спешащий на помощь слышал, что его сотоварищ отстреливается, но только достигнув поворота, смог увидеть, что из себя представляет неизвестный враг. Первое, что поражало и устрашало – это количество чужеродных особей: ответвление коридора оказалось переполнено ими. Второй особенностью стал весьма странный вид. У человечества уже накопился большой объем знаний по биологии различных существ, населяющих бескрайний космос, но внешность этих инбивов вызывала недоумение и неприязнь. Наиболее точно их можно было сравнить с амебами, достигшими почти человеческого роста и покрытыми блестящей темно-бордового цвета оболочкой на бесформенных телах. Странные создания выглядели скорее неприятными, чем опасными.

— Дафиш?!

— Уходите! — закричал в ответ на оклик Шифад. — Их слишком много! Здесь не пройти!

— Я помогу! — не отступал Маву, и его излучатель был пущен в ход.

Луч резал амебоподобные тела, а особенности боевого поля разрушали попавшую в зону действия биомассу. Сраженные инбивы падали, а за ними появлялись все новые и новые особи, они тут же шли в наступление, переползая через тела своих поверженных сородичей, почти сразу гибли, но уже следующих за ними это не останавливало. Бесформенные агрессоры двигались вперед, не обращая внимания на происходящее вокруг, словно это было совершенно не важно — так же не важно, как и угроза получить повреждения и, возможно, даже смертельные. Останавливались странные твари только тогда, когда их тела были истерзаны настолько, что теряли способность двигаться, но даже в последние секунды жизни ложноножки тянулись к людям, пытаясь схватить.

— Увам! Не дури! — кричал Дафиш изо всех сил. — Уходи! Уходи к остальным! Все уходите! Их слишком много!

Главный весельчак второй бригады отбивался изо всех сил, излучатель не прекращал гудеть, кромсая и разрезая, но враг надвигался плотной стеной и теснил незваного гостя все больше и больше. Шифад не позволял себе отступать, потому что понимал: он не имеет права дать смертоносному скопищу вырваться в тот коридор, по которому спешили его товарищи. Однако и долго весельчак бы тоже не выстоял.

Маву, поддерживая стрельбу, почти достиг своего сослуживца. Несколько удачных выстрелов позволили уничтожить нападающих в радиусе трех метров от Дафиша и дать тому передохнуть пару секунд, пока из-за горы поверженных тел не появились новые амебы.

— Я без тебя не уйду. Уничтожим их вместе. Заряда нам хватит! — бодро заявил пришедший на помощь.

— Уходи, тебе говорят! — уже зло орал Шифад. — Их слишком много! Я сейчас этих тварей импульсами буду гасить!

— С ума сошел?! Без костюма с повышенной защитой нельзя! Доза облучения смертельная!

— А мне теперь плевать! — заявил весельчак второй бригады и весь повернулся в сторону сотоварища.

Только теперь пришедший на помощь увидел, что в животе Дафиша торчит и дергается кусок одной из амеб. Культурных слов для того, чтобы выразить нахлынувшие чувства, не нашлось.

— Так что уходите, пока и вам не досталось! — и совсем неожиданно уже обескровленные губы признанного заводилы растянулись в улыбке. — Я тут уже сам.

Маву понял, что решив умереть, его сослуживец собрался дорого отдать свою жизнь, нанеся врагу как можно больший урон. Однако оставить его одного Увам не мог. Пусть даже Дафиш и решил, что для него надежды на спасение нет, Увам не мог отступить. Не мог бросить товарища погибать.

Их противник оказался хитрее, чем можно было предполагать вначале. Не достигнув желанной цели, нападающие усилили натиск, но так как толпиться всем в узком переходе стало неудобно, а главное — неэффективно, амебы принялись расползаться в стороны, осваивая стены и даже потолок. Обретя таким образом четыре плоскости передвижения вместо одной, инбивы продолжили упорное наступление.

— Ну все, твари, дождались, — прошипел сквозь зубы Шифад и перевел свое оружие в режим импульсного излучения.

Увам разрезал лучом нескольких проворных особей, которые быстро подбирались к ним по потолку. Пораженные излучателем смачно шлепнулись на груду своих же безжизненных сородичей, но опять это падение не произвело никакого впечатление на остальных атакующих.

— Маву, я тебе в последний раз говорю, а потом пеняй на себя. Воздействие такой дозы необратимо, — прохрипел Дафиш, поднимая оба излучателя.

И Увам попятился. Оказалось, что вся его жизнь изменилась за эти мгновения. Да, они узнали о грозящей им опасности, они пробрались на корабль пришельца, они все знали, что задуманная миссия будет трудной и опасной, но... он не был готов к тому, что вот так, на его глазах... Ведь еще только утром Шифад шутил и острил по поводу того, что Маву проиграл ему пари и будет вынужден за это расплачиваться. Подумать только! Тогда это казалось действительно важным, и Увам злился на весельчака, потому что неприятно признавать себя проигравшим, и втайне обещал себе, что непременно отыграется. И только сейчас Маву понял, что ничего этого больше не будет, ни отработки проигрыша, ни нового пари, ни самого Шифада. И Маву пятился, заставляя себя в это поверить, изо всех сил вынуждая себя принять то, что Дафиш сейчас будет убивать свой организм огромными дозами излучения ради того, чтобы дать им возможность идти дальше.

Это последнее соображение заставило Увама развернуться и броситься к оставшемуся в основном коридоре отряду с криками:

— Уходите! Все назад!

Оказавшись в зоне прямой видимости для своих товарищей, голосовые предупреждения бегущий дополнил жестами.

— Что происходит? — потребовал объяснений Тванц.

Кое-как, на бегу, в двух словах вестнику удалось обрисовать ситуацию, и отряд повернул обратно, требуя у хозяина корабля указания о новом маршруте. И вдруг из коридора, в котором шел невидимый остальным смертельный бой, до убегающих донесся сильный голос Шифада, исполняющего любимую песню:

— Мы, собрат, пойдем с тобой

Той нехоженой тропой,

Что ведет в мир неизвестный

Покорителей вершин…

Это был старинный гимн, созданный еще в эпоху великого космического прорыва. Весельчаку почему-то всегда нравились эти строки, а сейчас они прозвучали как-то по-особенному пронзительно, сжимая сердца глухой болью. Люди остановились и замерли, вслушиваясь в это пение — вызов, пение — протест, пение — заявление о том, что сражен, но не сломлен. И их потянуло обратно, на помощь тому, кто так самоотверженно погибал ради них.

— Он знает, что делает, — сначала глухо проговорил координатор, видя общий порыв, а потом повторил более громко и уверенно. — Он знает, что делает. И мы должны делать, если не хотим, чтобы все было напрасно.

Вняв его словам, члены отряда поспешили воспользоваться тем временем, которое для них выиграл Дафиш, приняв первый удар на себя. А песня еще долго звучала у них в ушах, даже тогда, когда амебы растерзали отчаянного певца.

Часть 3

И снова лабиринт коридоров, до отвращения одинаковых ходов и переходов, которым, казалось, нет конца. Инбив вел их новым путем, передавая указания уже даже не через переводчик, а простыми жестами странно извивающихся конечностей.

Когда отряд развернулся и стал быстро отступать, ища иную возможность попасть в точку назначения, координатор оказался во главе группы. Вот только долго удержать эту позицию он не смог. Его тело становилось все более непослушным и тяжелым, мышцы словно слабели и не желали двигать туловище и конечности. От сопровождавшей все это жуткой боли спасали только тройные дозы лекарств, но обилие препарата в организме существенно снижало остроту ума и всех реакций. Наштель, все время внимательно следивший за состоянием Саира, видя, как сильно тот отстал, подставил свое плечо и дальше практически тянул его на себе.

Их странный противник тоже неплохо ориентировался на корабле пришельца и поэтому заранее занял ключевые позиции, предугадывая, куда постарается проникнуть враг. Новый поворот коридора столкнул захватчиков и гостей лицом к лицу. Люди сразу отступили, но было уже поздно – их обнаружили. Бордовым потоком нападающие поползли к отряду смельчаков. Горняки были вынуждены отстреливаться.

— Другой!.. Другой путь есть?! – тряхнул Тванц обмякшего в его руках хозяина звездолета.

Дешифратор простонал в ответ лишь что-то неразборчивое, а инбив вдруг забился всем телом, выгибаясь и раскрывая рот, словно рыба, выброшенная из воды на сушу.

— Плохо дело, — высказал общую мысль Цвант и, перебросив содрогающегося пришельца через плечо, ввязался в бой.

Нападающим нечем было защититься от разящих лучей горняков, да они и не пытались этого делать. Их тактика были примитивна, но эффективна из-за большого количества особей – те шли напролом, намереваясь задавить массой и поглотить. Люди отстреливались, груды тел все росли, но амебообразные твари накатывали снова и снова, безжалостно попирая тела расстрелянных сородичей.

«Неужели я превращусь в это? – с отвращением думал Риас, с трудом заставляя немеющие пальцы снова и снова давить на кнопку запуска излучателя, чтобы поддержать своих товарищей. – Я не хочу… не хочу… лучше уж умереть, чем превратиться в такое безумное создание!»

Проворные твари тем временем быстро заполняли коридор, расползаясь по стенам и потолку, и неотвратимо надвигались на горстку бросивших им вызов.

— Сколько же этих уродов! – рычал Кванц, разрезая строй нападающих то справа налево, то слева направо. – Лезут и лезут!

Коридор от обилия ползущих по стенкам, потолку и полу стал напоминать сокращающийся кишечник, наблюдаемый изнутри.

Координатор стрелял по всей этой тошнотворно колышущейся массе, пока имел возможность, но в какой-то момент его голову пронзила такая резкая боль, что он рухнул на колени и обхватил ее обеими руками. Риас перестал слышать и понимать, что происходит вокруг, все его мысли замкнула на себе сначала дикая боль, а потом и неприятный гул, переполнивший мозг. От этого жуткого вибрирующего воя хотелось избавиться, и это желание было настолько сильным, что Саир даже был готов раскромсать собственную черепную коробку. Перейдя некий предел невозможности, гул перешел во что-то иное. Координатор стал слышать. Слышать и разбирать чью-то речь. Ни человеческую, ни даже ту, что выдавал им дешифратор, когда не мог подобрать подходящего слова к понятию, которым хозяин корабля называл разбрасывателя спор. Какую-то совсем другую речь, понятную без слов, на каких-то образах… А потом, будучи даже с закрытыми глазами, координатор увидел чей-то силуэт и четкое обращение – так, как будто этот кто-то был перед ним.

Удивленный происходящим Саир открыл глаза и столкнулся взглядом с болтающимся на спине Цнавта инбивом. Пришелец говорил с Саиром. Сообщал, что защитники захватчика уже заняли коридор позади них, и что единственное спасение – это попасть в центральный отсек, но открыть дверь смогут только они, потому что уже…

Риас тяжело поднялся и побрел к Тванцу.

— Они уже сзади! Оглянитесь! – хрипел он не своим голосом.

— Вот твари! – и резко повернувшись, Увам начал стрелять по зашедшим с тыла амебам. – Прав был Шифад! Их только импульсами и возьмешь!

— И мне бы сейчас защитный гроб, — поддержал техник, — я бы им устроил прожарку не хуже, чем в топливном отсеке!

— Но костюмов у нас нет, так что не смей, — координатор добрался до бригадира первого отряда и потянул пришельца на себя.

Удивленный Цнавт бросил вопросительный взгляд, а подоспевший медик — попытался ему помешать, но Риас оттолкнул его, заявив:

— Я знаю выход. И он единственный.

— Какой?!

— Пробить стену! – опередил его ответ Маву. – И мы попадем куда нужно.

— А они хлынут за нами, — бросил Тванц, передавая едва живого инбива настойчивому Саиру.

— Не этот вариант, так другой! Давайте уже что-нибудь! У меня заряд на одном излучателе заканчивается! – вмешался в разговор Кванц.

Горняки разделились на две группы и продолжили отражать нападение сразу в двух направлениях, а координатор с хозяином звездолета на руках, едва передвигая ногами, пошел в сторону люка центрального отсека. Его попытались остановить, но посыпавшиеся с потолка бесформенные твари скрыли Риаса от товарищей. Под эти неожиданным натиском люди были вынуждены отступить. Однако справившись с первой мощной волной, расчищая дорогу, отряд тут же поспешил вперед, на помощь. Помощь не понадобилась. Координатор все также брел со своей ношей, а амебы, не причиняя им никакого вреда, обтекали с двух сторон и продолжали атаковать защищающихся.

— Вот это да! – протянул Цнавк, разрезая пополам очередного охранника.

— Они для них уже… свои, — констатировал Летшан.

Пользуясь тем, что амебоподобные существа больше не воспринимали их, как врагов, Саир и инбив достигли входа в центральный отсек. Хозяин корабля попытался ввести код доступа, но пальцы уже совершенно не слушались. Получив возможность общаться телепатически, координатор мысленно предложил свою помощь, но даже до получения прямого ответа понял, что это невозможно, инбив обреченно подумал, что звездолет настроен только на его вид.

К измененному трансформацией телу уже не было жалости и снисхождения. Пришелец просил, а координатор выполнял. Лазерный нож разрезал чешуйчатую кожу верхней конечности, извлеченная оттуда косточка фаланги пальца была вставлена инбиву в рот, и, удерживая ее губами и деснами, хозяин звездолета нажал значки кода. Дверь дрогнула и поехала в сторону. Координатор пропихнул инбива в быстро расширяющуюся щель и развернулся лицом к бордовому войску.

— Сюда! – закричал он что было сил. – Бегите!

Захватчики не обратили на его крики никакого внимания. Продолжая стекаться из двух смежных проходов, они все так же скученно ползли в сторону сражающегося отряда. Зато этот спасительный крик услышали горняки. Люди хотели немедля броситься прочь от наседающего врага, но мысль о том, что они потеряют всякую надежду на прорыв, если зашедшие с тыла сомкнутся с теми, что заполняют коридор впереди, их остановила и заставила переглянуться.

— Идите, — криво усмехнулся Увам, — а я поддержу честь нашей второй бригады вместе с Дафишем. Этих – импульсами, потом тех порежу… Давайте же! Что застыли?! – и переводя излучатели в режим импульсного обстрела громко запел: — Мы, собрат, пойдем с тобой!..

Сорвавшись с места, с отчаянными криками горняки бросились вперед, прокладывая себе путь смертоносными лучами через наседающих амеб. Блики и вспышки заметались по коридору, ослепляя и сбивая с толку. Каждый рвался вперед, не разбирая дороги, продолжая резать и кромсать, прорываться через оседающие туши, уклоняясь от тех, что лезли со всех сторон и падали сверху, а люди неистово вгрызались в колыхающуюся массу врага. Их подминали под себя, обжигали кожу, раздирали защитные костюмы, заливали слизью, выступающей из вспоротых тел, но остановить не могли.

Перегородив вход, координатор расчищал перед собой пространство, кромсая спины уходящих вперед амеб, и напряжено вглядывался в эту волнующуюся багровую массу, стараясь разглядеть своих товарищей. Первым к нему прорвался Тванц, за ним Цнавк. Они тут же поддержали Риаса, оставшись у люка, чтобы замедлить продвижение амеб, ползущих из боковых проходов. Наконец из жадного скопища вырвался и Наштель, ободранный, но решительный. Затем прошла еще минута, две, три…

— Партам! – во весь голос закричал Цнавт.

— Партам! Чтоб тебя! Ты где?! – поддержал брата Цнавк.

— Партам! – еще раз повторил Тванц, но ни гудение излучателей, ни их лучи больше не пробились через колышущуюся толпу, что быстро разворачивалась к противнику.

— Уходим, — скомандовал координатор.

— Но!.. – попытался возразить Кванц.

— Уходим, — поддержал его старший брат. – Он нас уже не слышит.

Люди протиснулись в спасительный люк, и он закрылся.

Партам слышал их, но сил подняться и сбросить пробившую его тело амебу уже не осталось, да и незачем было. Последним усилием искореженных пальцев он перевел излучатель, зажатый в руке, в режим максимального импульса и нажал пуск.

Мощный взрыв превратил заполонивших коридор в единое студенистое месиво, достав даже тех, кто доедал еще подрагивающее тело Маву.

***

Оказавшись в относительно безопасном месте, горняки позволили себе короткую передышку, чтобы немного восстановить силы после напряженного прорыва и подвести неутешительные итоги. Отряд уменьшился на три человека, излучатели почти истратили свои заряды, шансов на благополучный исход становилось все меньше.

Координатор первым попытался продолжить путь, он снова взял инбива на руки, но смог сделать лишь пару шагов, как бесчувственное тело выскользнуло из его ослабевших конечностей и рухнуло на пол. Саир кинулся исправлять свою оплошность. Когда же он поднимал пришельца, то заметил, как два непонятных предмета выпали на металлическое покрытие коридора и покатились к стене. Риас перехватил один из этих странных объектов и, лишь сжав его пальцами, понял, что держит глаз. Рука сама брезгливо разжалась, отбрасывая неприятную вещь в сторону. Быстрый взгляд на лицо хозяина звездолета подтвердил правильность догадки. Веки были плотно сомкнуты, но их впалось выдавала отсутствие глазных яблок. Координатора передернуло – очередное беспощадное предсказание его недалекого будущего. Инбив снова оказался на полу.

Тванц сам поднял хозяина звездолета.

— Он без сознания, если вообще жив. Как мы дорогу узнаем? – озабоченно проговорил он, оглядев свою ношу.

— Он жив, — отозвался Саир, совладав с собой. – Я поведу.

— А откуда тебе знать?

— Я его слышу, — заявил координатор и постучал пальцем себе по лбу, но почувствовав, как череп прогнулся от этих прикосновений, быстро убрал руку.

Короткий коридор привел отряд в помещение настолько обширное, что у пришедших вырвались возгласы удивления. По всем трем пространственным параметрам центральный отсек в несколько раз превосходил залы стандартных станций и кораблей, которые строили люди. Но самым поразительным были продолговатые капсулы, выстроенные вдоль стен вертикальными рядами от пола до самого потолка. Сквозь их прозрачные оболочки легко было разглядеть то, что хранилось внутри. Приятным это зрелище назвать было нельзя. В каждой из этих капсул находились инбивы и, судя по росту и еще сохранившимся очертаниям, все они были сородичами хозяина корабля. Вот только от их первоначального облика мало что осталось. Каждая из особей в той или иной степени имела внешние признаки трансформации. Где-то серо-синяя чешуя покрывала только некоторые участки тел, где-то она заменила собой уже всю кожу, у кого-то конечности превратились в подобие щупалец, у кого-то до неузнаваемости изменилось лицо, попадались и экземпляры, не имеющие головы.

Люди притихли и затравленно озирались по сторонам, стараясь пройти эту жуткую экспозицию как можно быстрее, и только Риас остановился здесь как завороженный, пытаясь на основе увиденного представить: во что же он, в конце концов, превратится.

— Теперь-то мне понятно, почему этот корабль такой огромный, — проворчал Кванц, избегая смотреть по сторонам.

— Почему? – обернулся к нему старший брат.

— А их здесь вон сколько было… вначале, а потом… он один остался.

— Это в лучшем случае. А возможно, что это какой-то исследовательский центр, — заявил медик, — и все они – жертвы его экспериментов.

Люди подозрительно покосились на бесчувственного хозяина корабля.

— Нас это не особо касается, — прервал общий поток недобрых мыслей глава первой бригады. – Мы сделаем то, ради чего сюда пришли.

Неожиданно инбив очнулся и стал рваться из державших его рук. Цнавт аккуратно опустил пришельца. Оказавшись свободным, инбив ринулся вперед, но, не пробежав и десяти шагов, рухнул на пол. К нему тут же подоспел Наштель. Быстрый осмотр показал, что у инбива сломалась правая нога. Выломанная из места крепления кость уродливым бугром выпирала через чешуйчатый покров. Летшан попытался вправить поврежденную конечность на место, но хозяин звездолета не дал ему этого сделать. Оттолкнув медика, пришелец пополз все к той же, только ему ведомой, цели. Как он определил ее местонахождение, оставалось неясным, ведь глаз у него уже не было. Наштель, решив, что это очередной приступ безумия, опять предпринял попытку усмирить порыв, но инбив проявил настойчивость и упорно продолжал ползти. Тогда медик активизировал прибор для инъекций.

— Не надо, — вмешался Саир. – Там что-то важное… для него, — координатор приподнял ослабевшее тельце и потащил по мере своих сил в нужном направлении.

Другим членам отряда оставалось только удивленно следить за происходящим.

Конечной точкой пути двух измученных трансформацией оказалась одна из стен помещения. После совместных манипуляций человека и пришельца там открылось несколько ниш, заполненных различными предметами неизвестного назначения. По указанию инбива, с которым у Риаса возникла устойчивая телепатическая связь, координатор вынул из одного из ставших доступными хранилищ два голубых шарика и раздавил один на голове хозяина звездолета, а второй - у себя на шее.

— Ты что?! – кинулся к нему Летшан, но не успел остановить.

— Это замедлит трансформацию, — спокойно объяснил Саир.

— Это он тебе сказал? Как? И ты ему веришь? Я пока еще твой медик! Я! – набросился на координатора Наштель. – А тебе не кажется, что ты слишком ему доверяешь? Посмотри вокруг! Тебе это не о чем не говорит?

— Говорит, — мрачно ответил Риас, — говорит, что я скоро превращусь в нечто подобное.

Внезапное вмешательство инбива не дало спору продолжиться. Две верхние конечности, окончательно преобразившись в щупальца, обвили шею Летшана и стали душить, вжав при этом в одну из ниш. Риас, державший пришельца на руках, потянул того на себя, а медик вцепился в чешуйчатые конечности. И тут людям представилась возможность в полной мере оценить результаты произошедших за это время преобразований. Захват оказался таким сильным, что не только медику не удалось освободиться от душащих его рук, не смогли их разжать и подоспевшие братья. Координатор в своих попытках оттащить инбива от Наштеля тоже не преуспел. Что-то в щупленьком тельце хрустнуло под нажимом впившихся пальцев Риаса, и пришелец просто выскользнул из захвата.

Медик стал судорожно хватать ртом воздух, а это уже был знак, говорящий о том, что медлить больше нельзя. Отчаявшись разжать обвившие шею Наштеля щупальца, Тванц перерубил их лазерным ножом. Пришелец издал оглушительный визг и, упав на пол, заметался там, разбрызгивая текущую из остатков конечностей жидкость. И Риас вдруг услышал, что на этот крик отчаянной боли ответили сотни, даже тысячи, и изо всех уголков корабля ринулись на помощь. Уже через несколько мгновений до людей донесся шум глухих ударов, раздающийся по всему периметру центрального отсека. Враг рвался внутрь. И Саиру стало жутко, но не от подтверждения того, что противник окружил их со всех сторон, а потому что он чувствовал каждую из этих амебообразных особей. Он знал, где они, даже не видя, и ощущал их бездумное, но неукротимое стремление уничтожить угрозу в виде незваных гостей.

Совершенно ушедший в свои мысли и странные ощущения, переполнившие тело, координатор вдруг вздрогнул, очнулся и попытался поднять инбива, но тот вырвался и снова оказался на полу. Там же оказался и Летшан, сдирая с себя ненавистные щупальца и пытаясь восстановить дыхание. Согнувшись, медик подставил под взоры других членов отряда свою спину, и те увидели торчавшие там осколки. Они пробили ткань и воткнулись в плоть, видимо, тогда, когда Наштель был вжат в одну из ниш. Такие же осколки остались в потревоженном хранилище и усеяли пол под ним.

— Не двигайся, — скомандовал раненному Цнавт и принялся выдергивать из его спины обломки неизвестно чего.

Инбив, еще немного поизвивавшись на полу, затих. Из его отрубленных конечностей медленно текла темно-бордовая влага, напоминающая цветом оболочку амебообразных стражей.

— Ну вот и конец ему пришел, — протянул Кванц, встав над замершим пришельцем.

— Его живучести позавидуешь, — мрачно усмехнулся Саир. – Он был прав. В чем-то эти твари действительно совершенство, которое больше заслуживает права на жизнь, чем мы.

Горняки удивленно посмотрели на Риаса.

— Замолчи, — зло бросил ему Наштель, с трудом поднимаясь, — или я решу, что ты окончательно сошел с ума и накачаю тебя снотворным!

— Давай, — кивнул координатор и, схватив себя за волосы, стянул с головы скальп.

Цнавк зажал рот и отвернулся, сдерживая внезапный рвотный позыв.

Казалось, горняки должны были это предвидеть и быть готовыми даже к такому, но вид их товарища превратившегося в нечто чешуйчатое, с наклеенной на то, что когда-то было лицом, кожей, вызывал страх и отвращение.

— Ты этого хочешь? – серьезно спросил медик уже без тени злости и раздражения.

Понять ответ он не успел, потому что вырвавшийся из него вопль заглушил все иные звуки. Приступ внезапной сильнейшей боли заставил тело согнуться и опять оказаться на полу.

— Что?! – вырвалось одновременно у всех членов отряда.

— Жжет! Жжет! – закричал Наштель и стал раздирать костюм на своей спине.

— У него там раны. Может быть, что-то попало, — проговорил Тванц.

Медик остервенело рвал на себе не только ткань, но и кожу. И если материал костюма оказался слишком прочен для человеческих рук, то кожа была более уязвимой. Пальцы и ткань вокруг терзаемого места окрасились кровью.

— Прекрати! – Цнавк перехватил руки Летшана, но тот вырывался, желая продолжать странное самоистязание.

К этому моменту медику уже удалось сорвать с себя несколько небольших кусков кожи, обнажив под ней чешуйчатый покров.

Цнавт отпустил руки Наштеля и отступил. Повисло напряженное молчание. Из-за того, что отторгающийся покров был частично содран, зуд и жжение немного ослабли, это дало медику возможность прийти в себя и насторожиться при виде застывших лиц сослуживцев. Сначала он осмотрел свои перепачканные кровью кисти, потом обрывки собственной кожи, затем ощупал то, что проступило на его спине.

— Я, что?.. – подкативший к горлу комок перекрыл дыхание и не дал ему договорить.

— Теперь нас двое, — как можно более тихо прошептал брату Кванц.

— Это невозможно! – отчаянно замотал головой медик. – Как?! Когда?!

— Может быть… из-за того, что разбилось о твою спину, — произнес координатор, подходя к нишам.

Он попытался найти там еще хотя бы один шарик, в котором, по словам инбива, содержалось средство, замедляющее трансформацию, но ничего подобного больше не было.

— Он это специально сделал, — прорычал Наштель, с ненавистью глядя на лежащего неподалеку пришельца. – Специально!

— Дороги назад все равно нет, — спокойно заявил Тванц, — так что давайте двигаться вперед.

— Думаешь, мы сами сможем найти центр управления звездолетом и запустить его? – с надеждой поинтересовался младший брат.

— Разберемся. Во всяком случае, это лучше, чем ничего не делать, — и Цнавт зашагал дальше.

Продолжая тихо ругаться, за братьями двинулся и медик. Обив рукой бесчувственного пришельца, замыкая отряд, поплелся и координатор.

Ноша оказалась невероятно тяжелой для Риаса. Кости в руке скрипели, потому что их множественные обломки задевали края друг друга. Мозг был настолько перегружен болью и заглушающими ее препаратами, что даже не нашел оснований, чтобы ужаснуться или хотя бы удивиться этому факту. Кости скрипели, неприятно бередя ткани вокруг. Этот отвратительный звук усиливался с каждым мгновением, заставляя тело подрагивать от напряжения и стремления исторгнуть бесполезные осколки. Сознание концентрировалось на самом себе и уходило куда-то вглубь, в недра, в пустоту… А кто-то совсем некстати заорал в ухо, пытаясь пробиться сквозь толщу успокаивающей пелены:

— Риас! Ты меня слышишь?! Очнись! Очнись!

Тело тряслось.

Его трясли.

Саир часто заморгал, пытаясь увидеть хоть что-то, кроме темноты.

— Летшан, это ты? – и координатор протянул свободную руку к плечу, за которое его дергали.

— Ты не видишь меня? Или не узнаешь? – в голосе медика звучала искренняя тревога.

— Не вижу, — тихо ответил Саир, но, решительно схватив его за руку, оттянул в сторону, как мешающую движению преграду, и уверенно направился вперед.

— Он не в себе, — ответил на вопросительные взгляды братьев медик.

Но это было не так. Координатору не хотелось тратить время и силы на объяснение вещей, которые он и сам не понимал. Глазами он уже не видел, но воспринимал происходящее через болтающегося в его руке пришельца и именно от него он знал, куда и зачем идти.

Отряд почти достиг противоположной двери центрального отсека, но они не нашли ничего, что бы напоминало пульт управления звездолетом. Людям бы и не удалось его обнаружить, потому что столь важный объект был скрыт от посторонних глаз.

Саир тяжело ковылял неизвестно куда, пока инбив не скомандовал остановиться, взять свою безвольную кисть и расправить ладонью вверх. Через несколько мгновений на высоте около трех метров над ними прямо в воздухе материализовался некий круглый объект, который и упал в подставленную руку. По приказу хозяина звездолета Риас накрыл шар его же второй рукой и замер.

Ничего не произошло.

Немного выждав, координатор повторил накрывающее движение еще раз.

Никакой реакции.

Для усиления воздействия Саир потер сферу конечностью пришельца, уже мягкой и податливой, как рука тряпичной куклы.

И снова ничего.

Инбива вдруг накрыл приступ отчаянья, и координатор ощутил это так явственно, словно возникшие чувства были его собственными. Прилагая невероятные усилия, пришелец попытался подвигать непослушной конечностью самостоятельно, но та стала неестественно извиваться, стремясь обвить сферу. Это расстроило хозяина корабля еще сильнее.

«Во мне ничего не осталось… — зазвучало в голове Риаса, — ничего моего не осталось»

И новая волна отчаянья захлестнула оба измученных трансформацией тела. Удвоившиеся чувства оказались такими острыми и надрывными, что этот всплеск ощутили все, кто находился за стенами центрального отсека. Натиск врага усилился, снова наполняя помещение тихим гулом множественных ударов.

И все же инбив нашел выход: сумел совладать с обновленными конечностями, выхватил закрепленный на поясе координатора лазерный нож и одним движением срезал себе верхнюю часть черепной коробки. У настороженно наблюдавшими за всем происходящим горняков вырвался невольный возглас. Отбросив оружие, пришелец стиснул рукой свой обнажившийся мозг, а затем провел испачканной ладонью по шару. И это возымело действие. Сфера вырвалась из рук хозяина звездолета и, повиснув в воздухе, раскрылась, превратившись во множество разноцветных огоньков. Последним усилием воли инбив приказал Саиру поднять свою руку, ткнуть в один из огоньков и протянуть его голубоватый свет к горящей красным точке.

Звездолет ожил. Это почувствовали все. Что-то загудело. Свет стал ярче. Корпус дрогнул и стал разворачиваться.

— Полетели… — с затаенным восторгом протянул Цнавк.

И тут что-то произошло в самом координаторе. Он захрипел, согнулся и выпустил пришельца из рук. Риаса накрыло неприятнейшее ощущение, что внутренности слипаются друг с другом и сжимаются.

— За дверь! – зашипел он, опускаясь на пол. – Швырните его за дверь! Он сейчас взорвется!

Медик быстрее остальных сообразил, о чем идет речь; схватив уже бесчувственного инбива, он побежал с ним к выходу, но его собственное тело воспротивилось этому. Боль пронзила весь организм, заставляя выгнуться и закричать, теряя ориентацию в пространстве. Страшную эстафету подхватил Тванц, и тогда сам пришелец вдруг решил сражаться за свою жизнь, его нижние конечности оплели ноги бригадира, стремясь лишить того возможности передвигаться.

— Живучая тварь, — процедил сквозь зубы Цнавт и изо всех сил рванул хозяина звездолета за верхнюю конечность, пытаясь оторвать от себя.

Организм, ослабленный повреждением головы, сдался, и открытый мозг со всего размаха был впечатан Цнавтом в панель люка. Дверь быстро открылась, словно испугавшись такого натиска, и искалеченное тело выбросили в толпу амебообразных стражников. Второй удар по панели заставил вход закрыться.

— Летшан? – Тванц наклонился к скорчившемуся на полу медику.

Из коридора донесся короткий, но громкий звук. Цнавт бросил быстрый взгляд на дверь, та дрогнула под напором извне, но устояла.

— Сделай мне… укол, — простонал Наштель. – Пальцы уже не слушаются.

Прибор для инъекций был пуст, и бригадиру горняков пришлось его перезаряжать ампулами, ожидавшими своего часа в поясной аптечке медика. Давая указания по подбору лекарств и последовательности их зарядки, Летшан, постанывая, раздирал кожу на голове и руках, все больше становясь похожим на погибшего хозяина звездолета.

Пока старший брат был занят медиком, младший подошел к координатору. Состояние Саира было еще более плачевным. Внутри его организма происходили какие-то кардинальные перестройки, что-то двигалось и перемещалось, заставляя Риаса рычать от приступов боли, а потом он вдруг начал задыхаться. Глаза вылезли из орбит. Все тело напряглось, пытаясь сделать вдох. Рот судорожно открывался, впуская жизненно необходимый воздух, но дальше организм его уже не принимал. Легкие перестали работать. Трансформирующийся вцепился в собственное горло. Еще несколько секунд надрывных хрипов, и глаза закатились, а руки разжались.

— Саир? – Кванц потряс координатора за плечо, но тот уже не отозвался. – Тванц, он, кажется… умер, — растерянно сообщил младший брат бригадиру горняков.

— Не может быть, — услышав это известие, медик забыл о собственных мучениях и попытался подняться. – Сердце проверь. Дыхание.

Цнавк с некоторой опаской прижался ухом к груди Саира, потом для большей уверенности проверил пульс на запястье и сонной артерии, но никаких признаков активности сердца не уловил. Еще не веря до конца, Летшан вынул из нагрудного кармана мобильный пульт, на который поступали сведения с медицинских браслетов всех жителей горнодобывающей точки. Система наблюдения сообщала о прекращении основных жизненных функций у персоны КоСР. Продолжая упорствовать в своем нежелании принять эту кончину, Наштель, опираясь на Цнавта, преодолел несколько разделяющих их и неподвижно лежащее тело Риаса метров и предпринял примерно то же, что и Кванц, пытаясь обнаружить у координатора хоть малейшие признаки жизни. Положительных результатов это не дало.

Летшан тяжело вздохнул, уселся на пол рядом с Саиром и, закрыв глаза, тихо запел:

— Мы, собрат, пойдем с тобой

Той нехоженой тропой,

Что ведет в мир неизвестный

Покорителей вершин…

Так выражалось отчаянье и нежелание мириться с трагической неизбежностью. Медик пел все громче и громче, раскачиваясь из стороны в сторону в такт мелодии. Наштель и сам не предполагал, что знает все слова гимна. Он нередко слышал его от весельчака Шифада, но не ожидал, что запомнил все куплеты. Эта старинная песня вдруг стала их гимном, их протестом и их верой, что несмотря ни на что они смогут… Допев до конца, медик начал сначала. Оба брата опустились на пол рядом с ним и молча слушали, погруженные каждый в свои, но одинаково мрачные мысли.

И торжество веры состоялось. Тело координатора выгнулось, а потом все покрывающие его чешуйки быстро задвигались, как это делают жаберные крышки у тех, кто обитает в водной среде. Летшан прервал пение и с удивлением воззрился на оживающего. Освоившись с новой системой дыхания, тело снова отдалось под контроль разума. Саир приподнялся и сел.

— Жив, — только и смог выговорить радостно улыбающийся Наштель.

— Да я-то что, — проговорил совершенно не своим голосом Риас. – Ты как? – и он провел безвольно повисшей кистью по чешуйчатой щеке медика.

Тут неожиданно для самого себя координатор понял, что видит Летшана, и Цнавка, и его старшего брата, и все вокруг сразу на триста шестьдесят градусов. И это была какая-то совсем иная картина по сравнению с той, что ему обычно показывали органы зрения. Все было более четким, объемным и при этом, в некоторой степени, проницаемым для взора. Удивляясь происходящему, Саир потрогал рукой свои глаза, потом нажал на веки, и глазные яблоки, более ничем не удерживаемые, упали на пол; но способность воспринимать окружающее в виде зрительных образов не пропала.

Через что же тогда мозг получал информацию, если Риас видел свои отделившиеся органы зрения, укатившиеся в сторону, даже не поворачивая туда головы?

— Пока еще я – это я, — прервал озадачившие координатора мысли своим ответом Летшан, стараясь делать вид, что не заметил выпавших глаз.

— Это хорошо, — задумчиво ответил Саир и надавил сгибом верхней конечности на свои губы.

Даже от этого несильного воздействия зубы вогнулись внутрь, а затем, подталкиваемые языком, стали покидать десны.

— Риас, позывные нашей станции?! – взволнованно потребовал медик.

— Станция ГД-11-0004, квадрат 7-16-34, малая орбита, — не задумываясь, ответил координатор, выплевывая ставшие ненужными жевательные приспособления.

— Точно, — облегченно выдохнул Летшан, убедившись во вменяемости сослуживца.

— У твоей споры генная модификация, — ледяным голосом сообщил Риас, — для ускорения трансформации.

— Вот гад, — процедил сквозь зубы медик. – Он точно специально мне ее подсадил.

— Тогда это уже был не совсем он, — медленно проговорил Саир, разглядывая свои выпавшие зубы. – А он сделал все, что мог.

— А что теперь будем делать мы? – поинтересовался бригадир горняков.

Координатор поднял голову, как будто собираясь посмотреть в потолок. Размягчившиеся кости верхнего плечевого пояса прогнулись под этим несильным давлением, и шея стала медленно погружаться внутрь тела.

— Они нашли вход… где-то там, — Саир поднял руку вверх, — и скоро будут здесь. Нам нужно перемещаться к носу корабля.

— Ты их чувствуешь? – болезненно поморщился Наштель, потирая лоб.

— И ты будешь, — пообещал Риас.

— Я как будто слышу…

— Как будем прорываться, и в какой стороне нос? – вернул всех к более важным вопросам Тванц.

— Носовой отсек там, — уверенно заявил координатор, указывая на одну из стен.

— Нам вряд ли дадут выйти через дверь, — размышлял вслух Цнавт. – Попробуем пробить стену именно здесь, — и он взялся за излучатель.

— Тут есть что-то… наподобие кабельного канала, — остановил его Саир, указывая на пол. — И он ведет в нужном нам направлении.

Братья переглянулись, спрашивая тем самым друг у друга, насколько можно верить этим слова координатора.

— И я вижу, — даже с долей восхищения произнес Летшан, проводя рукой в указанном Риасом месте.

— Тогда наметьте, а мы поддержим, — кивнул бригадир горняков.

Пользоваться человеческим оружием двум меняющимся теперь стало совсем не просто, приходилось изворачиваться и приспосабливаться, обвивать непослушными конечностями и прижимать к телу. И все же излучатели Саира и медика ударили в одну и ту же точку. Металлический пол поддавался с трудом, и только совместное сложение мощности оружия позволило пробить в нем отверстие, достаточное для того, чтобы туда протиснулись люди. Вот только сам канал оказался таким низким и узким, что передвигаться по нему можно было только ползком.

— Кнавт, иди первым, — распорядился его старший брат, — Летшан, потом вы с координатором, а я буду замыкать группу. Если они обнаружат, что мы уходим этим путем, придется отстреливаться. Это я возьму на себя.

Против столь разумной расстановки сил возражать никто не стал. Первым в канал стал протискиваться Тванк, за ним Риас, потом медик, и последним с большим трудом влез в узкий лаз бригадир горняков, отличавшийся самым крупным телосложением.

Часть 4

Извиваясь всем телом, помогая себе, чем только возможно, люди с трудом продвигались по техническому проходу, который должен был вывести их за пределы зоны окружения. Канал на всем своем протяжении не имел никаких отверстий, через которые ползущие могли бы определить, в какой части корабля проходит их путь и близко ли враг. Крайняя стесненность пространства угнетала и теребила опасениями крепко застрять и совершенно лишиться возможности двигаться.

— Проклятье, — вдруг прошипел координатор и ударился лбом о поверхность, по которой они ползли.

— Что? – тут же встревоженно отозвался медик.

— У меня кости вырвало из тазобедренных суставов. Не могу двигать ногами.

— Я… — голос у Летшана дрогнул. – Сейчас я тебе сделаю инъекцию. Станет легче.

— Не в этом дело. Мне не больно. Я вообще ничего не чувствую, но я и двигаться не могу.

— Это ничего не значит. Болевой шок. А когда он пройдет, будет еще хуже, — уверенно заявил Наштель.

Он попытался снять со своего пояса аппарат, но пальцы больше не слушались, а извивающими кистями сделать это было невозможно.

— Что за заминка? – тихо поинтересовался Тванц, подползая.

— Сними. Я уже не могу, — медик ткнул рукой в белый кубик инъектора.

Цнавту в узком проходе с трудом, но все же удалось дотянуться до нужного предмета. Получив аппарат из его рук, с остальными этапами процесса Летшан справился уже сам.

Когда лекарство подействовало, Саир даже тихо застонал от удовольствия.

— Вот от этого действительно полегчало…

— Не расслабляйся, — строго предупредил его медик. – Это наркотическое средство. Контролируй себя.

Сняв боль и напряжение, задачу продвижения лекарство все равно не облегчило. Координатору пришлось буквально извиваться всем телом, работая плечами и торсом, чтобы отвоевывать у канала сантиметр за сантиметром. Видя всю сложность положения, Наштель стал подталкивать Риаса сзади, сам ускоряемый толчками бригадира горняков.

Напряжение и усталость быстро лишили сил тех, кто упорно покорял неудобный проход. С людей градом тек пот, пространство и воздух были катастрофически ограничены, но диверсанты заставляли себя преодолевать трудности, стараясь думать лишь о главной цели. Все это они давно делали не для себя, а для той многомиллиардной общности, которая, вероятно, даже никогда об этом не узнает. Они выбивались из сил, но упрямо ползли вперед, утыкаясь головами в ноги впереди ползущего, задыхаясь от спертости воздуха и активной работы всех мышц.

Изредка ползущие позволяли себе сделать передышку, и тогда, замерев, они просто лежали пластом, прикрыв глаза и прислушиваясь к надрывному стуку собственных сердец.

— Они нас чувствуют, да? – прошептал во время одной из таких остановок медик.

— Вероятно, — нехотя отозвался Саир.

— И я их. Они там, внизу. Ползут за нами. Может, нам стоит разделиться? Мы же выдаем Тванца и Кванца.

— Поздно. И другого пути все равно нет.

— Они будут нас там ждать, — предупредил Летшан.

— Нам нужно дождаться, пока корабль совершит таран, а там уж…

— Если что-то важное, то говорите громче, а если нет, то пора двигаться дальше, — строго заявил Цнавт, толкая медика вперед.

Незваные гости возобновили свой тяжелый путь.

Координатор тоже чувствовал, что стражники не оставляют их без внимания, и чем дальше люди продвигались, тем больше особей следовало за ними. Сначала они ползли по полу коридора, над потолком которого тянулся технический канал, потом уже друг по другу, затем в три ряда, в четыре…

— Тванц! – вдруг закричал Риас.

Тот замер на мгновение, но спросить в чем дело не успел. Пол лаза под ним выгнулся от нанесенного снаружи удара, а в следующую секунду бригадир горняков до пояса провалился в пролом. Гладкие стены канала не позволяли за что-либо ухватиться. Падение было неизбежным.

Все произошло быстрее, чем Наштель успел осознать случившееся. Он закричал во всю глотку от дикой боли, охватившей ноги, но телу и не требовалось участие его сознания. Нижние конечности, пренебрегая своим изначальным строением, вытянулись, как два щупальца, крепко обвили руки Тванца и не дали тому вывалиться в коридор. Тяжесть схваченного тела потянула к пролому и самого медика. Ему на помощь пришли уже щупальца координатора, не менее крепко обхватившие запястья. Риаса тоже потянуло назад, но он выгнулся, упершись спиной в потолок лаза, а подобием рук – в стенки.

— Что происходит? – попытался развернуться в тесном проходе Кванц.

— Они нашли нас, — коротко сообщил координатор.

— Тогда быстрей!.. – младший брат бригадира махнул вперед рукой.

— Тванц провалился, и они его почти схватили.

— Твари! – в отчаянье прорычал младший брат. – Тванц, держись! Держись! Я постараюсь! Я!..

Но в отличие от него старший брат хорошо понимал, что помочь ему уже не смогут. Амебы впивались в свисающие из канала ноги, прогрызали защитный костюм и тянули его вниз. Боль была просто чудовищной.

— Наштель, освободи мне руку! – ревел бригадир горняков, не желая опускаться до бессильных воплей. – Я должен в них стрелять! Я должен их расстрелять!

— Я не могу! – кричал в ответ медик, терзаемый с одной стороны натяжением амеб, а с другой – попытками Цнавка помочь координатору вытянуть брата. – Они меня… не слушаются!

— Отпусти! Вам меня не поднять! А так они нас всех вытянут!

— Я же говорю, что не могу! Не могу! Все тело как не мое! Проклятье! Вы меня сейчас разорвете!

— Тванц, держись! – надрывался где-то в глубине прохода младший брат. – Я тебя вытяну! Эти твари моего брата не получат!

Бесформенные стражники висли на ногах своей жертвы сразу по несколько особей, тут же обгладывая ее нижние конечности. От сумасшедшей боли темнело в глазах. Тело обуяла ответная ярость. Цнавта уже вытянули из пролома настолько, что на уровне лаза остались только его обвитые щупальцами запястья. Понимая, что медик его не отпустит, бригадир горняков принялся дергать правой рукой из стороны в сторону, заставляя острый край пролома впиваться в чешуйчатую конечность Наштеля, оставляя порезы и разрывы.

— Прекрати! – заорал медик.

Раненое щупальце забилось, стараясь избежать новых травм. Тванц дергался все отчаяннее и злее, пока чувство самосохранения Наштеля не взяло верх. Захват разжался. Высвободив руку, бригадир горняков тут же схватился за излучатель. Первый удар он нанес по тем, кто тянул его вниз. Изуродованные амебообразные тела падали на своих же собратьев, подрагивая и истекая черной жижей. Но за ними уже лезли другие, желая полакомиться свежей человечиной.

В некоторых местах освобожденные от захвата ноги Тванца оказались обглоданы до костей. Кровь потоком лилась на кишащее под ним море жадных поглотителей. В другой ситуации он бы уже потерял сознание или корчился, способный только выть от боли, но сейчас Цнавт хотел стрелять! Стрелять и ничего больше! Беспощадно кромсать лучами ненавистных тварей, делая их несметное количество хоть немного меньше.

Когда натяжение ослабло до веса одного тела, Кванц, тянущий Риаса на себя, испугался, что стражникам все же удалось утащить его брата, и он завопил еще отчаянней, оглушая Саира. Но координатор, которого опять потащило назад, снова уперся в стенки лаза, чем вернул Кванцу надежду. Только ненадолго.

Амебы продолжали карабкаться, заползать друг на друга и тянуться к заветной добыче, так ароматно пахнущей кровью. Пока эти попытки предпринимали единицы, Тванцу удавалось отстреливаться, но когда стражники сообразили, что поодиночке им со строптивой жертвой не справиться, на израненного человека набросилось сразу несколько десятков. Только самым проворным удалось добраться до лакомого тела, остальные повисли на своих же собратьях. От этого тяжесть, которую и так с трудом держали остатками отряда, возросла многократно.

Огненная боль объяла мышцы, которые нещадно растягивали, и медик заорал не своим голосом. Координатора потянуло назад с такой силой, что его чешуя отвратительно заскрипела, царапая пол и потолок канала. Цнавк уже и не думал тянуть, все, что он теперь мог — это лихорадочно пытаться за что-нибудь ухватиться, чтобы предотвратить неминуемое общее падение в коридор. Амебам удалось даже Летшана вытянуть из пролома по пояс.

Ни времени, ни смысла разговаривать больше не было. Облепленный стражниками с ног до головы, Тванц последним рывком, в который вложил все силы своего отчаянья, выхватил из-за пояса лазерный нож, рванул руку вверх, попутно рассекая мерзкие тела, и перерезал себе левое предплечье.

Более ничем не удерживаемая, живая, жадно хлюпающая гроздь рухнула вниз, окончательно погребая в своих недрах умирающего бригадира.

Натяжение пропало, и тянущих отбросило дальше в проход.

— Тванц… — глухо простонал младший брат, поняв, что произошло.

Летшан подтянул к себе обновленные конечности и с ужасом увидел в них обрубок руки Цнавта. В приступе какого-то панического страха медик вырвал из своего щупальца эту последнюю частицу погибшего и швырнул вниз ненасытным убийцам.

— Если они нас нашли, нам здесь долго не продержаться, — заявил Кванц, стараясь мыслями о самом насущном вытеснить боль утраты. – Надо двигаться дальше.

Риас и медик возражать не стали. Все понимали, что шансов на благополучный исход их предприятия с каждой секундой становится все меньше. Люди возобновили тяжелый путь по узкому лазу, но теперь их не оставляли в покое. В пролом пробралась одна из амеб и устремилась в погоню. Убить ее в проходе, который не позволял даже развернуться, было несложно, а безжизненное тело загородило доступ остальным стражникам к ускользающей жертве. Только прогрызя отверстие в бордовой туше, следующей амебе удалось продолжить погоню. Ее стремление тоже остановил удачный выстрел. За ней появилась третья, потом четвертая… Лаз закупоривался все плотнее, лишая беглецов даже призрачной надежды воспользоваться им в обратном направлении. О возращении сейчас никто и не думал.

— Когда же этот инбивский канал закончится?! – не выдержал Наштель.

— А ты не видишь? Мы почти добрались, — успокаивающе ответил координатор.

— Не вижу… я уже ничего не вижу. В голове туман. В организме передозировка. Меня ничего не слушается! Оно ползет само по себе! И эти голоса… они все время говорят, говорят, говорят…

— Ты просто устал. Давай передохнём.

— Передóхнем, ты хотел сказать. Именно. Передохнем. Знаешь, что они мне говорят? – Летшан уже извивался всем телом так же, как и Саир, потому что целых костей в его конечностях не осталось. – Что это все напрасно. Что мы зря сопротивляемся. Что вместе с ними нам будет лучше.

Риас знал. Он сам все это слышал, и словесные уверения неизвестные существа подкрепляли ощущениями сопричастности к некой большой общности. Риасу рассказывали, что все изменения только к лучшему, что его ждут, что ему больше не будет больно, страшно и одиноко, что его всегда поддержат, ему помогут, к нему придут, всегда выручат и никогда не оставят. А он – ценность, пусть и маленькая, но часть огромного, великого целого, важная составляющая единого совершенства эволюции и разума. До этого он был ничем, примитивным существом, ничего не знающем о величии Вселенной, а станет — ее хозяином, покорителем, завоевателем, которому ничто не может противиться. И это преобразование неизбежно, поэтому не стоит тратить силы на сражение. Им никто не сделает ничего плохого. Их примут, примут как полноправных членов огромного прекрасного сообщества.

И в какие-то мгновения измученным телу и разуму хотелось сдаться, перестать упорствовать и принять неизбежность, принять новую реальность вместе с трансформированным телом и сознанием ради сохранения самой важной ценности в мире – жизни. Опускались руки, и не хотелось ничего, даже двигаться. Подтверждая правильность именно такого решения, в эти секунды обновленный организм переполнялся чувством покоя и теплой радости. Хотелось продолжать существование, просыпался интерес познания, тяга к чему-то неизведанному, но большому и светлому. Моральное и интеллектуальное удовлетворение подкреплялось и чисто физическим: синхронно двигаясь по всему телу, чешуйки давали наполняться воздухом устьицам на коже, а те снабжали кислородом каждую клеточку, и тело млело от этого глубокого дыхания.

Вот только мысли всегда переходили на воспоминания о ком-то. Человек социален и ощущает свою зависимость от других. Тогда пропадал весь благостный настрой. Разум не желал мириться с тем, что его индивидуальное благополучие будет стоить жизни всем, кто ему дорог. Его тут же пытались уверить, что другим тоже ничего не угрожает — кроме преобразования в совершенные единицы новой общности, однако это не успокаивало.

— У меня осталось всего две ампулы, — сообщил медик после проведения очередных инъекций.

— А на моем втором излучателе минимальный заряд, первый уже отключился — добавил Кванц. – Только я не сдамся, — тут же воинственно заявил он. – Пусть даже не надеются. Заберу ваши и ринусь в самую гущу. Они меня еще узнают.

Координатор и Наштель только мрачно переглянулись: они-то знали, что при явной неизбежности никакой пользы этот поступок не принесет.

Как это ни странно, амебы перестали атаковать, хотя их присутствие продолжало ощущаться. Затишье дало время измученным трансформацией людям обратить внимание и на свое состояние. Конечности, совершенно потеряв первоначальный вид и способности, постепенно возвращались под контроль разума, наделенные новыми качествами. Тела стали гибкими. Мышцы, перестроившись, наконец начали помогать продвижению по узкому проходу, а не мешать. Человеческого же в попавших под действие спор оставалось все меньше и меньше.Наштель тоже лишился глаз и зубов, оставив все это в техническом канале.

Цнавк, возглавлявший остатки отряда, не видел последних кардинальных изменений, но когда в ответ на вопрос «долго нам еще ползти?» услышал странное пощелкивание вместо членораздельной речи, ему стало не по себе. Кванц остановился и несколько секунд настороженно вглядывался в остатки приклеенной кожи на голове ползшего за ним координатора, а потом рука сама потянулась к оружию. Саир напрягся и, искажая привычное звучание почти до неузнаваемости, с большим трудом произнес:

— Уже скоро. Я – это еще я.

Горняк взялся за излучатель, снял его с пояса, но все же кивнул и пополз дальше, теперь уже терзаемый неприятным ощущением, что смертельная опасность у него прямо за спиной.

Риас оказался прав. Вскоре лаз окончился тупиком.

— Теперь куда?

— Ждать, — проскрежетал координатор.

— Чего? – раздраженно буркнул последний человек, чувствуя себя окруженным врагами со всех сторон.

— Столкновения.

Вынужденное бездействие ослабило напряженность, и измученному всем случившимся Цнавку даже удалось уснуть.

Пробуждение было внезапным и пугающим. Проход, в котором скрывались гости, стал деформироваться, сжимаясь прямо на глазах от тупикового завершения по направлению к месту расположения отряда. Все, что оставалось укрывшимся в его недрах, это попытаться быстро ретироваться, но деформация, сопровождаемая разломом, происходила настолько быстро, что треснув, металлическое сооружение разошлось прямо под ними. Верхние и нижние конечности обоих преобразованных изо всех сил уперлись в остатки стенок лаза, предотвращая падение, а вот Кванц удержаться не смог. Порезав руки в попытках за что-нибудь ухватиться, он провалился вниз. Несмотря на то, что ужасающей деформации подверглась вся видимая часть корабля, в коридоре человека терпеливо поджидали амебообразные инбивы.

Казалось, что выпавшего спасти уже невозможно, его сотоварищи сами едва держались. И тут тело координатора дрогнуло от какого-то мощного внутреннего сигнала, напряжение сковало торс, ломая остатки ребер, а затем плоть исторгла из самой середины груди еще одно длинное щупальце. Эта новая конечность молниеносно бросилась вдогонку за падающим, и настигнув, обвила его поперек тела.

Весь звездолет сотрясался. Стенки, перегородки, потолки, покрытия пола, связующие коммуникации – все ломалось, обнажалось, коверкалось, превращаясь в груду мчащегося хаоса. Цнавк повис посреди буйствующего катаклизма, раскачиваясь из стороны в сторону над скопищем амеб, которые несмотря на происходящее даже не пытались куда-либо уйти.Оказавшись от врага столь близко, горняк не стал раздумывать над тем, что происходит и почему, теперь это было уже не важно, излучатель начал обстрел.

Глаза последнего человека лихорадочно блестели, а губы кривились в издевательской усмешке. Он был один на один с врагом, и он желал драться до последнего, уничтожив столько, сколько сможет. Амебы сами упрощали ему задачу: они стремились к нему из всех возможных мест, заползали друг на друга, толпились, скатывались, но тянулись, а почти достигнув желаемого, гибли под безжалостными лучами, разрезающими их студенистую плоть.

Медик и Риас, находясь в относительной безопасности, более полно представляли себе картину происходящего.

Встреча двух кораблей произошла. Звездолет уже погибшего инбива ворвался в недра корабля распространителя спор. От удара все недостаточно закрепленное должно было выбросить силой инерции со своих мест и уничтожить столкновением с ближайшими же стенами, но системы более технически совершенные, чем человеческие, работая в аварийном режиме, смягчили воздействие и негативные последствия преднамеренного тарана. Зеленоватая пена, быстро разрастаясь, стала заполнять изуродованные отсеки, одновременно выполняя функции и герметика, и блокатора доступа в поврежденные помещения корабля.

Заряд излучателя Цнавка наконец иссяк. Отбросив теперь уже бесполезное оружие, горняк схватился за нож.

— Эй! – крикнул он вверх. – Отпускайте! Мое время пришло!

— Я тебя вытащу, — пообещал координатор.

— Уже ни к чему! Мы все равно проиграли! Так хоть сдохну, кроша этих тварей! И излучатели мне свои отдайте! Или что, за своих боитесь?!

— Они не наши! – зло прощелкал Риас, от негодования даже четче выговаривая слова.

— Тогда докажи! Отдай оружие и отпусти! А то я перережу тебе этот щуп!

Саир попытался поднять подхваченного обратно в остатки лаза, но сил у него на это не хватило.

— Мы знаем, как попасть на его корабль, — Риас продолжил попытки уговорить горняка не сдаваться. – Идем с нами. Осталось совсем немного.

— Мне не прорваться. Сам же понимаешь. А вас они пропустят. Отпускай! Клянусь, что отрежу!

Одна из амеб попыталась дотянуться до человека, который так нагло и соблазнительно болтался прямо над ними. Кванц оскалился, готовясь нанести удар ножом, но координатор дернул щупальце вверх, оттягивая момент столкновения.

— Зачем?! Проклятье! Я хочу сдохнуть! – Цнавк задергался, стараясь освободиться от обвившей его конечности. – Разве это не ясно?! Я без брата жить не хочу! И раз эти твари его сожрали, я тоже должен сдохнуть, вспарывая им животы! Лучше отдайте излучатели и отпустите!

Чувствуя его злость и отчаянье, стражники задвигались активнее. Стараясь достать до желанной жертвы, они выстроили целую пирамиду. Кванц собрался умереть в бою, но координатор решил по-другому: сделав несколько сильных раскачивающих движений, он отшвырнул ищущего смерти в лавину надвигающейся пены. Неизвестное вещество поглотило человека и, забившись во все доступные отверстия, лишило возможности видеть, дышать и слышать, чем и убило. Нескольких амеб последовало за ускользнувшей добычей, их постигла та же участь.

Саир был уверен, что поступил правильно, но неприятное чувство кололо и бередило душу: не слишком ли легко он принял решение об уничтожении другого человека? Ведь можно было побороться за сохранение последнего горняка. Вероятно, скорость продвижения к цели это бы замедлило, но он остался бы жив. Их миссия изначально была спасительной, а не…

Крики «Риас!» ворвались в сознание координатора, заставляя забыть обо всем другом. Его звал Наштель. Человеческая система газообмена переставала работать, и он задыхался.

— Помоги! – взывал медик к товарищу, обращаясь телепатически на языке людей и одновременно в голос, используя звуковую систему, которую они приобрели, никогда не изучая.

Координатор знал, что сделать в такой ситуации ничего не может, кроме одного. Он оттолкнул Летшана в пока не разрушенную часть прохода, сорвал с его пояса инъектор и ввел еще одну дозу наркотического средства. Уже через несколько секунд погибающее тело расслабилось, а мозг координатора принял довольный стон: «Спасибо». Медик безжизненно растянулся на полу лаза.

И тут Риас почувствовал такой острый приступ одиночества, что захотелось завыть или вырваться в коридор и начать уничтожаться отвратительных амеб направо и налево, пока они не сообразят его убить.

Саир выглянул в пролом прохода. Темно-бордовые стражники заполняли все видимое пространство корабля. От отчаянья хотелось выбрать ту же дорогу смерти, о которой грезил Цнавк: убивать, ни о чем не думая, и быть убитым. Язык прошелся по прячущейся за щекой Риаса капсуле взрывного устройства. В отличие от Кванца, координатор не имел права ни о чем не думать, он должен выполнить то, ради чего… погибли все остальные. Пока он не имеет права умирать. И в его голове как-то само собой зазвучало: «Мы, собрат, пойдем с тобой…»

— Риас! – и что-то ласково прошлось по его спине.

Координатор даже вздрогнул. Аккуратно извиваясь, по нему ползло щупальце медика.

— Наштель! Очнулся…

— Я думал, что мне конец, а оказывается… все так странно… так странно чувствуется…

Ощущения действительно были необычными. Чешуйки терлись друг о друга, передавая легкую приятную вибрацию покрову под ними.

— И я дышу… всем телом… — продолжал делиться своими открытиями Летшан. – Только одежда мешает. – И щупальца принялись срывать и без того порванный костюм.

— Я рад, что ты со мной, — признался Риас, чувствуя прилив нежности к вернувшемуся.

— И я, — отозвался медик.

Не имея причин и дальше скрываться в развороченном канале, Наштель и координатор спрыгнули в коридор. Оказавшиеся под ними стражники недовольно завозились, но расступились не тронув. Не сговариваясь последние члены отряда двинулись в одну и ту же сторону. Они оба знали, где самое удобное место для проникновения на корабль распространителя изменивших их спор. Не удивляясь и не задумываясь о том, как это происходит, трансформированные заскользили по коридору, оставляя за собой слизистые следы.

— Почему ты не отдал его им? — мысленно поинтересовался медик у Саира. – Пожалел?

— Он не заслужил быть съеденным.

Летшан сорвал с остатков пояса аппарат для инъекций и раздавил его нижней конечностью.

— Боль прошла?

— Мне уже все равно, — раздраженно отозвался Наштель.

Диверсанты быстро и уверенно продвигались к намеченной цели, а их даже не пытались остановить. Амебы расступались перед ними или игнорировали. И все же незваные гости ожидали нападения в любой момент и держали оружие наготове. Пустить его в ход против врага им так и не пришлось, а вот при расчистке прохода в пенном блокаторе, который залил поврежденные отсеки от пола до потолка, излучатели пригодились. Пробитый ход привел последних членов отряда к месту внедрения носа звездолета инбива в стан врага. Оставалось проломить несколько перегородок и через место разрушения корпуса можно было проникнуть на второй звездолет.

— Саир, — мысленно окликнул Летшан координатора, который уже вскинул последний действующий излучатель, – возможно, нам не стоит этого делать.

— Почему? – почти не удивился Риас.

— Ты же понимаешь, что дороги назад нам все равно не будет. Обратно нас люди не примут. Тогда зачем? Мы уже другие. Мы к ним не принадлежим. Зачем нам гибнуть ради них? В отличие от людей, наша жизнь стоит того, чтобы быть сохраненной. Этот безумный исследователь был прав, они – совершенство. Человеческому организму никогда не сравниться со столь высокоразвитой системой! И теперь мы будем вместе с ними!

— Ты зря раздавил последнюю ампулу, боль путает твои мысли, — спокойно ответил на это Риас и попытался нанести удар излучателем по ближайшей стене, отделявшей их от вражеского корабля.

Медик обвил верхние конечности координатора своими, не давая выстрелить.

— Я трезво мыслю. Так трезво, как никогда. Я понял, что всю жизнь был только ничтожеством, а теперь наконец я стану тем, что действительно достойно жизни! Ты ведь раньше меня это осознал, раньше меня услышал, так почему ты до сих пор продолжаешь эту бессмысленную затею? Чтобы удостовериться, что все безумцы погибнут раньше, чем успеют куда-то добраться?

— Чем сильнее я превращался, тем отчетливее понимал, что конечная форма — настоящее чудовище. Ты прав, физически и организационно оно более совершенно, чем мы, но абсолютно безжалостно. Именно поэтому люди нуждаются в защите от него. И сейчас это не сделает никто, кроме нас.

— Но я не хочу этого делать! Я хочу жить! Хочу жить по-новому! В новом теле! В новом мире! В новой семье! И я не верю, что ты хочешь умереть! Или ты мне не доверяешь? Я уже не человек — так же, как и ты! Посмотри! – Летшан расправил свои щупальца и даже показал новый отросток, что начал пробиваться сквозь кожу на груди.

— А я – человек, — мрачно ответил Риас и все же выстрелил в стену.

— Жаль, что ты упорствуешь, — медик тоже стал мрачным. – Я не могу тебя туда пропустить. Пускай эти, оберегающие корабль, создания не знают, но я знаю, ты слишком опасен. — Хладнокровно заявив это, Наштель поднял излучатель и направил на координатора. – Я был о тебе лучшего мнения.

Измененное тело имело гораздо лучшую реакцию, чем изначальное, а обновленный разум уже почти полностью овладел своими усиленными способностями. Верхняя конечность Риаса ударила по щупальце Наштеля, державшей излучатель, чем отвела выстрел в сторону, а нижняя – сорвала болтавшийся на поясе лазерный нож и всадила его противнику в нервный узел, который еще не успел скрыться в теле достаточно глубоко.

Луч, стремящийся убить, только ранил координатора, оставив царапину на боку, а вот Летшан был сражен. Саир обвил его конечность, державшую оружие, и вырвал излучатель. Тело обмякло и осело на пол.

Убийца двинулся дальше.

Используя сразу два излучателя, координатор быстро расчистил себе проход в обитель врага.

Вступая на территорию противника, Риас не почувствовал ни страха, ни волнения, напротив его обуяла радость, словно он вернулся домой из очень долгого путешествия. Трансформированный теперь точно знал, что его ждут, зовут, указывают верный путь в самое сердце корабля.

Этот звездолет коренным образом отличался от всего, что приходилось видеть Саиру. Здесь не было ни металла, ни пластика, ни стекла, ни иных искусственных материалов. Все было живым, дышащим и непрерывно функционирующим. Под теплым покровом стен что-то двигалось, преобразовывалось и несло свою неустанную службу на благо хозяина корабля.

Перемещаться по податливому полу внутренних протоков, заменяющих коридоры, было гораздо удобнее и приятнее, чем по металлическим покрытиям звездолета погибшего инбива. И Риас не отказывал себе в этом удовольствии: он скользил, налегая на пол почти всем телом, и забавлялся мелодичным шуршанием чешуек на подъемах и поворотах.

Амебообразные стражники тоже были здесь. Они следовали за вновь прибывшим в толще стен, но он их все равно ощущал. Весь корабль приветствовал его, и все было радо ему. Сначала и координатор подхватил эту волну, но постепенно нарастающее количество скрытых преследователей стало его раздражать, а потом даже злить. Не совладав с приступом гнева, Саир нанес удар по одной из стен. Плоть прохода разошлась под воздействием острого костяного окончания, которое как-то незаметно успело появиться на верхней щупальце из сросшихся пальцев. В ответ на это корабль словно недовольно вздохнул, а амебы стали быстро наполнять коридор, окружая пришельца.

Стражники не трогали Риаса, лишь не давали ему возможности пройти дальше, и тогда он поднялся и распустил свои щупальца. Свистя в воздухе, словно плети, гибкие отростки принялись хлестать столпившихся вокруг, рассекая темно-бордовые покровы бесформенных тел. Острые пики конечностей впивались в податливую плоть амеб и безжалостно кромсали ее. Темная дурно пахнущая жижа текла из порванных ран и множеством луж растекалась по полу, хлюпая под медленно ползущими телами. Стражники гибли, но так и не нападали. Это злило координатора еще сильнее. Он не понимал, чего они хотят, чего они ждут, ведь он не успокоится, пока не изрубит их всех, или пока они не покончат с ним. Отдаваясь слепой ярости, Саир даже не задумывался, насколько происходящее бессмысленно. Ему опять хотелось только рвать и терзать! Убивать! Убивать! Убивать тех, кто!.. Тех, кто что?

Координатор замер, вдруг озадаченный этим вопросом. Так за что же он их так ненавидит, ведь они ему ничего не сделали? А вот найти ответ ему не дали. Потолок над гостем разверзся, и бордовые туши посыпались прямо на него. Риас отбивался как мог, озлобленно и беспощадно, вонзая, разрывая и хлеща, при этом наслаждаясь собственным превосходством! Да, их было гораздо больше, но он значительно сильнее и совершеннее! Прямыми ударами его щупальца могли пробивать сразу по паре тел, и насадив их таким образом, одним рывком отбрасывать в сторону. Саир выиграл бы это сражение, он в этом не сомневался, но амебы не желали его гибели, они только вынуждали его занять необходимое место.

Как только гость в пылу битвы достиг заданной точки, пол под ним раскрылся, и координатор рухнул вниз вместе с теми, кто его окружал. От поднявшегося визга он бы, наверное, оглох, если бы все еще имел прежние уши.

И пришелец, и стражники оказались в глубоком резервуаре, наполненном ярко-желтой жидкостью. Это неизвестная координатору субстанция так быстро разъедала покровы амеб, что те таяли прямо на глаза, трепыхаясь и издавая непередаваемую какофонию звуков.

Уже через несколько мгновений барахтанья в негостеприимном бассейне и Риас ощутил неприятное жжение по всему телу. В отличие от стражников, координатор тут же предпринял самые активные меры по своему спасению и попытался выбраться из ловушки. Ему это почти удалось: доплыв до бортика и зацепившись за него, преобразованный постарался вырваться из опасных жидких объятий. Но кто-то наблюдавший за происходящим этому явно воспротивился. Со дна бассейна поднялась некая клешня, схватила ускользающего поперек туловища и вернула в желтую среду, намертво вжав в пол резервуара.

Саир потратил все силы и применил все способы, чтобы вырваться из рокового захвата, но ему это так и не удалось.Тело потребовало доступа кислорода. Чешуйки, плотно прижавшись при погружении, теперь приподнялись, что дало отравляющему веществу хлынуть внутрь. Боль переполнила организм, горела и стремительно распространялась повсюду, одурманивая и выворачивая. Риасу казалось, что он полыхает, объятый огнем, и тает так же, как и ненавистные амебы. Неизвестная жидкость проникла в каждую клеточку и в каждой что-то необратимо изменила, после чего исчезли все ощущения… и образы… и звуки. Все отключилось.

«Умер», — попытался определиться сбитый с толку разум.

Клешня, державшая координатора у дна, сдавила сильнее, и в ответ на это что-то ожило, включилось, заработало, задышало, задвигалось. Все стало как-то по-новому. Совсем странно и необычно. И отравившая жидкость была уже не ядом, и организм — не дышащим только кислородом. Снова обретя себя, Саир забарахтался и опять постарался вырваться. Его отпустили, но только на мгновение. Чей-то нажим опять вдавил его в пол резервуара, и что-то зафиксировало нижние конечности незадачливого гостя. Риас принялся вырываться яростнее, извиваясь всем телом и стараясь выскользнуть.

Нечто ворвалось в его тело и пресекло эти жалкие потуги. Теперь Риаса не только вдавливали в дно, но и разрезали спину, рассекая плоть сразу по обе стороны от позвоночника. Координатор, предчувствуя конец, забился изо всех сил, то нанося удары щупальцами по державшим его клешням, то обвивая свои оковы и стараясь оторвать их от себя. Не помогало ни то, ни другое. Его пытка продолжалась. Разрезав спину вдоль, неизвестный хирург-садист этим не ограничился, он освободил от покрывающей плоти позвоночный столб, а затем, обвив его в двух местах, вырвал из тела.

Саир выгнулся в приступе безумной боли, взмахнув всеми щупальцами, а затем потерял сознание.

***

Тепло и мерное покачивание… из этого умиротворенного состояния не хотелось выходить. Тепло и нежное обволакивание, хотелось, чтобы так было всегда. Но если разуму удалось осознать свое желание, значит… значит, уже поздно, и он пришел в себя, чтобы что-то изменить. Осознание происходящего хоть и медленно, но вкралось в измученный болью разум. Мозг был вынужден заработать и определить, что тело так же находится в бассейне с ярко-желтым наполнителем, но теперь оно просто плавает на поверхности.

Придя к этому выводу, координатор попытался осмотреться, от чего согнулся и неминуемо погрузился в едкую жидкость. Одного взмаха щупальцами хватило для того, чтобы снова оказаться на поверхности, а второй и третий уже были направлены на то, чтобы добраться до бортика и вылезти на сушу. Тяжело перевалившись через выступ края, Саир дал себе немного отдышаться, а потом поднялся и пополз туда, куда его продолжали гостеприимно звать.

И в этот раз его не оставили без сопровождения. Стенки протока раздвинулись и впустили бордовых амеб, те заскользили впереди и позади гостя, как почетный караул. Уже через несколько секунд Риаса опять накрыло раздражение и быстро разрослось до злости. Верхние конечности ринулись в бой, хлестали и вспарывали почти беззащитные туши. Стражники жались к стенам коридора, но не уходили и не сопротивлялись. Координатор утолял свою жажду истребления безнаказанно и самозабвенно, покрываясь темными брызгами и кусками чужой плоти, пока не почувствовал, что с него стала осыпаться чешуя.

Маленькие ороговевшие частички отделялись при каждом движении торса и конечностей и покрывали пол. Саир потер правой конечностью по своей груди, и опадание там пошло еще активнее. Покидая тело, чешуйки уступали место новому, до этого зревшему под ними покрову. Все больше освобождаясь от уже ненужных частиц, трансформированный из серо-синего превращался в бледно-розового. Новая кожа оказалась очень нежной и чувствительной, покрытой множеством пор, которые двигались, выполняя функцию дыхания по всему телу, как устьица у листьев земных растений.

Риас так увлекся изучением самого себя, что перестал обращать внимание на ползущих вместе с ним амеб. Обновленными покровами он еще более отчетливо ощущал тепло и податливость пола. Конечности потянулись к стенам, чтобы обследовать и их.

Легкое подрагивание, как отголоски пульсации, и несильное покалывание в ответ на прикосновение… Казалось, что сам звездолет общается с преображенным. Это было так удивительно, что координатор продолжил продвижение к цели, неотрывно ведя по стене левым щупальцем.Корабль тоже стал подсказывать ему правильное направление и даже помогал быстрее передвигаться, делая нижней частью протоки небольшую подталкивающую волну.

Вся злость и раздражение исчезли, боль, страхи и переживания забылись. Нечто важное ждало Саира впереди, и только это имело значение. Он спешил на величайшую в жизни встречу, отмечая пройденный путь осыпавшимися серо-синими чешуйками. А в его разуме все настойчивее билось: «Быстрее! Быстрее! Быстрее же!» И координатор рвался вперед, подчиняясь зову и переполняясь радостью от предстоящей встречи.

Саир мчался и ощущал себя свободным и счастливым, переполненным силами и готовым свершить невозможное вместе… вместе с великим Сообществом. Он сорвал с того места, где когда-то было лицо, обрывки кожи, еще чудом державшейся на герметике. Больше это прикрытие не требовалось. К этому времени голова почти полностью погрузилась в туловище, развернувшись передней частью вверх, и теперь только временно не заросшее ротовое отверстие напомнило о том, что когда-то здесь все было устроено не так.

Живой извилистый путь вывел Риаса в центральную полость корабля, куда его так настойчиво приглашали.Посередине обширной залы возвышалось огромное амебообразное существо, являя собой прообраз тысяч стражников, наполняющих оба столкнувшихся звездолета. Это гигантское нечто шевелило ложноножками, то вытягивая их, то пряча обратно в тело, собирая данные у приходящих стражников и раздавая указания отбывающим. На вершине этого живого холма располагалась ослепительно белая плоская площадка. Именно там находился тот, кто звал координатора к себе.

Саир остановился, выбирая наиболее подходящий способ для подъема, но хозяин звездолета гостеприимно позаботился и об этом. Гигантская амеба дотянулась до преобразованного , ударом в нижние конечности заставила его рухнуть на истонченную часть ложноножки, а затем, коротко подбрасывая мышечными сокращениями своей поверхности, доставила координатора наверх. Ступив на круглую площадку, Саир лицом к лицу оказался с тем, кого так отчаянно искал. Он стал жадно рассматривать пришельца, понимая, что именно в это окончательно превратится в ближайшее время.

Инбив размещался в центре площадки у круглого отверстия, в которое были опущены все его щупальца. И даже на первый взгляд их было больше, чем то количество, которым пока располагал Риас. Само тело хозяина живого звездолета внешним видом напоминало стражников, только имело нежно-розовую по цвету и более прочную по строению внешнюю оболочку. Вся поверхность подвижного мышечного мешка была покрыта маленькими дыхательными дверцами – устьицами, которые непрерывно открывались и закрывались. Кроме щупальцев, никаких иных отростков и выступов, которые бы нарушали исходную сферичность тела, не было.

Гость был восхищен и безмерно счастлив. То, что предстало перед ним, действительно казалось биологическим совершенством. Высокоинтеллектуальное. Обтекаемое. Почти неуязвимое. Управляющее громадой звездолета легким колыханием конечностей, внедренных в тело центрального амебообразного нерва. Пусть по чьим-то меркам его внешний вид считалсянеказистым, но этот инбив был бесспорным победителем в общевселенской борьбе за выживание. Огромная сила и мощь чувствовались в скромном тельце. Они обеспечивались и поддерживались не только им самим, как отдельным индивидом, но и его крепкой связью со всем Сообществом, которое неодолимой громадой встанет на его защиту в случае необходимости.

Дав вновь прибывшему себя рассмотреть, распространитель спор вынул из отверстия два щупальца и протянул их к координатору. Тот ответил на жест приветствия, и его конечности потянулись вперед, достигли дружественных отростков и заскользили по ним, обвивая. Кончики щупальцев обоих существ, что встретились впервые, добрались до самих тел, и инбивы стали нежно поглаживать розовую кожу друг друга, получая от этого непередаваемое удовольствие.

Тепло разлилось по измученному трансформацией организму. Он, наконец, успокаивался и расслаблялся. Теперь Риас будет не один. Теперь он будет со своими. Таким же, как они.

— Приветствую тебя, собрат, — умиротворяюще прозвучало в голове Саира.

Он хотел ответить то же самое, но еще не окончательно преобразованный разум перевел телепатический сигнал в человеческую речь и зацепился за слово «собрат». Внутри что-то дрогнуло и надрывно заныло. Одно это слово потянуло за собой вереницы воспоминаний, и координатор услышал:

«Мы, собрат, пойдем с тобой

Той нехоженой тропой…»

Сначала слова звучали совсем тихо, а потом это пение подхватил голос Шифада, затем Увама, Пранама, Тванца, Кванца и, наконец, Летшана. Этот хор запел во всю мощь, оглушая Саира и перекрывая все то, что пытались донести до него новые сородичи. Каждая клеточка, что еще осталась человеческой в этом искореженном теле, затрепетала, вырываясь и сопротивляясь трансформации, заставляя искорки исходного самосознания пробудиться.

— Я тебе не собрат, тварь, — прохрипел Раис, пусть и коверкая произношение слов до неузнаваемости, но все же языком землян. – Я – человек! — и его щупальца стиснули отростки противника, чтобы не дать помешать свершиться задуманному.

Координатор вытолкнул из защечного пространства в ротовую полость капсулу взрывного устройства и сжал ее деснами. Защитный корпус треснул. Саир это хорошо почувствовал, но ничего не произошло, а ведь его ДНК почти мгновенно должна была смешаться с содержимым устройства и привести его в действие! Неужели?.. И координатора захлестнуло отчаянье. Получалось, что в нем уже не осталось даже той малости человеческого, что необходима для активации кода запуска.

Хозяин звездолета понял, что происходит, и догадался, какой неприятный сюрприз приготовил ему неблагодарный гость. Распространитель спор предпринял попытку отнять у Риаса взрывное устройство, высунул из отверстия еще одну конечность и нанес прямой удар твердым заостренным наростом. Инбив рассчитывал так пробиться к погруженным в тело остаткам головы, проникнуть в то, что изначально было ртом, и завладеть опасным предметом. Координатор телепатически перехватил этот замысел и успел увернуться вниз и в бок. Разящая щупальца воткнулась ему в спину и, продвигаясь дальше, срезала часть плоти, обнажив ушедший туда мозг. Не достигнув желанной цели, распространитель спор одернул конечность, намереваясь сделать новую попытку.

Координатор понял, что щадить его больше не станут. Он не жалел, что отказался от возможности начать иную жизнь, но невыносимо жгло осознание, что не смог привести задуманное в исполнение. Теперь он полностью поверил в правдивость того, о чем предупреждал погибший пришелец-исследователь, но было уже поздно. Саир не мог остановить эту тварь, трансформация тела зашла слишком далеко. Взрыв отчаянья накрыл Риаса, болевыми спазмами передаваясь даже инбиву, что теперь стремился его уничтожить. Но тут паникующий разум вдруг успокоился и напомнил себе о том, какой выход нашел пришелец-исследователь, доведенной до этой же черты.

Дальше все происходило в считанные мгновения. Координатор вскинул грудной отросток, выхватил изо рта капсулу, опережая вражеское щупальце, и впечатал взрывное устройство в свой мозг, торчащий в ране на спине.

Все перестало существовать.

***

— Катер МО-24-13, ответьте станции! Катер МО-24-13, ответьте станции! Ответьте станции! – летело в темном бездушном пространстве космоса и не находило своего адресата.

Катарп уже второй час снова и снова посылал это отчаянное сообщение, забросив другие дела. Он внимательно вслушивался в эфир и бессмысленно вглядывался в бесконечную даль Вселенной по ту сторону экрана. И вдруг техник услышал какой-то шум. Это ожил чувствительный приемник сверхдальних расстояний.

Шум. Только шум. Хрипение прибора и ничего больше. Техник кинулся к панели настроек, но ничего не успел предпринять, пропало даже это жалкое подобие какого-то колебания в эфире.

— Катер МО-24-13, ответьте станции! Катер МО-24-13, ответьте станции! – опять резало гробовую тишину.

— Катарп! – включился приемник прямых вызовов из жилого модуля. – Ну как? – и на экране появилось напряженное лицо заведующего.

— Ничего, — упавшим голосом отозвался техник.

— А то у меня тут какие-то колебания зафиксировало, и я подумал…

Пратак отрицательно покачал головой, потому что к горлу подкатил комок, и голос наверняка предательски бы дрогнул, выдавая истинную силу переживаний.

— Как только что-то станет известным, ты обязательно сообщи. Мы все ждем. Как они там…

Получив утвердительный кивок заведующий прервал связь.

В эфир опять полетело:

— Катер МО-24-13, ответьте станции! Катер МО-24-13, ответьте станции! Ответьте станции! Ответьте станции! Риас! Отвечайте же! Чтоб вас!.. – сорвался техник.

И он продолжал вызывать на связь своих товарищей час за часом. Конечно, он мог настроить автоматическую передачу сигнала вызова, мог использовать аудиопозывные компьютерной системы, которая сама будет воспроизводить стандартную фразу, но он хорошо знал, что в безжизненных просторах космоса гораздо ценнее звучание живого человеческого голоса.