Выжившая

Глава 1

Когда мы достигнем системы Глизе 581, их всех уже не будет… Вообще никого не будет. Совсем… Никого…

Мне снился странный сон, будто бы я осталась там, на Земле. Я видела конец цивилизации. А ведь мне говорили, что в состоянии анабиоза никакой фазы быстрого сна быть не может. Процессы останавливаются не только в коре головного мозга, но и в подсознании. Все это было научно обосновано, сто раз проверено и доказано. Тем не менее, сны я почему-то видела. Яркие и кошмарные.

Первый самостоятельный вдох – это как ежа проглотить. Воздух кажется жестким, колючим, я закашлялась, едва не выплюнув легкие, когда стянула с себя маску с трубками. Система уже удалила жидкость из анабиотической камеры, крышка открылась, и теперь я лежу внутри холодная и мокрая. Отвратительное пробуждение.

Покинуть камеру оказалось не слишком просто. За годы анабиоза мышцы успели изрядно атрофироваться. Я отталкиваюсь от стенки и взлетаю, с трудом управляя собственными конечностями.

Невесомость… Значит, равноускоренное движение прекратилось, и теперь мы зависли на некой орбите. В таких условиях никакой искусственной гравитации быть не может. Ее только для фильмов успели придумать. Видимо, чтобы проще было снимать и обойтись без подвешивания персонажей на тросах.

***

Я не должна была проснуться первой, но отчего-то на корабле царит такая густая тишина, что ее можно потрогать руками. Не слышно ни шагов, ни голосов, ни гудения двигателей торможения, которые должны бы уже включиться. Должны, если все идет по плану. Мысль о том, что что-то пошло не так, заставляет содрогнуться, как от удара током. Они ждали инженера, то есть меня, чтобы запустить вышедший из строя двигатель? Что-то пошло не так… И все же, почему я не слышу голосов? Только оглушающие удары собственного сердцебиения.

Покинув отсек, направляюсь к медицинскому пункту, как приказывает инструкция. После анабиоза следует проверить все системы жизнедеятельности, и хоть я чувствую себя вполне сносно, пренебрегать инструкцией не стоит просто потому, что все равно не знаю, что делать. Вот на этот случай и существуют инструкции, если ты растерян, не понимаешь, что происходит, просто следуй инструкции.

Но я не смогла попасть к медицинскому пункту. Я вообще не смогла спуститься на нижний ярус, клинкетная дверь оказалась блокирована, а мой ключ не подошел. А это значит, что я не смогу проникнуть и к инженерному блоку. Инструкции на этот счет не имелось.

Со злости стукнула ногой по двери. Глупо, конечно, надеяться, что кто-то услышит и откроет, но все же. Конечно, не открыли. В коридорах было все так же тихо. Совсем никого…

– Да где вы все? – кричу в темный пролет между отсеками.

Первым делом я обследовала соседние каюты, там в капсулах должны были находиться другие члены экипажа, медик, второй инженер и прочие. Вполне возможно, что они еще не проснулись, их таймер дал сбой, или же капсула открылась слишком рано. Остается надеяться, что не слишком рано, и мне не предстоит провести в одиночестве несколько десятков лет на этом корабле.

Каюты открыты. Капсулы тоже. Внутри пусто. Провожу пальцем по дну капсулы. От жидкости и следа не осталось. Значит, человек уже давно ее покинул…

И так везде…

Но тогда где все? Получается, что где-то на корабле, и я подозреваю, что на нижнем ярусе, куда попасть я пока не могу.

***

Люди не просто далеко, все они остались в другом времени. В далеком прошлом. Жуткое ощущение абсолютного одиночества, распространившееся на долгие световые годы.

В рубке управления тоже пусто.

Атомные часы отсчитали сто два года, двести восемнадцать суток и четырнадцать часов. На Земле, получается, прошло более трех тысяч лет. Сохранились ли еще там остатки цивилизации? Пережил ли кто-нибудь заражение? Я этого никогда не узнаю.

Единственное, что мне доступно в рубке, это получение данных с радиотелескопа. Включаю модуляцию изображения. На экране бушующее красное море. Картинка отдаляется, я понимаю, что это вовсе не море, а поверхность звезды. Красный карлик Глизе 581, находящийся в двух градусах севернее Беты Весов. Она кажется совсем не похожей на Солнце, слишком темная, как кровавые волны, она плещется, разбрызгивая раскаленную плазму. Глизе старше Солнца, но меньше по размеру и не такая яркая. Мне не понравилась эта звезда. Теперь и представить не могу, каково это будет жить под ее светом? Но Земля умирала, а я все еще очень хотела жить. Тогда мне казалось, что нет никакой разницы, какие звезды будут светить надо мной. Это был едва ли не единственный шанс.

На экране промелькнула пара планет с надписью «Непригодна для жизни». Затем появилась та самая, пятая планета, обозначенная латинской буквой D и надписью «Предположительно обитаема». И я вижу сумеречно-красное небо, отражающееся в водной глади, падающие с неба хлопья, так похожие на снег, розовые лучи, проходящие меж высоких гор. Красиво, почти как на Земле, но в то же время так не похоже на Землю.

Пытаюсь включить видеонаблюдение внутри корабля. Верхний ярус был пуст, можно просмотреть каждый уголок, но ответа на вопрос, куда подевались люди, мне это не дает. Камеры нижнего яруса не работают. Система сигнализировала, что видеонаблюдение включено, вот только все камеры отображали одно лишь размытое пятно. У меня нет ни единого предположения, что бы это могло значить. Очевидно, какая-то поломка.

По показаниям приборов вижу, что мы почти достигли цели, движемся по заданной орбите. Ионный двигатель отключился автоматически, но скорость вращения вокруг планеты еще слишком велика, а орбита чересчур высока. Чтобы замедлить движение, следовало включить двигатели торможения, а затем отстыковать спусковой отсек и совершить посадку. И сделать это нужно сейчас, пока нас не унесло еще дальше от планеты или не размазало об одну из ее лун.

Я не знаю, сколько осталось времени. Не знаю и о том, как посадить капсулу, я не пилот и не астрофизик, чтобы разбираться в таких вещах. Мои знания слишком поверхностны, чтобы применять их на практике. Я знаю лишь как запустить двигатель торможения в случае аварийного отказа. И еще немного о технических свойствах капсулы. И в любом случае мне нужно на нижний ярус.

И все же, куда все подевались? Не могли же они выпрыгнуть в открытый космос?..

***

Клинкетная дверь между ярусами не просто не принимает мой ключ. Система блокировки дверей вовсе не выдала никакой реакции. Сначала я не обратила на это никакого внимания, но теперь понимаю, что магнитный замок полностью обесточен. Но при отсутствии электричества дверь должна была просто открыться, если только ее не заперли изнутри каким-нибудь примитивным способом, засовом, например, или шкафом не подперли. Только зачем такое делать? Уж не лишил ли длительный анабиоз моих спутников разума? Все-таки мы были первыми, кому удалось столь долгое время провести в охлажденной амниотической жидкости.

И все-таки неплохо быть механиком, у меня оставался доступ ко всем необходимым инструментам. Ящик обнаружился в положенном месте, я захватила его с собой, помня, что отвертка – главное оружие инженера-механика.

Отключив шлейф ввода, я вставляю его в тестерный блок. Напряжение в шлейфе отсутствует полностью. Такое могло случиться, только если его оторвали от платы. Осторожно тяну шлейф на себя, тот легко поддается, Показался конец. Шлейф не просто выдрали, его будто зубами грызли. Неровный край был так измочален, словно его долго жевали.

Отбросила шлейф, прикасаться руками к разодранному краю нет никакого желания. На Земле мы уже столкнулись с заразой, способной уничтожить человечество. И пусть микробы не могли разжевать пластик, рисковать лишний раз я не собираюсь.

На нижнем ярусе рядом с медицинским пунктом есть лаборатория, в который хранились образцы земных растений, а, может, и еще что-то, о чем я не знаю. Может, это паранойя, но пандемия на Земле заставила стать осторожной.

Мы так и не поняли, откуда взялась эта зараза. Выдвигались версии о биологическом оружии. Говорили о мутациях простейших, вызванных радиацией.

Плесень – одно из самых древних живых существ. Когда-то плесень дала человечеству антибиотики, теперь же плесень убивала, быстро, но мучительно. Я не знаю, в каких лабораториях вывели эту дрянь, но она умела тщательно скрывать свое присутствие, она ловко избегала встречи с антисептиками и поражала мозг. Выздоровевших не было. Вживую ни одного зараженного я не видела, а если бы увидела, то меня бы здесь уже не было

Поначалу даже велись споры, а есть ли вообще эта плесень-убийца? Кто-то обвинял в исчезновениях людей спецслужбы, кто-то инопланетян, кто-то религиозные секты. Я и сама не верил, пока однажды не исчезла моя знакомая. Позже я получила официальное письмо из эпидемиологической службы. Мне полагалось пройти полное обследование, и, в случае обнаружения заражения, отправиться в лепрозорий. Я оказалась чиста, можно сказать, повезло.

Тогда же я узнала о возможности покинуть Землю. Конечно, полет был большим риском, никто еще не испытывал столь длительный анабиоз, никто не летал к другим звездным системам, никто еще не пробовал колонизировать другие планеты.

Космических экспедиций планировалось несколько. С расчетом на удачу, что хоть одна планета окажется пригодной для жизни. Мне выпал один из самых дальних полетов – к системе Глизе. И я согласилась, потому людей становилось все меньше и меньше. Опустели улицы, магазины, лишний раз никто не хотел высовываться из дома.

Оставив работы по вскрытию нижнего яруса, возвращаюсь в пассажирский отсек. Каюты должны быть укомплектованы не только повседневными комбинезонами, но и спецзащитой на случай химического, бактериального или радиоактивного заражения. А вот скафандров там не было, все они находились в шлюзовом отсеке нижнего яруса. Хотя, я, пожалуй, выбрала бы скафандр, мало ли с чем столкнусь на нижнем ярусе.

Странно, но я все еще называю ярусы нижним и верхним, хотя, по сути, тут нет ни низа, ни верха. Но привычку определять направления не вытравить и невесомостью. И я все равно считаю, что ребристая металлическая поверхность – это низ, а светодиодная лента – это верх.

***

Будь возможность, я бы и оружие взяла, но мне оно не полагалось. Только отвертки, ключи, паяльники и прочее – вот мое оружие.

Облаченная в защитный костюм, возвращаюсь к клинкетной двери. Вентиль отказывается сдвинуться с места. Пытаюсь провернуть его рычагом, но безуспешно, будто что-то мешает с обратной стороны.

Электронный блок полностью выведен из строя. Оборванным шлейфом дело не обошлось, обесточенными оказались все провода. Подключила питание к батарее, всего-то двенадцать вольт, но панель вдруг разразилась фейерверком искр.

Кажется, электроника мне тут уже не поможет. Придется вскрывать дверь иным способом. Совершенно варварским способом. И я достаю плазменный резак из ящика.

Раскаленный до состояния плазмы поток газа пройдет через электрическую дугу, и точка фокуса раскроит металл как горячий нож масло. Струя ионизированного газа удалит расплавленный металл, и я смогу проникнуть на нижний ярус. Остается лишь надеяться, что ярус блокировали не из-за разгерметизации. Иначе весь воздух улетучится в космос.

Конечно, вероятность серьезной разгерметизации маловероятна, но на всякий случай я решила для начала сделать маленькое сквозное отверстие. Воздух будет покидать пространство примерно со скоростью звука, а, значит, я успею заткнуть дыру, если на нижнем ярусе имеется серьезная пробоина. У меня будет достаточно времени. Вот только меня это не спасет. Запасы пищи, скафандры, инженерный блок, все, что мне так необходимо сейчас, находится на нижнем ярусе.

Осторожно, опасаясь сделать отверстие слишком большим, принимаюсь за работу.

У меня хороший резак. Позиционирование точное, а работа идет быстро, несмотря на толстый титановый слой. Капли раскаленного металла испаряются в потоке ионов. Вырезаю аккуратное отверстие в один квадратный сантиметр.

По ту сторону темно. Свиста, характерного для утечки воздуха, не слышно. Даже защитный шлем приподняла, прислушалась, но нет. Действительно ничего.

Напялив шлем и еще раз проверив его герметичность, я продолжила резать. Мне нужно такое отверстие, чтобы в него пролез человек, то есть я. Единственное, что мешает, это отсутствие тяжести. Меня отталкивает от двери, приходится одной рукой держаться за вентиль, а другой резать металл. Проходить по одной борозде трижды, пластина слишком толстая.

Вырезав отверстие, я несколько медлила. Я не знаю, что ждет меня на нижнем ярусе, не знаю, что случилось с экипажем. Липкий страх прополз по позвоночнику. Я не вижу света в отверстиях, не вижу ничего.

Наконец, собравшись с духом, я легонько толкаю металлическую пластину, и та плывет в темноту. Хватаю с собой инструменты, просто толкнув ящик, и тот плывет рядом. Если бы не невесомость, мне бы ни за что его не поднять.

Впереди ждет еще одна дверь, но та не заперта. От нервного напряжения я забыла взглянуть, что же блокировало клинкетную дверь. Но разворачиваться в неудобном костюме в узком туннеле я не стала. Вперед меня двигало любопытство, и даже холодный страх не слишком тормозил.

Оказавшись на нижнем ярусе, я не могу толком ничего разглядеть из-за яркого мигающего света. Слепит глаза. Неясно вижу медленно плывущую фигуру надо мной. В висках запульсировало с бешеной скоростью от осознания, что я не одна. Вот же, совсем рядом живой человек! Я машу рукой, но человек не отвечает.

– Эй, я здесь! – кричу. Ответа нет.

Свет мигает так часто, что успевает лишь ослепить, но не дать что-либо разглядеть. Я потянулась за ящиком с инструментами, одновременно стараясь не потерять из виду человека, пытаюсь вслепую нащупать фонарь. Глаза от бесконечных вспышек начали слезиться.

Наконец, я достаю продолговатую лампу. В первую очередь нужно разобраться здесь с освещением. Если такая светомузыка на всем нижнем ярусе, можно заработать приступ эпилепсии.

Луч света выхватывает из мерцания плавающую в воздухе желтоватую пену. Мне показалось, что это похоже на рвотные массы или просто неудавшийся обед, выдавленный из тюбика. А потом я увидела то, что приняла за человека.

Точнее, оно было человеком. Когда-то. Но теперь я вижу развороченную грудную клетку с торчащими ребрами. Внутри не осталось никаких органов, ни сердца, ни легких. Это лишь оболочка с костями и мясом. Так выглядит выпотрошенная рыба.

Лица у человека тоже нет. Вместо него какая-то розоватая кашица.

Меня передернуло от ужаса и отвращения. Что с ним могло сделать такое? И это что-то все еще здесь? Хочется кричать, но голос будто бы упал в желудок и изо рта через фильтр вырывается лишь свистящий выдох.

Не нужно обладать специальными знаниями, чтобы понять, человек мертв. На нем такой же серебристый костюм, как у меня, только он ему не помог. Я продолжаю разглядывать мертвеца, он завладел всем моим вниманием, я даже забыла, зачем вообще сунулась на нижний ярус. Жуткое зрелище не дает отвести взгляда. И я убрала лампу, чтобы не видеть его.

От мерцающего света и вида растерзанного человека меня замутило. Отворачиваюсь, отталкиваюсь от стены и подлетаю к мигающей лампочке. Можно попытаться починить, но сейчас мне хочется лишь избавиться от адского стробоскопа. Ударяю по лампе ботинком. Стеклянная защита отсутствует, но светодиоды так просто не разбить. Ударила еще раз, потом еще. Бью, пока эта светомузыка не отключается. Лучше пользоваться фонарем, чем терпеть эту дрянь.

Невольно оглянулась, и луч света вновь выхватил из темноты труп. И даже, наверное, хорошо, что тело изуродовано настолько, что я не могу узнать, кто это. А ведь я могла знать его при жизни. В своей прошлой жизни. Могла вместе с ним проходить обследование. Или тренироваться на центрифуге. Или с ней. Невозможно даже определить, мужчина это или женщина.

Что за дрянь могла такое сотворить? Мне совершенно не хочется это выяснять. Мне хочется спрятаться поглубже и никогда больше не видеть изуродованный труп. Я ведь всего лишь человек. Не военный, вообще не космонавт. Всего лишь инженер-механик, которому посчастливилось оказаться в числе возможных выживший. И, кажется, теперь единственно выжившей.

***

Мигающая лампа, добитая мною, была единственным источником света на нижнем ярусе. Электричество практически отсутствует, открыты двери, выключены приборы. Я было подумала, что и шлюзовая камера окажется открыта, но там механизм такой, что при малейших неполадках с электроникой, дверь проворачивает механический замок. Шлюз успел бы закрыться до того… до того, как все случилось. Поэтому разгерметизации не произошло, но и то, что случилось – не лучше.

Луч фонаря то и дело выхватывал из темноты изуродованные тела, части тел, оторванные конечности, обнаженные кости. Выглядели они так, будто их уже переварили и выплюнули. Я видела разъеденную кожу, голое мясо, сочащееся желтоватой слизью. У большинства отсутствовали внутренности.

В медицинском пункте лампа синего цвета все еще работает, придавая жуткой сюрреалистичности реальности. Прямо над столом завис труп в медицинском костюме.

Кажется, я знаю ее. Эта девушка подключала трубки к моему организму перед погружением в анабиотический гель. Она говорила приятным бархатным меццо-сопрано. От ее лица совсем ничего не осталось. А тело будто наизнанку вывернуто. Я вижу ее позвоночник, торчащий из раскуроченной груди.

Капли крови успели свернуться и теперь парят над стойкой. Отогнала их рукой, как назойливых мух, и попыталась включить монитор терминала. Не работает, как и следовало ожидать. Но и не разбит.

Пришлось вернуться за инструментами. В темноте отыскать ящик оказалось не просто. И, самое страшное, что я, кажется, свыклась с тем, что окружают меня мертвецы. Человек ведь ко всему привыкает. Даже к самым жутким кошмарам.

Вернувшись к стойке, вскрыла панель системного блока. Провода здесь целы, но питание отсутствует. Провод уходил в глубину стойки. Дернула посильнее, но тот не поддался. Тогда я просто обрезала его, зачистила контакт и подключила к аккумулятору. Экран вспыхнул голубым цветом и предложил приложить ключ. Разумеется, ключа у меня нет. Но он должен быть у девушки, что парит прямо надо мной.

Прикасаться к трупу – это не столь мерзко, сколь жутко. Осознаешь, что это уже не человек. Только пустая оболочка, вывернутая наизнанку. Холодная… такая холодная, что я сквозь перчатку это почувствовала.

Ключ в виде кольца надет на ее палец. Окоченевшая рука уже распухла, и кольцо намертво застряло. Я дернула сильнее, чтобы опустить тело к панели, но ее нога застряла в разошедшейся обшивке стены.

В ящике на ощупь отыскала клещи. Ее рука висит прямо над стойкой. Клещи впились в окоченевший палец. Звонко хрустнуло, и клацнуло железо. Палец с кольцом поплыл вниз, а несколько капель еще не свернувшейся крови полетели вверх. Я оттолкнула тело клещами и поймала палец.

Кольцо намертво приросло к посиневшей коже, потому прикладываю ключ к экрану прямо вместе с пальцем. Сразу выбрасываю. Вряд ли он мне еще понадобится.

Терминал ответил приветственной картинкой и открыл записи медицинского пункта. Здесь есть данные о каждом пассажире, в том числе и обо мне. Но меня интересуют последние записи, те, что были сделаны сразу после анабиоза. И те, что успела сохранить система видеонаблюдения до того, как вышла из строя. Только я не успела…

Луч фонаря осветил нечто по форме напоминающее человека. Но только по форме. Оно пузырится, будто кипящий бульон, и медленно выползает из человеческих останков. Оно вдруг замерло и выбросило какой-то отросток в мою сторону. Будто видит меня…

Резко толкаю в его сторону ящик с инструментами, а сама, схватив в одну руку клещи, а в другую плазменный резак, прячусь под стойкой. Слышу металлический скрежет, грохот.

Меня трясет, по спине ползет струйка ледяного пота, а мое укрытие слишком ненадежно. Нужно уходить и как можно быстрее. Нужно добраться до инженерного блока, запустить двигатель. И нужно не попасться этой дряни.

Осторожно выглянула из-под стойки. Желтоватая масса расползлась, потеряла форму, от нее тянутся длинные нити, они опутали стойку, под которой я прячусь. Рядом с ней завис в воздухе раскуроченный ящик, а инструменты раскидало по всему пространству. Тонкие щупальца растянулись вдоль стойки, будто хотели опутать меня. Тварь дергается, выбрасывая все новые и новые нити, но не в меня, а огибая стойку терминала. Одна из нитей зацепилась за голову трупа, стала толще, запузырилась, от нее полезли еще отростки.

Нужно как-то выбраться, пока оно меня не заковало в кокон и не вывернуло наизнанку. Я едва заметно высунулась, как тонкая нить выстрелила прямо передо мной. С визгом отшатнулась, вновь нырнув под стойку, боясь, что щупальца настигнет меня и там. Но желтая дрянь замедляется и ползет вниз. И тут до меня доходит, ей не нравится синяя лампа! Оно движется в обход.

Встала я чересчур резко, щупальца дернулась в мою сторону, но, попав под луч синей лампы, вновь замедляется. Жаль, что не сгорает, в тайне я именно на это надеялась.

Выдергиваю аккумулятор из системного блока, отталкиваюсь от стойки, потеряв клещи, и плыву к лампе. Нужно снять ее и использовать как щит, вот только для начала ее придется отключить. На это потребуется несколько секунд, но не факт, что я успею. Стоит взглянуть на обезображенный труп, как желание резко пропадает. Но и сидеть под стойкой вечно нельзя.

Подвесив переносной фонарь повыше, осторожно отсоединяю саму лампу, не отключая от питания. Стараюсь оставаться в луче синего света, но пузырчатая дрянь активизировалась, ползет ближе.

Не успею… Она застыла и ждет, пока я стану уязвимой. Она приближается, хоть и медленно. Синий спектр ее не останавливает, только замедляет. Желтой дряни синий свет неприятен, но не убийственен. Зато у меня есть при себе штука посерьезней.

При мне все еще имеется плазменный резак. Вот только поток плазмы слишком тонкий и короткий. Вот если увеличить площадь…

Открутила тонкое сопло, отогнула электроды. Теперь поток газа будет больше, металл таким резаком точно не порезать, но в качестве оружия сойдет. Только бы в руках эта штука не взорвалась. Перекинув газовый баллон на спину, протягиваю шланг через плечо и включаю резак.

– Ну держись тварь! – кричу, издав нечто похожее на зловещий смех. Вышло неестественно, а со стороны наверняка выглядит жалко, но смотреть некому. Держась за перекладину, на которой висела лампа, я приближаюсь к щупальцам и направляю на них раскаленную плазму.

Наверное, газ вышел не таким уж горячим. Желтые нити не испаряются, а скукоживаются, как пожухлая листва, но все-таки отползают.

Слишком медленно отползают. Пока я уничтожаю их перед собой, они крадутся сзади. Бесполезное занятие, по сути.

Направляю фонарь туда, где пузырится огромное желтое пятно. Не нужно бороться со следствием, нужно уничтожить причину.

Замыкаю отверткой курок резака и швыряю его вместе с баллоном туда, где зависла большая желтая тварь.

Азот невзрывоопасен. Это все-таки не пропан и не кислород. Поэтому не должно быть серьезного взрыва. И все-таки любой газ в сжатом виде взрывается за счет резкого расширения.

Я просчиталась. Взрывная волна отбрасывает меня к противоположной стене, переворачивает в невесомости, припечатав к потолку. Синяя лампа гаснет. Мой фонарь тоже. Но и желтая тварь, скорее всего, тоже сдохла. Значит, я в безопасности. Значит, сумею запустить двигатель.

Выдыхаю...

***

В медицинском пункте пожар. А я все сижу с блаженным видом и наблюдаю, как пламя пожирает внутреннюю обшивку. И черт с ней. Дальше обшивки огонь не просочится. Не должен. Лишь бы тварь эта тоже сгорела.

Зацепив несколько отверток, нож, клещи, в общем, то, что оказалось рядом со мной, поднимаюсь. Направляюсь к инженерному блоку. Свет кое-где мигает, местами отсутствует вовсе. Фонарь я благополучно потеряла, двигаюсь на ощупь. Почти успокоилась и даже испытываю странную эйфорию от победы над пузырчатой тварью. Пока рука не вляпывается во что-то мягкое. Отпрянула тут же, подумав, что наткнулась на труп, но не могу сдвинуться с места, потому что мою ногу успела опутать тонкая щупальца. Послышалось шипение, а я дергаюсь как муха в паутине. И с чего я взяла, что тварь была только одна?

«Какой дурацкий конец», – успела подумать, когда уже и руками шевелить не могла, целиком увязнув в желтых щупальцах. Еще немного, и они проберутся под костюм, проникнут под кожу и вывернут меня наизнанку. Вот так за миллиарды километров от дома быть сожранной нелепой тварью…

Впереди что-то щелкнуло, вспыхнул ультрафиолет. Довольно далеко, но достаточно, чтобы разглядеть, пузыристое пятно передо мной. Оно намного меньше, чем то, что сгорело в пламени. И его хватка вдруг ослабла, словно дрянь отвлеклась, сама обернулась на свет. Быстро дергаю руку, вязкие щупальца отпускают, и я выхватываю нож. Конечно, главное оружие инженера-механика – отвертка, но в данном случае лучше нож.

Твари не нравится, что ее режут, она чувствует боль, шипит, отползает к темноте. Я отсекаю опутавшие меня нити, резко отталкиваюсь и лечу к ультрафиолетовому излучению. Там хоть что-то видно. Желтое пятно за мной не гонится, наоборот, скрывается в темноте, но вот ее щупальца все еще свисают с рукава. Я чувствую, как они шевелятся, ползают по мне. Пытаюсь их сбросить, но это все равно, что отдирать от волос жевачку.

Завизжала, задергалась в панике, отскакивая от стен, как мяч-попрыгун, а тонкие нити никак не хотели отлипать. Пока я не добралась до так называемого «сада». Еще перед полетом в «саду» были посажены семена растений. Система полностью автономна, включает свет, подает воду. Это был эксперимент, камера фиксировала весь процесс, наблюдая, как развиваются растения в космосе. Что ж, не знаю, что там записалось, но сейчас «сад» был уже мертв. За сотню лет растения успели отжить свой срок. Никакой зелени под ультрафиолетовыми лучами я не вижу. А лампа все еще включается по расписанию.

И тут до меня дошло, отчего так задергалась эта тварь. Она боится не синего света, а ультрафиолета! Синий спектр мог испускать и ультрафиолетовое излучение, которое я просто не могла видеть. Как любая бактерия, вирус или плесень боится этого ультрафиолета, так и желтая дрянь боялась. Эти лампы ведь как раз для дезинфекции используют.

Я поспешила к свету, надеясь там все же отделаться от тонких щупалец, пока те не проникли под костюм, не вгрызлись в кожу… Нет, даже думать об этом не хочу.

«Сад» не выжил. Зелень истлела за сотню лет, лишь голые палки торчали из ячеистых коробок. Земля была сухой, а капельки воды слились в сферы и парили над мертвым садом. Сама земля посерела и больше походила на безжизненный песок. Но меня интересовала лишь система освещения. Я приблизилась к длинной тонкой лампе, прикрепленной над ящиком, подставила руку, опутанную желтыми нитями. Щупальца съежилась, но умирать не спешила. Я пригляделась к мелким пузырькам, испускающим шипящие звуки. Оно дышало, как умирающий от рака легких старик, откашливало сероватую слизь, пыталось уползти от иссушающих ультрафиолетовых лучей. Больше всего оно походило на лишайник или плесень.

Плесень-убийца уничтожила человечество… Могла ли она оказаться на корабле? А если и так, могла ли она мутировать до такой степени, чтобы передвигаться самостоятельно, нападать и убивать уже не как болезнь, но как монстр?

Если это и впрямь плесень, то бояться она должна не только ультрафиолета, но и некоторых химических веществ. Мне нужна щелочь, какой-нибудь натр едкий. Здесь должно быть что-то.

К ящикам тянулись трубки, по которым поступали питательные вещества и вода. К сожалению, в растениеводстве я не разбиралась, названия удобрений ни о чем мне не говорит, да и концентрация вещества не указана.

Вытащив нож, я срезала один из шлангов. Из него вытекает жидкость по капелькам. Размазав вещество перчаткой, я нанесла раствор на плесень. Она съеживается, но, черт возьми, опять не дохнет!

Срезала еще один шланг, потом еще и еще. Обмазалась химическими удобрениями с ног до головы, благо, костюм водонепроницаемый, но выгляжу я, наверное, так, будто бы едва вылезла из анабиотической камеры. Причем, сразу в костюме. В иной ситуации я бы сочла это забавным, но сейчас внешний вид мало заботит. Только бы отделаться от желтой плесени, облепившей костюм.

И чудо произошло. Не думаю, что дрянь все же сдохла, но с меня все-таки слезла и теперь тонкие щупальца плавают в пузырях удобрений. И все же не думаю, что концентрация щелочи достаточна, чтобы убить ее.

Отсоединить ультрафиолетовую лампу, не обесточивая до самого конца – само по себе не простая задача. А сделать это в условиях невесомости с минимумом инструментов – практически невыполнимая. И все-таки я сделала это. Мне повезло, резервное питание ламп шло от аккумуляторов. Именно поэтому они все еще горели.

Вооружившись лампой, прямиком отправилась на самое дно нижнего яруса – в инженерный блок. Я лечу вниз, отталкиваясь от стен по узкому туннелю. Здесь я не вижу желтой плесени, похоже, вся она осталась лишь там, где находились люди.

Почти в полной темноте вскрываю обшивку машинного отделения, подсвечивая одной лишь синей лампой. И я даже немного расслабилась, поверила, что плесень больше не нападет, она ведь там, где все эти мертвые тела. Да и что ей делать в инженерном блоке?

Но стоило отогнуть лист обшивки, как я увидела ее. Желтая пульсирующая масса опутала все провода, переключатели, рычаги. Дрянь уходит далеко вверх под обшивку. Она встрепенулась под лучом ультрафиолета, зашипела, но даже не думала уползать, лишь выстрелила в меня своей щупальцей.

Дернулась в сторону, переворачиваясь в воздухе, ушла от удара. Плесень стреляет еще раз, но попадает под луч ультрафиолета, замедляет движение, но не останавливается. Обхожу повисшие в воздухе нити. Желтая тварь дергается, тычась нитями в пустоту, будто вслепую.

Я совсем рядом с высоковольтным трансформатором. Провод от него идет к кислородному нагнетателю. Он мог понадобиться только при серьезной разгерметизации, и поэтому я хочу рискнуть. Отгибаю клеммы отверткой, высвободив оба оголенных конца провода. Вместе с ними отталкиваюсь так, чтобы вернуться к блоку с рычагами ручного старта двигателей торможения. Лампу пришлось бросить, она повисла надо мной. В ее слабом свете вижу, как желтая дрянь выползает из-под обшивки. Она просто гигантская, если я влипну в нее, то вряд ли выпутаюсь.

Тварь резко метнулась в мою сторону. Мне не от чего оттолкнуться. Плесень передвигается слишком быстро. И, держась за изоляцию, я выставила вперед провода под высоким напряжением, предельно сблизив.

Мелькнула электрическая дуга, но желтая дрянь уже успевала изменить движения. Она наткнулась на высоковольтные кабели пузырящейся массой.

Заискрило, провода вырвало из рук. Плесень шипит и плюется пережженной слизью. Провода так и остались торчать в ней. Электрические разряды пробежали по обшивке.

Ногой достаю до рычагов. Хорошо, что подошва – диэлектрик. Один рычаг, затем другой. Корабль затрясло, меня резко швыряет в темный туннель. Далеко внизу искрится плесень. Электронику наверняка выбило. Меня прижало к люку с такой силой, будто по мне асфальтный каток проехался. Пальцы вцепились в клинкет. Кажется, я ногтями прорву перчатки. Вот она, вся прелесть гравитации. Но, значит, торможение сработало.

Слизь. Мерзкая серая слизь залила защитную маску. Да и костюм, наверняка, весь покрыт слизью. А рука такая тяжелая, что я не в силах оторвать ее и хотя бы утереться.

Плесень там, наверху… Тяжелые капля падают вниз. Что-то горит. Ну и пусть. Подо мной ведь тот самый отсек, за которым скафандры и путь наружу. Дождаться только торможения и нужного витка…

Резкий удар. Верх и низ снова поменялись местами. Бессильные пальцы вцепились в клинкет. Теперь уже подо мной клокочет плесень, мерцающая электрическими разрядами. Перчатка скользит. Пальцы слишком слабы. И я падаю…

Меня снова швыряет в сторону. Больно бьюсь об обшивку, переворачиваюсь. Голова кругом идет. Я не готова к таким перегрузкам. Слышу оглушающие удары пульса, желудок подкатывает к горлу. Голова сейчас лопнет.

А эта дрянь еще жива, я вижу, как она сопротивляется. Как изъеденная разрядами, сваренная наполовину и превращенная в слизь, она все еще жаждет добраться до меня.

Я снова не чувствую своего веса. Вытираю маску рукавом.

Это была непростительная трата времени. Желтая плесень, израненная, но все еще не менее опасная, накрывает меня своим телом. Я вижу, как пульсируют ее клетки. Слишком большие, настолько большие, что видны невооруженным глазом. Я отчетливо вижу… Обшивка уже начала плавиться. В блоке пожар.

Плесень медлит, не нападает, лишь расстилается клокочущей пеленой. Я вжимаюсь в обшивку. Та уже стала теплой. Тварь медлит, но пламя не ждет. Даже через фильтры чувствую отчетливый запах гари, резиновая изоляция плавится. Не могу вспомнить, нужен ли плесени кислород для дыхания. Мне нужен. А ей нужна влага. Горячий иссушенный воздух ей не подходит.

Она не ждет. Она просто не может напасть. Обшивка подо мной все горячее…

Стараясь не оттолкнуться ненароком, подобно плесени перетекаю в сторону клинкетной двери.

Тварь надо мной становится тонкой, почти прозрачной, распадается на отдельные нити. Сейчас нападет!

Но я перекатываюсь по стене. Цепляюсь за дверь, проворачиваю – открылась!

Плесень резко выбрасывает щупальцу мне в след. Но я успеваю захлопнуть дверь. Прижимаюсь к ней спиной и срываю заляпанную слизью маску. Вдыхаю без фильтров. Риск, конечно, но корабль горит, электроника выведена из строя, на борту плотоядная плесень, разве может быть хуже?

Снимаю костюм и открываю шлюзовую камеру. Воздух заполняется дезинфицирующим газом. Кашляю, глаза режет, но это мелочи.

Теперь скафандр. Заползаю в первый попавшийся. Явно большего размера, чем положено. Но искать свой размер времени нет.

Воздуха в баллонах хватит на десять минут. Этого едва ли достаточно. Но корабль погибнет раньше, чем кончится воздух. Пожар в инженерном блоке – это не пожар в медицинском пункте. Тут нет противотемпературной защиты. Тут электронные блоки, которые попросту отключатся. А, значит, отключится и система жизнеобеспечения.

Спусковую капсулу можно запустить не только изнутри корабля, но и снаружи. В ней есть специальный шлюз, чтобы проникнуть внутрь. Я видела это только на чертежах, но выбора нет. Обратно я не вернусь.

И я даже не присоединила шнур к скафандру, когда открывала наружный шлюз. Снаружи у корабля есть выступы, по которым можно добраться до капсулы. Шнур только помешает, цепляясь за них. У меня остается девять минут.

***

До чего же черное небо. Такой глубокой черноты я никогда не видела. Засмотревшись, едва не отпускаю выступ на внешней обшивке корабля. Не хватало еще улететь в открытый космос. А звезды, те, что далеко, такие сюрреалистично яркие, цветные. Саму Глизе я, конечно, не вижу, да и не смотрю в ту сторону, боюсь ослепнуть. Воздуха на восемь минут.

Осторожно цепляясь за выступы ползу к капсуле. Здесь я окончательно теряю ориентацию. Верх – низ, никакой разницы, чернота кругом и отчего-то холодно, хоть скафандр и поддерживает комфортную температуру. Но мне все равно холодно и страшно. Такое огромное открытое пространство ошеломляет, вводит в ступор, а себя я ощущаю маленькой и беспомощной. Куда беспомощнее, чем на корабле.

Стиснув зубы, ползу к капсуле. Вижу на металлическом боку корабля что-то странное, будто бок его взрезали, и оттуда вылезла вата, как из плюшевой игрушки. Подползаю ближе и вижу… плесень. Она не пробиралась внутрь на земле, она прицепилась снаружи, а потом… черт, я даже представить не могу, что произошло потом. В голове не укладывается, как она выжила в вакууме? Космическое излучение? Мутации?

Я бы еще поразмышляла над этим, но плесень вдруг дернулась. Она заметила меня?

В вакууме нет звука. И я не услышала, как она подползла сзади, и теперь выстрелила в меня толстой щупальцей.

Не удержаться. Меня отбросило от корабля, я лечу в черную ледяную бездну с запасом воздуха на шесть минут. Но что-то тащит меня обратно. Вижу, как ногу опутывает желтая пульсирующая масса. Но скафандр ей не по зубам. Ударяю другой ногой по нитям. Липкая дрянь держит цепко.

Корабль поворачивает по траектории и ярко-красные лучи падают на блестящий металлический бок. Плесень отвлекается, выпускает мою ногу, а я, оттолкнувшись, цепляюсь за погасшее уже сопло двигателя торможения. Плесени не нравится свет звезды.

Карабкаюсь по обратной стороне к капсуле. Я еще не знаю, сумею ли открыть ее без инструментов. Я вообще не знаю, как она открывается.

В космосе нет звука, но мне кажется, я слышу шипение за спиной. Она ползет за мной. Ей не нравится свет звезды, оттого ползет медленно, но и мне недостает скорости.

Вентиль. Наконец-то. Толстые пальцы скафандра с трудом цепляются. Использую руку, как рычаг. Оборачиваюсь. Щупальца за спиной, совсем близко. Проворачиваю вентиль. Воздух беззвучно выходит из шлюза. Я держусь крепко, но меня все равно сносит. Но я держусь. Держусь!

Желтой дряни держаться нечем, ее уносит все дальше от меня. Она извивается, испускает тонкие нити, но не справляется.

Пролезаю внутрь. Сбрасываю с ноги налипшую желтую дрянь. С ткани скафандра она легко отделяется, уплывает вдаль дрожащим червем.

Воздуха тут нет, но система дезинфекции срабатывает. Стекло покрывается туманом. Прохожу шлюз.

Капсула. Я совсем близко. Шлюз сквозной, снова выхожу в космос. Надеюсь, что газ все же убил плесень. Я не хочу принести ее на планету. Воздуха на четыре минуты

Отстыкуюсь вручную. Бью ногами по железным скобам. Из рубки это можно сделать одним нажатием кнопки или голосовой командой. Но у меня нет доступа к управлению. Потому так, варварски, совсем по-дикому. Иного выхода нет.

Тороплюсь. Озираюсь, ожидая нового нападения.

Желтая дрянь выползает слева, но я уже отрываю последнюю скобу, перевожу рычаг в положение «открыто» и остаюсь на капсуле. Корабль, погибающий корабль медленно удаляется. Летит по своей орбите. Когда-нибудь планета притянет его, и плесень… нет, даже думать о ней не хочу.

Капсула чиста, открываю шлюз, пробираюсь внутрь. Узкий лаз, снова шлюз. Не открывается. Выравнивается давление. Все работает.

Воздух в скафандре на исходе. Осталась минута. Я слишком глубоко дышала. Стараюсь дышать поверхностно. Но снять скафандр пока опасаюсь.

В капсуле места немного. Она предназначена лишь для посадки. Управление совсем простое. Включаю.

Меня вдавило в кресло, но перегрузки не чувствую. Скафандр еще держит давление. Двигатель опускает орбиту. Теперь нет риска столкнуться с кораблем.

На дисплее появилось построение маршрута. Выбор квадрата посадки. Повезло. Сработала автоматика. И никакого ключа не затребовала.

Скафандр запищал, воздух на пределе, десять секунд, пришлось откинуть шлем. Я смогу. Я спущусь на планету. Пискнула система жизнеобеспечения. Давление возросло. Вход в атмосферу на следующем витке.

Состав атмосферы: шестьдесят пять процентов азота, двадцать три – кислорода. Я смогу там дышать. Наверное…

***

Когда-нибудь корабль упадет на планету. С каждым витком его орбита будет все ниже и ниже. Когда-нибудь эта дрянь доберется и сюда. Когда-нибудь, а пока…

Я смотрю в кроваво-красное небо. Здесь совсем не так, как на Земле. Не так, как было на мониторе. Я вижу, что вода здесь теплая, оранжевая, а земля холоднее, темнее. Инфракрасное излучение видимо, как в тепловизоре. На земле растет черная-черная трава. Голова идет кругом от избытка кислорода. Но я привыкну. Здесь есть воздух и вода. Здесь есть растения, пригодные в пищу. Здесь есть все, только людей нет. Но я очень хотела жить. Пусть за двадцать световых лет от дома, пусть совсем одна, но я все еще хочу жить. И я буду жить…