Встречи

Глава 1

— Эскадрилья «Альфа» вызывает «Андромеду», — перекрывая слабый гул помех, раздалось в динамике. — Как слышите?

Егор жестом приказал наладить связь и ответил четким, спокойным голосом:

— Говорит командир «Андромеды» — Егор Январский. Слышу вас хорошо. Докладывайте.

— Так точно, капитан. Докладывает старший лейтенант Изошима Такрати. В секторе В засечен неизвестный крейсер, предположительно пиратский. Из гиперпространства был получен сигнал бедствия, отправленный неизвестным нам судном. Луч очень тонкий, значит, во избежание перехвата.

Будет приказ атаковать судно?

Егор на секунду задумался, машинально убрал со лба пушистую прядь русых волос, провел пальцем по губам.

— Атакуйте — наконец произнес он.

— Есть, атаковать судно.

Егор откинулся в кресле и коротко бросил помощнику — коммандеру Райхе, совсем еще мальчишке:

— Открыть панель наблюдения.

Сам капитан Январский за годы службы частенько встречал вот таких вот желторотых юнцов, едва распрощавшихся с училищем. Родительские связи помогали им быстро идти по карьерной лестнице, однако прибавлению опыта не способствовали. Тепличные условия в военном деле вообще редко идут кому-то на пользу.

Пальцы коммандера Райхе резво забегали по клавиатуре и через секунду он произнес:

— Открываю панель наблюдения.

Тонкая сетка, точно громадная толстая паутина, медленно опустилась вниз, замигала красно-перломутровыми искрами. Медленно рассеивалась тьма, на ее фоне быстро-быстро появлялись очертания враждебного судна. Плоский, словно выродок древней советской архитектуры, довольно внушительного размера, он кружил вокруг другого корабля, очертания которого было не разглядеть.

Караваном белых искр на панели появились истребители, обе эскадрили разом. Они медленно заходили с разных сторон, словно бы брали противника в клещи.

— Посмотрите, коммандер, — окликнул Егор помощника. — Каков красавец. Видимо, наши друзья-пираты выкупили его у молодых миров, или же… впрочем, даже гадать не буду. Все равно окажется, что все было не так. Ведь это же военный крейсер «Торнадо», я не ошибаюсь?

— Именно так, сэр. Лет пять-семь назад подобные крейсеры были в тройке лидеров по мощности. Конечно, теперь уже есть и другие, куда лучше… Но, сэр, «Торнадо» до сих пор может дать фору любому другому судну! В длину он составляет около 1188 метров, оснащен двумя пучковыми ускорителями 9000А Бейгла-Брайана, гиперпространственным приводом и вооружен одним импульсным орудием, средним, 49 калибра… Так, еще имеется три излучателя…

Коммандер говорил с воодушевлением студента, выучившего тему билета. Было понятно, что он хорош в теории — болтать языком будет долго, только во время стычке это не самый полезный навык.

— Ладно, довольно, — прервал его капитан и хлопнул рукой о подлокотник командирского кресла. — Место назначения: сектор В, квадрат 44. Полный вперёд!

Успокаивающе зажужжали кнопки, зашелестели бесстрастные голоса компьютеров. Егор откинулся на спинку сиденья и провел ладонью по лбу. Раз уж схватки не избежать, лучше принять ее достойно.

У него было одно железное правило — никогда не начинать драку первым. Если возможно, стычки надо было избежать. Но если напали — вести игру достойно, выдержать битву и выйти победителем.

А возможно, посредством этого заодно уж и установить дипломатические отношения с неопознанной расой. Что тоже немаловажно.

— Приближаемся к зоне перехода, — Райхе поправил наушник и вновь уставил сосредоточенный взгляд в компьютер. — Три, два, один… Зона перехода открыта, сэр. Следуем к месту назначени…

— Искадрилья «Бетта»! — крикнул в динамик Егор. — Левый фланг подбит, отступайте. Мы идем вам на выручку. Командир искадрильи «Бетта», вы слышите меня? Отступайте, это приказ!

Он повернул голову к застывшему в ожидании помощнику.

— Райхе, докладывайте обстановку. Линч, предупредите медиков, скорее всего, потребуется помощь раненым. Демидов, вышлите спасательный шатл. Кинни, проследите, чтобы все было готово к стыковке. Все остальным, подготовиться к схватке. Опустите защитные барьеры, всю энергию орудиям, бьем единым пучком, перезагрузка каждые десять минут. Исполняйте!

Январский больше не наблюдал за происходящим в рубке. Он и так был уверен, что его команда справится самостоятельно. Теперь было не до того.

Егор устремил внимательный взгляд на поле битвы, постепенно приобретающей все более реалестичный вид.

Терпящий бедствие инопланетный корабль был сильно поврежден — изломанные двигатели, оторванный привод, измятый корпус… Лишь бы не было жертв.

Гибель инопланетянина от рук пиратов-землян серьезно навредила бы репутации Земного Альянса и могла вылиться в дипломатический конфликт.

Капитан сцепил руки и решительно мотнул головой. Глаза его сузились — он был готов сделать все возможное, чтобы избежать неприятностей.

— Посылайте сигнал на «Торнадо», — жестко произнес он и, дождавшись нужного щелчка, ровно заговорил. — Капитан «Андромеды» — «Торнадо». Вы окружены. Ваш гиперпространственный привод уничтожен, до ближайшей зоны перехода десять световых лет. Сдавайтесь и мы вас не тронем. Вас доставят на землю и власти потерпевшей стороны примут решение о вашей судьбе… Будьте благоразумны!

Егор перевел взгляд на помощника и вопросительно поднял брови. Коммандер Райхе сосредоточенно поджал губы.

— Транслируют один и тот же ответ, — удвленно проговорил он. — Одну минуту, сэр. Ага. «Черная астра»…

Капитан почувствовал, что сердце его упало.

— Только не это, — тихо простонал он. — Теперь понятно, откуда у них такой корабль… Это не пираты, коммандер. «Черная астра» — крупнейшая террористическая банда, созданная совместными усилиями Лунной и Марсианской колоний. Они не просто так охотятся за этим кораблем.

Их илеалогия: вселенная — людям.

Их цель — убить тех, кто находится на борту.

— Сэр, они открыли по нам огонь.

Егор моментально встрепенулся и деловито спросил:

— Уровень повреждений?

— Минимальный.

— Хорошо, — прошипел сквозь стиснутые зубы Егор. — Огонь!

К таким стычкам ему было не привыкать.

Он весь растворялся в этой атмосфере крайнего напряжения, стискивал зубы, но был сдержан и холоден. Он знал, что в его жилах течет кровь народа-победителя.

«Русские не проигрывают» — любил говорить его отец.

И Егор, выросший и живущий на чужбине, хранил эти слова глубоко в сердце. Он гордился своим сильным народом. И он верил в свою собственную значимость.

Он на секунду затаил дыхание, наблюдая как мелкий град белых лазерных звезд сыпется на крейсер террористов — болезненная и точная работа истребителей. Затем проследил взглядом направление бледно-зеленого луча, пускаемого раз за разом из центрального излучателя. Против новейшего броненосца у «Торнадо» небыло шансов. Янвврский глядел на охваченную пламенем многотонную конструкцию и мысленно молился, чтобы экипаж поступил благоразумно — бежал на спасательных шлюпах.

— Корабль противника уничтожен, — старательно доложил Райхе. — Выживших нет. Террористы отказались сдаться и продолжали атаку. Мы…

— Приготовиться к стыковке — твердо произнес Егор и не выдержал, закрыл глаза.

Он просидел так несколько минут, украдкой растирая виски. Затем приоткрыл глаза, удостоверился, что никто не заметил его слабости, и медленно распрямился. Вину и терзающие мысли о том, что на крейсере тоже были люди, что все они разом погибли, он решил временно оставить. Еще успеется.

— Сэр, — обеспокоенно произнес коммандер Райхе. — Пострадавший крейсер не принадлежит ни одной из известных рас. Экипаж не понимает нашего языка. Они отказываются принимать помощь медиков. Извините, минутку…

Докладывайте, лейтенант Финн.

...Сэр! Они, кажется, хотят видеть главного.

Егор закусил тонкие губы. Затем резко поднялся, на ходу застегивая верхнюю пуговицу кителя.

— Вы идете со мной, коммандер, — коротко проговорил он. — Пусть запустят переводчика, сверят со всеми известными языками. Невозможно просто так наткнуться на неизвестную расу, пусть даже и не другом конце галактики. Не тяните, время может быть на вес золота.

…В доках царило удивительное оживление. Медики и военные переговаривались между собой, косо поглядывая на инопланетян.

Те стояли группкой, их было всего пятеро. Высокие, стройные, гибкие, удивительно похожие на людей. Лица у них были одухотворенные, изящные, как у античных скульптур. Их фигуры окутывали длинные черные плащи, спадающие жесткими складками с плеч. Под капюшонами блистали ясные глаза и отливали темным серебром неброские украшения, сбегающие на лоб тоненькими висюльками.

— Были они смуглые и золотоглазые… — пробормотал Егор, вспомнив одно произведение древнего писателя. — Переводчик готов?

— Так точно, сэр, — откликнулся коммандер Райхе. — Это меирийцы, сэр. По крайней мере, они называют себя так. Они родом с Зармины, это такая планета в созвездии Весов. Мы установили с ними контакт не так давно, поэтому о них мало что известно, но…

Егор нетерпеливо махнул рукой и быстрым шагом приблизился к группке меирийцев. Тихонько жужа, маленький круглый переводчик остановился возле его левого плеча и замер, чуть покачиваясь.

— Меня зовут Егор Январский, — спокойно и деловито произнес он. — Я офицер Космофлота Земли, а также являюсь командиром «Андромеды». Мне должили, что вы желаете говорить только со мной. Я слушаю вас.

Вокруг сразу же повисла странная тишина — словно звук выключили.

Переводчик тихонько счелкнул и принялся бегло переводить сказанное.

Егор невольно прислушался — меирийский язык был непривычен: очень певучий и мягкий, тональный, словно журчание ручья в жаркий полдень. Но несомненно, приятный.

В группке инопланетян произошло шевеление. Двое из них расступились с почтительным полупоклоном и к Егору быстро приблизился высокий старик. Лицо его было гладким и безмятежным, совсем молодым, только усы были белыми. Но держал он с себя с достоинством, признаков страха и беспокойства не выказывал, словно жизнь научила его отделять Важное от Несущественного.

Он слегка поклонился, сжал при этом ладони в кулаки, а руки скрестив на груди.

А затем заговорил — голос у него был глубокий, звучный. Это производило необычное, но на удивление приятное впечатление.

— Именно так, мы поставили условие, что будем говорить только с командиром, — монотонно отсчелкал по-английски переводчик. — Мы — великий народ Меирия, вы называете нашу родную планету словом «Зармина» и до сих пор удивляетесь, почему не встречали нас раньше. Мы летели с дипломатической миссией на Землю, однако едва не погибли — нас отаковал неизвестный нам корабль. Мы вам благодарны. Мы хотим удостовериться, что можем вам доверять. Наш посол серьезно ранен, ему нужна помощь…

— Да-да, мы можем ее вам дать, — поспешно откликнулся Егор. — Но нельзя даром терять время! Вашему послу дорога каждая минута, мы должны помочь ему немедленно…

Меириец приполнял руку, жестом останавливая его.

— Погоди, мой юнный друг, — тихо произнес он. — Мы должны твердо знать, что можем верить тебе и твоему народу. Посол должен взглянуть на тебя сам, идем. Ты войдешь на борт нашего корабля безоружным и тогда мы примем решение.

— Но, — голос Егора дрогнул. — Ваш посол может погибнуть, если откажется от нашей помощи.

— Значит, он погибнет, — спокойно ответил старик. — Мы не выдвинем обвинений Земле, слово чести. Идёмте.

— Капитан, а если это ловушка? — коммандер Райхе коснулся плеча Январского. — Может, я пойду с вами? Или, откажитесь…они на нашей территории, пусть подчиняться.

Егор строго посмотрел на своего помощника.

— На кону стоит жизнь не в чем ни повинного существа, коммандер. Террористы, заметьте, террористы-земляне, напали на дипломатическую делегацию и едва не убили посла. Я не могу допустить, чтобы из-за моего упрямства и осторожности чья-то жизнь оборвалась. Вы останетесь тут. Это приказ, коммандер Райхе.

И он ровной рукой снял с пояса кобуру с бластером и отдал ее растерянному помощнику.

Меириец благосклонно кивнул и жестом пригласил Егора следовать за ним.

— Вы поступили благородно, капитан, — тихо произнес он. — Не каждый согласиться рисковать ради другого, у нас ценится это.

И только сейчас командир «Андромеды» вспомнил про переводчик.

Получилось глупо.

...Длинный коридор, обшитый серебристыми панелями, будто светился изнутри. Небольшие сгустки голубоватого света мерцали под потолком, заменяя светодиодные лампы. Само основание коридора, поверхности стен и пола постоянно менялись, находились в движении. Черно-серая поверхность не была однородной, к тому же и менялась постоянно, как рябь на море. Егор уже видел отдаленно похожие корабли, но это было куда прекраснее и удивительнее.

— Биотехнологии? — только и спросил он.

Старик слегка улыбнулся и молча кивнул.

Дальше они шли в тишине.

Но коридор скоро закончился, расширился, они свернули влево и оказались в небольшой полукруглой комнате. Предположительно, это была каюта отдыха. Когда-то это было довольно аккуратное помещение, оформленное в темно-бордовых тонах; пусть оно было и несколько аскетичным, (даже у народа драагхи потребность в самоущемлении не столь велика), но производило впечатление уюта. Но, видимо, именно по этой части крейсера пришелся основной удар. Панели здесь отвалились, балки висели на проводах как кусочек кожи на последнем нерве. Из щелей валил густой дым, кое-где искрило. Необычные койки были повалены, обивка порвана. Все хранило отпечаток недавнего нападения.

Егор понимал, что оставаться на этом корабле меирийцам будет небезопасно, да и условия здесь не самые подходящие. Его так и подмывало предложить экипажу места на своем корабле, послать медиков проверить всех и помочь подлатать инопланетный корабль. Но он не первый день общался с представителями иных цивилизаций и слишком хорошо понимал — они не примут помощь до тех пор, пока не удостоверяться, что это возможно и не противоречит их идеалогиям. И при всех минусах такой позиции, Егор давно приучил себя относиться к чужим взглядам трезво и с почтением.

— Господин посол согласен выслушать вас, — мягко произнес все тот же старик и не без удволетворения скинул с головы капюшон. — Подойдите к нему.

Но капитан не мог отвести взгляда от точенного, удивительно бледного, точно полупрозрачного лица, длинных снежно-белых волос, как у буддистских просветителей и удивительных глаз, сияющих во мраке комнаты.

Прошло несколько минут, прежде чем он нашел в себе силы отвернуться.

Первое впечатление, которое произвел на него меирийский посол, Егор так и не смог вспомнить. Он помнил, как приблизился к наскоро сваленным матрасам, намереваясь произнести свою краткую речь тем же вежливым и деловитым тоном. Однако, не смог и рта раскрыть. Стоял, как ребенок увидевший точную копию космической станции на алюминевой подставке, и неприлично глазел. Благо, хоть рот не открыл, а то бы совсем глупо получилось.

Посол оказался молодым мужчиной, внешне — так вообще ровесник самому Егору. Хотя, с инопланетными гостями в этом плане надо было быть осторожнее. Кто знает, какой у них счет времени.

Капитан не мог сдержать смущенной улыбки, скользя взглядом по бескровному действительно античному профилю.

Посол чуть вздрогнул и медленно приоткрыл усталые глаза — они оказались удивительно темные, как бы уходящие в глубину. Начинаясь светло-коньячными тонами они доходили до темного шоколада. Глаза сияли, но совсем тускло — едва отдавали золотистым перламутром. Видимо, физическое состояние меирийца играло тут не последнюю роль. Волосы у него были такие же длинные, как и у его подчиненного, но золотистые, отливающие медью и ласкающей рыжиной. Они были беспорядочно растрепаны по плечами, словно обвивали своего хозяина беглыми языками огня.

На нем тоже был длинный плащ, но куда темнее, а по краю и у ворота шла полоса жемчужного шитья, напоминающего отдаленно кельтские символы. Плащ был распахнут, а под ним было некое подобие японского кимоно, одетого поверх светло-лиловой рубахи, какую обычно носили славянские князья древности. Егор в детстве видел картинки в голограмматической энциклопедии, но название подобной одежды уже не помнил.

Январский взял себя в руки и проговрил заготовленную речь, не в силах отвести взгляда от красивого инопланетянина.

Тот выслушал капитана отстраненно, а затем поглядел на капитана Январского, отрицательно покачал головой, подтянулся и сделал попытку подняться. Судрожно прижатая к боку ладонь обагрилась кровью, безобразное темно-алое пятно расползлось шире.

— Нет, не надо! — воскликнул Егор, опускаясь на колени рядом с ним и сам не понимая, что на него нашло. — Я не желаю вашей смерти. Я привел своих людей сразу же, как получил сигнал бедствия, я искренне сожалею, что из-за расприй между представителями моего народа пострадали вы… Поберегите силы, прошу вас. Если вы не примете помощь от меня, возможно, мы сумеем добраться до вашей родной планеты и сохранить вам жизнь…

Переводчик монотонно переводил его речь, а между тем у него за спиной раздавалось удивленное перешептывание.

— Вы же осознаете степень риска? — спросил не менее удивленный старик меириец, который, как оказалось, стоял у Егора прямо за спиной. — Вы едва знакомы с нашим народом и вы согласны попытаться доставить нас домой, чтобы сохранить жизнь нашему послу? Капитан, но ведь наша планета не пригодна для вас, а ваш корабль истощен схваткой…

Капитан поглядел в сияющие глаза посла и уверенно кивнул, отвечая на вопрос старика.

— На вас напали террористы-земляне, — просто объяснил он. — Я считаю делом чести загладить вину перед вашим народом. Я не желаю конфликта и тем более не желаю столь ужасных последствий, как чьи-либо смерти. Наши медики могут помочь вам, но если вы откажетесь, я буду вынужден отослать своих людей домой и помочь вам достигнуть родины.

Кровь стучала у него в висках.

Январский с самого начала понимал, что меирийский посол ни за что не согласиться доверить свою жизнь и жизнь своих помощников землянам, чьи соотечественники с таким азартом тооько что старались их уничтожить. Но ведь нельзя же чесать всех под одну гребенку!

По крайней мере, посол должен понять, что нельзя. В решениях своих он по-прежнему волен.

— У вас удивительные глаза, — вдруг произнес посол и Егор почувствовал странный трепет в душе, вслушиваясь в бархатные тона его голоса. — Светлые и чистые, как звезды. У вас глаза достойного человека, настоящего Элид’здэ…

Переводчик сосредоточенно заскрипел и заговорил справочным тоном:

— «Элкид’здэ», или «Айэле’зден» — воинский титул, неразрывно связанный с идеалогией чести и достоинства, как основы и смысла существования. На Земле подобные идеалогии были распространены в далекой древности, и по сей день в порядке исключения встречаются на востоке. Идеалогию Элкид’здэ можно сравнить с идеалогией японских самураев, которая основывается на кодексе чести, состоит из разнообразных ритуалов, в частности, предусмотрено самоубийство и самопожертвование, спровацированное различными обстоятельствами.

Желаете прослушать более подробное объяснение данного термина?

— Нет-нет, — быстро отмахнулся Егор. — Вернуть к переводу.

— Скажите, у всех людей такие глаза? — вдруг поинтересовался посол, чуть подаваясь вперёд.

Январский смутился и неопределенно пожал плечами.

— Возможно, — наконец проговорил он. — У каждого свои, повторений не бывает… Прошу прощения, я не знаю как ответить на ваш вопрос.

Губы посла дрогнули в попытке улыбнуться.

— Да-да, разумеется, — проговорил он. — Вы мне нравитесь, капитан. Вы человек чести, вы благородны и отважны, но вам не чуждо сострадание и чувство ответственности. Я уважаю таких людей. Думаю, мы можем вам верить. Если я приму вашу помощь, это не пойдет вразрез с моими религиозными и этическими взглядами, не подвергнет опастности моих подчиненных и избавит вас от необходимости рисковать собой.

Егор быстро кивнул.

— Значит, я могу позвать медиков? — на всякие случаи осведомился он.

Меирийский посол согласно улыбнулся.

Капитан поднес к губам новенький ручной коммуникатор гравировки CS и бегло проговорил:

— Капитан Январский — коммандеру Райхе. Передайте доктору Иакавелли, что он может зайти на меирийский корабль, его хозяева будут не в претенизии. Они согласились на нашу помощь, нужно срочное медицинское вмешательство.

— Есть, сэр! — радостно откликнулся Райхе.

***

— Ну как он? — в один голос поинтересовались Егор и его помощник, поймав доктора Иакавелли на выходе из медотсека.

Доктор Джонатан Иакавелли зарекомендовал себя как человек умелый и хладнокровный, умеющий не терять голову и не болтать обо всем по пустякам.

Вот и сейчас он лишь сосредоточенно поглядел в глаза капитану и ровно произнес:

— Рана глубокая, прошило легкое, он потерял много крови. Его приближенным самое время сесть и усиленно помолиться своим богам за него. Однако, мелкие частицы обшивки я извлек в ходе операции и подлатал на славу… Да, капитан, организм зарминцев — это нечто необыкновенное. Вы не поверите, но ритмичность в их организме происходит с потрясающей скоростью, он мгновенно приспосабливается к чему-то новому, ищет пути к самосохранению в любой ситуации! Да и физиология на удивление сходна… кто бы мог подумать…

Доктор Иакавелли развел руками и немедленно удалился, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Егор проводил его взглядом до конца коридора, а затем повернулся и неспешным шагом вошел в стерильно-белое царство светло-голубых приборов, жестких врачебных халатов и химических запахов. Здесь ему никогда не нравилось — Джонатан Иакавелли держал железную дисциплину, а потому тишина в медотсеке стояла мертвая, только негромко пищали приборы и деловито сновали врачи. Ощущения были как в детстве, когда сидишь посреди местного медпункта и ждешь своей очереди.

Капитан уверенным шагом миновал эллиптический центр, от которого, как лучи от солнца, отходили в разные стороны длинные коридоры.

В отсеке для тяжелобольных, граничившим с реанимационным, было куда спокойнее и тише. Две девочки-практикантки бесшумно крутились около приборов, а так, было совершено пусто.

Егор приблизился к стеклянной перегородке, отделяюшей палату-капсулу от основного помещения и осторожно коснулся рукою стекла.

Там, залитый светло-сиреневым светом, на больничной койке лежал меирийский посол, погруженный в искусственный сон. Длинные золотисто-рыжие локоны словно нимб очерчивали его голову, распадались по подушке и простыням. На контрасте этого неестественно сияющего зарева, словно окруженное мерцанием допотопных неоновых огней, лицо посла было мертвенно бледно, а голубоватые тени у глаз производили неприятное впечатление. Но спокойная поза, а главное, медленно вздымающаяся грудь говорили о том, что меириец всего лишь спит.

— Чумной народ, — категорично заявил коммандер Райхе, который шел следом за своим начальником. — В голове у них каша, да и суеверны слишком для представителей высшей цивилизации.

Егор повел бровью и тихо спросил:

— Вы читали когда-нибудь произведения староанглийских авторов? Джона Толкиена, например.

Райхе коротко рассмеялся и покачал головой.

— Ну вы даете, капитан, — весело проговорил он. — Вы бы еще спросили читал ли я Шекспира! Да в подлиннике этих произведения сохранились всего в нескольких экземплярах, а язык там такой, что без переводчика и не поймешь. К тому же, бумажные книги — страшная редкость дома. Из могут купить только заядлые коллекционеры, или очень богатые люди. Для простого населения Земли давно уже все в электронный формат переведено, да все больше видео, или голограмма.

И заметив, что командир нахмурился, быстро добавил:

— Не всем же быть интеллектуалами, сэр… Но я фильм видел, моя тетка в детстве фильмы коллекционировала, знаете, старые такие, на DVD-дисках. Это страшная редкость, музейный экспонат, их и смотреть-то уже практически невозможно, но для меня память.

— Понимаю, — согласно кивнул Егор. — Меирийцы на толкиенских эльфов похожи. Высокие, красивые, одухотворенные. Я иногда думаю, может гениальные авторы древности знали что-то о нас, о будущем, о других мирах?

Коммандер Райхе, который обладал приземленно-практичным взглядом на жизнь и к мечтаниям расположен небыл, неопределенно пожал плечами.

В этот момент тяжелые веки инопланетного посла дрогнули и он приоткрыл свои необычные, сияющие глаза.

— Не нравится он мне, капитан, — сквозь зубы прошипел Райхе. — Слишком уж на нас похож. Что-то не так с этими зарминцами не так, а что не пойму.

Меирийский посол между тем перевел взгляд с недружелюбного лица коммандера на спокойное и сосредоточенное лицо Январского.

Его черты распрямились, просветлели, в глазах мелькнуло узнавание.

Меириец слабо улыбнулся и кивнул командиру «Андромеды» головой.

Егор приложил вторую ладонь к стеклу и тоже улыбнулся.

***

Несколько дней прошло в привычно-трудовом ритме. А потом капитан не удержался и снова зашел в медотсек.

Меириец выглядел куда лучше. Во всяком случае цвет его лица стал здоровее, а глаза блестели куда ярче. При виде Егора он расплылся в приветливой улыбке и попытался сесть.

Последний же придвинул к кушетке небольшой круглый стул и уселся на него сверху, не переставая улыбаться.

— Вот, пришел справиться как у вас дела, — Егор сделал широкий жест руками, подразумевая все и сразу. — Все в порядке? Вам тут удобно? Если что-то нужно, то я…

Посол протянул руку и мягким движением остановил капитана.

— Все в порядке, капитан, не беспокойтесь. Вы спасли мне жизнь. Что еще можно желать?

Егор взглянул в теплые неземные глаза меирийца и снова улыбнулся.

Он сидел, глядел на это удивительное существо, словно бы сошедшее с древнеанглийских гравюр и сердце его наполнялось умиротворенным теплом, странным спокойствием.

— Я не помню вашего имени, — с долей смущения в голосе прговорил вдруг посол. — Не могли бы вы… повторить? Я постараюсь на этот раз запомнить.

Капитан не сразу понял что от него требуется.

— А…Я Егор, —произнес он наконец. — Егор Январский. Тогда… я могу узнать ваше имя?

— Е-гор, — меириец склонил голову и медленно повторил по слогам с разными интонациями. — Е-го-р. Егор. Егор. А знаете, мне нравится. У вас удивительное имя. И очень красивое.

Он задумчиво улыбнулся, не замечая, что капитан странно отвел взгляд.

А в душе Егора поднималось странное тепло, совсем несвойственное ему, холодному, собранному, привыкшему следовать уставу.

— Я не настолько древнее существо, чтобы вместе с именем откалывалась частица эпохи, — между тем туманно продолжил меириец. — Меня зовут Ал’Эсан Д’эр, рад назвать свое имя для вас. Вселенная осветила нашу встречу своим звездным благословением.

И он поклонился Егору, скрестив на груди руки.

Капитан неловко кивнул в ответ, проглотив неуместный смешок. К чужим традициям он всегда относился с уважением, но тут внезапная ассоциация сыграла с ним злую шутку.

— Вас что-то смущает? — подчеркнуто вежливо поинтересовался посол Ал’Эсан Д’эр.

Егор замахал на него руками.

— Нет-нет… Это я так, вспомнилось вдруг. Знаете, у меня дома существует имя, очень похожее на ваше. На моем родном языке оно звучит как «Александр»…

Капитан хотел еще что-то сказать, но передумал. А вот посол напротив выглядел крайне заинтересованным.

— Это и правда крайне интересно, — проговорил он. — Возможно, у близких рас куда больше общего, чем мы все предполагаем… А вот вы можете называть меня вашим именем, если хотите. Поверьте, я буду куда спокойнее спать по ночам, не видя в ваших глазах ужас всякий раз, когда вам понадобится ко мне обратиться.

— Бог мой, вы великолепны, посол! — рассмеялся Егор. — Но я откажусь. Пойду на принцип — выучу ваше имя, и даже спотыкаться не буду! Вот так.

Переводчик слабо пискнул, высветил фразу «No access to the network» и переводить наотрез отказался.

Капитан перевел слегка растерянный и неловкий взгляд на Ал’Эсан Д’эра. Тот выглядел не менее потерянно, слабо улыбнулся Егору и развел руками.

Ситуация обещала быть забавной.

Нет ничего смешнее и нелепее ситуаций, связанных с языковым барьером, думал раньше капитан Январский.

На Земле этой проблемы не сушествовало давно — международный английский знали поголовно все. Диалектов конечно расплодилось видимо-невидимо, исконный британский знали теперь единицы, каждый пытался всунуть что-то свое, но это не так уж и важно. Главное — люди отлично понимали друг друга, будь они хоть из далекой России, хоть из Штатов, хоть из лесов Бразилии. А остальное уже мелочи, было бы из-за чего печалиться.

Но в этот день Егор в полной мере прочувствовал на себе тяжкую участь многострадальных предков, которые могли сидеть напротив приятного собеседника и не понимать ни на ползвука. И надо сказать, это было ужасно.

— Надеюсь, международный язык однажды введут и на межзвездном уровне — вздохнул он.

Ал’Эсан Д’эр взглянул на него почти жалобно и быстро жестекулируя, проговорил несколько слов на своем родном — певучем меирийском.

Егор хлопнул себя по лбу.

— Связь пропала, — медленно объяснил он, сопровождая жестами свои слова. — Придется ждать. Понимаете?

А про себя капитан пожалел, что приложение беглого перевода на мобильнике не расчитанно на многие инопланетные языки.

Но как не странно, Ал’Эсан Д’эр его понял. Успокоенно кивнул головой и лучезарно улыбнулся Егору.

— У вас безумно красивые глаза, — тихо сказал капитан. — Я никогда таких раньше не видел.

Они опять промолчали, сочувственно улыбаясь друг другу. Все же находиться вдвоем в одной дурацкой ситуации, особенно без свидетелей, не так уж и неприятно. Быстро находятся какие-то плюсы.

— Хм, так странно, — проговорил Егор, обращаясь к самому себе. — Сколько раз видел подобное в фильмах, особенно тех, которые лепят школьники… знаете, у нас такое развлечение у подростков — они создают новые истории с помощью простейшего моделирования на основе культовых вещей. Иногда выходит очень прилично… Кхм, так вот, по закону жанра я могу сейчас сказать любую чушь. Я опять забыл, что вы меня не понимаете….

Егор бросил в сторону Ал’Эсан Д’эра виноватый взгляд, а затем лукаво улыбнулся:

— И все же ваши глаза — это что-то. Они такие яркие, кажется, изнутри светятся золотом, а по краям темнее. Никогда бы не подумал, что во вселенной существует что-то настолько необычное и красивое. Вы — удивительное существо, посол Ал… Ал’Эсан Д’эр. Я рад нашей встрече, рад, что узнал вас, буду рад, если однажды узнаю вас получше. Это довольно странные для меня слова… Эти несколько дней я постоянно ловлю себя на этих мыслях. Вы о них не узнаете, господин посол, а я вас уже не забуду.

Гад-переводчик радостно пискнул и повторил последние несколько фраз на меирийском.

***

— Честно говоря, для меня это было неожиданным приглашением — Егор с интересом завертел головой, изучая каюту меирийского посла.

За то время, что он провел в запасной каюте на «Андромеде», ее вид стал по-истинее инопланетным. Экипаж болтал об этом без устали, сплетни плодились как на дрожжах, и капитану, честно говоря, нетерпелось увидеть обитель меирийца своими глазами.

Однако, реальность оказалась куда более фантастичной.

Стандартная каюта земного крейсера теперь казалась удивительным ярким пятном. Егор, привыкший к серо-зеленым тонам «Андромеды», подняв брови оглядывал множество массивных кристаллов и малопонятных конструкций, напоминающий прозрачный детский конструктор. Мебель и лишние финтифлюшки были вынесены вон — осталась только широкая кровать, установленная почти вертикально, и тоже прозрачная. Красивые тонкие ткани завешивали стены и устилали полы. В центре находился квадратный столик из бледно-голубого стекла, накрытый необычной блестящей скатертью лимонного оттенка. В каюте царила полутьма, только странные кристаллы светились мягкими цветами, да массивные свечи по углам отбрасывали длинные тени.

— Неожиданным? — послышался тихий голос из дальнего угла. — Почему же?

Там, окруженный цепью горящий свеч сидел перед древней книгой посол Ал’Эсан Д’эр. Он был облачен в светло-голубые одежды, смутно напоминающие ритуальный наряд. Мерно светящиеся волосы были перехвачены прозрачной лентой, руки оплетало подобие четок. Только стеклянные бусины были нанизанны на самопроизвольно меняющуюся нить.

Егор дождался, когда переводчик закончит короткую фразу, и смутился:

— Хм… Не знаю даже как вам объяснить… Обычно, едва знакомых людей не приглашают на ужин вот так, просто, к себе… Нет-нет, приглашают конечно, но не так и не в такую атмосферу.

Ал’Эсан Д’эр медленно поднялся с колен, осторожно задул ритуальные встречи.

— Странно, — он виновато поглядел на Егора и слегка улыбнулся. — Мне показалось, что это у вас, людей, ритуал такой, чтобы получше узнать нового знакомого… Не обижайтесь на меня, я хотел как лучше. Вы можете уйти, если хотите… Извините меня, капитан.

Егор подошел ближе и демонстративно расстегнул пуговице на кителе.

— Душно у вас тут, — ненавязчиво посетовал он. — С чего вы решили, что я должен обидеться? Я ведь уже принял ваше приглашение, не так ли?.. Ой, а это что такое?

Последнюю фразу капитан Январский произносить не планировал. Она сорвалась с его губ сама по себе. В детстве он точно так же мог спрашивать отца, тыкая пальцем в случайного прохожего. Но только раньше объектом внимания был шрам через лицо, или бумажная книга в руках. Тогда вопрос звучал: «А как это, или, а почему дядя такой?». Теперь это было вежливое: «А для чего это? Мне интересна ваша культура, посол». Только прежний блеск восторженного любопытства в глазах соединял одно с другим.

Ал’Эсан Д’эр проследил за направлением взгляда своего гостя.

— Разве у вас на Земле не существует религий? — искренне удивился он. — Разве нет людей, которые учат людей верить, которые ведут их, которые дают обеты и посвещают жизнь храму и религии? Разве нет у этой религии определенных догм и атрибутов?

— Вы духовное лицо, посол? — удивленно вскинул брови Егор.

Кажется, ароматы благовоний подействовали на него отрицательно. Умные четкие вопросы в голове капитана медленно расплылись. Сначала только глупые вопросы о толстом коврике идельно круглой формы, расшитом странными символами, свечами в поблескивающий подставках и старинной книге, похожей несколько на музейный экземпляр Корана или Торы. Теперь бесстактность относительно мировоззрения и сана посла у себя, на Зармине.

«Вот тебе не все равно?» — мысленно отвесил себе подзатыльник Январский.

Ал’Эсан Д’эр тихонечко хмыкнул.

— Я Джель’аин — мягко откликнулся он. — Это сугубо дипломатический титул, к религии он имеет самое поверхностное отношение. Простите, я не могу разгашать некоторые нюансы, касающиеся моего положения и статуса.

— Извините меня — обреченно вздохнул Егор.

Посол улыбнулся в знак того, что не сердится.

— Странный у вас язык, — задумчиво отметил Ал’Эсан Д’эр после нескольких минут тишины. — Как думаете, я смогу его выучить?

— Думаю, сможете.

Капитан огляделся по сторонам и не найдя ничего, хоть отдаленно напоминающие мебель, присел прямо на пол.

— Мы вынуждены делать большие крюки, то и дело менять маршруты, — поделился он с послом. — Ближайшая зона перехода была уничтожена, открыть свою мы не можем — ресурсы энергии не позволяют. Представляете, разрушена уже третья зона на нашем пути!

Ал’Эсан Д’эр сочувственно кивнул головой, расставляя на столе тонкие серебристые тарелки.

— Лунная и марсианская колонии опять бастуют, Сириус воюет с Альтаиром… нуемная Центавра — в каждой дырке затычка, — Егор раздраженно махнул рукой. — Мы еще пару недель будем петлять по галактике, помяните мое слово. Вы обречены коротать досуг в нашем обществе. Смиритесь, господа.

Меирийский посол осторожно поставил в центр стола высокий стеклянный чайник, больше похожий на китайскую вазу.

— Если это шутка, то я ее не понимаю, — с расстановкой проговорил он. — Наверное, все дело в переводе, он искажает смысл вашей фразы.

… Надеюсь, я не обидел вас этим.

Егор недоуменно поглядел в серьезное лицо меирийского посла и вдруг расхохотался.

— Это что-то вроде привычной глупости, которую мы, люди, любим говорить друг другу. Это не объяснишь так просто.

— Вы слишком странный народ, — сочувственно кивнул Ал’Эсан Д’эр. — Вы ищите смысл далекого, а неизвестность в малом отрицаете. Вы ищите величие для себя, а насущные проблемы ещё не решили. Вы любите мудрость слова, но доводите философию до абсурда. Вы падаете в яму, но продолжаете подниматься вперед и вверх. В вашей несгибаемости и силе пугающая доля фанатизма. Как, скажите мне, как можно быть такими противоречивыми и поразительными сразу? Как вы это делаете?..

Егор передернул плечами.

— Это не объяснить, посол, — грустно ответил он. — С этим можно только жить, как с тяжелой болезнью. Если бы вы родились человеком, вы бы меня понимали…

Ал’Эсан Д’эр покачал головой и жестом пригласил капитана к столу.

Широкий рукав откинулся назад и Январский увидел тонкие голубоватые пластины, похожие на чешуйки. Они покрывали тонкие запястья меирийца, постепенно переходя в кожу, испещеренную зеленоватыми рисунками, словно въевшимися под кожу.

— Не могли бы вы мне рассказать о своем мире? — осторожно попросил Егор, когда его гость быстро поклонился на три стороны и принялся за еду. — Ох…что это?

На тонких тарелках лежало нечто, напоминающее крупные кубики картофеля, цветные шарики из резины и огромные лепестки магнолии.

— Это Никту’сатии шаага, — быстро произнес посол. — Блюдо считается ритуальным и его готовят только в особо торжественных случаях, или для человека, которого согласны назвать другом.

И кинув подозрительный взгляд на попискивающий переводчик, прибавил:

— Отменить дополнительные пояснения из источника.

Однако, Январский был слишком занят изучением содержимого своей тарелки.

Иначе, ему было бы над чем поразмыслить на досуге.

На вкус странное меирийское блюдо оказалось вполне приемлемым — шарики напоминали сразу рыбу, креветки и мидии, кубики — почему-то свежий хлеб и вареное яйцо, а у листьев был сладковато-пряный оттенок. От подобия золотистого чая, который меириец собственноручно налил своему гостю, по телу разлилась странная легкость. Как будто, игристое вино ударило в голову.

— Не пейте много, — предостерег Егора Ал’Эсан Д’эр. — У меня на родине этот напиток абсолютно безвреден, но я опасаюсь, что на людей он будет воздействовать как легкий наркотик.

— Наркотик? — удивился Январский.

Меирийский посол кивнул головой.

— А чему вы удивляетесь? Ведь мы с вами — все же представители разных рас, хоть и довольно похожи. Простой пример: моя дочь, которой только будет десять циклов к следующей луне, совершенно спокойно будет пить этот напиток хоть целый день. Разве только затошнит от черезмерности. А вас после пятого бокала выносить на руках придется.

Егор хотел было пошутить про хитрый план меирийцев и военные тайны Земли, но вовремя передумал. Шутка получилась бы дурацкой, да и посол мог обидеться.

— У вас есть дочь? — спросил он вместо этого.

Ал’Эсан Д’эр приподнял брови.

— А вас это смущает? — весело улыбнулся он. — Настолько странно осознавать, что другие формы жизни помимо вас также способны к самовоспроизведению?

Егор смешался и ничего не сказал.

— Она послушница в одном из почтейнейших орденов нашей столицы, —мягко улыбнулся меириец. — Я считаю это лучшая из возможностей, которую я могу ей дать. Там она сможет получить блестящее образование. К тому же, никто не заставляет ее идти неверным путем, навязвать свое мнение. Она сможет стать кем захочет, может посвятить свою жизнь ордену, а может найти другой путь.

Январский почувствовал острый укол совести.

— Вы хороший отец, — задумчиво проговорил он. — Это действительно здорово. Думаю, вашей семье очень повезло с вами. Повезло женщине, которой вы отдали свою любовь. Повезло ребенку, о котором вы говорите вот так просто и искренне… Людям стоит многому поучиться у вас. Мне стоит.

— Вы преувеличиваете мои заслуги, — покачал головой Ал’Эсан Д’эр. — И дело не в любви, или моей идеальности. Меня мало что связывает с женой. Мы скрепили узы брака первого уровня.

У меирийцев их всего два.

Первый более формальный, зачастую, он выгоден, или же просто красив. Моя жена — блестящая поэтесса, я глубоко уверен, что одна из лучших. Наш брак был крайне выгоден. Она дочь одного из Воителей, мой род — один из древнейших Меирии…

Нет-нет, это абсолютно нормально — нас учат этому с детства.

Я изучал вашу историю, капитан.

У вас имело место быть нечто подобное, да и до сих пор имеет. Правда вы отчего-то лицемерите, пытаетесь создать видимость любви, раните друг друга, делаете больно детям. Вы сами загоняете себя в рамки, понимаете? А потом жалуетесь на мир, вам все плохо, жизнь сломана, дом стал тюрьмой и так далее…

— И чем ваша система отличается особенно от нашей? — поинтересовался Егор, не столько раздраженный, сколько заинтригованный.

— Мы не даем друг другу клятв в вечной любви и верности, — спокойно пояснил меириец. — Мы создаем семью первого уровня, получаем выгоду и решаем, что с этим делать. Отношения строятся на взаимоуважении и гармонии в семье. Главная цель — выполнить долг перед обществом и родить ребенка. А потом, каждый может идти своей дорогой. Нет, формально брак остается в силе. А тот, кто выступал инициатором содержит в случае необходимости и супруга и ребенка. Что не исключает настоящего чувства к кому-то другому и второго уровня брака… Эй, да вы кажется совершенно запутались!

И он весело рассмеялся, мимоходом потрепав своего гостя по руке.

— Вы говорите слишком странно, — потерянно согласился Егор. — Допустим, насчет уровней брака я уяснил — один чисто формальный, для общества, другой — для себя, по любви. И в чем подвох? Слишком уж все хорошо. Ведь если это законно, и кажется, не ограниченно… черт, я бы так жил!

Он сказал это в шутку, просто чтобы что-то сказать. Однако, Ал’Эсан Д’эр задумался.

— Такого у нас еще не было, — наконец признал он. — Но, теоретически, это возможно… Вижу, вы не верите.

Хорошо, я объясню. У меня есть формальная семья, за которую я отвечаю и о которой забочусь. Теперь предположим, что я полюблю кого-то, например, вас…

— Боюсь, за такую любовь я получу сразу от двух держав, — поморщился Январский, активно принимая участие в этой игре. — На Земле такие отношения не пользуются одобрением, хоть и разрешены… на бумаге. А если эта любовь будет еще и к представителю инопланетной цивилизации… Чувствуете, посол, как запахло керосином?

Меириец наморщился и осторожно принюхался.

— Не чувствую, — осторожно произнес он. — А должно? Это плохо?

И укоризненно поглядев на смеющегося собеседника, он спросил:

— Идиома?

Егор быстро кивнул и вытер глаза салфеткой.

— Ну раз так, — уже спокойнее проговорил Ал’Эсан Д’эр. — Я вас утешу. Грустно конечно, что любовь на вашей планете так обесценили… Но мы не будем считаться нарушителями запрета. Само собой, если какие-то интимные отношения помимо духовной привязанности возможны на межрасовом уровне.

Видите ли, капитан, мы, меирийцы по своей природе — гермафродиты.

Егор стралальчески вздохнул и вытаращил глаза.

— Погодите, — взмолился он. — Как гермафродиты? Вы ходите сказать, что вы…

— Да.

— И вы? — капитан взмахнул руками, попытался что-то объяснить.

— Да.

Январский присвистнул.

— Чего только не узнаешь о новых знакомых, — весело рассмеялся он. — Хотя, это довольно удобно… Ну наверное.

Они помолчали, улыбаясь и глядя друг на друга. Темы вроде уже и закончились, от этого было неловко. Но взаимная симпатия покрывала все.

— А у вас…есть семья? — вдруг спросил Ал’Эсан Д’эр.

Капитан задумчиво складывал гармошкой салфетку.

— Смотря о чем вы сейчас, — наконец ответил он. — На Земле у меня есть родные, тут я совершенно обычный человек: отец, мать, сестра… Еще у меня есть сын, его зовут Брюс. Ему пятнадцать лет, он учится в военном интернате, увлекается музыкой и конструированием моделей различных кораблей. Восхитительный мальчишка, я сам таким был в детстве…

— А что же его мать?

Болезненная складка залегла на лбу Январского.

— Она умерла, когда Брюсу было пять, — наконец сказал он. — Несчастный случай во время волнений на Марсе…

На красивом лице меирийца отразилось раскаяние.

— О, прошу прощения…

Егор поморщился и покачал головой. Неприятно разбредило старые шрамы, однако же, в меру. Все же, десять лет уже миновало.

Остаток вечера прошел незаметно. Они говорили обо всем на свете — обсуждали искусство, литературу, кое-какие межпланетные новости. Меирийский посол скромно упомянул о своей дипломотической миссии, после чего разговор завертелся вокруг новых контактов и отношений. Разошлись они заполночь, когда Егора срочно вызвали в рубку, а посол вспомнил, что у него тоже образовались кое-какие важные дела.

Они расстались в полной уверенности, что их народы смогут прийти к взаимопониманию и дружбе.

***

За огромными иллюминаторами проплывала фиолетовая мгла. Егор стоял у самого стекла, задумчиво барабанил по нему пальцами. Небольшие корявые астероиды проплывали мимо, Январский давно привык к ним, даже внимания не обращал. Эффектность эффектностью, но даже она приедается, если смотреть на нее слишком часто. И в плохом настроении.

Капитан равнодушно наблюдал за изменяющими глубину и цвет изгибами космического тумана. Ему осталось чуть меньше часа, а затем можно было проглотить горсть стимуляторов и вести корабль к Земле. Оставалось надеяться, что терраристических актов не запланировано, а энергии у «Андромеды» хватит, чтобы долететь и благополучно приземлиться. Он и так экономил энергию как мог, но она таяла на глазах — слишком долгий маршрут, слишком тяжелое путешествие.

Егор устал, очень устал. По хорошему, ему надо было находится в рубке, но он уже не мог ее видеть. Он не мог до боли в глазах отслеживать маршрут своего корабля, не мог стискивать зубы и бессоными ночами петлять по непроверенным тропам. Иногда ему казалось, что вся галактика объята войной, а он волей судьбы укрывает на своем броненосце хрупкую надежду на мир. Если бы только меириецы и люди смогли наладить отношения, как это произошло между капитаном Январским и послом Ал’Эсан Д’эром!

Они бы могли унять воющие миры, они бы урезонили слабую систему Центавра. И, возможно, разобрались бы с бунтарями, каждый в своей части, само собой.

А для этого надо было долететь.

— Ты встревожен, капитан. Что-то случилось?

Егор дождался, пока меириец включит переводчик и тот повторит его фразу.

— Я боюсь, — признался он и быстро оглянулся, не слышит ли кто. — Странно, что я говорю это именно тебе. Но мне страшно представить, чем может закончится этот полет. «Андромеда» ползет как умиращий странник по пустыне, у нее почти не осталось энергии. Мы посылаем запросы на Землю, но не можем дотянуться. Длиннее луч мы не можем использовать — он нас погубит. Веришь ли, я спал в последний раз тысячу лет назад. После нашего ужина…

Егор замолчал и слегка улыбнулся.

— Страх делает тебе честь, — мягко произнес Ал’Эсан Д’эр. — Тебе не безразлична наша судьба, ты чувствуешь себя в ответе за все происходящее. Думаю, все образуется. Мы все в отвратительной ситуации, но без этого я бы не узнал тебя. Я бы не мог сказать с гордостью, что являюсь другом земного офицера, который даст фору многим меирийским Элкид’здэ. Наша вера основывается на самопознании, просвещении, она ценит мудрость и искусство. Мы верим, что находимся в непрерывном движении, в беседе с вселенной. И она слушает нас, учит, ставит перед испытаниями, чтобы укрепить дух и очистить сердце…

Я буду молиться за тебя и ждать встречи. Не беспокойся, все завершится благополучно. Вселенная не оставляет достойных, а ты — лучший из воинов, каких я встречал.

…Посмотри как прекрасны эти туманы. Как мерцают в далеке мелкие бусины звезд. Ты измучен, я могу забрать твою боль. Закрой глаза, растворись во вселенной, услышь ее слово. Ты подаришь сердцу покой.

Егор тепло улыбался, слушая слова меирийца.

— Я буду скучать по беседам с тобой, — наконец произнес он. — С тобой моей душе было…спокойно. Мне хочется верить в хорошее и новую встречу. Спасибо.

И поддавшись порыву, Январский стиснул Ал’Эсан Д’эра в объятиях.

— Это еще один ваш ритуал? — задушенно спросил посол. — Что мне надо сделать?

Егор немного смущенно отпустил его.

— Это просто традиция. Наверное, мы просто хотим быть ближе к хорошему человеку, чувствовать и знать, что он настоящий. Что он здесь и сейчас с нами. Это выражение добрых чувств, не более.

…Ты тоже можешь меня обнять.

Лицо меирийца просветлело.

— Кажется, я понял, — радостно признался он. — Мне нравится эта ваша традиция.

Егор закрыл глаза и ткнулся лбом ему в плечо. От золотистых волос посла пахло дождливым летом и мокрыми листьями. Они сияли чуть приглушенно, обдавали лицо капитана теплом, как пламя свечи.

Ал’Эсан Д’эр приносил его душе облегчение, сердце и разум возвращались к покою. Это было очень странное ощущение, но, возможно, так и встречают родственную душу. Пусть далеко и при трагических обстоятельствах. Пусть это была душа инопланетянина, что тоже несколько эксентрично. Егор был уверен, что все понял правильно.

Как там говорила прабабушка, прожившая всю жизнь в далекой России? «Ne bylo by schast'ya, da neschast'ye pomoglo»?

Да, именно так.

Так все и вышло.

***

— 7:30 утра по земному времени. У вас запрограммирован будильник. Доброе утро!

Егор со стоном, подозрительно напоминающим «да чтоб тебя…», попытался спрятаться под подушкой. Безуспешно.

— У вас на сегодня не запланировано ни одной важной встречи, — бодро вещал компьютер. — Имеется несколько рабочих запросов, продление контрактов на поставку продуктов и средств первой необходимости. Также, получены видеописьма от Лизы Тэматонн и Виктории Январской. Одно деловое сообщение от Альберта Райхе. Свежие новости. Воспроизвести все по порядку?

Егор откинул одеяло и сел в постели.

— Не надо, — произнес он. — Включи музыку и запусти процесс приготовления завтрака.

— Операция выполняется. Ждите.

Январский поднялся на ноги, с сожалением оглядел уютную постель и поплелся в ванную.

Несколько дней прошло с тех пор как он в бешенном напряжении посадил «Андромеду» в одном из космопортов Нью-Йорка. Конечно же, сбился график и его фееричное приземление спровоцировало некоторые трудности в графике работы. Но он остался жив, сохранил жизни другим и благополучно доставил меирийского посла, и так уже пострадавшего от рук террористов-землян.

Последующие несколько дней он отдыхал, не интересуясь новостями из внешнего мира. В кошмарах ему часто виделось табло, указывающее, что уровень энергии давно перевалил через критичный. Он вновь вел крейсер на ручном управлении, раздавая приказы направо и налево. В кошмарах крейсер терял управление и разбивался. Иногла Егор оставался жив и разыгравшиеся воображение демонстрировало ему сколько жизней загублено и какие последствия имеет его ошибка…

Дальше следовало пробуждение в холодном поту и болезненный стон облегчения. И так каждый день.

Завернувшись в халат и выпив чашку кофе, настоящего, свежесваренного кофе, капитан Январский понемногу расслабился и даже пришел в доброе расположение духа.

Допивая вторую чашку у открытого окна, он даже подумывал, что жизнь прекрасна.

Резкий звонок прервал его мысли. На экране компьютера появилось изображение Лизы Тэматонн и запрос на возможность войти.

— Отменить сигнализацию, — устало проговорил Егор. — Подтвердить запрос. Доброе утро, Лиз.

Лиза влетела в комнату подобно весеннему ветерку через пару минут после подтверждения.

— Ага! Сидишь? — весело крикнула она Егору и подскочив, расцеловала в обе щеки. — Что надулся, герой?

— Я не надулся, — запротестовал Январский, широко улыбаюсь. — Я просто сижу. И думаю.

Лиза звонко расхохоталась и покачала головой.

Волосы у нее были светлые-светлые, льняные, коротко стриженные. Когда она встряхивала головой кудри рассыпались, пушились — она была похожа на одуванчик. Милая девочка-цветочек с лукавой поволокой в глазах — коммандер-лейтенант Лиза Тэматонн.

— Сидит он, думает! — восхитилась она, теребя пальцами его ухо. — Спит! А в это время о нем в газетах пишут, все подразделение со священным трепетом говорит, верхушка досье перебирает — готовит представить к награде и дать повышение! Ну ты даешь, Гор…

— Ох, дорогая моя сестренка, прости меня, что я не умею петь и веселиться, — лицо Егора вытянулось и он переспросил. — Извини, что делают?..

Лиза опять засмеялась.

— Готовься быть героем, — безаппеляционно заявила она. — А я пока кофе выпью. Убегалась за сегодняшнее утро.

… Ты же у нас во имя присяги и из истинно патриотической любви к родной планете готов был себя в жертву принести и прочее, прочее… Короче говоря, зарминцы, ну это друзья наши новые, знаешь, да?.. Перед тобой в неоплатном долгу, тебя сразу полюбили и всячески требуют наградить тебя, чтобы, цитирую, «хоть отчасти отдать должное мужеству офицера Альянса Земли». Во как официально! У тебя, Гор, теперь мощный союзник за спиной в роли инопланетной державы, повезло.

Егор поглядел на нее мутным взглядом, все еще переваривая смысл сказанных слов.

— Вот так и понимаешь, что бредишь — он попытался вяло отшутиться.

Лиза сделала несколько глотков кофе, а потом вдруг вспомнила ещё что-то и оживленно принялась теребить брата за плечо.

— Кстати, этот посол с Зармины… А…Ал.

— Ал’Эсан Д’эр — мягко подсказал Егор.

Лиза нетерпеливо кивнула.

— Да-да, он. Он тут, пока ты вкушал плоды заслуженного отдыха, по-быстрому сварганил свою дипломотическую миссию и занялся твоими розысками. Не поверишь, перевернул кверху дном все подразделение, запугал наших высоких чиновников. Короче, выяснил, что я твоя родственница. И, значит, меня с утречка пораньше к нему на ковер доставили.

Вот захожу я, у него в аппартаментах там шелка, свечи, стекло, книги — будто в келье неканонничного бонзы побывала. Я до этого зарминцев близко не видела. Я как вошла, как увидела это идеальное лицо и светящиеся волосы, так и осталась на пороге.

«Ничего себе, — думаю. — Красавчик».

А он мне поклонился со всей церемонно и начал про тебя расспрашивать: где ты, что с тобой, все ли хорошо.

«Да отлично с ним все, — отвечаю. — Дрыхнет, зараза, без задних ног уже пятый день. Вы его не в штабе, ни в гарнизоне, ни где еще сейчас днем с огнем не сыщите. Ему отгул дали».

А он головой кивает, улыбается.

…Слушай, Гор, ты с ним все это время через переводчик общался? У меня за полчаса мозги вскипели!

…Ну так вот, зарминец мне отвечает: «Это правильно. Извините, что побеспокоил».

Потом долго рассказывал какой у меня замечательный брат, как мне с ним повезло, и что я должна понимать это. Ну понятно, в его-то глазах ты теперь герой и все такое, я бы тоже так считала, если бы представитель незнакомой цивилизации ради меня жизнью рисковал.

Лиза перевела дух и выудила из сумки небольшую шкатулочку. Ее поверхность была темно-лиловой, постоянно двигалась, словно дышала.

— Вот, держи. Эти зарминцы слишком любят биотехнологии, — улыбнулась она. — Это он тебе передать велел. Сказал, что по правилом это отдается лично, из рук в руки, но в вашем случае можно сделать исключение. Я ее попыталась открыть, но она жжется. Видимо, только под тебя запрограммирована.

Егор взял в руки шкатулку и откинул крышку.

— Что это?

Он вытащил из шкатулки тонкую сине-серую цепочку, которая стразу же свилась в тонкие кольца. За нее цеплялись на золотистые звездочки несколько странных предметов: неуое подобие песочных часов, голубоватый кристалл заполненный золотистой пылью, и кусочек необработанного металла, самовольно сворачивающегося в бесконечность и поблескивающего странными белыми камешками.

Егор повертел в руках подарок и адресовал сестре вопросительный взгляд.

— Ал’Эсан Д’эр что-то говорил про это вещь?

Лиза смутилась.

— Да-да, но я ему сразу сказала, что не запомню…он разрешил записать. Сейчас.

Она вытащила из сумочки мобильник, сделала запрос последней заметки.

— Он попросил сказать, что эта штучка называет Ла’на’От Таэнелен. Ее нельзя украсть, нельзя купить, нельзя забрать силой. Ее дарят в особенных случаях и это не просто безделушка. Она способна на многое.

… На что он так и не сказал, я спрашивала.

И еще велел передать лично от него эту фразу. Формулировка точна, он сам проверил.

Лиза откашлялась и произнесла замогильным тоном:

— Да хранят вас голубоватые ветры Юга, милый друг. Раз уж осветили звезды час нашей встречи, а вселенная соединила руки, моя душа будет следовать за вами, мои молитвы будут хранить вас во безбрежной тьме космоса. Пусть не ведает боли ваша душа и будет спокойно сердце, пусть доведет вас холодная вечность сквозь бездну велисия и ужаса к порогу родного дома. А я буду помнить о вас в эти минуты.

Егор ее веселости не разделил и проговорил польщенно:

— Очень красиво. Жаль, что я не знал, что он ищет меня. Возможно, он сказал бы куда больше… что ж, это не важно.

Январский подумал намного, а щатем отчетливо произнес:

— Компьютер, включи систему поиска.

— Операция выполняется, — проскрипел механический голос. — Система поиска активирована.

— Запрос по теме меирийской культуры, — ровно проговорил Егор. — Тема поиска: «Значение слова «Ла’на’От Таэнелен». Выполнить запрос.

Лиза хмыкнула.

— Попытаться стоит — согласилась она.

Компьютер щелкнул и объявил:

— Запрос принят, колличество найденный совпадений: 1.

«Ла’на’От Таэнелен» — один из символов так называемых высших чувств, или «таэнеленов». Украшение выполняется из особого биоматериала, распространенного на Зармине. Является талисманом, однако весь спектор возможностей данного предмета неизвестен. Нет двух похожих таэнеленов, каждый отличен своей индвидуальностью.

Ла’на’От Таэнелен обычно дарят очень близкому сушеству, связывая таким образом его душу со своей. Это символ осмысленного, глубокого чувства на самом рубеже зарождения, у которого ещё нет названия.

Ла’на’От Таэнелен очень символичен. Аналог песочных часов означает время, проведенное с человеком, или же отмеренное в глобальным, кристалл содержит частицу души дарителя, третьий символ всегда индивидуален. Трактовок значения символистики Ла’на’От Таэнелена много, с уверенностью сказать о его настоящем предназначении невозможно.

Это тот ответ, который вы искали?