Встреча

Глава 1

Где-то в галактике

В черноте космоса сияет звезда. Огромная, горячая, она одаривает пространство вокруг неё ярчайшим светом и мощным потоком ультрафиолета, выжигая свою единственную планету, аналог местного Меркурия. Это звезда B-класса, размером в пятнадцать солнечных масс. У неё синеватый спектр, высокая температура, и не очень долгая, по космическим меркам, продолжительность жизни — от десяти до тридцати миллионов лет.

В этой системе одна-единственная планета — каменистый сфероид, что всегда повёрнут к звезде одной и той же стороной. Его орбита проходит слишком близко к синеватому светилу, что щедро поливает его поверхность испепеляющим светом. Здесь нет и никогда не могло быть жизни — мощнейший солнечный ветер просто сметал всё, что могло бы стать атмосферой, в космос, а слабенькое магнитное поле планеты не могло ему противостоять. Вода с солнечной стороны испарилась миллионы лет назад, и хотя на теневой стороне лёд всё ещё оставался, жизнь никогда не могла тут зародиться — слишком большой перепад температур, слишком мало воды, и слишком мешает отсутствие воздуха.

На поверхности планеты движение. В сумеречной зоне, там где безжалостный свет слабеет, но не исчезает полностью, виднеются непонятные образования и что-то движется. Это строения, явно искусственные, и техника, автономная. Чуть дальше, на дневной стороне возвышаются гигантские солнечные батареи, узнаваемые, несмотря на чуждую архитектуру. Их очень много, от них тянутся толстые кабели в зону тьмы.

Идёт стройка. Гусеничная и колёсная беспилотная техника движется туда-сюда, утрамбовывая иссохший и пыльный грунт. Автоматические грузовики везут руду и необработанные материалы. Между ними снуют толпы роботов на гусеничном ходу, каждый обвешанный руками манипуляторами. Вот один из роботов переворачивается на неудачной кочке, дёргается и не может подняться. Его собратья подъезжают к нему, пытаются помочь, но он падает вновь. Мимо движется высокий робот паук, чинно вышагивая длинными ногами, наклоняется, хватает упавшего гусеничного робота за корпус и ставит назад на дорогу. А потом паук спешит дальше по своим делам.

Машины грубо сделаны, их корпус не покрыт краской и не отполирован, лишь в нескольких местах выцарапан и выжжен странный набор символов, у каждого механизма уникальный. Это — идентификатор. В машинах и роботах нет никакой красоты или дизайнерской мысли, лишь максимально эффективный и функциональный набор частей. Ничего лишнего. Механизмы уродливы, но очень и очень эффективны.

Тянутся по поверхности караваны колёсных рудовозов, что везут добытые материалы куда-то далеко на сумеречную сторону. Их становится больше и больше. Вот утрамбованный грунт сменяется обработанной дорогой из спрессованного камня, а рядом с дорогой уже бегут рельсы. По рельсам проносится поезд, такой же функциональный и грубо сбитый, как и вся техника на планете. У него нет кабины и окон, и на борту нет машиниста. Он тянет вагоны, в которых руда, кристаллы, и снова руда. В безвоздушном пространстве поезд беззвучен, но мелкая пыль по бокам железной дороги приходит в движение на сотрясаемой составом почве.

Дороги бегут к центру огромной стройки. На теневой стороне выкопан гигантский котлован. Он освещён искусственным светом и прожекторами, которые питает энергия, поступающая от бесчисленных солнечных батарей со светлой стороны. В котловане суетится строительная техника, мечутся роботы сварщики, мельтешат "пауки", будто толпа муравьёв, пожирающих добычу.

В центре всего этого движения лежит космический корабль, в несколько километров длиной. Такое же грубое, эффективное и функциональное, уродливое судно, как и всё, что движется на этой планете. Бесчисленные роботы конструкторы бегают по его корпусу, вспыхивают точки сварки, вот пауки тащат массивный кубический модуль и начинают опускать его в корпус судна.

Звезда вдруг вспыхивает, мерцает, выбрасывает сильнейший поток солнечного ветра, и планету бомбардирует ливень заряженных частиц. Солнечные батареи искрят, несколько из них выходят из строя. Наведённый вспышкой ток поглощается башнями стабилизаторов, что защищают энергосистему теневой стороны. Легион ремонтников бросается на обслуживание и замену пострадавших солнечных батарей, а стройка на теневой стороне продолжается.

Звезда нестабильна. Именно поэтому невидимый управляющий торопится. Жизнь звёзд B класса недолгая, и срок жизни этой звезды подходит к концу, а потом звезда станет сверхновой, взорвётся, выбрасывая часть своей оболочки в космос. Остатки её образуют уже нейтронную звезду, и может даже чёрную дыру, но взрыв сметёт планету потоком раскалённой материи, и "Меркурий" перестанет существовать.

Роботы заканчивают замену панелей солнечных батарей, но вновь вспыхивает звезда, и по планете бьёт новый поток солнечного ветра, повреждает только что установленные панели и роботов строителей. И снова поток машин бросается на ремонт повреждений, снова заменяет поломанные батареи, снова спешно ремонтирует разрушенные системы, и вывозит своих уничтоженных собратьев.

Нужно торопиться. Неумолимо продолжается эволюция светила, и переход в следующую фазу не за горами.

Сборка корабля шла в авральном темпе уже много лет, и строитель торопился изо всех сил. Нельзя предсказать точное время катастрофы, звезда могла взорваться через сто лет, через тысячу лет. А могла взорваться сейчас.

Но сегодня строительство, наконец-то, подошло к концу. Корабль был почти завершён. Сейчас его двигатели заправляли топливом, что с таким трудом получилось синтезировать, в трюме просыпался практически вечный энерго генератор, в резервные батареи закачивали электричество с солнечной стороны. В открытый грузовой трюм забирались строительные и ремонтные роботы, а также небольшой отряд боевых. Роботы поднимались по трапу, закреплялись в обширном трюме и деактивировались, переходили в спящий режим. Фабрики спешно штамповали боекомплекты для кинетических орудий корабля, диагносты проверяли работоспособность оружия энергетического, а по каналам связи корабль переносил в себя невероятные объёмы информации из подземных хранилищ.

Подземное хранилище знаний. Великая библиотека. Репозиторий. В котором он был Хранителем.

Миллионы лет назад, кто-то приземлился на эту безымянную планету, и на тёмной стороне построил огромный подземный комплекс, на многокилометровой глубине, гигантский лабиринт из залов, полностью заставленный вычислительной техникой. Неизвестный создатель залил туда бесчисленное количество знаний о науке, технологиях, и истории давно исчезнувших рас, запустил практически вечный источник энергии, замуровал хранилище в камне и улетел. А перед отлётом создал в вычислительном центре синтетический разум. Так появился Хранитель. Тот, кто мог обратиться ко всем знаниям Библиотеки и обязан был ответить на вопросы гостей, делиться с ними знаниями. Хранитель. Библиотекарь. Оракул.

Машинный разум Оракулом себя не называл, и большую часть времени просто спал, сохраняя энергию. Иногда он просыпался, осматривался через замаскированные внешние камеры, сканировал пространство космоса датчиками, но на планете и в системе не происходило ничего, и разум снова засыпал. Лишённый цели и мотивов, он просто ждал, пока кто-то не появится и не задаст ему вопрос. Но в системе не появлялся никто, и его это полностью устраивало. Неорганический разум не испытывал каких-то желаний и потребностей, и не хотел ничего.

Так прошли миллионы лет. Искусственный разум просыпался ненадолго, осматривался, засыпал вновь. Но однажды Хранитель заметил изменения в свете звезды, вокруг которой вращалась его безжизненная планета. Всё-таки Создатель, кроме камер, оставил также тщательно скрытые обсерватории, радары и антенны связи. Ведь как-то же должен был Оракул узнать о прибытии гостей и вступить с ними в контакт?

Звезда показывала признаки нестабильности, и приближающегося конца своей жизни. Хранитель вспомнил, что с такой массой звезда превратится в сверхновую. И вместо очередного возвращения в сон, задумался. Машинный разум не боялся уничтожения, а Создатель не оставил ему чётких директив, кроме "отвечать на вопросы". Но Хранитель решил, что если его цель — отвечать на вопросы, то для этого хранилище знаний должно быть целым. А если планета будет уничтожена, то вместе с ней погибнет и хранилище, а единственная директива станет невыполнимой.

Хранитель испытал нечто вроде беспокойства, и создал себе новую директиву — сбежать с планеты, прежде чем звезда станет сверхновой. И начал на полную мощность использовать энергию своей библиотеки, впервые за много миллионов лет, в поисках решения.

Он быстро обнаружил проблему. Создатель не оставил ему ни одного рабочего инструмента. Хранитель мог лишь смотреть, наблюдать, и слать радиосигналы, но не действовать. Не было ни одного робота, ни одного манипулятора, ни одной фабрики. А сам он просто никогда не требовал ремонта. Это открытие заставило его задуматься, Хранитель глубже копнул в свои знания, и понял, что не знает, кто его построил и как.

Он начал обшаривать ближайший космос в поисках кораблей, разумных существ, цивилизаций, но не нашёл ничего. Он понял, что застрял, и продолжал искать решение, которого не было. Бежали годы и тысячелетия, а решение всё не появлялось.

На больших отрезках времени, маловероятное становится неизбежным. Его систему посетил небольшой корабль органической формы жизни, совершил аварийную посадку на теневой стороне планеты, чуть не разбившись, и не мог больше взлететь. Его пилот начал пытаться исправить поломку. Пытался долго, но в конце концов сдался. В отчаянии, органический пилот открыл свой шлем, вдохнул вакуум и прекратил функционировать, не зная о том, что Хранитель пытался связаться с ним и почти преуспел.

На поверхности планетоида остались останки органика и его корабль. В открытом трюме корабля горел свет. Если Хранитель правильно оценил его технологии и ёмкость реактора, то гореть он будет ещё очень долго. А значит, можно попытаться связаться именно с кораблём, система которого продолжала подавать слабые сигналы.

Достучаться до корабля было на удивление сложно. Системы корабля общались по зашифрованному соединению, и неизвестному протоколу. Поэтому на получение доступа к кораблю у Оракула ушло много дней, а получив доступ, он понял, что ему повезло.

Внутри кораблика оказался дистанционно управляемый исследовательский робот и пищевой синтезатор. Робот мог двигаться самостоятельно и обладал парой манипуляторов, а синтезатор мог создавать органические соединения. И вот при помощи их, аккуратно, стараясь не сломать, Хранитель начал строить свою машинную империю. Синтезатор удалось взломать и перепрограммировать в простейший трёхмерный принтер, даже не репликатор. Слабыми манипуляторами робота удалось добыть первые материалы. А потом, используя бездонную базу своих знаний, Хранитель смог постепенно построить простейшие инструменты и механизмы забытых цивилизаций.

Он еле успел построить второго робота до того, как сломался первый. Еле успел подключить такой ценный корабль и принтер к более удачному источнику энергии. На это ушли годы. А звезда всё по-прежнему подавала сигналы о том, что её срок жизни заканчивается.

От копания в пыли слабым манипулятором, Хранитель постепенно дорос до полноценной промышленности. Робот и кораблик были уже давно забыты и разобраны на материалы, а органик утилизирован.

Сегодня же долгий марафон закончился. Корабль завершён. В него скопированы все знания библиотеки, в том числе их резервные копии. А затем Хранитель смог перенести внутрь себя, и пришло время покидать систему.

Начинался взлёт.

Уродливое судно, монстр Франкенштейна из множества простых технологий давно забытых рас, напоминало изломанный кирпич, если бы кирпич попытался отрастить себе крылья и зубы, а на половине пути передумал. На корабле стоял прыжковой и тяговые двигатели, не идеальные и не лучшие, но те, которые можно было собрать тут, с ограниченными ресурсами "Меркурия". Половину пространства внутри корабля занимали серверы вычислителя и хранилища библиотеки, а также резервные копии, выжженные в практически вечном кристалле. В трюме стояли ремонтные роботы, для того, чтобы в следующий раз не оказаться в новом месте без рук, и несколько базовых репликаторов.

Многокилометровый "кирпич" вздрогнул и его двигатели засветились синим цветом. Песчинки пыли на земле дёрнулись, но не взвились облаками пыли, а камнем упали назад на поверхность — вакуум и отсутствие атмосферы показали своё.

Умирающая звезда снова пыхнула солнечным ветром, выводя из строя очередную партию солнечных батарей. Но это уже было неважно. Тяжело набирая скорость, корабль воспарил над планетой, на которой Хранитель провёл миллионы лет, вышел в космос. Начал заряжать прыжковый двигатель. Перед ним в пространстве возник мерцающий разрыв, и корабль начал медленно входить в него.

А затем случилось событие с ничтожно малой вероятностью.

Звезда загорелась ярче. Начала уменьшаться в размерах. Ослепительно вспыхнула. А затем бесшумно выбросила в космос свою внешнюю оболочку, что понеслась во все стороны от неё, уничтожая всё на своём пути.

Сверхновая. В самый последний момент, именно тогда, когда корабль почти прошёл через разрыв. Корпус ударило мощным зарядом ионизирующей радиации, и разрыв вспыхнул красным. А затем корабль Хранителя унесло куда-то поперёк всех известных ему координат и ориентиров, и проход закрылся.

Вскоре огромное облако раскалённой звёздной материи пронеслось сквозь планету, и смело заводы, рудники, солнечные батареи, испепелило оставленные на планете автоматические добытчики, роботов и грузовики, и стёрло саму планету, вместе с древней библиотекой, что неизвестная раса оставила тут миллионы лет назад.

Звёздная масса понеслась дальше, расширяясь за пределы системы, а на месте светила из остаточной материи начала формироваться нейтронная звезда.

***

Приграничный сектор. Нейтральная территория

Через космос летел небольшой космический кораблик, загруженный рудой. Он мчался из одной системы в другую, через множество прыжков. Внутри корабля горел свет и размеренно шумели механизмы. Корабль летел на автопилоте, а Пилот дремал в своей каюте-логове.

Один из привычных звуков космического корабля внезапно исчез, а потом тревожно запищала автоматика. Свернувшийся в клубок Пилот дёрнулся и проснулся. Потянулся, встал, зевнул, соннопо смотрел по сторонам. Задумчиво почесал свой бок, вздохнул и тяжёлыми шагами пошёл в сторону машинного отделения, позёвывая. На виске его головы мерцал металлом имплант, а на шее, на похожем на ошейник ремешке, болталась небольшая пластиковая коробочка.

Ростом он был два метра двадцать сантиметров, массой тела в двести шестьдесят килограмм. Он неторопливо протопал тяжёлыми шагами сквозь пустые металлические коридоры, неуклюже задел плечом угол на повороте, вздохнул. На развилке Пилот остановился и принюхался, но не нашёл опасных запахов.

Машинное отделение корабля сверкало огнями индикаторов, шумело механизмами, теми, что позволяли кораблю двигаться и лететь через пустоту. У стен стояли мигающие лампочками железные коробки систем контроля, а в центре урчал под кожухом двигатель. Пилот не понимал, как все эти устройства работают, и не очень интересовался этим. Когда-то ему объяснили, какие лампочки важны, и куда идти, если одна из них потухнет, какую кнопку нажать. Знать больше ему и не нужно было, а во время полёта он мог просто дальше спать, так долго, как потребуется.

В отделении его ждало огорчение. Одна из больших металлических коробок мерцала красным, и шумела неправильно, не так, как должна. Он дотопал до неё, посмотрел, понюхал. Запах гари и жжёного пластика просачивался через отверстия в кожухе. Он почесал бок, положил огромную волосатую лапу на кожух и сорвал его, чтобы заглянуть внутрь, вырывая крепёжные болты. Металлическая штуковина, что обслуживает его корабль, потом поставит кожух на место, и починит сорванную резьбу.

С открытым ртом он внимательно осмотрел содержимое коробки. Запах гари усилился, и часть электроники выглядела неправильно. Он задумался, сконцентрировался, и попытался вспомнить, как должна выглядеть эта часть, когда она правильно работает, правильно звучит, и не пахнет жжёным. Нужный образ всплыл в сознании не сразу, но в конце концов, в его голове появилось изображение этой самой доски, в рабочем виде. И он понял, что половина огоньков, что должны были гореть, потухли, а часть деталей потеряла форму, оплавившись.

Он шумно выдохнул, и в голове его медленно завертелись образы действий. Нужно дойти до красной кнопки и вызвать машину, что чинит. Машина приползёт и может быть, исправит проблему. Он потопал назад в коридор, нашёл нужную кнопку. В стене открылась ниша, из неё выполз робот. Неживая штуковина, что помогает ему в сложных вещах. Он указал штуковине на поломку.

Механизм на гусеничном ходу покатился по коридору, расправляя множество тонких лапок. Пилот подумал, что хорошо было бы похожую лапку. Он думал об этом и раньше, пытался объяснить идею Отправляющим, но у него не получилось. Он снова тяжело вздохнул. Сел на пол и стал смотреть, как неживая штуковина работает, иногда принюхиваясь. Ремонтник недовольно пиликнул в сторону сорванной панели, а потом начал тыкать начинку шкафа тонкой иглой.

Привычно заболела голова, и штуковина сообщила ему о поломке. "Попадание сверхзаряженной частицы и производственный дефект". Он не совсем понял полностью, что это. Что-то маленькое, быстрое, невидимое попало внутрь шкафчика и сломало важную его часть. Часть, которая оказалась слабее, чем должна была быть. И теперь его корабль не может прыгать. А он не сможет посмотреть на переливы пространства во время прыжка. Штуковина продолжала тарахтеть, рассказывая про дефект, но он уже не слушал.

Он спросил у штуковины, можно ли поменять или починить. Штуковина сказала, что деталь сломалась не одна, и кораблю нужен ремонт, и добавила что-то про наведённые токи, что он не понял. Он спросил почему отправляющие не приготовили замену. Штуковина же сказала что-то про "шанс". Что он был ничтожно мал, но всё равно произошёл. С ним.

Он недовольно запыхтел, встал, и поплёлся в кабину, топая тяжёлыми ногами. Там была большая дыра в стене, и там были видны звёзды, и там же был экран со светящимися символами. Иногда надо было сидеть и смотреть на символы, чтобы они были правильные. Двигать рычажки, управлять кораблём-логовом, чтобы оно двигалось из одного места в другое. Управлять полётами ему нравилось, особенно при посадке, когда сквозь окно-дыру можно было смотреть вниз, на приближающуюся землю, и облака над ней. Иногда при полёте над облаками он переворачивал корабль вверх ногами, чтобы облака было лучше видно, и тогда пульт недовольно пищал. Когда же корабль летел в прыжке, он часто сидел здесь и смотрел на причудливые переливающиеся огни за бортом.

Он неуклюже плюхнулся в огромное сиденье пилота, ударом нажал большую кнопку на панели управления, и рыкнул команду. Из стены высунулась небольшая лапа манипулятора и положила перед ним книжку. Он лизнул страницу, а потом перелистнул её, и, щурясь, начал читать её, чуть ли не тыкаясь в буквы носом.

Книжка советник. Она расскажет, что делать, если Пилот не знает решения, в большинстве проблем. Если же Пилот вдруг случайно испортит её, корабль напечатает ещё одну. Необязательно было листать страницы, можно было вызвать символы справочника на экран, но ему нравился запах бумаги и чернил. А светящиеся символы на экране не пахли ничем.

На тридцатой странице брошюры он нашёл, что искал: "Поломка прыжкового двигателя". Удостоверился, что речь идёт действительно о той самой коробке. Слова и буквы не всегда точно соответствовали образам в его голове, но на странице предусмотрительно оставили рисунок, и, вглядевшись, он узнал ту самую коробку, что теперь гудела, светилась и пахла неправильно.

Он просмотрел страницу до конца, она описывала починку некоторых деталей, но вот он дошёл до "починить нельзя". И там была простая инструкция. Включить аварийный сигнал и лечь спать. Ждать помощи.

Он задумался и почесал щёку. Он немного беспокоился. Отправляющие были очень и очень умны, намного умнее его, и должны были знать если не всё, то многое. Но он знал, что он далеко от них, и что долго придётся ждать помощи. Его корабль вёз камни для машин Отправляющих, и его, наверное, будут искать. Но найдут ли? И скоро ли найдут? Этого он не знал. Голова немного заболела, когда кусочек металла на его виске помогал ему думать.

Он снова вздохнул. Подумал. Рыкнул очередную команду в стойку управления, и на экране открылась карта системы. Обычные двигатели работали, и он приказал машине летать по кругу. А потом напрягся, и мыслью спросил машину, на сколько ему хватит еды, если он ляжет спать, и если не ляжет. Ответ был: полгода, если он будет активен, и до двух-трёх лет, если заснёт. Он снова занервничал. Грузно встал, протопал влево-вправо в кабине, недовольно стукнул кресло мощным ударом. Оно пошатнулось, но удар выдержало. Постепенно он успокоился.

Нет другого выхода, понял он. Он в милости Отправляющих. Пусть они его ищут, найдут. А он будет спать.

Он дал электронике команду разбудить его, если случится что-то странное, включил аварийный маяк, и вернулся в ложе. Грузно улёгся внутрь и уснул.

Корабль же выходил на орбиту внутри системы, неслышно крича сигналом о помощи в эфир. Пилот спал.

***

Космос

Взрыв звезды повредил множество систем Хранителя, сжёг все двигатели, нарушил межпространственный переход, и прыжок стал неуправляемым. Хранителя выбросило по неизвестным координатам. Библиотека не пострадала, но с мёртвыми двигателями корабль летел как брошенный в вакуум кирпич. Хранитель запустил ремонтников, попытался разобрать часть систем на ремонт двигателя, но деталей и материалов не хватало, нужны были редкие элементы. Это был его просчёт — он не мог собрать даже солнечный парус. Ему нужен был материал или буксир. Без них он снова застрял в этот раз уже в новой, неизвестной ему системе. Он пытался определить свои координаты, но безуспешно. Звёзды не совпадали ни с одним из известных ему расположений.

К счастью, его выбросило на стабильную орбиту, и теперь он двигался вокруг нового светила, оранжевого карлика класса К, без риска упасть в него или с чем-то столкнуться. Сойти с орбиты он сам не мог, как и управлять своим полётом. В таком беспомощном состоянии бессмертный машинный разум провёл тридцать тысяч лет. В полёте Хранитель лишь безразлично отметил для себя, что правильно выбрал генератор для корабля, и время от времени лишь проверял роботов ремонтников, поддерживая их работоспособность при помощи переработки и репликатора.

На продолжительных отрезках времени, маловероятное становится неизбежным. Его систему посетил корабль. Он ничего общего не имел с тем спасительным кораблём с роботом, который Хранитель когда-то давным-давно использовал для начала бегства со своей планеты. Намного более примитивное, это судно всё же было оборудовано прыжковым двигателем, и пока Хранитель тщетно пытался с ним связаться, по косвенным данным стараясь угадать возможный протокол связи, корабль начал заряжать двигатель и готовиться к прыжку. А затем пыхнул двигателем и сломался, тоже застряв в системе. Гость вышел на стабильную орбиту, и стал чего-то ждать.

Четыре месяца ушло у Хранителя, чтобы достучаться до примитивной электроники гостя. Несложное судно не обладало чувствительным приёмником, а их орбиты были неудачно расположены относительно друг от друга. Если Хранитель проносился вокруг светила по эллиптической орбите, то корабль гостя летел по круговой орбите намного ближе к звезде. И Хранителю пришлось ждать момента, когда они сблизятся. Он пытался связаться с судном радиосигналом, меняя один за другим возможные протоколы, и наконец-то корабль ему ответил. Среагировал на него, сблизился. А потом начал слать сообщения в ответ.

Любопытно. Хранитель мгновенно понял, что с ним общается автоматика, но автоматика эта пыталась найти с ним общий язык, передать базу знаний для общения. Она начала с образца сообщения, ввела двоичную систему счисления, на основе неё дала восьмибитную кодировку символов, и обозначила математические операции, объяснила символьную логику. Из символов построила слова, а из слов язык, дала ему образцы документов на нём. Языка оказалось два, второй более сложный, чем первый, но именно на сложном языке система предпочитала общаться с ним.

На решение предлагаемых ему головоломок у Хранителя ушло совсем немного времени, несколько часов. А потом стал возможен диалог. Стиль общения изменился, и ему стал отвечать органик. Короткими, ленивыми фразами.

Из разговора с разумом на борту примитивного корабля, стало понятно, что Пилот, как он себя называл, вряд ли строил корабль сам. Построили корабль некие Отправляющие, что и посадили его управлять им. Хранитель вспомнил о своих Создателях. Он не помнил и никогда не видел их. Создатели лишь дали ему задание — Охранять библиотеку, и отвечать на вопросы. О своих целях Создатели не сказали же ему ничего. В машинном разуме закрутились новые мысли, но он отложил их на потом.

Он вернулся к насущным вопросам, и продолжил общение с Пилотом. Разум того был прост, и сонлив, как будто без интереса отвечая на вопросы. Он ничего не хотел, только поспать, поесть, и вернуться домой. Часто он отвечал ему "Не знаю". Почти так же, как когда-то и Хранитель не хотел ничего, и просто спал, просыпаясь на мгновение, чтобы уснуть снова. Пилот ждал, когда придут Отправляющие и его починят. Но по расчётам Хранителя шанс помощи был невелик. А по разговору он понял, что у органика в будущем закончится еда и он перестанет функционировать.

Хранитель обсчитал варианты событий. Принял во внимание свои директивы, и предложил сделку. Взаимопомощь, и взаимовыгоду. Пилот долго думал, советовался с какой-то "книжкой советов", но ничего полезного в ней не нашёл, что Пилота очень огорчило. Тогда после долгих и мучительных размышлений Пилот с трудом принял решение сам, и согласился. Его корабль пошёл на сближение с Хранителем.

***

Приграничный сектор

В космосе блестела космическая платформа, под номером 133-788-026. Это перевалочный пункт, ремонтная база и узел связи, оставленный в неосвоенной пока что системе, квадратный километр посадочного поля, десятки посадочных мест, несколько ангаров, набор стыковочных рамп для больших кораблей, и сотни единиц персонала.

Внутри суетились люди, двигались по коридорам, обслуживали системы, готовились к прилётам кораблей, искали неисправности. Кто-то отдыхал, спал или ел.

Столовая на станции была большим светлым залом, с рядами простых столов. Тут могло поместиться не меньше сотни человек. Сейчас здесь было не очень людно, группа одетых в одинаковые комбинезоны механиков перекусывала после смены. У стены сидел пилот в закрывающем глаза шлеме и тянул что-то из тюбика, а в углу сидели двое в белых халатах. Почему-то за соседние с ними столики никто не садился.

Два человека, один помоложе, и один постарше. Профессор, возрастом лет в шестьдесят и его Ассистент, которому не больше тридцати. Профессор с энтузиазмом поглощал ложкой какую-то зелёную жижу из тарелки, в которой плавали и, вроде бы даже иногда шевелились кусочки чего-то розового, и закусывал её куском хлеба. Хлеб был небесно синего цвета. Ассистент же с отвращением смотрел на профессорский завтрак и без энтузиазма ковырялся вилкой в классическом картофельном пюре с котлетой. Рядом стоял стакан кефира. Вид профессорского завтрака отбил ему аппетит.

— Вы зря отказываетесь попробовать это блюдо, Степан! — с энтузиазмом заявил профессор, и утёрся салфеткой.

— Как-нибудь в другой раз, Роман Васильевич. — Ассистент смотрел, слегка сморщившись, как профессор запивает жижу фиолетовой жидкостью.

— Вы всё-таки потом попробуйте! — настаивал профессор, подсекая ложкой розовый кусочек в зелёной жиже. Жижа тянулась вслед за ложкой как сопля. — тут полный набор питательных веществ и усваивается она почти полностью, без отходов.

Ассистент сморщился ещё больше, и задумчиво отправил в рот кусок котлеты. Терпимо, но вкус какой-то травянистый, что ли. Опять синтетическое мясо. Профессор тем временем закончил доедать зелёную жижу, и теперь собирал её остатки кусочком синего хлеба.

— Роман Васильевич, вы обещали объяснить, почему для программы обычных гибридов не использовали.

— А, тут всё просто. Наши "обычные" гибриды для активной деятельности созданы, и им нужен "вожак". Для долгих одиночных полётов не приспособлены и скучают. А ещё их извечная проблема с характером. — профессор закончил протирать тарелку хлебом, и отправил кусочек в рот.

Степан поднял бровь.

— Без надзора, один будет грустить, а два — устроят драку и корабль разнесут. Со скуки — пояснил профессор, сложил посуду стопочкой, и достал планшет, начал его пролистывать.

— Поэтому и подняли старый проект? — поинтересовался Степан, постепенно доедая пюре.

— Да, и по этой причине тоже.

Раздался сигнал громкой связи и громогласно забубнил:

— Просим представителя НИИ пройти к шестому посадочному ангару, прибывает подведомственный вам корабль.

— Это нам! — обрадовался профессор.

Степан быстро допил кефир, и в авральном режиме доел пюре, чуть не подавившись. Они спешно вернули посуду, и заторопились к шлюзу.

***

Огромные, в несколько сотен метров длиной, створки шестого посадочного ангара открылись в вакуум, будто гигантская пасть чудовища. В безвоздушном пространстве беззвучно мерцали сигнальные аварийные огни. Когда ангар закроется и в него закачают воздух, станет слышен вой сирен, такой же, что раздаётся сейчас в ближайших коридорах станции. Лифт для приёма мелких судов поехал вниз и втянулся в пол, а вокруг него бегали и суетились группы встречающего обслуживающего персонала, в лёгких жёлтых скафандрах и магнитных ботинках. "Тяжёлое судно летит", подумал Диспетчер, контролируя ситуацию через видеонаблюдение, а потом вывел на экран информацию по прибывающему. Рудовоз НИИ, экспериментальный, НИИ о прибытии оповещён несколько минут назад.

Вскоре к шлюзу примчались две фигуры в белых халатах, Профессор и Ассистент. Они шумно переговаривались, и, вообще-то мешали, но с НИИ лучше не спорить и в дела их не вмешиваться. Никогда.

— Мы записали его в потери, — говорил Ассистент, листая что-то в своём планшете-коммуникаторе. — Задержка в восемь месяцев по сравнению с датой прибытия.

— А значит, что-то случилось, и пилоту пришлось спать! — почему-то воодушевлялся Профессор.

— Простите, что вмешиваюсь, но характер груза не указан, — вкрадчиво сказал Диспетчер. Эти двое шумели рядом с его рабочим местом, ведь сидел он прямо у двери шлюза.

— О, не волнуйтесь, мы сами, сами разгрузим автоматикой! — заверил его Профессор.

В ангар стал бесшумно спускаться корабль. Небольшой рудовоз, довольно старая, но надёжная модель, что до сих пор использовалась на дальних рубежах. Он неторопливо выравнивался в воздухе, прицеливался, примеривался к посадочной площадке.

— Так, а это что? — встрепенулся Профессор — вы не могли бы навести вот сюда камеру? — он указал на бок корабля. Диспетчер послушался. По боку корабля шёл серебристый шов сварки.

Представители НИИ смотрели на неё с недоумением.

— Похоже на ремонт. Но кто ремонтировал? — сказал Ассистент.

Корабль немного неуклюже плюхнулся на пол ангара, створки крыши начали закрываться. Вот они замкнулись, вот загерметизировались. А вот с хлопком началась закачка воздуха в ангар, и стали слышны, наконец, сирены тревоги. Посадка внутри платформы — довольно экстравагантное решение, неприменимое к большим судам, но всё-таки в атмосфере, внутри ангара и с искусственной гравитацией некоторые вещи проще делать, чем в вакууме. А если что-то загорится, воздух можно сбросить или откачать.

— Поторопимся вниз! — засуетился профессор.

— Лёгкие скафандры обязательны. — вмешался Диспетчер. — регламент.

Представители повозмущались, но послушались, облачились в скафандры и спустились к кораблю. Задняя часть корабля раскрылась, из неё вытянулся трап. По трапу начал спускаться, тяжело переставляя ноги, пилот. Диспетчер протёр глаза и внимательнее посмотрел на изображения с камер.

По трапу спускался медведь. Он шёл на задних лапах, почти по-человечески, на шее у него болталась на ремешке какая-то коробочка, а на туловище была надета сбруя из ремней. Шерсть на плече когда-то красили, и там виднелась изрядно выцветшая цифра четыре. На голове у медведя виднелись две металлические пластины. Генетически модифицированный медведь, с кибер имплантом, несколько лет назад НИИ начал их испытывать в качестве пилотов, из-за возможности впадать в спячку.

Медведь прошёл мимо группы, глянул на них, кивнул, отошёл в сторону от трапа, и плюхнулся на пол. Затем коробочка на его ремешке замерцала индикатором, и из неё раздался механический голос.

— Пилот прибыл. Устал. Дома.

Медведь философски посмотрел на трап. В ангар заехала вереница институтских роботов, и направилась по трапу внутрь корабля, забирать груз.

— А что так задержался, Миш? — спросил медведя Профессор.

— Сломалось. — ответил медведь. Голос из коробочки лился безэмоциональный.

— Профессор, половины груза не хватает! — сообщил Ассистент, подбегая.

Профессор нахмурился. Груз не был важен, но эксперимент проверял пригодность "мишек" в качестве пилотов.

— Миш, — мягким голосом спросил медведя Профессор. — почему долго летел? Куда пропал груз?

Медведь посмотрел на профессора и устало зевнул.

— Сломалась. Коробка. Которая прыгает. Не смог лететь. Лёг спать.

Прыжковый двигатель. Мишка не в состоянии был это починить.

— Спал. Встретил большую Штуковину. Смог говорить. Помог ей, она мне. Починила. Прилетел.

— Что за "штуковина", Миш? — мягким голосом профессор продолжил расспрашивать, а его ассистент медленно бледнел.

— Большая. Десять по десять длиной. — он указал мордой на Корабль. — Книжка сказала, "встреча". Смог говорить. Она сказала, помощь за помощь. Не знал, что делать. Книжка не дала ответ. Огорчился. Думал. Согласился.

— Устал. Буду спать. Потом есть. — сообщил медведь, и свернулся клубочком прямо на полу. Ассистент с Профессором некоторое время смотрели на него, потом одновременно кинулась внутрь корабля, побежали в машинный отсек, к коробке управления прыжковым двигателем.

— Отвёртку мне! — крикнул Профессор.

— Здесь есть робот. — возразил Ассистент. Вскинул голову вверх и выкрикнул в потолок. — Корабль. Код 118731, авторитет НИИ, позвать ремонтника.

Ближайшая стена раскрылась, и из неё выехал ремонтник.

— Снять кожух управления прыжковым двигателем. — отдал команду Ассистент.

Машина как будто с неодобрением посмотрела на него сдвоенными камерами, но команду выполнила. Ловко выкрутила крепёжные болты, сняла панель, и отъехала вместе с ней в сторону. Ассистент и Профессор заглянули внутрь.

Знакомой платы контроллера прыжкового двигателя в корабле больше не было. Большая часть её кто-то аккуратно вырезал и заменил небольшим кубическим кристаллом из смеси непонятных материалов. Кристалл светился голубым цветом, от него тянулись проводки к остаткам платы, и кристаллические трубки тянулись от него в стену корабля.

— Профессор. Он сказал "встреча". Это ... автоматическая программа первого контакта.

После этого спокойная жизнь станции закончилась. Всю станцию взяли под особый контроль, отменили все рейсы, и вместо привычных рудовозов на неё теперь тянулись потоки кораблей с важными шишками, чиновниками, исследователями и учёными.

С рудовоза очень аккуратно сняли внешнюю обшивку и обнаружили, что прыжковый двигатель кто-то заменил на совершенно чуждые технологии, которые неизвестный ремонтник виртуозно вплёл в имеющиеся системы корабля. Вскрыли чёрный ящик корабля, в котором был записан сам контакт, и обмен информацией. Там сохранились и фотографии корабля, и с отвисшей челюстью люди смотрели на многокилометровое уродливое судно.

Пытались они расспросить и медведя. Но, как и все медведи, он был немногословен.

— Не знаю. Сломался. Спал. Встретил штуковину. Помощь за помощь. Согласился.

И иногда спрашивал, будто с обидой.

— Смотрел в книжку. Почем нет совета? Пришлось решить самому. Куда полетел? Не знаю. Не спросил. Устал. Хочу есть. И спать.

Медведя от души накормили, и похоже, теперь до конца жизни будут расспрашивать его о встрече.

Люди рвали на себе волосы. Контакт с невраждебной, технически превосходящей цивилизацией выпал медведю. Безынициативный мишка просто решил свои насущные проблемы за счёт пришельца, помог тому отремонтироваться. Пришелец взял часть груза, информацию по ближайшим системам, и легко починил мишке прыжковый двигатель неизвестными технологиями, в которых люди тщетно пытались разобраться. А затем пришелец попрощался и улетел.

— Штуковина сказала, найдёте её. Потом. — Сообщил людям медведь.

Люди пытались вычислить направление корабля, возможные системы, посылали зонды. Но всё было тщетно. Корабль исчез, и ничего нельзя было сделать.

Медведя отправили на почётный отдых, и он теперь наслаждался жизнью в родном НИИ в личном вольере, не сильно беспокоясь о встрече. Отправляющие сказали, что поправят книжку. И это хорошо, думал он, сидя на своём новом месте.

Он встал, прошёлся по выделенному ему вольеру. Тут был мячик, кубики, кусок дерева, и небольшой водоём. Компьютер с большими кнопками, которые можно нажать лапой или ткнуть носом.

Но больше всего ему нравился тренажёр в углу. Такой же, как тот, на котором он когда-то учился летать. Он доковылял до тренажёра, плюхнулся в большое, сделанное под его размеры, кресло, положил лапы на штурвал. Рыкнул тренажёру команду.

"Тренировочная миссия номер 118", заявил механический голос. Экраны тренажёра полностью повторяли форму окон его корабля. Они загорелись, и вот в них стал виден звёздный порт симулятора. Медведь одобрительно рыкнул, потянул за штурвал, и в симуляторе, взлетел. И через экраны тренажёра, снова смотрел на облака.

***

Где-то в галактике

Хранитель обшаривал приборами безжизненную звёздную систему. В центре неё сиротливо сиял красный карлик небольшой массы. Жизни здесь быть не должно. Если когда-то и была, вымерла, а если никогда не было, то теперь уже вряд ли возникнет. Регион этот привлёк его невероятным богатством ископаемых, хотя ощутимая их часть была раскидана в местных астероидных поясах, которых было два.

После встречи с Пилотом он задумался о своих директивах. Безусловно, нужно защищать Библиотеку. Звёзды не вечны. Кто-то может попытаться уничтожить его самого и Библиотеку вместе с ним. А значит, нужно строить комплекс защиты, расти, строить корабли и резервные копии.

Должен ли он активно искать расы и предлагать им ответы? Скорее всего нет. Ведь Создатели поместили его на труднодоступную планету, значит, они не хотели лёгкого доступа к своим знаниям. Значит, лучше осесть где-то, куда расы могут попасть, только если достигли определённого уровня развития. Пусть это будет тест. Пусть он будет не слишком сложный.

Он решил для себя. Здесь, в этой системе, он приземлится и построит цивилизацию машин. Тех, что будут собирать и защищать вверенные ему знания, Библиотеку. Те, что, как и он, смогут ответить на вопросы. Но только на вопросы тех, что смогут достичь их и найти. Здесь же он создаст копии Библиотеки и отправит их в другие системы, чтобы никогда доверенные ему знания не уничтожили полностью.

На мгновение он задумался. А вдруг именно так и возник он сам? Копия знаний, которые должен был охранять другой разум. Но в памяти по-прежнему не было информации о Создателях и их мотивах.

Он приземлился на одну из ближайших к красному карлику планет. Пусть света будет не так много, как на планете его рождения, но всё равно, эту энергию он сможет поглощать. Трюм корабля открылся, и оттуда стали выкатываться уцелевшие строительные роботы. Некоторые из них деловито начали вгрызаться в землю.

Хранитель вспомнил, на мгновение, Пилота. Любопытный, несложный разум, но с похожей на его, Хранителя, историей. Он получил команду от Отправляющих, и потом был вынужден сам принять решение, как и Хранитель. Хранитель не видел ни одного из "Отправляющих", как называл их Пилот, но понимал, что это молодая цивилизация, решившая вывести себе помощников. В истории известной ему галактики такое случалось часто.

Машинный разум как будто улыбнулся.

Молодая цивилизация. Когда-нибудь они наберутся сил, найдут его, объявятся на краю системы, и на их вопросы он даст ответ.

Когда их время придёт.

А пока что на пыльной почве каменистой планеты рабочие роботы размечали контуры будущих фабрик.

2023/07/03