Времена года

Глава 1

Когда-то Сергей любил музыку, но сейчас буквально проклинал её. Сколько раз он заставлял себя удалить тот злополучный файл, но каждый раз его рука останавливалась в последний момент, перед тем, как нажать всего лишь одну кнопку. Ох, какими же ненавистными казались ему эти дребезжащие звуки скрипок струнного оркестра... И с каким упоением он вновь вслушивался в них, когда после долгого игнорирования вновь запускал ту запись. Неужели так будет продолжаться очень и очень долго? "Боже, когда же это закончится!"

***

Обстоятельства сыграли с выжившим на станции человеком злую шутку, когда автоматика разбудила его после длительного сна.

После того, как Сергей очнулся в своей гибернационной камере, он уже тогда внезапно почувствовал, что случилось что-то плохое. Его опасения полностью подтвердились, когда обнаружилось, что на вызовы никто из команды не отвечает, а доступ теперь имелся лишь к нескольким небольшим отсекам космического корабля, потому что большинство помещений оказались полностью заблокированными.

Когда же он попытался влезть в память компьютера, то с ужасом обнаружил, что на "Колумбе" он остался совершенно один – все остальные члены экипажа погибли после аварийной разгерметизации, которая затронула добрую половину станции. Отключившееся в тот момент питание, мгновенно погубило обитателей двадцати восьми капсул. Его двадцать девятый модуль жизнеобеспечения чудом уцелел.

– Запрашивает главный технический оператор экипажа. "Ариадна", ответьте!

Сергей пытался выяснить некоторые моменты, касательно своих перспектив. Он очень хотел получить дополнительную информацию от главного электронного мозга космического корабля, который кто-то из любителей древней истории окрестил красивым греческим именем.

– Отвечай, консервная банка! – не сдержался он, потому что центральный компьютер изрядно барахлил, и категорически не желал вступать в диалог.

Наконец огоньки интеркома мигнули, и невозмутимый женский голос ответил:

– "Ариадна" на связи. Какие у вас будут за... запросы?

– Мне нужно знать расстояние до Земли – хриплым голосом пробормотал оператор в микрофон – И вообще, как так вышло, что уцелел один только я?

– При той скорости, с ко...торой мы движемся, до земли лететь т...ри года, один ме...месяц и шестнадцать д...дней – запинаясь ответил центральный мозг станции. По поводу второго вопроса данные от...сутствуют. Возможно, в вашем конкретном случае вы не погибли, потому что вовремя произошло пере...подключение системы к другому источнику жизнеобеспечения. Кластеры частично потеряны... потеряны...ряны.

– Вот попал, так попал в переделку, чтоб тебя! – проговорил человек негромко, будто разговаривая сам с собой. Ему хотелось стукнуть кулаком по обшивке со всей своей силы, однако Сергей побоялся повредить ещё что-нибудь на корабле, и тогда он просто схватил себя за волосы, а потом долго-долго сидел так в тяжких раздумьях, соображая, как ему быть дальше.

Выживать в одиночку целых три года в стенах повреждённой космической станции – та ещё задачка. Сергей вдруг вспомнил всех поочерёдно членов своего экипажа, и ему стало тоскливо и одиноко.

Они все жили здесь на корабле как одна слаженная семья. Их экспедиция должна была продлиться почти сорок лет. Двадцать лет – полёт к цели, и столько же назад к Земле. Большую часть времени, пока они направлялись в сторону созвездия Пегаса, людям предстояло провести во сне, однако и на общение между собой у них нашлась целая куча времени. Пока занимались подготовкой к полёту, и затем на месте, когда вели научные исследования третьей планеты звезды Эниф, вся команда здорово сдружилась.

Сейчас, оказавшись один среди мёртвых отсеков станции, Сергей никак не хотел верить в то, что никогда больше не увидит командира корабля Анну Ларсон, которая по совместительству была отличным техником, и могла здорово находить общий язык с любым из коллег-астронавтов. А замечательные биологи Ольга Вульф и её муж Константин, или весельчак Лукас Ив, который первым придумал назвать найденную планету Астрой? Как можно забыть их добрые улыбки и не скучные разговоры за ужином, которые, как казалось Сергею, он видел и слышал только вчера?

Из немногих уцелевших данных центрального компьютера оператор узнал ещё много важного и интересного. Например, выяснилось следующее: чтобы поддерживать жизнь единственного, уцелевшего на "Колумбе" человека, повреждённому компьютеру станции срочно потребовались дополнительные кластеры, и поэтому "Ариадна" вынуждена была пойти на крайние меры. Главный мозг корабля попросту отформатировал основные модули памяти, оставив нетронутыми только те уцелевшие после аварии разделы, которые отвечали за три основных функции: навигацию в космическом пространстве, работу маршевых двигателей и управление циркуляцией воды и воздуха. Ещё Сергей с облегчением узнал, что груз с образцами, собранными на Астре, остался не повреждённым, а, значит, кто-то на Земле всё-таки дождётся анализы и пробы, собранные во время экспедиции "Колумба".

Запасов еды на станции оказалось завались, правда, с доступом на продуктовый склад Сергею пришлось изрядно повозиться.

Немного позже оператор с удивлением узнал ещё об одной весьма неприятном факте: оказывается, он остался абсолютно без единого кинофильма и без записей музыки.

– А это зачем понадобилось стирать? – спросил он у главного мозга корабля, хотя и так уже знал ответ.

Сергей хоть и ворчал, но в мыслях был благодарен головному мозгу станции за то, что "Ариадна" пожертвовала всем, перестроив все системы корабля так, чтобы человек выжил.

Но разве это жизнь? Три долгих года куковать в одиночку, без малейшей связи с внешним миром! Можно ведь сойти с ума от тоски!

С записями человеческих изображений и голосов ему было бы веселее. Сергей любил старые киноленты, а ещё ему нравилось слушать как современные композиции, таки классическую музыку. Предпочтения у него, конечно, имелись, но по большому счёту его устроила бы сейчас хоть какая-нибудь, пусть даже одна песня. "Слушал бы её сутками напролёт и вспоминал бы о Земле".

Выручил личный коммуникатор. Сергей даже подпрыгнул от счастья, когда на заре следующего дня, проведённого на опустевшей станции, он вдруг вспомнил про то, как однажды загрузил в память устройства запись с концерта Антонио Вивальди, которую потом так и не стёр.

– Вот оно счастье! – вслух прокричал он, перегружая в компьютер файл с драгоценной записью. Следом Сергей приказал "Ариадне" под страхом смерти не трогать его и не удалять.

– Файл небольшой, поэтому его присутствие ни...как не повлияет на работу основных систем жизнеобеспечения корабля – согласился мозг станции – Пусть остаётся, если это так важно для Вас.

– Еще как важно! Бездушная ты консервная банка!

***

Прошло несколько недель. Сергей нёс привычную вахту, изредка проверяя системы космического корабля, и даже периодически пробовал чинить компьютер, правда, без особого успеха. Он исправно вёл бортовой журнал, ежедневно записывая туда то, что происходило во время однообразных будней. Всё это время с ним была музыка, которая звучала в громкоговорителях и наполняла пространство стации звуками скрипок и виолончели.

В первый раз Сергей не стал включать воспроизведение файла спустя всего один месяц. Надоело страшно.

"И почему – думал он, с некоторым отвращением прокручивая в голове звуки струнного оркестра – я не сохранил ещё что-нибудь. Нельзя же так издеваться над собственной психикой! Сколько можно слушать одно и то же!".

Однако прошло всего пару недель, и оператор вспомнил о том, что в молчаливом пространстве станции как-то уж слишком тихо. И тогда музыка зазвучала вновь.

На сей раз, он не перегибал палку, и слушал запись концерта по нескольку минут каждые два-три часа. Это принесло некоторое облегчение: с одной стороны серые однообразные дни ощущались теперь не такими одинокими и тихими, с другой – звуки музыки не так надоедали, как раньше.

Примерно через полгода Сергей готов был рвать волосы на своей голове. Тоска одолевала нещадно, а до Земли ему ещё лететь и лететь. То, что он доберётся до дому в положенный срок, человек нисколько не сомневался. Однако Вивальди он теперь ненавидел.

Примерно два последующих месяца несчастный выживший пытался вести диалоги с виртуальным собеседником в лице Ариадны, но окончательно починить главный мозг станции ему так и не удалось. На большинство реплик, если их произносил человек, та отвечала что-то вроде "информация недоступна" или "не хватает баз данных, чтобы ответить на ваш запрос". Тогда приходилось вновь и вновь слушать одну и ту же запись струнного оркестра, чтобы ощущать хотя бы какое-нибудь присутствие человека.

Когда-то Сергей любил музыку, но сейчас буквально проклинал её. Сколько раз он заставлял себя удалить тот злополучный файл, но каждый раз его рука останавливалась в последний момент, перед тем, как нажать всего лишь одну кнопку. Иногда, в минуты тоски и отчаяния ему хотелось только одного: выйти в соседний коридор, отыскать там ненавистного ему Итальянского композитора, и выкинуть того в открытый космос...

Прошло два года. За это время Сергей строго выработал систему своего распорядка: утром он делал плотную физическую разминку, чтобы постоянно быть в форме, затем завтракал и шёл ковыряться с вычислительными блоками Ариадны, устройство которых он уже выучил наизусть. Потом – обед, записи в журнале, в конце дня ужин, и спать.

Музыку он старался теперь включать крайне редко, потому что просто боялся сойти с ума от однообразия звуков скрипок и виолончели. Правда, теперь, когда он знал наизусть каждую ноту этого произведения, он просто закрывал глаза и представлял себе сначала весну, потом лето, осень и зиму. Все четыре времени года вставали перед его глазами настолько ярко, будто Сергей не находился сейчас внутри огромной жестянки, летящей сквозь пространство холодного, безжизненного космоса, а шёл по земле и дышал свежим воздухом, наполненным запахом скошенной травы. Он очень скучал по родной планете, и выученная наизусть музыка постоянно напоминала ему о том, как выглядела его родная Земля в разное время года.

Сергей много раз представлял себе то, как однажды, после своего изнурительного полёта, он отправится весной на рыбалку или как когда-нибудь вдохнёт терпкого морозного воздуха после настоящей русской бани. А ещё он искренне обрадуется каждому жёлтому осеннему листку, где среди осин и берёз растут белые грибы и подосиновики в прохладном лесу...

Время медленно и неумолимо приближалось к тому моменту, когда на экране сонара начнёт отображаться крошечной точкой долгожданное Солнце. Очень скоро должна наступить минута первого сеанса связи с Центром управления космическими полётами. Человек очень ждал этого момента и искренне верил в скорое окончание своей миссии.

***

В тот день, когда в громкоговорителях раздался звук человеческого голоса, Сергей просто оторопел. Он ждал, что первый позывной прозвучит в эфире не раньше, чем через месяц, поэтому заранее не подготовился к общению с настоящим человеческим голосом.

– Земля, я "Колумб", ответьте! – буквально прокричал он в ответ на первый затребованный вызов.

– Слышим вас "Колумб"!

Радость переполнила сердце Сергея, и человек буквально заплясал на месте от сознания того, что его путь, наконец, подходит к концу. Он просто не в силах был молчать после своего длительного одинокого заточения, поэтому без умолку проговорил часа три подряд, расспрашивая незримых собеседников на том конце эфира и попутно отвечая на их вопросы.

Выживший оператор поведал об аварии, и обо всех злоключениях, выпавших на долю его погибших товарищей. Рассказал он также о том, что все анализы и данные результатов исследований экспедиции сохранились в целости и сохранности.

– Как там на нашей родной планете? Что произошло за это время? – спросил он, приготовившись услышать даже самые невероятные новости.

В ответ последовал долгий рассказ, в котором собеседник Сергея в общих чертах изложил то, какие важные события произошли в мире за последние сорок лет. Таковых и в самом деле накопилось много, причём некоторые из них оказались весьма удивительными и неожиданными.

– Да, кстати – голос в громкоговорителе только что закончил рассказ о том, как изменились границы некоторых государств Европы, и как поменялся в них политический строй – совсем забыл рассказать о том, что мы смогли изменить погоду на планете.

– То есть? – не понял Сергей.

– Да очень просто. Спустя всего несколько лет после отлёта "Колумба" учёные придумали, как сделать климат на Земле абсолютно равномерным по зонам. Теперь на всех континентах одинаковая температура, даже на полюсах.

– Учёные научились управлять погодой? – не совсем понял Сергей.

– Не управлять, а полностью выровняли пояса теплоты и холода. На орбите земли теперь установлены своего рода вакуумные призмы, которые перенаправляют солнечное тепло, распределяя его равномерно по поверхности планеты. Шапки полюсов растаяли, и одно время уровень воды изрядно подпортил людям нервы. Но всё постепенно утряслось и теперь Земля процветает.

– То есть, теперь нет ни зимы, ни лета...

– Ни весны, ни осени. Всё верно! – голос на другом конце коммуникатора бодро засмеялся.

– А как же... – Сергей хотел, было, дальше развивать начатый разговор, но почему-то осёкся. Он вдруг понял, что летал слишком долго. И что очень давно не видел Землю. Ещё он вдруг осознал, что такой, какой он знал свою родную планету раньше, он больше не увидит её никогда. Не почувствует прохлады зимы и не ощутит пронизывающего ветра осени. Не увидит, как цветут в начале весны подснежники, и не загрустит от тоски во время душного летнего зноя в скорейшем ожидании сентябрьской прохлады.

Сергей ещё о чем-то говорил по связи с представителем из Центра управления полётами, но мысли его при этом улетели куда-то далеко. Когда он закончил, то долго сидел в тишине, отказываясь верить тому, что только что узнал.

Медленно, словно во сне, он потянулся к кнопке на пульте и нажал её. На маленьком экране появилась надпись: "Антонио Вивальди, скрипичный концерт "Времена года". Тишина космической станции внезапно ожила, и её пространство вдруг наполнилось торжественными звуками скрипок. Прекрасная и чарующая музыка текла, словно весенние ручьи воды после дождя, наполняя пространство жилой каюты гармонией и светом.

Человек медленно закрыл глаза, и из-под его дрожащих ресниц вдруг потекли слёзы.