Вредители

Глава 1

В коротких сумерках потрескивал костёр. К специфическому запаху все уже успели привыкнуть — масло хоть и не коптило, но источало сильный аромат, к которому из привычных, земных аналогов, пожалуй, ближе всего подходил нафталин. Водянистые ветки весьма охотно горели, благодаря всё тому же маслу, но трещать начинали лишь через час, превратившись в рыхлые угли.

Грех жаловаться на подобные мелочи, когда за плечами месяцы космического полёта в консервной банке, где от родного и живого мира были разве что звуки в наушниках да стереофильмы. Еда синтетическая, вода и воздух — очищенные и переработанные, свет исключительно электрический, ну а ветер — из вентиляционной решётки, с запахом антисептика. Поэтому сейчас почти вся немногочисленная команда «Пантеры» расселась вокруг костра, тоскливо всматриваясь в зеленоватые языки пламени.

Они «прозябали» здесь уже целую неделю, каждый вечер, а то и ночь проводя на свежем воздухе. Поначалу, когда корабль приземлился на прогалине, капитан Никсон отнёсся с осторожностью к столь пригодной для жизни человека планете. Отправил старенькие дроны на разведку, провёл положенные по инструкции анализы и, когда они оказались практически идеальными, решился опустить трап. Тогда, первым ступившим на глинистую поверхность оказался Зак Полетов, штатный врач и наиболее приспособленный из экипажа к сюрпризам новооткрытого мира.

Более осторожные и важные для функционирования «Пантеры» люди столпились вокруг Спенсера, пилота, и, поглядывая через его плечо на монитор, ведущий трансляцию со шлема Полетова, бурно обсуждали первые кадры внешнего мира. Медик тем временем, не обращая на шум в наушниках, уверенно, шаг за шагом продвигался к лесной чаще. Как выяснилось потом, весь лес состоял исключительно из деревьев одного вида и возраста, да и деревья на деле оказались необычайно высокой и толстой травой. Зак потыкал мягкий ствол иголками, взял пару образцов, обошёл кругом корабль и вернулся, довольный и одновременно озадаченный.

Ночь они провели взаперти, на всякий случай оставив дронов патрулировать периметр. На утро на совещании в столовой были изложены ключевые выводы: кроме тех самых деревьев, в округе не наблюдалось никакой другой растительности; следов животных тоже не обнаружилось, причём абсолютно никаких. Полетов лишь улыбнулся, когда дошло до микрофлоры и грибов, ненавязчиво намекнув, что следовало бы взять отсюда пару контейнеров почвы для дальнейшего изучения.

После услышанного экипаж смог вздохнуть с облегчением и, опустив трап, буквально броситься на волю. Ещё пару дней все безумствовали, наслаждаясь настоящим солнцем, водой, ветром и новой едой в неограниченном количестве. На последнюю капитан возлагал огромные надежды, не скрывая потирая руку и сияя предвкушающей неимоверный заработок улыбкой.

Сегодня подходил к концу седьмой день затянувшегося отдыха. Движок, из-за которого и пришлось отклониться от маршрута и сесть на эту планету, починили, а значит ничто больше не держало их от возвращения на «Пантеру» и ещё нескольких месяцев в космическом вакууме. Никсон запланировал на утро погрузку всего, что было обнаружено в этом стерильном раю, а значит, это была последняя ночь у костра под яркими, сверкающими звёздами.

Спенсер уныло смотрел на огонь, размышляя, сможет ли ещё когда-нибудь сюда вернуться. Это место казалось ему самым спокойным и безопасным на свете. Никаких зверей, ни волков, ни змей, да что там, даже комаров не было. Никто не жужжал над ухом всю ночь, не приходилось вскакивать от хруста ветки в темноте — ничего, что он помнил по походам с отцом. Эта же стерильность была и минусом: никакой травы, лишь голая земля, в которой росли эти странные деревья, прозванные «бобами», ни шелеста листьев на ветру, ни запаха цветов и прелого опада. Лишь «нафталин» от костра.

— Джонс, завтра, как взлетим, удали координаты из бортового журнала, — Никсон сидел по другую сторону костра. Пользуясь отлучкой двух других членов экипажа, старый космический волк, строил, а точнее шлифовал свой гениальный план обогащения. Себя в первую очередь. — Можешь записать их на клочке бумаги, спорим, когда я продам планету какой-нибудь корпорации, её конкуренты выложат немалую сумму за такой клочок, лишь бы разрушить монополию?

— А клочок будет у вас? — спросил Спенсер, прекрасно зная ответ. Пилот взял ветку и подбросил в костёр, пламя взметнулось салатовыми искрами, а на ладони осталось вязкое оранжевое масло.

— Ха, смекалистый ты парень, — капитан достал стальной прут, насадил на него несколько бобов, положил на тлеющие угли. — Но насчёт меня ошибаешься, я хоть и люблю деньги, но не собираюсь превращаться в морального урода, ставя бумажки выше всего. Оставишь себе, мне вполне хватит того, что я получу за остальное, за те же бобы. Сам посчитай, мы набьём ими весь трюм, каждый свободный угол, это уже целое состояние. И не переживай, с ребятами я тоже поделюсь, хотя Полетов и так разбогатеет на своей «земле».

— Спасибо, Пол, — кивнул Спенсер. — Ты же не собираешься бросить якорь после этого рейса?

— Не исключаю такой возможности, — пожал плечами Никсон, вытащил дымящиеся бобы из огня, торопливо стянул один, бросил пилоту. — Но загадывать не буду, возможно, посижу чуток на земле, а там видно будет, может, затоскую по космической пустоте.

— Это в космической пустоте нужно тосковать по земле, а не наоборот, — Джонс рассмеялся, вытер боб о футболку, откусил. По вкусу один в один бекон. Кому рассказать — не поверят, на деревьях мясо растёт, в упаковке, да ещё и уложенное в коробки ровно по сотни штук. Прищурившись, он посмотрел на ближайшее дерево, на это самое настоящее чудо эволюции. Мягкий, упругий ствол метров пятнадцать в высоту, по спирали поднимались мясистые листья, каждый длиной в два метра и состоял из двух сросшихся створок, ну а внутри то самое драгоценное содержимое. Да ещё и древесный сок, хочешь — в лампы заливай, хочешь — в машину. Никаких отходов. — Кэп, может, нам самим продажей заняться, тут же такое богатство, организуем компанию, наладим производство, может, ещё пару кораблей наймём и будем снабжать колонии?

— А по креслу пилота скучать не будешь? По звёздам тосковать? — поддел его Никсон.

— Твоя правда, — хмыкнул он. — Зато будет чем кормить семью и не рисковать задницей.

— Ну тогда клочок с координатами не выбрасывай. Идея-то у тебя хорошая, но корпорации так просто свой кусок рынка не уступят, вгрызутся тебе в глотку. А ты им на один зубок, — Пол подбросил в воздух боб, поймал, нехотя откусил. — Ну где там эти черти бродят, отправляй Полетова за бутылкой… — он швырнул недоеденный плод в темноту, словно та была повинна в задержке корабельного врача.

— Ты же знаешь Зака, наверняка, пока искал ящик с выпивкой, придумал новый эксперимент, отвлёкся… У него в голове столько идей, не то что у нас с тобой.

— Его-то я понять и, может, даже простить ещё могу, но Сальвадор-то куда смотрит, родимого капитана без глотка спиртного оставить решил, — проворчал Никсон, без злобы, скорее по-дружески: механика он знал больше десяти лет, а вот Полетова всего два рейса как. — Влеплю обоим, будет завтра весь день ящики таскать.

— Да брось, капитан, — Спенсер скривился, не любил он подобные наказания, считал их не только несправедливыми, но и вредными для общего духа команды. Жаль, что на борту не оказалось ни одного погрузчика, не пришлось бы вообще спину гнуть с этими бобами. — За Коплина я не скажу, но Полетова ты зря, он хороший врач, смышлёный, ум ещё не закостенел, вот и ищет приключения.

— Не припомню, чтобы за два последних рейса мне понадобился врач, — проворчал Никсон. — С порезами, ожогами, синяками и похмельем мы как-то сами справляемся и денег за это не требуем, — он резко повернулся, на рефлексах, и долгое напряжённое мгновение сидел, сам не понимая, куда смотрит. — Что за чертовщина…

— Что случилось? — Джонс проследил взгляд капитана, но кроме тьмы да выступающих стволов деревьев ничего не увидел.

— Я вроде видел что-то, — озадаченно ответил Никсон, неуверенно потянулся к затылку, неуклюже почесал. — Померещилось, наверное, словно мелькнуло что-то.

— Древние инстинкты предков, — Спенсер ухмыльнулся, но тем не менее с настороженностью теперь смотрел на заросли. — Пройдут века и тысячелетия, прежде чем они выветрятся из нашей крови и мы сможем без страха смотреть во тьму.

— Ты явно не на своём месте, эти руки не пилотировать должны, а книжки всякие писать, — Пол поёжился, нехотя повернулся обратно к костру, стал смотреть прямо на пламя, словно ища там спасение от страхов, пусть и померещившихся.

— Выйду на пенсию — так обязательно, — Джонс рассмеялся, представив себе эту картину, как он сидит в кресле-качалке и надиктовывает мемуары о похождениях в космосе, о том, как открыл вместе с великим Никсоном планету с мясными деревьями. Закинул в рот последний кусочек растительного бекона, смял оставшуюся кожуру, похожую скорее на плотный полиэтилен, и швырнул его за спину, во тьму. Тьма ответила шуршанием, вознёй, четким, прекрасно различимым топотом ног. Как минимум четырёх. Пилот не успел вздрогнуть, а сразу подскочил, развернулся, сжал кулаки. — Какого чёрта…

— Что там? — Никсон тоже вскочил, но остался на месте, поглядывая на пилота через пылающий костёр как островок безопасности. — Разглядел?

— Нет, — Спенсер только спустя десяток-другой секунд понял, что не дышит, ощутил головокружение, сделал резкий, глубокий вдох, расслабил руки, обнаружил, что едва не процарапал ногтями кожу. — Готов поклясться, что слышал… какого-то зверя… койота или, может, енота по размеру… Только откуда им взяться тут. Да мы же вообще тут всё проверили, — он едва не взвизгнул, скорее с досады, что маленький безопасный рай внезапно стал местом обитания демонов, чертей и прочей нечисти. Или, может, всё же померещилось? Они с Никсоном оба ели бобы, неужели дело в них? Забродили? Наполнились неким токсином? Приятная версия и куда более безопасная. — Здесь же нет ни одного животного!

— Дроны всё проверили, и не один раз, — снова заверил его капитан, — ничего крупнее бактерий… по словам Полетова, — имя корабельного врача он едва не выплюнул, вероятно, начиная подозревать, что в испорченном вечере виноват именно что медик. Не случайно же его здесь не было. — Может… Матерь божья!

Спенсер едва успел обернуться на крик Пола. Капитан попятился, споткнулся о складной стул, с воплем повалился на землю, но мигом приподнялся на локтях, огромными глазами всматриваясь во тьму. Пилот обогнул костёр с безопасной стороны, подал Никсону руку, помог подняться. Оба, как безумные, смотрели в пустоту, в неподвижные листья деревьев, мощные стволы. Вслушивались в беззвучие этого мира, где потрескивание веток было единственным источником звука на многие мили вокруг.

— Я его видел, видел ЭТО, — голос Никсона дрожал, как и он сам, словно подросток, впервые оказавшийся в походе и принявший пыхтение ежа за визит медведя. — Оно, оно размером с собаку или волка, только… может, я брежу, но похоже на паука.

— Паука? — Спенсер удивился, хотя думал, что уже ничто этой ночью не сможет этого сделать. Однако чем дальше, тем страннее. — Серьёзно? Действительно паука?

— Я, может, и староват уже, но зрение пока не подводит, — возмущённый неверием, Пол вырвался из услужливой хватки пилота, поозирался по сторонам, нагнулся, вытащил из костра ветку, конец которой полыхал не хуже факела. — Оно явно боится огня, иначе давно бы подошло.

— Так, капитан, — тут уже Спенсер возмутился, постарался взять себя в руки и отговорить еду идти к охотнику. — Не стоит полагаться на собственные знания, мы же не на Земле, может, огонь вообще ему не навредит. Не стоит спешить с выводами и тем более действовать опрометчиво.

— Да чёрта с два меня напугает какая-то тощая тварь! — Никсон не сдавался, он хоть и был вполне вменяемым человек, но сейчас его словно переклинило. — Оно явно хочет напасть, и ты прав, это не старушка Земля, здешние звери не знают, как следует себя вести с человеком, вот мы им и покажем.

Капитан не стал слушать увещевания пилота, что палка — не самый лучший аргумент в споре с природой этой планеты, а, выставив импровизированный «огнемёт» перед собой, пошёл в ту самую сторону, где по его версии и притаилась вредоносная тварь. Ночная тьма встретила его с радушием, обступив со всех сторон. Широкие листья деревьев закрыли звёздное небо, стволы будто нарочно поблёскивали выступившей влагой, а плотная, но мягкая почва поглощала любые звуки, будь то шаги человека или поступь крадущегося хищника.

Спенсер благоразумно остался у костра, с некоторым азартом наблюдая за похождениями капитана. В случае чего именно капитан был самым необязательным членом их команды, и, как полагал сам Спенсер, без него они вполне обойдутся, если вдруг того утащит в чащу неведомая живность. Нехорошие, конечно, мысли, но очень даже практичные: в космосе часто приходится чем-то или кем-то жертвовать. А уж когда сам инициатор проблем лезет в самое пекло, то мешать ему — настоящее преступление.

Никсон, кажется, это уже понял. Он сначала замедлил шаг, озираясь по сторонам, прислушиваясь, а потом, обернувшись к пилоту, будто что-то прочитав в его взгляде, развернулся и поспешил обратно. Не побежал. И именно это, возможно, и сыграло злую шутку: успев преодолеть лишь половину обратного пути и достичь первого ряда деревьев, на него из-за ствола вылетела тень, сбила с ног и вцепилась в руку. Факел выпал, отлетев довольно далеко, в густой тишине раздался ужасающий крик.

Ни капли не раздумывая, Спенсер рванул на помощь. Он почти прыжками добрался до капитана, заметил сидевшую на нём тварь, ударил по ней ногой, надеясь, что толстая подошва окажется достаточно прочной, чтобы причинить хоть какой-нибудь вред. Существо взвизгнуло, недовольно отскочило в сторону. Джонс, улучив момент, прыгнул за факелом, подобрал, поднял повыше, подскочил к лежавшему и стонущему Никсону. Предплечье оказалось практически разодрано, из множества ран струилась кровь, неприятно поблёскивая в мечущемся свете огня.

Совсем рядом заверещал охотник, с досадой, злостью, решимостью. Пилот резко повернулся, наставив на существо «огнемёт», но оно не бросилось убегать, а просто отошло на пару шагов, держась поблизости, явно не собираясь оставлять уже надкусанную добычу. Никсон ошибся: это был не паук. Земные животные явно не подходили под аналогии: узкое, вытянутое вверх тело с четырьмя суставчатыми ногами, каждая оканчивалась веером крошечных коготков, впереди туловища выступала голова с шестью жёлтыми глазами, под ними постоянно находились в движении челюсти, огромные на фоне самого животного, походившие на жвала насекомых, а может, и на клюв кальмара. В зелёном свете факела оно казалось светло-коричневым, покрытым коротким мехом и совсем не опасным. Что мог сделать зверь, едва доходивший человеку до пояса? Как оказалось, довольно многое.

Капитан застонал, Спенсер наклонился к нему, ещё раз осмотрел рану, выругался на медика, которого как назло нет рядом, и снова посмотрел на тварь. По спине пробежали мурашки, тварей было уже две.

— Капитан, идти сможете? — Джонс усердно пытался вспомнить, куда дел нож, что они приспособили для спиливания податливых веток, но так и не смог — вероятнее всего, единственное доступное оружие находилось где-то рядом с костром.

— Встать-то смогу, — прохрипел Никсон, уже подбирая под себя ноги и переворачиваясь на бок, — а дальше-то что? В догонялки с ними поиграем?

— Успеется, — сквозь зубы протянул пилот, — дойдём до костра, огня они не особо боятся, но подходить не рискуют. Ты, главное, дойди.

Кряхтя и бормоча проклятия, Никсон поднялся, сделал шаг и едва не повалился обратно, но Джонс успел его подхватить. Поворачиваться спиной к голодным чудовищам стало бы их последней ошибкой. Пришлось пятиться, тыча факелом тварям прямо в морду. Медленно, чертовски медленно, они тем не менее продвигались к спасению. Стоило миновать границу леса и выйти на поляну, как звери остановились. Недовольно урча, они поначалу просто топтались, прикрываясь деревьями, а затем и вовсе разбежались в разные стороны, словно проверяя убежище людей на изъяны в обороне.

— На койотов похожи, — предположил Спенсер, помогая капитану опуститься на стул, — такие же хитрые и терпеливые, точно не уйдут.

— Подождут, пока прогорит костёр, — продолжил мысль Никсон, — и тогда у нас ровным счётом ничего не останется, голые кулаки против когтей и зубов.

— Выстоим, — произнёс Джонс, сам слабо веря в свои слова. Он обошёл костёр в поисках какой-нибудь тряпки, но ничего не нашёл. Можно было, конечно, порвать собственную футболку, но тогда резерва не останется, а за ночь могло произойти ещё много интересных событий. Пилот поднял складной стул, сообразил, что сидушка тканевая, и быстрыми, нервными движениями разломал предмет, служивший верой и правдой уже почти неделю. Вернувшись к Полу, Спенсер замотал ему руку, надеясь, что это хоть немного остановит кровь.

— Не-а, — покачал головой Никсон, морщась от боли, — не продержимся, особенно я. Без Полетова никак. Да и у Коплина есть плазменный резак в машинном. Спенс, ты быстро бегаешь?

— Чего? Ты же не думаешь… — нет, он думал, капитан точно задумал гиблое предприятие, причём для них обоих. — Я не побегу!

— До корабля метров триста-четыреста, по прямой, — тяжело дыша, проговорил Никсон. — Возьмёшь факел и, не останавливаясь, до шлюза. Этих придурков можно ждать ещё долго, да и они же не знают, что тут творится, выйдут из корабля и прямо в зубы к этим тварям. Я останусь, точно не дойду, буду шуметь, отвлекать их от тебя.

— Ага, — скривился Спенсер, — план надёжный как швейцарские часы.

— Спенс, — он посмотрел пилоту прямо в глаза, — я не хочу сдохнуть на этой планете.

— Да чёрт с тобой, Никсон! — Джонс со злостью пнул в костёр выступающую ветку. — Ты смерти моей хочешь?

— Или ты добежишь, или умрём мы все, — констатировал капитан. — Считай нас уже мертвецами. Или что, ты веришь в чудеса?

— Чудеса? — Спенсер едва не рассмеялся. — Чудо, что мы нашли эту планету, когда основной движок сдох; чудо, что смогли приземлиться в необычайно спокойную атмосферу, на идеально ровную площадку; чудо, что здесь есть воздух, вода и, внезапно, еда. Всё, что происходило с нами всю последнюю неделю, — это одно большое чудо.

— И если я сдохну от потери крови, а не от зубов тех тварей, это тоже будет чудо, — прошипел Никсон. — Спенс, выручай. Считай это приказом, я всё ещё твой капитан и хочу им остаться.

— А я хочу остаться пилотом, живым, — огрызнулся он, но тем не менее, пусть и неохотно, повернулся к тропе, ведущей прямиком к кораблю. — Сколько там этих тварей может быть…

— Будь быстрее них, — Никсон поднялся, на этот раз устоял на ногах, медленно, кряхтя, начал обходить костёр. Наконец остановился, посмотрел на непроглядную тьму, усиленную зелёным светом огня, и шагнул к лесу. Успел пройти метров пять, как послышались, а затем и показались среди стволов охотники. Трое. — Сработало, клюнули голубчики, Спенс, пошёл!

Спенсеру ничего не оставалось, кроме как, проклиная капитана, помчаться по тропе. Широкая дорога, которую они проложили, вырубив окружающие деревья, не способствовала незаметности. Твари прекрасно видели в темноте, в отличие от пилота, который с каждым преодолённым метром всё глубже уходил во тьму и не сомневался, что для охотников он как на ладони. Казалось бы, небольшое расстояние в условиях погони, гонки не на жизнь, а на смерть, превратилось в затяжной, бесконечный марафон.

Джонс сбивал дыхание, поскальзывался, спотыкался, ориентируясь исключительно по звездам: если те пропадали, значит вот-вот перед носом возникнет дерево. Он не знал, сколько уже пробежал и сколько ещё оставалось, корабля всё не было видно, а за спиной отчётливо слышалось азартное верещание. Что будет, если он сейчас подвернёт ногу? Свернёт не туда? Налетит на препятствие? Заблудится? Лес везде одинаковый, на многие километры вокруг абсолютно идентичные деревья.

В итоге он всё-таки упал, споткнулся обо что-то и рухнул носом в податливую землю. Сверкнули искры, в голове загудело, виски запульсировали. Прошла секунда, а может, и целая вечность, Спенсер перевернулся на спину, сфокусировался на звёздах, редких, мерцающих. Во рту появился привкус крови, и теперь пилот стал ещё более заметной и желанной добычей. Стиснув зубы, он перекатился, встал сначала на колени, обернулся, прислушиваясь. Над ним в ветвях что-то шуршало, в отсутствии настоящих, привычных листьев это могло означать лишь одно.

Сплюнув, Джонс резко поднялся, сделал шаг, пережидая, пока тьма перед глазами развеется, и побежал. Пресловутое чудо снова произошло, противник не воспользовался заминкой, не набросился, пока жертва лежала неподвижно, да и даже сейчас, когда расстояние было едва ли больше прыжка, звери не нападали. Преследовали, но не нападали. Может, нашли кого-то повкусней? Никсона, например. От этой мысли он побежал ещё быстрее, ноги начинали неметь, лёгкие наполнялись огнем — он же, в конце концов, пилот, а не десантник, его дело сидеть в кресле, а не бегать по джунглям.

На прогалину он выскочил совершенно неожиданно. Лес просто резко кончился, уступив место пустоте, сумраку и огромной тени. Тень нависала над миром, и казалось, вот-вот его поглотит, по крайней мере, ей было тесно. Чёрный корпус «Пантеры» неподвижной стеной преграждал путь, справа высоко горел тусклый огонёк рубки, в остальном ничто не выделяло транспорт из местного пейзажа. Спенсер чертыхнулся, проклял Коплина за то, что тот закрыл люк и даже грузовой трап убрал — теперь придётся едва ли не на ощупь искать вход.

Выбора не было, да и время поджимало, пилот бросился вперёд, прислонился к ещё тёплому корпусу, ладонями начал ощупывать поверхность, пытаясь хотя бы приблизительно понять, с какой стороны находится заветный шлюз. На помощь пришёл Зак: медик возник из ниоткуда, просто в один миг тьма дрогнула, ударил яркий свет, и в проёме появилась человеческая фигура. Спенсер ещё никогда не был так рад Полетову.

Сбив врача с ног и втолкнув обратно в корабль, пилот быстро закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, сполз на пол, жадно глотая воздух. Тело стало непреодолимо тяжёлым, глаза слипались, голова шла кругом, а мозг, мозг из последних сил старался удержать тающее сознание.

— Господи! Спенс! Какого… Что с тобой… Где… — Полетову не удавалось сформулировать мысль до конца, да и какую именно — слишком много вопросов сейчас его интересовало.

— Никс… — язык не слушался. Джонс сглотнул, больше жизни желая получить хоть маленький глоток воды. Вытер рукой рот, по грязной коже растеклось кровавое пятно. Видимо, он ещё и нос разбил вдобавок к губе, а может, и зубу. — Оружие, нужно оружие, хоть что-нибудь.

— Зачем? Где Никсон? Что там случилось? — Зак присел на корточки, потянулся к лицу Спенсера, тот увернулся, скривившись от боли. — Рассказывай!

— Зови Коплина, — заупрямился Спенсер, пульс неохотно замедлялся, разум очищался медленней, чем хотелось бы. Он не знал, что делать. Конечно же, спасать Пола — это очевидно, вот только как? Открыть люк и помчаться сломя голову навстречу ждущим тварям? Или засесть за составлением подробного плана действий и к утру добраться до потухшего костра с обглоданными костями? — На нас напали…

— Коп! — Полетов крикнул, поднялся. Сорвал со стены аптечку, выпотрошил её, снова опустился перед израненным пилотом. — А теперь давай рассказывай, подробно, не то сделаю больно.

— Напугал, — ухмыльнулся Джонс, мигом пожалев об этом, ощутив резкую боль в челюсти — где конкретно, определить оказалось крайне сложно. — В лесу, думали сначала, почудилось, Никсон решил поиграть в героя и пошёл посмотреть, ну на него и напали… Это какие-то животные, типа волков, местных волков.

— Никсон ранен? — Зак задумчиво покрутил в пальцах ампулу, спохватился, всадил в плечо Спенсеру, взял ещё одну, повторил процедуру.

— В руку, — пилот кивнул, снова пожалел о содеянном, зарёкся больше не шевелиться. — Твари разодрали, сильно. Он остался у костра, послал меня за помощью.

— Я не вижу на тебе никаких укусов, и царапин нет, с тобой-то что случилось? — Полетов поймал Джонса с поличным, со стороны пилот, наверное, выглядел куда хуже капитана.

— Упал, — процедил он, не желая вдаваться в подробности. — Нужно, капитана спасать, оружие найти… — боль отступила, голова стала ясной, тело наполнилось невиданной силой, став едва ли не пушинкой. Что бы там ни вколол Полетов, но действовало это крайне эффективно. — Они боятся огня, пока горит костёр, Никсон вне опасности, разве что кровью истечёт, а вот нам придётся продираться к нему в темноте через лес…

— Возьмём фонари, приборы ночного видения, или, хочешь, вон скафандры есть, — Сальвадор стоял в дверях, сложив руки на груди. Как давно он там стоял, пилот сказать не мог, но заметил лишь сейчас. — Не думаю, что твои волки прокусят его покрытие, правда скорость будет черепашья.

— А плазменный резак? — с надеждой спросил Спенсер. — Его приспособить можно?

— И ты туда же, — скривился механик. — Что ты им делать собрался? Как дубинкой махать будешь или просто швырнёшь им в морду?

— Им же можно… — Джонс проглотил слово «огнемёт», в последний момент, представив, насколько нелепо это выглядит — проще действительно, орудовать резаком, как дубинкой, тяжёлой и неудобной. — Но хоть что-то у нас есть? Не с голыми же руками выходить?

— Разберёмся, — уклончиво ответил Сальвадор, переглянулся с Полетовым и, хищно улыбнувшись, скрылся в коридоре, бросив напоследок: — Без меня не уходите.

— Зак, надо торопиться, — воззвал к совести, клятве Гиппократа и просто к человечности Спенсер, — Никсона, если не загрызут, так он от потери крови окочурится.

— Я всё понимаю, — спокойно, раздражающе спокойно ответил медик, — но если кто и сможет соорудить оружие из подручных инструментов, то это именно Коплин. Ждём его и тогда уже решаем. Ты не спеши с выводами, мы обязательно придём за капитаном, но тут, главное, самим остаться в живых, а, то, знаешь ли, от трупов ему будет мало проку. В общем, я пойду соберу аптечку, а ты пока отдохни, переведи дыхание, поднакопи сил.

— Да я готов хоть сейчас к нему помчаться, — Спенсер хмыкнул, прислушиваясь к собственным ощущениям: у него в кои-то веки ничего не болело, абсолютно ничего, даже спина традиционно не ныла. Сейчас он чувствовал себя намного лучше, чем когда не был побит. — Вот этими самыми руками могу разорвать тварь на части… что за волшебное средство ты мне вколол?

— Секретный рецепт, — закатил глаза Полетов, поднялся, отряхнул колени от принесённой пациентом земли, быстро закидал медикаменты обратно в аптечку. — Не обольщайся, отходняк будет тяжёлый. Отдыхай, пока есть такая возможность, просто посиди, я постараюсь быстро вернуться.

— Как скажете, док, — Джонс улыбнулся, в сочетании с перепачканным кровью и грязью лицом это, вероятно, выглядело жутковато. Едва Зак переступил порог и скрылся из виду, пилот ухватился за перекладину и поднялся. Он опасался, что вернётся боль, сюда его несло на адреналине, в таком состоянии и сломанная нога не стала бы препятствием, теперь же кровь очистилась, и, по крайней мере, в мыслях ему казалось, что организм непременно просигналит о «поломке». Но нет, никаких неприятных ощущений не возникло. Их вообще не было. Он ровным счётом ничего не чувствовал, абсолютно. Первые шаги он предусмотрительно делал осторожно, опасаясь того самого перелома, и пусть Спенсер никогда в жизни ничего не ломал, но прекрасно представлял, каково это. После минутного наблюдения за собой стало ясно, что травм действительно нет, разве что растяжения, но те в данном случае особой роли не играли. Облегчённо выдохнув, он отбросил рекомендацию врача и пошёл в столовую. В коридоре до него донеслось с одной стороны суматошное бормотание Полетова — тот, когда нервничал, разговаривал сам с собой, с другой — сильно приглушённый скрежет: Сальвадор вовсю копался в хламе грузового.

Переступив порог столовой, небольшой комнатушки с одним-единственным столом и парой диванов вокруг, ему в нос ударил резкий запах алкоголя. Искать источник долго не пришлось. На полу валялась разбитая бутылка, рядом стоял ящик. «Капитан будет недоволен», — машинально подумал Джонс, а затем сообразил, что Никсону ещё долго будет не до спиртного, а когда захочется пропустить стаканчик-другой, виновники этой небольшой катастрофы приберутся и выведут запах. Спенсер подошёл к столешнице, взял с полки стакан, наполнил водой и выпил залпом, затем ещё один. Жажда ничуть не стихла, зато желудок неприятно наполнился жидкостью. Стоило бы, пожалуй, поесть, но если снова придётся бегать по лесу, то всё съеденное непременно станет удобрением.

Не найдя, чем себя занять, чудо-лекарство вызывало небывалую бодрость и желание постоянно двигаться, он пошёл в свою каюту. Закрывать дверь не стал, проскочил сразу в ванну, прильнул к зеркалу. Зрелище оказалось не для слабонервных. Пилот сейчас походил на покойника: измазанный кровью и грязью, с бледной натянутой кожей, расширенными зрачками, да ещё и волосы на голове слиплись, словно он неделю провалялся в придорожной канаве. Пришлось торопливо отмываться, до душа дело не дошло — Спенсер просто наполнил раковину и опустил туда лицо. Наступила минута блаженства. Когда же он вынырнул, то из раковины на него смотрела самая настоящая лужа.

Спешно испачкав полотенце, Джонс почувствовал себя чуточку лучше. Да, ничего не болело, и голова была чиста, как новенький бортовой компьютер, но моральное состояние пилота находилось сильно далеко от нормы. Снова взглянув на своё отражение, на этот раз чуть более приличное, он попытался улыбнуться, убедить себя, что всё неплохо, жизнь продолжается и эта история закончится благополучно для всех. Отражение не поверило. Более того, нагло осудило за трусость, за нежелание рисковать собой ради спасения капитана, дальше последовало бы обвинение в эгоизме, цинизме и прочими грехами, но по кораблю разлетелся крик Полетова.

Зак очевидно потерял своего пациента и, возможно, предположил неладное, хотя все ответы мог получить, просто проследовав по следам Спенсера. Пилот теперь шёл в обратную сторону, морщась от каждого своего отпечатка, предвкушая, как Никсон заставит его отмывать всё до последнего развода грязи. Медик встретил его в коридоре, одним своим видом показывая, что блаженного обезболивающего от него больше не получить.

— Указания врача для тебя пустой звук? — укорил он его теперь не только взглядом.

— Восстанавливал запасы жидкости в организме, — Спенсер развел руками, мол, ничего не попишешь, такова жизнь, а он всего лишь мелкая песчинка и не может ей сопротивляться. — Коплин нашёл что-нибудь?

— Нашёл, — коротко ответил корабельный врач, кажется, ещё рассерженный. Джонс изобразил виноватое лицо вполне искренне, прикидывая в голове, какая врачебная месть может последовать в скором времени. — Тебе это не понравится.

— Не сомневаюсь, — коротко отрезал пилот. — Что он притащил, камни и палки?

Полетов наградил его ехидной усмешкой и хитрым прищуром. Приятно, когда человек сохраняет оптимистичный настрой и хорошее настроение, но после пробежки до костра вся эта чушь мигом выветрится из дурной головы. Спенсер не стал ничего говорить, решил приберечь силы на прогулку по лесу, протиснулся мимо медика и неуклюже ввалился в шлюз, запнувшись о порог.

— Уверен, что тебе с нами надо? — ободряюще встретил его Сальвадор, натягивая ботинки от скафандра. Сам скафандр валялся рядом.

— Намекаешь, что мне стоит отсидеться в безопасном и комфортном корабле? Нет, спасибо, чем нас больше, тем безопасней.

— Почему же намекаю? Прямым текстом говорю, — усмехнулся механик, закончил с обувью, небрежно отбросил носком ботинка скафандр, взял в руки металлические трубы, протянул пилоту. — Держи, оружие настоящего мужчины.

— Ты издеваешься? — процедил Спенсер, исподлобья глядя на стальные палки толщиной в два его пальца. — Мешочка с камнями у тебя там нету?

— А что ты хотел, — Коплин опустил плечи и практически простонал: — Что ты хотел найти на старом грузовике? Автомат, пулемёт, может, автоматическую турель, турболазер? А, точно, пару гранат, да?

— Приберегите свой пыл для местной фауны, — прервал их Полетов. Врач аккуратно отодвинул Джонса с прохода, протиснулся в шлюз, звонко гремя увесистой и объёмной сумкой через плечо. — Готовы? Времени у нас мало, как бы капитан не вырубился от потери крови, тогда на себе тащить придётся. Это что, всё? — Сальвадор вручил ему средство обороны, но палка не произвела на него должного впечатления. — Можно обмотать тканью и сделать факел, огня они должны бояться.

— Непрактично, — чуть поразмыслив, ответил Коплин, — дубина куда удобнее и многофункциональнее копья, да и свет будет тебе только мешать.

— Ладно, как скажешь, — согласился Зак, огляделся, подошёл к висящему скафандру, отодвинул его, сдёрнул огнетушитель, зажал подмышкой, довольно улыбнувшись, протянул свою палку Спенсеру. — Ну вот, я готов!

— Просто отлично, — пилот закатил глаза, нехотя принял орудие, которым придётся отбиваться от полных зубов челюстей. — Прямо команда мечты: прыгун с шестом и турбореактивный медбрат.

— Я уже предлагал тебе остаться? — риторически спросил Сальвадор. — Ладно, будешь нашим проводником. Вот, держи, — он протянул Джонсу непонятно откуда взявшуюся сигнальную ракетницу, взамен потребовал «дубину». — Здесь всего четыре патрона, на крайний случай, понял?

— А может, у тебя и бластер где-то под кроватью есть? — с робкой надеждой спросил Спенсер, пряча лёгкое, но все же громоздкое средство спасения.

— Конечно есть, — задумчиво кивнул механик, — только дома. Если выживем — покажу, — он покрутил в руках палки, стараясь взять их поудобней, подошёл к люку, занёс кулак над кнопкой с неприятной надписью «Открыть», кивнув на скамейку, под которую успел утрамбовать скафандр. — Готовы? Фонарики взять не забудьте.

Спенсер готов был применить свою дубину по прямому назначению прямо сейчас, не сходя с места, метнув её в Сальвадора. Не успел. Дверь зашипела, отъехала в сторону, впуская прохладный влажный воздух. Пилот метнулся к фонарю, судорожно надел его на голову, приметив, что Коплин выпотрошил как минимум три скафандра, поскольку подобный источник света уже сиял у него во лбу, а Зак как раз тянулся, чтобы зажечь аналогичный. Никсон за такое им головы оторвёт.

Механик поочередно посмотрел на каждого в своей команде безумцев, кивнул и шагнул во тьму прохода. Следом направился Полетов, поравнявшись с пилотом, хлопнул того по плечу, приободряя, однако Джонс лишь напряжённо вздрогнул. Пропустил вперёд медика, медленно, тяжёло пошёл следом, замер в нерешительности на пороге. Портал в местный аналог ада, обрамлённый светом, обманывал своей тишиной и мнимой безопасностью. Нужно было сделать один шаг, всего-навсего поднять ногу и перенести ботинок на другую сторону, но насколько тяжело это оказалось сделать. Подошва коснулась гулкого металла, Спенсер выскочил наружу, ударил по корпусу, дверь за спиной медленно закрылась, пожирая прямоугольник света.

По негласному древнему закону Земли, когда всё вокруг погрузилось во тьму, должно было последовать обострение — мир просто обязан вспыхнуть какофонией звуков: шум листвы, стрекотание цикад, завывание койотов, писк москитов на худой конец. Его же окружила тишина. Мёртвая.

— Фонарик включи, — раздался шёпот Сальвадора, тот стоял парой метров впереди, похожий на большого светлячка, зависшего над землёй, — иначе мы тебя просто не найдём, случись чего.

«Случись чего, искать будет нечего», — подумал Спенсер, но быстро зажёг свет. Рядом стоял Полетов, его фонарь был направлен больше в землю, практически себе под ноги, хитрый медик решил идти посередине, в относительной безопасности. Пилот же был вынужден признать полезность данного шага и важность человека не просто с аптечкой, а умением ею пользоваться.

— Готовы? – напряжённо спросил Коплин. Луч его фонаря смотрел ровно вперёд, а сам механик старался не вертеть головой, словно боясь потерять направление. Это и неудивительно: без источника света тропу, несмотря на то, что она была очень даже широкой, найти практически невозможно. — Бежим быстро, равняйтесь на меня, но держите дистанцию на случай, если кто-то упадёт или резко остановится.

— Значит, ты теперь командуешь? — недовольно буркнул Спенсер. Его уязвил намёк на разбитый нос, он же ведь не виноват, что споткнулся в темноте.

— Хочешь сам? — Сальвадор повернулся к пилоту, пригвоздив того лучом фонаря, словно патрульный пойманного с поличным преступника. — Может, у тебя и опыт есть? Нет? Тогда погнали. Если повезёт, через пять-семь минут будем у костра.

Джонс припоминал, что их механик когда-то в прошлой жизни служил в колониальных войсках, как долго и почему ушёл — тот благополучно умалчивал, да и вообще не любил распространяться на данную тему. Спенсер чертыхнулся, проскрежетал про себя ещё пару едких фраз, пока глаза пытались привыкнуть вновь к темноте. Коплин же ждать не стал: присел на корточки, видимо, набираясь храбрости, и рванул с места на зависть любому спринтеру.

За ним спустя пару секунд помчался Полетов. Сумка его загремела, словно гонг, подзывающий страждущих на сытный и лёгкий ужин. Пилот выждал, поудобнее перехватил стальную трубу, руки вновь начали трястись, но на силу удара это не должно было повлиять. Резко выдохнув, он побежал, стараясь держать два пятна света в поле зрения, впрочем, первое почти сразу же исчезло.

Спенсер знал, что всё в порядке лишь благодаря Заку: тот должен был видеть механика, а гремящая сумка служила куда лучшим ориентиром, нежели мечущееся пятно света. Тропа была прямой у корабля, но уже через сто метров начинала вилять, там Никсону стало скучно, и он решил рубить деревья в случайном порядке, превращая запланированную дорогу в пусть простой, но лабиринт. В итоге, помимо резких поворотов и внезапных ответвлений, временами встречались нагромождения поваленных стволов, от которых горе-лесорубы взяли лишь листья.

Стараясь не вертеть головой, Джонс тем не менее замечал краем глаза валежник, отмечая про себя, что тот просто идеально подходил для засады. Так оно и случилось. В какой-то момент сумка Полетова загромыхала громче обычного, а луч фонаря скользнул по стволам до самого верха. Раздался крик. Именно крик, как от неожиданно выскочившей из-за угла собаки. Собаки, только и всего.

Спенсер, не раздумывая, ускорился, сомневаясь, стоит ли звать на помощь Коплина. С одной стороны, он не хотел шуметь, с другой же, механик мог уйти далеко вперёд и оказаться в одиночестве. Выбирать не пришлось: пилот буквально налетел на медика и докучавшую ему зверюшку. Зак лежал на спине и, держа огнетушитель в руках, с упорством, достойным лучшего применения, пытался отбиться от хищника ногами.

— Огнетушитель тебе на что?! — рявкнул Джонс, ударом ботинка отбросив зверя на пару шагов. Тот зашипел, перебирая тощими ножками, обошёл добычу, стараясь зайти за спину. Спенсеру пришлось отмахиваться, но тварь уворачивалась, отпрыгивая ровно на длину трубы и снова пытаясь подобраться, едва человек отводил оружие, чтобы замахнуться. — Зак!

— Сейчас, одну секунду, — медик сел на колени, начал суматошно копаться в сумке, полностью утратив связь с реальностью.

— Да какого чёрта! — теперь пилоту приходилось ещё и коллегу защищать, не подпуская тварь к нему. Если сейчас появится вторая, то дела их совсем плохи. Едва он об этом подумал, как паук клацнул зубами, ухватил палку, дёрнул на себя и, когда Спенсер от неожиданности потерял равновесие, сбил того с ног, запрыгнул сверху.

Челюсти сомкнулись в нескольких сантиметрах от лица пилота. Он ухватил тварь за то, что условно можно было назвать головой, и изо всех сил старался оттолкнуть от себя. Существо сопротивлялось, вопило, перебирало ногами, пытаясь понадежнее зафиксироваться на месте. Спенсеру оставалось лишь надеяться на помощь, на чёртового Полетова, который не спешил выручать товарища. Сколько он сможет так продержаться? Минуту, не больше!

Визг прозвучал запоздало. Зверь слетел с Джонса, на миг скрывшись в темноте. Ему на смену пришла тёмная фигура Коплина, он чуть наклонился, приглядываясь, и, убедившись, что пилот цел, шагнул вслед за завывающим охотником. Спенсер перекатился на бок, фонарь, кажется, слетел с его головы, труба валялась совсем рядом, только руку протяни, но в пылу схватки он этого не заметил. Неуверенно поднявшись, Спенсер схватил оружие, завертелся в поисках Сальвадора, заметил пятно света, бросился к нему, испуганно предполагая худшее. Но фонарь оказался его.

Раздался визг, скрипучий, нечеловеческий. Спенсер направил фонарь на звук, готовясь увидеть растерзанный человеческий труп. Однако разглядел Сальвадора, живого и очень даже невредимого. Механик вёл неравный бой, причём превосходство было отнюдь не на стороне паука. Тварь верещала, металась из стороны в сторону в отчаянной попытке увернуться от неутихающих ударов стальных труб. Коплин с остервенением наносил удар за ударом, умело орудуя обеими «палками», не оставляя противнику ни малейшего шанса. И наконец, когда существо выдохлось, рухнуло на землю, венец творения победоносно отбросил дубину, перехватил оставшуюся двумя руками и добил зверя.

Послышался хруст, как если бы разломили спелую дыню или проломили череп. Охотник, ставший теперь добычей, издал последний вопль, лапы его обмякли, распрямились, но продолжали вздрагивать при каждом следующем ударе. А Сальвадор всё бил, уже не в целях самообороны, а чтобы выместить на бездыханном теле всю свою злость, напряжение и Бог знает что ещё. На лицо брызнула кровь, зелёная, светящаяся в лучах фонаря, едкая и зловонная.

— Коп! — на помощь пришёл Полетов. Медик подбежал к Спенсеру, остановился, словно побаивался подходить ближе. — Хватит, оно уже мертво. Идём дальше.

— Умрёт, когда я скажу, — прорычал механик, нанёс ещё пару ударов, выронил трубу, распрямился, запрокинул голову к небу, тяжело глотая воздух.

— Ты его психику проверял? — шепнул Джонс, надеясь, что за собственным дыханием Коплин его не услышит.

— Никсон запретил, — не подав виду, ответил Зак, лишь едва покосился на товарища. — Доходчиво намекнул, что своих людей он знает как облупленных.

— Хорош шептаться, — Сальвадор повернулся к ним, провёл предплечьем по лицу, вытирая капли крови, но в результате лишь сильнее размазал. Теперь механик походил на скандинавского берсерка, только вкусившего крови и готовый продолжить крушить всё на своём пути. — Видели? — он сплюнул на тушу, — А говорили — без бластера никак! Да я бы голыми руками…

Ответ высших сил на бахвальство и гордыню последовал незамедлительно. Из темноты выпрыгнула ещё одна тварь, сбила Коплина с ног, отскочила, набросилась снова. Тот успел увернуться, попытался ударить кулаком, как и обещал, но промахнулся. Зверь издал победный вопль и вцепился в плечо.

Полетов бросился прочь, Спенсер же, напротив, побежал спасать товарища, по пути выронил фонарь, но и без него очертания движущихся объектов прекрасно угадывались — всё та же кровь теперь была размазана повсюду и подсвечивала не хуже химических палок. Пилот обогнул мёртвого паука и, размахнувшись, ударил ещё живого. Целился он, конечно, в тело, оно мало того, что было самой крупной частью твари, так ещё и просто манило расколоть, как переспелый фрукт. И с какой же досадой Джонс взвыл, когда промазал — труба скользнула по лапе, уткнулась в землю, а ушибленной конечностью, зверь ещё умудрился и оттолкнуть противника.

Спенсер упал на спину, корчась от расплывающейся в груди боли. Когти порвали футболку, но целился паук в голову, и лишь благодаря неимоверной удачи пилот увернулся. На помощь внезапно пришёл Полетов. Медик вынырнул из темноты, встал между Джонсом и Коплином. Щёлкнула пломба. Под гулкое шипение и протяжный визг всё вокруг заволокло туманом.

На несколько секунд мир перестал существовать. Зрение и слух отказались работать, слившись в единое месиво из звона и мутных разводов. Закашлявшись, пилот перевернулся на живот, глотая, казалось, наполненный пылью воздух, и пополз. Преодолев около метра, он почувствовал облегчение, туман рассеивался, опадая на землю белёсым ковром, впрочем, и сам Спенсер оказался не менее белым.

— Все живы? — хриплый голос Зака донёсся из самого центра медленно рассеивающегося облака. Его фонарь всё ещё работал, пробиваясь призрачным светом и превращая самого медика в фантома, пришедшего из иного измерения.

— Какого чёрта, Зак? — Джонс попытался подняться на ноги, получилось только со второй попытки, и первым делом он бегло осмотрелся. Неважно, что стало с нападавшим существом, важно, есть ли поблизости другие.

— Огнетушитель оказался бракованный, — закашливаясь, ответил Полетов, виня в случившемся кого угодно, кроме себя. — Разлетелся прямо в руках.

— Да я его в прошлом году проверял! — проворчал Коплин, и у Спенсера отлегло от сердца — механик жив и был полон решимости поквитаться со всем миром. — У кого-то просто руки кривые.

Джонс был рад, что всё обошлось, обошлось на этот раз. Он отыскал свою палку, точнее, подобрал ту, что попалась первой, размахивая свободной рукой, направился в самый эпицентр техногенной катастрофы. Порошок, некогда бывший внутри огнетушителя, практически рассеялся, чётко очерчивая место боя. Напавшая на Сальвадора тварь лежала в сторонке, прижатые к телу конечности всё ещё дергались, будто существо отчаянно пыталось согреться, и тут Спенсер был с ней солидарен: воздух вокруг действительно стал холоднее. Полетов же этого совершенно не замечал: нависнув над пациентом, он светил фонариком в сверкающую рану механика, тот, впрочем, терпел, терпел не боль, а излишнее внимание корабельного врача.

— Убери его от меня, — процедил Коплин, едва пилот оказался рядом.

— Ведёшь себя как ребёнок, — возмутился Зак, но тем не менее отпрянул, едва механик протянул руку Джонсу, тот ухватился за неё, потянул, помогая товарищу подняться.

— Ты на эту царапину сейчас до чёрта времени угробишь, потом заклеишь, если так хочется, — Сальвадор не то чтобы огрызнулся на излишне заботливого врача, сколько отмахнулся от него, как от надоедливого рекламщика, предлагающего ненужные услуги. — Ну что, парни, первый бой выигран, два-ноль в нашу пользу.

— Не без последствий, — Спенсер продемонстрировал дыру на своей футболке, но подразумевал, конечно же, более серьёзное ранение механика. Сказать напрямую пилот не решился, подозревая, что напарник сейчас пребывает не в самом адекватном состоянии. — Движемся дальше?

— А то, — усмехнулся Коплин, чьи глаза пылали азартом, — собираем снаряжение — и вперёд.

Оружие Джонса было при нём, оставалось лишь найти фонарик, чем он и занялся. Занятие оказалось бессмысленным, поскольку искомый предмет оказался раздавленным и, судя по отпечатку ботинка, непосредственно самим Спенсером. Досадно вздохнув, пилот присоединился к Заку, тот внимательно рассматривал мёртвого охотника, того первого, чьи внутренности теперь удобряли здешнюю почву.

— Странное существо, — поделился размышлениями Полетов. Он ограничивался лишь визуальным осмотром, даже не пытаясь голыми руками залезть внутрь туши. — Кишечник чересчур короткий, остальные органы маленькие, будто недоразвитые, и набито всё это впритык. Сомневаюсь, что оно могло размножаться.

Спенсер собирался вставить свои пять центов, естественно, поделиться мыслями дилетанта в тщетной надежде, что станет тем самым «свежим взглядом» для закованного в догматы науки Полетова. Но едва он открыл рот, как Сальвадор призвал товарищей прекращать пялиться в труп и, наконец, заняться делом. Как выяснилось, механик всё же соврал, и рана оказалась довольно серьёзной, поскольку вторую трубу он протянул Джонсу, не в силах удерживать её окровавленной рукой.

— Далеко ещё? — пилот принял дубину, воспринимая её, скорее, как ношу, нежели полноценный рабочий инструмент. До навыков Сальвадора ему было далеко, поэтому при нападении он просто отшвырнёт дубину в сторону и станет отбиваться, как средневековый рыцарь, держа меч двумя руками.

— Без малейшего понятия, сам видишь: никаких ориентиров нет, — Коплин, заозирался по сторонам, остановил взгляд на медике, демонстративно закатил глаза так, чтобы тот видел. — Движемся с той же скоростью, Спенс, ты впереди, поскольку без фонаря, увидишь костёр — притормози и подожди остальных, понял? — не дожидаясь, когда пилот ответил, механик хлопнул его по спине. — Пошёл!

Спенсер не стал спорить, лишь замялся на секунду и побежал. Двигаться с двумя пусть и легкими, но длинными палками оказалось крайне неудобно: их концы то и дело упирались в землю, а гладкий металл так и норовил выскользнуть из вспотевших ладоней. Проблем добавляла и кромешная тьма, он старался успевать смотреть как под ноги, так и в небо, угадывая очертания крон деревьев, и вот на повороте, кажется, том самом, где он и упал, послышался отчаянный вопль.

Поначалу Джонсу показалось, что кричал кто-то сзади, но развернувшись, он понял, что ошибся. Кричал Никсон, и, пробежав ещё пару метров, пилот заметил мерцающий огонёк впереди. До цели оставалось не больше сотни метров, а мерцание говорило, что перед костром что-то движется. Плюнув на инструкции, Спенсер побежал на выручку, меньше всего ему хотелось стать виновником смерти капитана.

На поляну он выбежал, уже порядком запыхавшись. Пол пилота поначалу даже не заметил, слишком был занят, отбиваясь от тройки тварей, что его окружили и оттеснили к довольно сильно прогоревшему костру. Придя они на полчаса позже, обнаружили бы угли и горстку костей. Успели. Капитан пока ещё держался на ногах, но было хорошо видно, что делает он это из последних сил, весьма вяло отмахиваясь факелом.

Особо не раздумывая, Спенсер устремился в бой, размахивая обеими дубинами, не придерживаясь никакой техники и даже системы, да и попасть особо не пытался, целью было напугать и отогнать врагов. Твари поначалу просто не заметили новую добычу, вероятно, не могли отвести взгляд от вот-вот оказавшегося в их лапах куска мяса, запах крови, несомненно, вводил их в неистовство, как и зверей на матушке Земле. И когда перед ними явился молодой и полный сил новый противник, да ещё и двигающийся чересчур странно, существа инстинктивно отпрыгнули, замерли, внимательно всматриваясь в «нечто», раздумывали, на что оно способно и съедобно ли вообще.

— Спенс! — прохрипел Никсон, улыбаясь, словно путник, увидевший оазис посреди пустыни. — Думал, не доживу… где остальные?

— На подходе, — ответил пилот, искренне надеясь, что так оно и есть и группу спасения не сожрали по дороге. — Проживите ещё чуток, капитан.

— Да без проблем, назло Полетову, умру у него на руках, — Никсон шутил, а это верный признак, что всё не так плохо, как выглядит.

Джонс не заразился оптимизмом, напротив, он тревожно поглядывал на чёрный провал тропы, постоянно отвлекаясь на движение — очередную попытку очередного паука подкрасться незаметно. Твари проявляли изрядную настойчивость, но благоразумно отползали, стоило Спенсеру махнуть оружием в их сторону. Это напоминало документалку про дикую природу, где в темноте стая гиен, окружив одинокую зебру, постепенно сжимала кольцо на радость оператору и диктору. Исход всегда был один.

— Кэп, копьём орудовать умеете? — пилот посмотрел на Пола — пожалуй, копьё послужит тому лишь как точка опоры. — Мне бы не помешало отлучиться.

— Отлучиться? Это куда, интересно?

— За дровами, — Спенсер произнёс это без сарказма, хотя тот и напрашивался, кивнул на костёр и на потухших факел Никсона. — Минут десять-двадцать, и огонь потухнет.

— Мда-а, — протянул капитан. — Если эти… — он проглотил чересчур эмоциональные слова, прекрасно понимая, что его и без них поймут, — не появятся к тому времени, то придётся тебе выбираться в одиночку. Не спорь, считай это приказом, — его ноги подкосились, но Никсон устоял. — Зря я вообще велел тебе возвращаться, хотя тогда я ещё надеялся на иной исход, а теперь гляди, сколько тварей, десяток не меньше.

— Думаю, больше, в лесу их полно, — Джонс проигнорировал приказ и даже думать о нём не стал. Знал, что не бросит старика, и так же знал, что если выхода действительно не будет и Никсона загрызут у него на глазах, то побежит, побежит в темноту, каким бы безнадёжным и бессмысленным предприятием это ни было. — Мы двоих по пути забили.

— Может, и с этими справишься? — капитан, ухмыльнувшись, указал на замершего у дерева паука, сплюнул кровавый сгусток, кинул факел обратно в костёр.

Спенсер недовольно скривился, ещё раз пересчитал гиен. Голодных ртов стало больше, и либо они, уединившись за деревом, почкуются, либо каком-то образом созывают сородичей. Вывод напрашивался простой: чем дольше стоишь на месте, тем хуже. Если бы Никсон мог бежать, они давно уже оказались бы в безопасном корабле. Теперь же все хищники в округе топтались в нетерпеливом ожидании, когда спасительный костёр прогорит. Пилот, проклиная пропавших товарищей, вновь посмотрел на тропу. Ничего. Из-за потрескивания веток ничего иного слышно не было, приходилось полагаться исключительно на зрение. И оно едва не подвело. Среди тьмы мелькнул огонёк и тут же погас, убедительно прикидываясь игрой воображения.

На сомнения времени не было. Джонс схватился за ракетницу, проверил патрон, выставил руку вперёд, прицелился. Шипящий алый шар молниеносно умчался во тьму, обжигая её, заставляя расступиться. Ненадолго. Его силы хватило, чтобы высветить силуэты, очертить контуры, отразиться в бесчисленных глазах пауков. Выступили деревья, стройные, словно колоннады живого коридора, в конце которого что-то копошилось. Разглядеть детали оказалось невозможно, но ровно до того момента, как светоч упал на землю и вспыхнул яркой предсмертной вспышкой, что отразилась, расплылась по двум человеческим фигурам.

Спенсер позволил себе мимолетную улыбку, секундную слабость поверить, что всё хорошо, что помощь вот-вот будет здесь. Потом же, когда алое зарево погасло, пришло осознание: его товарищи с ног до головы испачканы в крови пауков, наверняка ранены, неизвестно, сколько тварей им встретилось по дороге. Куда-то под рёбра кольнула совесть, нашёптывая, что всё могло сложиться иначе, будь он с ними. Её перебил разум, уверяя, что в таком случае спешить им было бы абсолютно незачем.

— Спенсер! Какого чёрта патроны тратишь!? — Коплин вынырнул из темноты, словно та была плотной, практически жидкой. Перепачканный с ног до головы механик выбежал на прогалину, промчался к костру, затормозив в опасной близости, и рухнул на колени, пытаясь отдышаться.

— Спасибо, — чуть ли не простонал Полетов, подбегая следом. Вид у корабельного врача был похуже, чем даже у капитана: куртка разодрана, на лице кровоточащие порезы, но сумку он держал крепко, будто от неё зависела его жизнь.

— Боже, — только и смог произнести Никсон, впечатлённый видом своих подчинённых.

«Да, у меня тоже сейчас появились большие сомнения, что нам удастся уйти живыми», — мысленно согласился с ним Джонс, даже боясь представить, что произошло в лесу. Впрочем, время у него на это было. Минут на пять повисла гнетущая, тяжёлая тишина. Медик и механик приходили в себя, устремив отстранённый взор в пустоту, видимо, мечтая об одном: оказаться в собственных каютах и провалиться в крепкий сон без сновидений.

Спенсер виновато молчал. Стараясь не смотреть на товарищей, он вернулся к тревожному созерцанию окрестностей. Твари, до того постоянно мельтешившие на краю прогалины между тьмой и светом, теперь пропали. Они не ушли, просто затаились, внимательно наблюдая из темноты, выжидая, когда жертвы разделятся. Их присутствие ощущалось буквально всем телом, неприятное, зудящее чувство, что за тобой кто-то наблюдает.

— Нам не пробиться, — угрюмо протянул пилот.

Ему никто не ответил. Никсон понимающе посмотрел, уже, кажется, смирившись с собственной участью, Коплин дёрнул плечом, всё так же сидя на земле, и лишь Полетов зашевелился, будто опомнившись, освободившись от навеянного оцепенения.

— Кэп, давайте я вашу руку осмотрю, — Зак аккуратно опустил сумку, раскрыл её, покопался в мерцающем свете костра, вынул аптечку.

— Не думаю, что это сейчас такая уж важная проблема, — отмахнулся Никсон, но тем не менее протянул обмотанную руку.

— Я решаю те проблемы, какие могу, — назидательно парировал врач. Уверенными движениями он перебрал содержимое аптечки, достал шприц, сделал укол, выудил склянку антисептика, полил тряпку и лишь затем приступил к разматыванию. Никсон морщился, но терпел, кровь засохла, намертво приклеив ткань к ране, и пока процедура продолжалась, Спенсер брезгливо отводил взгляд. Снова он посмотрел уже, когда золотые руки Полетова распыляли над предплечьем капитана медицинскую пену. Ещё мгновенье — и чудо-состав застыл, став прочным и при этом гибким, подобно резине. Зак осмотрел своё творение, облегчённо выдохнул, поднял ткань, намереваясь швырнуть её в огонь. Но не успел. Джонс выхватил бывшую сидушку.

— Спенс. Какого черта?! — Полетов возмущенно замахал руками, но быстро успокоился, начав собирать свои вещи обратно в сумку.

— Может, пригодится, — только и сказал пилот.

— Он ещё надеется выбраться, — Сальвадор нервно рассмеялся, вложив в и без того неуместные звуки нотки отчаяния и безысходности. — Придурок.

— По-твоему, лучше сидеть здесь и покорно ждать, пока потухнет костёр? — огрызнулся Спенсер. Он злился, злился не только на Коплина, но прежде всего и на себя. Он пилот и мог бы вместо того, чтобы устраивать гонки со смертью, просто поднять корабль и подлететь прямо сюда. Сглупил. Не подумал. Оправданий можно было придумать сколько угодно, только суть это не изменит: они умрут по его вине. — Эти твари никуда не уйдут, наоборот, с каждой минутой прибывают всё новые. Если не действовать, они навалятся на нас, как муравьи, — возможно, стоило сдаться, возможно, это было бы самым простым и верным решением. Но нечто внутри не давало принять такой исход — может, совесть, может, древний инстинкт, некогда заставлявший пещерного человека вступать в бой с медведем или львом. Копьё, дубина, простой лук против силы, шкуры, когтей и зубов. Только где те медведь и лев, а человек меж тем правит миром. Или так думает. — К чертям количественный перевес, мы умнее их!

— Хорошая речь, — кивнул Никсон, — воодушевляет. Только чуть подрихтовать — и на выборы.

— Я же серьёзно… — пилот поник, поддаваясь такому сладкому поражению.

— Ну и как ты побежишь? Напролом? Голыми руками прорвёшь их строй? — Сальвадор, наконец, ожил, поднялся, смахнул ладонью грязь с лица, недовольно осмотрел команду, останавливаясь по секунде на каждом, будто прикидывая индивидуальные возможности.

— Не голыми, — Спенсер демонстративно потряс ракетницей, — пара патронов у меня ещё осталась.

— Точно! Они боятся огня, — Полетов радостно улыбнулся, словно в его голову только что влетела некая гениальная мысль, — а у нас есть огонь!

— Да ну?! — осклабился Коплин, поглядывая на медика, как на идиота. — Что, предлагаешь его с собой взять? В карман положить?

— Да нет же, — отмахнулся Зал, будто слова механика ничуть его не задели, — ты просто погляди, — он развернулся, указал на костер. — У нас есть природное топливо в неограниченном количестве. Тот самый огонь, который нам и нужен!

— Ну точно спятил, — Сальвадор закатил глаза. — Капитан, вразумите его.

— Нам нужно только быстро бежать, очень быстро, — продолжил Полетов, пропустив слова механика мимо ушей. Он присел, полез в сумку, довольно долго там что-то искал, наконец раздался звон стекла, и у него в руках оказалась бутылка с прозрачной жидкостью и тряпкой, торчащей из горлышка. — Готовы?

— Капитан… — потрясённо выдавил из себя Коплин.

— Полетов, — прорычал Никсон.

— Зак… — с мольбой сказал Спенсер.

— Погнали! — в глазах корабельного врача сверкнуло безумие, бутылка проскользнула над костром, фитиль загорелся. Полетов вскочил, пробежал пару метров, размахнулся на зависть любому питчеру и швырнул снаряд.

Звон. Вспышка. Пламя взбежало по стволу ближайшего дерева, поначалу привычное, жёлтое, затем, попробовав на вкус сок, переродилось в зелёное, усилилось, расползлось. Пылающий факел устремился в небо, за ним ещё один и ещё. Люди смотрели на это заворожённо, с ужасом, погрузившись в оцепенение. Ровно до тех пор, пока не прогремел взрыв.

Огонь прожёг один из плодов, нагрев воздух внутри, и коробочка, вспучившись, разлетелась сотней шаров. Спенсер рефлекторно пригнулся, вслушиваясь, как вокруг падают плоды, подобно шишкам с сосны, хотя по степени опасности, скорее, как кокосы с пальмы. В полыхающем лесу раздалось полное ужаса верещание, пауки разбегались в разные стороны, освобождая дорогу. Взорвался ещё один плод, доходчиво объяснив, что стоять на месте не стоит.

— Бежим! — крикнул Полетов. — Нужно опередить огонь.

Спенсер всегда считал Зака чуть чудаковатым, но вполне адекватным человеком, однако сейчас, смотря вслед убегающему медику, он, пожалуй, уже не был в этом столь уверен. Пилот бросился к Никсону, попытался подхватить под локоть, помочь, но капитан отмахнулся и, видимо, под действием лекарств попытался побежать самостоятельно — получалось у него весьма скверно, но получалось. Джонсу ничего не оставалось, как последовать примеру остальной команды, и, как самому здоровому из них, подстраховывать.

Пожар разошёлся не на шутку, превратив тропу в настоящее испытание не только физическое, но и моральное. Левая сторона дороги пылала, вознося искры к небу, языки пламени настойчиво тянулись во все стороны, намереваясь как минимум коснуться, а как максимум увлечь за собой в хоровод обжигающей плазмы. Огненное безумии слепило, заставляя щуриться, пригибаться, стискивать зубы, терпя жар, что вырывался из лабиринтов пылающего леса. Воздух раскалился, обжигал легкие, пожирал драгоценный кислород, и так и хотелось свернуть, прыгнуть во мрак правой стороны, куда пламя ещё не добралось.

Спенсер, знавший безумие пожаров не понаслышке, опасался лишь одного — упавшего дерева. Пока тропа служила надёжной преградой, спасением, прежде всего для людей, которые держались незатронутой стороны, но стоит одному стволу упасть, и тогда лес превратится в духовку. Пилот старался об этом не думать, смотреть лишь вперед, в спины товарищей, полагаться на сноровку и пресловутое чудо, пропитавшее эту планету. Сверху свалился огненный сгусток. Джонс успел затормозить, едва не налетев на верещавшего и корчившегося в муках паука. Существо проигнорировало человека, заметалось по тропе в агонии, безумии и метнулось на правую сторону, ища безопасное укрытие. Комок пламени метался от ствола к стволу, словно шаровая молния, грозясь поджечь пока ещё не тронутые заросли.

До катастрофы, возможно, оставались считанные минуты, Спенсер чертыхнулся, коря себя за потраченное время, продолжил гонку со смертью, борясь с искушением свернуть и бежать не по ровной дороге, а прямиком через лес. Это, конечно, стало бы сильно опрометчивым поступком — налететь, к примеру, на не замеченный в темноте плод, получить пару переломов и в одиночестве дожидаться, когда огонь доберётся до него, превратив в горстку пепла. Образ мелькнул у него в голове необычайно ярко, что придало сил, заставило бежать ещё быстрее, позабыв обо всем, не обращая внимания на жар, на боль по всему телу, на привкус пепла и крови во рту.

В какой-то момент он потерял счёт времени, всё вокруг сплелось в неразборчивый туман, в висках стучало, грудь готова была взорваться, ног он уже не чувствовал, а затем его захватила темнота и холод. До сознания долетали слова, ничего не значащие, непонятные. Джонс пытался сопротивляться, вырывался, хотел бежать дальше, бежать быстрее, бежать и бежать. В глаза ударил яркий свет, ледяной, искусственный, знакомый. Пилот замотал головой, мир начал обретать чёткие формы: тёмное небо, чёрный силуэт корабля, распахнутый шлюз и крепкие руки Сальвадора, не давшие ему упасть и провалиться в беспамятство.

Следующие сутки Спенсер помнил весьма плохо. Его притащили в собственную каюту, положили на кровать, накачали лекарствами и оставили в одиночестве. Временами к нему забегал Полетов: уставший, едва державшийся на ногах корабельный врач делал беглый осмотр, подносил ко рту больного флягу с водой и убегал. За это Джонс поклялся обнять Зака и купить в ближайшем порту самую дорогую бутылку спиртного, после чего провалился в тревожный сон. Снились ему, естественно, пауки. Твари бесчисленными полчищами окружали безоружного землянина, пытались сожрать, ревели, брызгали слюной, горели в зелёном пламени. Спенсер горел вместе с ними.

Окончательно пришёл в себя он к полудню. Провалялся ещё полчаса, глядя в потолок, поднялся, корчась от боли во всём теле, будто Коплин отметелил именно его, а не паука, обнаружил на тумбе одинокую таблетку и заботливую корявую надпись «съешь меня». С довольной улыбкой и мыслью «кто я такой, чтобы спорить с врачом», Джонс закинул лекарство в рот, прохромал в ванную, напился, умылся, мельком глянул на себя в зеркало. Именно так выглядели живые мертвецы в фильмах. Снова помрачнев, пилот неспешно побрёл в рубку. Прежде занимавшая меньше минуты дорога в этот раз превратилась в настоящую пытку и отняла непростительно много времени. Он сощурился, едва войдя на мостик, солнечный свет проникал сквозь толстое стекло, обволакивая маленькое помещение теплотой и чувством безопасности.

Джонс опустился в своё кресло, отработанными движениями запустил диагностику: состояние корабля, целостность корпуса, навигация — всё, что необходимо было проверять каждый день. Пока компьютер исполнял поручение, он, положив подбородок на кулак, стал разглядывать окрестности. Пожар давно утих, лес всё той же зелёной стеной возвышался вокруг корабля, в отдалении неспешно поднимался редкий, довольно хилый дым. Огонь не пошёл сплошным палом, а затронул отдельные участки и сам по себе потух. Сколько в итоге деревьев превратилось в обугленные палки, могли сказать лишь дроны, но без приказа капитана Спенсер не стал их запускать.

«Пантера» подала признаки жизни. Все показатели были в норме, даже обшивка не пострадала от огня, и, что самое главное, никто не пытался её прогрызть. Устроенное пожарище если не уничтожило всех пауков, то как минимум отпугнуло их. С этой благой вестью пилот поднялся и отправился в обратный путь, сейчас Спенсеру хотелось запереться в душе и провести там пару дней. Мечты, конечно. В итоге через десять минут блаженства голод выгнал его наружу, заставив торопливо одеться и с новыми силами отправиться в путь.

Бродить по пустому кораблю, в особенности после всего пережитого, оказалось не самым приятным занятием. Инстинкты на пределе, и пусть разум твердил, что всё в порядке, чувство тревоги всё никак не уходило, и тем более, зайдя в столовую, Джонс никак не ожидал увидеть там столь необычную картину.

Прямо на столе лежал Полетов. Корабельный врач, очевидно, рухнул от усталости, успев подложить под голову руки. Тарелки с почти нетронутой едой стояли рядом, опасливо отодвинутые к самому краю. В полной тишине о том, что Зак вообще жив, говорило лишь едва заметное подрагивание пальцев. Спенсер невольно замер в дверях, успел лишь занести ногу через порог и стал раздумывать, стоит ли тревожить спасителя. Но желудок решил за него.

Войдя, он на цыпочках направился к холодильнику, медленно огибая стол. Возможно, стоило бы разуться, но мысль эта пришла слишком поздно. Пилот потоптался у печки, тихонько пошарил по полкам, выискивая то, что создавало бы как можно меньше шуму. Стоило бы взять что-то с собой, что-то простое, но сытное. В глаза бросился ящик с бобами, к горлу мгновенно подступила тошнота — нет, в ближайшие недели эти бобы будут сниться ему исключительно в кошмарах.

— Кто здесь? — Полетов заворочался, медленно поднял голову, нехотя обвёл кухню мутным взглядом. — А, Спенс, ты.

— Извини, что потревожил, — пилот, застигнутый на месте преступления с виноватым видом, застыл в нерешительности, не зная, какую стратегию избрать: схватить, что попало под руку, и бежать или же, раз медик всё равно проснулся, развернуться в полную силу.

— Да нет, это мне… — Зак зевнул, откинулся на спинку стула, как тряпичная кукла, — надо идти к себе… пару минут поспать…

— Не пару минут, — Спенсер наконец решился: Полетову явно стоило покинуть столовую, и он ему в этом поможет. — Ты сейчас пойдёшь и ляжешь в мягкую уютную кровать и проспишь часов двенадцать, не меньше. Ничего плохого не случится, я присмотрю, не переживай.

— Ну да, наверное, — всё ещё пребывая в полудрёме, протянул Зак. — Вы с Сальвадором крепкие ребята, вон даже проявляете здоровый аппетит. Капитану сильнее досталось, крови много потерял, так что отдыхать нам дня три-четыре, раньше я его не выпущу.

— Поговорю, конечно, с Коплином, — Спенсер наклонился, пошарил по нижним полкам, откопал последний брикет синтетического рагу. Решив, что тащиться на склад ему сейчас совершенно не хочется, закинул будущую еду в печку прямо в упаковке, — но думаю, утром можно взлетать. Как же хочется убраться с этой планеты.

— Поговори обязательно, — Полетов потёр уставшие глаза, болезненно потянулся, поднялся, придерживаясь за стол. — Потому что Никсон сказал: без него не взлетать, и вообще, цитирую, «даже не шевелиться». Дня три, Спенс, отдых почти в курортных условиях. Ты, главное, к люку не подходи, понимаю, что глупость говорю, но мало ли твоё любопытство возьмёт верх.

— Да я не… — попытался оправдаться или, скорее, заступиться за своё благоразумие. Он же и правда даже и не подумал бы открывать двери. Разве что в хмельном угаре, но капитан его повесит сразу, как узнает, что кто-то притронулся к его запасу спиртного. — Три дня, говоришь, — вздохнул он. Конечно, пилот был не согласен с таким решением, но он на то и пилот, чтобы безоговорочно подчиняться. В конце концов, предоставленное время стоило провести в раздумьях, самокопании и размышлениях о сущности бытия. — Это будет не просто.

— Понимаю, — Зак ещё раз зевнул, пошатываясь, пошёл к выходу, едва поднимая ноги. — Ты это, извини за беспорядок, я потом уберу, обязательно.

— Да ерунда, — успокоил его Джонс, проводил участливым взглядом и, только смолкли шаги, сгрёб всё со стола в утилизатор.

Стерильная синтетическая еда, так не любимая прежде, в этот раз показалась настоящим шедевром земной кухни. Суточное голодание всё же имело свои плюсы, превращая любые помои в предмет обожания и вожделения. Спенсер довольно быстро управился с разовой порцией. Разыгравшийся аппетит потребовал добавки, но пилот знал, что от этого станет только хуже. Пополнив ячейку утилизатора, он отправился к себе в каюту, во-первых, прибраться, во-вторых, вычистить следы грязи, оставленной по всему кораблю, а не только в личных апартаментах, ну и, в довершение планов на сегодня, ликвидировать погром в шлюзе.

С последним возникли затруднения, и в общей сложности Джонс закончил возвращать человеческий вид воротам во внешний мир лишь к концу второго дня. Пару раз к нему забегал Полетов, но исключительно по собственным делам, и лишь мимоходом интересовался, как тот себя чувствует. Спенсер стоял на ногах и вполне сносно соображал — что ещё требовалось от него? Обычная рабочая единица. Нос ещё побаливал, рёбра порой ныли, кожа на лице и шее постепенно начала отшелушиваться, в общем, он шёл на поправку.

Угрозы Зака тем не менее сбылись: Никсона он выпустил лишь на третий день, когда все дела были переделаны, следы преступлений устранены и хотелось лезть на переборку от безделья. Капитан постучался в каюту Спенсера, не дожидаясь дозволения, заглянул с хмурым, но отдохнувшим выражением лица.

— Как поживает мой пилот? — протянул он, прислонившись всё ещё забинтованной рукой к дверному косяку.

— Лучше всех, кэп, — томно ответил Спенсер, вполне довольный тем обстоятельством, что его отвлекли от созерцания потолка. Появление Пола знаменовало хоть какие-то подвижки, может, наконец, подготовку к отлёту.

— Хорошо, — задумчиво ответил Никсон, — собираемся в рубке через пять минут.

— Есть капитан, — пилот соскочил с кровати, принялся натягивать ботинки, впрочем, его не торопили, Пол испарился так же тихо, как и появился. — Надеюсь, сегодня мы уже покинем эту планету, — бормотал он себе под нос, затягивая шнурки. — Не думал, что буду настолько скучать по космосу.

Черта, за которую Спенсер сам себя корил, это непунктуальность. Он опоздал. Ввалился на мостик, когда там уже были все: Никсон, стоявший у окна, Полетов, подпирающий дверь и Коплин, удобно устроившийся на заднем кресле — впрочем, ему простительно: плечо механика ещё пребывало в фиксирующей пене, даже не понятно, как Зак вообще выпустил его из медблока.

— Вы же без меня не начали? — Джонс виновато улыбнулся, протиснулся к своему месту, неуклюже опустился в кресло. В гробовой тишине он чувствовал себя школьником, который опоздал на собственную взбучку, заранее приготовленную и, естественно, справедливую. На миг ему показалось, что какие-то следы преступлений ещё сохранились, неубранная пустая бутылка капитанского бренди, например.

— Выпусти дронов, Спенс, — сухо попросил Никсон, всё ещё пребывая в задумчивом расположении духа. Что-то его явно гложило, некий выбор, который предстояло сделать.

— Для чего? Мы же улетать собирались, — удивился пилот, на автоматизме нажав нужные клавиши. Раздался подтверждающий писк, пара мониторов на панели загорелась, показывая картинку снаружи с камер набирающих высоту дронов.

— Улетим, не переживай, — отмахнулся Пол, — но только с полным трюмом, как и собирались.

— Что? Ты правда решил… Там же эти твари, ты же не думаешь, что кто-то из нас пойдёт собирать бобы? Да мы там и пары минут не проживём.

— Сбавь обороты, приятель, — велел Никсон. — Я без этих денег не улечу! Сам подумай, скольким мы рисковали, каждый получил увечья. Что, хочешь просто взять и улететь, не получив компенсации? Я не прошу выходить в чём мать родила, у нас есть скафандры, а пока пусть пташки разведают местность.

— Это того не стоит, — выдохнул Спенсер, в последний момент проглотив более резкие выражения.

— У меня есть предположение, что существа ушли, — вмешался Полетов, но тем самым не разрядив обстановку, а напротив, вызвав у Джонса сильное желание вступить в ожесточённый спор.

— И на чём же оно основано? — всё же не удержался пилот, развернувшись к медику, — Хочешь сказать, они все сгорели или разбежались, испугавшись огня?

— Не совсем, хотя и это тоже, — Зак говорил спокойно, взвешенно, словно стараясь изо всех сил не походить на того безумца, что едва не спалил весь лес. — Меня натолкнуло на эту мысль твоё обнаружение метеорита.

— Метеорита? — Спенсер открыл рот от удивления и нахлынувшего возмущения, он посмотрел на Сальвадора, которому и поведал о данных системы слежения, когда пересёкся с ним в столовой. Механик лишь пожал плечами, мол, он никакого преступления не совершил.

— Поясни, — настоял капитан, имея в виду именно пилота, а не медика. Тот вздохнул, но подчинился.

— Когда мы чуть оклемались, я начал проверку всех систем, в том числе и в день нашего неудачного пикника. Тогда же обнаружил падение метеорита километрах в трёх от нас. Небольшой, довольно лёгкий, метров пять в поперечнике. Датчики не зафиксировали сейсмику от удара, значит, он не металлический и разлетелся на куски при ударе.

— А может, разбежался, — задумчиво произнёс Полетов, чуть помолчал, но под вопросительными и удивленными взглядами команды продолжил: — Это самое разумное объяснение: метеорит был способом доставки тех существ.

— Да бред, — поморщился Спенсер. Коплин ухмыльнулся, мол, вот заливает, а Никсон никак не отреагировал, продолжая раздумывать. — Кто, по-твоему, их сюда прислал?

— Тот, кто посадил этот лес, — невозмутимо ответил Зак и, будто делая одолжение, продолжил: — Ладно, давайте поведаю о своей теории относительно этого места. Что мы имеем: планета без признаков разумной жизни, без животного мира, ни травоядных, ни хищников. Никаких растений, кроме этих деревьев, здесь тоже не нашлось. Что, согласитесь, невозможно, природа не терпит пустоты. Значит, эволюция тут не идёт, более того, её и не было вовсе. Из этого я могу сделать вывод, что деревья не являются естественной формой жизни, а были сюда завезены или даже высажены. Даже то, как они растут, почти прямыми линиями, уже намекает, что их посадили, некая огромная ферма, чрезвычайно продуктивная. За одним исключением. Нас.

— Нас? — удивился капитан.

— Именно, — Полетов сказал это так, словно озвучил прописную истину. — Всё шло хорошо, урожай посажен, он растёт, зреет и вдруг начинает гибнуть. Сколько мы деревьев срубили? Десятка два? Ну вот, представьте, что на вашей грядке начинают гибнуть посевы, что вы сделаете? Правильно, сделаете вывод, что причиной являются вредители, на земле это насекомые или мелкие млекопитающие. Способы борьбы просты: химия, что нежелательно, или напустить на вредителей другие организмы, которые их изничтожат, не причинив вред посевам. Ну и кто, по-вашему, те существа? Да, тот самый способ борьбы с вредителями — хищники, для которых на планете нет другой еды, кроме нас с вами. Исход же очевиден.

— Дерьмо, — сухо прокомментировал Никсон. — И что, по-твоему, будет дальше? После нашей шалости с огнём?

— У нас во дворе была собака… — протянул Спенсер. — На такой случай.

— Вполне подходящий вариант, — Зак пожал плечами, вероятно, представляя, какой сторожевой пёс мог быть у пришельцев. — Я бы посоветовал поскорее убраться отсюда.

Спенсер расслабил плечи, позволив себе едва заметную улыбку. В кои-то веки медик сказал дельную вещь, и если капитан его послушает, то через час вокруг будут лишь звезды, безопасные и предсказуемые.

— Ясно, — ответил капитан тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Одевайтесь.

— Что? Зачем? — Джонс едва не подскочил: он уже успел поверить в скорый старт, успел пожить пару минут в этом прекрасном будущем, и вот Никсон схватил его за ногу и кинул на жёсткий пол действительности. — Мы же уже решили, что надо валить поскорее…

— Вот и залезай поскорее в скафандр, — прорычал капитан. — У нас там осталась куча заготовленных плодов, как погрузим всё в трюм, так и взлетим, — он направился к выходу, пресекая любые возражения. — Всё зависит от нас, от сплочённой работы нашей дружной команды.

— Он это серьёзно? — Спенсер недовольно сверлил взглядом закрывшуюся дверь.

— Боюсь, что да, — вздохнул Сальвадор, поднялся, хлопнул Зака по плечу. — Ну что, у тебя почти получилось, но в следующий раз говорить буду я.

— Да вашу ж, — Джонс слетел с кресла, поспешил за механиком, намереваясь поскорее разделаться с поставленной задачей. Если Никсон выдвинул такой ультиматум, то придётся его выполнить, и чем быстрее, тем лучше. Уже по дороге к шлюзу Спенсер придумывал различные способы, как отомстить капитану по-тихому, чтобы и самому целому остаться, и моральное удовлетворение получить. На ум ничего не пришло, но, быть может, в кооперации что-то да выйдет, так сказать, устроить командную работу.

Облачение в неудобный, но лёгкий скафандр заняло от силы минут десять. На корабле имелась пара тяжёлых моделей на самый крайний случай, но на памяти пилота такого случая не появлялось, не залетали они в атмосферу звезды и в газовый гигант не ныряли. Защёлкнув перчатки, Джонс повертел в руках шлем, раздумывая, стоит ли его надевать: в данных обстоятельствах вещь эта казалась крайне неудобной, ограничивающей жизненно важный обзор. Однако, с другой стороны, какой смысл заранее увидеть тварь, если в этом костюме от неё всё равно не убежать. Взвесив все за и против, он нацепил колпак, но забрала решил не закрывать, вознамерившись напоследок подышать «живым» воздухом.

Не получилось, увы, после пожара, который хоть и не дошёл до поляны, на которой приземлилась «Пантера», воздух стал непригоден для комфортного дыхания. Пахло гарью, ветер разносил мельчайшие частички пепла по округе, покрывая всё чёрной пылью. Наверное, именно так и должен был выглядеть апокалипсис, не хватало разве что облака в виде гриба на горизонте.

Спенсер трудился с рвением и энтузиазмом, таская огромные листья-плоды к погрузчику. Сальвадор смотрел на это с умилением и неким превосходством, сидя в открытой кабине и лениво барабаня по рулю. Ему, как лучшему специалисту, доверили самое сложное — управлять тягачом, перевозить груз с поля в трюм, а это солидные сто метров. Джонс не злился, да, ворчал про себя, но точно не злился, делал скидку на незажившее плечо механика и то, что пространство грузового отсека именно его вотчина.

Остальные возились неподалеку, занимаясь тем же самым — волочили нарубленные заранее листья размером с мешок и соответствующим весом. Всё это складывалось у колёс погрузчика, а дальше механические руки укладывали ценный груз, даже без вмешательства Коплина, тот лишь нажимал определённую кнопку.

Спенсер временами поглядывал на остальных, замирал на пару секунд, смотря на Полетова. Медик сновал среди поваленных стволов, отбирая самые подходящие плоды. Джонс же всё время ожидал крика, что одна из тварей уцелела и спряталась среди бурелома, ожидая, когда незадачливый обед её потревожит. Никсон был ничуть не лучше: бродил среди уцелевших деревьев, временами срубая не то мешавший, не то понравившийся лист. У одного из стволов он остановился, подозрительно долго стоял, что-то разглядывая.

— Спенс, подойди, — подозвал капитан.

— Чего там? — пилот неспешно подошёл, по пути отдыхая и разминая давно не знавшие такой нагрузки плечи и спину.

— Глянь, — Никсон кивнул на паука. Тот лежал за стволом дерева и не подавал признаков жизни, да и вид у существа был паршивый, как у мумии из учебников. — Похоже, Полетов был прав, видишь, — он ткнул мыском сапога в грозу здешнего леса, — выглядит, будто он усох, будто с голоду помер.

— Да, в логике Заку не откажешь, всё верно предположил, значит, мы что, действительно на чужое поле залезли? Если так вдуматься, то даже забавно, посреди бескрайнего космоса угодить прямиком на грядки. С кем такое бывало? Но Зак молодец, разложил всё по полочкам.

— Знаешь, — Пол положил ладонь на плечо пилота, — без обид, Спенс, но только сейчас понял, что наличие врача на корабле пусть и дорогое и, по сути, большую часть времени совершенно неоправданное удовольствие, но если бы не Полетов, я бы сдох ещё там, у костра. Не думал, что скажу такое, но я ему благодарен и рад, что когда-то согласился взять на борт.

— Да какое там, — пожал плечами Джонс. — Мы все обязаны ему жизнью, если бы не этот пожар… Кэп, а вы ему об этом говорили? О своей благодарности?

— Ему? Ещё чего, — фыркнул Никсон, — ещё возомнит себя важной персоной и надбавку потребует, а может, и ноги на стол класть станет. Нет, обойдётся малый.

— Ну дела, — протянул пилот, понимая, что не со зла капитан так говорит, что это скорее шутка и медика он, несомненно, отблагодарит, по-своему, конечно. Просто трудно ему признавать свои ошибки, признавать значимость других и их важность. Спенсер видел подобное, да, к примеру, у своего же отца: для него привязаться к кому-то, открыто продемонстрировать симпатию было делом совершенно невозможным, особенно после смерти мамы. Такие вот они, эти люди подобного склада характера — всё понимают, всё чувствуют, но внешне непробиваемы. Вот и Никсон, года два уже клял Зака, называл самым ненужным членом экипажа, а тот ему в итоге жизнь спас, или как минимум руку. И что же, разве что-то изменится? Да нет, завтра же капитан снова будет бормотать, что корабельный врач на его судне — совершенно лишняя опция.

— Эй, народ! — Сальвадор поднялся со своего нагретого кресла и замахал руками, привлекая всеобщее внимание. — Кажется, день перестаёт быть томным.

Команда мигом собралась вокруг погрузчика, с интересом и неприятным предчувствием глядя в указанное механиком направление. А посмотреть было на что: высоко в небе в полуденной дымке висел объект овальной формы, сдавленный снизу и имевший, как бы безумно это ни выглядело, но ноги, прижатые к массивному телу. Имелась и голова странной формы, похожей на молот, как у той акулы с Земли. В целом же, в визитёре угадывались черты тех самых пауков, подосланных местными фермерами.

— Похоже, хозяева прибыли на нас поглядеть, — протянул Сальвадор.

— Не думаю, — парировал Полетов. — Это не похоже на корабль, не та форма, все же видят сходство? Мне кажется, у них и функция должна быть схожа.

— Но оно летает! — встрял Спенсер, указывая на очевидную несуразицу в рассуждениях медика. — Само, без двигателей. Ты же не хочешь сказать, что это некий зверь?

— Почему нет? — удивился Зак. — Пауки явно были созданы искусственно, об этом говорит их внутреннее строение, почему здесь должно быть иначе?

— Оно снижается, — заключил капитан, после чего споры умолкли. В полнейшей тишине все смотрели на нечто, как если бы это была приближающаяся волна цунами — смертельное, но завораживающее зрелище.

Земля под ногами содрогнулась. Вибрация была настолько ощутимой, что Спенсер схватился за погрузчик, стараясь удержаться на ногах. На землетрясение новое явление не походило и пропало точно так же внезапно, как и появилось. Люди переглянулись и, повинуясь единому, начали спешно собираться: всё то немногое оборудование, что они притащили с корабля, было спешно закинуто на транспорт, и, пока Сальвадор загонял тягач в трюм, остальные задраивали люк.

Спенсер как мог быстро стянул скафандр, скинул с себя сапоги и помчался в рубку, даже не став надевать ботинки, лишь прихватив с собой. На мостике было непривычно тихо. Он ожидал воя сирен, гору тревожных, предупреждающих сообщений, но ничего. Запрыгнув в кресло, пилот пробежался пальцами по внешним датчикам, выпустил дронов и тревожно принялся ждать.

— Докладывай, что там за новая напасть, — Никсон появился минутой позже, сел в соседнее кресло.

— Один момент, — Джонс следил за потоком информации, и наконец картина начала складываться. — Периметр чист, никаких изменений. Толчки продолжаются, не с такой силой, но, — он запнулся, переваривая то, что показывала статистика, — с определённым интервалом.

— То есть они искусственного происхождения, — заключил Пол. — И как далеко источник?

— Километра два и… приближается. С каждым ударом всё ближе.

— Ясно, — гневно протянул капитан, пристегнул ремень безопасности, тяжело вздохнул. — Поднимай птичку, только глянь, что никого не забыл.

— Да, капитан, — Спенсер попытался скрыть радость и облегчение и мигом уткнулся в мониторы. Дроны размеренно возвращались в свои гнёзда, внутренние сенсоры докладывали, что все на борту, люки задраены, системы и двигатель в рабочем состоянии. Ничего не мешало свалить поскорее.

Стартовые двигатели взревели, едва все успели пристегнуться. Джонс убрал посадочные опоры, вцепился в штурвал, начал медленно поднимать «Пантеру». Вид за окном менялся. Лес ушёл вниз, показались верхушки деревьев, затем бескрайняя зелёная равнина с огромной проплешиной пожарища. Корабль развернулся для лучшего выхода на орбиты и тут в отдалении, там, где плантация упиралась в невысокие пологие горы, показалось нечто. Не сразу удалось узнать тот самый висевший в воздухе объект, точнее, аналогичный. Он изменился и теперь стоял на земле, на паучьих ногах, и, погрузив голову в заросли, водил ей из стороны в сторону. Нога огромного существа поднялась и опустилась ровно на такую же поляну, на какой садилась и сама «Пантера», более того, цепочки таких прогалин тянулись ровной линией прямо к исполину, намекая, что тот не один раз бывал здесь.

— Так вот оно что, — задумчиво сказал Полетов и вроде бы не собирался продолжать, но развернувшийся к нему капитан, взглядом убедил в обратном. — Думаю, это комбайн. Видимо, устроенный нами пожар заставил их начать сбор урожая. Испугались, что могут всё потерять.

— Ну и планетка, — бросил Никсон. — Не хочется мне встречаться с теми, кто создал всё это. Живые машины — та ещё мерзость.

— Особенно когда у нас полный трюм того, что они тут выращивают, — уточнил Спенсер. — Можно ли это считать воровством?

— Нет, — Никсон наградил пилота тяжёлым взглядом, прямо указывая заканчивать с подобными разговорами. — Это законная компенсация за попытку нас убить.

— Но мы первые начали… — не унимался Джонс, поднимая корабль всё выше и выше. По ту сторону безжизненных гор раскинулась ещё одна долина с полями, уходящими за самый горизонт. Там наблюдалась аналогичная картина: медлительные исполины собирали урожай, оставляя за собой чёрную голую землю. Ещё больше этих странных созданий спускались с орбиты, напоминая своими тучными телами воздушные шары.

— Мы не имели злого умысла, — ещё более настойчиво ответил капитан. — Ты, вообще, на чьей стороне? А, заступник? Вот обзаведёшься собственным кораблём, тогда прилетишь и извинишься.

— Кораблём? — Спенсер на долю секунды задумался. Идея была, в целом, интересная, и если, как и обещал Никсон, они продадут своё открытие и награбленный товар, то, возможно, и денег хватит на приличную посудинку. Сердце пилота мечтательно ёкнуло, в одночасье приняв, казалось бы, сложное решение. — Конечно обзаведусь, непременно, — улыбнувшись, прошептал он, глядя в чернеющее небо и первые вспыхивающие звёзды, неисследованные миры возможностей и тайн.