Вот и вся мудрость Земли

Глава 1

Тлоу заметил каноэ Гарру издалека. И немудрено. Гладь океана была на редкость безмятежна в предзакатный час, воздух прозрачен и чист.

Гарру так же, как и Тлоу, как и положено вождю, стоял на носу лодки. Мускулистые гребцы, сильные мужчины, все в боевых татуировках и шрамах, слаженно работали короткими веслами.

Тлоу пересчитал гребцов. Как он и предполагал, их было восемь. Раскраска на теле и лице воинов Ласточкиного Гнезда также не оставляла сомнений в конечной цели их прибытия. Как и орнамент на каноэ.

Война. Они принесли войну, как и рассказал перебежчик.

Тлоу оглянулся на свою команду. Восемь юношей, вчерашних детей. Не все прошли инициацию. Подростки с плохо скрываемым ужасом смотрели на тела воинов Гарру. Пробитые костяными перемычками и клиньями уши, носы, щеки. Некоторые из костей принадлежали либо приматам, либо юной поросли народа Материка. Гарру удачно подгадал время. Большая часть мужчин Племени Стрекозы отбыла на промысел устриц к отлогим берегам Жемчужного острова.

Вот и вся мудрость земли! Так говорил отец Гарру, завершая дела. Теперь его сын готовился произнести знаменитую фразу.

По крайней мере, трое из гребцов Гарру взялись за копья, закрепленные вдоль бортов.

— Разговор! Халаваи! — громко провозгласил Тлоу, поднимая смуглую ладонь высоко.

Гарру лишь усмехнулся снисходительно. Впрочем, он не собирался нарушать традиции некогда единого, но, еще в их общем детстве, расколовшегося племени. Сделал молча знак воинам. Все весла, кроме двух, прекратили погружаться мерными взмахами в воду. Лодка заскользила неспешно, по длинной дуге к крохотному атоллу. Океан отпускал атолл из своих могучих объятий ненадолго, лишь на время вечернего отлива. Атолл, образованный странными пластинчатыми кораллами, наросшими за десятилетия, а может быть, и века, вокруг хвостового шипа Звездной Стрекозы, растекался, подобно загустевшей и остывшей розовато-перламутровой лаве. Живописная клякса на поверхности всегда привлекала мальчишек. Гарру и Тлоу тоже частенько приплывали сюда, тайком от родителей, чтобы полюбоваться закатом. И порассуждать над легендами. Споры всегда были жаркими. Тем более что своенравно выгнутая циклопическая дуга одной из легенд возвышалась у спорщиков прямо над головой.

Каноэ Тлоу было намного ближе к атоллу. Он сошел на глянцевую поверхность первым. Присел в ожидании Гарру, расстелив по влажной поверхности сложенную втрое циновку и для себя, и для гостя. Достал терракотового краба из-за пазухи, осторожно опустил его рядом. Краб неуклюже засеменил к шипу.

— Как будто и не прошло тридцати шести оборотов светила! — вместо приветствия проронил Гарру.

— Ты стал сильным воином, — откликнулся Тлоу, окинув оценивающим взглядом мужчину. Тело бывшего товарища по играм пестрело шрамами и бугрилось мышцами.

— А ты нет, — не заботясь о дипломатии, отозвался Гарру. — По-прежнему копаешься в белых папирусах Предтеч, как твой отец? Забиваешь голову мужчинам племени сладкими сказками о благе и Великом Предназначении?

Тлоу промолчал.

Терракотовый краб нашел место ожога и,негромко пискнув, приник к нему.

— Зачем ты привел с собой детей? — не унимался Гарру. — Знал ведь, что я пригласил тебя не просто на халаваи? Знал?

— Знал, — подтвердил Тлоу. Он погладил шрам на шипе. Если верить мифу, узкий обугленный зигзаг, так и не заросший кораллами, оставил на хитине Стрекозы рубиновый луч из глаз Тёмного Колибри. — я не хочу чтобы мы были по разные стороны остроги. Не хочу чтобы стали хоа-пайо. Поединщиками в смертельной схватке.

Словно подтверждая свои слова, вождь Стрекоз повернул короткую острогу так, чтобы ее острие смотрело в сторону вод.

— Острога единственное оружие, которое ты захватил? Тогда какой из тебя поединщик?

«Если бы он тихо зашел со спины, у него был бы шанс»,— подумал Гарру. Потом оценил толщину остроги и сложение вождя тлоу-лин. Нет, шансов у него не было. Бамбуку остроги не пробить шкуру когтистого зверя, накидкой прикрывающую спину и шею предводителя Ласточек.

– Я мог бы вступить в схватку с косяком тунца. И добыть сочную рыбу к ужину! — с легкой улыбкой объявил Тлоу.

– Возле ваших берегов вновь водится добрая рыба? — отозвался Гарру.

— С тех пор, как твой отец увел за собой часть племени, многое изменилось. Помнишь, как в детстве...

— Решил надавить на жалость? — оборвал его собеседник. — Ещё вспомнишь, не ровен час, что мы троюродные братья?

— Вспомню. Обязательно вспомню, — не стал возражать Тлоу.

— Как далеко ты вообще можешь зайти в унижениях ради спасения собственной никчёмной жизни? — гневно прищурился Гарру.

В его взгляде Тлоу прочёл причину ярости. Гарру в глубине души не хотел смерти Тлоу. Не хотел ни гибели, ни порабощения племени Звёздной Стрекозы. Не хотел даже поединка-пайо. При котором погибнет лишь горстка отобранных для рокового состязания воинов во главе с вождем. Их опустевшее каноэ станет трофеем победителей. Как и их племя. Такова традиция. Но ему нужно, очень нужно было придумать повод для ненависти. И он его придумал. По его мнению, Тлоу погрузил в лодку подростков в надежде на то, что воины пощадят детей в поединке. И это даст племени выиграть немного времени — до той поры, когда мужчины вернутся с промысла и смогут дать хоть какой-то отпор.

В том, что победа будет за Ласточкиными Гнёздами, Гарру не сомневался ни минуты. Птицы давно откочевали с утёсов, давших название отколовшейся части племени. Людям пришлось всё чаще наведываться на материк. Стычки с прибрежным населением, более крупным и диким, закалили его воинов в боях. Кроме того, пологие склоны утёсов, обращённые к материку, одарили их внезапным богатством — вулканическим стеклом, которое легко обрабатывалось и служило бритвенно-острыми кромками любому оружию. Ничего подобного не было у племени Звёздной Стрекозы. Пробавляющиеся от сезонных щедрот океана островитяне следовали заветам предков и не удалялись далеко от небольшого архипелага, образующего множество мелководных лагун. Они до сих пор верили в слова и заповеди пророчества. Глупцы!

— Послушай, Гарру! Нам не обязательно воевать! Я знаю, как можно разойтись миром.

— Да что ты говоришь? И как же? — за спиной Гарру веса его сарказму придавали дрейфующие в каноэ воины. Они не ели второй день ничего, кроме высушенных водорослей, приправленных тонкими ремешками располосованных мраморных медуз. Голод и лишения всегда делают мужчин жестче и решительнее.

Население материка, несмотря на всю свою примитивность, объединилось для защиты от набегов с моря. Ближайшие острова оказались истощены. Морские птицы и животные больше не устраивали на них своих перевалочных гнездовий или лёжек. Количество женщин в племени уменьшилось катастрофически. Что сказалось не только на настроении мужчин, но и на пищевом рационе. Выращивать съедобные злаки в необходимых количествах воины Гарру не умели. Да и не хотели возиться с подсечной расчисткой лесистых участков под поля маиса или батата. Обсидиан легко раскраивает черепа. Но не плотную почву.

— Мы уйдём. Оставим вам Плоскую Косу с плантациями и уйдём.

— Куда?

— На Первый остров. Он уже двадцать оборотов как перестал быть бесплодным. Рядом — Лесистый и Ровный. Устрицы Жемчужного прокормят в межсезонье.

— С чего такая щедрость? — Гарру соображал лихорадочно. Сможет ли он изменить курс? Ведь умы всего племени уже сосредоточены на войне. Точнее, на сегодняшнем поединке-пайо. Ещё определённее — на безусловном триумфе Ласточки над Стрекозой.

Воины в каноэ затянули Песнь Смерти.

Тлоу кожей почувствовал дрожь своих большеглазых, стройных и мирных, как морские львы, юных гребцов, когда до них долетели первые звуки заунывной песни. Он привел их с собой совсем не для того, чтобы растопить сердца головорезов Гарру. Какой бы исход ни ждал их сегодня, этот урок въестся в их память, словно ожог в тело Стрекозы — и останется с ними до конца дней. И все же, ради заветов Предтеч, и во имя общей памяти племени, Тлоу был готов продолжить попытки решить конфликт миром.

///

— Я слышал три дыхания Звездной Стрекозы, Гарру, — так тихо, как когда-то тайну детства, на ухо, прошептал Тлоу самый последний аргумент.

— Как в пророчестве? — вскинул голову бывший друг детства. — Значит осталось шесть лун до Возрождения?

— Как в пророчестве, — еще тише отозвался Тлоу. — Шесть лун. Уже меньше.

Гарру замолчал. И, спустя минуту, расхохотался. Дерзко, и, как показалось Тлоу, с облегчением.

— Хватит пустых разговоров!

Вождь Ласточек вскочил на ноги резко, как подброшенный.

— Ха! — гортанным кличем подозвал лодку с гребцами. — Ты больше никого не обманешь лживыми сказками, Тлоу! Сам загнал себя в угол! Теперь ты принесешь в жертву старым сказкам свою жизнь и жизни мальчишек. Или завтра на рассвете мои воины вырежут всю вашу деревню под корень! Вот и вся мудрость земли!

Татуированные гребцы мощно вспенили веслами волны, отводя каноэ от атолла. Поединку положено было состояться на просторе.

Терракотовый краб подобрался вплотную к ладони вождя Стрекоз. На его панцире проступил разделительный рисунок тонких линий, подсвеченных изнутри. Пальцы Тлоу побежали по символам, воспроизводя последовательность, передающуюся от отца к сыну, и, возможно, почерпнутую некогда из папирусов. Игла на конце шипа Звездной Стрекозы раскалилась до бела. И выстрелила молниеносным рубиновым лучом в сторону каноэ Гарру. Лодка мгновенно окуталась облаком вскипевшего пара. Когда пар рассеялся, на поверхности поодаль колыхалась лишь отброшенная прочь обугленная лопатка весла.

— Вот и вся мудрость Земли! — печально подытожил события вечера Тлоу. Завтра ему предстояла встреча с Ласточками, оставшимися без вождя. Племенам пришла пора воссоединиться.

Ремонтные нано-машины упорно и бесшумно продолжали многолетнюю работу по починке «Звездной Стрекозы», почти полностью скрытой под поверхностью вод. До полного восстановления функционала оставалось менее полугода.