Вместо приветствия

Глава 1

— «Конституция», я Арк-один, к прожигу готов, — голос Вани разнесся по рубке «дельты», а радиоволны донесли его до медленно удаляющегося крейсера.

— Арк-один, я «Конституция», прожиг разрешаю, — ответили динамики.

«Дельта», воздушно-космический самолет с позывным «Арк-один», успела удалиться на безопасную дистанцию. Ваня Селиверстов включил ядерный двигатель, начиная спуск со стационарной орбиты. Контактолог Юля Фокина и оператор роботов Глеб Юдин готовились к перегрузкам и к тому, что их ждет внизу. Для Юли это был первый опыт самостоятельной работы, и она активно приседала на уши другим членам экипажа, пытаясь успокоить нервы. Глеб знал свое дело хорошо и был уверен: более тридцати лет стажа, в который входили и десантные операции, и война на Евгении, не дадут ему ошибиться. Хотя миссия была действительно ответственной. Чарийцы нашли планету, на которой проживала индустриальная цивилизация, уже вышедшая в космос. Глеб не сомневался, что сейчас «Арк-один» находится в свете софитов. На него смотрят все спутники, наземные обсерватории и, вероятно, множество любительских телескопов.

«Конституция» сбросила пузырь довольно близко к планете, став на мгновение для ее жителей ярче солнца. После горького опыта, любые тайные контакты с индустриальными цивилизациями были в Чарийском Союзе запрещены, поэтому сюда направили не легкий разведывательный зонд, а один из новейших системных крейсеров. «Конституция» весила восемь тысяч тонн без разгонных блоков, ядерного топлива, рабочего тела и малых летательных аппаратов, для которых служила базой. Даже если вдруг коррекции траектории возле звезды остались незамеченными, сброс пузыря таким большим кораблем — это около гигатонны тротилового эквивалента, причем большая часть энергии выделяется в видимом и инфракрасном диапазоне. Такое должны были видеть люди на улицах, не говоря уже о системах контроля воздушного и космического пространства.

Поэтому было вполне закономерно, что на передаваемую «Конституцией» последовательность радиосигналов, разработанную для Первого Контакта, очень быстро был получен ответ. Странность заключалась в том, что ответом стало включение системы радиомаяков, подсвечивающих трехкилометровую бетонную полосу. Это было явное приглашение сесть и пообщаться лично, сделанное до расшифровки языковой информации. Капитану корабля, Рите Васильевой, это очень не понравилось, но Фокина убедила ее, что нужно уважать обычаи аборигенов, какими бы странными они ни казались. В конце-концов, гигатонная вспышка — это не только способ привлечь внимание, но и демонстрация силы. Поэтому на все попытки Юли рассказать, как она нервничает, Глеб отвечал: «Сама напросилась». Опытного космонавта не радовало, что за дипломатию с открытой цивилизацией отвечает человек, ставящий любопытство выше самосохранения, но альтернативой молодой рисковой девушке были ксенопсихологи старой закалки, которые переквалифицировались только формально, а на самом деле остались сторонниками скрытного наблюдения, создания бесконечных комиссий по совещаниям и засекречивания результатов. Контактологов, чей подход устроил бы Глеба, в природе не существовало. Инцидент на Евгении, после которого отношение чарийцев к контактам с другими цивилизациями было пересмотрено, случился только двенадцать лет назад. Юля принадлежала к первому поколению выпускников, чья программа подготовки включала как науку, так и дипломатию. Этих людей готовили к полностью самостоятельным действиям, но побочным продуктом инициативности часто становится неосмотрительность.

Несколько часов спуска со стационарной орбиты на низкую нужно было как-то коротать, даже с учетом завтрака. Спать никому не хотелось, сосредоточиться на чем-то отвлеченном не получалось, поэтому завели разговор о том, чему учили Юлю. Она здесь отвечала за любое общение с местными, но за корабль отвечал Ваня, а за стрельбу — Глеб. Поэтому контактолог считала своим долгом напомнить «простым парням» простые вещи:

— Думаю, заселение большей части планеты и выход в космос свидетельствует о массовом понимании аборигенами повторяющейся дилеммы заключенного, — говорила она. — Мы для них первые пришельцы, а это уже должно быть очень интересно. Мы продемонстрировали свое техническое превосходство, когда сбросили пузырь, а теперь демонстрируем добрые намерения, принимая их приглашение. Чтобы получить лучший результат, надо сотрудничать на первом шаге.

— Только если они не будут сотрудничать, для нас с тобой этот шаг станет последним, — отвечал Глеб. — И это реально. Это случалось на каждой планете, и у нас такие фортели тоже отмачивали до Евгении.

— Новая Специальная инструкция уже не такая параноидальная, как старая, но пункт про то, что интересы Чарийского Союза важнее наших жизней, никто оттуда не убирал.

Это был разговор об очевидных вещах, но Глеб старался его поддерживать, чтобы девушка не отвлекала Ваню от пилотирования.

— Юля, а вот скажи, в тебя хоть раз стреляли?

— В университете была военная кафедра, нас учили на легкую пехоту.

— Я не про маневры, я имею в виду по-настоящему — боевыми.

— И даже попали, — возмутилась Юля. — Это была практика на Нагду, мы общались с кочевыми курками. На них напало соседнее племя. Такое часто случается, именно поэтому на мне был легкий бронежилет. Мушкетная пуля не пробила его, но синяк был знатный.

— А ты убивала?

— Да, убила тогда пять или шесть курков. Нападающие превосходили числом, нужно было что-то делать. А стрелять в лошадей нельзя, это для кочевников святотатство. Вот и пришлось в людей, хотя я до сих пор сожалею об этом.

Юля правильно назвала инопланетян людьми. Курки уже не могли заводить общих детей с чарийцами естественным путем, но все еще относились к роду homo. Да, космос пока что давал не очень много пищи любителям экзотики. Похоже было, что люди когда-то давно густо расселились по Галактике, адаптируя свой генетический код для соответствия условиям других планет, а потом что-то разорвало межзвездные трассы, и потерянные колонии зажили своей жизнью, которая поначалу была очень тяжелой. Чарийцы, отброшенные в развитии на две тысячи лет, уникальным случаем не были.

— У меня было жестче, — сказал Глеб. — Я воевал на Евгении с бандитами, у которых было вполне современное оружие. Правда, сам не стрелял, только отмечал цели «собачкам». Но для этого все равно нужно быть на передовой, и парочка пуль мне досталась.

— Отлично, значит, постоять за себя сможем.

— Да не об этом я, — у Глеба было иное мнение на этот счет, но он хотел обсудить другой вопрос. — Я хочу тебя спросить: почему в мире, который весь такой сотрудничает, так много насилия? Почему те курки убивали друг-друга без разговоров?

— Если тебе интересно, — Юля задумалась, — то десять лет назад сын вождя племени, где мы гостили, изнасиловал женщину из соседнего. Соседи его, разумеется, убили, и пошла кровная месть. Этот налет не первый и не последний. Обычная история для Нагду. Всегда все сводится к тому, что в длинной цепочке сотрудничества кто-то делает непростительную ошибку. И она превращается в длинную цепочку возмездия. У нас с Евгенией было примерно так же.

— Не всегда. Мне кажется, мы уничтожили цивилизацию Евгении просто потому, что могли. Как и тот сын вождя, о котором ты говоришь. Люди делают много плохих вещей просто потому, что могут. А мы будем в очень уязвимом положении на поверхности.

— Значит, будем начеку. Что тут еще сказать?

***

Рита знала, что ее команда нервничает, а потому загрузила всех работой. Пока значок «дельты» полз по голограмме, а его траектория сжималась, превращаясь из круга в эллипс и потом опять в круг, космонавты вносили уточненные данные сенсоров в заранее составленные тактические схемы. Оказавшись на поверхности, группа контакта будет в очень уязвимом положении. Если что-то пойдет не так, их будет сложно вытащить, и, согласно Специальной инструкции, за них придется отомстить. Общие принципы ведения боя известны, но только оказавшись достаточно близко к планете, можно внести конкретику. Офицеры анализировали с помощью нейронных сетей корабля полученные телескопами данные. Каждый движущийся в атмосфере, на море и суше объект внимательно изучался. Эстетика у каждой цивилизации своя, а вот законы физики одни для всех. Корабли, самолеты и поезда с высоты стационарной орбиты не так уж сильно отличались от чарийских, их траектории тоже могли намекать на назначение объектов определенного типа. Следовало как можно скорее составить каталог, чтобы уменьшить вероятность случайного удара по гражданским объектам. Законы физики одни для всех, а производство техники на индустриальном уровне в любом случае было серийным. Отличить пассажирский самолет от истребителя не должно быть сложно.

Поэтому когда лейтенант Бардовский скинул на капитанский дисплей приоритетное сообщение, Рита очень быстро поняла, в чем дело. «Дельта» около десяти минут назад дала последний тормозной импульс и вошла в плотные слои атмосферы на скорости чуть более двух километров в секунду, перейдя к аэродинамическому полету в сторону подсвеченной полосы. Догоняющий ее самолет имел острый вытянутый силуэт, похожий на наконечник копья. Треугольное крыло и маленькие размеры вместе с применением средств снижения радиолокационной заметности не оставляли сомнений: это сверхзвуковой истребитель-перехватчик. Бардовский уточнил:

— Арк-один, вы видите того парня у вас на хвосте?

Динамики ответили:

— «Конституция», я Арк-один, ответ отрицательный. Мне продолжать полет?

Да, технологии снижения ЭПР смогли обмануть обзорный радар «дельты», но дорогому и навороченному оптическому телескопу «Конституции» даже с тридцати тысяч километров все было прекрасно видно. Рита запросила у компьютера ретроспективу траектории перехватчика. Подсвеченная полоса находилась посреди пустыни на северном берегу большого внутреннего моря: довольно логичное решение. Перехватчик стартовал из гор на южном берегу моря. Это вполне могла быть территория другого государства, которое захотело с близкого расстояния изучить космический корабль пришельцев.

— Продолжайте по плану, — ответила Рита, выбрав мышкой значок связи с «дельтой» и скидывая информацию о перехватчике. — Здесь все о вашем новом друге.

Все позывные подставлял компьютер, это же касалось и фамилии контактолога, которая на самом деле передавалась по радио в виде кода.

— «Конституция», я Арк-один, доктор Фокина просит посветить лазером по аэродрому, с которого стартовал истребитель. Выбрать достаточную мощность, чтобы было видно невооруженным глазом.

Сделать это было легко. Рита быстро напечатала задание и отправила его канониру в БЧ-1. Меньше чем через минуту все люди на горной базе видели в ночном небе довольно универсальные символы: щит и меч. Канонир счел, что здесь законы физики тоже для всех одинаковы, и инопланетяне поймут намек.

Он ошибся. Но когда сблизившийся с «Дельтой» на расстояние прямой видимости истребитель выпустил по ней четыре ракеты, было уже поздно. Лазерная турель среагировала мгновенно, но успела подстрелить только две цели. Тепловые ловушки оказались бесполезны, и две острые иглы вонзились в левый двигательный блок воздушно-космического самолета.

***

— Лососни тунца! — закричал Глеб, когда истребитель аборигенов развалился на куски под огнем лазера.

К сожалению, это не отменяло того факта, что они падают. Юля о чем-то ругалась с «Конституцией» по радио, Ваня о чем-то ругался с мирозданием, пытаясь выйти из штопора. Не обращая на них слишком много внимания, Глеб огляделся. В дополненной реальности, которая проецировалась на экран шлема, корпус «дельты» был прозрачным. После десятилетий тренировок и боевого опыта ощущать себя плывущим по воздуху было совсем не страшно, пугала лишь скорость, с которой приближалась морская гладь. В пределах видимости не наблюдалось никаких целей, отмеченных «Конституцией» как сверхзвуковые истребители, но было несколько дозвуковых самолетов, стрельбу по которым Глеб пока что запретил. Первым, что сказала Юля после выстрела, было: «Не поддавайтесь на провокации». Глеб сохранял хладнокровие и не стремился уничтожать все вокруг, осознавая вероятность террористической атаки.

Однако, в данных, поступающих из-за горизонта, было кое-что пугающее. У северного берега большого внутреннего моря их поджидала группа из пяти кораблей, один из которых был помечен «Конституцией» как тяжелый авианосец. Решив, что остальные — эсминцы сопровождения, которые могут нести зенитные ракеты, представляющие опасность для «дельты», Глеб выставил прицельному компьютеру «оранжевый» рейтинг для всего, что взлетит со стороны этой эскадры. Это означало, что в случае пересекающихся траекторий он может открыть огонь без дополнительных указаний оператора.

На высоте полутора километров Ване удалось вывести самолет из штопора. Стало легче дышать, но время плохих новостей еще не закончилось. Передавая на «Конституцию» их статус, пилот говорил нарочито громко, чтобы не повторять второй раз для товарищей по несчастью:

— Мы дотянем до суши, но не до подсвеченной ВПП. Там есть еще аэродромы?

— Никаких аэродромов! — вмешалась Юля. — Мы не знаем, где у них пролегают границы.

— Арк-один, я «Конституция», аэродромов не наблюдается. Идите на вынужденную, и подальше от городов.

— Вас понял, иду на вынужденную.

Глеб хорошо помнил спутниковые снимки и понимал, что причина такой предосторожности отнюдь не в человеколюбии. Просто побережье, над которым они пролетали, несло явные следы вооруженного конфликта. Судя по полному отсутствию в небе боевых самолетов при хорошей погоде, речь шла о типичной локальной войне атомной эры. Ее можно было пролететь в стратосфере даже не заметив, что и должны были сделать чарийцы. Только теперь они идут там на вынужденную посадку. И, поскольку речь идет о субтропиках атомной эры, найти место, отстоящее от ближайшего населенного пункта больше, чем на несколько километров, задача не из легких.

Но это была задача Вани, Глебу же полагалось контролировать пространство. Самолеты в небе появились. Прицельный компьютер предупредил, что с авианосца поднялись истребители, но они не преследовали пришельцев, а бодро набирали высоту, расходясь в стороны, так что, стрелять по ним было рано. Преследовал «дельту» конвертоплан, также взлетевший с авианосца, но он безнадежно отставал. С окрестных аэродромов тоже взлетело несколько самолетов, но они держались на почтительном отдалении как от «дельты», так и от истребителей. Из этой чехарды Глеб мог понять только то, что непосредственной угрозы нет, но ему и не хотелось понимать больше. А вот Юля пыталась анализировать ситуацию вслух. Впрочем, ей по должности положено, чтобы Васильевой было спокойнее.

— «Конституция», моя рабочая гипотеза такова: авианосец и атаковавший нас истребитель из одной команды. Они принадлежат великой державе, враждебной той, что нас пригласила. Ребята у нас под ногами вообще не при делах и в шоке от происходящего. Так что, возьмите на прицел авианосец.

Глеб не понимал, почему она так считает, и не думал, что Ваня понимает. Но звучало убедительно.

— Арк-один, я «Конституция». Мы уже идем на низкую орбиту, но нам нужно время. Будьте готовы продержаться несколько часов.

Глеб улыбнулся. Здесь присутствует полная команда «собачек», так что, у них есть все шансы продержаться несколько часов. «Дельту», скорее всего, придется бросить, но на такой случай она несла два спасательных «мюона». Это съело большую часть полезной нагрузки, но в первый рейс много брать все равно не требовалось. Самым тяжелым из действительно полезного был пятитонный вездеход-амфибия, но его придется бросить тоже. «Мюон» — это двадцатитонная химическая ракета, вполне способная вывести на низкую орбиту трех человек и жизнеобеспечение на семь часов. Хотя бы один из двух «мюонов» наверняка уцелел.

— Так, товарищи, приготовьтесь к жесткой посадке, — сказал Ваня.

Посмотрев вперед, Глеб увидел огромный лесной массив. Казалось, что верхушки деревьев находятся на расстоянии вытянутой руки, поэтому менять план было явно поздно.

— Ты что, это заповедник, — возмутилась Юля.

— Осмотрись, и не говори под руку.

Глеб улыбнулся. Ну да, единственный шанс найти в этих широтах место, удаленное от населенных пунктов. Правда, в локальных войнах лес является проходным двором, но от залетной ДРГ «собачки» должны отбиться. Глеб занес в органайзер бортового компьютера напоминание выставить охрану сразу после посадки. А потом их приложило об землю.

Это еще мягко сказано. Триста тонн металла и керамики проделали в лесу здоровенную просеку, сметая все деревья на своем пути. Ничто из встреченного не могло их остановить, но каждый удар перетряхивал самолету все косточки. «Дельта» трясла людей в амортизаторах, как собака игрушку. Глеб то вжимался в гель, то повисал на ремнях, переходя из одного состояния в другое за доли секунды. Но когда стены замерли, бывалый солдат немедленно обратился к тактическому компьютеру «варг». Вожак стаи боевых роботов рапортовал, что его подопечные целы и рвутся в бой. Глеб спустил их с цепи быстрее, чем к нему вернулась способность ходить. Дюжина «собачек», не знающих, что такое головокружение и тошнота, бросились врассыпную, формируя периметр. Юля все еще блевала в шлем, а разведывательные циклокоптеры уже составляли карту местности вокруг корабля, маневрируя между деревьями. Глеб был счастлив, что они достаточно умны для этого, потому что сам был явно не в состоянии взять прямой контроль.

— Оба «мюона» вроде целы, — Ваня тоже не терял времени. — Поздравляю, мы везучие засранцы. Теперь надо только дождаться стартового окна.

— Скорее дождаться чистого неба, — поправил Глеб. — «Конституции» хватит семи часов на маневры, но над нами все еще кружат истребители.

Его радовала мысль, что с двумя ракетами «собачек» не придется бросить. Роботы, конечно, на то и роботы, чтобы их можно было не вытаскивать из подобных ситуаций. Глеб не питал особо нежных чувств к коптерам, но его четвероногие друзья были слишком милыми. Если снять оружейные модули, стая спокойно помещается в «мюоне», а самое дорогое в роботе и то, что задает его как личность, совпадает: это процессоры и нейросеть внутри. Совпадает оно и с тем, что ни при каких раскладах не стоит оставлять аборигенам.

***

Сигнал красной тревоги погрузил Риту в воспоминание о мясорубке на орбите Евгении. Вопли гибнущих катеров, пробитая голова канонира и след лазера, на доли секунды разминувшегося с рукой, — все это оживало в ее разуме каждый раз, когда она слышала красную тревогу последние двенадцать лет. Бой, в котором они были так слабы и уязвимы, пока что оставался для нее единственным. Возможно, новые воспоминания перечеркнут это.

Рита ощупала подлокотник и огляделась. Кроме сидящего справа Бардовского, оператора сенсорного массива, она никого не увидела: угол обзора не позволял. Тем не менее, Рита знала как облупленных всех членов экипажа, и без труда вспомнила их лица. Она знала, что для всех остальных этот бой будет первым, ведь те, кто пережил Евгению, очень быстро пошли на повышение, а с тех пор ничего серьезного не случалось.

— Что-нибудь нужно? — спросил Бардовский.

Рита осознала, что слишком пристально на него смотрит.

— Гляди в оба, товарищ, — сказала капитан. — Это индустриальная цивилизация, у них уже может быть противокосмическое оружие.

— Не моргаю, — лица под шлемом не видно, но он наверняка улыбнулся. — Делайте свое дело спокойно.

Рита нажала на иконку вызова БЧ-2, работавшей с кинетической артиллерией:

— Доложите о готовности.

— Траектория рассчитана и забита в «катку». Начнем по расписанию.

Сегодня предстояло впервые проверить эту новую концепцию. «Конституция» была одним из первых кораблей, которые не управлялись пилотом напрямую. На больших крейсерах слишком много офицеров, каждому из которых что-то надо от корабля и его реактора. Раньше стыковать их запросы и пытаться услужить всем должен был пилот, который являлся к тому же механиком. То есть, отвечал как за маневры, так и за распределение запасов энергии. Теперь посредником выступала специально обученная нейронная сеть — КТК, корабельный тактический компьютер. Мозгов у нее как у кошки, но этого хватало, чтобы быть хорошим интендантом. Каждый член экипажа боялся узнать, что в бою не хватит, но доверять свою жизнь технике не было для чарийцев чем-то новым. К тому же, этот бой должен был быть легким... по плану.

Все необходимое в бою у Риты было аккуратно разложено по трем капитанским мониторам: на одном модель «Конституции» с графиками и диаграммами, на другом тактическая сводка, на третьем мессенджер для связи со всеми членами экипажа. Причем половину мессенджера занимали иконки для быстрого доступа и стикеры для коротких сообщений приоритетной важности. На один из таких стикеров, означавший «угроза из космоса» сейчас нажал Бардовский. Рита перевела взгляд на тактическую сводку. Нет, никакая ракета не стартовала с поверхности, никакой спутник не начал стрелять из лазера. Просто один из пролетающих астероидов внезапно выбросил горячий факел реактивной массы, в которой спектрометр легко опознал продукты сгорания метана и кислорода. Сигарообразная скала длиной около пятисот метров и шириной в сто двадцать сперва была определена как металлический астероид класса М2 с высокой пористостью. Триста лет назад, когда их только открыли, такие объекты считались аномальными, но сейчас их известно достаточно много и модель их естественного происхождения давно построена. Любой чариец, связавший судьбу с флотом или хотя бы увлекавшийся им, когда-то задумывался, что под них легко маскировать космические корабли. Но никто из экипажа до сих пор не видел таких больших кораблей. Кроме капитана: она уже однажды видела.

К тому моменту, как Рита уняла дрожь, гигант закончил торможение и лег на ретроградную орбиту. Он должен был сойтись с «Конституцией» на встречных курсах через пять минут после бомбардировки — или за двадцать минут до подбора орбитальных капсул «мюонов». Бардовский умница, правильно отметил цель как враждебную, оптимистично подписав «Джаггернаут». Рита подтвердила. Законы физики для всех одни: на встречных курсах говорят не люди, а пушки. И то, что враг втрое длиннее, еще не гарантирует ему победу.

— БЧ-4, переодеть «стрижей» по первой форме, — приказала Рита.

Четыре маленьких истребителя-корректировщика по изначальному плану боя должны были помочь расчистить небо для «мюонов». Теперь роботы заменяли подвесные контейнеры с инфракрасными лазерами и блоками ракет на прицельные комплексы и легкие тепловые1 пушки. Пилоты, которые по красной тревоге уже сидели в кабинах, полностью готовые к бою, ответили на это плоскими шутками в чате.

— Машинное, за пять минут до бомбардировки перейти на внутренний теплосброс.

По протоколу «красной тревоги», солнечные батареи уже были убраны под защиту брони. Когда начнется бой, радиаторы отправятся вслед за ними. Крейсер заготовил достаточные запасы металлического водорода, чтобы сражаться без сброса тепла вовне в течение сорока минут, и еще два раза по столько же за счет сброса вещества. Учитывая скоротечность огневого контакта на встречных курсах, даже сорока минут более чем достаточно.

***

Как только Юля смогла ходить, она облачилась в бронекостюм и взяла из оружейного шкафа карабин. Под непонимающими взглядами Вани и Глеба женщина вставила в него батарею и снарядила магазин патронами.

— Чего это ты собралась? — спросил Глеб. — «Собачки» стреляют всяко лучше тебя.

— «Собачки» хуже выстраивают иерархию целей. И у них есть только ЛОС2-ы, с отдачей нормального ружья робот не справится. В атомной эре уже могут быть бронежилеты, защищающие от пуль ЛОС. Старый добрый «миронов»...

— Я не хочу говорить с тобой о заклепках, — перебил Глеб. — Ты начальник экспедиции, тебе на линии огня делать нечего.

— Вот именно, — Юля закончила возиться с карабином, — я начальник экспедиции. И сама решаю, где находиться.

— А я отвечаю за твою безопасность.

— Ты в состоянии прописать меня «собачкам» как друга.

— Что будет, если тебя убьют?

— Меня заменит младший контактолог Болдырев.

В разговор вмешался Ваня:

— Признайся, ты просто слишком много жила с курками.

— Это тоже, — вздохнула Юля. — Предпочитаю умереть с оружием в руках.

— Никто здесь не умрет, — сказал Глеб, пытаясь убедить в этом как других, так и себя. — Не в мою смену. Роботы защитят нас от пехоты атомной эры. Потом подойдет «Конституция» и разгонит истребители. Потом мы улетим на «мюонах», а «дельту» взорвем. Так и будет.

— Ну посмотрим, — с этими словами контактолог покинула самолет через дыру в обшивке.

— Так и будет, — сказал Ваня, доставая из оружейного шкафа пистолет.

В следующие шесть часов все шло по плану, в котором нашлось место для плотного обеда. Глеб даже успел немного поспать. Ваня пытался, но датчики скафандра говорили о том, что получается у него плохо. Юля растворилась в листве, став невидимой для людей, но не «собачек», и постоянно радовала базу данных интересными наблюдениями насчет местных растений. Животные благоразумно обходили место крушения стороной.

Сигнал тревоги вывел Глеба из сладкой дремы, опередив будильник всего на несколько минут. Тишина взорвалась перестрелкой, которая мгновенно поглотила все. Частые приглушенные хлопки ЛОС смешивались с грохотом огнестрельного оружия. В эту мелодию аккуратно вплетались хорошо отличимые для тренированного уха удары «миронова». Глеб слегка прикусил язык, чтобы быстрее проснуться, и отдал приказ скафандру. Акупрессурные вставки разогнали организм Глеба, вбрасывая в кровь адреналин, а в нервную систему — дополнительные медиаторы. Двойного ускорения мышления было достаточно, чтобы управлять боем. Находящаяся непосредственно в нем Юля наверняка выбрала четырехкратное или даже восьмикратное. В первую очередь в интерфейсе «варга» Глеб нашел именно контактолога. Она меняла позицию стремительными рывками под прикрытием огня «собачек», делая два или три выстрела из каждого нового укрытия. И, вроде бы, пока была цела. Напавшая на чарийцев группа уже несла потери. Солдаты числом до отделения, почти невидимые в своих маскхалатах, приближались к «дельте», профессионально чередуя огонь и перемещение. Двое врагов остались лежать на земле, но на этом успехи пока заканчивались.

Глеб внимательно осмотрел экипировку нападавших и выделил в качестве приоритетной цели парня с длинным тубусом за плечом. Кажется, это был гранатометчик. Первая «собачка», высунувшаяся из укрытия, чтобы обстрелять его, была сражена невесть откуда прилетевшей пулей. К счастью, вторая немедленно подхватила ее целеуказание, и обрадовала гранатометчика короткой очередью в бок. Враг упал, но надежно подтвердить поражение цели было некому: циклокоптер, наблюдавший за этим сектором, уже сбили.

Чтобы защититься от огня снайперов, Глеб приказал «собачкам» поставить дымовую завесу. В ближнем бою реакция и координация роботов должна была дать им преимущество, но зона ответственности каждой конкретной «собачки» сужалась. Бой пока кипел только по левому борту «дельты». Чтобы закрыть дыру, Глеб перебросил своих подопечных с другой стороны периметра. И недооценил глубину ловушки, устроенной противником. Две из пяти меняющих позицию «собачек» были сражены автоматным огнем, третью изувечило осколками и ударной волной от взорвавшейся гранаты. Возникшие было в сплетении ветвей справа от самолета аборигены немедленно скрылись за дымом. Трое вынырнувших из него смельчаков хотели быть у «дельты» первыми, но их срезала лазерная турель. Память о боях на Евгении подсказала Глебу еще одну возможную подставу, и он приказал турели передвинуться по рельсам на другую сторону. Вовремя: туда, где она была секунду назад, прилетела реактивная граната.

К сожалению, крыть следующих трех смельчаков было нечем, и они добрались до самолета. Юля запрыгнула на фюзеляж, бросила в них гранату и отправила вслед пару выстрелов. Задела только двоих, словила автоматную очередь и рухнула вниз. Контроль скафандра показывал, что броня не пробита, но Юля упала слишком близко к врагу. Выживший абориген приложил ее электрошокером и, когда контактолог перестала вырываться, потащил к лесу. Товарищи тут же прикрыли его дымовыми шашками. На другом фланге тем временем складывалась патовая ситуация. Упавший в начале боя гранатометчик не только выжил, но и смог подстрелить турель. Огневой мощи «собачек» хватило, чтобы прижать нападающих к земле, но для контратаки их было слишком мало. Все, что мог сделать Глеб для спасения Юли, это перебросить к ней половину «собачек», тем самым открывая подступы к дыре в обшивке. Это означало, что нужно отложить «варга» и самому взять карабин.

***

Орбитальная бомбардировка прошла как по маслу. «Конституция» шла по низкой орбите, где воздух уже начинал заметно ее тормозить. Рита полагала, что под такую орбиту внезапно активизировавшийся астероид не поднырнет. Десять корабельных тепловых пушек отправляли тяжелые снаряды назад, забирая у них орбитальную скорость. Вольфрамовые стержни входили в атмосферу огненными кометами. Первой целью стала не внявшая предупреждению база на южном берегу моря. За секунду до удара Рита зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте аэродрома уже был лунный пейзаж. Не она одна ждала сюрпризов. По чату бежали радостные сообщения:

— Вот видите, у них правда начало космической эры. Не могут они тягать астероиды, это бред какой-то.

— А откуда тогда «Джаггернаут»?

— Не знаю, но их спутники — тонкие скорлупки, и никакого ПРО у них нет.

— Может, у нас тройной контакт, — напечатала Рита. — Такого никогда не было, но вероятность существует.

— Посмотрим еще на АУГ.

Авианосец оказался не столь беззащитен. Эсминцы сопровождения накрыли соединение дымовой завесой и начали маневрировать под ней еще до выхода «Конституции» на огневой рубеж. Залп, который должен был превратиться в атмосфере в веер дроби, накрывающий огромную площадь, отправился прямиком к рыбам. Это стало понятно, как только корабли бодро выскочили из под завесы.

Самолеты, кружившие в стратосфере, были слишком быстрыми целями для пушек, но не для лазеров. Космические лазеры, разумеется, не использовали окна прозрачности, но им хватило голой мощи, чтобы очистить небо. Один из пилотов аборигенов понял, что происходит, и попытался уйти под озоновый слой в резком пике, разбрасывая вокруг тепловые ловушки, но даже у него не получилось обогнать свет.

Колонна бронетехники, выдвинувшаяся к месту крушения «Дельты» некоторое время назад, повела себя благоразумно, заглушив моторы через пять минут после гибели аэродрома. Обменявшись парой фраз с командиром БЧ-2, Рита решила все же открыть огонь на отсечение. Снаряды, падающие на дороге, надежно отрезали для аборигенов возможность добраться до «Дельты» по суше.

Рутинные обязанности закончились, началось интересное. Очередной сигнал от Бардовского. Пока тепловые пушки смотрели в другую сторону, медленно отстреливаясь по пустым дорогам, «Джаггернаут» выпустил ракеты. Сорок восемь стремительно разгоняющихся огненных стрел шли тремя волнами. Столкновение должно было произойти на скорости около двадцати километров в секунду, что заведомо исключало переговоры. Несложную задачу о мерах противодействия Рита решила мгновенно. Перехватом могли заняться лазеры, но сбрасывать хладагент раньше времени не хотелось. Перехватом могли заняться «Стрижи», но тогда оказалось бы, что дюжина ложных целей выпущена зря.

— БЧ-5, перехватить... — вместо трех длинных слогов Рита обвела мышкой группу враждебных целей.

Циклонные торпеды выбрасывались из пусковых поперек курса «Конституции», разворачивались и начинали разгон. Вокруг них разгорался яркими ореолами газ, сминаемый поднимающимися пузырями. Рита с досадой отметила свою ошибку. Перехват намечался слишком близко к «Джаггернауту», и будь у него лазеры...

Лазеров у него не оказалось, но командира БЧ-5 надо будет отчитать на тему необходимости осмысления приказов. Каскад взрывов охватил все три волны. Только пять вражеских торпед прорвались. Тепловые пушки успевали отстрелить их после завершения поворота корабля. Рита отдала соответствующие распоряжения и продолжила терзать подлокотник.

Момент начала огневого контакта был рассчитан точно. Борта «Джаггернаута» окрасились облаками горячего водорода. Масса залпа была впятеро больше, чем у «Конституции», но Бардовский и «катка» в один голос извещали капитана, что крейсер обстрелян из тепловых пушек — таких же, как у чарийцев, только более тяжелых. По сообщениям с поверхности, аборигены использовали только огнестрел, так что, гипотеза тройного контакта получила еще один аргумент в свою пользу. Но Рите предстояло выбрать меру противодействия. Оценив конус разлета снарядов, она приказала:

— БЧ-3, дымовая завеса. Машинное, маневр уклонения.

План боя, построенный Ритой после осмысления торпедной атаки, был прост как два пальца. Лазер не зря носит имя БЧ-1, это самое мощное оружие «Конституции». У врага лазеров нет, вот он и пошел на встречный курс, чтобы больнее кусаться пушками. Под прикрытием дыма, брони и оборонительного огня крейсер переживет фазу сближения, а потом придет его черед играть в одни ворота. Навигатор Зиновьев предложил более безопасный план. Сначала нужно разогнать крейсер, подняв апоцентр орбиты и уменьшив опасность первого огневого контакта. Потом в наивысшей точке изменить наклонение орбиты, желательно малой тягой и в несколько заходов. Магнитно-плазменный двигатель чарийцев против метанового двигателя «Джаггернаута» гарантировал превосходство в характеристической скорости и то, что попытка повторить эти маневры исчерпает топливо врага гораздо быстрее. Стрелять при этом в чарийцев он не сможет, так как его орбита будет подниматься в другую сторону. Последний шаг — уменьшить эксцентриситет и сойтись с врагом уже на догоняющих курсах, где лазеры более эффективны, чем пушки. Все по науке, холодно и расчетливо. Но подобрать наземную группу в таком случае не получилось бы еще самое малое десять часов. И Рита решила рискнуть.

«Конституция» медленно ползла вверх за черной стеной, отделившей ее от противника. Перекачивая топливо в баках для создания гироскопического эффекта, она поворачивалась к врагу той стороной, на которой не была пристыкована гораздо более уязвимая, чем крейсер, вторая «Дельта». С каждой секундой «Конституция» смещалась на треть своей длины в неизвестную для противника сторону. Большинство вражеских снарядов промахивалось. Тепловые пушки и лазеры открыли огонь по оставшимся, опираясь на данные «Стрижей». Аэрозольные облака, которые ставят снаряды с дистанционным взрывателем, сейчас эффективнее лазеров, но пренебрегать нельзя ничем. Полотно из кевлара выдвинулось навстречу подлетающей смерти, становясь первым слоем брони из пяти. Крейсер вздрогнул от удара. Рита мельком глянула на левый монитор. Встречные курсы беспощадны, если речь идет о пушках, но математика — наука точная. Хотя корпус был пробит в нескольких местах сокрушительной волной металла, ничего страшнее дыр в топливных баках пока не наблюдалось.

К этому моменту враг успел дать второй и третий залпы, более разреженные и менее опасные. «Катка» подсказывала, что вероятность поражения жизненно-важных частей пренебрежимо мала.

— БЧ-1, охлаждайтесь, БЧ-2, по «Джагернауту» бей, — приказала Рита.

— Облучение радаром, — сообщил Бардовский.

— Ставлю имитаторы, — доложил командир БЧ-3.

Дипольные облака отделились от «Конституции», воспроизводя ее на той частоте, которую использовал противник, и с хорошим запасом по всему диапазону. Поздно: «Джаггернаут» выстрел в четвертый раз, и россыпь ярких точек на экране плотно шла наперерез чарийскому крейсеру. Канониры уже успели выстрелить по «Джаггернауту», и это был один полный залп, который не пойдет на перехват вражеских снарядов.

— БЧ-1, БЧ-2, огонь по...

Перед столкновением Рита сжала мышку так, что живая мышь превратилась бы в котлету. Предчувствие не обмануло: одна из лазерных турелей на схеме корабля загорелась красным. Утечка хладагента, которую бросились устранять ведомые инженерной командой дроны, была незначительной, но зеркало разбилось. К счастью, это всего лишь одно из трех 270-сантиметровых зеркал. Кроме них есть два 450-сантиметровых, главный калибр, два легких 110-сантиметровых и два 50-сантиметровых для ближнего боя. Лазер один, он надежно спрятан в сердце корабля. Турели по определению не спрятать, терять их в бою — нормально. Нормально терять и пусковые с циклонными торпедами: весь левый верхний блок пусковых и несколько соседних отсеков, утонувших во взрыве топлива. В общем, все хорошо, прекрасная маркиза, только кофеварка сломалась... вместе с кухней, женской душевой и половиной жилого отсека. Это тоже нормально, крейсер обязательно выживет.

Стрельба по «Джаггернауту» оказалась безрезультатной. Он спокойно принял на броню вольфрамовые стержни, как поезд принимает бревна на метельник, и продолжил стрелять дальше. Зато враг догадался, что «стрижи» жужжат над ним неспроста и, повернувшись, залил градом снарядов уже их. Канал не доносил до Риты крики пилотов, но она хорошо могла их представить. Это даже страшнее, чем лазерный огонь на Евгении. В конце-концов, свет быстрее всего во Вселенной и невидим, в отличие от приближающихся снарядов. Впервые Рита подумала о том, каково было оператором боевых платформ, которые она атаковала на «Пегасе» двенадцать лет назад. Но чарийским пилотам повезло больше. Первый залп был достаточно разрежен, и хотя он выбил все ложные цели, настоящие уклонились. От второго залпа они ушли, явив всю мощь своих двигателей, не жалея реактивной массы и расчищая себе дорогу пушками. А к третьему уже пролетели мимо врага. «Стрижи» хорошие птички, выиграли время для «матери» и продолжали передавать данные. В том числе бесценные данные, которые Бардовский уже превратил в дислокацию орудий и сенсоров.

Теперь «Конституция» и «Джаггернаут» сошлись накоротке. Корабли разделяло двести километров, пятнадцать секунд пролетного времени и последний залп, который решит все.

«Пых», — сказала носовая батарея «Джаггернаута».

«Клац», — сказала мышка Риты, отправляя заготовленные команды.

Машинному — смещение вбок с максимальным ускорением. БЧ-2 — перехватить снаряды. БЧ-1 — непрерывный огонь по отмеченным «Стрижами» точкам. БЧ-3 и так уже делает все, что возможно.

Сверкающие зеркала отправляли лучи в черную завесу, полосуя невидимый сейчас никому нос «Джаггернаута» по памяти. Снаряды летели навстречу снарядам. За четыре секунды до конца огневого контакта кресло Риты задрожало, а стены вокруг заскрежетали. Схема корабля густо покрылась красными отметками, но главный калибр оставался невредимым и продолжал жарить врага. Две секунды спустя «Конституцию» накрыло волной мелкой дроби, гораздо более плотной, чем все предыдущие. Она не могла пробить броню, но проникала в многочисленные дыры, раздирая все вокруг. Это удивило Риту, но почти ничего не добавило к общей картине. Пролетающий мимо врага крейсер был потрепан, но жив и способен сражаться. И следующие пятнадцать секунд принадлежали ему.

***

Глеб занял позицию возле дыры в борту самолета очень вовремя: бросив вперед две осколочные и одну дымовую гранаты, аборигены пошли на прорыв. Осколки были слишком слабы, чтобы пробить бронекостюм, а дым не успевал сгуститься достаточно, чтобы полностью заслонить обзор. Тремя выстрелами Глеб уложил двух врагов, после чего был вынужден спрятаться за поваленный набок шкаф. Вражеские пули пробили обшивку самолета там, где только что стоял чариец. Внутрь полетели новые гранаты. Одну из них Глеб успел бросить обратно, другая взорвалась, наполняя уши звоном, а глаза — ярким светом. Глеб вслепую открыл огонь по проему. Разумеется, это не помогло. Его схватили. Среди сковавшей все тело трясучки ускоренный уже в восемь раз Глеб вычислил место касания шокера и отмахнулся прикладом. Стало легче, чариец ударил вперед снова и обнаружив, что в кого-то попал, принялся яростно молотить жертву карабином, пока она продолжала двигаться. Сбоку что-то просвистело. Глеб бросился туда, где, по его памяти, были «гнезда» роботов. Почувствовав под рукой гору металла, Глеб попытался спрятаться между ней и дырой, продолжая стрелять наугад.

В глазах начало проясняться. На полу лежало четыре тела, одно из которых спеленала сеть. Из-за двери в кабину выглядывали голова и рука Вани. Рука сжимала пистолет. Рядом валялись тело в камуфляже и предмет, похожий на старый фонарик, в котором узнавался опустошенный пневматический метатель сети. На корабле таких штук не было, значит, Ваня отобрал ее у аборигена и немедленно применил по назначению. Поскольку слух не возвращался, Глеб решил, что самым разумным в его положении будет вернуться к «Варгу». Он обозначил свое намерение жестами. Ваня в ответ махнул рукой, давая понять, что все чисто. Но это не повод превращать перебежку в променад.

При восьмикратном замедлении времени Глеб успел рассмотреть нападавших, пока пробегал над их телами. Все они были людьми: два белых мужчины и один черный мертвы, еще один черный обездвижен. У всех на рукаве шеврон с одним и тем же флагом: синий пятиугольник, окаймленный звездами, в белом поле. На то, чтобы сосчитать звезды, времени не хватило, но, кажется, их было несколько десятков. Съедаемый нетерпением, Глеб засел за тактический компьютер. Быстрое изучение картины вселило в него определенный оптимизм. Понеся тяжелые потери, враги отступили. «Собачкам» удалось отбить Юлю, и теперь они караулили ее. «Конституция» уже показалась над горизонтом, было самое время разворачивать «мюоны». Глеб немедленно запустил их полную диагностику. Стрельба в тесноте грузового отсека вполне могла повредить топливные баки ракет, и тогда вместо полета будет взрыв. Взлетать вслепую — все равно что играть в русскую рулетку с неизвестным числом патронов в барабане.

Не успел Глеб воспрянуть духом, радуясь вырванной на кончике клинка победе, как его настигли плохие новости. Заметив, что оператор роботов занял свой боевой пост, Ваня вышел наружу, чтобы подобрать Юлю. И немедленно обнаружил, что насчет пробития датчики врали. Глеб не заметил, когда к нему вернулся слух, но четко слышал сказанное Ваней в рацию:

— Как минимум один кусок дерьма нужно вытащить. И мне вообще не нравится запах у правого борта.

Источником запаха был медленно испаряющийся метан. Как минимум одна течь точно образовалась. А Юлю придется прооперировать до взлета. Так и верь после этого датчикам. Если стартовать с планеты с пулей внутри, то к выходу на орбиту там только пуля и останется. Глеб размял руки, вспоминая бодрое: «Не в мою смену». Надо было настоять на своем, хотя бы и физически удержать девочку, лезущую под огонь.

Возмущенный голос с орбиты обрушился на Глеба как раз посреди операции:

— Арк-один, ваше окно закроется через три минуты. Вы уже должны были начать предстартовую подготовку.

— «Конституция», мы не можем взлететь, у нас ТоКоБар3.

— Доложите нормально.

— Были атакованы вражеским спецназом числом до взвода. Отбились. Потеряли шесть «собачек» и три циклокоптера. Контактолог Фокина получила огнестрельное ранение в живот, майор Юдин сейчас достает пулю. Один «мюон» необратимо разрушен, второй нуждается в ремонте.

— На орбите концентрированный п..ц. У вас есть гребаные три минуты, чтобы взлететь. Яйца в кулак и вперед.

Ну да, так они и взлетели. Но если Васильева настаивает на этом после доклада Вани, дела и впрямь плохи.

— Вынужден ждать следующего окна.

— Его у вас не будет.

— Тогда жду вас внизу. Ка-эс.

***

В окне видеоконференции перед Ритой предстали лица всех выживших офицеров. То есть, всех, кого не убило в резервном командном центре и на втором инженерном посте. Совещание было коротким:

— Еще одной перестрелки на встречных курсах мы не выдержим.

— Нужно использовать план навигатора Зиновьева. Изменить наклонение орбиты и стать на догоняющий курс. Только так у нас есть шансы.

— А как же «мюоны», они не могут стартовать сейчас?

— Пусть подберет «Дельта».

— И мы останемся без второй «Дельты»?

— Спокойно, товарищи, — вмешался Бардовский. — Посмотрите сюда.

Умный офицер демонстрировал карту района крушения с экстраполяцией перемещения всех машин аборигенов. Выделенная цветом линия соединяла предыдущее положение АУГ с «дельтой». Линия продолжалась, заканчиваясь конвертопланом, который прямо сейчас улепетывал в сторону моря.

— Их атаковали не местные, — подытожил Бардовский. — Местные вот они, до сих пор стоят с заглушенными моторами. А у пришлых, очевидно, нет сил на вторую атаку. На орбите у нас есть столько времени, сколько нужно.

Его слова казались Рите разумными. Конечно, рано или поздно копошение на земле снова начнется. Не каждый день у вас посреди леса разбиваются инопланетные летательные аппараты. Но все действительно указывало на то, что четыре или пять часов на дуэль с «Джаггернаутом» у чарийцев есть. Если, конечно, не случится очередной неожиданности. Они всегда случаются, чего уж там. Но может быть так, что случившаяся неожиданность будет чем-то, с чем товарищи внизу справятся.

— Мы принимаем план Зиновьева, — сказала Рита, — но с поправкой. Вместо импульсной траектории будет постоянное ускорение.

Оригинальный план, где все хладнокровно, расчетливо и по науке, все же подразумевал, что из отведенных на маневр десяти часов связь с Арк-один будет возможна в течение максимум двух. Орбита поднимается в другую сторону. Остальные восемь часов аборигены могли делать что хотели, и на крейсере даже не узнали бы об этом.

— Возвращаться домой будем биэллиптическим переходом? — немедленно спросил Зиновьев, увидев новую «дорожную карту».

— Или наберем реактивной массы здесь, — сказала Рита. — Мы не должны упускать Арк-один из виду. Мало ли что.

Магнитно-плазменный двигатель может многое, хоть ему и нужно время. Пора показать аборигенам немножечко технических чудес. Провожая взглядом сенсоров место крушения «дельты» и замершую на дороге колонну бронетехники, «Конституция» раскрывала паруса солнечных батарей и жалюзи радиаторов. Механик раскочегаривал ядерный реактор. Полный поворот орбиты — сложный маневр. Сделать его на низкой круговой орбите, под постоянным ускорением и за несколько часов никто до сих пор не пытался: это было на грани возможного даже для лучших двигателей. Крейсеру понадобится вся его мощь. Не обладающие таковой «Стрижи» возвращались к носителю и стыковались с ним.

Рита приказала экипажу действовать по готовности, и теперь ей оставалось только смотреть. Корабль повернулся поперек курса, струя бледно-синего пламени ударила в направлении южного полюса планеты. Одна восьмая же легла Рите на плечи двумя ласковыми домашними кошками. Капитан почти слышала тихие ругательства интенданта в выключенный микрофон по поводу убегающей с каждой секундой реактивной массы. Траектория на экране медленно поползла вверх.

Демонстрация силы не произвела на аборигенов должного впечатления. Они совершили очередную подлость, как только стало понятно, что прямо сейчас их обстрелять не смогут.

***

Зашив Юлю, Глеб вздохнул с облегчением. Ранения в живот считались опасными даже после всех генетических модификаций, а операция требовала запредельной аккуратности даже в оборудованном по последнему слову техники медотсеке «дельты». Замедленное время помогало, и все же ничего такого Глебу не приходилось делать со времен Евгении. Он не был уверен в успехе, но, казалось бы, все сошлось. Теперь Юле нужен покой. Как минимум часов пять у нее есть. Быстрее с врагом на орбите Васильевой не разобраться, даже если она сейчас сделает невозможное, чем собственно и занята. Маневр «Конституции» казался безобразным расточительством любому, кто хотя бы минимально знаком с орбитальной механикой. Есть невозможное, которое становится возможным, выигрывая по дороге сражения, но Глеб не имел ни малейшего понятия, какое преимущество рассчитывала получить Васильева, отказавшись от обычного способа повернуть орбиту. Кажется, в этот раз невозможное станет возможным просто потому, что людям хочется покрасоваться.

— Арк-один, это «Конституция», у вас проблемы. Наблюдаю массированный пуск крылатых ракет с кораблей АУГ. В вашу сторону. Подлетное время — тридцать-сорок минут.

Слишком мало времени, чтобы починить «мюон». Хорошо, что успели починить Юлю. Да, похоже, ребята с пятиугольником на флаге не настроены так просто отпускать чарийцев. К тому моменту, как Ваня и Глеб закинули рюкзаки с наборами для выживания в вездеход, на орбите пересчитали ракеты.

— Сто две.

Глеб присвистнул. Насколько он помнил военную историю, этого хватило бы для свержения какого-нибудь бананово-нефтяного диктатора в «третьем мире». Даже если все ракеты несут обычные боеголовки, это сравнимо с залпом двух дивизионов РСЗО4. После такого количества взрывчатки на месте разбившегося самолета не будет ничего кроме пыли. Если хотя бы половина из ракет оснащена ядерными бомбами, можно просто лечь и расслабиться, потому что ими с запасом накрывается весь заповедник. Те, кто выпустил столько ракет по одной цели, наверняка думали, что девять из десяти будут перехвачены. Боятся, значит, пришельцев. Но после гибели лазерной турели никаких чудо-технологий ПВО в рукаве не оставалось. И даже одна турель мало что изменила бы. Так что, времени свистеть нет. Надо аккуратно перенести Юлю на заднее сидение, а пленного негра в багажник, загрузить «собачек», сесть за руль и как можно быстрее нестись между деревьев и кустов куда глаза глядят.

Тридцать минут спустя дымный шлейф реактивных двигателей прочертил небо десятками полос. Казалось, ракеты летели со всех сторон, а не только от моря. Лес сотрясли взрывы. Ближе к эпицентру деревья падали, дальше — теряли ветви и листву. Но вездеход был уже достаточно далеко, чтобы отделаться легким испугом. Теперь единственная проблема заключалась в том, что ехать в чужом мире некуда. «Конституция» ушла на другую сторону планеты, и капитан Васильева никаких подсказок дать не могла. Самым разумным в такой ситуации казалось заглушить мотор и ждать.

***

«Джаггернауту» неплохо досталось за тридцать секунд обстрела из лазеров. Половина его пушек не стреляла, значительная часть реактивной массы вылилась в космос, двигатели явно работали не на полную мощность. И все же к моменту разрыва контакта он выглядел довольно неплохо. Первый раунд остался за противником. Решительной победы он не принес, но позволил сделать некоторые выводы. Прежде, чем «Джаггернаут» показался из-за горизонта снова, это сделала волна ракет. Их было около двадцати, и они уже не пытались протаранить «Конституцию», а поднимались на высокую орбиту, расходясь как можно шире. Прокрутив вперед время в модели тактической ситуации, Рита осознала ту опасность, в которой теперь оказалась. Какие-то из этих ракет — возможно даже все — несли средства наблюдения, которые должны были смотреть на место нового огневого контакта под разными углами, подобно тому, как это делали «стрижи». Почему враг не сделал этого в прошлый огневой контакт? Наверное, видел разрушенные в атмосфере самолеты, и полагал, что ракеты будут сбиты сразу после старта. Значит, у них нет брони, которая могла бы от этого защитить. Сейчас для лазеров далековато, и с такими траекториями близко уже не будет.

— БЧ-2, атаковать дробью...

Пушки накрыли весьма приличный объем вдоль траектории вражеских соглядатаев. Выяснить, насколько крепка их броня, не удалось. У ракет нашлось достаточно топлива и времени, чтобы разминуться с опасной зоной как первого, так и второго залпов. Для третьего они были недоступны по энергетике. Тем временем, из-за горизонта показался уже сам «Джаггернаут». Получив информацию о новой траектории «Конституции», он скорректировал и свою орбиту. Корабли все еще сходились опасно близко, хоть их траектории и пересекались теперь под заметным углом. Васильева крепко задумалась о том, что делать с «глазами» на высоких орбитах. На расстоянии в несколько тысяч километров лазер чарийского крейсера не мог ничего разрушить даже через 450-сантиметровое зеркало. Закрыться дымом со всех сторон можно, но запас шашек ограничен, и второй раз это не сработает. Циклонных ракет оставалось всего двенадцать. Рита была почти уверена, что половина экипажа сейчас думает о чем-то, что обычно проносится в голове перед смертью. Капитан не имела ни малейшего понятия, что это такое. Думать о смерти нечего, нужно сделать все возможное и надеяться, что этого будет достаточно.

— БЧ-5, атаковать...

Рита выбрала двенадцать целей, находящихся близко друг к другу. Очистить половину зенита — уже что-то с чем-то. Подгоняемые мощным двигателем и искривлением пространства, циклонные торпеды выходили на перехват до начала огневого контакта с «Джаггернаутом». Интендант не преминул заметить, что размен на спутники-разведчики один к одному может быть финансово невыгоден, а на простые ракеты — заведомо убыточен. Ему ответили без участия капитана, что деньги считают живые, и сейчас важно, у кого сколько ракет есть, а не кому это сколько стоило.

— БЧ-1, после первого залпа противника слепить лазерами выжившие спутники. При необходимости, распределить цели случайным образом. БЧ-3, прикрыть нас всеми средствами РЭБ и ОЭП. Машинное, прекратить разгон и совершить маневр уклонения сразу после постановки помех. БЧ-4, выдвинуть «стрижей» за облако для наблюдения сразу после остановки. БЧ-2, перехватывать снаряды.

Циклонные торпеды полностью оправдали свою цену, не оставив атакованным ракетам ни единого шанса. Вражеский залп, уже не столь мощный, как в начале боя, стал сигналом, по которому «Конституция» стремительно убрала радиаторы с батареями и выпустила помехи. В этот раз крейсер не собирался атаковать. Он свернулся в клубочек, как еж, ощетинившись иглами лазерных лучей. Всего возможного на этот раз хватило. «Джаггернаут» не видел цель, а его стрельба наугад была не так страшна. Когда корабли разошлись, «Конституция» стала слабее на одно малое зеркало и две башни с тепловыми пушками. Уничтожение пусковых установок торпед не имело значения, а жизненно-важные части не пострадали. Одна панель радиаторов не смогла развернуться, но возможностей по отводу тепла хватило с запасом. Враг со своей стороны лишился еще парочки выступов на обшивке, но теперь чем дальше, тем хуже ему будет.

Он понимал это, и на следующем витке над горизонтом поднялись еще двадцать ракет. Крыть их было нечем, а круговую защиту дымом и диполями крейсер теперь мог обеспечить себе лишь единожды. Нужно было что-то другое:

— Машинное, максимальная тяга.

— Капитан, мы домой вообще не собираемся?

Наглый вопрос был подкреплен диаграммой, где запас реактивной массы после завершения маневра под ускорением три же оказывался практически на нуле. Рита зло стукнула кулаком по столу:

— Да нет же! Мы снизим тягу как только они не смогут нас преследовать.

Они пытались. Под напечатанные в чате стоны «да что у них там бесконечное топливо?» враг показался из-за планеты — верхом на метановом факеле. Ускорение было одинаковым, вопрос в том, кому оно дается дороже. Рита рассмеялась.

— Если у нас такая паника, — сказала она Бардовскому, — представь, что пишут у них в чате.

— Что-то про бесконечную энергию, — ответил сосед по рубке. — Кстати, понимаю, нам не до этого, но они тоже бомбят планету.

Каждый час ожидания означал еще один виток над планетой, и «Джаггернаут» использовал это время для стрельбы по ней. У него была своя программа бомбардировки. Бардовский констатировал, что в нее входили не только военные объекты, но и города, в основном расположенные на южном берегу внутреннего моря. Кадры разрушенных многоэтажек, горящих парков, широких улиц, заполненных машинами и обломками, — все это служило дополнительными аргументами в пользу гипотезы тройного контакта. Если это происходило не впервые, поведение людей с пятиугольником на флагах было легко объяснимо. Они привыкли ждать от неба зла. Тот, кто появился из ниоткуда прямо среди чужой войны, не должен удивляться, что попал под огонь с обеих сторон.

Топливо не может быть бесконечным, но для еще одного схода на перпендикулярных курсах его врагу хватило. Когда расстояние между кораблями сократилось, «Джаггернаут» продолжил стрелять из пушек. Пришлось использовать весь оставшийся запас дыма, чтобы создать облако вокруг крейсера. «Конституция» теперь защищалась не как еж, а как каракатица. «Стрижи» и уцелевшие тепловые пушки занялись перехватом снарядов. Тяжелых повреждений снова удалось избежать, но два пилота истребителей расплатились за это жизнью. Ни 110-сантиметровых, ни 50-сантиметровых зеркал у чарийцев больше не оставалось. Кроме математики есть еще и везение: главный калибр был цел и полностью готов к бою. Оказавшись в безопасности, Рита приказала продолжить поворот орбиты в нормальном режиме. Она была зла на себя, что допустила такое, зла на Фокину, которая очень не вовремя наткнулась на пулю, зла на эту дурацкую планету. Для злости существовал понятный выход, но такими темпами до своего часа можно не дожить.

Когда на следующем витке оказалось, что «Джаггернаут» больше не включает двигатели и уже не пересечется с чарийцами, чат взорвался улыбающимися стикерами, а рубка — радостными воплями.

***

Часы тянулись безобразно долго. «Конституция» и ее визави пару раз пронеслись над головой. Не считая нужным дразнить любопытство товарищей, Васильева пересылала вниз сводки, говорящие о том, что бой идет тяжелый, и возможности отвлечься на планирование спасательной операции нет. Ваня и Глеб коротали время за обсуждением тактической ситуации. За первый час они обмусолили, правильно ли все делает капитан. Глеб не видел смысла тратить лишнюю массу, Ваня пытался его найти, выходило неубедительно. Сошлись на том, что это политический ход. Дескать, Васильева хочет запугать аборигенов мощью своего двигателя. Дальше пошли разговоры о том, что может скрываться внутри враждебного корабля, и исчерпать эту тему было сложнее. Ваня достал ноутбук и изобразил в графическом редакторе броненосец прорыва «Супер Каток», оптимизированный для боя на встречных курсах. В чарийскую эпоху метановых ракет потребности в таких кораблях не было, но среди людей, увлекающихся «историческим моделированием» существовали самые разные концепции. А ведь эра была интересная, неизменно привлекающая внимание технарей и безвременно почившая с открытием искривления пространства и зон перехода.

В середине второго витка Юля пришла в себя, выругалась на неизвестном Глебу языке, расспросила товарищей о том, что случилось, и немедленно начала работать. В ее распоряжении были пленный негр и лингвистический анализатор. Смысл работы был в том, чтобы заставить аборигена говорить хоть что-нибудь связное по поводу демонстрируемых картинок, и Юля в средствах не стеснялась. Ваня и Глеб предпочли выйти из машины и продолжить свой спор, глядя сквозь листву на пришедшую в заповедник ночь, среди которой сиял яркой звездой идущий в режиме торчшипа крейсер.

— Ваня, иди спать, — сказал Глеб, когда эта звезда в третий раз скрылась за горизонтом.

— Ерунда, я проснулся всего двадцать часов назад.

— Не ерунда. Ты должен быть максимально собранным.

— Для чего? — всплеснул руками пилот. — Из пистолета стрелять? Мы сидим здесь без самолета. У нас есть вездеход, но ехать нам некуда. У меня есть карабин, но много я с ним навоюю?

Глеб растерялся. По всем признакам, у Вани истерика. Как успокаивать людей, если всю жизнь командовал только роботами?

— Больше, чем ничего, — робкая попытка подбодрить. — Ты уже спас мою задницу, а значит и всех нас.

— Спас ли? Они били людей нелетальным оружием. Хотели взять в плен. Почему мы решили, что нас будут убивать? Почему шанс умереть в плену выше, чем в незнакомом лесу?

— Потому что у нас есть запас еды на месяц, а «Конституцию» еще не сбили. С каждым витком угол увеличивается и пушки слабеют. Васильева пережила бой у Евгении, не пропадет и теперь. А местные нас в одну ловушку уже заманили. Плен может означать просто более изощренный способ нас убить.

— Мы не стали бы резать инопланетян на куски.

— Мы и обманывать их вот так не стали бы. Нет, здешние аборигены ведут себя как мудаки, а у меня нет никакого доверия к мудакам.

С последним словом Глеб резко выдохнул. Кажется, он сказал все, что мог. Сейчас либо Ваня соглашается, либо придется его вырубить, пока не накосячил еще больше. А дома записаться на курсы психологии.

— Ладно, ты прав, — бывалый космонавт все-таки справился со своими страхами сам.

— Кстати, пора бы пообедать. Или поужинать, если речь о тебе.

***

На догоняющем курсе броня нормально держала снаряды. К сожалению, некоторые вещи по природе своей находятся снаружи брони. Пришлось свернуть солнечные батареи, но убирать радиаторы в режиме торчшипа было чревато, и пару панелей «Конституция» потеряла. К счастью, при себе были запасные. После боя эти повреждения можно будет исправить, а вот новые зеркала для легких турелей можно получить только дома.

На пятом витке «Конституция» поймала врага. Цель приближалась со скоростью полтора километра в секунду, вяло отстреливаясь и не делая попыток уклониться. Торможение продолжалось, теперь под тройной перегрузкой. По замыслу капитана, скорости должны были уравняться на расстоянии ста километров. Дальномер считал дистанцию, «катка» превращала ее во время огневого контакта и цифры толщины брони, которую прожжет лазер через 450-сантиметровое зеркало. Когда цифра прошла через сотню миллиметров, Рита приказала:

— БЧ-1, беглый огонь по сенсорам.

Лазеры начали стрелять по тому, что Бардовский отметил как сенсоры. Вскоре настал черед пушек, уцелевших во время обмена ударами. Солистом выступал лазер, но и пушкам было, что добавить. «Джагернаут» пытался отстреливаться, «Конституция» вцепилась в него, как кошка в руку. Лазер стрелял каждую секунду, испарившийся водород улетал в космос, создавая дополнительную тягу. На таком расстоянии лучи уже не резали обшивку, а вырывали из нее огромные куски, хотя все еще не могли пробиться вглубь. С каждой секундой способность противника сопротивляться угасала. Подождав минуту после того, как он прекратит стрелять, Рита сказала:

— Арк-два, на абордаж.

«Дельта», битком набитая боевыми роботами и их командирами, отделилась от крейсера. Крейсер нес целый взвод роботизированной пехоты, а на поверхность отправилось только одно отделение. «Собачки» должны были драться с аборигенами в лесу, но с инопланетянами в выпотрошенном астероиде тоже справятся. Абордаж — дело грязное и короткое. Рита очень надеялась, что удастся взять пленных. К этому моменту она уже поняла, что «Джаггернаут» не имеет никакого отношения к коренным жителям этой планеты. Узнать как можно больше про космическую цивилизацию, которая с порога начинает стрелять — ее долг перед Чарийским Союзом.

Получив фотографии от абордажников, Рита хлопнула себя по лбу. Вернее, по забралу.

— Бардовский, посмотри-ка на это.

— Неплохо.

— БЧ-1, пора рисовать лазером по облакам. Я хочу, чтобы над местом крушения «дельты» в небе были отчетливо видны мужчина и женщина. Во всех деталях, и пусть ручками машут.

Рита сделала пометку в органайзере, что надо при первой возможности настучать по голове контактологам. Такая простая и сразу снимающая много вопросов процедура должна быть включена в эту дурацкую "последовательность Первого Контакта".

***

Когда «Конституция» зашла на шестой виток, в небе появились тщательно выведенные контуры, реплика известной картины. Как раз вспоминавший эпоху метановых ракет Ваня сразу узнал рисунок, нанесенный когда-то тогда на золотую пластину, отправившуюся бороздить бездонные и никому не нужные просторы межзвездного космоса. На негостеприимный мир смотрели двое: мужчина и женщина. Абсолютно голые, с тщательно выведенными анатомическими подробностями. Мужчина поднимал руку в приветственном жесте. Ваня не преминул поделиться информацией.

— Ну и зачем это шоу? — спросил Глеб.

Ответ подоспел с радиограммой с «Конституции». Глеб заглянул в вездеход:

— Юля, тут такое...

Контактолог сидела перед трясущимся от страха негром, повернув на него экран анализатора, смотрела очень строгим взглядом и что-то бормотала в микрофон. Разобрать ее шепот было трудно, компьютер же превращал его в совершенно незнакомые звуки.

— Отстань, я работаю, — зло буркнула Юля.

Компьютер отозвался эхом. Ну да, на изучаемом языке. Глеб засмеялся и выпрыгнул наружу. Открытие абордажной команды было бы для контактолога гораздо интереснее негра, но раз такая деловая колбаса, пусть подождет. Ваня предложил обсуждать новую тему громко, чтобы дать Юле шанс передумать и присоединиться. Глеб предположил, что она выглянет наружу и потребует не мешать. Заключили пари. Но до середины следующего витка прав был классик, сказавший, что труд делает из обезьяны человека.

Услышав вой «собачки», Глеб мгновенно прекратил разговор и уткнулся в экран предусмотрительно взятого с собой «варга». У людей, приближавшихся к чарийцам, руки были на виду и оружия в них не было, поэтому робот не стал стрелять. Черноволосые бородачи с оливковой кожей и миндалевидными глазами шли цепью, прочесывая лес. Глеб понял, что они не принадлежат к той армии, которая на них напала, раньше, чем увидел нарукавные знаки. Эти аборигены были отмечены черно-бело-синим триколором. Автоматы висели на ремнях, солдаты громко переговаривались на языке, заметно отличавшемся от того, на котором вопил негр в вездеходе. Увидев «собачек», они замерли. Вперед вышел обладатель самой солидной бороды, и, воспроизведя жест мужчины с небесного рисунка, начал нести какую-то тарабарщину. В ответ «собачка», по поручению Глеба, покивала головой из стороны в сторону. Сам же Глеб, разогнавшись до четырехкратного ускорения времени, сбивчиво докладывал Юле.

— Эти не хотят в нас стрелять, — сказала контактолог, — значит, план ясен. Ваня, возьми анализатор. Глеб, возьми пленника. Пошли.

При виде связанного негра бородачи заметно оживились и, кажется, начали смеяться. Глеб почему-то вспомнил, что все чарийские культуры, где мужчины носили бороды, отличались низким уровнем эмансипации, смутился откровенности продемонстрированной в небе картины и порадовался, что в шлеме и надетом снова бронекостюме пол контактолога угадать сложно.

— Мы пришли с миром, — сказала Юля.

Анализатор повторил что-то на языке носителей пятиугольников. Солидный бородач перевел на бородаческий, вызвав очередную волну радостных смешков.

— Враги, — Юля показала на негра, — напали на нас. Помнить добро и зло.

Радости собеседника не было предела. Он знал язык «пятиугольных» и перешел на него. Нейросеть в анализаторе уже кое-что понимала, но свои измышления она выдавала текстом, поэтому Глебу оставалось лишь положиться на свою краткосрочную память. Абориген точно повторил слова «мир», «враги» и «зло».

— Учить говорить, — Юля показала на анализатор, окончательно развеяв все сомнения в успешном исходе миссии.

— Падший ангел5, это «Конституция», — прозвучало в наушниках. — Мы закончили поворот, готовы идти за вами.

— Мы только начинаем, — ответила Юля.

***

Перечитывая отчет, который будет отправлен домой с почтовой капсулой, Рита задавалась вопросом: неужели все правда оказалось так запутано? Находить на чужих планетах враждующие государства чарийцы привыкли. В конце-концов, сами они образовали единую государственность уже после первых городов в космосе. Но теперь к этому примешивались инопланетяне, радостно поднимавшие лапки кверху на захваченном «Джагернауте». Первые негуманоидные инопланетяне, встреченные чарийцами на своем пути, были похожи на большеголовых страусов с короткими скругленными клювами и длинными четырехпалыми руками до колен. Они были гораздо интереснее аборигенов не только потому, что отличались внешне, но и потому что вообще-то летели их завоевывать. От имени великой республики Таврилиан, включающей в себя десятки звезд, чей Совет Старейшин повелевает тысячами кораблей, миллионами солдат и миллиардами рабов, которые сотрут дерзких людишек в космическую пыль... примерно так перевел младший контактолог Болдырев, хотя детали могли быть искажены. Интересно, что другой космической цивилизацией тоже правил совет. Неужели звездных империй не существует, а есть только разнообразные союзы с советами и коллегиальными решениями?

Планета Орзир впервые столкнулась с пришельцами три года назад. Сначала это были просто разведывательные полеты, но уже на этом этапе планетарные великие державы во главе с Соединенными Провинциями Нании (на чьем флаге был пятиугольник с тридцатью звездами) создали коалицию для сопротивления захватчикам. Попытки реверс-инжиниринга инопланетных технологий были не слишком успешны — такие дела за год не делаются. Но даже того, что местные создали сами, хватило, чтобы дать прикурить любителям похищений с вивисекцией. Чтобы похитить их самих и услышать от них примерно то же самое, что услышали чарийцы. Коалиция стала готовиться к обороне. Разумеется, это только больше разозлило Таврилиан. К исследовательским миссиям добавились террористические атаки: бомбардировка крупных городов кинетическими снарядами, десант боевых роботов с инструкцией «убить всех человеков». Никаких попыток найти общий язык. Бардовский по этому поводу вспомнил историю развитого капитализма и пошутил, что если решать все проблемы путем переговоров, то они могут взять и решиться. Не будет расходов на содержание войск и снаряды для пушек. Не будет заказов предприятиям, которые платят зарплату простым инопланетным гражданам. Умника, который предложит ведущей оружейной корпорации смириться с триллионными убытками, просто утопят в инопланетном сортире. Шутка была не смешной, потому что вполне могла оказаться не шуткой. После Евгении и рассказов о «миллиардах рабов» Рита не удивилась бы никакому варварству от самой развитой цивилизации

Таврилиан умел использовать зоны перехода, но не пузыри, поэтому каждая его экспедиция к Орзиру длилась много месяцев, и события развивались медленно. По мере того, как неспособность коалиции противостоять инопланетянам становилась очевидной, страны отваливались от нее одна за другой. Адага (чьим флагом был черно-бело-синий триколор) понесла больше всего урона от пришельцев и вышла из коалиции, чтобы немедленно навлечь на себя ее гнев. Орзир, к сожалению, не знал ядерного сдерживания. У местных были атомные технологии, но не было сколь-нибудь значимых запасов урана, поэтому он стоил безумных денег и использовался только в реакторах. Началась обычная конвенциональная война. Безнадежно ее проигрывая, Адага решила сдаться инопланетянам, как только увидела на орбите их корабль. «Конституцию». Чарийская последовательность Первого Контакта не позволила опознать их как новых пришельцев, поскольку была первой попыткой пришельцев хоть как-то заговорить по радио. Но Адага была не в том положении, чтобы терять время на расшифровку, вот и поторопилась.

Нания тоже была абсолютно уверена, что крейсер принадлежит Таврилиану, и действовала соответственно. Идея о том, что рядом существуют сразу две никак до сих пор не взаимодействовавшие друг с другом звездные империи, казалась им слишком фантастической. Она казалась таковой и Рите, чего уж там. К тому моменту, как появились настоящие «страусы», все приказы уже были отданы, и чарийцам пришлось отвечать за чужие грехи в длинной цепочке возмездия.

— Обознались, — сказала себе под нос Рита. — С кем не бывает?

Васильева смотрела в будущее с опаской. Космические бои уже не были ей в новинку, и второй раз понравился гораздо больше первого. Но если пленные не врут о намерениях своего Совета Старейшин, скоро будет война. И если не врут о мощи — сложная. С учетом обстоятельств, Рите светит досрочное повышение в адмиралы, командование эскадрой и ответственность за судьбу всей человеческой расы. Эти мысли должны наполнять трепетом и сомнениями, что, в общем-то, и делали.

К своему возрасту Рита поняла, что является самым обычным человеком. Одаренным — да. Везучим — да. Трудолюбивым тоже. Но ни в коем случае не гением и не бессмертным. Это молодая Юля внизу радостно изучает языки, заключает союзы, обещает защиту и при следующей возможности полезет под пули, не испытывая лишних сомнений. Без пяти минут адмирал Васильева не горела желанием поскорее войти в историю. Она уже второй раз едва не осталась там с концами. Но для Верховного Совета все очевидно. Тот, кто стал героем повторно, еще имел шансы жить вне света софитов. Прославленный трижды уже не отвертится.

— Ну и ладно, — буркнула Рита, нажимая на кнопку «разрешить запуск», — ну и пожалуйста.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1 Электротермохимические пушки, передающие энергию снаряду за счет взрывного испарения магния в воде, в конечном счете получили в чарийском космофлоте имя тепловых. Все космические пушки так или иначе были электрическими, поэтому название подчеркивало различие с индукционными пушками.

2 ЛОС — личное оружие самообороны. Пистолет-пулемет, созданный по принципу койлгана, стал очень распространенным оружием после инцидента на Евгении, вытеснив в своей нише водномагниевые системы, которые хоть и были более эффективными, но отличались тяжелой отдачей и слишком сильно демаскировали стрелка.

3 Тотально королевский бардак. В чарийском радиожаргоне примерно это и означает. Возможно, читателю более знакомы аббревиатуры FUBAR и SNAFU, они из той же оперы.

4 Реактивные системы залпового огня. Читателю, вероятно, известны такие представители этого класса, как «Град», «Смерч», «Ураган».

5 В чарийском радиожаргоне — обозначение сбитого летчика, покинувшего самолет.