Вход с котами и драконами запрещен

Вход с котами и драконами запрещен

Над всеми входами в расположенный возле космопорта «Леон» на планете Тиниан торговый комплекс «Мама матроса Джо» висят грозные объявления: «Вход с котами и драконами запрещен!». Появились они после известной всем вольным торговцам истории, непосредственным участником которой был знаменитый капитан Росс Перот. Произошла она в те времена, когда Перот еще не обзавелся собственным кораблем, но уже служил вторым помощником у Марио Лу Брина на «Ненасытной красотке».

1.

- Пожалуйста, возьмите с собой Дракошу!

Третий помощник капитана торгового корабля «Триера» Андрей Тройницкий остановился и безнадежно вздохнул.

Всего несколько метров оставалось ему до свободы. Только выйти из корабля и завернуть за угол. Но нежданно-негаданно легкая прогулка за новой «парадкой» обернулась нешуточным мероприятием.

Капитан Геннадий Нечаев умоляюще посмотрел на подчиненного.

- Куда деваться, - проворчал Андрей.

- Сейчас я его выведу, - обрадовался капитан.

- Намордник не забудьте, - крикнул ему в спину Тройницкий. - А то еще пожар устроит.

Обычно корабельного дракона выгуливал сам Нечаев. Но сегодня он встречал невесту. Посадка торгового корабля «Хельга» ожидалась с минуты на минуту. И его строгий капитан Хельга Допкевич очень удивится, если жених не будет ждать у трапа.

Экипаж принадлежащей Нечаеву «Триеры» не хотел ударить в грязь лицом и лихорадочно готовился к встрече. В счастливой суматохе капитан забыл выгулять зверя, а сейчас его ждал катер, чтобы лететь на крыльях любви в космопорт «Тисса».

Но Дракошу всенепременно требовалось вывести на свежий воздух. Проказник любил раздолье, а «Триера» редко садилась на гостеприимные планеты, где драконам можно гулять без скафандра. Трехметровой крылатой рептилии, выведенной в Центре генетических проблем на планете Татхи, на корабле уже не хватало пространства. Обычно дракон находился в одном из грузовых отсеков солидной кубатуры. Здесь можно было даже летать, правда, недалеко и недолго. Но проходило две-три недели жизни в четырех стенах, и малыш начинал тосковать. Отказывался от вкусных кусочков и лежал в углу, грустно вздыхая. Капитан, когда был свободен, сидел рядом с Дракошей, гладил, уговаривал поесть. Но зверь только прятал голову под крыло. Нечаеву оставалось лишь грустить вместе с ним. Еще год-два, и с Дракошей придется расстаться: эта порода вырастает до десяти метров.

При каждой возможности капитан старался выпустить своего любимца под открытое небо, используя при этом добровольно-принудительную помощь всей команды. Ведь выгуливать юного дракона - это вам не хухры-мухры. В одиночку удержать крылатое создание мог только бортинженер Мануэль Кинг - двухметровый викинг с планеты с полуторной силой тяжести. Мануэль весил килограммов сто двадцать, поэтому не выпускал поводок из рук даже тогда, когда сорванец решал погоняться за птичкой или познакомиться с собачкой на противоположной стороне улицы.

- Ну, вот еще! - говорил Мануэль, дергая тросик. - Не балуй!

Это был второй человек, которому крылатый зверь покорялся беспрекословно. Кинг был сильнее, а силу драконы уважают. Но настоящим хозяином он признавал только молодого капитана. Нечаеву достаточно было бровью повести, и дракон становился как шелковый.

Но Андрея Тройницкого Дракоша не уважал. Слушался через раз, мог и напакостить. Поэтому третьему помощнику совсем не хотелось его выгуливать. Но капитану не откажешь. Спорить с женихом, который дрожит от нетерпения перед долгожданной встречей с суженой... Чревато.

До «Матросской мамы» от посадочной площадки космопорта «Леон», где стояла «Триера», рукой подать. Пятнадцать минут неторопливым шагом.

На всякий случай Андрей взял с собой трех свободных от вахты матросов. «Если не давать дракону взлетать, удерживая его на коротком поводке, - рассуждал Тройницкий, - то он никуда не денется».

В запарке третий помощник забыл о взаимной неприязни Дракоши и матроса Степана Марченко. В юном возрасте капитанский питомец нечаянно сжег любимые тапочки Марченко. Степан страшно обиделся, топал ногами, ругался нехорошими словами и даже нечаянно наступил дракону на хвост. От посещения лазарета матроса спас Нечаев, вовремя вышедший из-за угла. Мигом оценив ситуацию, капитан рявкнул так, что дракон смутился и лишь пару раз обиженно рыкнул, жалуясь на обидчика.

Марченко, когда третий помощник приказал ему конвоировать дракона, попытался напомнить Андрею, что ему запрещено приближаться к дракону ближе, чем на метр. Но Тройницкий грозно сказал:

- Раз-з-зговорчики в строю!

Нетерпеливый жених вывел дракона из корабля и несколько минут ему что-то внушал шепотом. Дракон отвечал тихим рыком. Потом капитан надел специальный противопожарный намордник, пристегнул к ошейнику поводок.

- Вот, можете гулять.

Передав Андрею рукоятку поводка, Нечаев побежал к катеру, летевшему в космопорт «Тисса».

До «Матросской мамы» космолетчики добрались почти без проблем. Дракон пытался пару раз взмыть в небо, Тройницкого едва не отрывало от земли, но матросы хватали третьего помощника за бока и повисали на нем. Андрей громко ругался и призывал рептилию к порядку. Любимец капитана пару минут махал крыльями, но четырех человек поднять не мог, быстро выдыхался и опускался на тротуар. Группа сопровождения терпеливо ждала, пока Дракоша наберется сил. Потом зверь поднимался на небольшую высоту и некоторое время покорно летел за Тройницким, даже не натягивая поводок.

Перед входом в «Матросскую маму» вышла заминка. Тройницкий хотел оставить рептилию на улице под присмотром матросов. Но те наотрез отказались.

- Он вас-то едва слушает, - сказал Марченко. - А на нас он вообще чихать хотел. Ай!

В пылу спора матрос неосторожно подошел к дракону, и тот немедленно пустил в дело хвост.

- У-у, животное! - простонал Марченко, держась за ногу. - Вот видите. Не останусь я с ним, и не просите!

- Ну, делать нечего, - вздохнул Тройницкий. - Пошли, Дракоша, за покупками. Только не шали.

Дракон довольно фыркнул и затопал вслед за третьим помощником. Матросы шли следом, держась на безопасном расстоянии от драконьего хвоста.

2.

- Маркиз!

- Мур-р-р?

- Гулять пойдешь?

- Мур-р-р-р!

- Ну, иди сюда, ошейник надену.

- Мяу!

Конечно, ему это не понравилось.

- Извини, без ошейника и поводка нельзя. Иначе ты будешь, похож на бездомного портового бродяжку. А если ты вдруг потеряешься?

- Мя-я-у!

- Да, не найдем.

- Мур!

- Ну, хорош, болтать, подставляй шею.

Огромный модифицированный кот ткнулся лобастой головой в колени Росса Перота.

- Мур!

Отличный из него собеседник: «Похвали меня!»

- Хороший Маркиз, хороший.

Росс застегнул широкий плетеный ошейник. Кот недовольно фыркнул.

И вот такое представление каждый раз перед прогулкой в порту.

О даре убеждать второго помощника с торгового корабля «Ненасытная Красотка» ходили легенды. Его капитану Марио Лу Брину завидовали владельцы других судов. Росс Перот мог уболтать самого скупого заказчика оплатить перевозку грузов по максимальной ставке. Среди таможенников он пользовался большим авторитетом, никто не мог его переспорить, когда речь шла о каких-то мелких нарушениях в декларациях.

Говорили, что, когда он служил в Службе Космической Безопасности, его выучили гипнозу. С ним не хотели связываться, но завидовали.

На самом же деле во всем виноват модифицированный кот по кличке Маркиз. Убедить его надеть ошейник на прогулку или не превращать в фарш глупую овчарку, которая посмела не вовремя подать голос, мог только Росс Перот.

Когда Маркиза купили на аукционе и привезли на корабль, экипаж «Ненасытной Красотки» замер в ожидании. Кто станет хозяином нового талисмана? Чью каюту выберет котенок?

Делались даже ставки. Несколько кошатников враждебно переглядывались, и строго следили, чтобы никто не подкинул ценному приобретению кусочек вкусненького. Перед маленьким членом экипажа они все были равны. Что капитан, что стюард.

Несколько дней пушистый комок разгуливал по коридорам, забредал в каюты, принюхивался. Все дверные автоматы специально настроили, чтобы они давали ему доступ в любое жилое помещение. Но что-то ему постоянно не нравилось, и он шел дальше, неуклюже переваливаясь на слабых еще лапках. Все уже начали волноваться - котенок никого не хотел признавать как хозяина.

Росс Перот не принимал в этих хлопотах никакого участия. Его вообще не было на корабле. Недели две назад он улетел в систему Белой Рыси. Там на одном из роскошных курортов на планете Забота умирал его дед по отцу. Поэтому Перот, как только «Ненасытная Красотка» надолго встала на прикол, выпросил у Марио Лу Брина отпуск и улетел, чтобы последний раз увидеться со стариком.

Дед умер. Росс проводил его в последний путь, а потом сбежал с поминок. Не хотел он выслушивать купленных кланом сладкоголосых ораторов, которые возносили до небес Перота-старшего, ни черта не смысля в его делах. Иногда благородных, но чаще кровавых. А какие еще могут быть дела у высокопоставленного контрразведчика Военного Космофлота?

На «Ненасытной красотке» Россу первым делом рассказали о проблемах с котенком. Но внук покойного контр-адмирала Жана Перота забыл о разговоре, как только вошел в свою каюту. Он никогда не любил кошек, только терпел их присутствие на корабле.

Росс даже не стал разбирать вещи. Набулькал в высокий стакан коньяка и забился в огромное кресло, которое когда-то подарил ему дед. Через несколько часов первая вахта после отпуска. Выглядеть следовало безупречно. Но еще есть немного времени, чтобы побыть в одиночестве, вспоминая Твердолобого Жана.

Росс очень удивился, когда дверь каюты медленно открылась, и через порог перевалился серо-стальной комок шерсти. Котенок жалобно мяукнул, подошел к Пероту, еще раз мявкнул и потерся головой об свисавшую с подлокотника руку. Удивленный вторжением хозяин жилища чуть ни вылил ароматный эликсир для утешения души на голову незваного гостя.

- Эт-т-то что за фокусы?!

Следом за агрессором вползло нечто, смахивающее на сухопутного осьминога, покрытого шерстью. Живо перебирая щупальцами, оно приблизилось к котенку и неожиданно протяжно мяукнуло. Из под продолговатого туловища высунулся лоснящийся хоботок. Существо еще раз призывно мяукнуло. Малыш сразу забыл про Росса.

«Фу, господи, да это же кибермамка», - облегченно выдохнул Перот.

Котенок присосался к соске, а квазикошка тихонько урчала. Надувшись, молока, детеныш ловко забрался по мохнатой конечности наверх. Осьминог как бы вывернулся наизнанку. Щупальца поднялись вверх и укрыли Маркиза в уютном гнездышке.

Так нашелся хозяин для корабельного талисмана. И вот уже три года Росс Перот наводил ужас на портовые службы умением выбивать любой дефицит, который просил старший механик для починки «Ненасытной Красотки».

- Мур? («Ну, чего расселся? Пошли гулять!»)

- Извини, Маркиз, задумался. Идем, догуляем до «Матросской мамы», купим тебе большую игрушку и подарок для капитана.

- Му-ур? («Зачем?»)

- У Марио день рождения скоро. Надо заранее запастись, в любой момент в рейс можем уйти.

- Мяу! («Пошли скорее!»)

Кот и его хозяин покинули каюту и неторопливо зашагали к раскрытому пассажирскому створу, разговаривая по пути о том, о сем.

- Вы куда, Росс?

На последнем повороте, перед выходом из корабля второго помощника капитана перехватил боцман Денис Игнатьев в компании двух матросов.

- Хотим прогуляться, прикупить кое-что нашему красавцу, - Росс потрепал кота по загривку, - давно нужна новая забава. От «собачки Джульки» скоро одни ошметки останутся.

- Отлично, нам по пути, - обрадовался боцман. - Вы же до «Мамы» идете?

- А дальше нам с ним, увы, пока прививки не сделали, нельзя. Санитарная зона.

- А можно я Маркизу конфету дам, господин Перот? - спросил матрос Корнилов.

- Маркиз, ты хочешь конфету?

- Му-у-ур! («Еще спрашивает!»)

- Вообще-то сладкое ему нельзя, -- задумчиво проговорил Перот.

- Мя-яу! («Издеваешься?»)

- Ну, угости, угости.

Серо-голубой сладкоежка мигом проглотил большую конфету.

-- Мур. («Спасибо»)

- Да не за что, - ответил Корнилов.

- Мы таки идем? - нетерпеливо спросил боцман.

- Сей секунд.

- Идем, Маркиз.

Росс Перот легонько потянул поводок.

Тогда у второго помощника капитана «Ненасытной красотки» не было никаких дурных предчувствий. Да, милый котик не признавал намордников, из-за чего его редко выпускали за пределы космопорта на многолюдных планетах. Но Тиниан - планета для любителей отдыхать «дикарями». Сюда и не с такими зверушками прилетают. Пока хозяева нежатся в палатках или кемпингах, животные резвятся на природе под присмотром егерей.

К тому же живой талисман «Ненасытной Красотки» - не просто модифицированный кот, не дорогая игрушка. Его достоинство, его выправка достойны имени. Аристократ. Настоящий маркиз. Стоило посмотреть, как грациозно шагает кот по тротуару. Росс Перот и поводок бы к ошейнику не цеплял, но иногда Маркиза тянуло познакомиться с живностью с других кораблей, и не все хозяева «милых зверюшек» одобряли безобидное любопытство малыша. Все-таки от кончика носа до кончика хвоста в нем было два с лишним метра. Особенно нервничали владелицы мелких собачек. Однако по пути к «Матросской маме» скорее встретишь инопланетное чудище, чем даму с собачкой. Поэтому к широким дверям супермаркета, сквозь которые мог спокойно пролететь катер, космолетчики добрались без всяких приключений. Огромные створки бесшумно распахнулись, и возглавляемая Маркизом компания вошла внутрь.

3.

Космолетчики из экипажа «Триеры» проникли в торговый центр с севера. Маркиз с группой товарищей - с юга. Обе компании неторопливо шли вдоль торговых рядов, не подозревая о неизбежной встрече.

На просторах торгового зала, словно острова в океане, расположились прилавки, лотки, кабинки и прочая, прочая, прочая торговая снасть. Покупатели, как корабли, неспешно передвигались по проливам, заходя в гавани за покупками. Центр «Мамы матроса Джо», занимал салон по продаже легких вездеходов, подобный маленькому континенту.

Ничего бы не случилось, если бы Маркиз обогнул «вездеходы» с востока, а Дракоша проковылял по скользкому полу, который ему очень не нравился, с запада от салона.

Но обе группы повернули в один и тот же проход и пересеклись на контркурсах.

Никто ничего не успел понять. Стоило коту и дракону встретиться взглядами, они стремительно ринулись вперед. Росс Перот упал, его поволокло вслед за Маркизом. Андрею Дракоша едва не оторвал руку. Тройницкий еле-еле успел отпустить поводок.

Встреча нежданных соперников состоялась в центре огромного торгового зала.

- Ур-р-р!

Кот ударил первым. Его острые когти порвали ремешки, и с пожароопасной рептилии свалился намордник.

- Ш-ш-ша! -- выдохнул дракон.

Струя пламени пережгла натянувшийся как струна поводок. На сверкающем полу возникла черная полоса. Бедного хозяина рассвирепевшего кота отбросило в сторону. Это спасло его от второй огненной струи.

По торговому залу закружила зелено-серо-голубая метель. Она сшибала прилавки, стойки, разбрасывала товары, разжигая костры из обломков. Дракон, шкура которого моментально оказалась располосованной острыми когтями, яростно пыхал огнем. Кот уворачивался, отвечал противнику ударом лапы, но и у него на боках за считанные секунды появилось несколько горелых проплешин.

И тут сработала система пожаротушения. На безобразников, которые устроили погром, и на невольных зрителей с потолка обрушился ливень. Ледяная вода остудила воинственный пыл кота, а огневой запас дракона иссяк, когда из раструбов, скрытых до этого за декоративными панелями, повалила пена. Белоснежная струя попала Дракоше в пасть, когда он хотел плюнуть огнем в неосмотрительно приблизившегося кота. Рептилия обиженно сказала: «Ик!», распустила крылья и взлетела. Но летел дракон медленно и низко, потому что в его хвост вцепился Маркиз.

Подвывая и громко мяукая, они вылетели в широкие двери супермаркета, пересекли через улицу и скрылись за деревьями.

Несколько секунд тишину в зале нарушали только журчание воды, шипение тающей пены да затихающие «мявы» Маркиза. Затем из полуметрового слоя пены воздвиглись облепленные белым фигуры, которые походили на подтаявших снежных баб.

- Какой идиот привел в супермаркет дракона? - заорал Росс Перот, отряхнув от остатков противопожарного средства брюки. - Безобразие!

- А ты почему кота без намордника привел? - возмутилась фигура напротив. - Почему у твоего хулигана когти не подточены?

Сказать, что Тройницкий был расстроен - значит, ничего не сказать. Мундир пропал, дракон удрал, погром устроили.

«Конец! Капитан за свою игрушку меня живьем съест!» - отчаянью третьего помощника не было предела.

Он попробовал поднять правую руку и взвыл от боли: «Еще и растяжение! Чертов дракон! Чуть руку не оторвал!»

- Что?!! Маркизу когти тупить? Да я тебя сейчас самого затуплю! - взорвался Перот, бросаясь на Тройницкого как на амбразуру.

- Руки коротки! - взвизгнул Андрей, когда отбил первый, не слишком точный, удар безутешного хозяина кота.

Началась безумная драка по колено в пене. Космолетчики бросались друг на друга, падали на скользкий пол, вскакивали и вновь кидались на противников. Матросы дрались с ленцой, так, только чтобы поддержать офицеров. И так всякой дряни наглотались да страху натерпелись, расползаясь по углам от плещущего во все стороны пламени. А Перот с Тройницким волтузили друг друга от души. Их попробовали разнять, но тут нагрянули стражи порядка и пожарные. Драчунов зафиксировали парализаторами. Потом полицейские схватили за руки - за ноги живые статуи замерших в самых нелепых позах космолетчиков и оттащили в дежурный гравилет. Только бывалый человек не покраснел бы от искусных матов стражей порядка, которым пришлось поработать грузчиками.

Когда нарушителей порядка увезли, а пожарные очистили зал от пены, примчавшиеся по срочному вызову менеджеры торгового центра, увидев разгром, схватились за голову. Все, что не испортили дракон и кот, было залеплено пеной и вымочено ледяным дождиком с потолка. К тому же пожарные использовали для уборки какую-то едкую гадость. Супермаркет пришлось закрыть на два дня для инвентаризации и уборку разбитого, сожженного, порванного, размокшего товара.

4.

Росс Перот очнулся от боли в спине. Полицейские, разморозив снеговиков, в которых пена превратила несчастных людей, принесли его в камеру и не очень ловко бросили на пол рядом с другими арестантами.

- А где, где эта сволочь, которая дракона в «Матросскую маму» приволокла? - спросил второй помощник капитана «Ненасытной красотки», оглядывая помещение. Пыл бойца не угас в нем даже от воздействия парализатора.

- В другой камере, - ответил кто-то. (Росс не разглядел, кто ему ответил, в глазах все расплывалось, двоилось и троилось). - Дураки они, что ли, нас вместе сажать?

- Жаль, - разочарованно протянул Перот. - Ух, доберусь я до него! Бедный Маркиз! Как он сейчас страдает!

В соседней камере оживающий Тройницкий мотал головой, словно китайский болванчик. Мозги никак не хотели думать. Череп как ватой набили.

- Чем это нас?

- Полицейский парализатор. Легкая модель. Что, голова не в порядке?

- Угу.

Несчастный третий помощник узнал голос всезнающего Степана.

- Ничего, сейчас пройдет, - утешил его матрос. - Виски потрите.

Тройницкий так и сделал. В мозгах начало проясняться. А толку?

«Где Дракоша? - это первое, что пришло в голову.

Вторая мысль была о том, на сколько кусочков порвет его капитан, когда узнает о пропаже. Андрей содрогнулся, представив: он говорит Нечаеву о бузе в «Матросской маме», глаза Гены-капитана расширяются от удивления и обиды, губы сначала дрожат, а потом его рот извергает такое!

«Нет! Об этом лучше не думать!» - Андрея охватила паника. А добила его мысль о том, что зверье попортило товаров на астрономическую сумму, и теперь много месяцев придется сидеть без денег. Несчастный третий помощник, представив ожидающие его неприятности, безнадежно вздохнул. Его могло спасти только чудо - если найдется дракон.

Гену Нечаева неожиданный вызов в полицию застал в кают-компании, оторвав от последних приготовлений к банкету. Хельгу он благополучно встретил и проводил в гостиницу. Сейчас она приводила себя в порядок перед большим торжеством, в которое ее возлюбленный хотел превратить помолвку. А капитан «Триеры» помчался на корабль, чтобы проверить, все ли уже подготовлено для праздника.

Он уже собирался вернуться в отель к невесте, но не тут-то было. Выслушав собеседника, он сначала оцепенел. Но, представив несчастного Дракошу в лапах мерзкого кота, громко о том, что он сделает с дураком, который не смог выгулять безобидную рептилию. Какая уж тут Хельга, когда маленький потерялся! Хозяин пропавшей животины забыл обо всем. Он выбежал из корабля, моля лишь об одном - чтобы катер, на котором он встречал невесту, еще не убрали в корабельный ангар. Ему повезло. Пилот как раз собрался трогаться, когда выбежавший капитан рванулся к еще не закрывшемуся люку.

- К пятому полицейскому участку! - приказал Нечаев.

- А что случилось, господин капитан? - недоумевающе спросил пилот, запустив двигатели и задраивая люк. - К чему такая спешка?

- Дракоша пропал!

- Понял.

Пилот стремительно поднял легкую машину в воздух.

Марио Лу Брин как раз заканчивал деловой обед с представителем «Оскар компани». Они не спеша провели в приятной беседе за вкусной едой два с лишним часа. Марио невзначай похвастался роскошным корабельным котом. Его гость заинтересовался и попросил разрешения прийти на корабль с дочкой, которая давно мечтала увидеть настоящего модифицированного кота.

Как-то так совпало, но Марио позвонили сразу же после того, как он проводил важного гостя до роскошного гравилета и вернулся на корабль. Капитан переговорил с начальником участка и понял, что выгодный заказ может и сорваться. Если, конечно, хвостатый хулиган не найдется в ближайшие два-три дня.

Начальник пятого полицейского участка, ставший свидетелем бурного разговора двух капитанов, долго слушал, как Нечаев и Лу Брин обмениваются язвительными репликами. Призвать к порядку вольных торговцев ему удалось лишь через час, когда те утомились и охрипли. Чтобы добиться хотя бы временного перемирия, полицейскому офицеру пришлось достать заветную бутылочку коньяка.

- Жалкое зрелище, - произнес Марио, когда нарушителей порядка вывели из камер и выстроили вдоль стены во дворе. - Жертвы кораблекрушения в супермаркете.

Геннадий невольно фыркнул от смеха.

- Ну, господа, надеюсь, вы сами накажете своих нерадивых подчиненных, - с надеждой в голосе проговорил полицейский начальник. - Сейчас они подпишут протокол и могут быть свободны.

- Спасибо, господин Игнатьев, - согласился Нечаев. - Мы, конечно, не оставим без внимания это происшествие.

Геннадий многообещающе посмотрел на не успевшего просохнуть Тройницкого, который съежился под его взглядом.

Полчаса спустя космолетчиков, похожих на безработных оборванцев, выставили вон. Они сгрудились перед крыльцом участка. Марио Лу Брин произнес маленькую речь.

- Мы тут немного поболтали с капитаном Нечаевым, - он взглянул в сторону Геннадия, -- и решили...

Он сделал драматическую паузу.

- Вы обязаны найти пропавших животных, - вмешался в разговор хозяин Дракоши. - Это ваш шанс...

- Легко отделаться, - поспешил перехватить инициативу Лу Брин. - Возместите ущерб «Матросской маме», и мы забудем об этом глупом происшествии. Согласны?

- Да-а-а!!! - рявкнули обрадованные космолетчики.

- А вы рано радуетесь, - остудил их пыл Нечаев. - У вас есть максимум два дня на поиски. Полицейские пока потерпят, и не будут объявлять общепланетный розыск опасных животных.

- Это Маркиз-то опасное животное? - не выдержал Перот. - Да он мухи не обидит!

- Свидетели говорят обратное, - съехидничал Нечаев. - Кажется, именно ваш кот начал драку.

Росс хотел ответить, но Марио Лу Брин сделал страшные глаза и приложил палец к губам. Перот промолчал.

- Вперед, господа охотники! - приказал капитан «Ненасытной Красотки».

5.

Два дня смешанная команда ловцов моталась на легких флаерах над лесами вокруг городка. Пероту и Тройницкому капитаны приказали сидеть в одной машине, чтобы они, как сказал Марио Лу Брин: «Не дулись друг на друга как мышь на крупу, а учились договариваться и преодолевать недоразумения».

- Безнадежно, - мрачно бросил Росс, поднимая летательный аппарат, после очередной заправки. Андрей хмыкнул, соглашаясь.

- Иголку в стоге сена проще найти, - поддакнул он. - Берешь большой магнит и оба-на, вот она родимая.

- Ты поисковик включил?

- Да. Только гадский лес глушит все сигналы. Что от лягушки, что от дракона.

- Надо ждать, пока кто-нибудь из них выйдет на открытое пространство, - глубокомысленно заявил Росс. - Летуну вашему когда-нибудь захочется крылышки размять.

- А вашему хвостатому на дерево забраться за воробышком, - ехидно добавил Андрей.

Хозяин кота неприязненно посмотрел на растяпу, который упустил дракона. Тройницкий язвительно хмыкнул.

Слово за слово - и в кабине могла начаться драка.

«Сам дурак», - едва не сказал Перот, но ему помешали.

- Эй, охотники нерадивые, - сказал веселый голос из рации. - Говорит полицейский патруль номер семь. Ваши блудные сыны сидят около «Матросской мамы». Заберите их скорее, пока они новую разборку не затеяли.

- Летим, - взвыл от радости Перот.

- Ура-а-а! - взревел Тройницкий. - Нашлись бродяги!

Дракон и кот невозмутимо сидели около северного входа в супермаркет. Рядышком. Маркиз тщательно вылизывал подживающие ожоги на своих боках, заодно проходя языком и по царапинам на драконьей шкуре. Дракоша благодарно вздыхал. Милые домашние любимцы. Кто скажет, что два дня назад они буянили в здании?

Перот выскочил из флаера первым.

- Маркиз!

- Мур-р-р!

Потеряшка лизнул ладонь Росса.

- Р-р, -- сказал Дракоша.

- И ты - хороший мальчик, - сказал обрадованный кошковладелец и даже осмелился погладить рептилию по голове.

Дракоша от удовольствия зажмурился, но внезапно повернул голову:

- Фы-р-р!

И выплюнул язык пламени.

Обернувшийся Перот увидел, как Тройницкий пятится к флаеру.

- По-моему, он вас не любит.

- Я сам это вижу, - несчастный третий помощник боязливо покосился на загоревшийся куст. - Я лучше в машине пока посижу. Пока Нечаев не прилетит.

Андрей юркнул в кабину. Флаер легко взмыл в воздух и завис на десятиметровой высоте.

- Глупый человек, - презрительно произнес Перот. - Так зверя напугал.

Он ласково провел по жесткой коже.

- Драконам тоже ласка нужна!

- Р-р-р...

Дракоша закрыл глаза и вытянул шею.

Когда Нечаев и Лу Брин примчались с орбитальной станции, где договаривались организовать поиск потерявшихся из космоса, к северному входу «Матросской маме» успели сбежаться оба экипажа.

- Дракоша!

Нечаев выскочил из катера и мигом оказался около дракона.

- Ах, гулена!

Геннадий опустился на корточки, обнял найденыша за шею.

- Больше не будешь меня бросать?

- А-р-р.

Марио Лу Брин протолкался к Россу.

- Идиллия, - капитан «Ненасытной Красотки» сделал вид, что смахивает слезу.

- Ну а ты, бродяга мартовский, нагулялся? - обратился он к коту.

- Мяу! - с достоинством ответил Маркиз и гордо отвернулся.

- Я приказал доктору настроить кибердиагноста, - сказал Лу Брин Пероту. - Доставишь кота на корабль, сразу тащи его в лазарет. Кто знает - какой гадости он нахватался в лесу.

- Слушаюсь, капитан! - вытянулся Росс.

Животные внезапно насторожились: мимо пробежал маленький белый пуделек, любимая собачка директора «Матросской мамы» мадам Кроски.

- Ур-р-р! - одновременно облизнулись дракон и кот, лениво потянувшись. Еще мгновение...

Пуделек оглянулся, нерешительно тявкнул и дал деру.

- Р-р-р!

- Мя-у-у!

- Дракоша! - заорал Нечаев.

- Маркиз! - крикнул Перот.

- СТОЯТЬ!!!

После этой истории корабли «Триера» и «Ненасытная красотка» без крайней нужды не садятся в космопорту «Леон», а на дверях «Матросской мамы» появилось то самое грозное объявление.

Правда, запрет не касается других питомцев Центра генетических проблем на Татхи - модифицированных медведей, саблезубых тигров, грифонов и мантикор. Как все декоративные животные, выведенные для того, чтобы смягчать у космолетчиков ощущение оторванности от земли, они генетически запрограммированы на неагрессивное поведение, сообразительны и очень любят ласку.

Как гласит реклама, это - милые домашние любимцы, не доставляющие своим хозяевам никаких проблем.

Почти всегда...

Месть настоящего

«В каждой душе живет воспоминание о первой любви... фу, до чего глупая и банальная фраза! - Марио Лу Брин пил кофе, выскребывал ложечкой мороженое из розетки и ругал себя за глупую сентиментальность. - Чего же я ждал? Прошло уже тридцать лет, как старый контрабандист Илья Семенов увез меня на корабле с родной планеты! Зачем же было возвращаться? Ну, конечно, можно оправдаться выгодным фрахтом! Но только не перед собой. Защемило в груди, затрепыхало сердечко от шанса ненадолго вернуться на родину. Вспомнить беззаботную молодость».

И почему, оплакав на Обрыве погибших ребят из его отделения и швырнув, пустую фляжку из-под коньяка вниз, он не полетел в гостиницу, а направил флаер к «Близнецам», двум огромным жилым домам, что стояли на окраине города?

Семья Марио жила в левом, а семья Шарлотты - в правом. Лу Брины давно покинули «Близнецов». Родители умерли. Братья и сестры разлетелись из семейного гнезда. В справочной службе Марио выдали их адреса, но он вдруг понял, что не хочет встречаться с родственниками. Воскресать через столько лет на пару дней? Тревожить людей?

Но Шарлотта?

Ох, Шарлотта!

Сейчас он боялся встретиться с когда-то любимой женщиной, которая, наверняка давно замужем и, может быть, уже бабушка. Да и живет ли она сейчас в городе?

«Я лишь пройду по старым коридорам. Съем в знакомом кафе, что устроили в переходе между башнями на огромной высоте, пару розеток мороженного, политого медом, и запью холодную приторную вкуснятину чашечкой горячего кофе, которое варят в турке на жаровне с песком. Потом выйду на балкон и посмотрю с высоты девяностого этажа на проклятые Горы Окоема, за которыми птенцы клана Рух сломали судьбу сержанта Лу Брина» - решил Марио.

Удивительно, но флаерная стоянка ничуть не изменилась. Лишь потускнело хромированное ограждение, истерлись плитки пола. Да причальный робот показался археологической редкостью.

В огромном пустынном холле Марио нашел лифт, идущий на нужный этаж. Дизайн кабинки хоть и устарел, а плавность хода и скорость не изменились.

«А вот и он - якобы давно забытый коридор. Если пройти немного вперед, проход свернет налево. А после будет поворот направо. И дверь со смешными рисунками в квартиру Шарлотты...»

Марио сжал зубы - «нет, туда он не пойдет!» - и зашагал в сторону кафе и балкона. Но, сделав несколько шагов, вдруг остановился, как вкопанный. Уйдя в воспоминания, он не сразу заметил, как навстречу из-за угла вышли сразу две Шарлотты! Молодая и старая. Они прошли мимо, не удостоив его вниманием, лишь окутали на мгновение запахом миндаля.

Марио вздохнул - почудилось. Мода ненадолго вернулась в прошлое, и девушки носили наряды, которые когда-то любили их мамы и бабушки.

Но любимое кафе двадцатилетнего паренька разочаровало, показалось пятидесятилетнему капитану «Ненасытной Красотки» убогой, замшелой провинцией.

«Правильно - нечего ждать от возврата к прошлому слишком многого. Тогда чего же я хочу? - раздраженно подумал Марио, усевшись, за любимый когда-то, угловой столик. - Какого откровения?»

Подошла официантка, и он попросил принести чашечку кофе и мороженое.

О-о-о!

Тридцать лет назад посидеть здесь за маленьким деревянным столиком было признаком богемности. Здесь собирались самые умные из молодых преподавателей университета и студентов старших курсов. И пробиться в их среду чужаку... У входа тогда стоял неприступный швейцар, повторявший только одну фразу:

- Количество мест ограничено.

Даже взяток не брал. Ему хватало ощущения собственной важности.

Но Марио пробивался. Он, через третьи руки, доставал пригласительные билеты на очередную вечеринку и приглашал Шарлоту развлечься. Для молоденькой девчонки из рабочей семьи попасть в недосягаемое общество... «Какие у нее были восхищенные глаза!» - улыбнулся Марио.

Он отхлебнул из чашки. Наморщил лоб, попытался вспомнить - тот ли вкус у кофе, что и тридцать лет назад. Но не получилось. Просто хороший, грамотно приготовленный напиток. Но не эликсир, способный вернуть молодость. И мороженое оказалось вполне обыкновенным.

Обман. Иллюзия. Ложные ожидания.

Грустный Марио, понурив голову, тщательно выскребывал ложечкой остатки сладости, когда напротив него кто-то сел.

Очень знакомый запах миндаля.

- Здравствуй, Танцор.

Боже, тот же самый голос! Ну, разве что хрипотцы добавилось. «И что ты будешь теперь делать?», - обреченно спросил себя бравый капитан «Ненасытной Красотки». «Наплюю на все! - ответил бывший Танцор. - Ждал ведь! Так вот оно, прошлое, - само пришло, не звал ведь».

- Здравствуй, Принцесса, - невозмутимо ответил Марио. - Мороженое будешь? Кофе?

- Мне тогда сказали, что ты убит, - грустно произнесла Шарлотта. - Прости. Я не дождалась.

- Да ну, ни в чем ты не виновата, - растрогано сказал Марио. - Я и сам тогда себя похоронил. Думал - вот еще чуть-чуть, и все, споют отходную сержанту!

- Но тебя кто-то спас? - улыбнулась Шарлотта.

«Боже, улыбка ничуть не изменилась, а морщинки лишь добавили очарования, - Марио с большим трудом держал себя в руках. - Только бы сохранить невозмутимость, не ворваться в ее тихую размеренную жизнь».

Несостоявшийся мертвец негромко выругался.

- Да, - усмехнулся Марио. - Нашелся человек, которому почему-то понравился двадцатилетний мальчишка. Но для Города я стал мертвецом. Во время боя куда-то пропал мой медальон.

Шарлотта негромко охнула, прикрыв рот рукой.

- Но это же... вот почему ты не смог вернуться. Без опознавателя...

- Охранные системы превратили бы меня в хорошо прожаренный кусок мяса, - закончил за нее Марио. - Чего мне очень не хотелось.

- Но как же ты тогда выжил?

- Сложный вопрос.

Лучше бы забыть, но стоило вернуться - все вспомнил.

Взрывная волна приложила его об землю, и сержант Марио Лу Брин на несколько минут потерял сознание. Когда кто-то перевернул его на спину - он очнулся от боли в груди. Вокруг радостно хохоча, стояли разномастно одетые люди. Кто в чем: от драного рабочего комбинезона, до новеньких боевых доспехов, видимо только что снятых с убитых солдат. Но каждый держал в руках оружие, и у каждого на красной головной повязке была черная птица. Клан Рух выпустил птенцов на охоту.

- Он очнулся, - сказал чей-то голос.

Марио медленно встал. Огляделся вокруг. Перед глазами все плыло, очертания смызавались

«Все-таки приложило меня знатно», - подумал Марио.

Люди не расходились, чего-то ждали.

«Что им нужно от меня?»

Марио закашлялся, нагнулся, подхватил с земли камень, на который едва не наткнулся при падении. Разогнулся и прыгнул на ближайшего «птенца». Ударил его по голове острым краем камня. Враг - жилистый бородатый человек в грязном камуфляжном комбинезоне - упал. Марио едва устоял на ногах, вырвал оружие из рук мертвеца...

Но умереть ему не дали.

Резкий крик, выстрел. Что-то больно ударило Марио в спину. От толчка он упал лицом вперед. От места удара по телу начало расползаться оцепенение. «Парализатор, - подумал Марио. - А сегодня мне стукнуло двадцать один годик. Грустный получился праздник».

Ровно год назад случился его двадцатый день рождения. Большая семья Родриго Лу Брина собралась за старинным круглым столом. Они во всю веселились, когда в квартиру Лу Бринов заглянул на огонек господин домовой надзиратель.

Выпил с отцом за здоровье Марио, поцеловал руку синьоре Лу Брин, а потом неуловимым движением вынул из папки повестку.

День рождения тогда плавно перетек в проводы призывника в армию.

«Детвора, достраивайте домик без меня», - почему-то подумал Марио, проваливаясь в черноту.

Он медленно приходил в себя. Чернота медленно серела, превращалась в тусклые сумерки.

- Долго еще валяться будешь? Вставай, слабак!

Ощутимый пинок по ребрам.

- Я не слабак, - выкрикнул Марио, вдохнул красную пыль и закашлялся. Только сейчас он осознал, что лежит лицом вниз.

- Не притворяйся, я знаю, что ты очнулся, - приказал громкий уверенный голос.

Марио перевернулся на спину, открыл глаза. Над ним, широко расставив ноги, стоял кряжистый мужик в черном гладком комбинезоне. И без повязки с обозначением клана...

- Вы нездешний, - прохрипел Марио. Сухое горло драло от вдохнутой пыли.

- Точно, мальчик, - согласился с ним мужик. - Не стал бы я жить в столь убогом месте.

Ну, ты долго будешь возлежать в пыли?

- Сейчас.

Марио медленно встал. Голова кружилась, руки и ноги как деревянные, но...

- Почему я еще жив? Почему меня не убили?

Он огляделся. Из людей клана Рух остались лишь двое, то ли телохранители мужика, то ли сторожа.

- Ну, как мне объяснили - ты свою жизнь выкупил смертью человека Клана, которого ты убил.

- Бедный, бедный, Танцор, - грустно сказала Шарлотта. - Сколько ты пережил...

Марио взял ее за руку и начал целовать тонкие пальцы. Приложил ее ладонь к своей щеке.

- Веришь, нет, но я тридцать лет вспоминал твои руки, - прошептал Марио. - Как ты гладила мои волосы...

- Тогда их было значительно больше, - улыбнулась Принцесса. - А как ты выжил? И кем стал?

- Теперь я капитан!

Марио отпустил ее руку, выпрямился и надул щеки:

- Перед вами, мадам, капитан корабля «Ненасытная Красотка». И не верьте тем прохиндеям, что скажут вам плохое о команде «Космического Поросенка»!

- Так как все-таки называют твой корабль?

- Официально он называется «Ненасытная Красотка», а «Космическим Поросенком» корабль зовут насмешники, мои враги и конкуренты. И все из-за того, что на внешней обшивке у нас нарисована симпатичная свинка.

Шарлотта засмеялась.

- Весело вы живете, - сказала она, сквозь смех. - Некогда скучать, а?

Марио вдруг понял, что только ради того, чтобы снова услышать серебристый смех, он выжил в плену. Чтобы поцеловать тонкие пальцы, он пошел в услужение старому контрабандисту Илье Семенову и вырвался с планеты. А чтобы увидеть ее улыбку и услышать ее голос, он прошел путь от простого матроса до капитана корабля.

Он давно хотел вернуться, но судьба всегда отбрасывала его подальше от родной планеты.

И вот его мечта сбылась.

Первая любовь сидит напротив, улыбается и доедает мороженое.

А он и не знает, что сказать.

Не вспоминать же, как он дрался с собаками из-за кости, а вокруг стояли «птенцы», громко смеялись и спорили, отберет ли горожанин у псов свой ужин или ляжет спать голодный?

- Я сегодня Певца видел, - неожиданно для самого себя ляпнул Марио, чтобы хоть что-то сказать. - Он меня над Городом прокатил. Показал родные места. Молодость вспомнили.

С лица Шарлотты медленно сползла улыбка. Она положила ложечку в полупустую розетку. Провела ладонью по лицу.

- Мне пора, - вдруг сказала Шарлотта. - Ты извини меня. Навязалась я к тебе с воспоминаниями этими.

Она резко встала и пошла к выходу. Марио вскочил и бросился следом за ней.

- Подожди, Принцесса! Да, что случилось?

Перед выходом в холл Шарлотта внезапно остановилась и повернулась к еле поспевавшему за ней Марио.

- Певец сейчас работает в Службе Безопасности. Следит за приезжими. Мало того, он мой муж! И, если он узнает о нашей встрече... И услышит, что ты кому-то рассказал о том, как выжил...

Она нежно провела рукой по его щеке.

- Прощай, Танцор. Улетай отсюда как можно быстрее.

Марио схватил ее ладонь и начал целовать.

- Нам не стоило встречаться, Танцор, - сказала Шарлотта. - Слишком много лет прошло. Ничего уже не вернешь.

Она вырвала свою ладонь из его рук, всхлипнула и скрылась в холле, а через несколько секунд лифт звонко сомкнул створки...

«Вот такие пироги, - растерянно подумал Марио, вспомнив любимую поговорку Ильи Семенова. - Вот и встретился с прошлым».

На балкон бывший сержант не пошел. Спустился вниз и в ближайшем баре залил внутрь бутылку коньяка. Но анестезия не подействовала... Воспоминания медленно проплывали в тяжелой голове и болело где-то в груди...

На следующее утро в гостиничный номер, который снял Марио, чтобы хоть немного отдохнуть от корабельной жизни, уверенно постучали.

- Войдите, - бодро крикнул из ванны Марио. Он как раз решил побриться.

- Доброе утро, Танцор!

- Певец? Я думал ты не придешь больше.

- Как видишь, ты ошибался...

Марио вытер лицо и вышел из ванны.

Певец, солидный мужчина в ярко-красной тунике быстрыми шагами мерил комнату. Сейчас в нем невозможно было признать щуплого мальчишку, который мечтал стать певцом.

Но пел он теперь, видимо, не на сцене. Марио с трудом вспомнил, что красные одежды носили только офицеры службы безопасности на официальных встречах. Такая вот странная привилегия.

Хотя вчера Певец был в обычной одежде...

Не любит город гостей извне, ох, не любит. Певец-то, видимо, в чинах немалых, но тратит него драгоценное время. Присматривается. «Ну и пусть - решительно подумал Марио. От той родины, с которой его жестоко разлучили, остались лишь смутные воспоминания двадцатилетнего пацана».

- Доброе утро, Певец! Хочешь мне что-то еще показать?

Певец отрицательно покачал головой.

- Собирай вещи, Марио и улетай! Чтобы сегодня же твой корабль взлетел со «Сверкающего»!

- Да ты что, Певец! У меня еще на два дня виза открыта. Да и груз еще на корабль не доставили.

- Сейчас на «Ненасытной Красотке» не хватает только капитана, - процедил Певец. - Промедлишь - корабль улетит без тебя.

- Хорошо, - сдался Марио. - Сегодня твоя взяла. Сейчас только вещи соберу... Только чего ты вдруг так взбеленился? Я, кроме Принцессы, ни с кем из бывших сограждан не общался. Воспоминаниями юности не делился...

- Идиот! - заорал Певец. - Убирайся в свой космос и забудь сюда дорогу!

- Да, какого черта ты мне указываешь? - вдруг взорвался Марио. - Захочу и снова вернусь! И ты мне не запретишь! Невелика шишка!

- Нет, не вернешься! А попробуешь - твой корабль распылят еще на орбите! - зловеще пообещал Певец. - Для этого моей власти хватит. Убирайся вон и не смей и близко приближаться к планете!

- Матерь божья! Да что случилось?

- Олух! Она думала ты погиб! Руки на себя попыталась наложить! Твоего ребенка потеряла! Год в больнице провела! Я лучших врачей Обитаемых Миров сюда привозил, чтобы ее вылечить! И, вдруг, на тебе! Является призрак из прошлого! Пальчики целует! Кофе пьет! Места другого не нашел? Как ей теперь жить? Когда узнала, что ты жив, а она тебя не дождалась! Она ведь с ума сойдет, думая, что предала тебя! А он еще и воспоминаниями решил поделиться! Дурак! - выкрикнул Певец. - Ты ее почти убил!

Марио медленно сполз по стене...

- Боже мой! - тихо сказал он. - Что я наделал! Когда она успела забеременеть?

- Отпуск после учебки, - буркнул Певец, постепенно успокаиваясь. - Вставай! Экипаж «Красотки» ждет не дождется своего капитана.

Друзья детства, не глядя друг на друга, сели в роскошный красный гравилет.

Певец уверенно поднял машину в воздух.

Город - неправильной формы торт, нарезанный на аккуратные куски, уложили на серо-зеленое блюдо плоскогорья. Проспекты, бульвары, высокие дома, много зелени и фонтанов.

Певец поднял машину вверх. Гравилет сделал круг над городом и полетел в сторону космодрома «Сверкающий», построенного на краешке плоскогорья, которое занял Город.

Люций, подаривший планете жизнь, вставал над горизонтом. Когда ослепительно-белый диск начал выползать из-за гор Окоема, все сооружения космопорта вдруг на мгновение вспыхнули, превратились в слитки сверкающего серебра.

«Планета прощается со мной, - понял Марио. - Я сюда никогда не вернусь...»

Гравилет пошел на посадку, и капитан увидел, что его корабль готов к взлету.

«Ну что ж, так тому и быть, - подумал Марио, - лучше не возвращаться туда, где тебя любили и ждали... Где твою жизнь сломали, и судьба превратила тебя в совершенно другого человека... Пусть минувшее живет в памяти, но не дай Бог вернуться в прошлое! Настоящее жестоко отомстит тебе за дерзкую попытку».

КНИГА БУДУЩЕГО

Находка

Когда магистр археологии Мих проткнул шпагой последнего гвардейца кардинала, его хлопнули по плечу. Он резко развернулся... и грязная улица древнего Парижа растаяла. Он ошалело уставился взглядом в белую стенку палатки и несколько секунд, ничего не понимая, моргал глазами. Только что была прохладная ночь, улочка, еле освещенная парой тусклых фонарей, и без перехода - палатка, яркое солнце и тяжелая летняя жара.

- Они нашли его, господин магистр, - сказал голос за спиной.

Снаружи слышался шум голосов, который перекрывал тонкий девчачий крик:

- Нашли, нашли!

Александр Мих помассировал глаза и вспомнил, что он руководитель археологической экспедиции на месте города, погибшего во время Второй Великой войны. А хлопал его по плечу Борис Грани, помощник, друг и иногда собутыльник.

- Что нашли? - страдальчески простонал магистр.

Он нашарил под походным столиком, на котором стоял виртуальный проектор фирмы «Оскар» («Непередаваемые ощущения! Вы можете прожить с любимым героем всю его жизнь в прошлом, настоящем и будущем!»), термос с холодным чаем. Присосался к питью, как бедуин, который две недели провел в пустыне.

- Дом, - сказал Борис. - Хорошо сохранившееся строение.

Оцепенение с магистра как рукой сняло.

- Идем.

Дом был не просто старым. Когда, наконец, разгребли огромную груду камней и щебня, под которой был погребен дом, Мих понял, что его имя в историю археологии уже вписано. Дому, даже по первым прикидкам, насчитывалось лет семьсот. Грани предположил, что, скорее всего, во время Второй Великой войны, когда почти все города на Земле были разрушены, когда менялись русла рек и очертания материков, дом засыпало обломками высотных домов, разрушенных бомбардировкой или землетрясением. А Дом (именно так - с большой буквы - его стали называть) с метровой толщины кирпичными стенами пережил катаклизмы. Холм из обломков надежно прикрыл его от разграбления во времена Варварства.

Чтобы уберечь драгоценную находку, над Домом возвели огромный герметичный шатер, закачали в него инертный газ.

Александр ходил по Дому в легком скафандре, осторожно касаясь стен с истлевшей обивкой, водил пальцем по покрытым толстым слоем пыли столешницам, рассматривал тусклые картины и фотографии.

А потом он нашел библиотеку. Тысячи три томов.

Александр понял, что его имя не просто вписано в историю. Нет - оно отчеканено золотыми буквами.

Последняя настоящая библиотека в Обитаемых Мирах. «Как же они уцелели?» - подумал Александр. Он осторожно снял одну из книг с открытого металлического стеллажа, раскрыл и ничего не понял. Языку, на котором была написана книга, его не учили. Зато он понял, почему библиотека так хорошо сохранилась. Книги были напечатаны не на целлюлозе, а на тонком «вечном» пластике. Последняя попытка сохранить книгу в привычном формате, прежде чем их окончательно вытеснили электронные носители и только что появившиеся виртуальные проекторы, которые позволяли жить в придуманном мире. Беспощадный приговор книгам вынес прорыв человечества в Галактику. Ну, для чего, спрашивается, везти на корабле десятки килограммов целлюлозы или пластика, когда на информкристалле весом в тридцать грамм умещается содержимое книг весом в несколько тонн?

Последние библиотеки из настоящих книг сохранялись только на Земле. Но их судьбу решили две Великие войны. Книги горели в пожарах, книги тонули в новосотворенных морях, книгам находилось более важное применение во времена Варварства, когда их пускали на растопку. После Второй Великой войны утратились даже технологии производства книг. Да и зачем? Проекторы гораздо удобнее, компактнее, нагляднее. Даже для научных работ. Например, сейчас на плечах Миха были закреплены две камеры, а Грани сидел в палатке и наговаривал комментарий к тому, что видел Мих.

Александр сожалеющее вздохнул, закрыл книгу и поставил ее на полку. Древность и есть древность. Ее время ушло.

Он через шлюз выбрался в обжигающее лето. Обливаясь потом, снял скафандр и пошел в свою палатку. В лагере его встретила толпа тех, кто работал на раскопе. Его поздравляли, ему кричали «Ура», девушки целовали, мужики хлопали по плечам и совали в руки бутылки с пивом. Он вяло улыбался, что-то говорил, иногда делал глоток из бутылки, но неумолимо шел в палатку. Когда он наконец-то до нее добрался, его встретил сияющий Грани. «И этот туда же, - подумал Мих. - Сейчас начнет поздравлять и предлагать выпить».

И только Борис открыл рот и протянул руку к фляжке, как Александр устало сказал:

- Борька, хоть ты помолчи.

- Ты что, Мих? - удивился Грани. - Такая находка!

- Да, - согласился Александр. - Находка.

Он отобрал у Бориса флягу и сделал пару жадных глотков.

- Только мы в ней ничего не понимаем. Ни мы с тобой, ни большие дядьки из Галактической Академии Истории и Археологии. Ты же видел ту книгу, что я открывал в библиотеке? Я, магистр археологии, в ней ничего не понял. Я, который всю жизнь занимаюсь догалактической историей человечества, не знаю даже, на каком языке она написана.

- Ну, а компьютеры на что? - недоуменно спросил Борис.

- Да не в этом дело, - поморщился Александр. - Я о другом. Когда я рассматривал книгу, я вдруг подумал - а ведь наша находка, по большому счету, никому не нужна. Ну, поговорят о ней в новостях, десяток-другой умников заработают на ее исследовании степени. А дальше? Забудут о ней.

Лет через десять о нашей находке останется несколько строчек в Галактической Энциклопедии и ...

- Но строчки-то останутся, - тихо сказал Борис. - Ты много знаешь людей, о которых есть хоть одно упоминание в Энциклопедии?

- Может, ты и прав, - пожал плечами Мих. - Ты извини. У всех праздник, а у меня настроение что-то того, непраздничное.

- Ты всегда такой перед началом большой работы, - засмеялся Борис. - Грузишься всякой ерундой. Подожди, Мих, начнем по-настоящему работать, и забудешь о том, нужны наши находки кому-то или не нужны. Какая разница? Мы нашли то, о чем мечтали. Или ты хочешь за просто так похерить свой же тридцатилетний труд?

- А, может, быть я просто устал, - робко предположил Мих. - Работа, работа, работа. И вот он - ее итог, - он махнул рукой в сторону Дома, - а вместо радости - разочарование: неужели все кончилось? И кому нужны плоды моего труда?

- Слушай, иди к черту, нытик, - взорвался Борис. - Я пошел праздновать. А ты вон садись за свою любимую игрушку, - он кивнул в сторону виртуального проектора, - и вгружайся в свои иллюзии. Завтра прилетят «большие дядьки» и начнется настоящая работа. И поверь: думать о нужности или ненужности нашей находки тебе будет некогда.

Борис выскочил из палатки, не забыв ее снаружи застегнуть. И уже через минуту Мих услышал, как Грани запел залихватскую песню, которую подхватил нестройный, но старательный хор.

Александр вздохнул устало, сел перед проектором, перебрал пальцами коллекцию информкристаллов. Поставил любимый. «Три мушкетера», адаптированный вариант. Его ждал ночной Париж и новая порция адреналина.

Чугунная сковородка в космический век.

- Просыпайся, милый! - пропел у меня над ухом голос любимой женщины. - Я ушла!

- А! Что?

Я открыл глаза, приподнял голову от подушки. Но, увы, слишком долго я продирал глаза. Простучали каблучки по лестнице, хлопнула входная дверь.

Полина упорхнула в Большую Жизнь.

Я взглянул на часы:

«Опять она проспала! Наверно, убежала, даже не позавтракав. О, женщина! Никакой заботы о своем здоровье!»

Я неторопливо потянулся. Моя маленькая слабость - люблю поутру понежиться в постельке. Но на сегодня у меня намечен поход в Торговый центр, поэтому хорош бока отлеживать!

- Труба зовет! Поход! Поход!

Одеяло полетело на пол...

Вчера пришел перевод из Галактического Медиа-Центра. Прислали гонорар за очередное переиздание «Большого Сноба». Странно: пустяшная, откровенно слабая вещь, написанная исключительно от скуки (меня уволили с работы, я целый месяц сидел дома, не зная, чем себя занять), который уже год приносит стабильный доход.

Посему сегодня можно побыть мотом.

Зарядка, душ, бритье.

Легкий завтрак.

Допивая кофе, еще раз пробежал глазами написанный вчера список планируемых покупок. Кажется, ничего не забыл.

«Ну, кажется все! А посуду потом помою»

Входная дверь открылась с приятным перезвоном.

«А на дворе хорошо! Солнце еще не успело прогреть воздух, утренняя прохлада бодрит тело. Цветы на клумбах раскрыли лепестки, впитывают тепло и свет» - я захлопнул дверь, продышался, шумно вдыхая струящийся с клумб аромат: «Ах, какое наслаждение эти запахи лета!»

Сбежал с крыльца, сорвал ромашку и неторопливо пошел к стоянке, покручивая стебелек между пальцами.

- Здорово, «домохозяйка»! - вдруг пробасили за моей спиной: «Ну, вот! Сосед! Грубое животное! Он полагает, что счастье состоит в том, чтобы выпить десять литров дрянного пива, а потом на своих двоих добраться до дома, по дороге не расплескав из себя выпитое»

Медвяные ароматы пропали, зато сильно запахло перегаром.

Я сделал вид, что не слышу: иду себе и иду.

Но не тут-то было!

Заскрипело, хрустнуло сухое дерево: «Он забор сломал! Кабан!»

Затопали тяжелые шаги.

«Теперь от него не отделаешься!» - мне на плечо легла увесистая рука.

- Чего же ты не здороваешься, «домохозяйка»? Соседей не уважаешь? В дом никогда не пригласишь, стаканчик не нальешь.

Я выскользнул из-под мощной длани.

- А, это ты, Вадим, - как бы спохватившись, произнес я, оборачиваясь. - Прости, что не заметил тебя сразу. Задумался. О высоком.

- О чем? - его удивление, было, кажется, неподдельным.

- О поэзии, - пояснил я. - Древний поэт писал: «Ты лучше пей один - чем с кем попало пить!» Так вот - стаканчик я лучше выпью один. А ты забор почини, пожалуйста. А сейчас - извини - дела.

Вадим что-то хрюкнул. Слова застряли у него в горле - не хватало пива для смазки.

Пока он проталкивал звуки и жестикулировал, я добежал до площадки, прыгнул в заранее открытую кабину флаера и быстро взлетел.

«Жуткая мужицкая планета! - сейчас я был зол на весь свет. - Если бы работа Полины не требовала ее постоянного присутствия на местных обогатительных комплексах, ни на секунду бы здесь не задержался. Да, я маленького роста. Да, я хрупкого сложения, и жена иногда зовет меня «эльфом». Ну и что? В более цивилизованном мире никто не кичится объемом бицепсов. Там людей ценят за другие достоинства. А здесь ум заменяют рефлексы. Изящества никакого - сплошь грубая сила и соревнование: кто больше выпьет. Скучно. Поговорить не с кем. Любая новинка в литературе, пока доберется до наших пенат, превратится в архивный мусор, обглоданный крысами».

Все население планеты - десяток поселков и небольшой городок Сиреневая Долина недалеко от Космопорта.

Мы живем в поселке Большие Клены. Это пятьсот километров на север от «столицы». Идиотские пасторальные названия, но ничего не поделаешь - совершенно точные. Вокруг каждого населенного пункта высажены земные растения. И в сезон цветения Сиреневая Долина становится бело-синей. Сверху, из флаера, очень красиво. Но люди, которые живут в городке! О, это совсем другое дело!

Полет от Больших Кленов до Сиреневой Долины занял два с лишним часа. Старовата у нас машинка, но ничего не поделаешь. Тут на флаеры ТАКИЕ цены!

Сирень вокруг городка уже начала цвести. Я сделал пару кругов и полюбовался на красоту пейзажа, оттягивая момент, когда придется опуститься в грубую реальность.

В городке существовало два центра жизни, два монументальных сооружения, конкурирующих по площади с местным Космопортом.

Центр Развлечений - вотчина мужской части населения. Бары, боулинги, бильярдные круглосуточно выкачивали деньги из карманов и карточек желающих расслабиться.

И Торговый Центр, куда женатые мужчины заходили крайне редко. Тут властвовали женщины. Кафе здесь давно превратились в женские клубы. Причем дамочки из одного поселка редко посещали кафе, где собиралось изысканное общество из другого.

Впрочем, у жен начальников существовала собственная тусовка.

В общем, ничего нового.

Кроме меня. Исключения из правил по всем параметрам. Мужская часть общества меня не приняла - видите ли, я плохому пиву предпочитаю бокал хорошего вина и не люблю слушать дурацкие рассказы о пьяных приключениях. Да и то, что я живу якобы за счет жены, вызывает дружное презрение любителей выпить и подраться. Не могут они примитивными умишками понять, почему я поехал с женой к ее месту работы, а не наоборот.

Я первое время злился: «Как втолковать существу, которое думает отнюдь не головой, что такое творческий кризис у человека искусства?» Но мои попытки что-то объяснить почему-то сопровождались насмешками или каменными лицами.

Местных женщин моя персона тоже не устраивала. Не подходил я под здешний идеал красоты. Где два метра роста? Где широкие плечи? Где грубый громкий голос? Где запах пота, перегара и табака?

А нету.

Эти дуры презирают меня за то, что я занимаюсь покупками, готовлю, ухаживаю за цветами на нашем участке. Отбиваю у женщин их хлеб.

Я понял, что злость на похмельного идиота, который порушил мой забор, постепенно проходит: «Начинаю приземление».

Огромная посадочная площадка у Торгового Центра пустовала. Лишь десяток машин классом попроще даже нашей «малышки» сгрудились в центре. На серебристых корпусах зеленели дубовые листья.

Так: «Дубы» прибыли опустошать прилавки»

Я аккуратно посадил флаер на любимое место в дальнем углу, чтобы никто не мешал. Несколько минут посидел, разминая пальцы. Долгий двухчасовой полет меня всегда утомляет.

Тут хлюпнуло.

Я невольно поднял голову. Полупрозрачная мембрана, перекрывающая вход в огромное здание, выплюнула солидных габаритов даму в нелепом ярко-желтом платье. Толстые руки прижимали к пышной груди большой упаковочный контейнер. Обычно в таких коробах перевозились готовые обеды или нежные деликатесы, требующие при хранении строго определенной температуры. Женщина дорысила до своего флаера, громким визгливым голосом приказала борткомпъютеру открыть багажное отделение, осторожно поставила ценную покупку и еще минут пять возилась внутри флаера, что-то переставляя.

Когда я выбрался из «малышки» и захлопнул дверцу, женщина встревожено обернулась на звук, увидела мою тщедушную фигуру и спокойно вернулась к перетряхиванию багажа. Ну вот, даже одинокие домохозяйки меня не боятся. Хотя с ее размерами...

Когда я проходил мимо нее, то едва сдержался от смеха. Теткина нижняя половина выглядела как нелепая корма ее флаера.

Входная мембрана мягко толкнула меня в спину, и я попал в огромный, сверкающий огнями, заполненный звуками легкой музыки холл Торгового Центра.

Управление Колонизации расстаралось, при проектировании нашей большой лавки применили самые новомодные штучки. А вот с размерами они немного перебрали, по своим площадям Торговый Центр больше подходит городу с населением тысяч в сто. А столько народу не набиралось и на всей планете.

Ну, представьте, стою я в холле, сравнимом с футбольным полем, а вокруг никого. Все автоматизировано, компьютеризировано, кибернетизировано - фу, еле выговорил - от простора агорафобия начинается.

Давешняя тетка пробежала мимо меня, не удостоив взглядом, прыгнула в хлюпнувшую мембрану скоростного лифта.

«Тяжела жизнь провинциальной прожигательницы жизни», - ухмыльнулся я. Неторопливо вошел в капсулу, набрал нужный код.

А-х-х-х!

На меня передвижение на скоростном лифте действует как освежающий душ. Хлопок, электрические разряды вздыбливают волоски на коже, по телу пробегают «мурашки», вспышка света, снова хлопок, и мембрана выплевывает тебя в нужном месте.

О, елки зеленые!

На мою беду в той же секции Центра отоваривались инопланетной вкуснятиной дамы из Дубовой Рощи во главе с моей старой знакомой в желтом. Интересно, как будет называться дуб в женском роде?

Несколько пар безвкусно накрашенных глаз настороженно-недоумевающе уставились на меня, пришлось помахать им ручкой, приветливо улыбнуться. Надо было бы удрать, но я пригласил Полину на пикник, угрожая приготовить что-нибудь сногсшибательное. А ждать, пока эти «дубицы» или «дубовки» (как же правильно?), уберутся отсюда - дело безнадежное. Жительницы дальних поселков выбираются в Сиреневую Долину примерно раз в месяц, когда мужья денежку получают, поэтому отрываются по шопингу со страшной силой.

Я махнул рукой на неизбежное неприятное перешептывание за спиной. Лучше заняться делом.

Тетушки суетились по торговому залу, громко переговаривались. Они и не думали шептаться. Меня обсуждали громко, с разными подробностями. У какой-то из теток в Больших Кленах жили родственники. Она, видимо, запомнила мою тщедушную фигурку, задумчиво бродившую по трем улицам поселка, когда гостила у племянника или двоюродной бабушки. И теперь, раздуваясь от важности, дамочка пересказывала сплетни, ходившие по поселку о моей особе.

Понятно, бродить сейчас среди продуктовых прилавков - себе дороже.

А то ведь чего-нибудь скажу... доброго. Извиняться еще потом.

Терминал службы доставки приветливо мигнул зеленым огоньком, я быстро наговорил приветливой голограмме перечень продуктов, рассчитался при помощи универсальной карточки. Женские голоса то приближались, то удалялись, не позволяя расслабиться.

Ну, все, можно перемещаться в другую секцию.

Я отдался бодрящей свежести скоростного лифта.

А ведь в прошлой жизни шопинг был моим любимым занятием. Когда не работалось, когда мысли упорно сбегали из моей головы, я не собирался хандрить или напиваться, кричать, что меня никто не любит и не понимает. Да наплевать мне на такие пустяки! Не понимают - им же хуже.

Вместо этого я проверял, есть ли деньги на счету - обычно были - наши общие заработки позволяли жить, не трясясь над каждым грошом. Брал флаер и мчался в какой-нибудь большой магазин. Денег обычно тратилось не так уж и много. Гораздо приятнее было бродить среди незнакомых людей, растворяться в толпе, слушать случайно подслушанные обрывки разговоров.

Мне хватало трех-четырех часовой прогулки по торговым рядам, чтобы приобрести душевное равновесие. Я возвращался домой, заваривал чай, включал красивую музыку. Работа после прогулки кипела. Меня переполняли мысли, хотелось выплеснуть их из себя, пока мозги не перегрелись, а из ушей не пошел пар.

Но Сиреневая Долина лишила меня этого удовольствия. Что за радость чуть что - оказываться в центре внимания, ощущая себя экспонатом в музее. Вот как сегодня, например.

Через три часа перегруженная «малышка», натужно кряхтя, едва поднялась в воздух. Перестарался, знаю. Но ничего не смог с собой поделать. Так плохо на меня подействовали разговоры «дубовых» кумушек. Я бродил по пустынному Торговому Центру и покупал, покупал, покупал. Хорошо все же, что летал за покупками в будний день. Кроме глупых куриц из Дубовой Рощи, в секциях Центра ни одного человека. Да, истратил много денег, да накупил дряни, половину которой мы или раздарим, или выкинем. Зато душу отвел наконец-то.

Я возвращался домой очень довольный. Старый флаер стонал, скрипел, завывал от перегрузки. Грозил рассыпаться по дороге. Но ничего, дотянул до Больших Кленов.

А сосед, сволочь, забор так и не починил. Пока я летал, он насосался пива и теперь дрых в беседке.

«Готовится к новой смене...»

Храп разносился на полпоселка.

Я быстро перекусил тем, что бог в холодильник сунул.

Предстояла нелегкая, но очень приятная операция. Перетаскивать покупки в дом, распихивать содержимое контейнеров, коробок, коробочек и прочей тары по разным углам, шкафам, холодильникам.

Прошло еще часа два.

Ну, что ж день прожит не зря. Осталось приготовить вкусный ужин. И не забыть собрать корзинку с закусками для завтрашнего пикника!

Я подумал несколько минут и выбрал классический бюргерский вариант.

Свинина на ребрышках, тушеная капуста. Язык заливной с хреном и горчицей. Мясной рулет с сыром. Темное пиво. На сладкое - яблочный пирог. И кофе.

Алчно потирая руки в предвкушении готовки вкуснятины, я отправился на кухню.

«Где моя любимая чугунная сковородка, в которой так хорошо тушить капусту? Ага, вот она».

Щелкнул по крышке и долго слушал, как поет чугун.

Прошло еще некоторое время.

Я вынул из духовки пирог и поставил его доспевать, накрыв небеленой холстиной. Кусок льняной ткани - вещь для этой планеты уникальная. Мне ее оставил дед. Вместе со старинной сковородкой. Я берегу эти вещи как зеницу ока, потому что сейчас найти ткань из натуральных волокон или настоящую чугунную сковородку практически невозможно. Где их взял мой предок - тайна за семью печатями.

Ну-с. Ужин готов.

Я удовлетворенно, немного манерничая, вытер пот со лба. Прошел в столовую, внимательно оглядел накрытый стол. Все на своих местах, никаких огрехов.

Осталось нырнуть в бассейн, смыть усталость. Вечерний костюм. Аккуратная прическа. Немного одеколона, но так чтобы он не заглушал божественный аромат результатов кулинарной магии.

«К ужину готов! Но где же Полина?»

Я встревожено посмотрел на часы. Она обычно возвращалась часом раньше. И не звонит.

И тут замяукал телефон.

Конечно, правильнее сказать - зазвонил. Люблю эту фразу в старинных романах. Если телефон зазвонил - надо ждать интересного события, начала приключения, известия, которое всех страшно обрадует или жутко огорчит. Короче говоря - что-то случится.

И сейчас, конечно, видеотелефон можно заставить издавать звон. Но мы привыкли к более мелодичным звукам. Когда-то у нас жила рыжая кошка по имена Аврора. Полина записала ее голос, и теперь Аврора всегда с нами. Хотя кошка давно умерла, но ее мяв заменяет дверной звонок, вызов видеотелефона, сигнал таймера кухонного комбайна. «Что значит ха-ха?» Аврора разговаривала почти как человек. Интонации ее мяуканья легко понимались. И поэтому я никогда не спутаю звонок в дверь и сигнал мини-прачечной.

Ну, в общем, раздалось тревожное мяуканье. Это означало какую-то неприятность.

Я щелкнул пальцами. Над плоским белым корпусом аппарата появилась миниатюрная фигурка Полины. Она стояла в непонятном огромном помещении. Вокруг нее толклись люди. Неприятный гул проник в наш уютный дом.

- Полина, ты где? - закричал я, стараясь перекричать гудение промышленного монстра.

За спиной жены над серым кубом вдруг расцвела огненная вспышка. Громкий визг заглушил все звуки. Полина разевала рот, видимо, желая что-то объяснить, но ничего не было слышно. Я показал руками на свои уши и помотал головой. Она поняла, что я не слышу ее, кивнула, сделала несколько шагов в сторону. Вошла в какую-то тесную клетушку, сложенную из стеклоблоков. Производственный шум стих.

- Здравствуй, Большая Женщина, - произнес я Очень Важным Голосом.

- Здравствуй, Эльфеныш! - прокричала в производственном запале Полина. - Состоялся твой поход в Торговый Центр? Принес ты жертву великому богу Шопингу? - Это она произнесла уже совершенно нормально, понизив голос.

- А как же. Еще какую. Прилетай быстрее - сама увидишь.

- Не могу, маленький, - сокрушенно сказала Моя Самая Любимая в Мире Жена. - Ты же видишь, что у нас творится? Раньше завтрашнего обеда никак не могу вырваться.

Пришлось сильно сжать кулаки, сдерживая оглушительный вопль.

- Вижу.

«Спокойным голосом, пожалуйста!»

- Только ничего не понимаю в увиденном. Какие-то вспышки, шум, взвизги какие-то. - Я пожал плечами.

«Браво, маленький эльф, ты не потерял лицо. Пусть она спокойно работает, не беспокоится о том, какие большие кошки скребут в моей душе, как они душераздирающе орут от обиды».

- Обычный производственный бардак. Один идиот проспал, второй впопыхах не ту кнопку нажал, третий... Получилась авария. Ее надо устранить.

Полина безнадежно махнула рукой.

- Из-за этих умников встал обогащающий комплекс. Аврал у нас, понимаешь?

Кажется, я плохо замаскировал свое огорчение. Иначе зачем Полина бы начала оправдываться?

«Выговор с занесением!»

Правда, я уже не помню, куда их заносят, ну какая собственно разница? Занес и занес.

Я успокоил жену, сказал ей капельку ободряющих слов. Она наконец-то улыбнулась. Мы проговорили еще несколько минут. Пока в каморку не влетело какое-то чудо в желтом, прожженном на спине, комбинезоне. Нечто невнятно прокричало хриплым голосом. Я не понял, что оно сказало, но лицо Полины стало очень тревожным. Я еле успел с ней попрощаться, и она прервала связь.

Вот тебе и праздничный ужин, и роскошный пикник. Ну, про ночь под звездами я вообще молчу. Я схватил со стола пустой фужер. Сувенирная посудина, отлитая из материала, идущего на блистеры космических кораблей, укоризненно звякнула об стенку, но разбиваться и не подумала. Хорошее у нас льют стекло - пилоты могут быть довольны. Я вымещал гнев на фужере минут десять - и ничего, как новенький. Даже поцарапать его не сумел. Но пар выпустил. Чуть-чуть полегчало, и я стал думать.

«Еда? Не пропадет. На что еще нужны термостатные шкафы? А вот для чего - положил внутрь вкусность, задал режим хранения и не жужжи. Сохранится твой кулинарный шедевр, никуда не денется!»

Теперь вместо злости пришло беспокойство.

«А вот провести ночь в одиночку - с этим сложнее. Есть у меня такой недостаток - не могу заснуть, если в доме нет больше ни одной живой души»

Кошка Аврора завелась у нас когда-то именно из-за этого. Полина тогда часто работала в ночь, и я засыпал, убаюканный урчанием Авроры у меня под боком. Но на этой богом проклятой планете почему-то не живут кошки!

Будь это более цивилизованная планета - поехал бы к друзьям. Развеять тоску за умной беседой, оценить запах коллекционного вина, вкус изысканных блюд, мягкость перины в комнате для гостей.

Ну не в Центр же Развлечений идти! Слушать тупые разговоры о том, кто и сколько выпил, и кто круче бьет морды. И возвращаться в одинокий дом.

Оставалось крайнее средство - напиться!

Чтобы мордой в салат - и ничего не помнить!

Я так и сделал, под бюргерскую свинину с капустой. Пиво, вино, кажется, коньяк. Или граппа? Не помню.

«А хорошо стало!»

Удивительно, я даже помнил, как разделся и лег на неразобранную постель, не убрав кружевное покрывало, которым так гордилась Полина. «Ручная работа, что бы вы понимали»

Что-то мне там такое снилось - нехорошее.

То ли кабан с мордой соседа, то ли сосед с мордой кабана.

Я так и не понял, от чего проснулся. Что было первым - звон разбитого стекла или мое желание облегчить душу перед «Белым Братом»? Нет, желание все же было первым. Потому что я-спящий веду себя как бревно. То есть разбудить меня пьяного может только землетрясение или вулкан, неожиданно проклюнувшийся под домом. А еще внезапный приезд тещи - генерала от медицины в отставке.

Так что я сначала проснулся, и лишь потом услышал звон разбившегося стекла. В моем доме кто-то посмел разбить окно.

С большим трудом надел брюки, напялил рубашку. Нащупав босыми ногами тапочки, я даже воодушевился - автопилот меня не подвел, нужные вещи оказались на нужных местах.

Выйдя из спальни в холл второго этажа, подошел к лестнице и прислушался. По первому этажу кто-то ходил, тяжело топая ботинками.

Я прямо вдруг увидел внутренним зрением эти ботинки: громоздкие, верх, плотно охватывающий голяшку, толстая подошва, от которой отваливаются шматки грязи. Ботинки эти непременно должны скрипеть, от них должно пахнуть недельной свежести потными носками. Ну, про грязь я уже сказал. Фу!

Ботинки не скрипели, но громко стучали об пол. В одну сторону, в другую. Мелькнул луч фонарика.

- Вор! - чуть не закричал я. Но вовремя осекся.

Меня заинтересовало - что он там ищет?

Непонятно: ценностей у нас никогда не водилось, наличности нет как таковой, деньги только на карточках.

Очень тихо и осторожно я начал спускаться вниз по лестнице, и тут одна дрянная ступенька громко скрипнула. Я громко охнул.

Мгновение, и надо мной нависла огромная темная фигура. В глаза ударил луч фонарика.

- Ты кто?! - проревела фигура.

- Я хозяин этого дома! - громко сказал я, щуря глаза.

«Лишь бы громила не учуял страх в моем голосе!»

- Вон отсюда, ворюга!

- Ты дурак, - громогласно заключила фигура. Луч фонарика метнулся в сторону, что-то упало мне на голову и сознание отключилось.

«О-й-й, как голова болит!»

Я открыл глаза, приподнялся на локтях (подняться выше - сейчас никак), огляделся. Темная комната. Кажется наша ванная - судя по двум узким окошкам. Сквозь стекла мне весело подмигивали звезды.

«Будешь знать, как напиваться, - злорадно подумал я, - задрых, не включив сигнализацию».

Ой, больно как! И не поймешь, от чего так: с похмелья или от удара. Подташнивает вдобавок.

«Пить хочу», - решительно подумал я.

Нашел на ощупь кран, напился ледяной воды. Туман в мозгах осел. Только шишка болела. О, счастье, ко мне вернулась способность думать.

Звать на помощь соседей? Ворюга сбежит, пока они проснутся и начнут чего-то соображать. Опозорюсь окончательно.

Звать полицию? А, как? На весь поселок - двое стражей правопорядка. И дрыхнут оба без задних ног после посещения пивного бара. Вчера как раз новый сорт пива привезли. Дегустация не закончилась, пока эта парочка со своими присными все ни вылакала.

«Все приходится делать самому», - грустно и безнадежно подумал я.

Пора выбираться из заключения! Открыв окошко, я немного продышался. Единственное достоинство этой дыры - ее воздух. Такой сладкий, такой ароматный. Хоть экспортируй его на промышленные планеты.

«Ну, вперед!»

Хорошо, что я такой маленький. Еле-еле протиснулся на свободу.

Первым делом я обошел дом. Слава богу, ворюга был еще здесь. Луч фонарика иногда мелькал в окнах второго этажа. Что он там искал?

Итак, какова у нас диспозиция? Это чудище копается в наших вещах, сейчас обыскивает спальню Полины. Я представил, как он грязными (непременно грязными!) руками трогает ее кружевное белье, мой подарок на годовщину нашей свадьбы. Мне стало не по себе, и я тихо зарычал от гнева. Но не бессильного. «Черта с два я его выпущу!» Только бы придумать, как его обезвредить и задержать до тех пор, пока не протрезвеют наши доблестные полицейские.

Во дворе, на посадочной площадке стоял высокий старомодный гравилет чужака. Дорогая машина, не всякому по карману. Ее хозяин - и вдруг вор? Концы не сходятся, такие аппараты на планете наперечет. Недоумение мое возросло еще больше.

Но что же делать? Время уходит. Луч фонарика мелькает уже в кабинете Полины. Вывести флаер из строя? Но я человек искусства, в устройстве летательных аппаратов ничего не понимаю. Что же делать?! Что?!!

«Придумал! Ура! Я все-таки умный. Теперь он от меня никуда не денется. Только бы пробраться в дом».

Это было нелегко, но я сумел осуществить невероятно безумный план и через открытое окно «Господи, хорошо, что забыл его закрыть!» проник на кухню. Не включая света, на ощупь, быстро сложил в сумку все необходимое. Всплакнул над своей горькой участью и выскользнул наружу.

Иначе мой план мог бы и не осуществиться.

У нас в доме только одна входная дверь. Над ней козырек. Я принес садовую лестницу, забрался наверх и затаился.

Ждать пришлось не очень долго.

Уже начало рассветать, когда ворюга, сгрузивший добычу в объемистую сумку, решил отбыть восвояси.

Звякнул колокольчик. Открылась дверь. Любитель чужого добра вышел на крыльцо. Как только его макушка показалась из-под козырька, я открыл банку и высыпал на него солидную дозу жгучих приправ, метя по глазам. Следующим актом стал большой мешок из-под муки, который я почему-то никак не мог донести до утилизатора. Теперь понятно, почему. Мешок очень удачно наделся на вора.

Ну, а напоследок я ударил его тупую башку чугунной сковородкой. Ничего более тяжелого на кухне не нашлось. Что-то хрустнуло, и у меня в руках осталась только ручка.

Черт! Я не хотел разбивать дедушкино наследство. Честное слово. Но вспомнил, что ворюга прикасался к белью Полины, и не сдержался.

Его туша, обсыпанная мукой и приправами, безвольно скатилась вниз.

Я быстро схватил моток веревки и спрыгнул вслед за ним.

- Теперь ты от меня никуда не убежишь, - довольно ворчал я, завязав очередной узел. - И пусть хоть одна сволочь обзовет меня дураком или слабаком! Языки повырываю!

Всходило солнце, в его лучах засверкали грани на кусках старого чугуна. После удара об голову вора сковорода отлетела в сторону и разбилась о каменный бордюр.

Я заплакал, почти без слез.

Ворюга заворочался. Из раскрывшейся сумки вывалился системный блок Полининого компа и несколько боксов с микрочипами.

- Гад!

Я ткнул мужика носком тапки.

- Где я теперь такую сковороду найду? Их уже сто лет не выпускают!

Я собрал осколки сковороды в сумку и пошел вызывать полицию.

Клятва против клятвы

-- Ага, вот наш столик, -- сказал Иван Заворотнев, старпом вольного торговца «Ненасытная Красотка».

Марио Лу Брин кивнул, но садиться не стал.

Заворотнев посмотрел на своего капитана, ожидая распоряжений.

-- Ты садись, -- сказал Марио Лу Брин:

-- И вино разлей.

Капитан внимательно оглядел дегустационный зал Гильдии Виноделов Иллирии.

Круглое просторное помещение, отделанное деревом, сейчас напоминало ресторан в разгар шумной пьянки, когда вино лакают уже литрами, оценивая не букет, а градусы.

-- Бардак, -- грустно вздохнул Марио. Он сел напротив старпома, принял от него большую деревянную кружку (ценители пьют «Драконью кровь» только из деревянных кружек).

Марио сделал глоток. Подумал. Отпив еще, причмокнул от удовольствия.

-- Благодать.

И поставил кружку на столик.

-- Плохи мои дела, Ванья. На гонки собрался один молодняк. Уделают они меня.

-- Я двоих «стариков» видел, -- сообщил старпом, еле оторвавшись от кружки.

-- Кого? - заинтересовался Марио.

Но Иван не успел ничего сказать.

Три раза ударил гонг. Свет погас, шум мгновенно утих. Заиграла негромкая музыка. Одинокий луч прожектора осветил небольшое возвышение в центре.

Снова ударил гонг. Раскрылись двери, по слабоосвещенному проходку между столиками прошествовала группа людей в просторных, громко шуршащих одеждах.

Когда люди взошли на возвышение, Марио узнал старого Распорядителя Церемонии.

-- Он ничуть не изменился, -- еле слышно прошептал Марио. - Мама родная, прошло пятнадцать лет, а он все такой же. Старая ехидная лиса.

-- Все в сборе? - скрипуче спросил Распорядитель. - Отлично. На всякий случай напомню - Иллирийские гонки проводятся для определения лучших пилотов, которым мы потом сможем доверить наш драгоценный груз. Когда-то наше самое знаменитое вино созревало только на станции «Искра» под воздействием космического холода и зеленых лучей Изумрудной. Мы нанимали лучших пилотов, чтобы успеть доставить молодое вино на станцию. Теперь оно созревает и на орбите Иллирии, но традиция проводить гонки после приготовления молодого «Искристого Изумрудного» осталась. И я объявляю начало гонок!

Громко ударили литавры, загремел гимн Союза Гильдий Иллирии. Зал встал, головы склонились.

-- Ну, будем считать, что с официальной частью мы закончили, -- сухо сказал Распорядитель, когда умолк невидимый оркестр. - Еще несколько слов перед тем, как мы начнем жеребьевку. Учредители гонок долго совещались, но все-таки приняли одно важное решение. Все ограничения на Большую Красную Кнопку отменены!

Гонщики зашумел.

Иван недоуменно посмотрел на Марио.

-- Иногда от этого умирали. -- Негромко произнес капитан. - На несколько минут после включения форсажа скорость возрастает на порядок, но и перегрузки такие, что не каждый выдержит.

-- Да, да отменены, -- невозмутимо сказал старый церемониймейстер. - Я знаю, что многие отличные пилоты давали клятву не прикасаться к кнопке форсажа. Например, капитан Марио Лу Брин. Встаньте, капитан, встаньте!

Марио нехотя встал и поклонился в сторону Распорядителя.

-- Он пятнадцать лет участвует в гонках, четыре раза побеждал и ни разу, вы слышите, -- церемониймейстер повысил голос. - Ни разу не воспользовался Большой Красной Кнопкой. Как капитан, сумеете в этот раз без нее обойтись?

-- Как получится, -- осторожно сказал Марио.

-- Во-от, капитан стал осторожным человеком, а десять лет назад он мое предложение отверг бы с гневом. Но Марио Лу Брин - уникум, никто еще побеждал в гонках четыре раза. Но большинство из вас, господа гонщики, еще очень молоды. У вас кипит кровь. Вы готовы уделать ветеранов одной левой. Ну, что ж, попробуйте. Потом придет и ваш черед давать клятвы. Если доплететесь до финиша.

Итак, начинаем жеребьевку.

Распорядитель Церемонии деловито зачитал список допущенных к гонкам, только имена и фамилии - никакие прошлые заслуги тут не канали. Объявил о размерах призов.

Марио с радостью услышал несколько знакомых фамилий. «Стариков» осталось немного, но легкой победы никто не одержит.

Потом каждый гонщик вынул из лототрона шарик с номером своего гоночного скутера.

Марио несказанно повезло. Он вынул свой счастливый «пятый» номер. Гоняя на «пятерке», он всегда побеждал.

-- Теперь я точно выиграю, -- вызывающе громко сказал Марио. - «Пятому номеру» нужна пятая победа.

Зал ответил недружелюбным ревом.

Закончив жеребьевку, церемониймейстеры покинули зал. Молчаливые служители заменили опустевшие глиняные кувшины на полные. Ветеранам достались их любимые напитки, новичкам же - как повезет.

В этот вечер гонщики расслаблялись. А завтра даже похмелиться будет некогда. Сорок восемь стандартных часов отведено на подготовку скутера к гонкам. И тут даже на секунду расслабиться будет некогда. Если скутер сойдет с дистанции по причине неполноценной подготовке к вылету, то все. Никогда такого раззяву не допустят больше на Иллирийские Гонки.

Марио и Иван опустошили второй кувшин «Драконьей Крови» и уже собирались уходить, когда к их столику подвалило пьяное вдрызг тощее существо с лошадиной физиономией.

-- Здорово, Марио!

-- Привет, Фердинанд. Иван, познакомься - первый пилот танкера «Кэрил» Фердинанд Клюз. Мой старинный соперник по гонкам. Человек, сумевший выиграть Иллирийские Гонки три раза. А это, Фердинанд, мой старпом Иван Заворотнев, я его заявил на гонки как механика.

-- Оч-чень, оч-чень приятно, -- слегка заплетаясь сказал Фердинанд. - Присядем? Эй, как вас там? Вина на этот столик!

Подбежавший служитель поставил на столик полные кувшины.

-- Или ты, -- грозно сказал Фердинанд, - забыл традицию - встречать утро в компании доброго приятеля по имени «похмелье»?

-- Староват я становлюсь для встреч с похмельем, -- брюзгливо ответил Марио, но знаком показал Ивану - наливай!

Фердинанд, пьяно ухмыляясь, посочувствовал Марио: ушли их лучшие годы, в гонках участвуем лишь по привычке. Ведь важна не победа, а участие.

-- Девиз проигравших, -- фыркнул капитан «Ненасытной Красотки».

-- Ах, да, -- спохватился Фердинанд. - Ты же собираешься выиграть.

-- Как всегда, -- скромно сказал Марио.

-- Кишка тонка, -- грубо ответил Фердинанд. - И у тебя и у меня. Наше поколение уже ушло с гонок. Мы годимся на роль статистов, не больше.

-- Но ты же тоже летишь.

-- Ну не грех стариной тряхнуть, -- с пьяной гордостью объявил первый пилот «Кэрила».

-- И ты не надеешься выиграть? - презрительно спросил Марио. - Тогда зачем дурака валять?

-- А ты надеешься?

-- Да, -- уверенно ответил Марио. - Я выиграю.

-- Нет, -- Фердинанд улыбался. - Нет, не выиграешь. Мы - старые перечницы и молодым уже не конкуренты.

-- Я выиграю! -- заорал Марио.

-- Пари? - ехидно спросил Фердинанд.

-- Черт с тобой, давай, -- пыхтя от злости, сказал Марио, наливая себе вина.

Ему было стыдно за себя, поймался на «слабо», как мальчишка:

-- На что спорим?

Фердинанд глубокомысленно сморщил лоб.

-- На ужин для всей команды в «Звезде Иллирии».

-- Губа не дура! - не выдержал молчавший до сих пор Иван.

-- Пусть твой капитан выиграет - и я накормлю вас за свой счет.

-- Не разорись только, -- хохотнул Марио.

На этом они и разошлись - по постелькам.

За десять часов до гонок Иван незаметно приложил пистолет-иньектор к шее Марио и нажал на курок. Марио обмяк.

-- Помогите его уложить, -- позвал Иван второго механика и корабельного врача и озабоченно спросил. - Сработает твоя смесь, Серж?

-- Ив, не беспокойся, шесть часов проспит как младенец, -- заверил его врач. - Проснется свежий как огурец. Ругаться, правда, будет. Дескать, как это мы его так вероломно усыпили.

-- Ну, надо же ему хоть немного отдохнуть, -- развел руками Иван.

Марио, когда проснулся, ругался всего пять минут. Для порядка, иначе какой он капитан? Потом похвалил Ивана за смекалку, а врачу пообещал премию, если, конечно выиграет.

Старт!

Распахнулись люки стартовых боксов. Модуль «Флоранс» единым залпом выстрелил сорок восемь скутеров. Отдача ощутимо повела его в сторону, но система ориентации быстро вернули «Флоранс» на расчетную орбиту.

Гонщики запустили разгонные блоки, увеличивая ускорение. Ночное небо над столицей Иллирии вспыхнуло десятками маленьких солнц.

Через несколько минут скутеры сбросили разгонные блоки и включили собственные двигатели.

Марио Лу Брин не торопился сразу вырываться в первые ряды. Он никогда не спешил на старте, чтобы не подставить борт какому-нибудь торопыге. И без того навигационная обстановка обещала немало сложностей. «Искра» сейчас летела по ту сторону от Изумрудной. Каким курсом лучше обогнуть звезду - сам по себе очень интересный вопрос, имеющий десятки ответов. Организаторы гонок специально не выделяли отдельного коридора для скутеров. Каждый гонщик сам решал, как лететь.

Ожидалось прохождение нескольких метеорных потоков. Некстати из-за границ системы явилась комета Ариф.

Ну и так - всякие мелкие и привычные пакости полета в системе.

-- 13-й вызывает 5-того. 13-й вызывает 5-того.

Марио тронул сенсор на пульте.

-- Слушаю 13-й.

-- Привет, Марио, -- на маленьком экране появилось лицо Фердинанда. - Что-то ты не торопишься.

-- Да ну, лезть в такую толчею, -- лениво сказал Марио. - Еще стукнешься с кем-нибудь ненароком. Вот я потом со стыда-то и сгорю.

И тут же два скутера из первой десятки, решив сманеврировать, столкнулись так, что только куски обшивки полетели.

-- Ну ты прям пророк, -- восхитился Фердинанд.

-- Минус два, -- сказал Марио. А ведь только стартовали. Мальки, в пруду им плавать, а не в гонках участвовать.

-- Я тут, пока время есть, меню начал составлять.

-- Не дождешься, -- отрезал Марио. - До связи.

Плотная группа скутеров начала постепенно рассеиваться. Каждый гонщик выбрал свой маршрут.

Марио тронул несколько сенсоров пульте, перебросил пару переключателей, потянул вперед гашетки газа. У него за спиной загудело. Капитана прижало было к креслу, но тут же включилась система гашения инерции и дышать стало полегче.

Штурманы «Ненасытной Красотки», когда продумывался маршрут гонки, предложили ему не выдумывать лишних сложностей. Подняться над плоскостью эклиптики, перемахнуть звезду, пройдя над ее Северным Полюсом и выйти навстречу «Искре». Пересечь курс станции, развернуться, догнать неторопливо плывущую плоскую прозрачную коробку бывшей оранжерии и выиграть гонку, попав самым первым в створ грузового шлюза.

Делов-то!

Особых напрягов на первом этапе не ожидалось, несколько часов от искусства пилота ничего не зависело. Траектория просчитана, введена в киберштурмана. Делать совершенно нечего.

-- Поплыли-полетели, -- глубокомысленно отметил Марио, лениво зевая. Он достал из подлокотника кресла иньектор.

-- Что же док туда намешал? - Вольный капитан несколько минут крутил ампулу со смесью Сержа, прежде чем вставил в ствол иньектора.

И заявил в пространство:

- Три часа прошу не беспокоить.

Приложил холодный ствол к шее и нажал на спуск.

»Легкого мне пробуждения», -- еще успел подумать пилот, прежде чем провалился в сон.

Разбудил Лу Брина пронзительный звонок. Кто-то срочно хотел с ним поговорить.

-- Слушаю, -- сонным голосом сказал Марио, трогая нужный сенсор.

На экране появилось знакомая лошадиная физиономия.

-- А, это опять ты! Боишься, что я сбегу и тебе некого будет кормить ужином?

-- Ты, что спишь? - осведомился Фердинанд, пропуская мимо ушей замечание про ужин.

-- Спал, -- весело уточнил Марио. - Пока ты не разбудил. А что еще делать на разгоне?

-- Удивляюсь твоей безмятежности, -- строго заметил Фердинанд. - Мы еще пятерых потеряли.

-- Семь машин за три часа! Богато.

-- Мальки отсеиваются, -- небрежно сказал Фердинанд. - Скутеры нужно было лучше к полету готовить. Ты как Изумрудную огибать будешь?

-- Над Северным Полюсом.

-- Во, блин. А я снизу пошел. Черт, тогда сейчас связь оборвется.

Связь действительно оборвалась.

Скутер Марио быстро приближался к верхней точке траектории. Приветливо запищал в динамике сигнал с маяка «Изумрудная-Север», на котором разместился один из контрольных пунктов.

Скоро начнется игра маневровыми двигателями, чтобы скользнуть вниз.

Лу Брин вызвал на монитор сводку:

»Ну, что ж. Неплохо. «Пятерка» в первой трети и медленно перебирается в первый десяток. Все неплохо складывается. Осталось просмотреть список ожидаемых опасностей.

Комета остается далеко слева. И это здорово. Не люблю блуждать в тумане.

Два метеорных потока. «Зеленку» я уже миновал (не знаю из чего он состоит, но цветом отдает в бледную зелень). «Белая крупа» может потребовать легкой коррекции курса, если я нырну в систему не там, где запланировал. А это ЧТО?»

Марио громко выругался.

-- Не надо нам таких сюрпризов!

Несколько часов назад, вероятно, перед самым стартом скутеров, в районе, где следовало корректировать курс, случилась катастрофа: взорвался танкер, груженный какой-то радиоактивной дрянью. Ее обычно сбрасывают в звездную печку, а тут вот не довезли. Расширяющуюся багровую тучу спасатели уже окружили частой сетью аварийных буев, которые мигали на все лады и орали на всех диапазонах:

-- Аварийная ситуация! Внимание - высокая радиация! Зона закрыта для полетов!

-- Ну, Фердинанд! -- Марио вспомнил, что старинный соперник служит на танкерном флоте первым пилотом. - Это твои интриги. Ну и что делать? Вверх или вниз? Все же лучше вниз, чтобы время не терять. Решено!

Скутер скользнул вниз, возвращаясь в плоскость эклиптики системы, благо звезда осталась за кормой.

Тренькнул звонок. Пришло сообщение информационной службы гонок.

После коррекции курса делать было больше нечего, и Марио внимательно прочитал очередную сводку.

Выбыло еще шестеро. Всего значит тринадцать. Пятеро пострадали от столкновений, остальных подвели плохо подготовленные скутеры.

-- Мелочь пузатая, -- сказал, как сплюнул, Марио.

А «пятерка» уже в первой десятке.

-- Кажется, гонка идет удачно, -- решил Марио. - Неплохо, значит, выпить кофе.

Тоже одна из неписанных традиций. Марио всегда пил кофе в полетах, на гонках и обязательно - при сложных взлетах и посадках «Ненасытной Красотки». Экипаж пищал от восторга, когда корабль вот-вот мог гробануться, а капитан вызывает стюарда и просит принести чашечку кофе.

Лу Брин повернулся к кофейному автомату, но не тут-то было. По ушам ударила сирена. Включился передатчик, настроенный на аварийную волну.

-- Всем кто меня слышит! Всем кто меня слышит! Говорит Фердинанд Клюз - пилот скутера номер тринадцать. Прошу помощи! Прошу помощи! Попал в неопознанный метеорный поток. Корпус скутера пробит в трех местах. Катастрофическая потеря воздуха и хладоагента. Генератор перегревается, возможен взрыв.

Фердинанд перевел дыхание.

-- Мои координаты ... В общем, господа, еще полтора-два - часа и пишите некролог. Всем кто меня слышит! Всем кто меня слышит!

Марио выключил звук. Ну, Фердинанд, все-таки подгадил!

Судя по координатам, скутер номер тринадцать входил в плоскость эклиптики позади «пятерки».

-- Где он метеорный поток нашел? -- пробурчал Марио, включив дальний обзор.

-- Ага! Вот оно что!

»Его, наверно, назовут Поперечный», - подумал Марио, потому что неопознанный поток входил в систему строго перпендикулярно. Сначала он грохнул тот танкер, а потом добрался и до Фердинанда.

-- У этого потока большая нелюбовь к танкерам и их пилотам, -- бормотал Марио, закладывая в киберштурмана новые расчеты. - И, как всегда, в радиусе трех часов ни одного спасателя. Собирают радиоактивную пыль. И у них уборочная страда.

А потом стало не до разговоров. Торможение. Разворот. Разгон. Коррекция. Пересечься с этим горе-пилотом на контркурсах, еще один разворот и торможение.

Скутер Фердинанда парил, как паровоз.

-- Ты, чтобы за ужин не платить, и скутера не пожалел, -- гневно заорал Марио в микрофон, услышав облегченное восклицание Фердинанда. - Бочонок «Искристого Изумрудного» с тебя! В гробу я видел с такими перегрузками летать!

-- А ты как думал? -- нервно хохотнул Фердинанд. - Будет тебе бочонок, не беспокойся. Утешишься, если проиграешь. Подожди, не подходи слишком близко. Стыковочный узел не работает. Я уйду через шлюз.

Марио остановил «пятерку» в десятке километров от поврежденного скутера.

-- Перебирайся, босяк безлошадный.

Из облака пара, окутавшего «тринадцатый», вылетела горбатая ярко-оранжевая фигура. Из ее выпуклой спины били две ослепительно-белых струи. Фигура за несколько мгновений долетела до «пятерки» и заложила лихой вираж вокруг скутера Марио. Скоро во внешний люк шлюза вежливо постучали.

-- К вам гость, -- вежливо сказал Фердинанд по рации скафандра.

И тут рванул «тринадцатый».

Яркая вспышка - и только клочки дыма поползли в разные стороны.

Пока Фердинанд шлюзовался, неторопливо снимал скафандр, бурча что-то себе под нос, Марио поспешил вырастить из пола тесной рубки скутера второе кресло.

-- Спасибо! - сказал спасенный, входя в рубку. - Очень вовремя ты меня спас.

-- Садись и молчи, -- приказал Марио. - Продумывай бюджет, чтобы не разориться.

-- А ты?

-- А я поиграю в догонялки.

Ух, это была и игра! Оттолкнуться от гравитационного поля звезды.

Ускорение!

Пройти впритирку от большого астрофизического комплекса, получить еще один гравитационный пинок.

Еще немного набрать скорость.

А этот маленький планетоид помог вовремя свернуть.

Но скорости, чтобы гарантированно придти первым и не толкаться в створе «Искры», не хватало. Спасение Фердинанда отняло слишком много времени.

Марио положил ладонь на Большую Красную Кнопку.

-- Ты же поклялся никогда ею не пользоваться, -- нервно завопил Фердинанд, терпеливо до этого молчавший.

-- А что мне делать? Я при всех сказал, что выиграю. Клятва против клятвы.

Марио победно улыбнулся.

-- Я выбираю ужин в «Звезде Иллирии».

Он сжал ладонь в кулак и вбил кнопку в пульт.

Перегрузка вдавила их в кресла.

Рев форсажа заглушил все звуки в рубке.

И что дороже - честь или договор? - подумал Марио. - Наверно то и другое. Но как выбрать, важнее?

Гонку Марио выиграл. Фердинанд едва не разорился. Экипаж «Ненасытной Красотки» оказался на диво прожорлив. Но в Иллирийских Гонках Марио Лу Брин больше не участвовал. И когда его спрашивали: «Почему?», - то хмурился и переводил разговор на другую тему.