Вертикальный лифт

Пролог

Вы когда-нибудь замечали людей, живущих в чужом возрасте? Как они одеваются не по годам, ведут себя слишком серьёзно или, наоборот, играются жизнью как дети? Стремятся быть похожими на кого-то иного. Или даже на самих себя, только в будущем или прошлом.

Замечали?

А ведь это видно только со стороны. Внутри-то им хорошо. Это прозвучит странно, но проблема не в голове, а в том, что реальность не соответствует внутренним ощущениям. Но мы же в какой век живём, а? Поэтому ну её, эту реальность, да? Будем игнорировать?

Если будем, она нас потом и съест. Надо убирать корень проблемы. Поэтому отечественные учёные придумали технологию вертикального лифта. Она приводит организм в нужное положение, чтобы перемещённая по возрасту психика перестала бороться с объективной реальностью. Ментальные перегрузки отступили, и люди в меру совместимости с технологией стали жить в большей гармонии с собой. Вертикальный лифт вскоре перешёл в разряд привычных измерений вроде высоты, ширины и глубины одежды. Ну, почти. Время-то всё равно шло, зато стало возможным путешествие внутри самого себя.

Что же до конечности жизни и выбора судьбы человека, то тут мало что изменилось. Люди живы, пока рождают жизненный ресурс, а судьба их причудливо собирается неисчислимостью вероятностей. Чтобы лучше организовать всё усложняющиеся общественные процессы, учёные создали Систему. Со дня её запуска всё у нас хорошо. Не с первого, так со второго раза.

Глава 1 ▶️

Детский мир

Она вгляделась в текст на оранжевом листе. Сообщение пришло недавно: бумага ещё тёплая, будто недавно испечённый хлеб. Девушка разжала пальцы, дав шершавому письму выскользнуть из рук. Впрочем, оно не упало, а тотчас согнулось, сложилось в самолётик и улетело на полку. Голос из-за спины:

— Мария, две секунды.

— Две секунды!

Опустила веки на пару мгновений.

И очнулась бодро шагающей по гравию: высокие ботинки отбрасывают камешки и поднимают серо-зеленую пыль. Жёлтый комбинезон с рюкзаком в форме пончика (но без дырки) делает её самым заметным объектом окрестностей. Ветер сдувает тёмно-русые пряди на лицо.

Вроде бы, день. Освещённое мутным солнцем пространство постепенно обретает детали: тут и там возникают из тумана кучи разноцветных строительных блоков. Их грани безопасно скруглены. С треском вырастают кусты, наливаются из оживших подземных ключей прозрачные лужи.

С виду грохочущая какофония, беспорядочное движение, а на самом деле как по маслу запускается проекция учебного мира. По воле всезнающей Системы возникает сковородка пространства, а на неё блином падает полигон: этакая песочница для обучения детей. Ну, не сам собой, конечно, падает. Всё можно настроить. Вот блоки-салями, по которым классно прыгать. Эти гигантские огурцы замечательно перетаскивать и нарезать. А если эту лужу кетчупа смешать с той кучей муки, то будет из чего слепить кирпичи для постройки убежища.

Девушка достала из кармана жёлтый цилиндр, похожий на эстафетную палочку, вдохнула вкусный чистый воздух (а именно такой до сих пор поставляют в мир детей) и кивнула сама себе:

— Старт.

Факел в руке заискрил и дал яркое пламя, на миг затмившее небесное светило. Маша торопливо отвела огонь от лица, снова вздохнула и стала наблюдать за небом.

На небе появились точки. «Вот так я и высаживаю детей, пап», — этот момент она решила сохранить в альбоме визуальных и звуковых образов, который отправит домой.

Точки росли, то сближаясь, то расходясь. Это ученики спускались с неба, разглядывая землю и друг друга, подлетая поближе, подавая знаки и пытаясь перекричать ветер в ушах. Скоро фигурки детей стали различимы с поверхности. Их было не больше дюжины, и все в комбинезонах разных цветов. Был даже делающий ребёнка прозрачным.

Маша была детским Сажателем (властелином стихий и наставником в одном лице), а потому видела в детском мире и прозрачное тоже. Сегодня она привычно встречала новую группу детей, чтобы создать из них настоящий коллектив. Настоящий коллектив карапузов.

Привлечённые пламенем дети спускались к земле. Пламя утихло и из эстафетной палочки повалил дым. Девушка повела рукой, нарисовав в воздухе дугу. Дети послушно приземлились кружком перед ней, оставив место Маше.

Одиннадцать пар глаз смотрели на невысокую фигуру в комбинезоне. Девушка убрала визор и ответила на взгляды ребят.

— Привет, мальчики и девочки. Меня зовут инструктор Маша.

Разрозненный хор голосов ответил:

— Здра-а-авствуйте!

— Повторите, как меня зовут.

— Инструктор Ма-а-аша!

— Вы помните что-нибудь кроме этого?

— Не-е-ет!

Маша ещё раз обвела детей взглядом и улыбнулась.

— Отлично! Пойдём за мной, набираться знаний!

Старшая группы, заканчивающая свой третий десяток лет (теперь говорят «вертикальных лет»), уже не первый год жила шестнадцатилетней (теперь говорят, что возраст можно менять и жить в нём «горизонтально», не взрослея и не молодея долгое время). Говорят ещё, это сделало психику людей гораздо стабильнее. Исключая сами моменты неестественных вертикальных переходов, конечно.

А вот громкая ватага детей, снующая меж частей гигантских огурцов, впервые попала в проекционный мир. Мальчики и девочки детсадовского возраста знакомились ближе, что-то куда-то вместе тащили, делили радость от выполненного дела. Их наставница управляла процессом, то штурмуя полосу препятствий во главе отряда, то помогая приподнять особенно тяжёлый блок, то объявляя благодарности команде, то уходя в тень, давая деткам разобраться самим.

В это время она внимательно наблюдала за учениками, про себя подмечая: «Тёмно-синий будет у них лидером. Вон как здорово повторяет мою манеру, ведёт за собой! А ведь ничегошеньки об этом мире не знает: только то, что ему по силам управиться с любой задачей. Это тоже я сказала, ха-хах! До третьего урока у него всё будет получаться, а па-том… а потом, когда будем распределять снаряжение, которого маловато на всех… я тогда располовиню отряд: детки со снаряжением и без. Снаряжённая команда будет у меня мотаться между своими заданиями и помощью ребяткам без снаряги. Замотаю „везунчиков“ и поменяю отряды местами! А сама будто бы пропаду… О! Красиво будет!».

Экспедиция

Окружающий Машу звук то резко затихал, то снова врывался в барабанные перепонки. Будто ребенок, играясь, прижимал ладошки к её ушам и потом отпускал. Девушка прикрыла глаза и ответила на входящий вызов, тотчас же попав в светлую переговорную комнату.

Маша огляделась, и, не найдя вокруг ничего необычного, села на бесформенное кресло-мешок. Оно зашевелилось, деликатно ощупывая девушку, и удобно подстроилось под её фигуру. Маша скрестила руки и приготовилась ждать, но спустя уже пару секунд раздался вежливый сигнал. Напротив возник мужчина. Он в таком же кресле сидел, его поза выражала открытость.

Работник кадровой службы сделал едва заметный поклон, дежурно улыбнулся и проговорил формальности. Девушка кивала, рассеянно глядя перед собой, фокусируясь то на кадровике, то на своих мыслях. Из размышлений её вывел вопрос:

— Какой у вас возраст? Назовите сначала горизонтальный.

— А, у меня горизонтально три года. Я сейчас на шестнадцати годах. До того работала год на восемнадцати, тоже с детишками.

— А вертикально вам сколько?

— Тридцатка.

— Значит, все горизонты у вас ещё впереди. Хорошо. Нам нравится. Какая у вас сумма опыта вне Солнечной системы?

Маша оценивающе посмотрела на кадровика.

— Сколько у вас ещё кандидатов кроме меня?

— Спасибо за вопрос, Мария. Я отвечу на него позже, а пока ответьте на мой.

Всё с тобой понятно, сухая булка без изюма. Как от приятных вопросов переходить к сложным — это вы мастера, а как дать надежду… впрочем, ответишь ты, Маша, в любом случае. Поделиться личной информацией, закрытой строгими законами, сейчас в твоих интересах.

— Я ещё не выбиралась за границу.

— И в Ближнем космосе не бывали?

— Нет, не довелось.

— Что ж… интересно.

Кадровик помолчал, делая пометки. Маша рассматривала его руки, отмечающие невидимые точки, листающие незримые листы документов. В зрачке собеседника была линза, сейчас он работал в полупрозрачной среде найма и трудоустройства.

— Мария, я вижу, что у вас хорошая сумма свежих знаний Сажателя и совсем небольшой процент забытого опыта.

— Да. Я, конечно, не помню стёртое. Но цифры говорят, что мои опыты с росточками до сих пор удавались.

Кадровик поднял глаза.

— Детей имеете в виду?

— Да, моих разноцветных аленьких цветочков, — собеседник снова её не понял, но не подал виду.

— А как оцените свою восприимчивость к новому?

— На всех отечественных планетах всё усваивается на «отлично». Ну, кроме младенцев.

— В каком смысле?

— Нет, ничего. Глупая шутка. Извините, забудьте, — Маша виновато улыбнулась.

Кадровик показал жестом, что нужно подождать, и принял входящий вызов. Его губы беззвучно шевелились, но Маша не понимала язык. На русском бы поняла, а по-кадровичьи сложно. Профессиональные языки сейчас настолько усложнились, что изучались как иностранные в былые времена. А иностранные наоборот, сблизились, как ком смятых брусков цветного пластилина стали. Мужчина покачал головой, провёл рукой по шее и снова заговорил:

— Так, Мария. Теперь могу ответить на ваш вопрос. У нас есть ещё два кандидата. А всего мы хотим взять двух Сажающих.

— Зачем двух?

— Я мало… я не уполномочен, однако частно вам сообщу, что это особенность проекта.

Маша задумалась.

— Ага… особенность… непонятно. Ладно, спасибо и на этом.

— И последний вопрос к вам, Мария. Как работает ваш вертикальный лифт? Что у вас с устойчивостью к перемещению по возрасту? Как долго вы можете находиться на одной горизонтали?

Маша оживилась. Это был приятный вопрос.

— Чисто технически с десяток лет. Это максимум, мне так посчитали. Я дам вам доступ к этим данным, да? А минимум — четыре дня, из них три адаптация.

— Это вызывает интерес. Хорошо.

— Спасибо!

— Благодарю, Мария. Время нашей встречи подошло к концу, я должен заняться другими делами. Большое спасибо, что уделили мне себя и ответили на мои вопросы.

Дотерпев до последнего слова дежурной речи, девушка подалась вперёд.

— Я хочу лететь.

— Мы понимаем это. Поэтому я перед вами. Мы сообщим всё завтра. Спасибо! Удачи!

Кадровик провёл ладонью вниз по лицу, жестом подчеркнув завершение сеанса связи. Маша в ответ кивнула и зажмурилась.

На следующий день пришёл тот оранжевый лист. Написано на нём было так мало, что Маша несколько раз перечитывала скупой текст заново, боясь упустить спрятанный меж строк смысл.

МЫ ВЫБРАЛИ ВАС

Вы полетите в составе команды двойной инфосферы. Проектом предусмотрено присутствие всех её членов в определенном квадрате Дальнего космоса.

Задача: развернуть разумную жизнь.

Оплата: вы получите стандартную долю ресурса (п.3 ст. 9765 РК СС) этой инфосферы на второй год ее жизни и гарантированное восполнение ресурса при любом исходе экспедиции.

Подробности будут разъяснены отдельным письмом.

Что ж, гарантии не густые. Стандартную долю в ресурсном кодексе Солнечной системы она посмотрела: 0,0025%. Вообще непонятно! Мало? Много? А первое путешествие за пределы Солнечной системы, на которое у Маши, ясное дело, ресурса никогда не хватало, уже в кармане. И сердце забилось чаще: тук, тук, тук. А это к приключениям!

Миритесь

Тёмно-синий малыш сел на стопку кирпичей. Убежище построили, а стройматериал остался. Золотая и Белая переглянулись и отпустили свой камень. Он упал на ботиночек Белой, та отскочила в сторону, взвизгнув, но боли не почувствовала и застыла на месте, часто дыша. Все уставились на помятый ботинок, который будто поднатужился и выпрямился как ни в чём не бывало.

— Аккуратно, Белая! Если бы это был большой-большой кирпичик, ножке было бы больно.

— Ага!

Маша объяснила детям, что их убежище может служить домом, в котором можно спать, есть, работать и пережидать непогоду. Дети радостно закивали: им казалось, что даже непогода с Машей будет весёлой. Оранжевый осторожно пнул груду кирпичей возле себя и спросил, куда их. Маша предложила соорудить будку для собаки. Дети заголосили: «Собаки? Собаки! Собаки!» и принялись городить будку.

— Собачке делайте без окошек!

Она присела над лужей и сделалась занятой, краем глаза наблюдая за строительством. Через десяток минут рядом выросла будка в форме убежища, только меньше раз в двадцать. Замечательная работа. Вот и готов первый проект! Маша сделала снимок пространства, сохранив сразу несколько секунд, чтобы запомнить, как ветер шевелит детские волосы, а Чёрная смотрит на Прозрачного.

— Ну что, дети, устали?

— Да-а-а-а!

Тёмно-синий нехотя поддакнул остальным. Маша подмигнула лидеру и показала путь. Ватага на вялых ножках послушно двинулась в сторону холма, за который медленно спускался на парашюте контейнер, полный припасов. Пока дети предвкушали обед, старшая группы слушала их мысли и набивала контейнер желаемым, пытаясь соблюдать разумный баланс конфет, еды и воды. Не дай бог, пересластит рацион, и малышня снова напьётся воды из лужи. Хотя…

Через несколько минут был объявлен привал у контейнера. Внутри оказалось 12 рюкзачков-бубликов: один большой (вероятно, для взрослого), и одиннадцать детских с новогодним набором, включающим незабвенные вафельки «Мишка на Сириусе» с улыбчивым розовощёким мальчиком на обёртке, «Планета К4Р4К7М» с типичным марсианским пейзажем и представителями древней фауны, а, самое главное, фляжку со знаменитой водой водозабора Конёвка.

Все любили воду из Конёвки. Её нынешняя популярность была иррациональной, уходящей корнями в века, когда промышленность источала газы, гарь, коптила, шумела, сливала, вгрызалась. Ну, не только, конечно. Плюсы были столь велики, что люди тогда не обижались на заводы. А вот в Конёвке промышленности рано не стало. И потом во всей округе. А после уже в округе округи стало шаром покати. А потом прямо совсем везде, когда пришёл атомный век. Все вдруг смогли себя обеспечивать чем хочешь и постепенно стали жить замкнутыми группами, которые то росли, то атомизировались, предельно мельчая, то превращались в отдельных районах планеты в гигантские общины. Но промышленности больше не появлялось.

А всё из Конёвки пошло. Возможно, вера в её водицу была сродни религиозной. Обычная же вода.

Маша отвлеклась от мыслей, закрыв клапан фляги и вернув её в большой двенадцатый рюкзак. Дети уже успели передружиться. Появился первый вождь племени, никто в нём не был изгоем, завязались узелками симпатии. Старшая группы встала и предложила всем примерить свои новые рюкзачки. Малышня принялась надевать их: две лямки, накинутые на плечи и будучи соединённые поперечиной, с едва слышимым хрустом отдираемой апельсиновой корки прятались в ткань комбинезончиков. Маша спрятала визор в рюкзак. Произнесла про себя команду «Сейчас!», и разноцветные комбинезончики пожелтели. Теперь у всех был один цвет одежды. А цветные имена остались. Дети вертелись, оглядывая друг друга и показывая рюкзаки, заполненные остатками съестного.

Они двинулись обратно к убежищу парами по двое. Снова поднимался ветер, заморосил дождик. Маша не стала надевать двенадцатый рюкзак вместо своего, а несла его, обняв обеими руками. Детки то и дело поднимали глаза на старшую: что им делать, если морось превратится в шквал? А девушка чувствовала их мысли, прикидывая нужную длительность ливня для следующего урока.

Глава 2 ⏩

Ферма

Она проснулась в темноте. Тепло окутывало со всех сторон. Казалось, тёплый воздух можно потрогать. Маша с трудом разлепила веки, но те снова сомкнулись. Собралась с силами и снова открыла глаза. Правда, мало что изменилось: тьма тьмущая. Эти идеальные условия для сна и первых минут пробуждения Маша запрограммировала заранее.

Поглубже утопив щёку в подушке и по-птичьи почесав о неё носик, девушка произнесла: «Давай проснёмся очень плавно». Голос откуда-то сверху одобрил волю Маши и с тихим щелчком выдал один процент света.

Через пять минут вокруг уже рассветало. Кровать с девушкой лениво вращалась внутри рассвета, затем остановилась вертикально. Притяжение мягко усилилось. Босые пальцы коснулись травы. Маша шепнула:

— Пляж!

Капли росы на босых ступнях сменились крупицами песка. Ногам стало очень тепло, а потом горячо. Постояв с зажмуренными глазами с минуту, она скомандовала:

— Русь прекрасную!

Стало ещё светлее, а земля вокруг раскрасилась контрастными лоскутами времён года: красно-оранжевые рассветные лучи струились по зеленому лугу, соседствующему с ним сугробу, галечному пляжу с глянцевыми камнями и робким прибоем, а рядом ледяная гладь реки молчаливо смотрела глазом проруби. Пробежав рысью по каждому участку и влетая солдатиком в ледяную пучину, Маша спросила себя, так ли выглядит плавное пробуждение обычного человека. «Наверное, моё плавное — это когда плаваешь», — подумала она, выныривая.

— Я же права, да?

Снова нырнула. В воде ещё царила ночная тьма. Голосу сверху слой воды был нипочём. Он чётко ответил:

— Утром ты всегда права, Маша!

Девушка засмеялась и, выпустив большие пузыри воздуха, всплыла с ними наперегонки. Оттолкнувшись от ледяной кромки, она требовательно бросила:

— Тогда корми завтраком! Голодна как большое, шерстяное, бу-у-урое!

Рыкнула смешно, как медвежонок. Головой замотала, брызги полетели.

Тем временем пространство вокруг превратилось в скромную кухню. Гладкий дощатый пол, табуреточка с мягким сиденьем в клетку, прямоугольный стол. На нём дымится молоко, обогащённое индивидуальным комплексом витаминов, в окне виднеется огромное синее небо.

Кухня нестандартная: личный выбор, как и всё в жизни Маши. Для неё многообразие впечатлений было жизненным ресурсом. Оно прекрасно стимулировало органы чувств, активировало мозг, развивало восприятие. Людям иных профессий удобнее брать готовые проекты, вещи, идеи, но Маша так не могла. Ведь обучение восприятию нового — это её работа. В том и состоит весь Машин дополнительный ресурс, благодаря которому она остается частью Системы.

По нынешним временам здорово быть, как Маша, особенной частью Системы. Ведь есть очень востребованные люди, у которых всегда много работы и мало жизни. Интересная и почётная судьба, конечно. Среди них встречаются герои. Обычно живые.

Есть люди невостребованные. Говорят, они счастливее. Хотя что о них знают? Те почти не включены в наружную жизнь. Все их радости и несчастья растут и шумно лопаются незаметно для других: отшельники могут общаться лишь со своим кругом людей. Сейчас люди — атомы, существующие будто они люди-Вселенные. Но такой человек сам по себе уже ничего не значит.

Другое дело, когда тебя слушает Система. Другое дело, когда Система помогает тебе быть живым. И совсем особенное дело, когда твоя жизнь в Системе умножается ею, питается ею, наполняясь стократ больше.

Вот так особенная Маша жила спокойно, копя силы, а затем понадобилась Системе на время. Уже второй месяц девушка летит на дрейфующей ферме: её экспедиция, заброшенная в Дальний Космос, через неделю приблизится к новому месторождению. Достигнув целевого квадрата, команда должна вдохнуть жизнь в двойную инфосферу, запроектированную учёными Земли. Инфосфера будет называться «Аляска».

Помощник начальника экспедиции Матвей Соболев на первом собрании пошутил, что проект будет запущен сразу со стадии «Снова наша». Под дружный смех Ксимыч, главный техник-серб, похлопал Матвея по плечу и подтвердил, что всё в этой жизни рано или поздно сводится к формуле Пушкина: «Наше всё». Маша тогда засмеялась, стоя чуть поодаль, ещё дичась опытных и больших, но с интересом их наблюдая.

Заурчал сигнал входящего вызова. Только его вспоминала.

— Да, Матвей?

— Привет, Маша! Как всё прошло?

— Лагерь в детском мире построили. Устали, я запустила дождь, уложила спать до второго урока.

— Вот и здорово. Приходи в центральный модуль, там все будут, и второй Сажатель Сергей придёт. Пообщаетесь, наконец. Ты хотела же?

— О, да, да! Бегу! Пока!.. То есть, спасибо!

Сажатели

Космическая ферма степенно плыла в пространстве. Шарообразный корабль, собравший в послушное стадо мелкие космолёты, нёс в себе семена инфосферы.

Маша уже не стояла в сторонке от людей. Она разглядела самого желанного собеседника, поймала его и говорила, говорила, размахивая руками.

— Серёжа, мы вкладываем в них возраст, внутри которого они будут жить.

— Возраст?

— Да! И скорость, с которой они взрослеют.

— Скорость??

Девушка кивнула и умолкла. Она так много хочет рассказать, но перед ней стоит Сергей, второй Сажатель экспедиции, в которого, вероятно, заложили меньшую скорость мысли. Хотя на самом деле он был обучен работе с детьми совершенно другими методами, оттого и…

Маше даже было обидно, что ей так мало рассказывали об альтернативных принципах обучения. А обижаться девушка любила молча. Не рассказали ей, для которой разнообразие знаний — хлеб! Кстати, от хлеба бы она сейчас не отказалась.

Они стояли друг напротив друга внутри большого зала-шара, особая гравитация которого позволяла уверенно стоять на полу, обходясь без стен и потолка. Всё было полом. Молодым людям странно было ощущать физическое присутствие стольких людей.

Каждый в общем зале находился сейчас в своём теле и разумом тоже был здесь. Удивительно по нынешним временам! А рядом с Машей никто не стоял уже много месяцев. Не считая учеников, конечно.

— И как вы это делаете, Маш? Вы что, закладываете в них данные, загружаете искусственную память?

— Не-а. Мы практикой детей наполняем.

— Пустых, что ли?

Девушка подняла указательный палец, поводив им влево-вправо.

— Серёжа, детки смотрят на нас и учатся. И совсем пустых людей не бывает, сам знаешь.

— У нас, ну где я живу, точно не бывает! Я с таким никогда не работал. У нас это, знаешь, конструирование исходных данных. У нас сплошная математика. Мощь! А вы, похоже, с того самого другого конца палки из поговорки.

Девушка засмеялась:

— Ха-ха! Смешное. Мы и саму палку используем, Серёж. Ну, я поняла теперь. Большая разница между нами, короче.

Молодой человек смешно поджал губы и закивал, не переставая улыбаться глазами. Маша кивнула в направлении столовой.

— Когда такая разница, я как оголодавшая. Пойдём есть!

Сережа согласился и повёл её на запах горячего и порционного. Обернувшись, он шутливо бросил:

— Надеюсь, программу питания составляли на основе математики.

Маша заворчала ему в спину:

— Сам ешь свою математику! Мне синтезированное мясо. Если его нет, то всё равно мясо. Во мне живёт дикий голод. Я ещё и медведь. Потому мёд тоже сгодится. Его я ем прямо с ульем!

Команда

В столовой было просторно и уютно одновременно. Создавшие центральный модуль корабля люди были чрезвычайно талантливы и пользовались поддержкой Системы в полной мере. Маша знала: стоит ей только коснуться мебели и пожелать, и столы со стульями тотчас примут любую форму и вид.

В длительных экспедициях изобилие было культом и не стоило её участникам ни рубля. Поэтому люди стремились записаться в команду корабля дальнего плавания и там с удовольствием перемещаться в реальном мире, находя его гораздо богаче красочных игрушечных проекций.

Почему? Вот пару десятков лет назад прославилась проекция «Имитация обыденности», а потом и дополнение «Обычный день». Все вдруг захотели оказаться там. Выйдя на пик популярности, этот нарочито скучный и однообразный мир неожиданно дал побочный эффект: он стал отвращать от виртуальности, вызывая щемящие душу ощущения утраты и тоски. Многие фанаты внутренне надломились, бесповоротно разочаровавшись в проекциях и окончательно вернувшись в реальность. Теперь доступ к «Имитации обыденности» только по разрешению врача и в терапевтических целях.

Маша шла на запах еды и выбирала между плетёной садовой мебелью и грубыми чурбачками из строительных блоков детского мира. «Вот так я и покажу наш детский мир Серёже, вот так…»

Задумавшись, она не заметила, как Сергей коснулся стола первым. Виновато улыбнувшись, хитрец пригласил девушку за изгрызенный каким-то зубастым чудовищем стол. Целой осталась только одна сторона. Сели рядом.

На столе тотчас появились деревянные приборы и тарелки. Их, к счастью, зубы страшного зверя не коснулись. Как и еды.

Вокруг сидели другие люди, такие же составные части будущей инфосферы. Носители рациональных технических знаний, культиваторы хаоса, сберегатели гармонии, уравновешиватели, созидатели, строители, носители резервной пустоты, прекрасные переносчики информации и скупые на эмоции хранители правил. Все они были родителями. А проращивать их общих детей, собранных из миллиардов комбинаций качеств Носителей, предстояло Сажателям Маше и Серёже.

— Это что за дед?

— Какой?

— А вон там, в углу.

— Это наш конструктор, Маша. У вас главный Сажатель, а у нас главный Конструктор.

— Ты почему всё о нас знаешь, а я о вас ничего?

— Ну… не всё.

— Вы и нас конструировали, что ли, тоже?

— Боже упаси! Нам просто очень много закладывают.

— Вы ботаны?

— Нет, мы же классные, как ты можешь? Я думаю, мы такие же милые, как котаны. Только ещё умные. Информации в нас вложено много, с запасом. Вы, похоже, больше практики.

— Поня-я-ятно… ботаны!

Он что-то рассказывал ей, тридцатилетней девчушке, зависшей на шестнадцати годах и чувствующей себя взрослым опытным подростком. Сейчас он «жил» на семь лет выше и ощущал себя взрослее неё.

Бывало так, что люди долго жили на одном и том же годе, и чувствовали себя старше «первогодок». В прежние времена остаться на второй год в школе было стыдно, а сейчас… по-разному. Мир стал очень разным, а потому стократ сложнее. Миром миллионов подробностей умела управлять только Система.

— Ты о чём задумалась?

— Да так… о вечном, Серёж!

— Подложить тебе ещё вечного?

Маша засмеялась и мотнула головой: «Сыта!». Всегда так хорошо внутри, когда поешь вдоволь.

Через час они сидели в кругу ближайших коллег. Серёжа сделал снимок пространства тогда и потом часто пересматривал: летая невидимой песчинкой по комнате, он мог рассмотреть людей, собравшихся вокруг голограммы, и все предметы в комнате со всех сторон до мельчайших деталей.

Вот внимательно слушает добытчик практического опыта Дима Стешин. На встречах он ощущал себя выключенным и поставленным на зарядку: так привычно было действовать, оценивать, двигаться дальше, проверять, узнавать. А что можно сделать в комнате с известными ему формами жизни? Войти и выйти. Ну, или поведать коллегам что-нибудь важное:

— Руслан, это всё? Благодарю за данные о биосфере. Я же подготовил высадку на поверхность планеты. Сценарий для Сергея и Марии будет выбран случайно из двух противоположных. Как полюса магнита.

Голограмма, еще недавно рисовавшая картины житья-бытья планеты, снова отобразила её вид с орбиты. Дима Стешин закончил говорить и выпрямил спину. Планета еще немного уменьшилась, будто послушавшись его движения.

Рядом с Димой ловит колебания воздуха Настя Ультрамаринова. Близкие зовут её Мариною, а в этом кругу она Ультра. Прозвище созвучно способностям: она всегда быстрее всех понимает, что происходит. Девушке 12, но её искусственно подняли до 25. Психика редкой устойчивости и пластичности, выдержала. Система знает, что делает.

— Дима, тогда и точки высадки максимально удалим, чтобы у Сажателей была комфортная автономность?

— Разумеется, Ультра Мариновна.

— Какие будут погодные условия?

— Хм. Полярные, Уль, будут.

Ультра схватила образ планеты рукой и взялась разглядывать его у себя на ладони. Встал с места сценарист Артём. Хищно улыбнувшись словам Димы, он жестикулирует, водит во все стороны невидящими глазами, будто бы погружённый в свои мысли, но при том вещает, без остановки выплёвывая слова. Думая обо всём одновременно, Тёма привносит хаос, вечно вынуждая кампанию купировать возникающие угрозы. Раздражающе нужный человек. К тому же, бесстрашный боец.

— А я приготовил осо-о-обую программу каждому полярнику! Ребята, вам понравится! Всем вообще! Язык чешется рассказать, только вот у меня в контракте громадный штраф за это. Я лучше вам песню спою. Начну рассказывать — прибейте меня кто-нибудь, я столько за жизнь не заработаю! Ха-ха! Гм.

Маша задумчиво улыбается и молчит. А ещё двоих Серёжа не помнит. Смотрит со всех сторон снимок — и никаких ассоциаций. Только имена подписаны: Матвей Соболев и Руслан Соколов. Охотничьи какие-то фамилии. Не настоящие? Может быть, Маша запомнила?

Глава 3 ↻

Задание

Маша покивала всем и махнула рукой Серёже: «Помчали!». Объявили готовность десять минут, и все двинулись к индивидуальным модулям. Сценарист Артём снова погрузился в разговор с собой и уходил, довольно улыбаясь. Из коридора неслась его самодельная песенка:

Мы будем там, пока есть здесь

И я приду собрать твои цветы

Ты ещё спишь в лучах космической зари

Что это хаотик-конспиратор задумал вплести в испытание? На что намекает?

Море волнуется три!

Морская фигура на месте замри!

Маша мягко опустилась в удобное кресле с нулевой гравитацией. Казалось, можно было подобраться всем телом где-то в районе груди, и, мысленно оторвав себя от поверхности, взлететь.

Девушка закрыла глаза. Ей предстояло высадиться на смоделированной планете и отработать контакт с фауной. Ясно было то, что кому-то достанется жёсткий вариант. Маша не боялась его. В её голове всё крутились обрывки песни сценариста: сознание раз за разом начинало воспроизводить его слова, а потом обрывало и включало заново, словно в голове затупилась игла проигрывателя пластинок. Или извилины подстёрлись.

Сосредоточься.

Так, что там говорил помощник начальника экспедиции? Прежде, чем вызвать на поверхность планеты группу учеников, нужно достигнуть полного контроля над миром. Есть разумная фауна? Договорись. Если обстоятельства складываются в пользу конфликта — обеспечь безопасность. Опасности под контролем — валяй, вызывай парашютики.

Раньше Маша работала только с проекционными мирами: обучала детей, присутствующих на обучении только умами. Их тела могли находиться на любой колонизированной планете или путешествовать на корабле.

Скоро обучение пройдёт по-новому: и девушка, и дети будут действовать в реальности. А когда-то настанет день, когда и планета будет взаправдашняя. Осталось только долететь.

Сегодня Маша сделает все как по учебнику, чтобы потом в настоящем мире не сплоховать… ох! Хотя, конечно, все высадки похожи в общих чертах. Маше не о чем волноваться. Двойное подтверждение всегда рождает уверенность внутри.

— Ага, конечно…

В ушах загудело, перед глазами вспыхнула надпись «НАЧАЛО». Помигала, погасла. И сменилась круговертью! Высадка началась.

Маша катилась по склону. Сгруппировавшись, она активировала рюкзак. Раздался звук выстрела, девушку подбросило в воздух. Это рюкзак образовал защитную сферу вокруг тела. Маша-шарик катилась дальше, всё быстрее набирая ход…

Планета Си-Три-Пи встретила её глубоким кратером. Другая бы растерялась, но Маша-то спала на тренажёре для космонавтов. Привычно закрыв глаза, она постаралась успокоить дыхание и принялась ждать.

Сильный глухой удар, серия отскоков от поверхности, остановка. Сфера развернула Машу ногами к поверхности и предупреждающе запищала. Пять, четыре, три, два, один… хлоп! Высокие ботинки впечатались в поверхность планеты цепкой подошвой. Теперь защитная сфера двадцатикратно уменьшилась, оставшись только прозрачным шлемом на голове, в которой всё ещё каруселило. Маша, пошатываясь, оглядела дно кратера. Скомандовала:

— Температура. Воздух. Формы жизни! Собрать данные, сделать выводы.

Так, вроде бы, в этом домике муравьеда никто не живёт. Пора шагать на поверхность.

Пока всё, что есть нашего на этой планете — разумная форма жизни Маша, заумная форма жизни Серёжа и обслуживающий их жизнь интеллект Системы. Он знал всё.

Считалось, что отправляя корабли-фермы в перспективный сектор космоса, Система прибирала к рукам новые участки Вселенной. А если жизнь там уже водилась, быстро собирала информацию и принимала эту жизнь в дружную семью колонизированных планет. Каждую секунду Система росла и становилась сильнее, и пределов тому не было.

— И где они нашли такой большой метеорит для этой ямищи?

Уставшая от долгого подъема Маша с удовольствием плюхнулась на край кратера. Пока она карабкалась на поверхность, рюкзак сообщал данные.

— Температура поверхности позволит тебе выжить, только не нарушай герметизацию комбинезона. Снаружи холодно. Тепловая динамика активная, воздух существенно прогреется через пару часов. Его вдыхать не советую даже через фильтр: мелкие частицы, обрати внимание, неощутимой пыли быстро забьют все отверстия. И воздух ледяной. Формы жизни на поверхности ты не встретишь, но не забредай в кратеры, они осыпаются. Понятно?

Было понятно. Маша любила так: узнавать суть сразу, минуя ряды цифр и терминов.

Где-то на другой стороне планеты приземлился Серёжа. Там ещё было тепло, но тёмная сторона планеты быстро остывала. Маше, похоже, выпал лёгкий вариант с разведкой местности, ему же досталось выживание. Девушка осознала это в самом начале имитации, и даже позавидовала новому приятелю. Но пока катилась вниз, это чувство вылетело из головы.

Осмотрелась. Визор автоматически сполз на глаза и затемнился. Теперь Маша искала лучшее место высадки детей. До начала имитации девушка просмотрела сводку по потенциально удобным районам, и теперь их параметры уточнились. Везде был пригодный к терраформированию ландшафт, хороший набор ископаемых для строительства. Никакой опасности, только ветер везде одинаково приставучий. Что же выбрать?

Маша отошла на пару десятков шагов от воронки, остановилась. Земля под ногами задрожала, со всех сторон к яме поползли камни. Маленькие весело катились, а большие тащились нехотя, с усилием, собирая своей тяжестью и гоня пред собой земляные валы, шумно осыпающиеся в кратер. В то же время яма теряла глубину, будто зарастая изнутри. А что? Если рюкзак посоветовал не забредать в кратеры, то лучше убрать их до приземления первого парашюта.

От мыслей девушку отвлёк грохот. Кожей она ощутила, как невидимые массы пришли в движение, а затем обернулась к огромному облаку пыли… и возникло оно на месте, где раньше виднелся холм. Где только что был холм. А теперь пылища и… ничего!

Яму стало засыпать — холм пропал. Почему?

Неужели эта планета компенсирует любое изменение? Маша решила поскорее узнать, как здесь всё устроено. Она вырастила холм заново и придумала средних размеров тучку. Закапало, тучка поплыла к полузасыпанному кратеру, чтобы тот наполнился водой. Через минуту девушка заметила, что от горизонта дугами по-пчелиному мчит вторая, совсем маленькая тучка. Не её тучка. Резко потемнело и тотчас вся она вылилась на только что созданный холм. А тот, будто не ожидав такой наглости, мгновенно осел. К ногам подступили струйки воды.

— Надо же, двух минут не простоял! Что же мне, ничего нельзя?

Маша задумала обучающие кубики, шарики и пирамидки. Как только отпустила мысль, те возникли из ничего, раскатились по поверхности и остановились, едва тревожимые порывами ветра. Мокрый холм ещё маленько сдулся.

Выждав немного, девушка расчистила неподалёку площадку для приземления, нарисовав на ней вложенные друг в друга круги с яркой точкой посередине. В это время вновь задрожала земля и холм с грохотом провалился. Маша упёрла руки в боки и сердито наклонила голову: «Что за дела?». Фигурки рассыпались. И да, кратер снова стал прежним…

Эксперимент, в котором нельзя экспериментировать! А что тогда? Обучать детей тому, что есть, а не тому, что нужно? Или найти другое место, где есть условия? Или пересилить условия эксперимента, чтобы он состоялся-таки?

Пока девушка думала, что-то появилось на расчищенной площадке. Подойдя поближе, Маша смогла прочитать набранную камешками фразу: «МАША ХВАТИТ». Так… так… я никому номер здесь не давала… мне пишет Серёжа!

Почему он пишет? Потому что он что-то видит после того, что я делаю. А что я делаю? Убираю яму. А он что видит? Яма с его стороны появляется? Ну, это если здешний мир плоский как плот. А это же не так! Или тут какое-то особое магнитное поле? Может, поэтому нас перед полётом назвали полярниками… да точно! Действия на одной стороне как-то «намагничивают» изменения с другого полюса. Нам нужно найти какое-то решение, чтобы изменения не вредили, а служили какой-то общей цели.

Камешки под ногами зашевелились и собрались в слово «РЕЗОНАНС». Маша присела на корточки и пересобрала их руками в «ДОШЛО». Спустя несколько мгновений камешки снова зашевелились.

«ГОРА 10С»

Девушка отсчитала секунды и стала медленно поднимать осевший холм, превращая его в гору. Кажется, она почувствовала сопротивление поверхности, когда Сережа прекратил увеличивать гору с другой стороны планеты.

«ОЗЕРО 5С ТЫ 1»

Маша выждала и начала наливать озеро в кратер. Она чувствовала, что теперь главенствует её воля, а другой Сажатель у себя лишь проецирует такое же озеро. Ага, так хорошо, хватит.

Они проработали сообща еще минут двадцать, подготавливая игровое поле для обучения. Кое-какие идеи Серёжи показались необычными, но понравились Маше.

Вы кто?

Кто-то смотрит. Сзади. Маша почувствовала. Еле удержалась, чтобы не развернуться в прыжке. Вместо этого замедлилась, почти замерев от страха. Сердце громко ухало, негодуя. Шумно выдохнула, вдохнула. И обернулась.

Фигуры в бесформенных одеяниях появились из ниоткуда. Без лиц, без звуков, без шагов. Кажется, не стоят, а парят над поверхностью. Шахматы какие-то.

— Вы кто?

Смотрят и молчат.

— Вы слышите меня?

Одна фигура ответила сдержанным поклоном.

— Как вы сюда попали?

Долго молчат и смотрят. Машу начала раздражать их манера общения. Страх, крадясь, уходил.

— Я занята здесь важным делом и не хочу никому мешать. Что вам нужно? Вы видите меня, я безоружная.

Не дожидаясь, пока девушка договорит, фигура снова кивнула, указав на вторую. Та ответила ей кивком. Маша озабоченно глазела на немую толпу. А потом выпалила:

— Вы видите и слышите меня!

Обе фигуры поочередно поклонились.

— Вы чувствуете меня? Вы слышите мои мысли? Вы знаете меня?

Первая фигура подключила еще троих.

— Вы причините мне зло?

Замерли. Непонятно. Чёрт! Кто-то слышал её, кто-то видел, кто-то понимал мысли… не-е-ет, тут тысяча чертей! Это что за бонусный уровень? Можно сделать так, чтобы их не было?

«МЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ ДО ВАС»

Ойк… почему чужая мысль звучит в моей голове? Если я сейчас спрошу про телекинез, то кто-то точно кивнёт.

«ДА. МЫ ВЕЗДЕ. ПО-КА.»

И пропали. Маша огляделась. Сделала пару шагов и села на кубик. Хотела было подпереть рукой подбородок, но шлем.

Так! Кто такие? Откуда? Отсюда. Непонятные. Всемогущие? Ну, нет, это могут быть просто дешёвые эффекты. Ну а если наоборот, боги здешние? Или, бери выше, админы проекции проявили себя? Да нет, это грубая ошибка эксперимента. За нами же пристально следят! Следят же? А как проверить? Или вообще вмешалось что-то высшее и совсем оно не часть проекции? Да ну, нет, это слишком уж. Было бы. Но если…

Она и прежде попадала в сложные ситуации. Трижды её испытывали сложными моделями коллектива: сначала огромной стаей деток, потом группой стандартного размера, но с повышенными лидерскими качествами у каждого, а затем вообще прислали собак. С ними она и построила свой первый домик без окошек.

Но прежде не было случая, чтобы планета сопротивлялась. Маша готовила детей к жизни на полностью подвластных планетах Системы. А сейчас…

В небе появились парашюты. Маша впервые видела, как дети спускаются ровно, спокойно, сами выбирая направление на неё. Достала было сигнальную палочку, да и спрятала. Они приземлились, сами стали полукругом. Все взгляды на Машу, но не она ли сейчас пристальнее вглядывается в них?

— Привет! — один из детей опередил её, быстро выступив на полшажка. — Вы инструктор Маша?

— Да, а почему…

— Вы что-нибудь про нас помните?

— Нет, только эту высадку, — Машу смутил вопрос, очень похожий на тот, который она сама задавала детям в начале любого обучения.

— Тогда сразу главное: пожалуйста, эвакуируйте нас.

Маше прямо в уши задул сильный ветер.

Ангар

Внезапно ветер исчез. Девушка опасливо огляделась и увидела, как задрожали, рассыпались и пропали все мелкие объекты, обнажился рельеф. Дети собрались группкой вокруг, инстинктивно стараясь схватиться за взрослую. Взгляд Маши заметался, пытаясь поймать то, что осталось от планеты. Через несколько секунд и ландшафт потерял четкость. Пока не растаяла земля под ногами, нужно что-то предпринять. Маша крепче прижала к себе деток и крикнула:

— Отчёт системы!

— Готовлю отчёт системы.

Вокруг будто выключили свет, оставив тусклое свечение. Проекция планеты теперь больше походила на пустой ангар. И она осталась одна в нём… а голос задерживал ответ.

— Отчёт системы по неполным данным.

— Разумеется.

Неужели Системе было нечего сказать?

— Сейчас!

— Прерывание канала связи с проекцией. Пытаюсь восстановить. Закрыть связь или подождать?

Стены ангара подёргивались, пол то обретал чёткость, то покрывался шахматным бело-серым узором.

— Ждём… стой, как потеряна связь? Мы же внутри фермы.

— Не могу подтвердить координаты модуля.

— Это же простая проекция!.. Голосовая связь с Серёжей?

— Есть сообщение.

— Соединяй!

В возникшей паузе Маша чётко услышала треск. Потом его заглушило гудение. Девушка не могла понять, откуда идёт всё возрастающий гул. На секунду ангар пропал и перед глазами возник потолок Машиного модуля. И тут же вернулись стены ангара.

В уши ворвались сильные помехи и знакомый голос:

— Маша!

— Господи! Ай, как громко! Ты там где?

— Я бы хотел тебе сказать, но… пш-ш-ш…

— Я сама бы хотела! Я в ангаре, вся проекция слетела, дети пропали! Ты где? — она уже почти кричала.

— Я бы хотел тебе сказать, но…

— Что?

— Но всё пропадает, и даже не холодно…

— Отключилось?

— Не холодно…

Да что ж такое! Канал связи настолько плох, что повторяет одни и те же обрывки фраз.

— Ты меня слышишь?

— Я выхожу из проекции, Маша!

— Ты меня слышишь?!

— Встретимся!

— Приняла!

Кажется, канал оборвался раньше, чем Маша договорила. Чёрт побери эти имитации! Что за дурацкий тест на потерю связи? В таких условиях уже всё, цели и задачи не достигаются, что тут проверять? И вообще происходящее больше походит на армейскую учебку, когда тебя заставляли вовсю автономить, отключая связь от тебя к Системе, возвращая к детскому состоянию. Жутко неприятное ощущение. Маша довелось побыть автономной, и ей не нравился даже намёк на это.

— Закрыть связь.

Ангар снова задрожал и погрузился в темноту. Она на мгновение увидела потолок модуля и сразу зажмурилась от яркого света. Снова закрутило в разные стороны.

Перемотка

Большая ферма затрещала как гигантский гранат, выплёвывая семена-капсулы с жителями. Они облаком осколков полетели во все стороны.

Со стороны планеты появился рой маленьких манёвренных кораблей. Они быстро приблизились на расстояние выстрела и выплюнули первые залпы. Часть капсул отбросило прочь, другие стали беззвучно схлопываться. Машин слух попытался сопоставить это с каким-нибудь звуком, и она произнесла про себя: «Чпоньк-чпоньк-чпоньк…».

Но были и капсулы, которые и не собирались сбегать от пиратов, нажимая кнопку спасения. Добрый десяток смельчаков ввязался в драку с нападающими. Похоже, их не интересовало сохранение собственной жизни, они защищали отброшенные и повреждённые капсулы. Не хотели, или не могли прятаться. Или…

Маша подумала, что если на корабле всё-таки были люди-проекции, оставшиеся телами в другом месте, то они бы могли рискнуть техникой ради спасения жизней из повреждённых внезапной атакой модулей. А то вдруг у кого-то прямо сейчас закончился ресурс жизни?

И почему она смотрит на всё со стороны? Где Серёжа? Ой…

Маша зажмурилась и вновь открыла глаза. Стало совсем темно. Закрыла их снова, крепче сжимая, не веря. Почему холодно? Блин. Блин!

Где-то за спиной раздался голос системы: «Вариант продолжения существования личности недоступен. Возврат в ближайшую точку равновесия».

и н т е р е с н о, к у д а?

* * *

Комната. Рассвет. Президент объявил о мерах поддержки многодетных семей по радио.

— Машенька, ты о чём задумалась?

— Теперь нам нужно больше детей, да, мам?

— Да, котик, — мама улыбнулась чему-то своему, — Пей молочко, пока не остыло.

Продолжая смотреть в небо за окном, Машенька задумчиво пила. Молоко оставалось теплым. По радио сказали, что детей хорошо бы больше двух.

— Доченька, ты что-нибудь помнишь?

Как всё было

На самом деле

Мы что, мы летаем туда-сюда, мы крутимся, копейку зарабатываем. Нет, бывают, конечно, мутные заказы и мероприятия, но кто нашего мнения спросит? Конечно, потом называют пиратами. Но какие мы пираты? Это, получается, я сижу у себя дома, я вылетаю на работу, здесь выкатывается к нам в сектор чёрти что шариком таким, знаешь, типа как для гольфа, с пупырышками внутрь. Да, внутрь! Так, а если они наоборот, значит, пыпурушки… ладно, всё. Зонды высылает, знаешь, считывает всё вокруг. И молчит. Ну тупо молчит. Хах!

Да.

А мы что? Мы должны подождать, что ли? У меня тут всё, у братьев моих тут всё, да у нас больше и нет ничего, мы с концами же местные. Вся жизнь. Ну, мы гурьбой и подкатили с вопросами. Ох, и знатно их раскидало! С ними произошла… какое слово подобрать, чтобы звучало правильно? Флуктуация! От клюва до кормы. Но мы кое-что, правда, не поняли. У них корабль был из мелких частей, и вот часть частей пропала насовсем.

Знаешь, наши мозги главные сказали, мол, вроде бы, были это капсулы в пространстве, а потом их не стало. Но не стало будто бы не в самом пространстве, а именно во времени. Я не понял ни черта. Да, ты же знаешь, у нас автоматики сколько хочешь, а я под другое заточен. Ага.

Не, ну мы там взяли кое-чего. Или, мне подмигнул там один корешок, кого. Сам знаешь, секретная информация. Ха-ха! Посмотрел бы я на него, да позадавал вопросы: как он там, тоже молчаливый борт? Ха-ха!

Так, ты-то как сам? Нормально? Работаешь? А, выгружать начал. Ладно, позже договорим. Всё, ну, пока тогда! Чистый космос!