Венерианский День

I - Охота на Сивиллу

После получения первых снимков Венеры, в 1975 году, Западные журналисты называли их «фотографиями из ада»

— Кто-то может синтезировать топологически неправильную молекулу, а кто-то куртёшки шьёт. Не понятно, кто полезней.

— Мать куртку каждый день носит, кроме воскресенья. А молекулы мне деньги на каши дают. Вот и думай. — Кирилл откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— То есть, маме на каши ты не присылаешь? — Оля оглядела его с ног до самой тени, залёгшей где-то под пультом управления. — Как же благодарность за то, что родила, воспитала? Письма ей, там, хотя бы? Открыточки самодельные?

На плоском экране моргнула точка, и координаты медленно начали сменяться строкой кода.

Бряц. Удар сухой ладонью по железке. Экран моргнул второй раз и с запозданием высветил проглоченное системой изображение: солнечная панель корабля, пересекающая гранью огромное, раза в полтора больше, чем на Земле, Солнце. И мусор. Железные пластины и разных форм булыжники, парящие в невесомости.

— Она у меня взрослая самодостаточная женщина, которая ждет внуков от жены мелкого. Слава богу, не от него самого. Хотя, будь он способен, не мучала бы невестку. — Кирилл почесал бороду, сбивая крошки. Русые жёсткие волоски торчали в разные стороны. — Надо бы подкрутить болтик.

— Где?

— Да, — он дернул плечом, — тут, справа. Видимо, опять контакт отходит.

В поясной сумке космонавта лежали резиночки, изолента, гаечные ключи, кусачки и маркер. Звезды и кресты разных размеров, но ни одной подходящей.

— Так вот, о матери, — Кирилл обесточил дисплей и попробовал поковырять за панелью ногтем. — Она у меня гордая, но знает, что в соглашении по зарплате стоит доверенным лицом… Нет, смотришь на меня такими глазами, словно сама не подписывала контракт.

На подушечках пальцев остался липкий след.

— Отвертку не тебе давал?

— Нет, — Оля расщёлкнула ремень и плавно взмыла к потолку, подставляя теплым лучам плечи в синем комбинезоне и нашивку с крестом, — Кэррис! Кэррис, открой базу данных и скажи, куда он положил отвертку.

Система подумала недолго, сверкнула лампочками. Поелозила камерами. И замерла.

— Кэррис, где моя отвертка и кто додумался жрать за пультом?

Из-за толстой чёрной рамки на главный экран космолёта выглянула пиксельная фигурка. Система, обретшая вид античной дамы, поправила розовый хитон. Встала в позу с отведенной в сторону рукой и драматично прикрыла глаза:

— Потреблять еду и напитки за пультом — ты сам изволишь.

— И получишь за это по шее! — послышалось из глубин корабля.

Из четырёх членов экипажа Марси была самой компактной. Капитан неловко взмахивала коротенькими конечностями, раз из раза вспоминая, как перемещаться в безгравитационном пространстве — после сна или проверки нижних палуб.

Бряцнули застёжки, и тяжелые свинцовые ботинки с направляющей на подошвах отлетели в контейнер:

— Сколько сейчас?

— Часы я тебе починю, обещаю. К обеду.

— Ты уже и без того нажевал на два замыкания. — Марси солдатиком зависла в проходе, растирая блеклую полоску кожи на запястье, — Повторого.

— Да ладно тебе. Лилит вылетит перед фазой, «экстренный» будет с шагом в три минуты .

Вытянутый, сияющий, как пуговица на генеральском пальто, корабль сдвинулся с места. Толкнулся и поплыл рядом с огромным сияющим шаром. Мраморный океан, состоящий из толстых облачных полос, бликовал по обшивке и разбитым манёврерам-разведчикам.

Медленно двигаясь у северного полушария Венеры, экипаж послал короткий сигнал вниз к нижележащему слою. Ответа не последовало, гудок ушёл в пустоту.

— Давай дубль. — Капитан махнула рукой, и гудок прозвучал вновь.

В скоплении виртуальных окон центральным стало неоново-зелёное, исчерченное, как миллиметровка. Поверх тонких линий на стекле проявились очертания холмов, появилось три точки: статичная — маячок Альбы — робота-разведчика, прожившего на поверхности рекордные для Новых Времен пять лет; виляющая, как хвост у собаки, помеха Таласса, старый модуль на «благородных парусах»; и стремительно движущаяся вперед, по направлению верхних ветров, мерцающая.

— Сибилла? — Оля сжала ручку кресла от нетерпения и занесла ладонь над дисплеем, — Погоди, дай я. Теперь ведь моя очередь.

Треугольнички прицела. Тычок. Манок улетел вниз, а Кэррис приготовила корзинку пикселей для счета:

— Ноль. Ноль. Один за Хельгой. Получен файл…. Фу, какой невкусный.

— Прям совсем-совсем? — Оля всем телом подалась вперед от нетерпения.

— Битый файл.

— Если открыть? — Марси разочарованно выдохнула, — Картинка, координаты?

— Звук, как из электрической мясорубки.

Динамики разорвали скрежет и странное бульканье. Рваное дыхание, кашель, словно кто-то наглотался водяного пара, стучал гулко по груди и чему-то металлическому. На третьей минуте Оля не выдержала и заткнула мизинцами уши.

— По идее, можем снизиться и опять крякнуть.

— Надо ли? — Марси защелкнула ремень, — Пересылаем в Центр. Ждем сводку.

Ловля манёвреров напоминала виртуальную рыбалку: проверить стрелку гироскопа, засечь метки и отправить пачку данных. Коротенькие файлы слетали, как крючки, вниз и цепляли похожие на воланы для бадминтона «летучки». Взамен в брюхо корабля прилетали ответные партии данных: фотографии или пара строчек из штатных анализаторов.

Кэррис вела счёт и складывала файлы по папкам. Взвешивала на плечевых весах. Прятала за спиной, игриво ожидая, когда же техник попросит вернуть:

— Выкладывай давай.

— Файл или сначала звонок? С вами пытается связаться Оператор Номер 18-А.

Пиксельная девочка отбросила изображение на соседний экран и вытянула в обозримое виртуальное пространство осциллограмму:

— Приём. Меня слышно? — Голос, как у Кэррис, только более живой, с предыханием и приятной живой хрипотцой, заставил Кирилла улыбнуться. — Ожидаем отчёт.

Задержка передачи. График растянулся вниз, и аватар принялась раскачиваться на нем, как на качельке, забрасывая себе за спину улов. Она делала это быстро, без свёртывания, словно желая как можно сильнее нагрузить линию.

В рубке наступила короткая фаза тишины, а за ней скрежет помех:

— Модуль Сибилла не передает сигналы на спутник больше четырех суток… Постарайтесь сблизиться с ионосферой планеты.

— Информативненько, спасу нет.

— Запара.

Стрелка на гироскопе дрогнула. Провернулась и подпрыгнула до прежней позиции. Судно дрогнуло, и где-то сдвинулся контейнер. Магнитные шахматы остались на столе.

Капитан медленно перевела пульт на ручное управление. щелчками тумблеров принялась заводить двигатели.

–Может, Яки позовём? — Оля зацепилась за поручень и приникла к правой стене, неподалеку от ниши огнетушителя.

Марси качнула головой и потянула штурвал на себя.

Пленка, похожая на морозный узор, поверх плотного желтого полотна. Облака недружелюбно закручивались, по раскаленной обшивке застучали обломки.

Рогатина штурвала легла горизонтально. В глубинах что-то скрипнуло.

Судно затрясло.

— Потеря высоты. Потеря высоты. — Кэррис рассыпала аватар, становясь голосом в динамиках.

Грохот. Оля вскрикнула, натужно заскрипела кожа. Запахло жжёным пластиком.

У Кирилла от перегрузки заклацали зубы. Он выбросил руки вперёд, пытаясь схватиться за руль.

Плотная мембрана тянулась до предела и порвалась. Гулкий рокот Венерианских гроз ударил по анализаторам.

Скрипнули пружины и винт.

Разрыв. Экран оторвало от пульта, и он полетел в лицо Киррилу. Выбил резец и дыхание.

— Мамочки! — скользкий визг вспотевших от напряжения пальцев. Удар. Олю раскрутило и унесло в полутьме корабля.

Рубку пересек исполинских размеров зелёный серп.

II - Чего ты хочешь Сивилла?

— Приём. Меня слышно? — Оператор повторила вопрос дважды, прежде чем Кэррис пропустила его во все динамики.

— При-ё…кха, — Кирилл принялся растирать обеими руками грудь, внутри ощущалась горечь и фантомное бульканье.

— Приём, — прохрипела Марси и глотнула из бутыля.

Оля, минуту назад висевшая под потолком, перебралась в кресло. Судорожно потянула за ремни и, когда один из них выскользнул, оцепенела. Как не замирала никогда на полигонах. Или сшибая высоким лбом и рано поседевшей макушкой заторможенных амеб-дипломатов в попытке вытащить и спасти из-под завалов.

— Приём. Орбитальная Ева, меня слышно?

— Слышно. Ожидаете информации? — Кирилл запоздало смахнул лишние окна и перенес аватар Кэррис со звуковой линии. Та обиженно принялась комкать цветастые иконки и виртуальные листочки — сжимать файлы.

— Канал свободен. Если займёт больше времени, запрошу консультантов. Вам удалось собрать данные с Сибиллы?

Техник от чего-то мечтательно вздохнул, представляя, как за полосой сияющей пыли — прикосновения туманности, — плывёт голубая точка Земли. И на постепенно промерзающей планете кутается в вязаную жилетку уставшая Оператор.

Но за иллюминатором ярче горела двойная Альшира из созвездия рыб. Странное дело, ведь та потухла еще десять лет назад. Сигнал летел слишком быстро.

— Сибилла не подавала «признаков жизни» порядка четырех суток. Визуально что-то есть?

— На графиках определяется буря. Усиление ветровых течений на нижних слоях. Орбитально фиксируем смещение глаза бури. Несколько десятков километров по краевой линии. Точней в отчёте пропишет Яков, — Марси махнула рукой в темноту, будто собеседница могла их разглядеть.

Подсветка в коридорах подключалась постепенно, когда датчик вылавливал человеческое движение. Интенсивность нарастала постепенно, от тёплого живого полумрака до прожекторной иллюминации.

В конце короткого болтался из стороны в сторону веник. С пластмассовой щетиной и алюминиевой рукояткой. Кирилл толкнул его пальцем. В сторону отлетела заглушка, обнажая полую трубку. Резьба истёрлась, хотя за время пути ее подключали к внутристенной тяге всего пару раз. Для уборки на нижних этажах.

— Марс! Ты доставала уборочное?

— Она должна быть в нише, если срочно нужна.

— Да какой там срочно.

Гравитон работал из рук вон плохо, но хотя бы не тянул из резерва лишние ватты. Швабра встала горизонтально, с упором в стену, больше походя на огромный штык. Где-то на периферии зазвучал громкий женский выкрик. Нецензурный и отчаянный. Наверняка именно так и кричал бы человек, нанизанный на рукоятку. С пробитым лёгким или, того хуже — печенью.

— Что?

— Мы ничего не говорили. Ты там долго?

Ни в одном из встроенных неподалёку ящиков отвёртки не отказалось. Колпачок, попав в поле с большей силой притяжения, клацая, покатился вниз.

На одном ярусе с пультом располагались и лаборатория, и каюты — капсулы с гермодверьми. Ниже — щитки и провода, грузы и огромный металлический короб. Самое незащищённое место в корпусе, словно сообщающееся с пространством между обшивками.

На мужской половине все стены были в бумаге. В мелких записках с напоминаниями и списками дел. Изредка Кирилл срывал их и вклеивал в ежедневник рядом с путевыми заметками, или отдавал Оле, которая писала на обороте короткие ободряющие фразы.

«Живи. Люби. Смейся.» — висело прямо над койкой, к которой привязал сам себя ремнями суровый даже во сне инженер.

Кирилл навис над ним, качнулся из стороны в сторону, как глуповатое приведение. Потянулся к пятке.

— Только попробуй… — пробурчал Яков в полудрёме, — Олю еще можно как-то понять, а ты здоровый и взрослый мужик.

— Капитану нужна помощь в стабилизации, там опять какая-то хня в рубке.

— Кэррис барахлит? — он приподнялся и посмотрел на него обоими глазами, закрывая и открывая их по очереди, как разморенная болотным дурманом квакша.

— С кодом всё в порядке, нам бы модуль пересобрать.

— На подлете к атмосфере? — он порылся в тумбе и недалеко от глазных капель отыскал мультитул с крестовой отверткой, — Ладно бы мостовые от грузового крейсера прокидывать или мембрану калибровать. Марс дотянула узлы, про которые спрашивала?

— И смазать просила, я пока не успел.

— На этом корабле да твоими руками что-то будет сделано вовремя?

— Так уже, вон, пришел косметику навести. Только отвертку верни, Светило.

Винт провернулся, скрипнул и встал на место. Стрелка на гироскопе качнулась и зависла на месте.

Яков сел вторым пилотом. Прямо перед шатким экраном, как повелось на перекладной, в лунном секторе, где он выводил корабль на маршрут совершенно один.

Марси завела руки за голову и потянулась, предвкушая подлет. Снаружи за обшивкой шкварчало и трещало, как на сковороде.

— Может, всётаки подождем? Сибиллу могло вытащить куда-то в соседний поток ветра и потрепать? — Оля с надеждой ждала, пока приблизится терминатор.

Полоса горчичного рассвета. Жутковатые сумерки и пыль. Волновые силуэты, войдя в зону которых капитан попыталась ударить по педали. Яков насторожено притормозил. По ионосфере прошла волна, сдвигая обломки и пуская рябь по экранам.

— У каменных планет ядро стабильное, или думаешь, что шибанет?

— Может, всё-таки не нужно?

— И пять дней без цели болтаться?

Растянулась пружина под креслом. Гипотетическая траектория увеличилась вдвое. Пунктир и бегущая по нему стрелочка. Точки преград.

Вспышка справа. Корабль заскользил, как брошенная галька по водной глади. Окунулся носом в первый облачный слой и стремительно нырнул.

Из системы охлаждения с шипением вырвался газ. Сжиженный гелий расширился, вышел из системы в странный короб в машинном отсеке.

Щёлкнуло. Несколько раз. Звонко — у Кирилла в ушах, да так, что по шее потекла липкая струйка крови. Резко — в креплениях у кресел, так что они откинулись назад. Внезапно — где-то на подкорке у возопившей механическим голосом Кэррис.

Как зонт в течении Венерианского ветра раскрылся белый купол.

Ева обрела вид безголовой, но очень важной цапли.

— Так, все целы?

В течение трёх земных суток корабль раскачивало, как шлюпку во время шторма. Ветер трепал его, бросал из стороны в сторону, заставляя чай в чашках расплескиваться на пол.

На самых длинных манипуляторах и в фильтрах остались кристаллы жёлтой соли. Серная кислота обожгла купол и осталась тонкими пленками на линзах и парящем куполе.

За бортом клубилась темнота.

Карты отражали тёплый свет секторной лампы.

Четверо за столом. Оля собрала с полколоды и тихонько шелестела картонками.

Марси сбросила бубновую десятку:

— Дано три точки. С двумя мы связаться не можем.

— Четыре. С тремя. — Яков всю игру считал карты и сбросил последнюю, переводя стрелку. — Не сочти за грубость, но глупости это все.

Круг завершила трефовая масть. Уши у Марси окрасились в красный, за ними щёки и пуговка носа. Она подняла карты.

— Положим, мы подлетим к Альбе, и что же с нее взять? — Инженер прищурился и заглянул ей за спину, словно путник за горный хребет, — Катушку медную. Полтора клапана и батарею. Разбухшую и окисленную, попрошу заметить.

— Или нет. Из всякого случая есть исключение, а у всякой химической реакции и подавно, — атака началась так же внезапно, как качнуло купол таранным потоком.

На стол прибыли пажи и их спутницы в красном. Капитан разочарованно сбросила веер:

— Исключение — не есть хорошо. — Заплатка на коленях оттопырилась, открывая миру острое колено — Не катушка мне нужна, а данные.

— Оптимистка. — Инженер сгреб карты широким жестом и размешал, его уже не мучали бледнеющие пятна ожогов. — Партейку?

— Через одну вернусь.

Карта легла на ребро.

Кирилл лежал на боку и стонал. Зелёный, в тон комбезу, он единственный покачивался из стороны в сторону, и не в такт колоде.

Двери медпункта были открыты всегда, но взгляду мешала плотно натянутая ширма, за которой трое сбрасывали и раздавали. Дрейфующие в океане тренировочные платформы и центрифуга на лабораторном столике издевательски смешивались в сознании. Откинулась крышка на магните.

Запищал анализатор. Оля встряхнула баллончик с жидким силиконом и нанесла его на руки.

— Так что там?

— В пластиковом стакане лениво плавала желтоватая жижица.

Пробирка отлетела в утиль.

— Вентиль подтекает. Как от давления не взорвался дозатор — отдельное чудо. А ты здоров.

Белые пилюльки остались нетронутыми в шкафчике. Бейдж на шее вошёл в ритм. Кирилла от очередного маятника замутило. Закувыркались лампочки и имитация плитки, цветастые проводки и задумчивый силуэт врача — она припала на колени перед верстаком. Вынула большую коробку и разгерметизировала пластмассовую упаковку.

— В хвойнике бывал? — Капля ароматного масла на марлевую салфетку, — Варианта два. Или еще раз вырвет. Или все сработает.

Салфетка пахла домом. Каплями смолы, шершавой корой и тонкими зелёными иголочками, которые будто врезались изнутри. Изрезали на мелкие кусочки желчный аромат грязных пальцев.

— Когда ты успела расконсервировать архив?

— Тактилка нам сейчас понадобится.

Контейнер с тактильной библиотекой не шелохнулся и не просел. Еще на Земле под миссию рассчитали объём и состав, а каждому из группы достался «бланк пожеланий». Кирилл видел тогда, что капитан заполнила поллиста, Яков — долго думал и поставил несколько вполне конкретных пожеланий, а Оля попросила несколько пакетиков и сама принесла их заполненными прямо в блок.

— Твоя весила меньше прочих. — Техник мысленно перебрал пальцами камушки, которые положил в коробок.

— Дыши-дыши давай. Кислородный фильтр. Желатиновые икринки с маслами. Семена, камни и листья. Кусочки асфальта и чешуйка шифера. Еще одна пустая упаковка с пометкой «мох».

Для отходов в медблоке было несколько отверстий. Два вели к прессу. Одно к контейнеру для сжигания. Пустая упаковка продолжала лежать среди прочих, а зелёная горка мха в плоской чашке Петри.

Шиканье пульверизатора. Оля приподняла комок пинцетом, распушила его и отделила фрагмент. Предметные стекла. Револьвер с цветными рисками. Изображение с микроскопа проявилось на небольшом экранчике, рядом с ниточкой пульса и табличками анализов.

— Это что? — Многолапое нечто проползло наискось.

— Тихоходочка. Прелесть, правда? — Оля подкрутила ползунок, и в кадр попала зелёная клетка.

Существо подплыло к ней и принялось втягивать в себя жидкость, неуклюже перекатываясь с боку на бок.

— Эт-те, которых радиация не берет?

— Угу. Бессмертные попутчики. Снаружи они станут горсткой пыли, прямо как мы, но тут… Нет, ну ты посмотри, как ворочается!

Крохотный мишка раздулся и почесал морщинистую спинку о кристаллик сора. Встретился с собратом и потянулся к нему, растопыривая тонкие прозрачные пальчики.

— Хочет поделиться едой?

Медик неопределённо пожала плечами:

— Этот вид не каннибалы, они веганы. Им плевать, поел ли ближний или провалился в сон. Хотя… Иногда они находят друг друга, и самка снимает шкурку, в которую откладывает яйца. Бросают на волю случая и разбредаются по своим делам.

— Не красноухие черепашки. Моральному компасу не противоречит?

— Куда им там влезать? — Оля намотала на палец белый волосок и дёрнула, сбрасывая сразу в утиль, как положено порядочному врачу. — Воодушевляет их стойкость. Приспособляемость к условиям и стабильность выбранной генетической линии… Ну, вот представь, если с нами произойдет что-то непоправимое, то на Венере все равно останется жизнь. И она не будет помнить чего-то настолько дурацкого, как оголенный провод. Или раздутого лица от внезапной аллергии.

— Дрессуре они не поддаются? — Кирилл думал долго, так что шестилапые медведи успели покружиться в неуклюжем танце и разойтись в разные углы капли. — Чип принести к пинцету, например?

— Какой там. — Она махнула рукой и потянулась к верстаку за пипеткой. — Три сотни нейронов на тушку. Разве что гонки на скорость устраивать. Да и те у падальщиков.

Тонкая стеклянная пластинка каждой из четырех сторон прошлась по коже. Собрала роговые частички и их обитателей с каждого члена команды:

Марси не сопротивлялась. Только припрятала бубновый туз в рукав и расчесала писчую мозоль — не типичную для поколения клавиш и сенсоров. На ее коже не оказалось ни одной тихоходки. Яков пожурил врача и увернулся от неприятного скребка. На его руках были пылинки со склада и несколько длинных цепочек стрептококка.

На третьей стороне «ринга» расположились настоящие мишки. Их жёлтые брюшки так и светились под лампой, когда Оля зачерпнула воды из конденсатора.

Найденышей размыло в ампуле. Перемешало с жидкостью, как мелкий сор. И в течение нескольких суток, каждые несколько часов, устраивались марафоны. Призом служили мертвые клетки и луковки волоса. Корни мха и крохотные туфельки, снятые с библиотечной коры.

Буря расслоилась. Горячий поток система отметила как насыщенно-синий — он пинал Еву под бок. Тонкая прослойка под ним была напитана влагой и каплями кислотного дождя — они шуршали об обшивку. Средняя струя вклинилась близ терминатора.

На границе света и тьмы, над горячими озёрами из магмы, он подбросил корабль как мячик. Скок. Загремели ложки в контейнерах кухни, а Кэррис, выйдя из электронного анабиоза, подмигнула подсветкой на клетчатом экране.

Девочка в хитоне стряхнула пиксельного паучка из высокой прически. Раскрутила над головой, как йо-йо, и комично бросила за предел видимости. Созвонилась и долго выгружала сводку.

Паучок притащил в кадр тонкую блестящую нить. Искусственный интеллект засёк сияние мелкого маячка, которых, в надеждах на светлую колонизацию, щедро набросали предыдущие экспедиции. Они не сканировали поверхность постоянно, но давали точку для развёртывания карты с ранними радиологическим сканами.

Максвелловские горы неестественно ярким разрезом оказались на высотности. Течение тащило их по северному полушарию вдоль стены мира, покрытой металлическим инеем. С запада на восток, а восточнее лежал масштабный куратор, похоронивший в преддверии терминатора Альбу.

— Барометрическая сводка. — Марси забарабанила ноготками по пульту и сдвинула Кэррис в угол. — Сколько воды нагрело?

— Мыться без сброса во внешний круг сложно, а так на один толчок хватит. — Кирилл занюхнул почерневший от машинного масла бинт, — Хотя, я бы потратил его на то, чтобы выйти в верхние слои атмосферы.

Капитан не ответила, но скомкала нашивку.

— От чего толкаться будешь? — Яков сменил рабочий комбез на плотный, как для эвакуации в капсуле. Рукава закрывали ему ладонь до самых пальцев, мешая смахивать фантомные крошки. — У тебя рот закрывается?

— Не-е. Дай поесть, в меня двое суток ничего не лезло, а тут так хорошо заходит. — Сублимированные водоросли не пылили, и легко отделялись друг от друга в плотной пачке. — Так на собственной тяге попробовать. Мы как в кружке с молоком, что по виду, что по ощущениям.

— Нивелируется куполом. Вязкое трение, как-никак. Да и это нас замедлит, а значит, пересечение с курсом Лилит отложится на неопределенный срок.

— Вы всё решили. Так бы и сказали, господин Инженер.

На подлетая к кратеру, компенсирующий купол запел громче, как тяжёлый орган от столкновения ноги пианиста и клавиши. Горы на карте выстроились полукругом, а Кэррис натянула на голову стилизованный шлем.

— Визуальная система ограничена облаками. Радиосигнал показывает значительное препятствие прямо по курсу.

Грохот кулака по металлической сетке.

— Перезагрузка, Кэррис. Никаких массивных объектов прямо по курсу быть не должно.

— Каркасная конструкция прямо по курсу, — перешла от приятного сопрано на системную озвучку ИИ. — Переведите систему на ручное управление и совершите отклонение на тридцать градусов в ближайшие минуты.

— Яков, курс не меняем. Берем ниже.

В несколько неравномерных толчков корабль накренило в условному носу. И потянуло ко дну, как шар для гольфа. Качнуло странными ветрами.

— Экстренная герметизация блока четыре. Жидкость внешней системы охлаждения

— Сходишь в серверную. — Марси шмыгнула носом-картошкой. Что-то противно заскрежетало по дну.

Звук металла о металл, а за ним — стремительное торможение и скрип, как у надутой перчатки или воздушного шарика о мокрую кожу. Великих размеров рука схватила Орбитальную Еву.

— Попадос. — Кириллу на колени прилетели рабочие перчатки. Подарочек заботливого Якова, который тут же вскочил на ноги и принялся хаотично нажимать на кнопки. — Кэррис. Нам брюхо вспорола гора?!

— Полый корпус нестабильный.

Сканирование изобразило на дополнительной панели шар, состоящий из пологий и балок, как два зонта с надломленными ручками и скошенными ребрами. На модели отобразилось нестабильное полотнище и нечто, похожее на капсулу, болтающуюся внутри купола, как желток на стальной халазе каната.

— Кэррис, стоп. Кэррис, повторное сканирование.

В ожидании тёмно-серого зернистого шума от края кратера на фоне и резких вспышек наветренной стороны Марси попыталась сдать назад. Толкнула рогатку руля вправо. Немного потянула на себя, выжимая на боковой панели скорость.

Завибрировали перекрытия и люки.

Спецовки и маски лежали спрессованные перед энергоблоком. Там, где в круглой комнате искрился кристаллик и бегали элементарные частицы за несколькими слоями прозрачного пластика, приборы не выказывали никаких сожалений.

Кирилл схватил свою спецовку, мятую, и на пол выпала маска. Спешащий Яков подхватил ее на лету и вручил младшему разглаженный до стрелок на сгибе респиратор.

Внизу, между процессорной и складами, позади лестницы скрипел упор. Пищал как скрипочка металл внешней обшивки.

— Шарканулись дном и, возможно, фланговым манипулятором. Говорил же не выбрасы…

— Внимательно слушай. — Инженер хлопнул его по темечку, присел на корточки, — Шипит.

Кривые швы. Еву собрали из множества старых модулей, удачно вернувшихся в блок на Луне. Одноразовая поделка, как «Адам» с экипажем, которому предстояло развернуть перед Седной, в поясе Койпера, огромное зеркало и связать каменистую группу с системным контуром.

Переваренные баки. Кирилл недоверчиво растопырил ладонь откидываясь на один из них. Горячий. В системе охлаждения изменилось давление.

Мятые листы. Материнская станция, от которой Ева унаследовала столбы и половицы, пережила удар астероидом и болталась, как мусор. Источала драгоценный кислород. И впускала в себя нечто иное, как и Ева с клубящимися желтыми облаками по полу.

Заклёпки. Одна прокатилась под ботинком и отскочила в дальний угол. Пробоина. Крохотное искривление, в почках которого Яков прошёл по периметру коридора и нырнул под лестницу.

По ногам полз липкий, чем-то напоминающий патоку, жёлтый дым. Он клубился и вспыхивал в нескольких местах, но ни в одном из них не обнаружилось заветной расщелины.

— Ориентируйся по звуку. — Инженер опёрся о перила и стукнул пяткой по основанию столба. Звук стал глуше, но протечка обширней. Потекло по низовым ходам вентиляции. Закапал, рассыпаясь жижицей, аварийный костюм.

— Серная кислота? — Кирилл сглотнул, но внутри разлилось подозрительное спокойствие и желание отпустить всё, как перед автоматом, который, сколько бы не чинил, всё равно взлетает на воздух, — Золотые серёжки плавить не будем.

— У нас их и нет.

Лестница. Жилой блок. Медпункт. Там, среди множества чашек, Оля перебирала блистеры, а на столе в металлической каретке лежала тефлоновая сеточка. Тонкая, лёгкая, не гниющая в организме, если нужно приподнять сосуд и оставить ее навсегда.

— Это я заберу, — Кирилл потянулся за рулоном, но получил больше.

— Сверху вот этим залей. — Оля толкнула его меж лопаток.

На первом уровне включился аварийный свет.

Жидкие перчатки, в белом баллончике с розовой полоской. Содержимое тоже было розовым и стало клеем для странной заплатки.

Туман, когда Кирилл сбежал обратно, доходил широкоплечему, больше похожему на шифоньер, Якову почти до пояса. Сирена гудела низко, но глушила и грохот шагов, сердца и чего-то невидимого, ворочающего металлическими костьми снаружи.

Мгновение. Инженер выкрикнул невнятное и короткое. Перехватил заплатку и нырнул вниз. В жёлтое облако.

— Сука.

Космический городок перенесли южнее. Двухэтажный, из бетонных блоков, он вмещал в себя множество семей: учёных, лётчиков, инженеров и технический персонал. Их объединял не только Проект, но и общие дорожки, галереи и небо. Серое, тусклое, как застиранное полотенце, оно давило на однообразные коробки и хвойные островки в лесостепи.

Кирилл переехал еще подростком. Нехотя поднимался по будильнику или заталкивал умный браслет поглубже в тумбу, чтобы не слышать премерзких звуков. Без желания плёлся на кухню и заваривал чай, независимо от того, как высоко было солнце. Но, раз засидевшись в сети, он не заметил наступивший рассвет. Больше он никогда не пропускал это время.

Ранним утром группа энтузиастов пускалась бегом и неслась по асфальтированной дорожке. Он смотрел на одну вполне конкретную, черноволосую и черноглазую, по-гречески прекрасную девушку, с чуть не единой линией над носом.

День изо дня провожал ее взглядом из окон кухни, из-за прикрытой подъездной двери, с общего балкончика — где его и приметил Яков, шуршавший листами судоку.

Карандаш за ухом и в кармане. Заметки о синхрофазотроне, силовых полях и индукции. Числа. Новый знакомый раз в три дня возвращался с тренировочной базы и приносил координаты. По ним находились осколки небесного камня, пульки и шуточные указатели, на которые с радостью бегали посмотреть даже самые застенчивые девчонки.

На ночные вылазки инженер и его ученик выходили только вдвоем. Скитались по закоулочкам городка и выходили к островкам леса. В самом дальнем обнаружился холмик, а в его раскопе — не останки древнего человека, а пустая спасательная капсула. Двое тянули ее на ремнях.

Модель каркасного яйца со всех сторон выглядела одинаково изношеной. У кабины раскручивался аномально холодный и стабильный вихрь. С нажатием стрелки модуляций открылось воздушное пространство — пустота и конструкция внизу. Копия каркаса, еще более истёртая и обветшалая. Кабина приплавилась к балкам. Собственной, и еще одной, отступающей от хаотичной металлической паутинки.

— Глюк?

— Мы до сих пор на месте, — в подтверждение, где-то в полукруге радиоволны мелькнул призрачный маячок Сибиллы. — Встанет Яков, запросит материал и как дава-ай анализировать. А мы такие тю-тю, не было ничего. Фантомая дырень. Это тебя взбитыми сливками залило, а Оля сажей посыпала!

— Придется отказаться от подсветки и Кэррис, — капитан намекающе постучала по аватару, пытающейся растормошить странный комок цифровой шерсти с тремя головами.

— В темноте пошарахаемся, не беда. А чем тебе говорилка не угодила?

— На чем еще мы можем экономить?

— Изжариться не очень хочу. Контур реактора трогать нельзя. — Кирилл ткнулся носом в сенсор. Кэррис послушно отвлеклась от пиксельного Цербера и принялась загибать пальцы вслед за перечислением, — Если навернём базу данных — начальство по головке не погладит. Но не кажется ли тебе, что у нас маловато шансов… Это была ирония, да?

Марси в ответ только покачала головой.

— Кэррис. Отключи модуль личности и снизь энергопотребление ещё работающих побочных узлов. Кроме медицинского блока.

Система на несколько мгновений задержалась, лупая пиксельными глазками, а потом вытянула ладошки аватара вперёд, лодочкой, протягивая виртуальную жемчужину:

— Медицинский блок снизит энергопотребление в течение ближайшего часа более чем на сорок процентов. Примете последний подарок?

Капитан недоверчиво скривилась:

— Перемести файл в папку «просмотреть позже».

— А ведь я принесла его сейчас!

Рассыпались белыми искрами пёс и оливковое дерево, колоннада, пирамидка из греческих букв и девочка, героически поднявшая копьё. Стихли бортовые часы и треск радиомаяка. Рулевой мостик медленно погрузился в тьму.

Отключился модуль очистки и умные заглушки на дверях. Камеры склонили головы вниз.

Гуманизм — это оглушить рыбу, прежде чем вытаскивать из неё крючок. Его можно срывать кусачками или пластиковой соломинкой. Если крючок вошёл в руку, вывести и срезать зубец. Но капитан не располагала кусачками тех размеров, которые подошли бы к напасти. Она почти вслепую сдала назад и навалилась на штурвал, заставляя корабль лечь на ребро.

В камерах убыло герметизирующего раствора. Заглохла вытяжка.

— Покрути.

Из серверной запахло жареным.

–Две зазубрины, кончик смотрит вправо. У нас под обшивкой. Сантиметров двадцать примерно. Может, Кэррис его дообработала?

Слетели банты и обертка.

Видеонаблюдение пассивно захватывало и отсеивало бесполезные данные каждые трое суток. Стандартный протокол, чтобы зафиксировать ошибку в эксперименте или важный инцидент. Но на ускоренном ролике Хельга сидела у микроскопа, поворачивала в сторону колесика и время от времени оглядывалась на капсулу с Яковом.

Микроскопические существа еле-еле шевелились. Их значительно подкосило после проникновения в жилую капсулу кислоты. Инженер же беспокойно посвистывал.

Взгляд на часы. Болезный выгнулся дугой, и его как током прошибло. Медик не подошла.

Взгляд на часы. Корабль задрожал, и она подошла к шкафу, словно зная, что упадет бутыль с моющим средством. И так ещё несколько раз за несколько секунд до включения аварийной подсветки: отсчитывала мгновения, и проявла объект ровно за мгновение до его разрушений.

Взгляд. Вверх, к датчику дыма. Вода не вылилась, но погасла лампа. Яков вздохнул тяжелее прежнего.

На столике, в небольшой камере с сухим льдом, ждали своей участи похожие на пули для винтовки ампулы. Синяя полоска — маркер обезболивающего. Красная точка — стимулятор. Несколько заряженных «ручек» с пружинным механизмом — стероид. Прочее — не разглядеть. Большой шприц и мерный стакан. Горсть стеклянных носиков в утилизатор. Как всегда — в правильный.

— Чёт как-то многовато для простого обезбола. — Пауза в записи.

Ползунок назад. Ползунок вперёд. В кадре застыла изолиния кардиографа и нулевой пульс.

— Она его убила. — Сначала шепотом, а потом громче. Марси встряхнула недоуменно Кирилла за плечи, — Она его убила!

В ожидании трибунала Оля вышла сама — разъяренная Марси не успела даже ремня сорвать… Села за общий стол, разложила карты. Девятка со сгибом на уголке и пиковый валет с пятном. Кирилл мог бы поклясться на «Мануале Верфи», что крапил одну из дам.

— Мы не снялись, да?

— Твою мать…

— Мы умрём от перегрева, если еще раз дёрнемся, — приметив застывшее на экране изображение, она не удивилась, — Или от коллапса реактора в ближайшие несколько часов.

— Какая моча тебе в башку ударила?! — Выплюнула Марси.

— Не моча, просто он был обречен. Если бы он пережил ожог, то умер бы от лучевой болезни. Это долго и болезненно. Если бы он не чинил ядро, то первым бросился бы вытаскивать тебя с поверхности. Кровь из ушей, коллапс легкого. Жжёт до сих пор, да? — ткнула пальцем в грудь Капитана.

Маленькая женщина в аварийном свете. В стороны синтепон кресла и нити. Техник встал следом, попытался перехватить:

— Когда мы вернёмся тебя расстреляют. Понимаешь? — Отросший ус лез в рот, мешал говорить, — Яков мог бы восстановиться. Был бы нам полезен даже лежачий. Ты его ненавидела? Он тебе что-то сделал? Вы поругались? Почему?

— Не волнуйся, еще достаточно ампул.

Седые прядки на изящный кулачок. Удар.

Коридор. Лестница. Склад.

Оля не кричала и почти не сопротивлялась, активно перебирая ногами. Она не толкалась, когда Марси надевала на неё белый скафандр — огромный белый комбинезон, похожий на зимнюю куртку. Не пыталась вырваться или сбежать, когда оказалась у шлюза.

Массивный стальной монолит. Кирилл, вставший перед ним, казался несущественной преградой перед пустой квадратной комнатой, разделяющей внешние и внутренние двери.

— Стой. Марс, не сходи с ума.

— А я и не схожу. Я же не зверь какой-то, у неё есть защита и кислород. — Марси толкнула смертницу вперед, — Она сама выйдет туда. Она сама встанет перед выходом. Она выберет, нажимать ли ей кнопку. Она ведь прожала поршень за Якова!

— Отойди, Кирилл. — таким же голосом Оля рассказывала про тихоходок, без назидания, с живым интересом.

Толкотня перед входом. Створки раздвинулись, расщёлкнулся часовой механизм. Завозилась с сапожками и, натянув их повыше, толкнулась. Влетела, сталкиваясь с плоской клавишей.

Автоматический блок не сработал. Отлетела заглушка.

III - Молчание Сивиллы

— Нельзя исключать вероятность кваркового расслоения.

— Кварк. Какой-то из родственников дросселя?

— Ты до сих пор считаешь, что это музыкальный инструмент?

— Гудит же. — Оля улыбнулась тяжело, устало, и завершила тонкую косичку из челки. — Это штуки из которых состоим, да?

— Якки расстарался? — Тарелка с жирным следом от бутерброда отлетела к столу. Кирилл широко зевнул и вместо того, чтобы прикрыть рот, потянулся, — Ух! Прошу прощения. Накатило вдруг странное ощущение.

— Огромная база статей в облаке, так ещё и подключение, пока Марси носилась, — она запоздало оттолкнула посудину от себя. — Сидишь себе, читаешь, пока никто не обожжётся паяльником. Или не начнёт вспоминать про отложенные в долгий ящик дела и в полуночном бреду шуршать. В первый раз, — слишком долгая пауза, как будто воспоминание было не забавным и очень смутным, — думала, что на нас напали инопланетные тушканчики. Или какой-нибудь голубь из морозилки.

— Допустим. Слабо их представляю. Что тушканчиков, что голубей.

— Они тебе разве не показывали?

— Издалека, рыжего такого, тонкошеего. И белого с пушистыми ногами.

— А серых не помнишь, с фиолетовым отливом на грудке?

— Может, не шибко они были нужны. Вот что я хорошо помню. — Он посмотрел на панель. Три часа после полудня. — Мне нужно извиниться. Прости за то, что она оттаскала тебя за волосы и выкинула за борт.

Сон во сне — известное явление, иллюзия, которая разрывается, когда заключенный в ней человек подмечает детали или задаёт правильный вопрос. Гул в висках и резь в лёгких, как будто в них насыпали песка. Поперхивание. Кирилл ждал, что лицо у собеседницы закрутится улиткой, удлинятся конечности, из тела вырвется кукушка на пружине, или реальность рассыплется осколками и оставит только тёмный лабиринт.

Слёзы крохотными каплями собрались в уголках глаз и аморфной массой начали закрывать их. Оля жалобно всхлипнула, закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Оль, — в ожидании подставы, техник помедлил, — ты задохнешься.

— Я думала, это закончится. — Вода липла к коже, спускалась по щекам, ползла по лбу и тонкими струйками по волосам. — Я думала все дело в том, что я остаюсь дольше!

Бульк. За несколько мгновений натекла лужица.

Содрогались плечи, а за ними и все тело, словно бы извергая в невесомость колючую боль. Опасливо Кирилл притянул ее ближе. Отстегнул ремни и как-то неловко попытался похлопать меж лопаток:

— Прости? Я не хотел напоминать, но, — заляпанный в машинным масле платок не стоил того, но в кармане он нашел запечатанный бинт. — У нас есть огромная проблема, Оль, я ничего не понимаю. Ты можешь мне, пожалуйста, объяснить что происходит?

Скомканная марля тянула воду даже быстрее, чем на земле, становясь похожей по консистенции на слизня. Объятья оказались ошибкой, ведь только почувствовав поддержку врач совсем раскисла.

— Я не понимаю, за что. Столько раз! Я думала, мне все приснилось, но этот поворот бесконечен! — Она вдохнула ртом, и капелька попала ей в рот, вынуждая закашляться. — Сначала упали в темноту у самого жерла Сапас. Модуль отключился и скрипел под давлением. Спирало лёгкие. И тянуло спать. Вы все спали круглыми сутками, кроме меня. Потому что невозможно спать. Так. Болела. Голова!

Треск волокон. Перед внутренним взором раскинулась шрамированная долина, комья лавы и вмятые с «начинкой» каркасные балки.

— Треть от блистера со снотворным. Получилось уснуть. Открываю глаза, ничего не болит, и мы на орбите. — Тон сделался возмущенным, — Ты болтаешь о всяких глупостях. Марси разбудила Якова и, выпив чай, они зашли на сближение. Мы упали в атмосферу так, что угодили в нижние ее слои. За складчатостью. Нас протащило в нескольких километрах над поверхностью. Из-за ветра и эрозии аварийная система выбросила стальной трос, нас подгоняло и потому пронесло по ледяной равнине. Три месяца до рассвета. Я ждала. И Марси ждала, а потом, раз разговорившись мы прикрыли глаза на мостике и вернулись на орбиту. Бесконечный круг!

— Понятней не становится, но ладно.

Раз. Зеленые вспышки молний. Общий сбор и сон перед нырком. Воздушный провал.

Исполинская цапля пролетела над горами и не склонила голову у равнин. Ее встретило море, где сброшенная высота привела к мирному дрейфу, до заката.

Самым сложным участком пути оказалась старая лестница в парке. Яков набросил на капсулу джинсовку, но присесть не успел — в воздух поднялся столб дыма.

…Два. Шепотки в общих каютах и капитан в сосредоточении. С полюса подмигнула буря. Размолотила купол, а пуговку-корабль отбросила в виляющий поток.

Торжественную красную ленту отбросили в сторону спасатели. Они пилили деревья и поднимали плиты перегородок, пока люди в маскировке сдерживали толпу зевак и неравнодушных. Двигались по часовой, оттуда, где и произошёл взрыв. Одного из курсантов искали почти сутки.

…Пять. Рулевой в позе. Наготове чемоданчик и парашют. Купол не раскрылся, его рассекло на полёте. Несколько часов как килька в банке. Капитан решила найти рычаг.

Красивый, как певчая птица, растрёпанный и даже во сне — улыбчивый. Паломничество к калечному устраивали сердобольные преподающие и зажатая, как пружинка, пилотесса.

.Десять. Мелочная ссора. Ева акробатка, а капитан сломала нос. Косил левый глаз. Их увело по верхним слоям. Лилит не протянула руки, только смотрела как манёврер нагоняет корабль у светлой полосы…

В общий зал его ввели под руки. Допустили незаметно к центрифуге и силомеру, просветили кости магнитом. Дали собственный шлем для симуляций и шанс. Кирилл оказался крепче.

— Ты их считала?

— Перестала совсем. Пыталась пугаться. Стать лучше, чем есть — книги читала, искала не завершенное дело. Заставить вспомнить. Тебя, Якки, Марс изредка. С ней получалось, но через раз. Как и с записками.

— Зачем ты убила Якова, мы ведь оба об этом помним?

— Я надеялась, если умру, то все прекратится, но просто ввязала в это ещё и тебя. Прости.

Тарелка примагнитилась на шахматную доску. В недоигранной партии поменялись позиции: королеву протащили по вертикали. Инженер выносил из каюты только доску и раскручивал историю назад. Искал павшего ферзя или двух невозможных слонов. И оставлял с загадкой каждого из своих учеников.

— Марси всегда так тихо ходит по нижним палубам?

— Редко, с момента как мы сюда прилетели, разве нет? — Рябь на экранах. Резь в глазах. Оля сгруппировалась и повисла в невесомости, как поплавок.

— После луны — регулярно.

Без расшаркиваний он переступил порог. Пиксельная дама появилась на маленьком дисплее и вскочила на резную треногу.

— Вас вызывает База. Оператор 18А надрывается.

— Именно меня?

— Хельга, исходя из движений мимических мышц, подавлена, личный под считывает уряжение сердцебиения и снижение двигательной активности. Борт-инженер Яков пребывает в активной фазе сна, за предыдущие сорок часов уровень напряжения достиг максимума. Капитан Марсель проявляет активность у склада, точно отследить деятельность невозможно.

Цок. Материнский кабель вошёл в порт и направился к часам на руке. В воздухе, прямо на фрагмент стекла, высветилась проекция.

— В случае отказа от связи, Центр отметит потерю связи. Мне придется отправить отчёт самостоятельно.

— Это какая-то новая информация с приказом или плановое подключение?

— Плановое подключение. — Кэррис посмотрела на проезжающую мимо повозку с файлами. — Тебя не порадует ее голос?

— Контракт закончится, и я вернусь на Землю. Да и, думаю, она устала.

— Эй! Посмотри на меня! — Пиксельная девочка подпрыгнула, но хитон с геометрическим узором и причёска даже не шелохнулись.

— Создай мне отчёт о пересечении всеми живыми существами порога моторного отделения.

Изображение замерло, и над головой у аватары возник знак вопроса — яркая золотая закорючка.

В системе хранилось несколько сотен анимаций: природа старого времени для трансляций, исторические тропы в виртуальной копилке велотренажёра, банк с «питомцами» в самой крайней папке архива, для преодоления депревационного синдрома. Искусственный интеллект вычленял из них детали, искал среди текстов и смешанных файлов почти моментально. Кэррис почти никогда не замирала дольше, чем на десять секунд, только если не отправляла запрос на Землю.

Минута. Полторы. Замигали лампочки, и анимация вовсе исчезла. За стеной загудела система охлаждения.

— Ваш запрос семьсот сорок третий в очереди. Подождите немного.

Первый слой — для обывателей, огромное облако из стоящих друг за другом запросов: «…траектория посадки. Оптимальный объем топливного сброса на старых моделях. Чем нельзя кормить тихоходок. Что будет, если я накормил их перхотью. Растут ли помидоры в Венерианском грунте… Прогностическая таблица задержки сигнала на сутки. Отчёт о состоянии правого двигателя. Что это был за скачок напряжения в системе… Удалить сообщение. Удалить сообщение. Удалить сообщение…»

Запросы стучали по информационной системе, как дождевые капли по поверхности океана, незаметно его наполняя. И от каждого соприкосновения вниз спускалась зудящая ниточка. В цепочке кремниевых нейронов сигнал тянулся к лакунам информации, и те загорались, плодя и настаивая друг на друга варианты ответа.

Сотни запросов от одного и того же пользователя локальной сети в секунду. Кирилл вручную открыл огромное хранилище, и на экранах параллельно возникли десятки коротких роликов. Исчезающих и возникающих вновь, как магнитное эхо на старых дисках:

Марси заходит в машинное отделение и долго смотрит на часы. Засвет экрана. Запястье пусто, и она долго трёт бледную полоску. В левом верхнем углу проигрывается аудиодорожка. Марси заходит в машинное отделение и поправляет провода. Марси заходит в машинное отделение. Марси нет в машинном отделении, но запись раз из раза проигрывается. Рябит и щёлкает.

В подвязке к кадру — невозможный файл. Он записан через несколько часов, дней или лет после того, как его прослушает Капитан. Или не прослушает, и кадр погаснет.

Файл сгорает в пожаре и восстаёт из пепла разрушенных космий.

— Кэррис. Зачем Марси заходила в машинное отделение?

— Данных не найдено. Капитан Марсия посещала машинное отделение порядка пятидесяти раз за последнюю минуту… Ой. Кажется произошла ошибка.

— У меня возникает чувство дежавю. С чем бы это только было связано? — непостижимая для машины злая ирония. — Найдёшь данные про пропавших на Амуре? Мы близки к тому?

— У чувства дежавю есть основная «биологическая теория», трактуемая, как ошибка обработки информации с параллельным ее переходом в так называемую долгую память. И несколько фантастических, например, Анамнестическая теория Платона, теория временной тюрьмы, созданной иными формами жизни, квантовая теория…

— Кэррис, остановись.

Вентиляторы задохнулись и расчихались лопастным стрёкотом. Зарябило свечением боковых панелей. Свет перекликался с запахом соли, высокими фужерами — на картинках архива и в присказках бетонного городка.

— Нервное напряжение можно снять через песню или танец. Полагаю, её голос будет тебе приятен.

Хитон на ветер. Спортивные штаны с полосками на ноги.

Кэррис принялась раскачиваться в такт заигравшей на полную громкость мелодии:

— Мама, я люблю к*каин! — Запахло жареными семечками, а Искусственный интеллект сверкнул линзами камер. — Мама, я люблю Сатану.

— Кэррис. Сейчас не время.

— Мама, я — некр*фил. Мама, я предал страну.

Мама, я люблю, тратить деньги на шлюх…

А все потому… А почему же, Кирилл?

Умолкли расстроенные гитары, механические суставы и клубный свет. Мокрый слизень марли поддал в систему озоновой свежести. Дыхнуло прохладой.

На вопрос техник не ответил. Попятился к двери, пальцами нащупывая стыки, вмонтированные в низкий потолок и покатый пол.

— Отключить модуль личности. Не перегружай систему.

IV - Милость Сивиллы

Список задач. В приложении квадратики окрашивались в зелёный одним кликом. Идентификация по браслету с чипом, а доступ к общей сводке у Капитана — если по протоколу. В реальности же, возможность заглянуть в чужие планы была у всех, кто в состоянии нажать на галочку после: «Ваш визит носит ознакомительный характер?»

В нише, на стене у склада, висел небольшой терминал. Марси неотрывно глядела в него и сравнивала количество заполненных ячеек. Укоризненно цокала, то и дело сравнивая три таблицы.

— Бог создал труд и обезьяну, чтоб получился человек, — украдкой Кирилл присмотрелся к цифровому папирусу и почти стыдливо отвёл взгляд от длинного списка, в котором не было больше чем половины галочек.

— Пингвина, впрочем, он не тронул, тот получился хорошо. — У Марси в главных пунктах стояло шутливое «Не прибить, нахрен, Кирилла». — Сколько уже выловили?

Тычок. Капитан изогнулись мармеладный червячком, уворачиваясь от щекотки. Согнулась и подпрыгнула в попытке перелететь техника, но он схватил её за щиколотки и толкнул вперёд. Они сцепились. Покатились кубарем, конечностями поддевая ремни и крепления.

Кирилл спиной грохнул об угол. Хлопнул Марси по мясистой ляжке. Задержался, сжимая ее, и заслуженно получил подзатыльник.

Закуток с пищевыми запасами. Бытовая линия. Ящики с расходниками и инструментами. Пена в баллонах. Дрон в контейнере. Треть исследовательской станции.

Потяжелевшее дыхание. Соперница, загнанная в угол.

Кирилл раскинул плечи и загребущие руки как для объятий. Марси поднырнул и юркнула в каморку.

— Скука изъела? — между слоями металла заботливый конструктор оставил вентиляционное окошко и кривенько приварил к нему сеточку. Оттуда и звучал запыханный голос.

— Отчасти, — индикатор на ручке загорелся красным.– Прости неверного. Но есть стойкое ощущение, что ты нас специально гасишь.

— Бунт, значит. В курсе же, что у меня полный доступ, — карман оказался пуст. Тонкая

пластинка лёгкого, с разводами побежалости, металла — с доступом к каждому шкафчику и помещению — лежала в нескольких метрах позади. На полу.

— Ждать ты не захочешь, очевидно ведь.

— Кого ждать, Кирилл. Сроки горят. Не соберём сегодня — не рассчитаем риски для сброски.

Камера внимательно наблюдала за тем, как техник присел на корточки и приблизился к решетке:

— Можно ведь мне довериться.

— Какое довериться? — она защелкала костяшками, — Ты меня запер. Ты распустился и в срок не правишь Ни-че-го.

— Самое время начать.

Мозолистый пальчик пролетел мимо глаза и попал ему прямо в русую, толстую, как шерстистая гусеница, бровь:

— Это не изменит моего решения. Вопросы безопасности в приоритете. Ты не справляешься тут. Ты реагируешь, только если прижало. А он имеет право вернуться. Оцепенение — не повод для ссылки в один конец.

— Я подписывал другой договор.

— Ты добавил доверенное лицо.

★★★

Яков привык высыпаться за краткий цикл. Урывки сна оставались отпечатками швов на безупречно гладкой щеке, словно бы в санузле его электробритва была лишней.

— Живой механизм, который заставляет проживать экипаж один и тот же день. На хорошо изученной Венере? — он взболтал зелёный чай в бутылке, проверил на осадок и дымок. — Это ты только что придумал?

Оля шуршала сублимированными фруктами. Перебирала красные ягоды и геометричные ломтики груш. Машинально, как автоматон на заводе.

— Была версия, что ты нам снишься.

— Как приятно. Не забываешь про старика, не раздеваешь до розовых труселей с сердечками. Была? — Яков прикрылся тыльной стороной ладони.

— Пошлые фантазии оставь при себе. — Кирилл покрутил на пальце лупу на цепочке.

— Не стоит пытаться, я уже откладывала отлёт — Шварк. В воздухе повисла цветастая россыпь фруктов. Корабль медленно, по градусу в час, проворачивался. — На третий день активность ионосферы просто увеличится. Будет кач. А это вывернутый наизнанку носовой.

— Давай так. До этого — вас было двое. Рассинхронно действовали, ты её — стерильной, она тебя — блаженной. Но, Оль. Может, дело не в тебе, а?

На земле, после затяжной войны, одной из многих, осталось множество борозд и вырубленных просек. Встречаясь друг с другом за пределами крупных городских конгломераций, люди могли несколько километров идти вдоль межи. Переглядываться и видеть лишь силуэты за дрожащей стеной ветра. Полоса словно поглощала звук и, если крикнуть, искажала простые просьбы до нескольких звуков, которые мозг собирал в предупреждения или ругательства.

Хельга была в нескольких толчках, в невесомости, но они с Марси были слишком далеко друг от друга, чтобы почуять сладковатую корочку на цукате или услышать клацанье коротких квадратных ногтей по створке.

— Красивая теория чистилища.

— Разветвленная. Оля и Марси — своего рода Ареты. Пришли исправить великого Меня, наставить на путь истинный, но страшно замучились, ведь я им не внемлю. Пуленепробиваемый, — и тук-тук по темечку.

— Капитан тоже в сговоре и готовит перфоманс? — ладья прошла по краю, примеряясь к знакомым клеткам.

Лист в графитовых точках. В блокноте, на стенах, среди схем. Ни одного виртуального следа. Все аналитические заключения через чужой профиль.

Карандашная линия смазалась под давлением пальца. Поползла серым следом между дробей и целых чисел. На стенах мужской половины буквально крепилась развертка с маршрутом для ручной навигации и несколько измененных чертежей добавочного модуля. Вместо прямых площадок — наложенные друг на друга пунктиры.

Крохотные задачи: проверить внешний контур, обновить прокладки у «плаценты», продуть вентиляционные шахты. Они копились, становились напоминаниями вслух и стикерами, пылью в шахте.

Кирилл воинственно дожевал крекер и оттолкнулся, подлетая к угловой трубе: за фильтром покачивал лопастями вентилятор. Вокруг скопилась маслянистая лужа. Смазка подтекала, но это никак не могло помешать в управлении. Только если бы та не разлетелась, сгорая от летящих искр.

Подавив порыв, техник оглянулся и, намотав на ручку веника рабочую тряпку, принялся за уборку. Результатом стали разводы на всех возможных поверхностях: от условного потолка до сводов шлюза.

В училище при исследовательском центре для студентов предполагались дежурства. Провернуть краник в теплицах. Отключить приборы. Вытереть пыль. Кирилл отлынивал до тех пор, пока совесть не начинала кусаться при взгляде на напарника. Его напарником от чего-то всегда становился парень с птичьим лицом. Слишком прилежный и спокойный. Даже во время теста изоляции и отключения батарей на переправе.

Исправные двигатели. Полный топливный блок для экстренного толчка. Герметичный контур обшивки.

— Идеальные данные, как у космонавтов? — пересечение случилось у щитка, в медблоке. Печальная Оля как-то грустно усмехнулась, — На пятнадцатой попытке, пинками я заставила тебя все исправить. Ходила по пятам, проверяла по списку. Ты сделал все.

— Значит, не зря отлынивал?

★★★

Покрутив винтик в блендере и промаркировав свежую проводку, Кирилл сел и уставился вверх. Он болтал ногами, кувыркался и в итоге завернулся в податливое, мягкое, как молочная пенка, одеяло. Повертел в руках потертый гаечный ключ, которым предстояло прокидывать мостик между модулями.

В свите Лилит был тяжеловесный транспортер и несколько таких же спутниковых кораблей. Специалисты стыковки, физики и химики, но координатор сидел за доской и двигал фигурки, а напарник крутил в пальцах инструмент. Колонистам предстояло остаться на бессрочную работу в венереанском аду, поэтому вся техника снабжалась несколькими источниками питания и чуть ли не каждая деталь была взаимозаменяема.

Ева ухнула и медленно накренилась. Кэррис забормотала что-то про осторожность на лестницах и приглушила свет, иммитируя вечернее освещение.

Вечерами приходило время для мелкой, монотонной работы.

Часы в столе. Толстый резиновый браслет с принтом созвездия. Одинокая альфа Весов — единственная звезда, которая осталась на ярко-красной полоске. На задней крышке — серийный номер и пометка лаком. Кнопка на месте. На стекле ни царапинки.

Кирилл заглянул часикам внутрь, прошелся с диодом и сковырнул сенсор. Часы молчали.

За иллюминатором грянула зелёная вспышка.

На экране загорелось время — двенадцать часов и четыре минуты.

Рассинхрон. Тяжёлый, с размахом в треть суток.

Штекер в порт. Скрип булавки по поверхности платы. Система увидела устройство, но не смогла получить доступ к данным.

На периферии сверкнуло — двенадцать сорок. Час дня. Палочки чисел на микроволновке и на статичном экране. Щелканье и писк.

Противный, надсадный как от комара. С присвистом аэротрубы и ещё чем-то.

В фоновом режиме мимо пролетел спутник. Отобразился на карте рыбкой. Махнул хвостом, и на приборах стрелки устремились к зениту.

Крохотные недвижимые песчинки в переходе. Ниша с веником. Записки. Короткий пароль.

Рогатый руль и огромное множество педалей, хотя в космосе нет сцепления и тормоз — величина относительная.

Третий раз Кирилл подключил часы в капитанской рубке и придвинул массивное кресло к пульту.

Марси сверялись с координатами, в том числе с координатой глубины и времени. Она опускала взгляд на светлую полоску кожи. Она проводила рукой перед собой, прежде чем лечь поверх атмосфер.

Кирилл не стал за ней повторять. Нажал на автопилот и, заблокировал двери во всех блоках. Пуговица повисла на петельке орбиты. Прокрутилась вокруг собственной оси и нырнула в пустоту, оставляя на своем месте сигнальный маячок.

Через пятнадцать секунд лицо в отражении стало меловым. Сухим и плотным. Заострились скулы. Задрожали ладони, и на задворках зазвучал механический голос.

— Отклонить вызов. Отклоняй до тех пор, пока не появится Лилит.

★★★

Мерный стук шкафчиков. Шарканье ворсинок. Скрип кресла. Стопор сработал автоматически. У предыдущего «поплавка». Корабль не зафиксировался в пространстве, но закрепился на траектории крохотной капсулы.

Операторы сменялись на посту. Категория «А» — заступала после полудня, они лениво прожимали кнопки подмерзлыми розовыми ластиками, ведь в дальних путешествиях не остается ничего, кроме ожидания.

Сигналы появлялись раз в час. Вопросы «что произошло? В чем цель перемещения?» сменились на короткие воззвания к локаторам.

Поблёкли в ночи иллюминатор и пластинки солнечных панелей. Пыль вдали от планет припорашивала с меньшей силой, оставляя лишь еле заметные полосы. По линиям спускались вариации. Голодно скулила капитан.

Кора не пахла домом. Под зорким прицелом микроскопа появились амебы. Они распластали конечности в капле и тянулись во все стороны, ища среди миролюбивых тихоходок самку. Недавно обретя силу, одна из водных медведиц содрала подсохшие чешуйки шкуры. Небрежно набросила пленки на кладку и отплыла, ощущая дрожь и приближение с водной амебоида. Ожившая лужица выпростала ложноножки, расползлась у самой кладки и медленно вдавила её в мембрану.

— Вовремя не провела петельку над пламенем. Вот и занесла. — Оля нависла над креслом, в котором Кирилл буквально забаррикадировался. Подтянула Якова поближе и прокрутила запись, — вот, тут кипение.

Под стеклом закоптило. Амебы сгрудились в кучку, в попытках разделить добычу и попадая под прицел жара, задергались.

— Одно хорошо — они не чувствуют боли. — Яков укоризненно покачал головой и наконец добрался до Кирилла, растормошил его и на ухо спросил, — отбирать у тебя пульт было абсолютно не рационально. Но если бы ты во что-то врезался?

— То есть, причины тебя не интересуют.

— Сам расскажешь.

Месиво из морщинистых горошин-ядрышек, сгустки белка, расплывающиеся на глазах органоидов. Тихоходки стремительно свернулись, становясь похожими на бочонки.

— Не знаю. Возникло вдруг чувство, похожее на эйфорию.

— Вседозволенность и халатность нас доконают.

— Да ладно, не в первый же раз.

— Марси нужно выпустить.

Ключ холодно блеснул на шее.

— Наша с тобой драка ни к чему хорошему не приведет, к тому же, она наверняка доложилась руководству. Если тебя и выпустят в космос в следующий раз, то только в один конец. Оно тебе надо?

— Нет, но я хочу вернуться хотя бы в этот раз. Она обещала поменять меня на своего дружка, это разве справедливо? — Палочки на часах сложились. И даже с выпотрошенным нутром на экране застыло время первого нырка. — Тем более, что Оля на нервах, а это почти воздушно-капельным передается.

— Когда она в последний раз ослушалась приказа. — Яков раздраженно смахнул с панели длинный седой волос. — Может, Кэррис тебе подскажет? Или мне сразу взяться за ломик?

В сети к Еве заплыло две рыбы. Одна совсем тонкая ниточка сигнала тянулась издали, терялась и сбоила, но в отрывках отчётливо был слышен серийный номер Адама. Кольца Сатурна — направляющие на пластинках.

Поплавок маячка отклонился и поймал отклик. Лилит степенно продвигалась к цели.

Спустя всего пару часов, Облачная отправила короткую координату. За ней же — шквал чисел. Кэррис запоздало прогнала полученный файл. В базе нашлось совпадение.

— Запускаю аудиодорожку.

Скрежет и бульканье, словно кто-то наглотался водяного пара, а потом собрал конденсат во рту и слабо сплюнул, вместе с кусочками смятого лёгкого. Заскрипел, как шарик. Смешался с помехами, но на третьей минуте сбивчиво забормотал голосом Хельги:

Сети времён сплелись в перегретый системный сбой.

Клото прядёт из помех, из распада, из данных сплошной.

Техник порвал чертежи, выжигая маршрут из оков.

Вскрыл гермошлюз, чтобы выйти из глотки стальных тупиков.

Миф — грибок на стекле, где враньё выдавали за свет.

Звёзды — шум в пустоте, где для Вас оправдания нет.