Венера - Земля - Марс

Венерические заболевания в космосе

«До конца жизни я буду проклинать закон, разрешающий межвидовые отношения. Если обычный сифилис — непростая вещь, то венерические заболевания в космосе — полный перфоманс. Это вам не палец в розетку засунуть — тут надо постараться. Однако во всем есть свои исключения, и сифилис не всегда от экзотического удовольствия», — начал лекцию Виктор Петрович, первопроходец космической венерологии. Упоминание болезни любви оживило даже студентов, сидящих на камчатке.

«Вернемся на десять лет назад, к самому началу эпидемии межвидового сифилиса на Венере. Кто же знал, что именно на планете, названной в честь богини любви, произойдет переворот в венерологии. В худшую сторону.

Лето. Жара. С улицы воняет совокупляющимися жуками.

Кондиционер в КВД сломан. Сотрудники хотят сдохнуть. И тут нам поступает срочный пациент в придурковатой шляпе. От космоскорой прямо до КВД висел шлейф а-ля аромат „mortuus cattus“. Все обблевались, но пошли смотреть на это чудо. Знаете игру Марио? Там ещё грибы красненькие были. Так вот: его шляпа оказалась чертовски огромным грибовидным наростом. Постеснявшись спросить, что из него выпадет, если на него прыгнуть, мы приступили к осмотру.

Реакция Вассермана говорила одно: сифилис. Но неизведанный, с крупными гнойными образованиями, которые окрестили „грибной шанкр“. В кратчайшие сроки собрав консилиум, мы начали думать, как это появилось и как с этим бороться.

По словам пациента, сексуальных контактов на Венере он не имел. Работал в цирке и полностью был уверен, что гриб на его башке — результат лечения алопеции. Мы же, врачи, понимали, что без чудовищного интима тут не обошлось. Но как первичный сифилис образовался исключительно на макушке? Ну не мог же пациент без конца тереться ею о причинное место переносчика?!

Как только теория с зараженным средством от облысения „Дядя Галя“ отпала, мы оказались в тупике. „Да чем они в этом цирке занимаются!“ — орали венерологи. Разгадка пришла откуда не ждали. Был у меня интерн — дурак-дураком. То ли от вони, то ли от жары на него снизошло озарение, и он ответил. Да так, что даже я его зауважал».

Виктор Петрович замолк и обратился к аудитории:

— А чем в цирке занимаются, кстати?

«Бордель у них был!»

«Секта!»

Предположения посыпались метеоритным дождём.

— А интерн сказал… акробатикой! И был прав!

«Быстренько мы вызвали в КВД всю цирковую труппу. Помимо хламидий и прочей мелочи, у акробатов то на плечах, то на спине обнаружился такой же грибовидный шанкр. Почуяли: что-то неладное. Стали разбираться. И нулевой пациент нашёлся очень быстро. Точнее, пациентка.

Молоденькая акробатка. Хорошенькая. С классическим вторичным рецидивирующим сифилисом: эрозией во рту, депигментацией… И виновниками кошмара — ярко-розовыми папулами на её ступнях.

Пациент с шанкром на макушке не врал: сифилис он подхватил не из-за любовных утех. В одном акробатическом номере пациентка-ноль становилась на его гладкую, как яйцо, голову. И благополучно „втирала“ сифилис в лысину коллеге. В общем, так постояла она на половине труппы...»

— А как сифилис мутировал? — спросил кто-то с камчатки.

— А тут уже дело было полюбовное. Так сказать.

«Лето — самый разгар сезона размножения насекомообразной формы жизни на Венере. Чтоб вы понимали, это в буквальном смысле огромные жуки без ярко выраженных половых признаков. Существа, конечно, разумные, но нормы приличия у них… особенные… ничего не стесняются… вот и пациентка тоже не постеснялась присоединиться к жукам.

Что подбило пациентку на столь греховную связь, неизвестно. Однако факт остается фактом: межвидовая любовь превратила бедную бактерию Treponema pallidum в вонючего марио-подобного монстра, на который, чёрт подери, земные антибиотики не действуют.

Несчастную цирковую труппу мы с горем пополам вылечили. И уже собирались писать диссертацию об опасности „космических“ сексуальных контактов, как вышел закон о легализации межвидовых отношений и браков….

В итоге большая часть венерианского контингента покрылась грибами, а учебники по венерическим заболеванием стали пополняться каждые полгода. Так и появилась космическая венерология, которую вы будете изучать большую часть жизни.

Если вы не хотите продлить эту каторгу, прошу вас: не вступайте в интимные отношения хотя бы с жуками. Не суйте. Пальцы. И. Другие. Ценные. Части тела. Куда не следует. Клянусь, уже это будет ценным вкладом в здоровье всего человечества. И не только».

Простые люди

Уфологов Вадим решил больше не возить. По крайней мере не за бесплатно. Но как он мог отказать Лиде? Она как, посмотрит из-под своих ресниц и спросит: “Отвезешь нас в Пермь, Вадик? Мы тебе и денежку заплатим…”.

Какая денежка?! У Вадика уже крышу снесло так, что он готов и сам заплатить. Это же Лидочка! Это же Пермь… Последнее правда не особо воодушевляло, но какая разница. С ним же будет Лидочка! Природа. Самый разгар лета. Поцелуи под звездным пермским небом…

Но "нас" означало не только Вадима и Лиду, а ещё и двух вонючих уфологов. От них пахло перхотью, старыми газетами и не совсем свежей шаурмой. Даже улыбающаяся елочка-ароматизатор хотела биться в истерике, несмотря на всю свою внешнюю жизнерадостность.

Вадим тоже был готов сбежать, но очаровательность Лидочки просто била все рекорды. Она сидела справа от него и с интересом рассматривала блестящие коробочки с дисками. Щуря глазки с видом эксперта, Лидочка задавалась вопросом:

— Пугачева или Киркоров?

А по итогу включала Михайлова.

“Все для тебя! Рассветы и туманы! Для тебя!” — трещал старенький магнитофон и Вадим подпевал сквозь слезы. Как бы он не любил Лидочку, он не мог принять, что её друзья — уфологи. Причем документалисты.

Профессор уфологии Владимир Владимрович вместе с Лидой и другим его аспирантом по прозвищу “Надувалкин” ехали в Пермскую область, чтобы снять место приземления очередной тарелки. Всю дорогу от Москвы они обсуждали как лучше расставить камеры, измерить инверсионные поля и как им вообще снять фильм, если весь его бюджет был пропит.

Вадим думал, что хуже уже не будет.

Пока не сломалась машина.

Видимо лженаучного дуэта было слишком много для машины. Лошадка, не выдержав, сломалась где-то в десяти километрах от цивилизации. Несколько часов Вадим посреди глухого леса пытался завести машину. Уже светало, а воз был и ныне там. Машина ни то что не заводилась, она не подавала признаков жизни.

— Где же мы возьмем материал… — вздыхали уфологи, наверное, думая какой орган нужно продать, чтобы возместить деньги, выделенные на фильм.

Вадим же был рад, что уфологи притихли, вот только Лидочка тоже загрустила. Для Вадима это было провалом. Самым ужасным романтическим путешествием (которое изначально им и не было). Вадим уже хотел опустить руки, как со стороны донесся чей-то хрипловатый голос:

— Что стоим?

Из леса вышел мужик, настоящий шкаф два на два, с соломенной шляпой на голове. Особый деревенский шарм ему придавали вьетнамки, заклеенные скотчем, и рваная поясная сумка. Вадим тут же схватил Лидочку за руку.

— Вы кто? — спросил Вадим и героически сжал в кулаке гаечный ключ, единственное оружие, которое они имели помимо убийственных теорий.

Лидочка едва вырвалась из крепкой хватки Вадима и решительно пошла на встречу буга.

— Папа! — закричала она и радостно бросилась в объятия “медведя”.

— Ребята! Что вы испугались? Мои это!

Каким-то чудом Вадим и компания оказались в жалком километре от малой родины Лиды, поселка “Энское”. Батя Лидочки, Александр Плутонович, оказался мужиком гостеприимным и предложил подождать буксировщик у них в деревне.

Энское было в любом случае лучше грунтовой дороги посреди леса. Местные жители столпились уже на подъездной дорожке, будто бы к ним приехал цирк с конями. Все поголовно в соломенных шляпках. За их спинами тянулись ряды крепеньких дач с огородами. А вокруг: чистое поле, на котором паслась какая-то живность. Вадим впал в легкий ступор. Он точно был уверен, что ещё полчаса назад кроме леса там ничего не было.

— У вас совсем-совсем нет пришельцев? — не переставал спрашивать Владимир Владимирович. Он был из людей, кто полностью погружался в свое дело. Особенно, когда дело касалось денег.

— Какие тут инопланетяне. Тут все свои, простые люди, — устало отвечал Александр Плутонович.

— А почему они в одинаковых шляпах, — поинтересовался Вадим, но Лида и её батя лишь загадочно улыбнулись и ушли поговорить о чем-то личном.

“Странное место все-таки” — подумал Вадим, оглядывая идеально круглое поле, в центре которого располагался поселок.

Владимир Владимирович же чесал голову, уйдя в свои мысли. Казалось он полностью смирился с мыслью, что никуда они не успеют. Но кина не может не быть. Деньги уплачены.

— Если нет пришельцев, значит будут. Надувалкин, надувай НЛО! Здесь снимать будем! — командным тоном приказал он. Из каких-то закромов Надувалкин достал огромное резиновое нечто и ручной насос. И очень печально на него посмотрел.

— Красиво, у нас конечно. Но где вы инопланетян найдете? — усмехнулся Александр Плутонович.

— А у вас есть беременные женщины? — спросил Владимир Владимирович.

Людочка закрыла лицо руками и сползла немного под стол, готовая провалиться под землю. В голове Вадима происходящее вообще не укладывалось, как минимум из-за того, что он не ожидал встретить батю Лиды в пермской глуши.

Народ в Энском оказался то ли отзывчивым, то ли с юмором: желающих помочь оказалось много. Особенно местные оценили сюжет, что родился в безумном сознании профессора. По нему инопланетяне поработили Энское и основали там секту.

Весь поселок встал на уши. Реквизит делали из чего придётся. Особенно Вадиму понравились робы из цветастых занавесок одной жительницы. Только скот мирно пасся на местном поле и тихо левитировал над травой-муравой.

Вадим отметил с какой ловкостью Владимиру Владимировичу удавалось раздавать приказы. Одновременно ему удавалось убеждать женщину на сносях в том, что она ждет ребенка Альфа Центавры и давал указания боевым бабулькам:

— Дамы, повторяю, на камеру говорите, что вы видели, как с неба спустился огненный шар и начался пожар! Потом скажите, что-нибудь про сущности… Может в виде карликов… А ты “Качай! Качай! До ночи мы должны справиться. Тебе ещё нужно сделать макет рептилоида. ”, — поторапливал Надувалкина Владимир Владимирович. Аспирант был уже на последнем издыхании, но все равно продолжал активно надувать НЛО.

Стоящий рядом муж беременной умирал со смеху и говорил.

— А я то думал, что же за встреча выпускников там была.

Отвесив пару оплеух своему ненаглядному, женщина сказала, что может носить под сердцем только младенца марсианских кровей. На этом и порешили.

Даже Вадим от этой веселой атмосферы растаял и путешествие уже было не таким убогим, и уфологи уже не так воняли. А Лидочка, которая бегала по поселку с камерой казалась ещё более внеземной.

Кино снимали на удивление быстро. Уже под вечер на чистом поле облаченные в робы в ярко желтый цветочек жители Энска бегали вокруг резиновой трехногой тарелки. Пахло летним спокойствием, а эхо от громкого смеха убегало куда-то за горизонт, где лениво садилось солнце.

Вадим с улыбкой наблюдал за Лидой, которая просто светилась от счастья. Почувствовав на себе взгляд, девушка улыбнулась, послала воздушный поцелуй и побежала дальше снимать интервью с бабушками.

— Странная у них тарелка. Мелкая какая-то, — задумчиво сказала Александр Плутонович, появившись из неоткуда.

— Они сейчас с нужного ракурса снимут и будет как настоящая.

— Ну все равно, они как бы уфологи. Должны знать, как настоящая выглядит.

— На то они уфологи, чтобы придумывать всякое. Скучно будет, если вы окажетесь простыми людьми.

Вадим пристально посмотрел на Александра Плутоновича и улыбнулся ему. Его взгляд словно говорил: “Хватит уже скрываться”. Александр Плутонович усмехнулся и снял шляпу, закрывающую два усика, что росли из его лба.

— А ты быстро догадался.

— Да, я блефовал… Хотя летающие коровы вызвали подозрение.

— Ух, ты ж какой. Не боишься инопланетян?

— Чего инопланетян бояться. Не верю я вот в них, а в простых людей… Вполне себе.

— Не зря я наших уломал поглядеть на тебя, зятек.

Будущий тесть по-отцовски похлопал Вадима по плечу, отчего тот залился краской. Так они стояли и смотрели на тех, кто веселился в дали. До тех пор, пока Владимир Владимирович не упал от усталости на землю, знаменуя, что фильм закончен.

Завершение съемок праздновали всей деревней. Наверное, у жителей Экнского было больше шансов раскрыть свою природу перед уфологами. Но к их счастью, что профессор, что аспирант, не грешили попробовать экзотический флуоресцентный самогон. А он, как известно, обладал внеземным градусом.

Бабуськи, смотря на уже пьяненьких уфологов, до последнего переговаривались:

— Ну не наливай ему больше. Вдруг засветиться!

— Ну станет на недельку зелёным…

И все равно они продолжали подливать. Правда только после закуски.

А Вадим с Лидой не пили. Они весь вечер смотрели на друг-друга. И продолжали смотреть даже, когда поселку уже нужно было отправляться дальше в путь.

Их оставили, где и нашли, — посреди грунтовой дороги вдали от цивилизации. Стас Михайлов все также трещал из магнитофона, едва перекрывая храп уфологов на заднем сидении, а вокруг не было и души.

— Меня волнует вопрос, — наконец-то заговорил Вадим. — А ты зачем с уфологами тусуешься?

Лида звонко рассмеялась, не ожидая подобный вопрос в свете последних событий.

— Ну как же. Не только же мы с вами должны существовать в этой вселенной.

Вадим провел рукой по её волосам и вытащил пару невидимок, что придерживали маленькие усики на её голове. При свете луны её кожа была зеленоватой. Но ничто не пугало Вадима. Лидочка все равно была его сокровищем.

— Ты самое удивительное, что я встречал. Я тебя люблю.

Владимир Владимирович и Надувалкин слегка светились розовым, создавая романтическую обстановку. А на небе сияли звёзды. Их свет был заслонен лишь на пару секунд, когда круглый, как тарелка, поселок Энское не заслонил небосвод и устремился вверх, оставив за собой глухой лес.

Будьте уверены, что в Энском живут совершенно простые люди.

Особенности прохождения производственной практики на Марсе

За полгода своего студенчества на Марсе я понял три важные вещи: “батат — не картошка”, “люди часто умирают от тараканов” и… хотя… давайте по порядку.

Представим картину: у тебя в кармане лишь стольник, пустая пачка сиг, а ты на остановке упорно ждешь автобус. А какой не знаешь. Лучше и нельзя описать моё состояние во время выбора места прохождения практики.

В то нелёгкое время я рассуждал следующим образом: на Земле найдутся люди и поумнее, на Венере можно только копать картошку, а вот Марс… Что там вообще есть? Что можно найти среди каменных пустынь и городов с едва зародившейся цивилизацией? Вот и я не знал. Однако, признаюсь, эта загадка манила, стала путеводной звездой, тем самым волшебным икарусом, который увозит в удивительный мир.

Вот только этот автобус привез меня не в сказку, а в захудалый “Купол первого поколения №4”, а затем в вонючую общагу с тараканами. Если с насекомыми можно бороться крепкой битой и дихлофосом, то отсутствие перспектив очень быстро спускает с небес… На проклятый Марс. Большие надежды были втоптаны в красноватую грязь.

Уже в первые дни пребывания в куполе №4 начинаешь понимать, почему адекватные студенты предпочитают копать полгода картошку, но не лететь на Марс. Грязный стеклянный свод, вода, больше похожая на септик, ржавые и гудящие системы климат-купола — все на Марсе вызывает дискомфорт. Даже очаровательная девушка с рекламы Venus Potatoes с насмешкой смотрит на жалкого тебя, жрущего марсианскую пыль. Внутренний голос только и повторял “Вот ты попал, брат, тут-то ты и сгниешь”.

Даже сейчас я уверен, что ехать на Марс, будучи студентом, — безумие, особенно когда твой руководитель душнее местной атмосферы. “Выше тройки не ждите”, — поставил он меня перед фактом. “Конечно я понимаю, Вы слетите со скидки, но не обижайтесь. У нас и так много нытиков. Сначала кричат, что в космосе хотят работать, деньги на картошке делать, а потом увольняются сразу после первого таракана”. Другими словами он сказал: “Чтобы оплатить обучение, ты либо рвёшь пятую точку, либо продаёшь органы”. Так как у меня осталась лишь одна почка, выбора считайте не было.

Мне, сжав зубы, пришлось приступить к главной задаче — помогать ему, профессору Маслову Кастору Васильевичу, в написании докторской диссертации.

Кастор Васильевич, признаюсь, человек крайне мутный. Даже тема его докторской “Бататовая независимость Марса” вызывала большие вопросы. Наверное, как и его личность в целом. Ещё до того как он улетел на Марс писать диссертацию, я встречал Кастора Васильевича пару раз в стенах ВУЗа. Первый раз во время лекции о “кощунственной” монополизации картофельного топлива, а второй — в столовой с бутылкой самогона. Чем именно он занимался никто не понимал.

Однако самым поганым оказалось, что в отличие от других преподавателей он жил не в относительно комфортных условиях студгородка. А в проклятом. Стоящем. Хруще. Который ещё и располагался в самом злосчастном месте Города-купола №4

Марсианские города и так являлись прекрасной иллюстрацией мысли: “пусть человек и стремится к звездам, он все-равно будет упорно впихивать в свою хай-тек квартиру бабушкин гарнитур”. Туда тянули всё, что морально устарело, но хотя бы наполовину работало. Особенно это касалось района Кастора Васильевича.

Его официальное название — Шестой сектор, но в народе его прозвали “Советские внучки”. Не думал, что хрущёвки станут любимым вариантом для ускоренной застройки марсианских куполов. Удивительно, но никого не смущало, что Марс стал копией СССР времен Хрущева. Хотя, наверное нам не привыкать. Единственное, что напоминало о современном мире — свод климат-купола и реклама Venus Potatoes, расписанная граффити: “Продам батат. Недорого” или “Батат. Оптом”.

“Стоящий хрущ” был главной достопримечательностью Шестого сектора. Возможно строители потеряли чувство пространства где-то в космосе или решили выразить протест против монополии на картофельное топливо, но факт остаётся фактом — громадная хрущёвка стояла на боку. Издалека она казалась высоченной серой башней, но приблизившись, можно было легко увидеть пять уходящих вверх подъездов.

Не о таком туре на Марс мечтал Шварценеггер…

Возможно, когда-нибудь я отдам немаленькую сумму, чтобы забыть вонь царящую в хруще, однако стоит признать: внутри — это тессеракт во плоти. Прибыв на Марс, я понимал всю слабость его гравитации, но никогда не ожидал увидеть простирающиеся на сотню метров прилавки, магазины и квартиры. Сеть лестниц и проходов превращало привычную хрущёвку в рынок-муравейник. В нём копошились люди вперемешку с роботами и улыбчивыми голограммами. При чём только последние не пытались убить меня за эти полгода.

Первые дни практики прошли, мягко говоря, тяжело: коллеги Кастора Васильевича оказались людьми чрезвычайно чувствительными и вспыльчивыми. Черт меня дернул надеть в первый рабочий день футболку от Venus Potatoes. Досталась она мне бесплатно во время какой-то рекламной кампании, поэтому идеально подходила для поездки в гетто. Оказалось этого вполне достаточно для того, чтобы тебя избили и связали у входа в “стоящий хрущ”. Осознание всей тяжести моей ошибки быстро пришло, когда одна особо активная дама завизжала: “Да, кончай его, Плутончик! Чтоб этот, картофеля кусок знал, своё место!”.

Кастору Васильевичу, к счастью, удалось спасти мою шкуру до того, как меня запихнули в чан с удобрениями для батата. После этого любое упоминание Venus Potatoes было под запретом. Адекватного объяснения этой ненависти я так и не добился, Кастор Васильевич только и бормотал “Вот приравняют батат к картошке… и все конец революции…”

Со временем мне удалось притереться к своим несостоявшимся убийцам, (которые, как позже выяснилось, оказались сотрудниками рынка), однако от позорного прозвища “картофеля кусок” так и не получилось отмыться.

Отмечу один факт, который меня крайне шокировал. Тараканы оказались однозначно больше, чем указано в “Руководстве по выживанию на Марсе”. Я, конечно, прекрасно осознаю, что бюджет нашего ВУЗа ограничен, но можно же обновлять пособие чаще, чем никогда!

Проблема тараканов беспокоит человечество и на Земле, но на Марсе она стала катастрофической. Мне чудом удалось избежать производственных травм после столкновений с трехметровыми тварями, кишащими в подземельях купола.

В первый раз, когда я ещё не носил с собой биту, таракан отжал у меня самое ценное, что у меня было — дедовские резиновые сапоги и довольный уполз в одну из огромных щелей хруща. Я более чем уверен: он был разочарован, поняв, что с сапогами не откусил мои лодыжки.

Кастор Васильевич тогда меня похвалил: “Молодец! Таракана не испугался. Ждет тебя великое будущее.” Правда потом меня упрекнули в том, что я не прибил того таракана. По словам местных, из насекомых получаются очень вкусные чипсы. Впрочем, даже они не способны были заставить Василича поставить мне больше тройки. Оставалось только бороться с этим тараканом своими силами.

Так и пролетели полгода практики и борьбы за выживание на Красной планете. Ради этого мне приходилось продавать батат и подделывать сертификаты качества, придумывать отчеты и писать докторскую за Кастора Васильевича, после того, как его покусал таракан, время от времени ездить в отрезвитель... Я даже участвовал в торжественном сожжении рекламы Venus Potatoes.

Но особенно мне запомнилась практика на самогонном аппарате Кастора Васильевича. После занятий он часто, поддавшись влиянию бататовой бодяги, настоятельно просил меня записывать его мысли о сепаратизме, Свободной Бататовой Республике и диктатуре агрономов. “Бататовое топливо — наша свобода” — часто выкрикивал он, поглаживая самогонный аппарат. Правда, я сам плохо помню, о чём он говорил, ведь единственным собутыльником эти шесть месяцев был только я.

В какой-то момент я посмотрел на это безумие и подумал: неужели оно хуже, чем бесконечное созерцание картошки на полях Венеры? Конечно, условия жизни на Марсе так себе, ни денег, ни перспектив мне никто не сулит. Но возможно я стану если не свидетелем величайшей бататовой революции XXV века, то хотя бы массовой госпитализации в психиатрическую больницу. В любом случае я понял: куда бы ни шел этот автобус жизни, дорога к конечной будет как минимум интересной.

Но все же самая главная вещь, которую я узнал на практике, — “очень важно вовремя начать собирать компромат на начальство”. Руководство ВУЗа уже давно интересуют исследования Кастора Васильевича, которые не окупаются уже столько лет. Думаю создание независимой республики и самогонного аппарата не вписывается в изначальные планы.

Несомненно, Кастор Васильевич, прочитав этот отчёт, ещё раз подумает какую оценку заслуживает усердный практикант. Не даром я проник в саму душу Марса. Грязную. Порочную. Но такую интересную. Поэтому выражаю надежду увидеть в своей зачетке отлично, а не этот отчёт на столе ректора.

С уважением,

Некий студент Высшей Школы Агропромышленности