Валькирия. По песку лазурного берега

Глава 1. Шаг в темноту

Нет, мне не больно. Скажи, хотел бы испытать Чувство когда, когда тебе не больно? Узнать о сделке, что пришлось принять мне?

О, если б могла, Заключила бы я Сделку с богом — обмен ролями. И по дороге вверх, Сквозь горы, выше всех Взлечу на крыши зданий.

Давай, милый, разреши мне У тебя украсть этот момент. Ну же ангел, давай-давай, милый. Между нами тайны больше нет..

Running up that hill.

Placebo.

Kate Bush.

Даниэлла Устинова.

***

Фазовые врата «Архангел».Центральный зал ядра межпространственных врат.Космическое пространство систем Фронтир.Территория Республики Единых Систем.

Глазной интерфейс сходил с ума. Счётчик Гейгера был готов крутиться, как треклятый сломанный спидометр, но моргнув пару раз, Рик увидел, как голографическая панель мерцает, а за тем тухнет, как поломанный экран телевизора.

Странно было смотреть на мир без всяких обозначений. Рик забыл, какого это — наблюдать за миром своим глазами. «Господи — подумал он о всевышнем, сидящем где-то на небесах, если такой и был — а ведь это так красиво». Никаких прицелов, никаких окошек с данными. Ни чего ему не мешает. Всякие досье не мелькают перед глазами, сканер не проверяет лица противников. Больше его глаза не являются самым лучшим биноклем в галактике.

Радиация убивала его как-то слишком медленно. От такой чрезмерной дозы он давным-давно должен был помереть, но генная инженерия творит чудеса. Ричард устало прикоснулся кровавой рукой к бронированному стеклу, оставляя алый размазанный след на прозрачной поверхности, из последних сил надеясь, что будет хотя бы небольшой шанс, что очередное самоубийственное задание, вопреки всем расчётам будет выполнено без потери.

Но в этот раз всё сложилось иначе. Жизнь пробегала перед глазами. Вот оно как — подумал Райдер. «Сейчас я шагну в темноту. Как же, сука, это страшно».

Последняя волчья погоня закончилась. Он — героя двух валькирианских войн и трёх мясорубок планетарного масштаба, одной ногой находился в могиле. Ричард Райдер так и не узнает, что его сын Райли — мощнейший псионик современности, победит в этой войне. Рику не суждено будет узнать о том, что первая разумная раса псиоников во вселенной начнёт новую кровопролитную войну, переродившись в телах новых поколений. Человеку, рождённому для битвы, не удастся помочь сыну и внуку в войне за выживание.

Сейчас, когда последние минуты Ричарда на исходе, он поворачивает голову в сторону стекла, что бы в последний раз взглянуть на женщину, что когда-то вдохнула в него жизнь. Он произносит слова древней литании, изменённые им в последнюю минуту, как того давно хотела Арерра.

— … я есть Арктур. Ты — моя Спика…

Валькирианцы были похожи на людей. За исключением синеватого оттенка кожи, среднестатистического роста в два метра и вечно светящихся синими дымом глаз. Анатомически они были почти идентичны, но из-за природного влечения организма к псионике, валькирианцы часто страдали разного рода болезнями.

Арерра же была прекрасна во всём. Взглянув на неё один раз, можно было понять, что в ней течёт благородная кровь. Тонкие черты лица, скулы, о которые можно было рассечь руку в кровь. Речь у неё была поставлена по-королевски. Плавные и властные жесты при разговоре; глаза, свет которых был туманом, что зазывал к себе. Всё это пленило Рика с первой их встречи.

Первое задание солдата «Арктура», которого только вывели из тестовой капсулы. Найти и спасти принцессу Валькирии. Рик тогда не знал обычаев этого воинственного народа, уничтожившего колыбель всего человечества, с половиной солнечной системы. Не понимал, что приставка к её имени есть предостережение для каждого безрассудного дурака, что будет пленён её красотой. Арерра алит Неру герат Фаргон. Алит Неру — изгнанная не по своей воле. Герат Фаргон — Служить роду Фаргонов. Тогда юный Волчонок и помыслить не мог, из-за чего её выгнали. Ему дали задание: истребить сепаратистов, что пошли войной против королевской семьи и спасти принцессу-изгнанницу, на всякий случай, чтобы было кому род продолжать. Практично, как это всегда делалось в Старой Республике.

Как он умудрился влюбиться в неё? Рик не знал, да и сейчас это было не столь важно. За двадцать семь лет с момента их первой встречи, на которой юная валькирианка на равных билась с человеком, у которого кости были усилены титановыми протезами, прошло много времени. Рик успел возненавидеть Арерру, проникнуться её историей, пройти с ней бок-о-бок несколько войн и в конечном итоге, он сделал то, чего не случалось ни на памяти человечества, ни на памяти народа Валькирии. Он взял Арерру в жёны.

Многие говорили, что всему тому виной псионика. Что Арерра, умеющая искажать пси-волны, подчинила себе разум Ричарда. Даже если так, он был согласен на такую судьбу. Рядом с ней он быть кем угодно: Волком, готовым выть в ночи, чтобы созвать свою стаю на кровавую охоту. Он мог снять маску элитного солдата: первого лица всего космического флота, и побыть простым человеком со своими страхами и переживаниями. Рядом с этой женщиной он мог чувствовать себя в безопасности. Он мог быть… человечным? Ведь генные модификации лишили его простых людских эмоций: радости во время победы, злости, когда его кулак раскраивал череп врага; не было в его мыслях грусти во время похорон погибших товарищей. Но рядом с ней он мог злиться, веселиться, петь, плакать и плясать. Да. Рядом с ней Рик вспомнил о такой вещи как любовь.

Голова его кружилась, все тело отказывалось его слушаться, кровь вытекала теплой струйкой с правого краешка губ, а рука так и покаялась на бронестекле. Но с той, безопасной стороны, к его ладони, пусть и через двадцать сантиметров защиты, прислонилась ладонь любимой жены.

Ричард смотрел в её глаза, из которых сочился синий дым псионики и такие же синие слёзы. Они справились. Они открыли врата, и подкрепление пятого республиканского флота хлынуло к столичной планете, нанося страшный, смертоносный удар в тылы Безымянным Легионам и их Эскадры Устрашения. Быть может, сейчас их сын, их дорогой Райли, сражается в последней битве, что решит судьбу каждого в этом мире. Станут ли люди служить тиранам, что обратят псионику в оружие для порабощения или же начнётся новое время, где каждый сможет прикоснуться к этой волшебной силе, что наполняла вселенную с момента её рождения? Ричард улыбнулся. А ведь его создали для войны с псиониками. Создали, чтобы уничтожать таких, как его сын. Но вот незадача, Рик и Арерра породили на свет самого мощного псионика за последнюю тысячу лет.

И оба они провалились в роли родителей. Арерра не смогла взять на руки пищащего ребёнка, испытывая к нему только страх и отвращение, спустя лишь целый год суме полюбить дитя, столь похожее на неё. Ей предрекали такую судьбу. Потому-то Арерру и изгнали. Дочка короля должна была родить дитя-полукровку. Границу между двумя мирами, двумя народами, но матерью она ему не смогла бы стать. Самый страшный грех для валькирианской женщины. Не суметь стать хорошей матерью для собственного ребёнка. Древний обычай, что был нарушен Ареррой, ценой почти всего, что было для ней важно.

Рик же никогда не должен был стать отцом. Спецназовцев программы «Арктур» пичкают десятью имплантатами, проводят дополнительные модификации. И только один из десяти испытуемый сохраняет репродуктивную функцию организма. Повезло или нет, но Рик сумел зачать сына и самое первое, чему он научил его, так это правильно держать боевой нож. То, чему Рик сам научился от деда и довёл до совершенства в военной академии.

Они были плохими родителями. Но кое-что они сделали правильно. Что Арерра, что Рик, каждый по-своему любил своего сына. Райли вырос обормотом, со страстью к геройству и когда весь мир обернулся против него, он встал на его защиту. Когда сама псионика стала его подводить, он пошёл в бой, готовым умереть за своё дело. Таким сыном можно было гордиться.

В последний раз Ричард посмотрел в глаза жены и после того как сердце его перестало биться, Арерра закричала так сильно, как только могла. Она плакала, как умела. Не утирая щёк, не думая о том, что валькирианке не подобает громко оплакивать умерших. Нет. Она забыла обо всех заповедях, что писались Святыми Проповедниками. Арерра не могла возложить голову любимого мужа на колени. Всё, что ей оставалось, полностью отдаться горю.

Глава 2. Берег

But there's a scream inside that we all try to hide We hold on so tight, we cannot deny Eats us alive, oh it eats us alive Yes, there's a scream inside that we all try to hide We hold on so tight, but I don't wanna die, no I don't wanna die, I don't wanna die

I don't care if I sing off key I found myself in my melodies I sing for love, I sing for me I'll shout it out like a bird set free No I don't care if I sing off key I found myself in my melodies I sing for love, I sing for me I'll shout it out like a bird set free

Sia — Bird Set Free

***

Рик очнулся. Веки, поднявшиеся с не особой охотой, позволили глазам увидеть самое чистое небо, которое только могло быть. За всю недолгую жизнь он лишь единожды видел такую красоту. Но в тот день, когда родился его сын, небо был окрашено в ярко-красный, а большой солнечный диск уходил за горизонт. Весь тот покой был прекрасен. В кой-то веки не было слышно гул работы на космической верфи, а дома колонистов затихали каждый вечер, когда солнце пряталось, отдавая права трём лунам и светлой ночи.

Сейчас же, небо над его головой было прекрасно в своих неразберихе и хаосе. Стоило ему приглядеться, как глаза его тут же приметил десятки планет, сотни созвездий, миллионы звёзды скоплений и миллиард красивейших сияний в синем космосе. Слух его ласкал нежный звук прибоя. Усевшись на горячем песке, Рик протёр глаза и увидел бескрайний океан.

— Так вот ты какой. Псионный берег. Место, где смерть не властна над нами. Место, где душа должна переродиться. Ты же был треклятым мифом… — Прошептал погибший солдат, вдыхая солёный запах этого чудного места. Арерра рассказывала ему, об этом месте. О том, что живой псионик способен видеть две его стороны. Тёмную, страшную и пустующую пропасть с чёрной водой и это. Мир из спокойной, бескрайней силы, которой ещё нужно было уметь пользоваться.

Ричард не задавался вопросом, что он здесь делает и как оказался. Он дышал, понимая, что назад пути нет. Он мёртв. Быть может это Рай? Позади него сады, которым нет конца и края? Нет. Обернувшись, Рик увидел такой же океан. Он лежал на широкой песочной тропе и чувствовал, как ВСЁ проходит сквозь него. Липкое чувство страха, колющая боль, звонкая радость и наконец, звенящая тишина, от которой хотелось избавиться визгом, криком, при котором сдирают волосы с головы. Но вот опять зазвучал прибой. Тихий и в то же время до контузии звонкий. Живой и мёртвый одновременно. Рик с трудом поднялся. На нём остался его боевой комбинезон и к счастью, он не чувствовал палящей жары или могильного холода. Нельзя было понять, толи солнце сильно печёт, толи ветер успевает его охлаждать, но сейчас ему ничего не хотелось: ни пить, ни есть, ни даже спать, а ведь ему обещали, что на том свете он успеет отоспаться! Как всегда. Везде сплошной обман!

Дышать до сих пор было тяжело. Воздух здесь был другим. Странным, словно дым, который проходилось втягивать через трубочку, пусть и всё было прозрачным как там… в жизни. Шаг за шагом, Ричард шел, куда глаза глядят. Небо над его головой менялось. Планеты увядали и перерождались, звёзды вбирали в себя огонь и мороз, перерождаясь в ало-голубой космической пыли.

Под ногами же была золотой песок и прозрачная вода. Рик снял с себя обувь и дотронулся пальцем до теплой воды, накатившей на песок небольшой волной. Затем он сделал шаг вперед, впиваясь пальцами глубже в песок. Всё, что он видел, было таким нереальным. Словно сон.

Быть может, он проведёт на этом берегу сто лет? Тысячу? Чтобы потом пробудиться от чудесного, но тяжкого сна? Кто знает? Ричард продолжал шагать дальше в теплую, почти горячую воду и когда дно ушло из-под его ног, он несколько раз нырнул, купаясь в свою удовольствие, чтобы потом лечь на спину и вновь созерцать хаос псионного неба. Галактики старели, умирали и рождались. Всё, что творилось там, было для него не досягаемо для него. Для человека, созданного бороться с псиониками, а не следовать за ними.

Стоило ему попытаться вернуться на берег, как вода превратилась в жгучий кипяток, не желая его отпускать. Рику пришлось приложить все свои силы, чтобы начать плыть. Вода стала тысячами крючковатых игл, вырезающихся в тело. Будто каждая из них стала штырём в его руках и ногах, что сковывал движения, заставляя висеть в кипящей воде как подвешенный на ржавых цепях мученик.

Как же ему хотелось вновь воспользоваться имплантами солдата «Арктура». Применить силу титанового каркаса, увидеть данные об это месте через тактический визор и наконец-то отключить с помощью нейропилеты в позвонке всё, что было ответственно за ощущение боли и отчаяния.

Но Ричард увидел, как вода в миг остыла, как только он перестал сопротивляться. Он вновь плыл на спине, пытаясь разобраться в одном хорошем вопросе.

Что сейчас страдает? Его тело? Его душа? Остался ли он там, в том мире, где жизнь течёт по всем «нормальным» законам или же вот он, сознанием и душой оказался там, где ничто не подвластно законом его прошлого?

Ричард догадывался.

Его учили убивать псиоников. Не учили понимать эту силу, как её понимают те, кто одарён ею с рождения. У неё были свои законы. Зажигая чьи-то эмоции, ты должен был гасить свои, и наоборот, зажигая в себе, гасить в других. Притягивайся отталкиваясь и толкая притягиваясь. Уничтожай и чини, заражай и истощай. Зажигай и замораживай. Останавливай само время. Всё это было чуждо солдату программы «Арктур». Для него всё было по-другом. Псионик-бегун, умеющий телепортироваться и владеющий телекинезом, для него был первоочередной целью. Он не понимал, какой азарт в бесконечной скорости и полёте. Псионики-деформаторы могли на равных биться с ним, но и для тех, кто умел только разрушать, Рик находил подход. Следовало истощить их, а потом добить раненного, чтобы вселить страх в сердца его товарищей. Но и даже здесь он не понимал всю силу деформации и регуляции — чувствовать, что всё в мире можно разрушить и восстановить своими руками. По сути — второй, неиссякаемый шанс исправить все ошибки.

Ричард понимал разве что Глушителей и Возжигателей. Он понимал свою жену, умеющую контролировать свои и чужие эмоции. Он научился понимать, когда Арерра глушила его гнев, а когда возжигала страсть, стоило им остаться одним.

Это было чем-то прекрасным. И в то же время до безобразия ужасным. Смерть и сила. Власть и надежда. Любовь и новое начало. Разве могло ВСЁ это сочетаться в одно целое? Разве могла псионика принести нечетно прекрасное в мир, что могло бы приносить невыносимую боль со страданиями и жажду жить, преодолевая каждый день?

Ричард только сейчас понял, что же такое псионика на самом деле. Что эта сила влечёт за собой и как она подчиняется тебе, заставляя тебя управлять не только собой, но и миром.

Он отдал страх той глубине, что чернела под ним. И тогда вода стала выталкивать его на берег. Синий дым окутал его с ног до головы, и он почувствовал его.

Пустотный ветер. Как бы парадоксально псионики не описывали его, но ветер был и не был. Он неслышно завывал, и гнал потоки воздуха так, будто весь воздух пропал, как если бы открыть шлюз космического челнока в космосе, предварительно облачившись в респиратор.

Всё его тело стало погружаться в светящиеся линии, будто это был неон, кружившийся со скоростью света. Линии рваные, тонкие, толстые, волнистые, все возможные в природе, они кружились, проходили сквозь его сердце, погружая всё глубже в бездонный океан из неисчерпаемой силы, рождённый в день, когда какой-то там взрыв породил весь этот бесконечно расширяющийся мир.

Ричард Райдер очнулся. На этот раз, полностью.

Глава 3. Вой на новой охоте

I gotta find myself, gonna find it now

I gotta be a man, I gotta find him now

I gotta be a man, I gotta be the man

I gotta find myself, gonna find it now

I gotta be a man, I gotta find him now

I gotta be a man, I gotta be the man

Alexiane — A Million on My Soul

***

2780 год.

Рукав Ориона.

Планета «Исток-3».

Войска канцлера Ориона герат Фаргона.

— Лети, Валькирия! К оружию, Стражи! — Рёв, как показалось Волку, был слышен по всей распроклятой планете. Ещё бы. Безымянные охотники — солдаты Новой Сепаратистской Валькирии, так и не осмелились с честью сгинуть, а продолжили порочить весь народ одним только своим существованием. Такие как они использовали псионику, источая красный дым. Показатель того, нервная система данного индивидуума повреждена, и его способности разняться время от времени. В одну секунду он мог быть чуть ли не энергетическим взрывом, а через половину мгновения он не мог камушка с помощью пси-волны поднять.

Но всё же стоило сказать, что это невообразимо красивое зрелище: наблюдать, как две «туманные» армии сходятся на поле боя. Как красный дым смешивался с синим, но не образовывал иной цвет. Эти явления были как прогорклое, гнилое масло и чистая вода. Синий дым позволял питаться пси-слой, а красный отравлял разум и душу. Псионики сходились в битве на земле и небесах, подбрасывая себя высоко-высоко. Поле озарилось всполохами огня, гулом оружия и мерцаниями пси-волн, превращая битву в бурю.

Волк молниеносно перезарядил штурмовую винтовку и выпустил половину магазина в Безымянных Охотников, подошедших слишком близко. Как только полкам канцлера Орина удалось прорваться чуть вперед, отряд Волка рванулся на помощь своему повелителю. Нельзя было допустить, что бы Охотники вывели свою технику на поле боя.

Им было велено обойти врага с фаланга. Простой ход, но сейчас, когда Орион герат Фаргон вышел на на бой бок-о-бок со своими людьми, всё внимание врага переключилось на бывшего монарха. С небывалой силой они усилили натиск и Стражи — исконные войска Старой Валькирии — подняли особые клинки с прочнейшего сплава с пси-кристаллами. Каждый Страж был псиоником и такое личное оружие усиливало его личную способность, доставшуюся при рождении.

И вот, они пошли врукопашную. Охотники только этого и ждали. Солдаты, лишённые имени, лишённые выбора, мчались навстречу тем, кто за честь своего имени и имени канцлера, был готов отдать жизнь.

Стая Волка в один налёт оказалась в месте, где дислоцировалась техника врага. Танки спустили с крейсеров, что оставались на орбите. Челноки выводили подкрепление, и оставался один шанс на удар такой силы, чтобы враг навсегда забыл о жажде кровавой мести.

— Лети, Валькирия! К оружию, Стражи! — Взаправду, даже в нескольких километрах от битвы Волк и его солдаты слышали рёв канцлера. Видимо, его благословенная сестра Андромеда — мастерица Броска и Рывка, передавала всем войскам послание, вселяла веру в своих верных солдат. От этой мысли кровь кипела в жилах, а пси-волны приходили в буйство.

— В бой, стая! — Это был самый настоящий вой. Бегуны коснулись Рывка и вмиг оказались подле танков, устанавливая на них взрывчатку. Шаг, удар и Волк искажает деформацию, создавая дыры, что всасывают врагов в себя, ломая им кости. Земля под их ногами дрожит, когда полна раздирает каменную почву, поглощая Охотников.

Две очереди из винтовки лишили двух Охотников жизни, но проворные и бронированные противники приближались, а патронов как всегда было мало. Волк выстрелил весь свой запас и исказил деформацию в псионный клинок. Затем он коснулся Заряда, скручивая воздух как меч, придавая ему осязаемую форму.

Удар был страшным. Как только деформация вступила в симбиоз с зарядом, то клинок стал подобен вихрю и один лихой взмах разрубает Охотников пополам, мнёт танки, рвёт бронепластины в стальные опилки. Такая сила подвластна ни кем и только сейчас Волк стал понимать, что может псионик, которые искажает все волны. Дитя Порядка был орудием, как и порядка, так и хаоса.

Знали бы его сослуживцы, что он прекрасно помнит, как правильно убивать тех или иных псиоников. Знали бы они, что Волком он назвался не просто так…

Хервэна герат Тэрдэн, его лейтенант, искажала только Заряд, а потому была батарейкой для каждого бойца. Прямо как Алекс Бейтир. До резни при Аргоне-2 она тоже была самой настоящей батарейкой, у которой никогда не иссякали силы. Был юнец, столь же ловкий, как и Джейсон Сейдвик — Арэт алит Неру герат Хайрод, что прикрывал их спину, работая со снайперской винтовкой. Его, как и Джейсона, выгнали из семьи планетарных дворян за воровство, убийство и много чего ещё. Был и бугай, который разорвал деформатора ударом руки — Дарден Скитч, он же Ордан герат Гайра — тогда, до битвы за Аргон-2, он был чернокожим верзилой, мастером по взрывчатке, а сейчас, был бывшим боевым рабом. Не хватало его стае только старого друга-информатора, но насколько Ричард Райдер знал, Фей Берну до сих пор жив и процветает на Сером Рынке.

— Командир! Враг на три часа! — Рик не успел среагировать. Боль пронзила правый бок и завалившись на землю, он успел лишь посмотреть на интерфейс своего шлема, кричащего о серьёзном повреждении.

Они попали прямо под удар отступающих Охотников. Проклятье! Орион погнал врага назад, и Волки теперь должны были бежать, будто это на них охотятся!

«НЕТ! Я не могу потерять свою стаю вновь. Только не во второй раз! Только не так!» Рик не мог позволить себе опять попасть под удар врага и, оставшись в меньшинстве, поддаться жажде крови. На Аргоне-2 он совершил туже ошибку, он дал своим ребятам обраться в зверей, у которых глаза застелила кровь!

Волк служащий Фаргонам вновь погрузился во тьму.

***

Орбита Истока-3.

Рик ещё в той жизни не любил запах пенициллина и прочих лекарств. Но чтобы вновь пойти на охоту, ему не обходимо было перетерпеть всё, что уготовил ему лазарет. Пуля прошла насквозь и Стая спешно отступила, при помощи Рывка — пси-волны телепортации. Им повезло, что за ними не стали устраивать погоню. Они ушли на три километра от правого фланга и вернулись в тыл, когда канцлер объявил о победе над легионом Безымянных.

У правителя Валькирии было слишком много дел, а потому награждать Волков за отвагу будут на другой планете, подконтрольной его власти. Сейчас же Рик, убедив свой отряд, что сможет пережить лазарет, смотрел новости, на всеобщем экране лазарета, проклиная ту тварь, что пробила ему бок, так как на левой части своего тела он лежать теперь не мог, по крайней мере, в течение недели.

По новостям показывали успехи Второй Флотилии Республик Единых Систем. На лице валькирианца, бывшего вы прошлой жизни землянином, проскользнула улыбка. Его сын победил в очередной войне на границе и сейчас давал речь перед своими людьми. Конечно, Рик не мог заявиться к Райли и сказать: «Здравствуй, сынок». Он был валькирианцем, не землянином, сыном Безымянного Охотника, которому канцлер Орион дал имя. Как бы все удивились, узнав, что две жизни подряд, Ричарда Райдера зовут Волком?

Сейчас он мог отдохнуть. Глянуть на своего внука хотя бы по телевизору. Юный Джон Райдер стоял позади отца. Парень-красавец, особенно в парадном мундире с новыми медалями на груди. Рик вспоминал, что и сам когда-то носил такой, правда, медалей было побольше.

«Жизнь — странная штука» — Подумал Рик, закрывая глаза. Спать хотелось безумно.

Глава 4. Мгновение

I remembered black skies

The lightning all around me

I remembered each flash

As time began to blur

Like a startling sign

That fate had finally found me

And your voice was all I heard

That I get what I deserve

So give me reason

To prove me wrong

To wash this memory clean

Let the floods cross

The distance in your eyes

Give me reason

To fill this hole

Connect this space between

Let it be enough to reach the truth that lies

Across this new divide

New Divide

Linkin Park

***

Рик наблюдал за чёрным космосом из смотрового окна особого фрегата. Его терзали самые разные мысли и показывать это команде он ни как не хотел. Скоро очередное задание и Волк хотел побыть наедине с самим собой.

С каждым днём он забывал о том, что побывал на том самом берегу, в конечном итоге просто запомнив, что место, куда попадают после смерти, больше всего похоже на лазурный берег с теплой водой. Воображение само додумало прекрасный зелёный остров за спиной, сделав из воспоминания райский уголок, а не переход между жизнями.

Ему хотелось вспомнить, что он ощущал, когда сила затянула его на самое дно, где не было света, но всё время это воспоминание ускользало, позволив лишь ухватить себя буквально на секунду.

Ричарду хотелось всё чаще хотелось бы поговорить с сыном. Спросить, где он похоронил его и Арерру. Сердце его билось как удары артиллерии по позициям врага, стоило кому-то упомянуть Арерру. Для Валькирии изгнанная принцесса стала святой и была причислена к пантеону Святых Проповедников, но не очернённая жаждой к власти. Арерра алит Неру герат Фаргон стала для своего народа символом силы и даже свободы. Истинной, не грешной свободы не только в выборе, но и в любви.

Рик почувствовал пустотный ветер, когда в дверь постучали. Что-то в внутри него закололо с новой силой и, разрешив войти, Рик обернулся.

— Мастер Райдер, к вам гостья. Она говорит, что знакома с вами. — В этот день его покой охраняла Хэрвэна, и по ней было видно, что она испытывает к незнакомке. Из-за её отношения ко всем остальным и к Рику в частности можно было понять, что мучало юную валькирианку изо дня в день.

— Впусти её и иди, отдохни. Это приказ. — Приказ этот ей не понравился, но, отдав честь, она проводила гостью в покои командира и ушла, в точности выполнив указание.

Это была молодая женщина, худая, с плавной походкой и татуировками на лице, кои были свойственны тем валькирианкам, что отдали жизни на служение в храме Святых Проповедников. Она была столь же высокой, что и Рик. Стоило ей снять длинный капюшон, как Рик смог удостовериться, что перед ним стояла чистокровная валькирианка. Глаза синие, исторгающие псионный дым, а отдельные пряди волос плавают, как если бы она была в воде.

— Здравствуй, Ричард. — Он не мог поверить её словам. Не мог поверить, что она вновь искажает Глушение и Вспышку, Рик затрясся, колени его почти подогнулись, холодный пот проступил по спине, и всё в мире померкло, кроме неё. Голос её дрогнул:

— Не верю. Я… я думал я один такой. Ты глушишь меня так? Ты подосланная убийца?! — Женщина покачала головой.

— Я всё та же, Ричард. Всё та же, но совсем другая. Спроси меня, о чем хочешь. —

— Что последнее я сделал перед смертью? — Вопрос этот был провокацией. Она не ответит — верил Рик. Не скажет ничего и окажется убийцей, что вновь отправит его на псионный берег.

— Перед тем, как открыть Врата станции «Архангел» ты поцеловал меня, вошёл в главный реактор, запер его и, открыв путь подкреплению, дополз до бронестекла. Ты прислонил руку к нему и перед тем как умереть, посмотрел на меня. — Рик больше не чувствовал глушения. Он и до этого ничего не чувствовал, она не читала его мыслей, не пыталась соврать. В три тяжёлых шага он подошёл к ней, и жена позволила ему заключить своё лицо в его ладони.

— Арерра….

Во рту образовалась пустыня.

— Я был на берегу. Я… — Казалось, вот-вот он проснётся — я всю помню. Я не верил, я собирался ждать…. — И тогда Арерра взглянула на него, вдоволь насладившись прикосновением мужа, млея от них как кошка.

— Я всё знаю. Я чувствовала тот кипяток. Я не смогла без тебя, Ричард. Я хочу быть с тобой во всех жизнях, которые мы проживём. Так сильно хочу. Ты же помнишь, как мы встретились? — Райдер покачал головой:

— Нет. Я помню, как ты передала мне Райли. Как ты ушла, чтобы за нашим сыном не охотились. Иногда я ничего не вижу и ничего не помню. Но иногда вижу, вижу то, что ещё не сбылось. — Рик заставил себя посмотреть в глаза Арерры и сказать, несмотря на то, что сердце его вот-вот могло остановиться:

— Я вижу… — Тогда Арерра воспользовалась глушением и увидела всё. Увидела горящее небо и лазурный берег. Они оба стали шептаться о том мгновении, что мерцало перед их глазами.

— … как МЫ стоит на берегу… -