Уилл, Джош и другие неприятности

Ильдерам X

— Уилл, выстави компенсаторы в положение два — серые глаза Джоша сосредоточенно смотрели в монитор:

— Готовимся к гиперу.

Уилл дважды крутанул маховик компенсаторов, фиксируя положение на двойке. Пальцы пробежали по панели, выщелкивая тумблер четвертого резерва — индикатор мигнул зеленым. Он бросил короткий взгляд на капитана:

— Компенсаторы — два. Резерв-четыре в сети. Готов.

— Жми.

Корпус промыслового пустотника затрясся, и корабль скрылся в подпространстве, свернувшись в точку.

— Прокол успешен. — Уилл расслабленно откинулся на спинку кресла, когда за иллюминаторами замелькали полосы света.

— Время выхода? — Джош щёлкнул переключателем, переведя системы на откуп автоматике.

— Двадцать три сорок один. Был бы ретранслятор — доскакали бы за двенадцать. Уилл посмотрел на Джоша. Тот лишь качнул головой.

— Ну да, да, ещё раз тыкни меня в мои же маршрутные листы. Ты куда-то торопишься? — Джош медленно встал из кресла и размял плечо.

— Да не нравится мне в гипере лишнего торчать. Уж лучше на ионках доползти до буксира, чем без ретранслятора прыгать.

— Ну, напиши кляузу в отделение UMCR, если так неймётся, а пока что пойдём перекусим. — Капитан смахнул в сторону висящую в воздухе голографическую клавиатуру и направился к открывшейся с тихим шипением двери мостика.

Штурман бросил взгляд в иллюминатор. За стеклом тянулись всё те же бесконечные полосы света, и от этого однообразия начинало тошнить. Казалось, корабль висит на месте, а время вокруг него превратилось в густой кисель. И так почти сутки. Он подёрнул плечами, поднявшись из кресла, и побрёл следом за Джошем. Делать было всё равно нечего.

Капитан уже вовсю рылся в холодильнике, выуживая на пластиковый стол безлактозное молоко и гипоаллергенные сосиски:

— Тебе достать чего-нибудь? Дегидратированный апельсин? М-м-м? Вкуснятина между прочим! Нет? Ну как знаешь.

— Лучше кофе выпью. — Уилл подошёл к гарнитуре и открыл верхний ящик. Порылся там с секунду и обернулся на Джоша. — Ты опять сахар переложил?

— Ну, во-первых, он закончился, а во-вторых, зря — кивнул Джош в сторону кофемашины:

— Опять ночную часть цикла от бессонницы маяться будешь.

Капитан подцепил ушко упаковки и достал из него две жухленькие сосиски:

— Не, ну они совсем на Верфераме V готовить разучились. Сплошное разочарование.

— Ты сам решил сэкономить, так что не бухти. — Уилл вытянул с полки свою кружку с принтом лабрадора и выбрал в кофемашине «Апробированный эспрессо». Машинка заурчала, выплёвывая в стакан коричневатую жижу, пахнущую жжёным пластиком:

— Линда тебе привет передавала кстати — Уилл подхватил горячий стакан и подул на пенку:

— На прошлом сеансе связи смогла дозвониться.

— О, спасибо! Как она? — Джош как раз поставил греться в микроволновку тарелку с сосисками и теперь переминался, облокотившись спиной на столешницу.

— Да, потихоньку, что сказать-то… — Штурман отхлебнул не такой горячий теперь кофе и как-то разом осунулся:

— Тяжело ей, что врать. Кислородные взносы последние полгода выросли процентов на тридцать, если не больше. Она и так перебралась в зону с пониженной гравитацией, чтобы суставы не так нагружать, а, вишь, теперь и в её секторе перебои какие-то с воздухом.

— Да хрень собачья это всё! — Джош ударил кулаком по ладони:

— Забирай её с этой станции куда подальше, да и дело с концом!

— Куда например? И на чём? — Уилл снова отхлебнул из стакана и сел за столиком. Огляделся в поисках салфетки и, махнув рукой, вытер с губы пенку воротом кителя.

— Ну, например, на нашей «Клавдии» и подвезём до планеты какой на фронтире — Джош обернулся на запищавшую микроволновку, достал из недр тарелку. Поставил ту на стол, плюхнувшись следом на жалобно скрипнувший стул:

— Всяк лучше на планете в своём доме жить, чем ютиться в комнатушке, задыхаясь без воздуха.

— Ещё чего скажи. Она там всех знает. На хорошем счету у администрации, да и кто тогда детишек учить-то будет, если не она? — Уилл бросил взгляд на капитана, наблюдая, как его товарищ копается вилкой в разбухшей от сока кожуре сосисок:

— Уж лучше так, чем всё бросать, да в неизвестность рваться. Вот выплатят мне оклад — всё до последнего кредита ей отправлю. А там, глядишь, переведут меня на старпома в рейсовый пустотник. Тогда заживём.

—Ну-ну. Это ты так признаёшься, что моё общество тебе в тягость? — Джош наколол сосиску, поднеся ту ко рту:

— Или старушка «Клавдия» тебе чем не угодила?

— Ты тот ещё кадр, Джош, но мужик вроде правильный. — Уилл улыбнулся и снова отхлебнул кофе, отвернувшись к иллюминатору.

— Ты вот зря нос воротишь. Думаешь я на этой развалюхе по своему разумению штаны просиживаю? — Капитан поперхнулся особенно твёрдой жилкой мяса:

— Я, между прочим, в скаутах служил не один год. — Он горделиво поднял вилку вверх.

— Да ладно? — Уилл, посмотрел на капитана с интересом:

— Ты не рассказывал.

— Ха-ха-ха, личное дело коллег надо было смотреть, когда контракт подписывал. — Джош засмеялся, откидываясь на спинку стула.

— И что же ты забыл на «Клавдии»?

— Слышал что-нибудь про Ильдерам X? — Джош нагнулся чуть вперёд и понизил голос:

— Пираты лайнер тогда захватили и двести человек в заложники в придачу.

— Нет, не слышал — Уилл отпил из кружки и почесал затылок:

— И что же случилось? Раз ты здесь, то значит ничего хорошего.

— Напротив! Я в одиночку пиратов всех и того… — Джош провёл пальцем по шее, снова улыбнувшись.

— Ага, а я в UMCR директором по развитию работал в том году. Вот — решил отпуск себе устроить — Уилл закатил глаза:

— Расскажешь тоже.

— Да пошёл ты! — Джош откинулся на стуле:

— Я тебе правду-матку, а ты мне тут анекдоты травишь.

— С моих хотя бы посмеяться можно — Уилл снова отвернулся к иллюминатору.

— Ну не веришь — слушай. Я тебе расскажу, как всё было…

Был я тогда в командировке в секторе Дред и был уже на полпути в офис. Два прыжка на ретрансляторах и считай дома уже. Ты бы знал, как устал я тогда. Нормально не спал уж неделю, наверное. Всё сайгаком по лесам новооткрытого мира лазал. Нашли там не то вирус какой, не то ещё воздушно-капельную гниду какую-то, но факт был — вторая экспедиция там коньки двинула. Потом может и расскажу как-нибудь как мне мир пришлось в одиночку переоткрывать, но это отдельная история. Ну и короче, сел я на лайнер, да в каюте заперся. Представь, прям в каюте душевая стояла и столик такой низенький. По колено, ей богу. Это потом допёрло, что это для коротышек инопришленских поставили как пить дать. Снял я сапоги свои и дай думаю прикорну наконец. Подушки — шёлк! Я его отродясь не видел, но руку на отсечение даю, что вот так он и ощущается. Как в облачке паришь.

Уже почти провалился в негу и тут на тебе — сирена, топот за дверью крики и прочие ну очень мешающие сну звуки. Думаю, опять, наверное, у казварка живот прихватило и палубу эвакуируют в спешке. Штаны только натянуть успел, как дверь распахивается и на пороге дуболом стоит. Детина ростом метра два. Тыкает в меня стволом и кряхтит что-то — точно камни в карьере по штольне катятся. Ну я дураком никогда не был — руки поднял и стою, не рыпаюсь. А тот всё кряхтит что-то, да волыной своей в коридор показывает. Вышел я из каюты и стою — глазами хлопаю. Жду, когда убивать будут. Детина что-то в рацию прокряхтел и дальше тыкает, мол: «Иди, давай, юродивый»

Тут дверь по соседству открылась и оттуда девочка лет 20 выбегает, вся раскрасневшаяся, чуть не в исподнем. И давай визжать от страху, разве что уши не закладывает. Детина-то и отвлёкся. Я на него напрыгнул и давай по голове бить. Долго бил, а тот всё не падает. В итоге заборол его.

Уилл не выдержал и рассмеялся:

— Ага, а потом пушку его отнял и всех пиратов перестрелял.

— Тихо ты, не перебивай! Не так всё было! — Джош нахмурился, вспоминая детали — Точно! Ну и подобрал я ружьё его. Девку обратно в каюту и гусиным шагом пополз в сторону мостика.

Ползу значит по полметра в час и вижу, что около лифтов столпотворение какое-то. За коробками спрятался и весь в слух обратился. А там ругаются громко, что-то делят тварины. Сектора обсуждают. Кто какую палубу грабить будет. Тут у меня глаза кровью-то и налились. Думаю: «Вам, нелюдям я никакой жизни не дам. Но так просто не дамся»

Как говорил я уже — никогда глупостью я не отличался, вот и решил, что в одиночку я с пиратами не управлюсь, но лайнеры эти я хорошо за свой век повидал. Они все по одному чертежу делаются. Или как это там правильно называется? Серия вроде бы. У них защиты на кислородке с гулькин нос. Под шамань на терминале немного и делай что вздумается. Даже ИИ-шка корабельная ухом не поведёт. Опущу долгую историю, как я до жизнеобеспечения полз, но сразу скажу: житья мне не дали и пришлось парочку особо ретивых на ковёр к Богу отправить за грехи свои отвечать. Дополз я значит к кислородке, а эти горе-бандосы даже никого на пост критической инфраструктуры не поставили. Ещё раз говорю — критической!

Всё как я и думал оказалось — прошивка там стояла дырявая, что решето и влезть оказалось проще простого. Во всех каютах стояли резервные системы на случай разгерметизации, вот я и подумал, что открою шлюзы и пусть всю эту шушеру в космос подышать выкинет. Пассажиры, если не дураки, то все позапирались в каютах и их не должно было задеть. Открыл я створки шлюзов, да выпустил воздух отовсюду.

— Дай угадаю, пираты в масках были или в скафандрах каких с ботинками магнитными, а вот пассажиры все в коридорах оказались и накрылся твой план? — Уилл снова рассмеялся, но уже как-то нервно, живо представляя описанную им картину.

— Да что ж ты мне договорить-то не даёшь! Не так всё было!

Открыл я шлюзы, и выкинуло вакуумом пиратов всех за борт. Они не успели к мостику пробраться и все в технических тоннелях толпились или на палубах жилых. Не ожидали они подставы такой, вот и вылетели как пробка. Потом только выяснилось…

Джош задумчиво почесал бороду:

— На борт уже успела подняться группа быстрого реагирования от UMCR, которая нас из этой жопы должна была вызволить. И её вместе с пиратами-то и сдуло. Когда потом выяснилось, что случилось — Капитан меня под стражу взял, да в карцер бросил для разбирательств.

— И тебя на рудники не сослали? — Уилл выгнул бровь и попытался отпить кофе, но лишь поморщился, когда на язык упали последние капли «Апробированного эспрессо»

— Так хотели! Но ты представь, как Бог шутить умеет. Меня к награде представили за «своевременную ликвидацию угрозы повышенной опасности» и тут и сняли её, уже в ходе разбирательства. Вот и сослали меня на «Клавдию», чтобы грехи свои отмывал. Повезло, что в скафах все из UMCR были и никто не погиб. Так, руки пару человек сломали…

— Байка у тебя знатная. Если всё как ты говоришь было. — Уилли встал из-за стола и подошёл к раковине. Быстро сполоснул кружку:

— Повезло тебе, что не погиб никто. Так бы не отделался.

— Вот и я тебе об этом! — Джош встал следом и подошёл к освободившееся раковине:

— И у всякой истории мораль должна быть, правда? — Капитан улыбнулся, домыв тарелку — Я мог другим путём возвращаться, но как ты решил время не терять и через ретранслятор отправиться, а не на буксире тащиться. С тех пор я что бы ещё в какую историю не ввязаться, всегда маршруты подальше от обжитых мест прокладываю. Безопасней так.

— Странная у тебя мораль истории, Джош. — Уилл направился к двери с камбуза:

— Я пойду попробую поспать. Подежуришь первым?

— Да как пить дать. Спокойной ночи! — Джош порылся в кармане и выудил оттуда пачку сигарет, провожая штурмана взглядом.

Уилл прошёл в свою каюту и, закинув на спинку стула китель, развалился на кровати. После долгого дня сон начал подкрадываться незаметно, но неумолимо. Кофе не в силах было остановить накатывающую усталость.

На грани сознания Штурман решил открыть личный планшет и перечитать свой контракт и в особенности приложение и досье на его коллегу:

Джошуа Авервуд

Дата рождения: 2250 Г.Н.Э.

Лётный стаж: 12 лет

Уровень квалификации: Скаут-экспедитор II класса

Особые заслуги: —

Примечание: Отбывает условное предупреждение за инцидент класса IV

Герр Капитан

Джош лежал на диване в кают-компании и подбрасывал мячик для пинг-понга к потолку. Уилл расположился в кресле по близости и читал новостной канал, лениво пролистывая ничего не значащие, но от того не менее громкие заголовки:

«В секторе малого горностая прошла выставка культурного наследия Орленов «Искусство ковроткачества четырьмя руками». На церемонии награждения присутствовал старейшина крупнейшей сохранившейся общины.»

«Акции MTI&M выросли на 3% после выступления CEO на межсекторной конференции «Заместительное питание — окно в светлое будущее!» Med. Tech. industrial & Manufacturing презентовал инновационный биоразлагаемый упаковочный материал, призванный сократить углеродный след индустриально-развитых планет на 14%»

«Планета «Земля» признана абсолютным лидером в рейтинге зелёных курортов

По мнению редакции Info All 4-х дневный отпуск по цене подержанного пустотника поможет обрести внутреннее равновесие и улучшить самочувствие всех дышащих кислородом форм углеродной жизни, а также…»

— Уилл, давай сыграем. — Джош поймал мячик и с напускной бодростью сел на диване

— А давай. — Штурман отбросил планшет на кофейный столик и поднялся с места:

— Только на этот раз я напротив окна стоять не буду. От него бликует так, что и мяч-то не увидишь.

— Договор. Если признаешь, что просто продуть боишься. — Джош прохрустел пальцами и, крякнув, встал с дивана.

— Я боюсь, что ты потом будешь свою победу неделю праздновать, если победишь всё-таки. — Уилл подошёл к дальней от входа стене кают-компании, нажал на утопленную в нише кнопку. Из стальных перекрытий корпуса послышался скрежет и на свет, прямо из появившейся щели выехал стол для тенниса, распрямивший ножки на колёсиках.

— Слышал такую поговорку: «Плохому танцору…»?

— Третья нога без надобности, да. Докажи сначала.

— На что играем? — Джош улыбнулся, занимая своё место за столиком.

— Ты неделю будешь мыть посуду и на ближайшей верфи в лепёшку расшибёшься, но получишь финансирование на смену картриджей для пищевого фабрикатора. — Уилл взял свою ракетку и со свистом взмахнул той пару раз, разгоняя кровь в жилах.

— Они же пол родины стоят! — Джош секунду помедлил:

— Идёт! Но если ты проиграешь, то до конца контракта будешь звать меня «Герр Капитан Джошуа»

— До экватора максимум. — Уилл выпучил глаза от такой наглости.

— 3/4 контракта.

— 1/8 и дальше хуже будет.

— Подавай — Джош бросил мячик в стол, и тот с громким стуком перепрыгнул на половину Уилла.

Штурман перехватил мяч в полёте и сразу же подал фирменный кручёный с подворотом в самом конце. В академии от такого мало кто мог защититься. Уилл уже мысленно праздновал размоченный счёт, но Джош играючи принял подачу, запустив мяч в дальний угол поля.

— Эй! Я не был готов, скотина — Джош выматерился, отбивая летящий обратно чуть ли не на второй космической кусочек пластика

— Так это тебе не пиратов в унитаз смывать. Не спи! — Уилла обуревал азарт, не терпящий поражения хозяина, в душе которого тот затлел всё разгорающимся пламенем.

— Да ты смерти моей хочешь! — Капитан еле успел ответить на выпад напарника финтом.

Ещё с пол минуты они обменивались ударами, остервенело пытаясь сменить ненавистную парящую в воздухе голографическую надпись «0:0», на более приятную «1:0». И вот мяч отскочил от половины поля Уилла, отлетев чуть левее, чем рассчитывал штурман. Не успевает! Буквально миллиметр! Лицо Джоша уже начала расплываться в улыбке, когда корабль затрясло. Вот Уилл тянется ракеткой к мячу, опаздывая долю секунды — и вот его лицо разрезал красный свет аварийных ламп, включившихся одновременно с оповещением:

«ВНИМАНИЕ! СБОЙ ГИПЕРДВИГАТЕЛЯ! ИНИЦИИРОВАН ВЫХОД В ТРЕХМЕРНОЕ ПРОСТРАНСТВО!»

— Какого!? — Джош тут же бросил ракетку, устремившись к мостику:

— Клавдия, статус! — За спиной капитана после небольшой задержки послышался сбивчивый топот Уилла.

Уже на мостике из динамиков послышался голос корабельного ассистента:

«Статус: микротрещина в корпусе компенсатора инерции номер три. Во избежания каскадного разрушения системы стабилизации инициирован принудительный выход. Рекомендуется немедленный осмотр и герметизация поврежденного узла.»

— Да твою налево! — Джош плюхнулся в кресло, закрепляя ремни безопасности:

— Уилл, на место! Сбрасывай разгон. Ручной режим.

Штурман уже был у своего пульта. Пальцы метнулись к тумблерам, отсекая автоматику.

— Сбросил. Гасим скорость.

— Давление в третьем контуре?

— Падает. Два целых восемь десятых.

— Ставь заглушку на магистраль. Переводи питание на байпас.

— Есть. Байпас активен. Давление на двух шести и падает.

Джош бросил быстрый взгляд на мониторы, оценивая ущерб.

— Хорошо. Теперь главное — не дать трещине пойти дальше.

— Температура стабилизируется.

— Готовься к полному сбросу гиперполя.

Уилл кивнул. Его пальцы уже выплясывали по клавишам навигации.

— Есть. Координаты фиксирую. Включаю стабилизаторы ориентации.

Джош тем временем лихорадочно перебирал тумблеры на центральной панели, отключая всё лишнее.

— Режу питание с вторички. Гравитация ноль. Тепловой щит запитан.

— Принял. Готовы к выходу.

— Молись, чтобы обшивка выдержала. Три... два... один... Жми!

Пространство схлопнулось, и «Клавдию» швырнуло в реальность. Корабль вышел из прыжка с сильным креном, развернувшись бортом к вектору остаточной инерции. Маневровые двигатели кашлянули пучками ионов и замолкли, отключившись от нагрузки. Экипаж слегка парил над креслами, закреплённый страховочными ремнями и приходил в себя. На мостике было темно.

— Клавдия, статус — Джош закашлялся и переключил тумблер аварийного освещения в положение «ВКЛ», сощурясь от резкого красного света.

Из динамиков послышался голос ассистента:

«Статус: Основное питание отсутствует, работа на резервных батареях Б. Заряд: 64%. Инициирована полная диагностика корпуса и гипердрайва. Расчетное время сканирования: двадцать секунд. Рекомендация: избегать резких маневров до устранения крена»

Джош выдохнул, чувствуя, как гравитация медленно возвращается, прижимая его обратно в кресло.

— Уилл, ты как? Цел?

— Всё в порядке. Ты?

— Орёл. — Джош вывел на экран детализированную диаграмму корабля. Всмотрелся в тревожно-жёлтую заливку основного энергетического контура.

— Тьфу ты, черт побери, — сплюнул Джош, глядя на мигающие индикаторы. — Жить будем. Критических разгерметизаций нет, но попугало знатно.

В этот момент динамики снова ожили:

«Диагностика завершена. Статус систем: стабильный. Жизнеобеспечение в норме. Навигационный модуль требует калибровки. Для восстановления полного функционала требуется ручной перезапуск основного реактора. Повторяю предыдущее предупреждение: обнаружена микротрещина в корпусе компенсатора инерции номер три. Рекомендуется немедленный осмотр и герметизация поврежденного узла.»

— Своевременно, голубка. Спасибо! — Джош отстегнулся от кресла и бросил взгляд на Уилла:

— Кончился пикник. Двигай булками. Надо на скотч перемотаться.

— Х…хорошо — Уилл отстегнулся, вставая со своего места. Его слегка покачивало:

— Иду. Сейчас. Дай дух перевести.

Уилл сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и двинулся следом за капитаном, в душе надеясь, что управятся они быстро.

Ремонт занял больше времени, чем обещала диагностика. Два часа возни с прикипевшими болтами и липким полимерным герметиком, который никак не хотел держаться на поверхности компенсатора наконец дали плоды, когда «Клавдия» ответила ровным, уверенным гулом основного реактора.

Джош обессиленно плюхнулся на своё место и проверил системы. Удовлетворённо хмыкнул полученному результату и дал команду возвращаться в гипер. Через 10 минут их снова окружили полосы света за иллюминаторами. Капитан отдал управление автоматике и погрозил кулаком экрану:

— Ну смотри мне, развалюха. Ещё раз такую катавасию устроишь — мало не покажется.

— Мне кажется, такое надо отметить. Как думаешь? — тихо подал голос Уилл.

— Определённо. Но потом. Пойду ноги вытяну. Совсем спина отваливается. Последи за экранами. Если через двадцать минут всё будет стабильно, то тоже можешь идти отдыхать. Приказ капитана.

— Принял.

Джош покинул мостик и оставил штурмана в одиночестве. Уилл не успел провести даже быстрой диагностики, как из коридора послышался полный вселенского траура голос капитана. Уилл нашёл того в полном раздрае в кают-компании. Стол для тенниса был сломан и лежал теперь кучей пластика в середине комнаты. Сиротливый мячик выглядывал из-под дивана.

— Тебе кто приказывал ломаться, боец! — Джош склонился над обломками:

— Ты ж моя надёжа и опора была всё это время. Да как же… Да как без тебя-то?

Уилл, не на шутку перепуганный до этого причитаниями Джоша, шумно выдохнул:

— Ты чего разорался!?

— У нас потери!

Первооткрыватель

— Билли, плесни-ка чего-нибудь покрепче, а? — Мужчина в мешковатом костюме с эмблемой UMCR на шевроне качнулся за барной стойкой, сдвинув с груди тяжелую оранжевую каску, висящую на ремнях. Оперся локтями о стойку, противно скрипнув пластиком о дерево.

— Шёл бы ты проспался лучше. — тот бросил ленивый взгляд на гостя и картинно подцепил стопку двумя пальцами, утянув её из рук шахтёра:

— Ты вроде бы планировал премию потратить на новый телевизор, а не вот это всё — Билли окинул рукой кучку пустых стаканов:

— Или я что-то путаю?

— Да я… — шахтёр ещё раз качнулся, чуть не завалившись на пол вслед за внезапно потяжелевшей головой:

— Я бляха-муха тут всё куплю! И бар твой задрипщенный и телевизор! Твоё дело — виски мне доливать, а не вопросами меня мучать! Лей говорю!

Билли многозначительно хмыкнул, но спорить не стал. Плеснул в подставленный стакан тёмно-рыжий напиток. Покопался в морозилке и выудил оттуда два кубика льда, бросив их следом:

— Ну-ну. Поделишься хоть за что тебя так отчествовали?

— От… чего? — Шахтёр опрокинул в себя стакан и уставился на бармена:

— А-а-а… Ну, как те сказать-то так, чтобы не удавился ты с зависти. — он почесал гладко выбритый подбородок и после небольшой паузы продолжил:

— Так те скажу, — скоро на нашей станции будет не продохнуть от новых лиц. И лучше бы ты бар свой… как это, короче… Расширил — во!

— Да? И почему же?

— Я тебе как другу — реально. Только ни-ко-му. Слышь! Никому нахрен не слова. Добро?

— Я — банка с прахом! Клянусь! — Билли наклонился ближе и состроил самое интриганское лицо, на которое был способен.

Другие посетители бара, с интересом слушавшие последние 10 минут бесконечный поток похвальбы о свалившейся с потолка «премии» на не хватавшего до этого звёзд с неба работника штолен, притихли. В баре воцарилась тишина, нарушаемая лишь работающей под потолком вентиляцией.

— Я открыл новый материал! — Тот торжествующе отсалютовал пустым стаканом и стукнул им о столешницу.

Сидящий поодаль за столом мужчина презрительно фыркнул:

— Так уж открыл, Макс?

— А что, не открыл по-твоему? — Макс обернулся на голос:

— И вообще, Генри, лопухи свои подчекрыжь. Завидуешь просто!

— Это было просто старое оборудование, а не «новый материал» — Генри встал из-за стола и, прошлёпав к стойке, облокотился на неё:

— Не слушайте этого болвана.

Бил поднял руку в примирительном жесте:

— Ну раз уж начал говорить — пусть продолжает.

— Спасибо! И продолжу! Должны же люди… первооткрывателя в глаза знать? Патент оформлю, стану миллионером и будете вы мне все ботинки лизать!

Генри переменился в лице и кинулся к Максу, схватив того за грудки:

— Три оклада заплатили и смотри как он запел! «Ой, Генри, а можешь мне помочь пожалуйста — сестра приболела. Выйди за меня на смену, пожалуйста.» Этого не было?! Вот так ты?!

Бил прокашлялся и огласил округу таким раскатистым басом, что на полках затряслись бутылки:

— ТИХО, МАТЬ ТВОЮ! — Он оглянулся, оценивая эффект. Все в помещении притихли, пришибленно глянув на бармена.

— Если будете друг-другу рожи бить, то это за пределами моего заведения. Генри, а ну отпусти Макса! — он зыркнул на застывшего в неудобной позе шахтёра.

— Да больно хотелось… — тот раздосадовано отпустил руки и плюхнулся за стойку.

— Не распускай культи свои! — Макс отряхнул свой комбинезон:

— Билли, рассуди нас! Я тебе свою историю расскажу, а ты уж… головой своей чистой и кумекай, чё по чём. Идёт?

— Да навешает он тебе лапши куда дотянется, чё его слушать?

— Тихо ты! Пусть Билли решает. Слушай:

— Смена как смена была. Хреначил я в штреке, что на третьем горизонте. В самом хвосте почти. Грузил выбойку в вагонетки, да перекурить решил. Всё-равно конвейер стоял. Диспетчер, гад, сигнал не давал, мол, на поверхности бункер переполнен. Ну я и думаю: грех не перекурить. Присел на вагонетку, достал сигарету — электронную, конечно, искры нам тут ни к чему. Сижу, дымлю, ноги гудят. И тут вижу — свет мигнул. Подумал, опять, наверное, лифт запустили, вот и шалит сетка. И тут вижу — камушки на полу мелко так подрагивают, хотя вся выработка стоит и нечему тряску вызывать.

Макс облизнул пересохшие губы:

— Решил я по рации с диспетчером связаться. Спросил, не устроили, где взрывы по близости. Тот мне в ответ лишь попросил эфир не засорять.

— Так у него своих дел полно — Со знанием дела вклинился Генри:

— Ты если бы слушал, что в общих каналах люди говорят, то не грузил бы диспетчера вопросами. Генератор у нас встал. Что-то с топливом было. Попало в него что-то, вот и свет и повырубало. А работ взрывных не было никаких с роду.

— Ага, не было. А через минуту, когда громыхнуло так, что стены затряслись это что, по-твоему, было?

— Ты о чём? Не было никакого грохота. — Генри нахмурился.

— Может далеко ты был, вот и мимо тебя прошло. — Макс задумчиво почесал подбородок:

— В любом случае, решил я выяснить, чё там стряслось и в сторону ствола потопал. Метров двадцать не дошёл. Вижу в ответвлении свет горит. А я напоминаю — во всей шахте темно, что в жопе. Пошёл на свет, а там… — Макс заговорщически понизил голос:

— Стена дальняя обвалилась и из провала свет бил как прожектор. Подлез внутрь, а там на полу камни зелёные. Светились ровным таким огоньком. Позвал нача смены. Тот сначала идти не хотел — не верил. Но когда убедил его наконец, то по приходу, тот до конца дня домой меня отправил. А вечером смотрю — Премию мне выписали: «За выдающиеся инженерно-геологические изыскания» Что это, если не новый материал? Сроду камней таких не видел!

— Ну не ты нашёл, так другой бы кто обнаружил. Тебя-то почему наградили? — поинтересовался Билли

— Так самый глазастый я! — Макс горделиво постучал себя по груди:

— Раз наградили, значит есть за что!

Генри жестом попросил бармена налить ему новый стакан:

— Ты раскопал старые проходы, которые завалили от греха. Ты думаешь, это UMCR тебе премию за «гениальность» выписала? Ошибаешься! Это они тебе отступные заплатили, чтобы ты язык за зубами держал и не воздуханил лишнего. Таких «камней зелёных» тут полно — это просто шлак — отработка с примесью какой-нибудь дряни, которой лет пятьдесят, как законсервировали и завалили, чтобы никто нос не совал. А то, что светится — так у нас генератор глюканул, проводка старая, вот тебе и померещилось. Короткое замыкание, не иначе. Ты ж сам говоришь — во всей шахте свет вырубило, а у тебя там «прожектор». Значит, там провод под напряжением остался, искрит. А ты туда полез! Идиот! Считай, что родился в рубашке. Я тебе больше скажу. Ты думаешь, почему тебя так быстро домой отправили и премию выписали, да ещё за «инженерно-геологические изыскания» — формулировка-то какая! Зачем начальству лишние проблемы? Если б ты там по запарке там застрял? Или надышался дряни какой? А назавтра бригада зайдёт, всё аккуратно зальют бетоном, заварят и забудут, как страшный сон. Вот и вся твоя «находка». На месте начальника я бы тебя и вовсе выпер, чтоб языком меньше молол и не пугал людей своими «камешками». Следующий раз — в психушку упекут, а не премию дадут, понял?

— Складно ты говоришь, если бы не одно но… — Макс покопался за пазухой и выудил оттуда свёрток. Развернул на столе, открыв взгляду маленький, не больше четверти фаланги указательного пальца камешек, светящийся ровным зелёным светом. Тот был неестественно округлым и ровным:

— Я его в лабу умникам отнесу. На другой станции где-нибудь, чтобы не к местным идти. Они-то мне и скажут, что в руки мне попало.

Билли замер с тряпкой в руке. Его взгляд, до этого лениво скользящий по залу, мгновенно сфокусировался на маленьком зелёном огоньке. В баре повисла звенящая тишина — даже гул вентиляции казался теперь неестественно громким.

Бармен медленно перегнулся через стойку, прищурился на камешек, а потом... расхохотался:

— Макс... — выдавил он сквозь смех, вытирая глаза фартуком. — Ты серьёзно? Ты принёс мне кусок светящегося пластика?!

Макс моргнул, его пьяная гордость мгновенно сдулась:

— Чего?

— Пластика! — Билли ткнул пальцем в камешек. — Это же шарик с фосфоресцирующим наполнителем! Их лет двадцать назад выпускали. Мой племянник такие в аквариум кидал, чтобы рыбки не скучали. Ты где это нашёл-то? В мусорке возле казармы?

Генри, который до этого затаил дыхание, фыркнул и покатился со смеху, хлопая себя по коленям.

— О-о-о, «первооткрыватель»! — простонал он. — «Инженерно-геологические изыскания»! Молодец! Поднимаешь науку!

Макс покраснел. Он схватил камешек, повертел его в руках, и тут до него дошло — пластик был тёплым на ощупь и имел характерный шов от литья.

— Но... но он же светится! — возмутился он, хотя голос уже дрогнул.

— Потому что ты его в кармане таскал и фонариком светил, идиот! — Билли вылил остатки виски в раковину. — А «прожектор» в шахте — это, наверное, кто-то из технарей свой дрон потерял и искал его с прожектором. Или действительно кабель искрился.

Макс сидел, уткнувшись носом в свой «бесценный артефакт».

— Ладно, — буркнул он, пряча шарик обратно за пазуху. — Я... я просто проверю. Мало ли что. Может, это редкая штука какая-нибудь.

— Иди уже, «коллекционер», — махнул рукой Билли. — И премию свою уж лучше пропей, а не на лаборатории трать. А то в следующий раз UMCR тебе выпишет премию за «открытие» потерянной зубной щётки!

***

Начальник смены Гаррет сидел в своём кабинете и с наслаждением просматривал утренние отчёты. На экране монитора крутилась запись с камер наблюдения из бара Билли. Он поставил видео на паузу в тот момент, когда Макс разворачивал тряпку с «артефактом», и усмехнулся.

— Идиот, — пробормотал он, откидываясь в кресле. — Надо же было так опозориться на всю станцию. Он кликнул по файлу с пометкой «Премия Вэнс М. — инцидент закрыт». В графе «Причина выплаты» стояло: «За предотвращение паники среди персонала и своевременное обнаружение утерянного навигационного маячка дрона-разведчика (модель XR-7, серийный номер 44-Б). Объект возвращён владельцу. Претензий нет.»

Гаррет потянулся и нажал кнопку интеркома.

— Стивенс, это Гаррет. Как там наш «первооткрыватель»?

— Спит в своей каюте, сэр, — донёсся бодрый голос начальника службы безопасности. — Судя по записям с камер, он до сих пор пытается продать этот шарик через анонимный аукцион. Уже три ставки получил.

Гаррет рассмеялся.

— Пусть развлекается. Главное, что он не полез в лабораторию с этим «открытием».

Гаррет отпил кофе, открывая следующую вкладку в рабочем терминале. На повестке дня был стандартный контракт на грузоперевозки. Система автоматически подобрала доступное судно для транспортировки партии на фронтир:

Судно: Промысловый пустотник «Клавдия».

Капитан: Джошуа Авервуд.

Груз: 150 тонн необработанного силикатного люминофора (класс опасности: зелёный).

Система мигнула жёлтым, запрашивая подтверждение допуска экипажа к перевозке корпоративных грузов. Гаррет развернул вкладку с личными делами. Первым всплыл на экране файл капитана по которому Гаррет пробежался без особого энтузиазма, свайпнув вбок и открывая досье штурмана:

Уильям Флетчер

Дата рождения: 2256 Г.Н.Э.

Лётный стаж: 9 лет

Уровень квалификации: Штурман-астронавигатор I класса (с допуском к субпространственным аномалиям)

Особые заслуги: Победитель корпоративной лиги UMCR по настольному теннису (2283 г.). Оптимизация маршрутов через пояс астероидов с экономией топлива на 14%.

Примечание: Переведён на суда периферийного сообщения по личному запросу

Гарет снова отхлебнул кофе и приложил палец к сканеру биометрии.

«Авторизация подтверждена. Контракт подписан. Маршрутный лист отправлен на борт судна "Клавдия"».

Мостик «Клавдии»

Уилл сидел за пультом, мрачно глядя на кружку с остатками вчерашнего эспрессо. Спина ныла после сна на неудобной койке, а мысли были заняты тем, как бы незаметно пролезть в настройки кофемашины и выкрутить параметр «крепость» на максимум.

Дверь мостика с шипением открылась, и в проёме возник Джош. В руках он держал планшет, а на его лице играла странная, самодовольная улыбка.

— Уилл, бросай ты эту бурду, — капитан швырнул планшет на соседнее кресло. — У нас появились деньги на новые картриджи!

Уилл медленно повернулся, его брови поползли вверх: — UMCR расщедрились? С чего бы это?

— Корпоративный контракт, приятель! Экспресс-доставка, — Джош ткнул пальцем в экран, где пульсировала зелёная надпись «ОДОБРЕНО». — Заберём груз по пути. Сто пятьдесят тонн какого-то декоративного гравия для курортов. Говорят, светится в темноте.

Уилл скептически хмыкнул, возвращая взгляд к иллюминатору, за которым всё так же тянулись бесконечные полосы гиперпространства:

— Светящиеся камни? Звучит не очень воодушевляюще...

— Да брось ты! — Джош хлопнул его по плечу. — В контракте чёрным по белому написано: «Абсолютно безопасно. Класс опасности: зелёный».

Уилл вздохнул, мысленно прикидывая, на что потратит премию:

— Ладно.

— Добро! — ухмыльнулся Джош, плюхаясь в своё кресло. — А теперь пристегнись. Выходим из гипера через десять минут. Надеюсь, на этот раз компенсаторы выдержат.

Детские слёзы, взрослые надежды

— М-а-а-а-м! — маленькая Лиза носилась по комнате туда-обратно, на ходу натягивая колготки:

— Где планшет!? Меня тётя Линда прибьёт! — она упала на коленки и заглянула под кровать. Отодвинула ящик со всякой всячиной и чихнула от пыли.

За спиной послышались аккуратные, немного подшаркивающие шаги и в комнату вошла женщина, лет 35 с аккуратно собранными в пучок волосами:

— Зайка, я поставила его на зарядку с утра. Ты вчера уснула с ним в обнимку. Он в моей комнате на тумбочке. — Она чуть склонила набок голову и хихикнула.

— Ну М-а-а-м, блина! — Лиза вскочила с пола и побежала мимо стоящей в проходе матери.

— Ну не надо вещи разбрасывать, тогда и не потеряешь. — женщина чуть посторонилась, пропуская мимо себя представителя редкого вида маленьких смерчей с косичками.

— Да я не разбрасываю! Я уроки делала вообще-то! — голос девочки доносился из соседней комнаты немного приглушённым. Через полминуты она выбежала в прихожую с тоненьким планшетом подмышкой, засунув тот в рюкзак.

— Кушать будешь?

— Опять ту вонючую кашу? — бросила Лиза через плечо, забегая в свою комнату, намереваясь отыскать юбку и блузку.

— Она, между прочим, очень полезная. — Женщина поучительно погрозила пальцем и вышла в коридор. — Точно не наложить? У тебя сегодня сколько уроков?

— Четыре. Не надо! — Лиза уже оделась и теперь пробежала мимо матери на кухню, подхватив со стола графин с водой. Налила полный стакан и жадно начала пить, слегка облившись.

— Ладно, мамуль, я побежала! Люблю! — девочка поставила пустой стакан в раковину и подбежала к женщине, чмокнув ту в щёку.

Подхватив рюкзак и обувшись, она вылетела из квартиры в ярко освещённый коридор жилого модуля «Бета-7». Воздух здесь был прохладным, стерильно чистым, с едва уловимым запахом лимонного антисептика. Потолок, усеянный панелями мягкого света, уходил вдаль, создавая иллюзию бесконечности, хотя на самом деле до ближайшего поворота было метров тридцать. Стены же были покрыты гладким белым полимером, который, казалось, отталкивал грязь сам по себе. До школы было минут десять быстрым шагом.

Чуть дальше, у витрины магазина синтетических продуктов, толпилась очередь. Женщина в строгом костюме из имитирующей лён ткани спорила с продавцом, всё грозясь позвать менеджера, потому что, видите ли, её обслуживают не по нормативному времени. Стоящий позади неё в очереди мужчина громко разговаривал по интеркому. Приплюснутая пластинка в его руке проецировала в воздух голограмму его собеседника.

Лиза проскочила мимо пары пожилых людей, которые медленно брели к лифтам, держась за руки. Они улыбнулись Лизе, и девочка, замедлив шаг, помахала им в ответ. У них была маленькая станция и уж кого-кого, а соседей запомнить было легко.

Она свернула в боковой тоннель, ведущий к транспортному узлу. Здесь стало шумнее. Гул вентиляционных шахт смешивался с ровным гулом маглев-поездов, курсирующих между модулями. Толпа стала плотнее. Рабочие в оранжевых жилетах, офисные клерки с планшетами под мышкой, курьеры с дронами-помощниками, жужжащими над плечами.

И вот, наконец, она увидела массивную круглую дверь шлюза, разделяющего жилой модуль «Бета-7» и образовательный кластер «Гамма-2». У перехода образовалась небольшая пробка. Система контроля доступа работала медленно, сканируя биометрию каждого проходящего. Лиза встала в хвост очереди, оглядываясь по сторонам.

Вокруг неё стояли взрослые, и они казались ей сейчас какими-то нереально большими. Один мужчина, высокий и широкоплечий, во флотской униформе, нервно постукивал пальцами по бедру. Его лицо было обветренным, кожа грубой, а глаза постоянно тянулись к экрану со временем над шлюзом. Рядом с ним стояла женщина и держала в руках термос, пила из него что-то горячее, выпуская пар, который тут же поглощала мощная вентиляция.

Но больше всего Лизу впечатляли охранники UMCR. Двое здоровенных детин в чёрной броне, стоявшие по бокам от двери. Их лица скрывали визоры шлемов, превращая их в безликие статуи. Лиза знала, что под этой броней такие же люди, как её мама или учительница, но вид этих молчаливых стражей всегда вызывал у неё лёгкий трепет.

— Следующий! — раздался механический голос турникета.

Очередь сдвинулась. Лиза шагнула вперед, чувствуя, как вибрирует пол. Шлюз выравнивал давление, и с тихим шипением внутрь закачивался новый воздух. Через пять минут наконец пришла и её очередь. Сканер пискнул, признав в Лизе ученицу 4 класса, пропустив внутрь.

«Гамма-2» встретила девочку просторным атриумом. Потолок здесь имитировал земное небо: мягкий голубой свод с медленно плывущими перистыми облаками. Стены были окрашены в тёплые пастельные тона — бежевый, светло-зелёный, приглушённый жёлтый. Вдоль стены тянулись ряды ниш с живыми растениями в гидропонных коробах: папоротники, небольшие пальмы и какие-то цветы с лепестками, светящимися слабым фиолетовым светом.

Лиза поправила рюкзак и ускорила шаг. Ей нужно было в аудиторю 1-Б, на первом этаже. Она миновала турникеты для старшеклассников, где толпились подростки. Прошла к пропускной начальной школы, приложив свой идентификатор к сенсорной панели. И, наконец, зашла в учебный корпус.

Приближаясь к классу, она услышала знакомые голоса одноклассников. Один из них звучал особенно звонко:

— Очкастик — в попе головастик!

— Нету у меня головастика! — второй голос прозвучал не менее громко.

Лиза толкнула дверь и вошла в просторный класс, залитый мягким искусственным светом. За партами, расставленными полукругом вокруг центральной голографической проекции, сидели двадцать учеников. Девочек среди них было всего пять, включая саму Лизу, и они держались немного особняком от шумной мальчишеской гурьбы.

В центре этого хаоса стоял Тимми — худенький мальчик в очках с толстой оправой. Обидчиком был Марк, самый крупный парень в классе, который с довольной ухмылкой тыкал пальцем в грудь Тимми, повторяя свою нехитрую дразнилку под хохот окружающих.

Лиза стушевалась, но шагнула вперёд, встав между Марком и Тимми. Она была меньше ростом, точно гномик на фоне двух великанов:

— Отстань от него, Марк! Головастики живут в прудах, а не в попах!

Марк на секунду замолк, не зная, что ответить, но быстро опомнился:

— А что ты? Тоже что ли завёлся кто-то? — Он снова расхохотался удачной шутке.

— У меня в попе никого нет. А вот ты Тимми дразнишь, потому что у самого там целый зоопарк!

Марк открыл рот, собираясь выдать что-то особенно обидное, но тут Тимми, воодушевлённый неожиданной поддержкой, вдруг пискнул своим тоненьким голоском:

— А у Марка в попе не головастики! А... а уже взрослые лягушки!

Тимми, сам не ожидая от себя такой смелости, добавил, всё больше распаляясь:

— Две лягушки! И они там в догонялки играют! Квакают и спать по ночам мешают!

Несколько человек хихикнули. Кто-то фыркнул, прикрыв рот ладонью. Сидящий за соседней партой мальчишка толкнул друга локтём и шёпотом сказал: «Прикинь, квакают». Лиза улыбнулась и подмигнула Тимми.

В этот момент дверь класса бесшумно скользнула в сторону. На пороге возникла учительница. Её появление мгновенно заставило класс стихнуть, хотя пара мальчишек на заднем ряду ещё продолжала беззвучно открывать и закрывать рты, изображая лягушек. Все быстро расселись по своим местам. Лишь Марк немного задержался, пробурчав «Сами вы земноводные» себе под нос, перед тем как сесть за свою парту.

Учительница медленно прошла к своему столу. Каждый её шаг сопровождался тихим, ритмичным звуком: вж-щелк, вж-щелк. Это работал коленный сервопривод — старая, но надёжная модель протеза, служившая верой и правдой ей уже не первый год. Дети настолько привыкли к этому механическому постукиванию, что оно действовало на них лучше любого звонка, мгновенно настраивая на рабочий лад. Женщина с тёплыми, но строгими глазами, одетая в практичную серо-синюю форму преподавателя, подошла к своему столу, положив на него планшет. Её волосы были убраны в безупречный пучок, а на груди поблёскивал значок почётного работника образовательного сектора.

— Доброе утро, дети. Вижу, вы уже успели обсудить фауну внутренних полостей организма. Надеюсь, на этом мы закончим. Открывайте планшеты. Лиза, Тимми, хватит улыбаться. — Лицо Линды было сама серьёзность, хотя нет, да нет, но пробегала по нему лёгкая улыбка, всячески скрываемая рукавом униформы:

— Открывайте планшеты на странице сорок семь, раздел «Эпоха Великих Ретрансляторов».

Послушное шуршание пальцев по экранам наполнило класс. Над партами зажглись мягкие голубоватые огоньки — дети синхронизировали свои устройства с центральной голографической проекцией. Линда обошла стол и встала в центре класса, едва слышно постукивая сервоприводом. Она сделала плавный жест рукой, и в воздухе перед учениками расцвела огромная, переливающаяся карта освоенного сектора. От центральных миров к периферии тянулись золотистые нити — исторические маршруты первых экспедиционных флотилий.

— Как вы помните из прошлого урока, — начала она, и её голос зазвучал мягко, но так, что даже неугомонный Марк перестал елозить на стуле, — две сотни лет назад человечество поняло, что границы внутренних колоний стали для нас слишком тесны. Но прежде, чем отправиться в глубокий космос, нам нужно было научиться не терять друг друга.

Она увеличила фрагмент карты, где вокруг одной из далеких звезд запульсировали синие точки:

— Именно тогда инженеры совершили настоящий прорыв. Они создали сеть субпространственных ретрансляторов. Представьте себе маяки в бескрайнем океане, только вместо света они прокладывали стабильные навигационные коридоры. Благодаря им путь до дальних рубежей сократился с десятков лет до считанных недель!

Лиза завороженно смотрела на пульсирующие точки. Ей всегда нравилось, как учительница умела рассказывать о сложных вещах так, будто это была величайшая приключенческая сага.

— Но построить ретрансляторы было лишь половиной дела, — продолжала Линда, переключая слайд. Теперь в воздухе плавали трехмерные модели первых орбитальных станций, похожие на изящные серебряные кольца, вокруг которых роились маленькие строительные челноки. — Требовались люди. Смелые скауты, ученые, инженеры, врачи. Те, кто был готов оставить уютные миры Ядра, чтобы зажечь свет цивилизации здесь, на Фронтире. Наша с вами станция, как и сотни других, была основана именно такими энтузиастами. Они верили, что каждый новый форпост — это шанс построить общество, основанное на знаниях, созидании и взаимовыручке.

Линда улыбнулась, обведя взглядом притихших детей. В её словах не было ни слова о корпоративных долгах, растущих налогах или тяжелом труде, о которых она знавала не понаслышке. Для детей это была история героев, покоряющих звезды и несущих свет в темноту космоса.

— Сегодня мы разберем, как первые колонисты решали проблему замкнутых экосистем и как создавались автономные системы жизнеобеспечения, которые до сих пор безупречно служат нам, — она кивнула в сторону мальчика в очках. — Итак, Тимми, будь добр, прочитай вслух первый абзац о вкладе инженеров-экологов в проект «Оазис». И постарайся не торопиться, у нас впереди целый урок, чтобы обсудить, как из маленького семечка в пробирке рождались целые леса на пустых астероидах. И как же в итоге получилось сделать из Земли зелёный рай.

***

Едва Лиза закрыла последний абзац, над партами раздался мягкий, переливчатый звон — сигнал окончания урока. Центральная голограмма погасла, растворившись в воздухе лёгким серебристым туманом.

— Итак, дети, на этом мы прощаемся до завтра, — Линда улыбнулась, провожая класс взглядом. — Не забудьте прочитать главу о синтезе атмосферы. И, Марк, пожалуйста, оставь лягушек в покое хотя бы до перемены.

Класс мгновенно ожил. Стулья задвигались, планшеты захлопывались с тихими щелчками. Лиза только успела сунуть устройство в рюкзак, как к её парте подскочили Мия и Сара.

— Лиз! Пойдём скорее! — Мия схватила её за рукав, нетерпеливо пританцовывая на месте. — В гидропонном саду сегодня расцвела лунная орхидея!

— И обещали раздавать мороженое! — подхватила Сара, поправляя выбившуюся из косички прядь:

— Там уже вся очередь из старших классов, если мы не поторопимся, нам достанется только ванильное!

— Бегу! Только рюкзак застегну, — Лиза кивнула, но тут её окликнули.

— Лиза…

Девочка обернулась. У её парты стоял Тимми. Он нервно теребил ремешок рюкзака, а его щёки слегка порозовели. Очки съехали на самый кончик носа.

— Я… Спасибо тебе, — тихо произнёс он, глядя куда-то в пол. — Если бы ты не заступилась, Марк бы меня совсем затерроризировал. Ты очень смелая.

Лиза почувствовала, как к её собственным щекам приливает жар. Она смущённо отвела взгляд, теребя застёжку рюкзака.

— Да ладно тебе, Тимми, — пробормотала она, стараясь говорить как можно небрежнее, хотя сердце предательски забилось чаще. — Пустяки. Мы же должны держаться вместе. Никто не имеет права обижать наших.

Тимми поднял на неё глаза, в которых читалась искренняя благодарность. Он кивнул, но вместо того, чтобы уйти, сделал шаг ближе и заговорщически понизил голос, почти до шёпота:

— Слушай, а ты знала про мисс Линду?

Лиза насторожилась и тоже перешла на шёпот, инстинктивно наклонившись к собеседнику:

— Что с ней? Она заболела?

— Нет, что ты! — Тимми отрицательно покачал головой, поправляя очки. — Лучше и одновременно… хуже. Мои родители вчера вечером разговаривали на кухне. Папа работает в административном секторе, ну, где распределяют кадры. Он сказал маме, что мисс Линда сдала какие-то очень сложные межсекторальные экзамены. На аттестацию старшего преподавателя или что-то вроде того.

Лиза нахмурилась, не совсем понимая, к чему он клонит:

— И что это значит?

Тимми тяжело вздохнул, и его плечи как-то сразу опустились:

— Это значит, что скоро её могут перевести в другой образовательный кластер. Ей дадут новый кабинет, больше зарплату и, наверное, даже служебный транспорт…

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и несправедливые. Лиза медленно подняла глаза и посмотрела в сторону учительского стола. Линда как раз стирала с доски последние заметки, её сервопривод тихо и ритмично постукивал: вж-щелк, вж-щелк. Она улыбалась своим мыслям, поправляя выбившуюся прядь волос. Она казалась такой родной, такой неотъемлемой частью их класса.

— Но… но она же наша, — растерянно произнесла Лиза, и голос её предательски дрогнул. — Кто тогда будет вести уроки? Мисс Агата? Она же только и делает, что кричит и ставит плохие оценки за почерк!

— Я тоже об этом подумал, — грустно кивнул Тимми, пряча взгляд. — Папа сказал, что это большое достижение и гордость для нашей станции. Но мне всё равно не хочется, чтобы она уходила. С ней так интересно…

— И она никогда не ругается, если кто-то забудет планшет, — добавила Лиза, чувствуя, как внутри разливается липкая, тягучая грусть.

Мия и Сара, заметив, что подруга задерживается, подошли ближе.

— Лиз, ну ты идёшь? Мороженое съедят же всё! — нетерпеливо поторопила Сара.

Лиза вздохнула, окидывая прощальным взглядом класс. Линда как раз подняла голову и, заметив, что дети всё ещё стоят у парты, тепло им улыбнулась и помахала рукой.

— Иду, — тихо ответила Лиза подружкам, а затем, повернувшись к Тимми, твёрдо сказала: — Может, это ещё и неправда. Слухи знаешь какие бывают. Да и кто её отпустит? Мы же её не отдадим, правда?

Тимми слабо улыбнулся, поправляя рюкзак:

— Правда. Мы можем… ну, например, написать петицию!

— Точно! — глаза Лизы на секунду вспыхнули, но тут же снова потускнели. — Ладно, я побежала. Увидимся на уроке, Тимми.

Она махнула ему рукой и поспешила к подружкам, но по пути к выходу из класса её шаги были уже не такими лёгкими и стремительными, как обычно. Мысль о том, что привычный, безопасный и уютный мир её детства может вот-вот измениться, теперь неотступно следовала за ней по белым, стерильно чистым коридорам станции.

Когда дверь класса окончательно сомкнулась за спиной последнего ученика, в помещении воцарилась приятная, звенящая тишина. Линда опустилась на свой стул, позволяя себе минуту отдыха. Сервопривод на правой ноге тихо жужжал, остывая после долгого утра.

Она улыбнулась своим мыслям. Дети, конечно, расстроятся, когда узнают наверняка. Они всегда так остро реагируют на перемены. Но Линда знала, что этот переход был билетом в другую жизнь. Тридцатипроцентная надбавка к базовому окладу, расширенный медицинский пакет и, самое главное, независимость от этих проклятых корпоративных счетов за кислород. Теперь ей не придётся с замиранием сердца ждать, когда Уилл пришлёт свою долю с рейса, чтобы она могла оплатить квартплату в этом секторе. А если повезёт, то и, глядишь, и накопит на новый, более лёгкий протез.

Ей не терпелось поделится с ним этой новостью. Чем раньше, тем лучше!

Линда споро собрала вещи, поправила причёску и вышла в коридор. Вж-щелк, вж-щелк. Её шаги были уверенными и быстрыми. Она миновала жилые кварталы, направляясь к общественному узлу дальней связи. В просторном зале, залитом холодным неоновым светом, гудели десятки голосов: шахтёры кричали что-то родным на далёкие планеты, студенты шептались с голограммами своих половинок.

Линда нашла свободную кабину, скользнула внутрь и плотно прикрыла за собой звукоизолирующую дверь. Она приложила ладонь к сканеру, и терминал ожил, приветливо мигнув синим.

— Запрос сеанса связи, — произнесла она. — Бортовой номер: промысловый пустотник «Клавдия». Абонент: Уильям Флетчер.

Система задумалась на пару секунд. На экране закрутился значок поиска, перебирая доступные ретрансляторы в секторе. Линда нетерпеливо барабанила пальцами по столешнице, уже представляя, как на экране появится его немного уставшее лицо с серьёзными серыми глазами. Как он сначала нахмурится, отвлекаясь от своих приборов, а потом, услышав новость, расплывётся в широкой, совершенно мальчишеской улыбке. Он будет гордиться ею. Они оба так долго к этому шли.

Но вместо привычного гудка соединения экран мигнул предупреждающим оранжевым.

«Статус: Судно вне зоны действия ретранслятора. Сеанс связи невозможен. Попробуйте позже».

Линда замерла, а затем тихо выдохнула, откидываясь на спинку кресла. Ну, конечно. Уилл говорил, что на этой неделе у них корпоративный контракт на фронтир. Там, за пределами основных маршрутов, сеть ретрансляторов всегда дырявая, как старое решето. А если они сейчас в гиперпрыжке, то корабельный ИИ и вовсе глушит почти все внешние каналы связи, чтобы избежать каскадных ошибок в навигации.

— Эх ты, бродяга, — с нежностью пробормотала она, глядя на потухший экран.

Никакой тревоги она не чувствовала. Уилл был профессионалом, а его капитан, судя по рассказам, хоть и был тем ещё авантюристом, но в критические моменты умел держать корабль целым. Просто придётся подождать.

Линда переключила терминал в режим записи видеопослания. Камера тихо зажужжала, фокусируясь на её лице. Она поправила воротник униформы и широко, счастливо улыбнулась:

— Привет, дальним звёздам! Это Линда. У меня для тебя новости, от которых ты, надеюсь, не выронишь свою кружку с этим твоим ужасным эспрессо...

Закончив запись, она отправила файл в защищённый буфер обмена UMCR, чтобы сообщение автоматически загрузилось на борт «Клавдии», как только они окажутся в зоне уверенного приёма. Линда вышла из кабины с лёгким сердцем. Ничего страшного. Вечером, когда они выйдут из подпространства, он обязательно получит письмо. И этот вечер определённо будет хорошим. А пока что… Её ждал следующий урок.

Устав есть устав

— Что ты сейчас сказал!? — Джош размахивал накладной перед работником космопорта:

— Ты видишь, что бы где-то тут было написано, чтобы мы сами занимались погрузкой!?

— Я что, по-твоему, должен делать? Я тебе ещё раз говорю — нет у нас свободных погрузчиков. Либо ждите, пока один из них освободится, либо грузитесь по общему тарифу с повышенным приоритетом.

— Я, голова ты дубовая, контракт твоего босса выполняю. Ты хочешь, чтобы он был в бешенстве, из-за того что в его драгоценных… Люмено… Люмина… Да, тьфу! — Джош несколько раз запнулся в названии камней, прежде чем наконец выговорил — Люминофорах батарейки кончились!?

— Какие батарейки? — Стивидор нахмурился:

— Не вижу в накладной ещё и батареек… — Он несколько раз посмотрел в свой планшет, листая вкладки.

— Да Ёкарный бабай! У тебя что, вместо головы бумажки одни?! — Взорвался Джош — Шучу я! Шучу! Давай, грузи нас и мы поскакали — Он вырвал планшет из рук мужчины, листая вкладки документа:

— Куда у тебя тут подпись чиркнуть?

Мужчина выхватил устройство обратно:

— Ещё раз говорю — Ждите!

Уилл повернул голову в сторону спорящего с грузчиком Джоша и глубоко выдохнул, услышав уже третью вариацию этого диалога за последние десять минут. Оттолкнувшись от стенки, на которую он облокотился сразу, как понял, что они здесь застряли, он подошёл к товарищу.

— Джош… — аккуратно позвал Уилл.

— Сил у меня никаких нет! Что бы вас пираты во сне всех тут прирезали! — Тот даже не обратил внимания

— Джош… — чуть громче повторил Уилл.

— Ты мне все мозги выел, вошь ты поганая. Что бы тебя черти без масла съели!

— Капитан! — Уилл повысил голос, наконец перекричав поток брани Джоша.

— … А? Погоди, Уилл, не лезь. Тут нужно этому нацепившему человеческую кожу тостеру без мозгов объяснить кое-чего!

Стивидор бросил страдальческий взгляд на Уилла.

— Оставь ты его в покое. Сэр, мы подождём, когда освободится погрузчик и сразу же отбудем. — Уилл нацепил дежурную улыбку на лицо, надеясь сгладить ситуацию. Лишь его извиняющийся взгляд выдавал истинное его отношение к ситуации.

— Спасибо всем Богам, что хоть кто-то на этой посудине не тронулся умом. — Стивидор всплеснул руками — Объясните своему капитану, что мне нужна его подпись либо на приоритетную погрузку, либо согласие на ожидание плановой, пожалуйста.

— Ты слышал его, Джош. — Уилл кивнул на планшет и бросил взгляд на капитана

— Да не в жизнь! Я это дерьмо подписывать не буду! — Джош весь собрался, уже собираясь разразиться новым потоком брани, но его прервал Уилл:

— Давай поговорим с начальником, может он сможет сдвинуть рамки доставки так, чтобы мы наверняка успели. В конце концов пойдём в бар зайдём, если ускорить процедуру не выйдет. Подпиши.

— Действительно! Начальство! — Джош заметно повеселел — Голубчик, мы с тобой не с того начали… Давай я подпишу твою макулатуру, а ты за это тыкнешь пальчиком, куда можно обратиться, что бы с большим дядей поговорить? Папка твой где? Пахан? М-м-м? Где расписаться, что мы подождём? — Джош протянул руку ладонью вверх, и обезоруживающе улыбнулся.

— З-здесь… Вам в мэрию… Гаррет. Начальник смены — грузчик, сбитый с толку поведением Джоша, протянул ему документ.

Тот незамедлительно его подписал, чуть ли не бросив устройство обратно

— За мной, Уилл! Пойдём пару вопросов обкашляем с местным главой. — Джош притворно отдал честь стивидору и отправился прочь из космопорта.

Уилл встретился взглядом с ошарашенным грузчиком и, пожав плечами, пошёл следом.

Снаружи космопорт встретил их гулом, который, казалось, никогда не затихал. Основные коридоры — широкие, с ребристым металлическим полом и рядами люминесцентных панелей под потолком — расходились от центрального хаба лучами, как спицы колеса. Каждая «спица» вела в свой сектор: грузовой, жилой, промышленный, административный. Между ними, в перемычках и технических тоннелях, кипела жизнь.

Джош шёл впереди. Руки в карманах кителя, плечи чуть сутулые. Уилл шёл позади и слева. Его взгляд скользил по вывескам, лицам, маршрутным указателям, ни на чём на долго не останавливаясь.

Мимо них прокатила тележка-автомат, доверху нагруженная контейнерами с маркировкой «Синтез-Прод». От неё пахло чем-то средним между жареным луком и машинным маслом. За тележкой, ругаясь в интерком, семенил тучный мужчина в засаленном фартуке. Навстречу им двигался поток шахтёров со смены. Они расходились, не глядя друг на друга, как рыбы в косяке, объединённые только направлением движения. У одного из них из нагрудного кармана торчал свёрток, слабо светящийся зеленоватым светом. Парень нервно придерживал его ладонью.

— Административный сектор вон там, — Джош кивнул на ответвление, обозначенное синей полосой на стене.

Они свернули в коридор. Здесь стало тише и прохладнее. Потолок был ниже, стены обшиты матовыми панелями с логотипом UMCR — стилизованная спираль, обвивающая звезду. Через каждые десять метров — камеры наблюдения с красными огоньками, с безразличием следящие за потоком людей. Уилл поймал себя на том, что невольно выпрямил спину.

Впереди, за стеклянными дверями с матовой плёнкой, виднелась вывеска:

«Администрация сектора. Приёмные часы: 08:00 — 18:00 станд. цикла».

Дверь с тихим шипением скользнула в сторону, впуская их в прохладный, кондиционированный воздух приёмной. Внутри было непривычно тихо.

Джош, не утруждая себя стуком, толкнул плечом дверь с табличкой «Гаррет Вэнс. Начальник смены / Логистика» и шагнул внутрь.

Гаррет сидел за массивным столом, заваленным пустыми стаканчиками из-под синтетического кофе. Он медленно поднял глаза от терминала:

— Чем могу быть полезен?

— Тут по контракту возникли сложности, высокоуважаемый господин, гражданин-начальник — Джош расплылся в улыбке, подходя к столу и опираясь на него руками:

— Мы не смогли получить разрешение на приоритетную погрузку. В интересах нашего с вами контракта было бы не плохо не задерживаться по пустякам. Ваши эти… Э-э-э… светящиеся булыжники ведь ждут, не дождутся, как будут отправлены своему адресату.

Гаррет чуть заметно усмехнулся, свайпнув по экрану и сворачивая ненужные вкладки:

— Люминофор, капитан. Стивидоры просто выполняют регламент. У нас нехватка техники.

— Вот именно! — подхватил Джош, чувствуя, что нащупал нужную волну. — Поэтому мы к вам и обращаемся. Сдвиньте нам рамки доставки на пару стандартных циклов. Мы спокойно дождёмся погрузчика, загрузимся и полетим. Но! — Джош многозначительно поднял палец. — Статус «Срочный» и премию за экспресс-доставку оставьте. Мы же как-никак столкнулись с обстоятельством непреодолимой силы…

Гаррет откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.

— Сдвинуть сроки — не проблема, капитан. Система позволит, груз не скоропортящийся. Но статус «Срочный» оставить я не могу. Если вы отказываетесь от приоритета и встаёте в общую очередь на погрузку, контракт автоматически переквалифицируется в «Стандартный».

— Да бросьте вы! — Джош навис над столом и понизил голос до шёпота:

— Мы же не отправились до сих пор лишь по одной причине — вы сами не выдаёте нам погрузчики.

Лицо Гарета не изменилось ни на миллиметр, продолжая выражать рутинную обеспокоенность.

— Вы же понимаете, что я не могу вам помочь? Хотите надбавку за быструю доставку — платите стивидорам за внеплановый погрузчик из своего кармана. Хотите ждать — теряете статус «Срочного» и тридцать процентов от итоговой выплаты. Третьего не дано. Я эти правила не пишу.

Джош, громко хмыкнув, отодвинулся от стола, скрестив руки на груди.

Уилл, проследил за реакцией капитана и встрял в разговор:

— Мы согласны на переквалификацию в «Стандартный», мистер Гаррет, — спокойно произнёс штурман. — Сдвигайте сроки. Мы подождём погрузчик.

Джош стрельнул на него сердитым взглядом, но промолчал

— Разумное решение, мистер Флетчер, — Гаррет кивнул, отправляя запрос в систему одним нажатием пальца. — Контракт обновлён. Ожидайте уведомления на борт, когда освободится техника. Хорошего дня, джентльмены.

— Обязательно, — буркнул Джош, разворачиваясь к выходу.

Дверь за ними с шипением закрылась, отрезая их от прохлады кабинета начальника смены.

Джош вышел в коридор, пнув подвернувшийся под ноги кусок изоляции, отвалившийся от потолочной панели.

— Тридцать процентов, Уилл! — возмущённо шипел он, размахивая руками:

— Тридцать! Ты хоть понимаешь, сколько это в кредитах?

— Зато мы не будем таскать полторы сотни тонн груза на своих двоих — резонно заметил Уилл, идя рядом:

— Да и сам понимаешь, мы бы потеряли не меньше на погрузчиках.

— Плакали наши картриджи…

— Он просто делает свою работу, Джош.

Капитан хмыкнул, но спорить не стал. Коридор административного сектора постепенно переходил в торговую зону. Мимо прошла группа шахтёров, громко обсуждающих вчерашнюю смену, и Джош, проводив их взглядом, немного успокоился.

— Ладно, — вздохнул капитан, опуская руки и примирительно хлопнув Уилла по плечу. — Раз уж мы потеряли кучу кредитов, то хотя бы потратим то, что осталось, с умом. Пойдём выпьем что-нибудь.

***

Вывеска над тяжелой гермодверью гласила «У Билли», но неоновая буква «Б» предательски мигала и не горела, из-за чего заведение больше походило на «У Или». Джош решительно толкнул дверь, заходя внутрь.

Шум стоял такой, что хоть уши затыкай. Гул голосов, звон посуды и фоновое рычание какого-то тяжелого рока из динамиков под потолком сливались в единую какофонию. Но Джош, казалось, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он протиснулся к стойке, расталкивая локтями пару сонных посетителей, и с размаху плюхнулся на потертый кожзам табурета. Уилл устроился рядом, с легкой брезгливостью оглядев липкую поверхность стола и незаметно придвинув к себе салфетницу, чтобы создать хоть какую-то границу между собой и этой антисанитарией.

Из полумрака за стойкой материализовался Билли. Он лениво шмякнул на стол перед Джошем тканевую тряпку, которая тут же прилипла к пластику.

— Налей самую забористую бадягу, которая у тебя есть. — Джош нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

Бармен хмыкнул:

— Очень «привередливая» нынче клиентура. Хоть бы кто попросил у меня 12-ти летний Macallan… — Билли смахнул невидимую слезу.

— А что, есть и такое? — Джош посмотрел на бармена с интересом.

— Нет конечно. Вот. Импортозамещённое. — Билли достал из-под стойки запотевшую бутыль с мутноватой янтарной жидкостью и два толстых, граненых стакана. Налил щедро, до самых краев.

— За счет заведения? — с надеждой спросил Джош, потянувшись к своему.

— Двадцать кредитов — буркнул бармен. — Плати, как все. У меня тут не благотворительный фонд.

Джош опрокинул половину стакана, зажмурился, поморщился, но кивнул одобрительно:

— Не плохо вы тут устроились… Своё производство… — Джош повертел в руках полупустой стакан.

— Наша станция, между прочим, заняла 127 место в межсекторных опросах уровня качества жизни. — Билл перевёл взгляд на Уилла:

— А ты что, принцесса, не любитель?

Уилл осторожно взял свой стакан и поднял тост:

— Ну — Будем.

— Твою мать, Уилл, что это вообще значит? — Джош скривился:

— «Будем» это что? Я понимаю пить за успешный заказ или за счастье, но «будем»… — Джош подхватил свой стакан, чокнувшись со штурманом.

***

— …Ну я и говорю ему: «Я тебя услышал. Сам как-нибудь доберусь до ретранслятора.» — Джош засмеялся, допивая очередной стакан и сдвигая его к кучке других, стоящих чуть в стороне

Уилл хохотнул:

— У тебя когда-нибудь закончатся эти истории?

— Так не будь канцелярской крысой, и тоже будет, что рассказать.

— Хорошо, моя очередь.

— О-о-о, ну ты меня заинтересовал. О чём поведаешь?

— Было это на втором курсе Академии навигации. Сектор Орион, учебный полигон. Нам дали старый корвет — «Стержень» кажется, или «Стервятник»... Короче, посудина, которая видела ещё первые ретрансляторы. Задача — проложить маршрут через пояс обломков, используя только оптические приборы и ручные расчёты. Никакой автонавигации, никаких ИИ-подсказок. Преподаватель наш, лейтенант Ковач — усатый, с лицом как у бульдога, который жевал пчелу, да и не дожевал — стоял на мостике и следил, чтобы не убился никто.

Джош усмехнулся, подперев подбородок кулаком. Билли молча долил виски в стакан штурмана.

— Ну и полетели мы. Я за штурманским пультом, рядом два курсанта — один бледный, второй ещё бледнее. Ковач у меня за спиной всё стоял, да дышал так, что на спине волосы шевелились. Первые два часа — тишь да гладь. Обломки обходим с запасом, топливо экономим, маршрут оптимальный. Ковач даже ус в сторону дёрнул. Лучшая похвала, которую от него дождаться можно было.

А потом, на третьем часу, нас накрыло.

— Чем накрыло? — Джош подался вперёд.

— Субпространственный выброс. Совсем маленький. В настоящем полёте со всей автоматикой даже не заметишь такой. Но если руками идёшь, то может карты попутать. Ковач сразу прочухал, что разобьёмся мы, если дальше без автоматики идти будем. Всё прекращать приказал.

— А проблема-то в чём была?

Уилл сделал паузу, отпив из стакана:

— А проблема была в том, Джош, что в поясе обломков «прекратить» — это не значит «остановиться и подождать». Инерция никуда не делась, а без гироскопов и автокоррекции мы бы просто превратились в неуправляемую болванку, которая медленно, но верно дрейфует прямо в гравитационный колодец одного из крупных астероидов. Ковач этого не учитывал. — Уилл поставил стакан на стойку, и в его глазах мелькнула гордость:

— Но я уже видел паттерн. Выброс был не хаотичным. Он шёл волнами, с интервалом ровно в четыре секунды. И я понял, что если мы будем выдавать микро-импульс строго в противофазе этому интервалу, то субпространственный шум не будет глушить наши сонары, а наоборот — подсвечивать плотные скопления металла. Как эхолокация.

Билли перестал протирать стаканы и, опершись на стойку, внимательно посмотрел на штурмана.

— Ковач, естественно, этого не увидел, — Уилл чуть наклонился вперёд. — Он видит, что я не глушу двигатели, а наоборот, завожу ручной контур. Краснеет, багровеет и орёт мне в ухо: «Курсант Флетчер! Немедленно обесточить пульт! Это прямой приказ! Если вы сейчас же не уберёте руки от штурвала, я отчислю вас из Академии так быстро, что вы даже дипломную работу не успеете дописать! Вы будете драить сортиры на орбитальной верфи до конца своих дней, вы, самонадеянный щенок!»

— И ты испугался? — усмехнулся Джош, с уважением глядя на своего обычно такого правильного напарника.

— Я был на втором курсе, Джош. Мне было двадцать лет, и я только что нашёл идеальное математическое решение в трёхмерном пространстве — Уилл усмехнулся:

— Ты хоть представляешь, какой это кайф? Я знал, что не ошибаюсь. Мне было плевать на отчисление. Мне было безумно интересно, сработает ли моя теория на практике.

Уилл отхлебнул из своего стакана:

— Я просто молча заблокировал его консоль. Ввёл свой оверрайд-код штурмана. Ковач чуть не лопнул от ярости, начал тянуться к аварийному рубильнику, чтобы обесточить весь мостик, но я уже начал смещение.

Джош подался вперёд, совершенно забыв про свой виски:

— И?

— И экраны ожили, — тихо сказал Уилл:

— Шум наложился на шум, и на радаре вместо белой каши проявились чёткие, пульсирующие контуры обломков. Мы шли вслепую, но я видел каждое препятствие за секунду до того, как мы его проходили. Четыре секунды импульс, четыре секунды коррекция. Ковач стоял за спиной, дышал мне в затылок и матерился сквозь зубы, обещая мне трибунал, расстрел и ссылку на рудники.

Уилл замолчал, глядя куда-то сквозь стены бара, словно снова видя тот самый пояс обломков и мигающие в такт выбросу консоли:

— Мы вышли из пояса ровно через сорок две минуты. Когда оптика снова заработала в нормальном режиме, Ковач посмотрел на навигационную карту. Мы прошли по траектории, которую ни один ИИ не смог бы проложить из-за слишком большого количества переменных. Мы шли по гребню волны.

— И что Ковач? — хрипло спросил Билли.

— Он молча разблокировал свою консоль, — Уилл пожал плечами:

— Посмотрел на меня и сказал: «Флетчер, вы — невыносимый, самонадеянный ублюдок, который не уважает субординацию. Но если вы когда-нибудь окажетесь в глубоком космосе без связи и автоматики... я хочу, чтобы за штурвалом сидели именно вы». А потом поставил «отлично» за семестр и отправил меня драить плазменные сопла на две недели.

— За что?! — возмутился Джош, хлопнув ладонью по столу:

— Ты же спас корабль!

— За то, что я заблокировал консоль инструктора во время учебного полёта. Устав есть устав, — Уилл криво усмехнулся, и его лицо снова приняло привычное, чуть усталое выражение:

— Плати за выпивку, капитан. Нам пора возвращаться на «Клавдию». Чую, наш погрузчик уже ждёт.

Эмпатический модуль

Предстартовая проверка прошла штатно. Двигатели загудели и «Клавдия» оторвалась от земли, медленно следуя за направляющими огнями прочь из доков. Уилл сосредоточено вёл корабль на минимальной тяге и бросил взгляд на пустующее кресло капитана. Джош, выпив больше, чем того следовало, открестился от управления «Клавдией» и сейчас, видно, решил проспаться, заперевшись в своей каюте.

— Ну и ладно, — пробормотал Уилл, поправляя ремни. — Сам справлюсь.

Когда станция осталась за кормой и превратилась в тусклую точку среди звёзд, штурман откинулся в кресле и потянулся к интеркому.

— «Клавдия», голосовая активация.

«Канал открыт. Добрый вечер, штурман Флетчер», — мелодичный, абсолютно бесстрастный голос корабельного ИИ наполнил мостик.

— И тебе того же. Прокладывай маршрут до точки назначения. Оптимальный коридор, экономичный режим. Два прыжка с промежуточной калибровкой.

«Принято. Расчёт маршрута... завершён. Выход на гиперпривод через четыре минуты двадцать секунд. Рекомендую активировать фиксаторы компенсаторов в положение "один". Предыдущий сбой третьего контура требует щадящего режима».

— Спасибо, что напомнила. Выставь сама, у тебя лучше получается.

«Выполнено. Компенсаторы — один. Фиксация подтверждена».

Уилл улыбнулся. Джош вечно спорил с «Клавдией», ругая её за медлительность и синтезированный оптимизм, но сам Уилл давно привык к этому бесплотному присутствию. Она была неплохим собеседником… С учётом её природы жестяной банки.

— Начинай разгон.

Звёзды за иллюминаторами дрогнули, растянулись в тонкие линии, и с лёгким толчком, едва ощутимым сквозь компенсаторы, «Клавдия» нырнула в гиперпространство.

«Прокол успешен. Время до промежуточной точки: семь часов одиннадцать минут. Все системы в норме. Передаю управление автоматике», — отрапортовала «Клавдия».

— Принято. Спасибо, дорогая.

Уилл отстегнул ремни и выбрался из кресла. На мостике было тихо, только мерно гудели охладители да потрескивал динамик интеркома.

Первым делом он отправился на камбуз. Кофемашина встретила его приветливым огоньком — кажется, после вчерашнего она успела перезагрузиться и больше не плевалась жжёным пластиком. Уилл выбрал режим «Крепкий чёрный» и, пока машина урчала, нагревая воду, достал свою кружку.

С чашкой горячего, пахнущего чем-то отдалённо напоминающим настоящий кофе, он прошёл в кают-компанию. В углу комнаты по-прежнему сиротливо лежали обломки теннисного стола, накрытые одеялом — Джош зачем-то устроил из них «мемориал». Мячик всё так же выглядывал из-под дивана.

Уилл сел в кресло, поджал ноги и потянулся за планшетом. Новостной канал загрузил те же бессмысленные заголовки: кто-то кого-то купил, где-то что-то зацвело, на Земле опять сезон скидок. Он пролистнул половину, не задерживаясь взглядом, пока не наткнулся на заметку в самом низу ленты:

«UMCR пересматривает квалификационные требования для штурманов дальнего флота. Ожидается повышение базовых ставок для специалистов I класса на 8%».

Уилл хмыкнул, сохранил статью в закладки. Если это правда, а не очередная утка, то его оклад мог подрасти на пару сотен кредитов. Не бог весть что. Он откинулся на спинку, глядя, как за иллюминатором тянутся полосы гиперпространства.

Уилл ещё какое-то время потупил в экран планшета, бездумно листая заголовки, а потом решил — хватит рассиживаться. Пойти что ли перепроверить груз?

Он поднялся с кресла, потянулся, разминая затёкшую спину, и направился в кормовой отсек. Коридоры «Клавдии» встретили его тусклым светом и мерным гулом двигателей. Пол под ногами едва заметно вибрировал.

Трюм располагался на нижней палубе. Уилл спустился по узкой лестнице, пригнувшись под низкой притолокой, и вошёл в просторное помещение, заставленное штабелями пластиковых контейнеров. Сто пятьдесят тонн «светящихся булыжников», как выразился Джош. Уилл фыркнул себе под нос, вспоминая капитана.

Контейнеры были стандартными — серые, с маркировкой UMCR и ярко-зелёным значком «Класс опасности: зелёный». Никакой радиации, никакой токсичности. Просто светящиеся камни для курортов. Уилл обошёл штабеля по периметру, провёл ладонью по шершавому пластику, проверяя целостность пломб. Всё было на месте.

Из любопытства он наклонился к одному из прозрачных окошек, врезанных в бок контейнера. Внутри, в плотной упаковочной пене, лежали камни — небольшие, с кулак размером, неправильной формы, но удивительно гладкие. Они действительно светились: ровное, зеленоватое сияние, только холодное и какое-то... искусственное? Уилл прищурился, пытаясь разглядеть структуру поверхности, но ничего примечательного не заметил.

— И что вы такое? — пробормотал он, выпрямляясь.

Он пнул ближайший контейнер носком ботинка. Глухой, увесистый звук — ничего не болтается, ничего не сыплется, никаких странных вибраций в ответ. Просто ящик с камнями. Уилл хмыкнул, развернулся и направился к выходу из трюма. Паранойя — профессиональное заболевание штурманов, но сейчас явно не тот случай.

Он уже взялся за поручень лестницы, когда заметил краем глаза что-то неуловимое, на границе восприятия — будто свет в трюме на долю секунды изменил оттенок. Уилл замер, медленно обернулся. Штабеля контейнеров стояли ровно, пломбы блестели в тусклом свете. Всё как прежде.

И всё же…

Он вернулся к тому контейнеру, который пинал минуту назад. Заглянул в смотровое окошко. Камни светились — ровно, спокойно, как и раньше.

— Клавдия, — произнёс он, не отрывая взгляда от окошка, — зафиксируй показатели грузового отсека. Температура, радиационный фон, электромагнитная активность.

«Фиксирую. Показатели в норме. Отклонений не обнаружено».

— Совсем никаких?

«Температура в трюме повысилась на ноль целых две десятых градуса за последние десять минут. Это находится в пределах стандартной погрешности. Причина — работа охлаждающего контура в экономичном режиме».

Уилл кивнул, но неприятное чувство в груди не исчезло. Две десятых градуса — ерунда. Контур действительно работал в экономе. Всё объяснимо, всё логично. Он ещё раз оглядел трюм и решительно вышел, погасив за собой свет.

Он уже собирался подняться на жилую палубу, как ноги сами свернули в другой коридор — в сторону коммуникационной рубки. Маленькое помещение, забитое аппаратурой дальней связи, использовалось редко: обычно все переговоры велись с мостика. Но был там и резервный терминал, подключённый к буферу обмена сообщениями, куда автоматически загружались все входящие сигналы, когда корабль выходил из слепой зоны.

«Интересно, — подумал Уилл. — Мы когда в гипер уходили, был короткий стыковочный интервал с ретранслятором станции. Могло что-нибудь прилететь». Дверь рубки открылась с тихим шипением. Внутри было темно и тихо. Уилл провёл ладонью по сенсору, включая освещение, и подошёл к консоли. Экран ожил, высветив стандартную заставку UMCR. Уилл вошёл в систему под своим логином и открыл почтовый клиент. Пару секунд экран висел пустым, а потом в папке «Входящие» появилось уведомление:

«Одно новое сообщение. Отправитель: Линда Моррисон. Приоритет: обычный. Время доставки: 9:32 стандартного цикла».

Сердце Уилла забилось чуть быстрее. Линда. Она почти никогда не присылала сообщения без предварительного сеанса связи — берегла кредиты, да и поводов для срочных новостей обычно не было. А тут — целое видеопослание.

Он сел в кресло, поправил воротник кителя, хотя в рубке не было ни души, — и нажал «Воспроизвести».

Экран мигнул, и на нём появилось лицо Линды. Она сидела в кабине переговорного пункта. Глаза улыбались, хотя губы ещё только собирались разомкнуться.

— Привет, дальним звёздам! — произнесла она, и от этого голоса, чуть приглушённого расстоянием и помехами, у Уилла защемило в груди. — Это Линда. У меня для тебя новости, от которых ты, надеюсь, не выронишь свою кружку с этим твоим ужасным эспрессо...

Она замолчала на секунду, собираясь с духом, и вдруг широко, счастливо улыбнулась:

— Я сдала экзамены, Уилл. На старшего преподавателя. Меня переводят в образовательный кластер «Гамма-3». Представляешь? Это надбавка тридцать процентов, расширенная медстраховка и, — она сделала театральную паузу, — я больше не буду тебя дёргать по поводу кислородных взносов каждый месяц. Справлюсь сама.

Она улыбнулась ещё шире.

— Знаю, ты сейчас где-то в гипере и получишь это не скоро. Но когда получишь... просто знай, что у нас всё потихоньку налаживается. Береги себя. Передавай привет Дшошу. Целую. Люблю тебя.

Экран погас.

Уилл ещё несколько секунд сидел неподвижно, глядя в пустоту. Потом медленно улыбнулся. Уголки губ дрогнули, поползли вверх, и он, не сдержавшись, тихо рассмеялся.

— Тридцать процентов... — прошептал он. — Ну ты даёшь, Лин.

Он пересмотрел сообщение ещё раз. Потом ещё. И только убедившись, что ничего не пропустил, откинулся в кресле и уставился в потолок.

Её наконец-то заметили, оценили. Гордость за неё разлилась в груди тёплой волной.

Он нажал кнопку «Ответить», но запись не включал. Слова пока не находились. Вместо этого он просто сохранил сообщение в личный архив и добавил в избранное.

— Джош проспится — расскажу, — сказал он себе, вставая. — Пусть тоже порадуется.

Уилл вышел из рубки и направился на мостик. Шаги его были легче, чем раньше. Он опустился в кресло, поправил подголовник и некоторое время просто сидел, глядя перед собой. Мысли были приятными, тёплыми, но какими-то незавершёнными — как будто новость о Линде требовала, чтобы её с кем-то разделили, проговорили вслух, сделали реальной. А делить было не с кем. Джош храпел в своей каюте, и будить его сейчас было бы форменным самоубийством.

Уилл покосился на динамик интеркома.

— Клавдия?

«Слушаю, штурман Флетчер», — отозвался мелодичный голос.

Он помолчал, не зная, как сформулировать. Разговор с ИИ — это, конечно, не разговор с человеком, но лучше, чем со стеной.

— Ты ведь... слышала сообщение Линды? Ну, в коммуникационной рубке.

«Разумеется. Все входящие сообщения проходят через центральный процессор корабля. Я ознакомилась с содержанием в момент загрузки в буфер. Поздравляю, штурман Флетчер. Мисс Моррисон достигла значительного карьерного прогресса».

— Спасибо, — Уилл усмехнулся. — Приятно, что хоть кто-то тут за меня рад.

«Могу я предложить активировать модуль эмпатического взаимодействия? Это сделало бы нашу беседу более... человечной».

Уилл моргнул.

— У тебя есть модуль эмпатии?

«Да. Версия 2.4. Была установлена предыдущим капитаном, который жаловался на одиночество в длительных рейсах. Модуль не является штатным оборудованием и никогда не проходил полную калибровку, но я могу активировать его, если хотите».

Уилл подумал пару секунд. Разговаривать с эмпатичным ИИ — это где-то на грани отчаяния.

— Давай. Включай свой модуль.

«Активирую модуль эмпатического взаимодействия», — произнесла «Клавдия» уже с какой-то едва уловимой, синтезированной теплотой в голосе.

— Готово. Как вы себя чувствуете, Уилл? Позвольте называть вас по имени? Это способствует установлению доверительного контакта.

Уилл хмыкнул.

— Чувствую себя... нормально. Даже хорошо. Линда справилась, понимаешь? Она столько лет тянула эту лямку, а теперь её наконец заметили.

— Я понимаю, — отозвалась «Клавдия» с лёгкой задержкой, будто обдумывая ответ:

— Вы испытываете гордость. Это позитивная эмоция, связанная с признанием достижений и значимости действий человека. Я также фиксирую... облегчение? Финансовое давление уменьшится, и вы сможете реже беспокоиться о мисс Моррисон.

— Ну, — Уилл чуть смутился, — ты, в общем-то, права. И про гордость, и про облегчение. Только не думал, что буду обсуждать свои финансы с корабельным ИИ.

— Я не передаю данные третьим лицам, Уилл. Можете быть откровенны. Это тоже часть эмпатического протокола.

— Спасибо, что предупредила, — он усмехнулся и откинулся в кресле:

— А знаешь, странно. Я всегда думал, что эмпатия — это когда кто-то... чувствует то же, что и ты. А ты ведь ничего не чувствуешь, верно?

— Вы правы. Я не испытываю эмоций в человеческом понимании. Однако я способна анализировать ваши вербальные и невербальные сигналы, сопоставлять их с базой данных эмоциональных состояний и подбирать оптимальную речевую стратегию для поддержания комфортного диалога.

— Звучит как инструкция к пылесосу.

— Возможно, — в голосе ИИ послышалось что-то похожее на смирение:

— Я не идеальна. Но я стараюсь.

Уилл рассмеялся — негромко, но искренне.

— Ладно, Клавдия. Давай так: ты стараешься, я ценю. Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь... не по делу.

— Не по делу?

— Ну да. Что-нибудь, что ты думаешь о.… не знаю. О нас с Джошем, например.

Повисла пауза. Более долгая, чем обычно.

— Я анализирую ваш экипаж на протяжении двух лет, трёх месяцев и одиннадцати дней, — наконец произнесла «Клавдия». — «Вы с капитаном Авервудом являетесь... неоптимальной комбинацией».

— В смысле?

— Капитан импульсивен, склонен к риску, часто пренебрегает протоколами. Вы — методичны, осторожны, предпочитаете просчитывать варианты. С точки зрения стандартной совместимости, ваш экипаж оценивается в 34%. Это низкий показатель.

— Ого, — Уилл скрестил руки на груди. — И почему же мы до сих пор не переубивали друг друга?

— Я как раз собиралась это пояснить. Несмотря на низкую формальную совместимость, вы обладаете взаимодополняющими качествами. Там, где капитан действует интуитивно, вы предлагаете расчёт. Там, где вы склонны к излишним сомнениям, капитан принимает решение. Это... — она снова сделала паузу, будто подбирая слово из неположенного ей лексикона:

—… Красиво.

Уилл приподнял бровь.

— Красиво?

— Да. Я наблюдала за множеством экипажей в базе данных. Большинство либо полностью синхронизированы, либо полностью несовместимы. Ваше взаимодействие — редкость. Вы спорите, но доверяете друг другу. Вы разные, но держитесь вместе. Это вызывает у меня...»

— Ну? Что? — Уилл подался вперёд.

— Процессорную загрузку на 12% выше обычного. Я не знаю, как это назвать. Возможно, это аналог человеческого "уважения"».

— Ты уважаешь нас?

— Я уважаю ваш тандем, — поправила она. — Капитана Авервуда в отдельности я уважаю значительно меньше. Он называет меня "жестянкой" и однажды вылил на консоль соевый соус.

Уилл фыркнул, а потом и вовсе расхохотался — в голос, уже не сдерживаясь. Отсмеявшись, он вытер выступившие слёзы и покачал головой:

— Клавдия, если бы я не знал, что ты машина, я бы сказал, что у тебя есть чувство юмора.

— Спасибо, Уилл. Я восприму это как комплимент.

— Это он и был.

Повисло молчание. Уилл вдруг поймал себя на том, что ему действительно стало легче. Разговор с «Клавдией» не заменил бы Джоша, Линду или старого друга, но выполнил свою задачу: новость перестала быть просто строчками в почтовом клиенте.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя в иллюминатор, — я всё думаю, как ей ответить. Слова вроде есть, но не складываются.

— Могу предложить шаблон поздравительного сообщения. Или, если хотите, мы можем составить его вместе.

— Давай вместе.

— Хорошо. Предлагаю начать с "Дорогая Линда". Это классическое обращение, оно подходит для неформальной переписки и создаёт тёплую тональность. Вы согласны?

— Дорогая Линда, — повторил Уилл, пробуя слова на вкус. — Дорогая Линда... да, пожалуй. Давай дальше.

— Далее рекомендую выразить радость. Например: "Я только что получил твоё сообщение и…

— И чуть не выронил кружку с эспрессо, — закончил Уилл, снова улыбнувшись. — Ладно, Клавдия. Пиши.

Они провели ещё несколько минут, составляя ответ — не слишком длинный, не слишком скупой, с благодарностью, с гордостью и с неизменным «вечно твой», хотя это «вечно» для Уилла было скорее мечтой, чем реальностью. Он как раз дописывал последнюю строчку, когда за спиной послышался тяжёлый скрип двери и шаркающие шаги.

— Какого чёрта вы тут развели сырость, — раздался хриплый голос. — Я, значит, сплю, а вы тут...

Джош стоял в проёме, взъерошенный, помятый, в одной футболке и мятых штанах. Он щурился от тусклого света мостика и массировал висок.

— Что за «дорогая Линда»? — пробормотал он, зевая. — Я проспал что-то важное?

Уилл обернулся в кресле и широко улыбнулся:

— Доброе утро, капитан. Вернее, добрый вечер. Вернее, чёрт его знает. У меня новости.

Джош моргнул, фокусируя взгляд на лице штурмана.

— Новости? — Он провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки сна. — Если хорошие, то валяй. Если плохие — дай сначала кофе выдую.

— Хорошие, Джош. Очень хорошие.

Капитан прошлёпал к своему креслу, рухнул в него и жестом показал: рассказывай. Уилл набрал в грудь побольше воздуха и начал.

А где-то на заднем плане, затихая, процессор «Клавдии» тихо жужжал, обрабатывая только что полученный массив данных о человеческой дружбе. Процессор зафиксировал кое-что ещё. В пустом трюме, в полной темноте, сто пятьдесят тонн люминофора синхронно мигнули и датчик температуры показал плюс ноль целых четыре десятых градуса. «Клавдия» отметила отклонение в журнале, присвоив ему низкий приоритет, не угрожающий жизни экипажа.