Цезарю - цезарево

Глава 1

Станция «Эдельвейс» находилась в космосе на границе человеческих и деневрианских колоний, которая проходила, скажем прямо, очень далеко от населённых планет. И не будь такого выгодного расположения, эти самые планеты наверняка бы услышали визг, раздавшийся однажды утром в коридоре земной секции. Женщине, что издавала этот звук, требовался совсем маленький вдох, чтобы снова начать кричать, и создавалось впечатление, что визг издаёт какой-то прибор, уж больно ровный и долгий.

Причина такой эмоциональной реакции находилась тут же, в коридоре. Труп, предположительно человеческий — хотя кому придёт в голову кинуть в земной секции труп инопланетянина — напрочь иссушенный, словно бы на станции завелись вампиры. И нет, не маленькие летучие мышки, и даже не изученные уже вдоль и поперёк зверьки с Цилии, которых все звали вампирами за схожесть клыков, а те самые! Книжные, страшные, человекоподобные вампиры!

Похоже, Элен, руководитель одной из лабораторий станции, этих самых вампиров очень боялась. Хотя её можно понять. Труп обескровлен? Это видно и без вскрытия. Следы клыков есть на руках и шее? Есть, они так же опознаются простым взглядом. А то, что не попарные – ну так, может, вампир был старый, зубы повыпадали. Кто ж знает, как на них влияет нахождение в космосе.

Шутки шутками, но труп, в котором слабо определялся младший научный сотрудник исследовательской группы, и правда напоминал старые земные страшилки. Начальник службы безопасности Валентин Питерс, землянин неопределенно пожилого возраста, почесал затылок, упаковал останки в вакуумный пакет, чтобы перенести их в медицинскую лабораторию и отправил сообщение своим коллегам из другой секции станции — таких убийств он ещё не видел в своей жизни, вдруг у товарищей было что-то подобное.

По всему выходило, что спокойно отработать последний год перед пенсией, охраняя, а точнее — разнимая научные споры с применением подручных ударных средств, ему не удастся. Да что там разнимать-то? Берешь за шкирки драчунов да разводишь обоих на всю длину рук, благо рост позволяет, да ждёшь, когда они успокоятся и перестанут кричать и пинаться. А сейчас что? Придётся расследовать убийство, а ведь он не детектив. Вот ведь!

Коньяк и глобальный поиск по земным уголовным делам последнего столетия ничего не дал, только в голове неприятно зашумело. Было разное – и отрывание рук и ног, и замена крови на некую субстанцию, чтобы создать суперчеловека, и даже съедение землянина представителем Устана – он не смог продать какой-то девайс и от разочарования в своих силах как продавца ударил этим девайсом по голове несчастного и тут же его проглотил. Но чтобы просто выпили или откачали быстро всю кровь — такого не было. Может, и правда кто-то из соседей по станции устроил такую подставу? Шутники чёртовы.

Вэл ещё помнил рассказ предыдущей смены, как к ним проползли бронированные тараканы, прогрызшие воздуховод. Земные учёные сначала запаниковали, вот прямо как сейчас, потом почти месяц потратили на отлов этих тараканов и изучение, как они смогли прогрызть несколько листов сверхпрочных материалов, а затем деневрианская секция призналась, что у них проходила школьная экскурсия. Детки их местные так пошутили: забрались в технические помещения, пробурили дырочки алмазными сверлами, случайно задев человеческий воздухопровод и запустили туда генноизмененных тараканов. В общем, как всегда, хотели пошутить над своими — паниковали все остальные!

Валентин недовольно посмотрел на бутылку, но повторить приём «лекарства» не решился, может, после отчета медиков придётся оно пригодится больше, а бутылка в загашнике была последняя — он вообще рассчитывал её открыть в последний день работы, перед самым отлётом на Землю. Но вот как получилось.

Интерком мигнул лампочкой, принимая отчет от медиков. Быстро они, хмыкнул Валентин. Хотя это не удивляло — он бы тоже на месте ученых отодвинул все дела, чтобы на первое место поставить необычный труп, всё же работа работой, но есть и другие интересные вещи на свете.

Однако отчёт никакой ясности не дал. Валентин бегло просматривал сухие строчки документа, пытаясь выцепить самое важное. Да, все органы тела обескровлены. Да, найдено несколько проколов на коже, через которые, предположительно, и произведено «хищение» крови. Но кто это сделал, чёрт подери! Этот вопрос повис в воздухе, раздражая и так недовольного ситуацией мужчину.

В дверь забарабанили, словно проситель напрочь забыл про звонок или то, что информацию можно передать через интерком. Наверняка, кто-то из учёной братии, скривился начбез, только они в своём исследовательском безумии забывают о простых вещах.

Угадал. В открытую дверь ворвалась всё та же Элен, шумно дыша и прижимая к своей объемной груди руку — то ли пытаясь отдышаться, то ли показывая, насколько всё плохо. Валентин в детстве ходил с классом в театр, там актрисы, чтобы все поверили в то, что они взволнованы, так делали. Выглядело это смешно и маленький Валентин хихикал вместо того, чтобы проникнуться бедой персонажей.

Однако Элен не производила смешное впечатление. Ужас на её лице был даже больше, чем когда она увидела труп, а это знаете ли… Валентин внутренне собрался и спросил, что случилось.

— Цветы пропали! То есть, — она запнулась и покачала головой, — пропал один цветок из тех, что нам были переданы с Элизии. А их всего семь, я считала!

Валентин сначала выдохнул, что это событие не так впечатляюще, как предыдущее — всё же сразу два трупа за день он бы не пережил — а потом разозлился.

— И ради этого вы бежали ко мне почти целый километр? Я что, должен расследовать пропажу у вас цветочка?

— Вы не понимаете, это не просто цветы. Вся наша станция занимается их исследованием вот уже год, мы предполагаем, что они имеют зачатки разума.

— Цветы? — Валентин от неожиданности заявления упал обратно на стул и вытер рукой несуществующий пот, в который его бросило при виде Элен. Разумеется, он знал предмет изучения, и втайне смеялся над ним, но работа есть работой, а ему всего год до пенсии остался. Но разум! — Вы, учёные, там совсем уже, что ли…. Больше нечего изучать в дальнем космосе? Все бактерии знакомы и другие… как их… микроорганизмы?

— В том то и дело, что цветы на данный момент – гораздо важнее. Вы представляете, какой шум поднимется в научных кругах, если мы окажемся правы?

— Шум? О том, что цветы могут, — Валентин неопределённо повёл рукой в пространстве, пытаясь угнаться за мыслью, — ну не знаю, листьями шевелить на ветру? Семена разбрасывать?

Элен ошеломлённо посмотрела на мужчину, но потом достала из кармана леденец, с которыми не расставалась никогда, и засунула его в рот. Все на станции знали, что Элен безумно боится космоса, да и не должна она была лететь, но ей пришлось заменить учёного, который попал в аварию буквально накануне вылета и весь переломался. Поэтому женщина постоянно ела конфеты, они ей помогали успокоиться. Вот и в этой ситуации непонимания мужланом-охранником её боли от украденных образцов из лаборатории конфеты придавали силы духа.

— Я не намерена рассказывать вам подробности исследований, и так вижу, что это бесполезно. Но я требую провести расследование, кто это сделал. Каждый цветок уникален!

— Угу, лепестки разного цвета, — сострил Валентин, понимая, что эта полоумная тётка с конфетами всё равно заставит его расследовать похищение века. Он уже представлял себе смешки коллег по цеху, когда все узнают, чем он занимался в последний год своей службы. Мысль продолжить возлияние коньяком одолевала всё больше, буквально застилая свет перед глазами, однако он взял себя в руки — тридцать лет службы это вам не жук чихнул! Он профессионал, и не этой «недокосмонавтке», волею случая попавшей в космос, указывать ему, за какие дела браться в первую очередь, а на какие махнуть рукой. Сначала труп! Твёрдой рукой Валентин вывел Элен за дверь и закрыл её, не обращая внимания на ругательства. Похоже, что женщина ещё и дверь кроссовком стукнула, но угомонилась. Пошла, видимо, свои цветочки пересчитывать.

Он почесал затылок. Ёлы-палы, какой ерундой он занимается! У него убийство нераскрытое висит, и если быстро не поймут, что происходит, придётся полицейских звать, чего не хотелось бы — они точно сразу начнут носы совать везде, а ему нужна проверка за год до пенсии?

Погибший тем временем словно издевался. Ни следов отравления, ни ранений. Да даже не ходил он никуда, как показали камеры — спальня, столовая, лаборатория. И о спортзале забыл, хотя это было обязательным для всех, чтобы компенсировать сниженную гравитацию станции. Нет, просто лаборант, в очередной раз выйдя с работы, ушёл не спать, а в круговой коридор, где сотрудники станции бегали, когда неохота было делать это в зале, там лёг и…высох. Бред какой-то.

А потом провидение знатно посмеялось над людьми. На том же месте, та же Элен — вот ведь «везучая» женщина — во время утренней пробежки снова застала труп. Что характерно, в той же позе и в том же виде! Удивительно, женщина на этот раз не визжала, а просто тряслась возле стены, намертво зажав рукой кнопку вызова службы безопасности. Валентин даже немного восхитился – ну ведь может вести себя не как истеричка, а спокойно — ну хорошо, относительно спокойно — вызвать помощь, не привлекая особого внимания.

Хотя от лишних глаз уже не избавиться. На этот раз нашли заместителя Элен, талантливого учёного. Да он просто хороший мужик с кучей друзей и весть о его смерти мгновенно разлетится по станции. Валентин знал, что уж этот точно никуда не полез бы, трижды всё не перепроверив, а потом ещё и вызвав охрану для внешнего контроля. Он упаковал тело, отправил его в лабораторию и направился к себе в кабинет. Нужно было подумать, потому что история ему не нравилась ещё неделю назад и он думал о вызове специалистов из полиции, а теперь и вовсе, по-хорошему, нужно эвакуацию всего персонала объявлять. Коллеги с соседних секций ничего умного не подсказали. Только деневрианец многозначительно хмыкнул про какой-то поиск разума, но Валентин не обратил на это внимания. Вечно они о высоком говорят, любую тему к этому приведут.

И вот снова родной стол и жалкие остатки коньяка, плещущиеся на дне бутылки. Сейчас не хватает только Элен с заявлением, что очередной цветок потерян. Хотя… Погодите-ка. Валентин замер, не донеся бутылку до стакана, и драгоценная жидкость потекла на стол. А если связать эти случаи между собой? Возьмём, скажем, первый труп — Игорь Вешневец, по показаниям жителей станции, последнее время ходил сам не свой, буквально светился от счастья. Так люди выглядят, когда выиграли в лотерею пару миллионов кредитов, либо они влюблены. На счету Игоря не было сильных изменений, поэтому этот вариант отметаем. Значит, влюблён. Осталось только понять, в кого. На станции он уже второй год — и всё младший сотрудник — долгих разговоров ни с Землёй, ни с колониями он не имел, а значит, что? Значит, кто-то из местных. Кому он и решил подарить эксклюзивный цветочек. Осталось понять, кто его так высосал. Неужто девушка от счастья, когда ей этот цветок преподнесли? Или сам цветочек?

Валентин хмыкнул, вспомнив свою первую идею про вампиров, и придвинул к себе материалы второго трупа. Несмотря на всю бредовость, та мысль нравилась всё больше, хоть он и не понимал пока что техническую сторону. Но в космосе как в Хогвартсе. Это магия, детка! Тем более их соседи, например, весьма специфичны на взгляд людей. Те же деневрианцы со своими усами. Как они их называют то, блин! Точно, сены, позволяющие войти в ментальный контакт с существом, не обладающим такими придатками к организму.

Очередная мысль заставила его застыть. Похоже, на этот раз коньяк помог здорово разобраться в проблеме. Или же решить, что проблема решена. Валентин вспомнил, сколько они с друзьями куролесили по молодости, разделив бутылочку-другую коньяка. А ведь каждая идея была изначально оценена как гениальная.

Он подошёл к двери кабинета, куда в эту же секунду что-то ударилось. Шмякнулось, если охарактеризовать тот звук, что был издан. Либо Элен насчиталась потери уже нескольких цветочков, либо случилось что-то совсем страшное. Дверь отъехала, и Валентин увидел женщину, держащуюся за шею, словно зажимая рану. Однако с рукой тоже было что-то не так. Он пригляделся и обалдел — на локте женщины словно бы прилип лепесток. Только вот он не просто прилип к одежде, что уже означало бы нарушение правил работы в лаборатории. Прямо на глазах у безопасника этот лепесток вылез из кожи и выпустил тонкий усик.

Только большой опыт в охране помог мужчине прийти в себя. Буквально за секунду он опустил защитное стекло вместо своей двери, а затем объявил ЧП по всей секции. Все остались заблокированы опустившимися бронированными дверьми на своих местах, и да, это было опасно, вдруг кто-то остался наедине с потенциальной угрозой, и он наверняка пойдёт под трибунал, если жертвы будут напрасны. Но Валентин, как любой военный, хоть и бывший, всегда считал, что лучше один труп, чем целая станция мертвяков. Сопутствующий ущерб, так это называлось в документах, и все прекрасно знали, куда они летят работать и что может случиться.

Усик с лепестка дернулся в сторону Валентина, но уткнулся в стекло и вернулся обратно к женщине. Руку с шеи та тоже уже убрала, открывая еще один лепесток, который набух, словно бы...пил кровь? Вот вам и вампиры, новое поколение. Элен за стеклом шевелила губами и Валентин включил связь.

— Они и правда разумные, я же говорила! Но я им не подхожу, слишком много...сахара, — подумав пару секунд, выговорила женщина. Похоже, эти паразиты не просто пили кровь, но ещё и объясняли в онлайн-режиме, почему она им не нравится! — Пытались контактировать с другими учёными, но они вкусные, не смогли удержаться, переели и сами умерли.

Если бы не страшная картина перед глазами, Валентин бы даже рассмеялся. Плотоядные цветочки, пережравшие человеческой крови. Видимо, давно к ним не прилетали с подходящей едой, что мозги сразу снесло, или чем они там соображают. К мысли о разумности цветов он отнёсся, на собственное удивление, спокойно – всё же жизнь в космосе здорово раздвигает рамки. И плотоядные цветы, и бронированные, мать их, тараканы — почему бы и нет? Цветочек, тем временем, выполз из Элен полностью, обхватив её шею усиком и в этой картине Валентин увидел что-то знакомое. Ну конечно! Деневрианцы.

Он сделал фото и отправил его своему коллеге с соседней секции с запросом о помощи. Теперь стало более понятной его фраза про поиск разума, люди для этих цветочков – еда, а деневрианцы, скорее всего, окажутся, приятными собеседниками. Но почему Элен до сих пор живая? Как она там сказала, что сладкая для них?

Валентин взял планшет и вызвал личное дело Элен Кромби. Так и есть. Повышенное содержание сахара в крови, почти диабет. Не подходящая для космоса, по идее, из-за здоровья, зато невкусная для цветов, а потому идельна для первого контакта с цветами. Питерс уже знал, что в понятии вампиров в космической энциклопедии он лично впишет новый вид — цветочки с Элизии.

Женщина в коридоре уже не буянила. Она упала на колени возле стекла и, обнимая себя руками, продолжала безмолвный разговор с захватчиком, который трогательно обвивался вокруг её шеи. Краем глаза Валентин увидел на мониторах, как возле межсекционного шлюза началось движение — деневрианцы выслали малую группу ученых и охранников, чтобы вступить в контакт с цветком и, по возможности, забрать его к себе. Он устроил им зеленый коридор прямо до Элен и в лабораторию, в которой топорщился букетик из оставшихся цветочков. Те поводили в воздухе выросшими усиками, явно чуяли кровь, заразы! Лишь бы там никого не осталось из людей с нормальной, несладкой кровью.

Цезарю — цезарево, вспомнил внезапно Валентин. И правда, деневрианцам будет легче найти общий язык с цветами и объяснить, что пить людей — неэтично. Пусть информационный шум о нахождении новой разумной расы поднимется не в человеческом секторе, и учёная группа не получит своих премий. Лично ему, Валентину, на это наплевать. И так уже два трупа в наличии, с которых ему никто не разрешит начать дипломатические отношения с новичками, а значит, нужно придумать, что написать в делах.

Он же будет просто делать свою работу. Охранять вверенных ему людей и человеческую часть станции, поддерживать Элен, уже осознавшую, что премия за выявление нового разумного вида ей не светит. Может, даже напишет пару книжек. Ему всего год до пенсии. Хватит уже приключений.