Цена победы

Глава 1

Дредноут содрогался от лучей, пронзавших ослабевшие щиты и от взрывов ракет, тормозивших его движение, но упрямо двигался вперед, увлекая остатки эскадры за собой. Но и флагману врага доставалось: окруженный хлипким строем крейсеров, он все реже пускал ракеты, и все дольше заряжал щиты.

Одна из выпущенных ракет потеряла цель, сделала кульбит, облетая груду обломков, и выскочив на участок чистого космоса, оказалось под брюхом вражеского крейсера. Миг, и крошечный мозг ракеты принял новую цель. Ракета чуть изменила курс, и крейсер завертелся вокруг оси, лишившись большей части дюз по борту.

Это заметили на дредноуте.

— Огонь по плану альфа-семь! - отчеканил адмирал, сидевший в центре рубки.

Тактик провел рукой над своим пультом, и следующий залп уничтожил обреченный крейсер.

— Альфа-девять! - скомандовал адмирал.

Дредноут нырнул в брешь, оставшуюся на месте погибшего крейсера и начал обстреливать ближайшие крейсера, не давая им перестроиться в новый защитный порядок. Эскадра поддержала его, и вскоре еще несколько вспышек ознаменовали взрывы реакторов крейсеров.

— Альфа-три.

Дредноут сблизился с вражеским флагманом, и начал обстреливать его. Крейсера заметались, пытаясь оттеснить дредноут от своего флагмана, но попадали под сконцентрированный огонь эскадры, и гибли один за другим.

Наконец флагман остался в одиночестве. Он уже почти не стрелял, отдавая всю энергию на восстановление щитов. Два потрепанных исполина кружили друг вокруг друга, выискивая уязвимые места, чтобы нанести решительный удар.

Наконец тактик нащупал слабину, и рой ракет от всей эскадры устремился к флагману. Тот содрогнулся, из покалеченного корпусы вырвался столп огня и мгновенного замерзающего газа; от бортов начали отлетать спасательные капсулы.

— Победа! - закричал тактик, вскинув руки.

— Продолжать огонь! - рявкнул адмирал, и уловив непонимающий взгляд тактика, добавил — Это мины!

Тактик открыл рот, чтобы возразить, но тут из-за облака капсул вырвались хищные корпуса ракет и пронзили корпус дредноута.

— Пробоины на третьей, четвертой и пятой палубах! Потеря двух доков шаттлов, четырех ракетных батарей, шести батарей излучателей! Направляю группы борьбы за живучесть!

— Отставить! Саймон, пульт!

Адъютант адмирала вскочил со своего кресла, подскочил к месту тактика, отшвырнул его от пульта и вцепился в клавиши. Огонь зенитных батарей, успевший расфокусироваться, вновь собрался и вычистил полусферу от капсул.

— В корпусах капсул штатно устанавливаются боеголовки от ракет и помехоподавители! Они медленны и не защищены, поэтому на них не обращают внимания до самого последнего момента. А потом уже поздно. - Голос адмирала был сух.

Тактик, сидевший на полу и обалдело смотревший на схему повреждений, встал, одернул китель, повернулся лицом к адмиралу и вскинул руку в салюте. Сверкнула вспышка, и тело тактика упало на палубу.

Адмирал нажал кнопку на своем кресле:

— Тактику резервного мостика прибыть на главный!

—- Адмирал, сэр! - подал голос навигатор. — Мы рассчитали курс: флагман идет к черной дыре!

— Время невозврата при текущей скорости?

— Сорок три минуты, сэр.

Двери распахнулись, и в рубку вбежал запыхавшийся тактик. Увидев обезглавленное тело предшественника он посерел, но все же твердо встал за пульт.

— Тактик!

— Да, сэр?

— За какое время мы сможем уничтожить противника при текущей интенсивности огня?

Тактик задумчиво посмотрел на цифры пульта и произвел подсчет.

— Шестьдесят пять минут, сэр.

На мостике повисла тишина.

Адмирал помолчал, и вскинул голову.

— Экипажу приготовиться покинуть судно! Перевести весь контроль на мой пульт по команде.

Адмирал поманил адъютанта за собой и вышел с мостика в свой кабинет.

Едва за ними закрылись бронированные двери, как адъютант повернулся к нему.

— Что происходит, Майкл?

Адмирал подошел к большому монитору у стены и нажал кнопку. Экран загорелся и показал флагман, умело маневрирующий под огнем эскадры. Из пробоин в корпусе вылетали искры и струи газа, но адмирал знал, что при размерах флагмана эти повреждения не смертельны.

— Я не могу его упустить, Саймон, - тихо сказал он.

— Кого? - не понял адъютант. — Флагман? Но он же через сорок минут свалится в черную дыру! Ему конец! Нам нужно только затормозить и полюбоваться фейерверком!

— А если нет? — также тихо спросил адмирал. — Ты помнишь ту работу, которую все обсуждали перед началом войны? Того физика, который описал все видимые эффекты при падении в черную дыру квантовыми эффектами в гравитационном поле сверхмасс?

Адъютант раздраженно махнул рукой.

— Никаких практических выводов из этой работы нет. Это же теоретизирование чистой воды!

— Есть. Основной вывод очень простой: то, что мы видим, не является правдой. И флагман, нырнувший в дыру, теоретически может не погибнуть. Он может вынырнуть в другой вселенной, в другом времени, да даже в прошлом!

Он обернулся лицом к адъютанту.

— Я не могу этого допустить. Во имя жизни. Я буду стрелять до последней ракеты и взорву реактор, если потребуется. Но не оставлю ему ни единого шанса вынырнуть здесь даже через миллион лет.

Саймон усмехнулся.

— Пока что я вижу, что ты решил героически гробануться, утащив вместе с собой лучший корабль нашего флота.

— Это мое решение, и я его обосновал. Оставшиеся корабли эскадры получат мое сообщение, подхватят вас и вернут домой.

— А что на это скажет Эмили?

— Эмили меня поймет. Я делаю это для нее и мальчиков, чтобы им не пришлось повторить наш с тобой путь. И надеюсь, что дядя будет им хорошим примером, и будет опорой своей младшей сестре.

— Выпроваживаешь меня?

— Да.

Адъютант помолчал.

— Я говорил с командирами кораблей, - тихо сказал он. — Тебе даже не нужно им приказывать. Достаточно просто вернуться домой, дождаться отмены военного положения, и выставить свою кандидатуру. Нет, даже выставлять не надо, за тебя это сделает народ. Мы же мечтали об этом, вспомни! Как нам не верили, как ставили палки в колеса, как мы приходили домой серые от отчаянья, глядя как наш уютный мир катится в тартарары! Как мы спорили ночами, обсуждая что и как нужно изменить в этом мире, чтобы его спасти?..

— Я помню, - глухо произнес адмирал. — И все эти годы я мечтал об академических спорах в Совете, маленьких победах и невинных поражениях, пока мы будем заново отстраивать наш мир. Но потом я подумал: а что осталось от тех юных идеалистов Майкла и Саймона, которые с пылкостью цитировали друг другу исторические книги в кампусе родного университета? Ничего. Горечь побед и искалеченные души.

Он прошелся вдоль экрана, рассматривая флагман.

— Я буду плохим канцлером, Саймон. Военные герои должны доживать свой век на отдаленной планетке, в тиши и уединении, лишь изредка принимая делегации детишек. Чтобы оставаться идеалом служения народу, нужно быть от него на расстоянии. И чтобы не напоминать об ошибках и сомнительных решениях. Но мы же все просрали! Из всех наших систем не разрушенной осталось только одна! И это всего за тридцать лет с того момента, как до орбиты отдаленного форпоста дополз израненный разведчик этих паразитов! И всего за тридцать лет они сумели почти уничтожить своей политикой то, что наши предки строили несколько столетий! Но черт с ними, с материальными потерями. Они испоганили наши души. Чтобы бороться с ними, нам пришлось стать такими же как они, и даже хуже.

Вот в чем причина, Саймон. Когда я приказал расстрелять спасательные шлюпки, мало кто поверил в тот бред, что я затем произнес. Но им нужно было какое-то оправдание для себя, и я им его предоставил. А бедный мальчик не смог это принять, и застрелился.

— Не первый, и не последний.

— Да, не первый. Но он еще помнил, что такое честь, Саймон. И не был слюнтяем, иначе бы не служил у меня тактиком. И я искренне надеюсь, что он стал последней жертвой этой войны.

Саймон помолчал.

— А вдруг ты ошибаешься, и еще где-то осталось их гнездо? И этот флагман лишь обманка?

— Для этого остаешься ты. Да, на виду всегда был я, но лишь потому, что мы сами так решили много лет назад. Ты чист, Саймон. Для всех.

— Значит, тебя заела совесть, и ты решил уйти красиво. А о моей душе ты подумал? Кто расчищал тебе путь все эти годы? Кто проворачивал сомнительные делишки? Кто выступал от твоего лица на переговорах со всякой швалью?

— Ты, Саймон. Но от моего лица, как ты верно заметил. А большего никому знать и не надо.

Майкл подошел и взял Саймона за плечи.

— Я беру все твои грехи на себя, дружище. Мы же всегда действовали во имя общей цели. Так давай ее не просрем.

Прозвучала короткая сирена.

— Пойдем, Саймон. И вот еще что…

Он снял с пальца перстень.

— Передай это Эмили.

Они вернулись на мостик. Тело тактика уже унесли. При их появлении с места поднялся навигатор.

— Сэр, мы с ребятами посовещались… Вам не справится с управлением в одиночку. Мы остаемся с вами.

— В этом нет нужды, - мягко сказал адмирал. — Он уже не отстреливается и не маневрирует, с этим справится даже ребенок. А вас дома ждут ваши семьи.

Навигатор отрицательно покачал головой.

— Нет, сэр. Мы все здесь с окраин. Наших семей уже давно нет.

Он вскинул голову.

— У нас осталась только честь. И… Вы.

Адмирал помолчал и сел на свое место.

— Хорошо. Но всем, кто хочет покинуть корабль, нужно сделать это в течении пятнадцати минут.

— Да, сэр.

Адъютант подошел к нему, и положил руку ему на плечо.

— Мне… - Он вдруг закашлялся.

— Ступай, Саймон. И проследи, чтобы подобное больше не повторилось.

Саймон кивнул.

— По-моему, это гордыня, Майкл.

— Нет, это честь. Или же ее осколки.