Третий дубль (Кира-Кара)

Глава 1

Кира безрадостно смотрела в иллюминатор. Космос растекался в непроницаемой черноте вязким студнем, скупо зажигая звездочки. Кира мечтала о «жемчуге» звездного моря, а не о черной «подушке», утыканной едва различимыми серебряными «булавками». Еще не помешали бы свет и тепло: еле мерцающие лампы вынуждали близоруко щуриться, а слабые обогреватели — сопротивляться колючему холоду. Кира ощущала себя на вечном приеме у стоматолога, представляя, как он включает бормашину, моргает через пластик оранжевых очков и быстро придвигается к ней со словами: «Не волнуйся, открой шире ротик, — там скоро окажется надежная пломбочка…»

Полет «Ио» затягивался, но Гость постоянно подбадривал:

— Не расстраивайся, «повторная», скоро прилетим. Все с нуля создадите, по своим лекалам. Вы же молодые и активные, с почти безграничным потенциалом.

— А вдруг не сдюжим? — сомневалась Кира.

— Тогда мы обратимся к другим кандидатам… — невозмутимо отвечал Гость.

После этих слов полемизировать не хотелось. В каюту и на «боковую» — под шерстяной плед. Часов на сорок восемь. Или совсем не выходить…

Гость — седеющий мужичок с профессорской бородкой — тоже замолкал, смотрел в свой блокнот и делал пометки. Специально для Киры принял облик ее ныне покойного учителя биологии, который всегда ей пятерки ставил — фигурные, «летящие». Не потому, что ноги у Киры длинные и глаза красивые, а за понимание предмета.

И если Кира видит в Госте «биолога», то Нинка Сармасова — «учителя пения». И поет он не патриотические гимны школьной программы, а библейские псалмы. Зачем это Нинке, решившей отобразить на холстах мир, куда она стремится за «неповторимыми визуальными переживаниями»? Раскрыть духовные основы, напитать кисть божественной краской? Кощунство? Или это космос создает атеистические настроения, отдаляя от колыбели человечества, от вцепившихся в подсознание земных корней?

Но не всем «учителя» являются. Для бортового врача — Севы Травника, Гость — «отец», бросивший их с матерью после десятого дня рождения Севы, ради смазливой и предприимчивой вертихвостки. Поэтому общаться с Гостем Сева не жаждет и постоянно ворчит: «Неэтично эфемерному полевому образованию травмировать психику все еще растущего организма. Мне для лечения ясная голова нужна, а не думы о папашах-фантомах».

К инженерам «Юрикам», то есть Юре и Юрию Смирновым, которых в шутку окрестили Юрой Первый и Юрой Вторым, Гость приходил погибшим в автомобильной аварии братом. Тоже Юрой. Но каким-то «восковым». Жуть! Родителям братьев — за «оригинальность» выбора имен — «зачет», а Гостю — за грустные эмоции и неестественность образа — фи! Зачем душевные раны бередить?

Возможно, для тех, кто еще в анабиозе нежится, Гость цветные сны «крутит» и тоже кем-то представляется. Как в романе, где разумный океан планеты моделировал личности ученых исследовательской станции [1]. Сейчас рядом нет ни планеты, ни уверенности в обладании Гостем силой океана.

Кто вообще этот Гость? Психолог для «повторных», как он их окрестил? Но «повторные» таковыми себя не чувствовали. Скорее, самыми обычными людьми, какими себя с детства помнят. Все основные жизненные события помнят! Что же получается? Кто-то где-то тоже помнит «самое-самое» личное? Сакрально-сентиментально-подсознательное? «Шкурой» прожитое? Не по себе становится. И в животе скребет…

А если Гость лжет? И они — те, кто были и есть, а он — часть программы «Колонизация», преследующей цели нестандартного тестирования экипажа? Здесь еще разобраться нужно.

Все они — колонисты. Покинули планету в поисках лучшей доли и применения невостребованных навыков. Прочь — от давшей трещину глобальной экономики, всеобщей социальной нестабильности и дичайшей конкуренции за рабочие места.

Пусть отец Киры и смог накопить нужную сумму на обучение дочери, но из ста уверенных в своей «уникальности» студентов обычно трудоустраивался всего один. Вузы охотно брали деньги, но не желали отвечать за дальнейшую судьбу выпускников…

Кира — новоиспеченный биолог, после выпуска из академии обивала пороги десятков лабораторий и везде получила отказ. И как себя прокормить? На мизерное пособие по безработице? Но та слишком быстро росла, а пособие — неумолимо уменьшалось. Кира могла попытать «счастья»» в лабораториях полукриминальной специфики, но рисковала превратиться в СЭС («свободно эксплуатируемую собственность»). И ведь не вырвешься! Откроешь возмущенно рот, и переквалифицируют в «подопытную», скрестив с армейскими «химерами». Нравилось военным ими друг друга пугать при очередном дележе ресурсов. Осталось их на донышке природных «кладовых», а новые прятались в недрах других миров — слабо разведанных, но с определенными координатами… Запущенная слабеющими государствами программа «Колонизация» направила звездолеты к потенциальным «колониям», избавляясь от «лишних» ртов и надеясь (в случае удачи) на пополнение ресурсов. Программа давала последний шанс вынужденным изгоям применить себя по назначению, не сойти с ума от скуки и ненужности, разрушающих всякую мотивацию к развитию. Государствам полагалась некая «компенсация» за отеческую «заботу» (и строительство кораблей). Снова помог отец. Посмертно. Сумма его наследства покрыла взнос на участие в межзвездном проекте. Поэтому Кира будет изучать флору и фауну колонизируемого пространства, не чувствуя на коже жаркого дыхания знающих «как лучше» и предлагающих себя «дешевле». Жаль, что планета для освоения теперь другая — может и не оказаться материала для исследований…

***

А ведь сначала все шло по регламенту: успешно стартовали, заснули и мирно спали в крио-составе, ожидая посадки на планету под скучным казенным номером 2-701, наиболее пригодную (по мнению ученых) для колонизации.

Потом что-то произошло. Проснулись несколько, точнее — нескольких разбудили, а звездолет уже держал курс не «туда». Искусственный интеллект корабля не реагировал на запросы тест-систем, дублирующий контур погрузился в спящий режим, исправно функционировали только душевые кабины и системы доставки питания в каюты.

И вот он — Гость! Встречайте мудрого «сказочника» с легендой, сомнительной для принятия на веру и связанной с «копированием» целого звездолета в Магеллановом облаке. Бред? Сон? Возможно. Но когда они в камеры анабиоза укладывались, и курс был другим, и «сказочник» отсутствовал.

Действительно, «как в сказке»: был один звездолет, стало два. И звездолет-«исходник» якобы полетел по прежнему адресу, а его «дубль» — на планету с неизвестными характеристиками и природными условиями, не обязательно комфортными. Комфорт не всем обещан, заслужить необходимо, по́том и кровью. Возможно, они и заслужат, но для кого? Кто «множит» себе «колонизаторов»? И что прикажете делать сразу двум близнецам-капитанам, уже неделю изучающим друг друга на мостике? Получается, звездолет-«исходник» без «головы» остался?

Имей Кира возможность послушать беседу капитанов, ей бы стало не по себе.

Содержание беседы было примерно таким:

— Все равно не припоминаю, чтобы у меня был брат.

— Признаюсь, я тоже.

— И такой похожий…

— Уже рифмуем?

— А вдруг всё сон?

— Мы же исключили эту версию.

— Да. Сонник под подушкой держать не привыкли. Реалисты до мозга костей. Прагматики.

— Но друг друга при первой встрече щипали…

— Действительно?

— Можно, промолчу?

— Хорошо. Оставим сны.

— Оставим.

— Ты все мое помнишь?

— Все.

— Помнишь, как от Ирки Липкиной после окончания института ушел?

— Это незабываемо.

— Изменила, дрянь!

— Ага! С Кривоколейниковым, чтоб ему студенты стул к заду приклеили.

— Кто старое помянет…

— Тот счастливей не станет.

— Опять рифма.

— Мы же одинаковые.

— Внутрь не залезешь, чтобы проверить.

— Мне и снаружи хватило…

— М-да…

— Раз нечленораздельно, тогда по работе вопрос: что с «твоим» экипажем?

— Мой здесь, а вот твой…

— Почему решил, что мой-не мой? Мой — со мной…

— Дурдом… не находишь?

— Сменим тему: куда летим?

— За нас летят… куда-то…

И молчание. Долгое.

Неоднозначный диалог. Но как реагировать, если ты в семье один — «эгоист», и вдруг, абсолютно похожий на тебя, — «близкий родственник» — возникает перед носом, утверждая, что обладает твоими навыками и воспоминаниями? Воспринять «родственника» Чудом, с большой буквы «Ч»? Поверить в волшебное зеркало? Но имя у родственника то же — Олег. Не Гело. Возможно, пройдет время, и осознают капитаны, что к чему. В капитаны кого попало не берут.

Кроме капитанов, в экипаже не последнюю роль играют штурманы и пилоты. А некоторые едины в одном лице. Как Митька Журавчиков. С ним у Киры случилась интрижка. Насмотрелась на бурно развивающийся роман Севы с Нинкой (на томные ахи и вздохи) и решила не отставать…

Митька ей сразу понравился: высокий, стройный, синеглазый, нагловатый немного, но с огоньком. Закрылись они на днях в ее каюте, слово за слово, ближе и ближе, жарче и жарче, и… сдалась Кирочка. Иначе тело с ума сведет и забросит в такие психологические дебри, откуда и мирно спящий сейчас «мозгоправ» Иван не вернет. Может, разбудить его, пока не поздно? С другой стороны, не одной же куковать? Каюта неуютна и слишком стандартизирована. Металл на металле. Да и не располагает колонизация к одиночным прогулкам под звездами. Новое поколение просто так не появится. Кто будет доводить до ума планету после колонистов первой волны? Да и чисто по-женски: поддержка — сильное плечо. Тем более, когда за бортом — вечный вселенский холод.

Гость их амуры не одобрил: «Не могли потерпеть, необдуманно расходуете энергию…» Может, они ее, наоборот, восстанавливают? Как вообще этой видоизменяющейся проекции понять молодых и здоровых людей, пусть и якобы «повторных»? А когда все они проснутся, то через платочек целоваться будут?

Севе с Ниной Гость тоже о нерациональном расходе энергии вещал. Они решили не обращать на зануду внимания: любящих не везде и не всегда понимали.

Кстати, для Митьки Гость — физрук Сан Саныч (вот опять…), по совместительству тренер по баскетболу. Бывший. Гонял он когда-то Журавчикова до седьмого пота, перспективы в большом спорте видел, а тот спорту дальний космос предпочел. Не из-за того, что «перегорел», а по причине травмы колена и особого интереса к звездным картам. Но это Митька так рассказывал, а как оно на самом деле было, попробуй, проверь.

«Биолог», «певчий», «физрук» — одни учителя. Если не считать брата «Юриков» и отца Севы. Спонтанно вырываются из подсознания различные моменты и личности. Определенный алгоритм? Прикинулся бы Гость простым белым шаром, и что? Шар не затрагивает тонких душевных струн, чувств наружу не тянет? Шару сложнее поверить, непросто адекватно воспринять, чтобы прокачать через себя поток миссионерских мыслей? Поэтому кем-то применяется мудреная адаптинг-подстройка под каждого индивида? Или Гость может себе позволить не упрощать действительность?

***

В последние несколько суток Юрики заметно нервничали. Гость им откровенно надоел со своей вежливой назойливостью и прямым вмешательством в сознание. Устали инженеры от бесконечных фильмов с элементами прошлого. И ситуация управления кораблем непонятно кем, не внушала уверенности. Привлечь капитанов к тайному обсуждению проблемы Юрики не могли — Гость не выпускал «рулевых» с мостика, заблокировал двери и прослушивал единственный канал связи. Но едой, как и остальных, снабжал. Заботливый.

Вчера вечером инженеры тихонько подозвали Киру с Митькой и попросили выбрать время, чтобы переговорить по важному вопросу. Кира предложила для переговоров свою каюту: Гость сюда не заходил, предпочитая встречи в зимнем саду. Поэтому на следующий день после обеда «заговорщики» собрались у Киры. Они выражали недовольство полушепотом, опасаясь, что Гость будет подслушивать. Час назад он был замечен Юриками в машинном зале, но здесь, к счастью, пока не появился.

— Может, мы еще Севу и Нину позовем? — спросил Митька. — Зачем от ребят отстраняться? Вдруг что-нибудь посоветуют? Четыре головы хорошо, а…

— Давайте уж всех соберем… — не согласился Юра Второй. — И ничего, что еле скрылись от вездесущего «хвоста».

— Поддерживаю брата, — сказал Юра Первый — Мы сначала одни хотели.

— Еще бы ты брата не поддержал, — усмехнулся Митька. — Но только вдвоем — в коленях дрожь?

— Знаешь что? — вместо шепота в голосе Юры Первого появились металлические нотки.

— Ну, что? — побагровел Митька.

Юра Второй не вмешивался. Кира встала между инженером и штурманом:

— Мы здесь не для выяснения отношений. Отставить ребячество, иначе ни до чего не договоримся.

— На резервный мостик надо пробираться, — заявил Юра Первый, немного остыв. — Оценить работоспособность систем.

— Мостик внизу, а лифт не работает — придется по техническому тоннелю спускаться, — объяснил Юра Второй. — Поскольку наша с братом работа заключается в обслуживании корабельных систем, у нас есть универсальный ключ от технических помещений. Но, по-хорошему, Гостя надо отвлечь. — он посмотрел на брата. — Разыщи «сказочника», а с оборудованием я один справлюсь.

— И что я ему предложу? — с сомнением в голосе сказал Юра Первый.

— Ты же с ним в го играл! Не зря на стажировке в Южной Корее, господину Йонгу всю плешь проел: «Научите, научите». Вот и предложи Гостю еще одну «партеечку». Может, согласится. А то не получится долго на мостике «шаманить»: застукают их светлость Многоликость, войдут опять, безвременно потерянным нашим братцем прикинувшись, и выдадут: «Поигрались, и хватит — идем-ка на рыбалку… Вчера на речке мужики окуней в три локтя видели…»

— Хорош фантазировать! — отмахнулся Юра Первый. — Сначала в каюту сбегаю — за «походным» комплектом игры, а потом — пойду искать Гостя, «удочку» закидывать…

— Если он «клюнет», тяни время, — бросил вдогонку брат. — И больше его камней на гобане[2] окружай, и чёрными ходи — для подстраховки.

— Все решим… — донеслось из конца коридора.

Уровень, где находился вход в технический тоннель, располагался здесь же — в жилом секторе. Когда они оказались у заветной двери — овальной и неприметной, слившейся со стеной коридора — инженер вставил в замок ключ и замер:

— Неспокойно мне, брата бы проверить.

— Решил нас бросить? — сразу напрягся Митька.

— Я только одним глазком взгляну, удалось ли найти и заинтересовать Гостя. И всем спокойней будет…

— Только мигом, — разрешил Митька.

— Митя, без эмоций, — неодобрительно зыркнула Кира. — Спешка нужна при ловле блох.

— Блохами можем оказаться мы, — засопел Митька.

— Я правда быстренько… — заверил их Юра Второй, удаляясь к лифту.

Вернувшись не так скоро, как обещал, он тихо признался:

— Братец проигрывает… Эх… Давайте поторопимся…

Стараясь не думать о плохом, они стали спускаться по узкой трубе тоннеля. Скобы на его стенках натирали ладони, и Кира чувствовала, что руки вот-вот соскользнут и она свалится на голову Митьке. Сжав зубы от боли, Кира упрямо сползала за парнями.

Они выбрались из тоннеля недалеко от резервного мостика. Сенсор ведущей к нему двери не реагировал на касания пальцев, мигая красной лампочкой. Сердце Киры заколотилось, Митька схватился за голову, а Юра Второй предложил вскрыть дверь ломом.

— Где-то здесь спрятан короб с инструментами, — вспомнил инженер и начал простукивать стену.

Короб нашелся не сразу. В нем действительно оказался предмет, похожий на лом. Юра Второй назвал его контактным щупом.

— Вот теперь-то мы ее сделаем! — подпрыгивал Митька, вставляя щуп в узкую щель между стеной и дверью. Наконец что-то щёлкнуло, и дверь отъехала в сторону. Юра Второй побежал к пульту и стал колдовать над приборами. Минут через десять он радостно выдохнул:

— Фу-у… Все можно перенастроить на ручное управление.

— И определиться наконец, где «плывем», — добавил Митька. — Сколько времени потребуется, чтобы «разбудить» навигационную систему?

— Постараюсь все сделать оперативно, — успокоил Юра Второй. — Попробую и внешние сенсоры запустить. Надеюсь, брат не подведет — выторгует нам время.

Вскоре в центре рубки зажегся экран, на котором замигала зеленая точка. Увеличившись, она превратилась в звездолет.

— Смотрите, рядом с нами еще один корабль! — воскликнул Митька.

— Где?! — подскочила к нему Кира.

— Не орите, — шикнул на них Юра Второй. — Неугомонные.

Митька всмотрелся в бегущие по экрану символы:

— Судя по параметрам, объект идентичен нашему кораблю.

— Это что, звездолет-«исходник»? — спросила Кира не своим голосом. — Но он давно должен был улететь… Прежним курсом… Гость утверждал…

— Он много чего «утверждал», — сказал Юра Второй.

— Как бы туда добраться? — спросил Митька. — Узнать длину «лапши» на наших ушах.

— Есть вариант: взломать ангар с исследовательскими катерами, — предложил Юра Второй.

— В своем доме себя вором не почувствую, — признался Митька, крепче сжав щуп. — Ведь для благого дела…

— Прежде чем творить «благие дела», надо передать на катера координаты обнаруженного звездолета. — Инженер нажал на пульте короткую комбинацию клавиш и нахмурился: — Передача заблокирована. Ладно. Не удивлен. Попробую сохранить на съемный носитель. Должен быть здесь, в специальном боксе. Сейчас поищу.

Флешка оказалась на месте, и на нее удалось скачать информацию. Юра Второй облегченно выдохнул, жестом приглашая всех к выходу.

***

Ломать больше ничего не пришлось — ангар был не заперт. На стартовой площадке стояли остроносые катера — белые, с красными полосами на бортах. К одной «птахе» был придвинут мобильный трап. Митька быстро взбежал по нему и ввел код доступа на табло слева от входного люка. Тот бесшумно открылся.

— Коды прежние, — обрадовался Митька. — Не изменены Гостем. Не успел? Не буду гадать, забирайтесь.

— Странные совпадения… — отметил Юра Второй. — И ангар открыт…

— А если контроль не тотален? — спросила Кира. — Давно надо было осмотреться, а не по каютам отсиживаться.

— Мы и не отсиживались, — обиженно сказал Юра Второй.

— Вы там скоро? — раздался из катера голос Митьки. — После договорите.

Кира с Юрой поднялись в катер. Митька уже сидел в скафандре в кресло пилота, схватившись за астронавигационные рули. Юра Второй достал флешку и ввел координаты обнаруженного корабля. Митька попросил спутников надеть скафандры, висевшие в шкафах в хвосте катера. Скафандры автоматически подгонялись по фигуре.

Когда все были готовы к полету, вдруг оказалось, что электроника, приводящая в движение выпускающий створ ангара, не «слышит» команд из катера… Митьке пришлось выйти в ангар и вручную ввести коды разблокировки. Противно загудев, створ начал приоткрываться. Митька вернулся обратно, «задраил» люк и, упав в кресло, потянул на себя рули. Издав глухой рев, катер набрал скорость, устремляясь к цели.

***

Гость медленно передвигал по игровой доске белые «камни». Юра Первый заметно нервничал: черные «камни» постепенно исчезали с годана, а оставшиеся готовились попасть в полное окружение «противников».

Когда катер отделился от звездолета, рука Гостя на миг замерла над доской, и Юра Первый заметил пустой взгляд оппонента. Гость словно передавал кому-то тайный сигнал.

***

Стыковка прошла без проблем. Они миновали переходный шлюз и сняли шлемы в плохо освещенном отсеке, ведущем в коридор первого горизонта. Корабль заполняли темнота, пустота и безмолвие. Парить в невесомости не пришлось — гравитация присутствовала.

— Раз «антиграв» еще работает, значит, и другие системы могут быть исправны, — заметил Юра Второй. — Может, и в зале анабиоза все просто спят? Кстати, он — наш первый пункт проверки.

Включив нагрудные фонари, они медленно брели по сумрачным коридорам. Переборки были подняты, поэтому препятствий не возникло.

«Анабиозная» встретила их унылой тишиной. Тысячи кабин с колонистами занимали все пространство зала, напоминая пчелиные соты. Подойдя к любой, нужно было коснуться выпуклой поверхности. Тогда мембрана соты складывалась, и кабина плавно выдвигалась навстречу.

Кира сняла перчатку и приложила ладонь к холодной соте. Серебристая «сигара» кабины выехала из нее с негромким жужжанием. Контрольные индикаторы горели красным, а через стекло она увидела человека с почерневшими веками, перекошенными губами и частично отслоившейся кожей... На кабине была табличка: «Генрих Келер. Физик-ядерщик. Гамбург». Кира вспомнила, что видела Генриха на испытательных тестах: умный и общительный, много шутил… И такой итог?

Когда они осматривали другие камеры, Киру трясло: к обнаружению гигантского морга ее не готовили.

Вот вам и «полет звездолета-«исходника» по заданному курсу».

— Живых нет… — сдавленно шепнул Митька. — И капитана нет…

— Он у нас… — напомнила Кира.

— А он ли? — спросил Митька. — Твоя камера тоже пуста… Я же сразу к биологам сбегал.

Киру передернуло. Если ее близнеца нет в камере, то почему она не увидела его на своем «Ио», как капитан увидел своего? Кире инстинктивно захотелось прижаться к Митьке, но она сдержалась — не надо раскисать. Сейчас следует правильно оценить ситуацию и идти дальше.

— Бессмысленно искать здесь выживших, — голос Юры Второго осип. — Поэтому предлагаю двигаться к мостику — на пять уровней вверх.

— Пойдем, не по себе мне что-то… — Митька стал зеленым, как варан. Через секунду его стошнило. Вытерев рот перчаткой, он изрек: — Может, все-таки первичны мы, а не они?

Кира лишь пожала плечами. В ее голове расстилался туман.

***

Лифт тоже работал. Тихо вибрируя, он поднял расстроенную троицу на капитанский мостик. Они осторожно вошли в сферическое помещение, увидели то же оборудование, что было на их корабле, тот же студень-космос на экранах и пять удобных кресел. Дежавю!

Одно из кресел было занято. Сидящая в нем девушка, не мигая, смотрела перед собой, как будто мысленно с кем-то общалась. Она не замечала вошедшей на мостик компании или делала вид. Кира напряглась — перед ней сидела ее копия! Только волосы короткие и ногти обломаны. Или обгрызены? «Пацанка». А в остальном — те же круги под зелеными глазами, заострившийся подбородок, легкие морщинки на лбу, комбинезон, плотно облегающий фигуру, — фиолетовый, блестящий, с пандой на рукаве, знаком биолога. Все-таки удивительно наблюдать себя со стороны! Еще удивительней — поверить в это. Вот и разгадка отсутствию «здешней» Киры в «анабиозной».

Митька переглянулся с Юрой, потом кашлянул, пытаясь обратить на себя внимание девушки. Моргнув, то вернулась из знакомых только ей далей:

— Прилетели? А я уж думала сама к вам в гости напроситься.

— Зачем? — спросил Митька. — Один Гость у нас уже есть. Надоел, как горька редька…

— Затем, что пришло ваше время…— прервала Митьку девушка. — Вы оказались приятно настойчивыми и не желающими жить по навязанному шаблону. А это означает, что шансы освоения нового мира весьма неплохи.

— Ничего не понял, — развел руками Митька.

— Вам, юноша, понимать особенно нечего, просто доставьте меня на свой корабль, —распорядилась девушка.

Командный голос заставил Митьку повернулся к выходу. Остальные двинулись за ним: почесывающий затылок Юра Второй и Кира, не сводящая глаз со своей копии.

Катер быстро вернулся обратно.

«Странно, — подумала Кира. — Почему Гость нас не встретил? Наверняка же обнаружил пропажу…»

— Гость, как вы его назвали, пока не появится, — копия Киры словно прочитала ее мысли.

— Так все-таки он — ваш? — спросила Кира.

— Риторический вопрос…

— Расскажете о нем? — поинтересовался Юра Второй.

— Позже, — отмахнулась не-Кира. — Мальчишки, погуляйте — девчонкам нужно посплетничать.

Девушка с безмолвного звездолета как будто знала заветное «управляющее слово»: Митька и Юра Второй послушно кивнули и ушли.

— Ну что, давай знакомиться? — копия протянула Кире руку. — Кара.

— Почему у вас не мое имя? — Кира с удивлением пожала холодную ладонь.

— Потому что Кара — первая часть моего длинного имени: Кара-Ореар-Имайне-Коинат-Атеваис.

— То есть вы — совсем не я?

— Визуально я — это ты, — улыбнулась копия. — И даже имею доступ к твоей памяти…

— Как такое возможно?

— Я отправила свое сознание в твою копию. Когда с борта «умножителя» транслировались образы команды «Ио», глазам не поверила: ты удивительно похожа на меня в молодости. Подобное существует там, где его не ожидаешь встретить. И мне захотелось немного побыть собой — юной…

— А что же с сознанием копии? И почему не «исходника»? Я запуталась…

— Сознание копии с твоим именем, в которую переместилась я, пока спит. Вообще-то все мы — копии. Скоро поймешь…

— Это же насилие: гасить чужое сознание своим!

— Это жизнь, деточка. — Кара присела на диван и подозвала к себе Киру: — Мне нужно кое-что тебе объяснить.

— Уж будьте так добры…

— Миссией моей расы была и в некоторой степени остается колонизация планет, а точнее — их спасение. Дело в том, что во Вселенной существует правило: если в каком-нибудь из галактических секторов пригодные для заселения планеты остаются невостребованными, исчезает весь галактический сектор. Так Всеобщий Разум оптимизирует свои пространства…

— Напоминает женщину, у которой в месяце не произошло зачатия, — не удержалась от сравнения Кира. — Организм очищается, как и пространства Разума?

— Любопытно, — улыбнулась Кара. — Только период «незачатия» несоизмерим… Ладно, продолжим. Сначала мы занимались колонизацией самостоятельно, готовили экспедиции, даже научились переносить сознание в специально клонируемые для разведки и освоения новых пространств тела, чтобы «сохраниться» в случае неудач и начать все заново. Потом мы стали копировать материю. Почти любую. Активно применяли беспилотные устройства — «умножители» для тиражирования материала преобразования планет. Себя же копировать не решались. Одно дело — клон, в который перемещается уникальное сознание, временно оставляя родное тело в определенных, заботливо поддерживаемых условиях, другое — скопировать душу. Это своеобразный запрос на конкурирование с Высшим Разумом. Однако позже мы все же начали осторожные эксперименты…

— Почти боги, — Кира увидела во взгляде Кары осуждение.

— Возможно, — продолжила Кара. — Но добровольцев, решивших пожертвовать себя науке, почти не осталось, особенно после первых летальных исходов. Уверена, нам бы удалось благополучно завершить исследования, но за короткий и страшный период времени почти все мы вымерли… У вас о подобном много написано — о страшных болезнях, с одной из которых мы, к величайшему сожалению, не справились... Она поражала мозг и тело молниеносно и не было возможности перенести сознание в ранее подготовленные тела, также не избежавшие заражения. Да и не было нужного количества клонированных тел… Печально? Чего стоит научный прогресс против агрессивных вирусов? Смотри!

Перед глазами Киры возник город, встречающий рассвет двух солнц. Город небоскребов, пробивающих синие небеса, широких улиц и мостов, красивейших парковых ансамблей, скульптур и быстрых машин — вытянутых, обтекаемых форм. Но вот оба солнца зашли, и все заполнилось беспорядочно лежащими людьми: дома, школы, магазины, заводы, парки, машины, и даже — космические верфи на орбите, куда переместило Киру невидимое око проектора. Лиц несчастных не разобрать из-за проевшей кожу плесени… Только робототехника продолжает сновать по улицам, равнодушно наполняя свои металлические чрева бывшими создателями… Чтобы со временем стать бесполезной грудой из-за иссякших источников энергии.

— Я — последняя представительница своей расы. Очень старая «аномалия» с иммунитетом к болезни.

— Вы не лишены самоиронии.

— По причине старости я не решилась себя копировать — организм мог подвести… — тяжело вздохнула Кара. — Поэтому мне понадобились помощники и тело для переноса сознания. Еще я берегла оставшуюся энергию: два галактических сектора с перспективными, но нереализуемыми планетами готовились к уничтожению. Пришлось форсировать события…

— Вы просто испугались навсегда исчезнуть, — часто задышала Кира. — И, не успев завершить опыты с живой материей, вы безответственно поставили эксперимент на нас? Что же вы не обратились к тем, кто колонизировал планеты раньше?

— Деточка, играя в свою хитрую игру, Вселенский Разум помещает заселенные планеты во времена, до которых я физически не могла дотянуться.

— Любопытно, — недоверчиво произнесла Кира. — У вас же остались в распоряжении такие создания, как Гость.

— Гость — просто слуга. Гибкая полевая структура, не подходящая для колонизации. Для освоения и наполнения девственного мира требуется духовное начало — образное, а не алгоритмированное мышление. Иначе любой мир — лишь суррогат, который попытаются развивать не способные на чувственные переживания существа.

— Для чего тогда Гость? Если он из не чувственных?

— А ты — колю-ю-чая.

— Защитная реакция на таких, как вы!

— Гость — для довольно узкой задачи — психологического тестирования «дублей». Да ты и сама давно догадалась. Вы же умненькие.

— Нас давно протестировали по всем направлениям колонизации.

— На Земле были протестированы колонисты-«исходники», но не их «дубли», у которых допустимо иное восприятие внешних раздражителей, — пояснила Кара. — Представь, если копия пугается при виде своего старого знакомого, то какой будет ее реакция на неожиданные сюрпризы нового мира, чья флора и фауна создают такие сущности, что можно лишиться рассудка. На Земле была теория, но реальность — страшнейшая категория.

— В чем же ваша реальность?

Кара ненадолго задумалась и ответила:

— Понимая, что сильно рискую, я применила «умножитель» с экспериментальными настройками режима «живая материя». В результате дублирование произошло с погрешностями —для второго звездолета-дубля. А для третьего…

Кира вдруг осознала смысл последней фразы. «Клуша рассеянная! — отругала себя она. — Кара ведь упомянула два сектора, подготовленных к уничтожению!»

— Третий дубль? — Кира растерянно смотрела сквозь Кару. — Мы — третья производная? Что же все-таки со звездолетом-«исходником»? Спокойно летит в заданную точку? Ответьте! Облегчите душу.

— Ни-ку-да он не ле-тит… — Кара растягивала слова. — Несмотря на все мои старания, в «умножителе» почти иссякла энергия… Звездолет-«исходник» компенсировал ее недостаток, перераспределив через «умножитель» двум своим «дублям». Когда третьему звездолету потребовалась «добавка», силовой контур первого отдал последнее, но не выдержал перегрузки...

Кира на миг потеряла дар речи. В глазах потемнело, снова участилось дыхание и заколотилось сердце. Придя в себя, Кира сорвалась на крик:

— И вы так спокойно говорите об убийстве еще нескольких тысяч землян? Звездолет со спящими, ни в чем не повинными людьми разлетелся на атомы, а копии тех людей тоже погибли во сне? За некоторым исключением… И все из-за ваших бесчеловечных экспериментов?

— Я думала о спасении планет… — закрыла глаза Кара. — Пройди операция нормально, первый «Ио» спокойно продолжил бы путь.

— Это не оправдание.

— Уже ничего не изменить. Прямо сейчас происходит уничтожение одного из галактических секторов, вместе со вторым «Ио», стартовавшим туда после моего отлета к вам. Поэтому второму капитану очень повезло…

— Получается, мы и вас спасли? Зачем только?

— Спасли? Не прилети вы за мной, я бы все равно оказалась у вас на борту…

— Простите, забыла о вашем божественном «начале», которое все решило за нас! А вдруг не получится с колонизацией выбранного вами для нас мира? Есть ли шанс вернуться на Землю, пусть и в дважды скопированном варианте?

— Ты меня совсем не слушала? — Кара подсела ближе и положила руки на плечи Киры. — Про игры Разума со временем?

— Сложно принять такое за игру…

— Тогда прими следующее: назад нельзя, поскольку этот звездолет перенесен в отдаленное будущее — в момент готовности планеты к колонизации. Возвращение на Землю в данном времени бессмысленно. Возможно, ее уже нет…

— Ты издеваешься? — нервно отреагировала Кира на нерадостное заявление своей копии. — Над нами, не понимающими, что их ждет впереди.

— Нисколько, — не изменила тон Кара. — Вам придется заняться колонизацией. Такова ваша судьба в планах Вселенной. У каждого — свое предназначение.

Кира замерла. Мысли ее неслись, как горные лани: «Земли нет? А что есть? Непонятная планета, которую решила заселить землянами выжившая из ума представительница вымершей цивилизации, якобы спасая от уничтожения Высшим Разумом?»

Пропущенный Кирой информационный удар не давал объективно рассуждать: «Почему именно они? С Земли ведь стартовало несколько звездолетов! И выбрали «Ио»? За какие грехи? На Земле не было счастья и определенности, и здесь, снова — черная бездна, да сомнительная планета впереди …»

— Просто прими сказанное, — Кара повернулась в сторону Гостя, неожиданно появившегося в коридоре. Он снова натянул образ «учителя» биологии (как же достала эта мимикрия) и замер, с интересом слушая «близняшек». Наконец он кашлянул и гордо произнес:

— С радостью сообщаю, что легко обыграл Юру Первого — ограничил свободу всех его «камней», но попытку меня отвлечь засчитываю в плюс: я приятно провел время. К тому же у меня не было императива мешать будущим колонистам.

Кара одарила Гостя лучезарной улыбкой:

— Благодарю за образцовое выполнение задачи.

— Всегда готов!

— В вашей истории были пионерские организации? — съязвила Кира.

— Возможно, — не удивилась Кара. — Иногда разные цивилизации следуют схожими путями развития. Почти все предсказуемо и циклично, за исключением нескольких переменных, создающих нестандартные вариации, как основу уникальных различий.

— «Дважды повторная», тебя уже ввели в курс дела? — спросил Гость с улыбкой.

— Ввели, — ответила Кира. — Уже представляю неоднозначность реакции остальных членов экипажа.

— Все обойдется, — сказала Кара. — Вам еще понравится быть творцами.

Кира промолчала.

Вскоре суровую истину узнали и остальные досрочно разбуженные.

Люди разделились на лагеря, спорили и ругались, но поняв, что путь домой заказан, немного успокоились и даже внешне смирились.

Юрики утверждали, что и не чаяли вернуться. Сева и Нинка вздохнули, признавшись, что, еще подав заявку на включение в программу «Колонизация», взяли на себя неопределенные риски. Только Митька сожалел, что полет вот-вот закончится — когда он еще в космос отправится?

Как ни странно, Кара «просветила» капитанов в последнюю очередь. Но в дальний космос недаром отбирают психически устойчивых кандидатов, тем более — командиров. Да и привыкли уже капитаны к неожиданностям, на личном — «двойном» — примере. Поэтому, выслушав Кару, сказали только: «Обстоятельства нестандартны, но будем работать. Много и плодотворно. Чего и другим желаем…»

Еще до всеобщей «побудки» было решено сохранить произошедшие события в тайне, не распространяться о размноженных кораблях и их незавидной судьбе. Может и бунт возникнуть, а бунт на корабле — недопустимое развитие событий. А дальше жизнь подскажет решение.

Кару и второго капитана договорились позже представить близнецами, решившими не расставаться со старшими (или младшими) родственниками, что «технически» было частью правды.

Когда колонисты пришли в себя и немного освоились, первый капитан собрал их в зале Переговоров (в это время второй капитан скромно слушал обращение первого из его каюты) и торжественно объявил успешное Прибытие…

Все обрадовались и стали готовиться к высадке, расконсервации оборудования и техники — первым шагам к освоению мира, застывшего серо-зеленым «мячиком» под самым носом звездолета. И звезд вокруг оказалось предостаточно, чтобы заставить наконец Киру улыбнуться.

Когда они с мощным гулом приземлились на каменистое плато, Кира, несмотря на все пережитое, каждой клеточкой ощутила бесплотное, но такое важное присутствие свободы.

— Как ты? — поинтересовалась стоящая за спиной Кара.

Отвечать не хотелось, но пришлось себя пересилить:

— Скучать не придется. Благодаря некоторым…

— Ты права, работы — на века… — не обратив внимания на упрек, Кара продолжила наблюдать, как по широкому пандусу сходят сотни людей и медленно съезжает тяжелая техника. — Надеюсь, каждый сможет себя здесь найти, а я помогу — мой опыт в процессах колонизации решит многие вопросы. И не забывай, что теперь мы — хозяева планеты.

— Заслужим ли мы право так называться, решать ей! — сказала Кира самоуверенному дублю.

— Смотрю на тебя и понимаю — в выборе не ошиблась.

— Обидно, что Гость нам сразу врал — нельзя уже было «к другим кандидатам обратиться».

— Он хорошо сыграл свою роль, как, впрочем, и для меня... — рядом с Карой появился брюнет — высокий, в просторных белых одеждах. — Очень сильно скучаю по мужу. Понимаю, что нельзя жить прошлым, но ничего не могу с собой поделать.

Мужчина заключил Кару в объятья, затем многозначительно посмотрел на Киру и превратился в белый шар.

[1] «Солярис» (С. Лем).

[2] Игровое поле для игры в го.