Трагедия у Викарии

Вступление и часть первая

Доклад о причинах оперативного и стратегического провала операции «Трезубец», по захвату системы «Арахна Один».

Составлен вице-адмиралом Г. Н. Бальком, для старшего курса академии высшего командного состава ВКС 22 сентября 2425 года.

Для внутреннего использования.

Война за сектор «Арахна» 2412–2422 годов, стала самым масштабным и протяжённым вооружённым противостоянием в космической истории человечества.

Темы о предпосылках и предыстории самого конфликта, я касаться не стану. Всё это описано в материале моего коллеги и хорошего специалиста по межзвёздной политике, контр-адмирала Роллинга.

Цель данного доклада не в поминутном разборе событий и не в описании произошедшего с каждым из кораблей ВКС возле Викарии. Упор я буду делать по большей части на том, на что стоит обратить внимание будущим командирам боевых флотов и оперативных соединений.

Итак, операция «Трезубец».

Второе марта 2412-го года. После многолетней пропагандистской, разведывательной и военной подготовки, АНК начинает вторжение в сектор «Арахна».

Объединённый передовой флот, под командованием адмирала Кинкейда, производит автономный прыжок в систему «Арахна Один» в десять ноль ноль, по стандартному земному времени. Прыжковые маяки, доставленные в открытый космос за пределами системы дальними экспедициями разведывательного корпуса, включились за десять минут до этого.

Прыжок был совершён с предельно возможной, на тот момент, точностью. Мощнейшее флотское формирование ВКС, совершало крупнейшую в тогдашней истории наступательную операцию, строго следуя изначальному плану.

Однако же, при всём этом, операция, на которую отводилось чуть больше двух стандартных суток, растянулась на пятнадцать дней. Адмирал Кинкейд был убит почти в самом начале активной фазы сражения, как и его начальник штаба. Положение объединённого флота под его началом, спасло только срочное прибытие и решительная контратака двух, ещё не задействованных в операции, боевых флотов адмирала Мерентиса. А вооружённое противостояние в системе «Арахна Один», продолжалось ещё на протяжении целого года.

Что именно послужило причиной этому? И что послужило причиной столь катастрофических потерь ударного соединения, состоящего сразу из трёх полнокровных боевых флотов? Только ли чрезмерная смелость руководства штаба адмирала Кинкейда и вошедшая во флотские легенды, тактическая гениальность баль-гаадов Консорциума?

Здесь мне придётся сделать небольшое отступление, чтобы внести ясность, относительно некоторых слов и понятий, из истории Консорциума и его флота. Например, званий и военно-космических терминов.

Звание «адмирал» в ВКС, как и большинство офицерских званий и званий младшего комсостава, происходили из старинной морской традиции Земли. Именно по этой причине, Консорциум установил свою, оригинальную систему званий и рангов, чтобы полностью отделить свою собственную военную традицию от земной. Единственное звено, оставшееся в наследство от земной системы табелей — слово «капитан» в связках с приставками. Так, как было сделано в звании «штурм-капитан». А ситуация с их высшими (адмиральскими) чинами, до сих пор вызывает споры в кругах военных историков. Хотя и существует официальная версия происхождения звания «баль'гаад», неофициально преобладает гипотеза некоего чужеродного воздействия на торговый язык саугси, бывший в предвоенное время самым используемым языком скопления «Гермес». На возможное заимствование указывают и другие косвенные факторы.

Я же сторонник теории архео-ксеноконтакта, как основной причины возникновения и становления Консорциума, как явления секторального масштаба. И потому, склоняюсь к версии заимствования. До сих пор доподлинно неизвестно, почему только высшее офицерское звание было заимствовано, а остальные нет.

То же касается и слова «эльтер». Корни его происхождения не установлены, но мой взгляд по прежнему на стороне архео-ксеноконтакта. В наш обиход, оно пришло с началом войны. Когда ВКС Альянса вступили в ту войну, подобный класс оружия на вооружении попросту отсутствовал. Да, разработки подобных устройств в АНК велись, но до внедрения их в производство, оставались ещё целые десятилетия. И термин, и само оружие, были позаимствованы у противника уже во время войны, в качестве трофеев.

Для более целостного понимания истории и сути Консорциума, и флота, как его отражения, рекомендую ознакомиться с последними трудами контра-адмирала Роллинга.

Но, пора уже вернуться к самому сражению. Я постараюсь указать не только на ошибки в планировании и руководстве самой операцией, но и на глобальные просчёты в оценках сил и доктрины противника.

План «Лавина».

Разведывательное управление считало, что защита «Арахны Один» будет основана на позиционной обороне силами боевых станций и огневых платформ. И что мобильные соединения противника, имеют задачу по её обеспечению, поддержке и прикрытию. Поэтому, при составлении плана операции предполагалось, что на начальном этапе наступления, количество боевых столкновений с соединениями флота Консорциума будет минимальным.

О восьми тяжёлых крейсерах серии «сюзерен» и их эскорте из девятнадцати эсминцев, разведке было известно точно — это соединение базировалось непосредственно в системе. Силы же противника, способные отреагировать в течение периода развёртывания флотов и поддержать оборону системы, по оценкам не должны были превысить десяти тяжёлых крейсеров и тридцати эсминцев.

Считалось также, что основные крейсерские соединения Консорциума, как и все их ударные носители, будут связаны в противостоянии сосредоточению флотской группировки адмирала Кастиллени, открыто нацеленной на стратегически важную систему «Арахна Девять». И главной задачей Кастиллени было именно связывание своим присутствием, максимально крупного соединения противника.

Таким образом, план Генерального Штаба предусматривал, что уже на стадии приближения к Викарии, после построения боевых порядков, необходимо обеспечение гарантированного шестикратного численного превосходства боевых эскадр в околопланетном пространстве, при четырёхкратном огневом. Отсюда и требование к планированию операции переброски — организовать перемещение сразу трёх боевых флотов и обеспечить их автономность на время развёртывания резервов.

После развёртывания передовой группировки в околопланетном регионе и начала первой активной фазы, по сигналу из штаба Кинкейда должна была прибыть вторая волна, состоящая из ещё двух боевых флотов и маневрового флота обеспечения. Они должны были закрепить успех и расширить зону охвата наступления.

В результате, ВКС создавали бы мощный плацдарм на территории противника и получали возможность организовать для него безопасный канал снабжения. После чего, можно было приступать к непосредственному захвату планеты Викария, с последующим возведением уже собственной стационарной обороны в системе. В этом и заключалась суть плана «Лавина», а также всей операции «Трезубец».

Сама ударная группировка адмирала Кинкейда насчитывала:

98 тяжёлых крейсеров типа «паладин».

6 эскадренных носителей типа «фаланга».

2 мобильные базы ракетоносцев «цитадель».

3 экспериментальных огневых арсенала проекта 4514.

314 эсминцев (281 новейшего типа «сарацин» и 33 уже устаревающего типа «охотник»)

Из них были выделены 6 для прикрытия разведки и других вспомогательных функций. Ещё 28 эсминцев защищали группы арсенальных транспортов и эскадру снабжения.

Авианосная группа имела на вооружении:

182 ударных ракетоносца

42 дальних барражирующих ракетоносца

54 эскадренных разведчика «сапсан».

12 дальних разведывательных кораблей сферического обзора

Эскадра вспомогательных сил и снабжения:

5 больших арсенальных транспортов карусельного типа, серий «сатурн» и «сатурн-М»

18 эскадренных арсеналов двухстыковочной серии А-4

9 больших транспортов общего снабжения

1 мобильная рембаза

3 спасательно-эвакуационных корабля проекта 11-7

2 госпитальных транспорта

(Полный список всех участвовавших в операции ССЧ-вымпелов можно посмотреть в приложении к общему учебному курсу и в справочнике по операциям ВКС за 2412 год).

Первая фаза операции — передислокация и развёртывание.

Вся эта внушительная армада кораблей, под общим кодовым обозначением «Силы Альфа», прибыла в заданный регион «Арахны Один» в полном составе и полностью соблюдая график. Развёртывание и построение флотов в боевые порядки, также прошло без задержек, как и выдвижение всей армады к цели — внешним орбитам планеты Викария. Всё это заняло почти шесть стандартных часов.

Последующие четыре часа, операция тоже проходила чётко по плану. Крейсера передовых боевых групп и их сопровождение, действовали как на учениях. Совместно с ударными звеньями ракетоносцев, они планомерно уничтожали внешние наблюдательные станции арахнийцев. Основные силы продвигались следом, тремя формациями составляя безопасный периметр для вспомогательной эскадры. Даже войдя в соприкосновение с внешними станциями орбитальной обороны, силы Кинкейда вообще не несли потерь.

Но, всё это продолжалось лишь до того момента, когда на их действия отреагировали мобильные соединения противника. Дождавшись подкреплений, баль-гаад Фавар, при поддержке группы младшего баль-гаада Сухарева, начал свой контратакующий манёвр. Именно тогда и обнажились все последствия ошибочных выводов разведки и аналитиков генштаба, при планировании кампании и построении общей военной доктрины ВКС в той войне.

В штабе Кинкейда узнали о контрнаступлении сил Консорциума, когда до прямого сканерного контакта с внешним эшелоном охранения, оставалось всего восемнадцать минут. И в этом, я также не усматриваю вины командующего, его адмиралов, или штабных аналитиков Второго Флота. Им попросту не были известны некоторые ключевые данные о технических возможностях противника. Соответственно и предусмотреть использованную им тактику, они просто не могли.

Для понимания причин того, почему контратаку штаб флота заметил довольно поздно, нужно уяснить три основных фактора.

Первое. Замысел противника. Когда баль'гаад Фавар приказал своей соединённой эскадре ложиться на атакующий курс, по пологой касательной к дальним орбитам Викарии, это не было жестом отчаяния. Это был чётко взвешенный, совершенно сумасшедший, но необыкновенно смелый план решительного удара.

Второе. Недооценка угрозы. Техническое превосходство кораблестроительной индустрии Консорциума было не достаточно понято научно-исследовательским департаментом Министерства Обороны. Реальная боевая эффективность тяжёлых крейсеров типа «сюзерен» и сопровождавших их эсминцев серии «неудержимый», оказались на 30-35% выше расчётных по данным разведки. Особенно сильно была недооценена их противоракетная оборона и техническая живучесть. Здесь показатели эффективности оказались занижены разведкой почти вдвое. Также, не были точно установлены их возможности по установке следящих станций и запуску разведзондов. О том, что каждый «сюзерен» и каждый «неудержимый», несли собственную группу автономных малых кораблей, в том числе разведчиков, информация отсутствовала. Считалось, что только тяжёлые крейсера Консорциума несут по одному разведывательному аппарату — аналогично «паладинам» ВКС.

Третье. Истребители Консорциума. (Часть этого фактора можно спокойно отнести и ко второму пункту — недооценке противника). При анализе ОДДФ (Объединённая Двойственная Доктрина Флота) Консорциума, истребители модельного ряда «стилет», не получили должного внимания. Они были просто отнесены аналитиками к тому же классу техники, как и барражирующие ракетоносцы ВКС, хотя на самом деле, являлись совершенно новым видом и классом космических вооружений. По какой-то причине, никто не обратил внимание на самую смертоносную черту этих машин — соотношение дальности их видимости на сканерах, к их атакующему ускорению и дистанции действительного огня потоковых пушек, производимых Консорциумом. Из-за того, что габаритные размеры сигнатуры «стилета» не попадали в угловое разрешение сканеров вплоть до дистанции в четыреста пятьдесят тысяч километров, а их оборудование электронной борьбы достаточно совершенно, экипажи кораблей Кинкейда заметили эти истребители уже в опасной близости к себе. В результате, у боевых компьютеров ВКС попросту не оказалось действующих алгоритмов, необходимых для отражения атак малоразмерных и чрезвычайно хорошо вооружённых истребителей, уже идущих в атаку на полном форсаже. Как следствие, именно «стилеты» стали основной причиной катастрофических потерь в первом же столкновении. Впоследствии, расследование Внутреннего Департамента выявило причину этой роковой ошибки, но это произошло уже после завершения всех боевых действий в системе «Арахна Один».

Часть вторая

Второе марта, 22:11. Противник замечен.

Несмотря на ожесточённое сопротивление орбитальной обороны, операция проходила с незначительным отставанием от запланированного графика. Командующие флотов рвались в бой, постоянно посылая флагману запросы разрешить им манёвр. Но Кинкейд был непреклонен и подобные инициативы строго запретил. Он ждал реакции противника и был совершенно в этом прав.

Начальник разведки штаба Кинкейда, командор Стерн, забеспокоился в тот момент, когда ему доложили о потере связи с уже одиннадцатым разведзондом во внешнем периметре наблюдения. Все замолчавшие зонды запускались Третьим Флотом в сторону, противоположную ходу солнечной орбиты планеты. Как выяснилось много позже, зонды были уничтожены передовым разведотрядом соединения Фавара. Разведмашина обнаруживала зонд по лучу сканера, а истребители Консорциума оснащались для таких целей специализированными ракетами. Стерн отправил в том направлении разведчика «сапсан» 63-22 и приказал, восполнив потери в зондах, перенаправить туда же один из кораблей дальней разведки, с приказом на детальное сканирование. И в тот самый момент, когда он сообщал свои подозрения начальнику штаба адмиралу Стоунеру, пилот разведчика «сапсан» с бортовым номером 63-22 передал, что его противоракетный комплекс засёк луч враждебного прицельного сканера.

Разведчик был уничтожен ракетами среднего класса, выпущенными залпом с левого квадранта его курса, откуда-то из-за пределов дальности его собственных систем наблюдения. «Сапсан» 63-22 оказался в поле зрения истребительного дозора, прикрывавшего соединение Фавара. Он шёл почти точно на них и неизбежно обнаружил бы. Хотя его собственный дальний сканер работал по курсу и не видел ничего подозрительного, пилоты противника поняли, что сохраняя курс, они попадут в поле зрения сферического сенсора «сапсана».

Только подошедшему дальнему разведчику, с его сферическим охватом дальних сканеров, удалось заметить эскадру Консорциума, полным ходом идущую боевым строем по касательной к орбитам Викарии и тыловому прикрытию соединения Кинкейда. Но и он не обнаружил сопровождающие эту эскадру истребители. Причина всё та же — угловое разрешение дальних сканеров не позволяло засекать столь малоразмерные цели на больших дистанциях. А разведдроны, как уже говорилось ранее, были уничтожены передовым истребительным эшелоном наступающих сил Консорциума, пускавшим специализированные ракеты из-за пределов собственной заметности. И восстановить их наблюдательную сеть, на направлении наступления противника, не успели.

Адмиралу Кинкейду доложили о идущих боевым строем семнадцати «сюзеренах» и сорока пяти «неудержимых». Оценив ситуацию, он приказал всему Третьему Флоту (34 «паладина» и 76 эсминцев), сняться с позиции и на форсаже выступить навстречу противнику. Огневые арсеналы были перенацелены на новую угрозу. Носители запустили все боеготовые, на тот момент, ракетоносцы — а это 86 ударных и 14 дальних машин.

Расчёт был прост и, исходя из имевшихся данных разведки, точен — ведь в полном залпе только у крупных кораблей, насчитывалось больше двух с половиной тысяч крейсерских ракет. Вместе с ракетоносцами и огневыми арсеналами, Третий Флот должен был стереть в пыль все силы противника одной-единственной атакой.

Получив приказ, Третий Флот перестроился в атакующий порядок и вышел на курс перехвата без единой заминки. По настоянию Стерна, Кинкейд отправил маневренное прикрытие тыловой эскадры в их ближнюю поддержку.

Соединение Фавара отреагировало и их курс изменился — теперь они шли прямо в лоб, на Третий Флот и всю группировку основных сил. В этом положении и на таком курсе, они виделись идеальной мишенью, будто специально подставляясь под массированный ракетный удар.

Уже невозможно точно установить, по какой причине ни Кинкейд, ни Стоунер, не обратили внимание на это обстоятельство. Возможно, они слишком ярко увидели предоставившуюся возможность уничтожить врага. Так, или иначе, но приказы Третьему Флоту остались прежними.

Первыми выпустили ракеты огневые арсеналы, находившиеся дальше всех от противника. Следом, освободили свои пусковые шахты ракетоносцы. За ними, почти синхронно, выдали полные залпы все корабли Третьего Флота. В общей сложности, больше четырёх тысяч ракет устремились на противника. Тот незамедлительно ответил — вполовину меньшим залпом.

В тот момент, когда ракетные волны разминулись на середине разделяющей противников дистанции, на мониторах систем слежения Третьего Флота начали появляться новые враждебные объекты. Так никем и не замеченные до этого истребители «стилет», десятками входили в пределы видимости дальних сканеров и включали предельный форсаж, для максимально быстрого сокращения дистанции.

Сто четыре «стилета» вышли Третьему Флоту практически в лоб. Это число известно достоверно, его получили из расшифрованного сообщения баль'гаада Фавара. Каждый из них нёс потоковую пушку крейсерского калибра, каждый мог сделать восемь выстрелов подряд. Такая очередь из восьми потоковых выстрелов в одну цель гарантированно уничтожала любой корабль ВКС, существовавший на тот момент. А времени на реакцию, у Третьего Флота почти не было.

Замысел Фавара и Сухарева раскрывался. Их отчаянный план сработал — очертя голову бросая тяжёлые корабли в атаку, они заставили флоты ВКС выстроиться плотным противоракетным строем.

И меньше чем через минуту после обнаружения волны истребителей по фронту основного столкновения, ещё около пятидесяти таких машин, появились из-за планеты и, обогнув гравитационный колодец, врассыпную атаковали основные силы с противоположной стороны. Обстановку за планетой контролировали корабли дальней разведки и сосредоточение там «стилетов», они не заметили. На общем фоне, внезапность этой атаки была ещё большей.

И это произошло уже после того, как главнокомандующий Кинкейд отдал приказ Четвёртому Флоту вступить в бой и помочь отразить атаку Консорциума. Командующий Четвёртого Флота, адмирал Вильговиц, в этой ситуации принял решение разделить силы и отрядить половину кораблей для прикрытия Второго Флота, уже сильно рассредоточенного в боях с орбитальной обороной. Кинкейд почти сразу отменил его распоряжение, приказав всем составом идти на выручку Третьему Флоту, на предельном форсаже маршевых двигателей. Это послужило причиной заминки, но объективно глядя на сложившуюся в тот момент ситуацию, предельно ясно, что Вильговиц в любом случае ничего не успел бы сделать. Истребители Консорциума уже выходили на дистанцию огня своих потоковых пушек по Третьему Флоту, а обе стороны отражали удары ракетных волн.

Выйдя на дальность стрельбы, «стилеты» открывали огонь, корабли ВКС выпускали по ним ракеты среднего класса и пытались использовать зенитки. А уцелевшие корабли Консорциума, не дожидаясь перезарядки ракетных шахт, наводили собственные потоковые батареи, собираясь атаковать обескураженного противника в ближнем бою, проходя сквозь его строй. В любом случае, с этого момента влияние командования на ситуацию стремилось к нулю. Сражение входило в так называемую «неуправляемую фазу».

Ракетная атака эскадры Консорциума нанесла Третьему флоту всего одну потерю — эсминец ДФ-14-01. В то же время, противник потерял от совместного ракетного залпа Третьего Флота, огневой группы и приданных ракетоносцев, сразу шесть «сюзеренов» и четырнадцать «неудержимых». Ещё три «сюзерена» были серьёзно повреждены, это видно на записях и даже в табличных данных телеметрии. Один из эсминцев Консорциума едва мог держаться в строю с горящим реакторным отсеком, он взорвался, едва открыв огонь из потоковых пушек. Но противник не был уничтожен. И соединение Фавара вовсе не было разгромлено. Понесённые потери даже не лишили противника атакующего порыва. Одиннадцать тяжёлых крейсеров и тридцать один эсминец, на полном форсаже сближались с идущим плотным строем Третьим Флотом, уже находящимся под атакой истребителей. Суммарная мощь их потоковых батарей лишь немного уступала мощи атакуемого строя. А корабли ВКС к такому изменению ситуации готовы не были. И теперь, положение вещей не просто поменялось, оно буквально становилось с ног на голову.

Первыми под залпы «стилетов» попали эсминцы передового противоракетного заслона. Ни один из восьми кораблей не пережил бой. Точную последовательность, как и точные обстоятельства их гибели, установить не представляется возможным.

Ко всему прочему, с нескольких истребителей Консорциума были выпущены ракеты-зонды, оснащённые зональными постановщиками помех. Она перекрыли прямые каналы связи между Третьим Флотом и остальными силами. Связь и передача прицельных данных в обе стороны были прерваны.

Из крейсеров первыми были потеряны «Мельбурн» и «Касабланка». «Белфаст», «Мадрид» и «Киото» полыхнули следом, «Курск» получил тяжелейшие повреждения, но выжил, потеряв всё вооружение и половину экипажа. А «стилеты» старались ударить в первую очередь по флагману — «Сиднею». За время, проведённое силами ВКС возле Викарии, службе дельта-перехвата Консорциума удалось вычислить почти все ключевые корабли.

Вильговиц сумел выдать полный залп по кораблям Консорциума, пользуясь данными разведчиков, но больше ничем помочь Третьему Флоту он не мог. Подлётное время ракет позволяло нанести удар только после столкновения противников. А воздействовать на истребители ему было вовсе невозможно — прицельные данные от Третьего Флота не проходили через поле действия постановщиков помех. О том, что была возможность перенаправить каналы связи через разведчиков и разведзонды, в замешательстве под огнём истребителей, никто попросту не вспомнил. Единственные корабли, что могли стрелять крейсерскими ракетами по своим данным — шесть эсминцев прикрытия тыловых сил — залп по «стилетам» дали, но они опасались задеть своих. А потому больше чем сотня ракет сбили всего один истребитель.

За несколько мгновений до залпа потоковых батарей соединения Фавара, «Сидней» потерял щиты, но уцелел — у бивших по нему истребителей попросту закончился запас тяжёлой плазмы в огневых конденсаторах. Командующий Третьим Флотом адмирал Нарати, отдал единственно верный приказ — открыть огонь на упреждение по площади и рассыпать строй, не дожидаясь залпа с тяжёлых кораблей Консорциума. После чего, уходить под прикрытие Четвёртого Флота. Сразу после отдачи этого приказа, «Сидней» был уничтожен истребителем, замыкавшим их атакующий строй и шедшим позади остальных.

Не прицельная стрельба из-за пределов досягаемости, не нанесла кораблям Фавара повреждений — рассеивающиеся потоковые струи только сняли первые заряды щита. Но заранее рассыпаясь конусом от основного курса, Третий Флот избежал тотального уничтожения. Само огневое столкновение длилось чуть больше двадцати секунд — корабли Консорциума выдали всё, что было в их огневых конденсаторах и не отвлекаясь на действия Четвёртого Флота, не отключая форсаж, прошли насквозь рассеянные боевые порядки ВКС и направились в сторону Второго Флота.

Из тридцати четырёх «паладинов» Третьего Флота, в сторону тыловой эскадры ушли одиннадцать. Их сопровождали двадцать девять «сарацинов». Почти все эти корабли получили повреждения. Борющийся за живучесть «Курск», был принят кораблями Консорциума за обломок и продолжил полёт по инерции до тех пор, когда его нашли спасатели.

«Неуправляемая фаза» сражения закончилась в пользу Консорциума — Третий Флот, как дееспособная флотская единица, попросту перестал существовать.

Полный залп Четвёртого Флота, догнавший строй соединения Консорциума уже после их прохода сквозь строй Третьего Флота, уничтожил один эсминец и нанёс повреждения двум «сюзеренам», но помешать Фавару начать атаку на Второй Флот не смог. Противоракетная оборона кораблей Консорциума оказалась слишком крепкой.

А Второй Флот к этому времени находился в затруднительном положении. Ведь одновременно с разгромом Третьего Флота, «стилеты» появившиеся из-за планеты, прошли насквозь соединение Кинкейда, сильно рассредоточенное по орбитальным уровням и объёму, нанеся потери. Три «паладина» и пять эсминцев были потеряны безвозвратно. Несколько кораблей получили серьёзные повреждения. И теперь истребители передовой группы Консорциума частично перезарядившие орудия, уже во всю атаковали со своей стороны. Их залпы стоили Второму Флоту ещё четырёх эсминцев. За ними же шли все уцелевшие корабли Фавара, перезаряжая потоковые батареи и ракетные шахты.

Видя, что все «стилеты» разрядив орудийные конденсаторы уходят за планету, Кинкейд попытался использовать численное преимущество и всё ещё огромный общий вес залпа своей группировки. В этот раз, ракеты должны были пускать все корабли соединения, без исключения.

А противник, давно перезарядивший свои ракетные шахты и выбрав цели, не стрелял. «Сюзерены» и прикрывающие их «неудержимые», упрямо шли в атаку, будто собираясь снова атаковать в ближнем бою.

Адмирал Кинкейд ещё не мог знать, что в это самое время на Викарии, вовсю шёл запуск ракет планетарного базирования. Что все без исключения батареи планетарной обороны, как и сохранившиеся орбитальные платформы, наводили ракеты по его кораблям. И уцелевшие корабли баль’гаада Фавара медлили с залпом не просто так. Прекрасно понимая ситуацию, командиры Консорциума ждали. Их интересовало только одно — необходимо выпустить ракеты в точно рассчитанный момент, чтобы обе ракетных волны пришли к целям одновременно. Только так можно было выполнить их задачу — нанести противнику непоправимый урон и заставить покинуть систему.

Я нисколько не умаляю храбрость экипажей и капитанов ВКС, но не стоит недооценивать противника. Выдержка и самоотверженность людей Фавара и Сухарева, заслуживают уважения. Координация с планетарной обороной в тот момент, требовала от них выжидать, находясь под прицелом превосходящих сил противника. И они выждали.

Ракетные волны от флотских групп ВКС стартовали последовательно, снова с расчётом одновременного подхода к цели. Стреляли все кто мог — Четвёртый Флот в полном составе, оставшиеся боеспособными корабли Третьего Флота, группы эсминцев прикрытия, две свежие эскадрильи ракетоносцев, только что выпущенные с носителей и вся арсенальная группа. Второй Флот самого Кинкейда, находясь ближе всех к противнику, запускал ракеты последним, одновременно собираясь в единое построение и выходя на дальние орбиты. Но закончить перестроение они не успевали. Адмирал Кинкейд понимая это, намеревался встретить противника лоб в лоб и постараться добить его потоковыми орудиями.

Оповещение о ракетной атаке со стороны планеты, он получил сразу после того, как Второй Флот выдал все свои крейсерские ракеты навстречу атакующему строю Консорциума. Который выпустил свой залп чуть позже.

От планеты ко Второму Флоту направлялось больше четырёх с половиной тысяч ракет. Соединение Кинкейда оказалось между молотом и наковальней. Понимая, что такой ракетной волне Второму Флоту можно хоть как-то противостоять только плотным строем, адмирал Кинкейд отдал приказ всем кораблям включить максимально возможный форсаж и попытаться перестроиться до её подхода. Одновременно с этим, он вызвал подкрепления — Пятый и Шестой флоты под командованием адмирала Мерентиса, что должны были прибыть для закрепления успеха.

А в этот момент, когда ракеты Второго Флота уже были рядом, все корабли Фавара открыли огонь из потоковых пушек, уничтожая всё, что летело на них по фронту. Таким образом, они хоть и лишили себя возможности стрелять ими по кораблям ВКС, но сожгли почти весь залп Второго Флота.

Здесь я напомню, что боевых алгоритмов для крейсерских ракет, похожих на «охват Юнгера», тогда ещё просто не существовало. И никто ещё тогда, в 2412-м не применял потоковые орудия подобным образом.

Удары ракетных волн по кораблям Кинкейда и соединению Фавара пришлись почти одновременно. Всего за несколько секунд до выхода противников на дистанцию эффективного огня потоковых пушек. И эти удары стали сокрушительными. Образно выражаясь, оба строя охватили огненные смерчи. Мешанина разрывов нуль-зарядов боеголовок ракет, зениток и противоракет.

Именно в эти мгновения погибли адмирал Кинкейд и баль'гаад Фавар. Управление обоими силами было на некоторое время потеряно. Гибель множества кораблей, неразбериха, потеря многими кораблями дееспособности, а кое-где и откровенная паника среди экипажей. Реальность настоящего сражения, к которой многие оказались не готовы.

И мне приходится признать, что из этого столкновения, победителями вышли корабли Консорциума. Баль'гаад Сухарев выжил и взял на себя командование оставшимися в строю четырьмя «сюзеренами» с тринадцатью «неудержимыми». Получив тяжелейшие повреждения, они уходили за планету, по касательной к её средним орбитам.

Второй Флот потерял восемнадцать тяжёлых крейсеров из тридцати двух. Из семидесяти двух «сарацинов», поле боя смогли покинуть тридцать. Почти все уцелевшие корабли получили повреждения разной степени тяжести. Боевой порядок флот восстановил только через двадцать минут после столкновения.

С гибелью адмирала Кинкейда и всего штаба операции, общее управление флотилией прекратилось. Для продолжения боевых действий, требовалось восстановить цепи командования, а главное определить, кто именно и какими средствами будет это управление осуществлять.

Часть третья

Второе марта 23:17. Передышка.

Теперь, адмиралу Вильговицу пришлось единолично командовать всей операцией. И первым делом, он приказал отвести то, что осталось от Второго Флота к позициям эскадры поддержки. Где уже получили приказ собраться и привести себя в порядок уцелевшие корабли Третьего Флота. Командование ими было поручено контр-адмиралу Тарано, поскольку адмирал Камия, командовавший авианосной группой, опыта руководства крейсерскими силами не имел. Всем кораблям, не получившим повреждений арсенальных механизмов, было приказано пополнить боезапас. После чего, Вильговиц приказал восстановить сеть наблюдения и провести максимально подробную разведку околопланетного пространства.

И вовремя. Потому как уже через полчаса, посланные им разведчики заметили появление новой эскадры Консорциума. Четырнадцать «сюзеренов» и двадцать семь «неудержимых» прибыли по другую сторону планетарного поля подавления.

Здесь я особо отмечу особенность субординации высшего комсостава флота Консорциума, непосредственно в боевой обстановке. Новоприбывшие силы, всегда поступают в подчинение старшего офицера, уже руководящего сражением. Даже если имеет командира более высокого ранга. Исключение — когда офицер на месте сам передаёт командные полномочия вновь прибывшему. И лично я считаю подобную практику не просто оправданной, а желательной к применению в ВКС. Офицер на месте уже в курсе положения и знает о ситуации из первых рук.

Таким образом, подкрепления сразу поступили в полное распоряжение баль'гаада Сухарева. И он незамедлительно начал действовать.

Поставив свои, ещё борющиеся за живучесть корабли, в один строй с прибывшими и собрав заново ударный кулак истребителей, флот Консорциума снова пошёл в наступление. И он опять использовал крупные корабли как приманку для привлечения внимания. А главной ударной силой снова становились «стилеты». Которых на тот момент у Сухарева оказалось уже около двухсот штук. Разделив их примерно 140 к 60, основную силу отправил автономно, а меньшую часть взял в сопровождение тяжёлых сил. Кроме истребителей, он задействовал разведчики с погибших кораблей (которые в отличие от разведчиков ВКС несли по четыре ракеты среднего класса) для ликвидации наблюдательной сети противника. Они весьма успешно выявляли разведзонды и атаковали разведмашины ВКС, а также ставили зональные генераторы помех. Их действия были замечены, но отправленные на охоту за ними ракетоносцы, были вынуждены искать их по косвенным, или уже устаревшим данным. Нанести потери разведчикам Консорциума удалось, но остановить их, ракетоносцы не могли. И в наблюдаемом объёме околопланетного пространства опять образовались большие слепые пятна.

Третье марта 0:33. Эскалация.

Увидев выскочивший из-за околопланетного поля электронного подавления строй кораблей Консорциума, Вильговиц, усилив Четвёртый Флот наиболее боеспособными кораблями Второго и Третьего флотов, приказал двигаться навстречу противнику не напрямую, а по крутой спирали. Этим, он надеялся затруднить истребителям прицеливание и заход на цели. Офицеры его штаба настаивали на обороне авианосного и тылового соединений, но адмирал твёрдо стоял на активном маневрировании.

Однако же, противник больше не собирался атаковать в лоб и заходил на атаку по асимметричной дуге, переходящей в спираль, с вариацией амплитуды отклонения курса по всем трём координатным плоскостям. Такой подход крайне осложнил расчёты подлётного времени ракет для максимальной плотности огневого воздействия.

Для адмирала Вильговица стало предельно ясно — главный удар будут наносить маленькие и невидимые для дальних сканеров истребители. Но списывать со счетов восемнадцать «сюзеренов», со всем их сопровождением, было бы непростительным просчётом. И он принял жёсткое и спорное решение — отправить весь резерв уже запущенных разведывательных аппаратов на поиск, а с кораблей запускать все, что остались. Разведчики отправились по тем направлениям, где были потеряны наблюдательные средства. Адмирал прекрасно понимал, что если они наткнутся на истребители консорциума — их истребят без единого шанса и он потеряет почти половину разведчиков, но если они заметят хотя бы несколько «стилетов», сканерами, или сферическими сенсорами, это лишит противника его главного оружия — элемента внезапности.

Также, арсенальная группа, их охранение, повреждённые корабли Третьего и Второго флотов и все боеготовые ракетоносцы, получили приказ приготовиться вести огонь только по истребителям.

Разведчики и правда заметили три истребителя. Но это произошло уже тогда, когда усиленный Четвёртый Флот и эскадра Консорциума сблизились и обменялись ракетными залпами. Нескольких прямых попаданий добились обе стороны, но ни один корабль не был уничтожен, или выведен из строя.

Контр-адмиралу Тарано хватило рассудительности не выпускать полный залп по всего трём истребителям — туда отправились ракеты с шести эсминцев не пострадавшей в сражении группы прикрытия. Разведмашины сделали всё возможное чтобы обнаружить ещё цели, но промелькнувшие в сферических сенсорах показания не удалось подтвердить. Они только смогли удержать в поле видимости обнаруженные «стилеты». Два из трёх истребителей были уничтожены. Тарано, видя что разведчики идя плотной сетью не обнаружили больше никого, быстро понял, что вражеские истребители идут рассыпавшись по большому объёму и сообщил об этом Вильговицу.

И в этот момент, эскадра Консорциума, вместо лобовой атаки потоковыми пушками, совершила резкий манёвр уклонения, круто меняя направление — курсы эскадр разошлись. Снова сказалась неверная оценка разведкой возможностей кораблей противника. Теперь, соединение Сухарева на полном форсаже устремилось к авианосной группе и тыловой эскадре. Вильговиц же, выжимая всё возможное из двигателей своих кораблей, разворачивался, пытаясь его догнать, чтобы сократить то самое подлётное время ракет. А «стилеты» малых сил, шедшие в стороне от крупных кораблей, и вовсе никто не заметил. Они промелькнули в поле зрения сети разведзондов и разведчиков спустя минуту.

Вильговиц опять оказался перед выбором: обрушить полный залп всей флотилии на тяжёлые корабли Консорциума и ждать атаки истребителей, или защищать флотилию от «стилетов» и позволить «сюзеренам» выйти на атаку авиагруппы и тылового соединения. Пятый и Шестой флоты были уже в пути, но это решение пришлось принимать здесь и сейчас. Адмирал выбрал основными целями истребители. И приказал выставить все свежезапущенные разведчики вокруг расположения обороняющегося соединения, чтобы заметить их атаку заранее. К ним придали и незадействованные дальние разведчики. А при приближении «стилетов» Вильговиц приказал вести встречный огонь потоковыми пушками по объёму. Четвёртому Флоту оставалось только стараться наседать на эскадру противника, надеясь что помощь придёт быстро.

И именно теперь начался трагический момент для сил поддержки и переломный во всём сражении. В систему начали прибывать корабли Пятого и Шестого флотов. Они выходили из прыжка в двух обширных сферах на правом и левом квадранте оборонительных порядков ВКС. «Стилеты» появились в поле зрения новоприбывших сразу с двух сторон, как только включились их сферические сенсоры и установилась связь боевой сети.

А Сухарев отвернул и ушёл с атакующего курса, как только засёк прыжок первого корабля Пятого Флота. Прибытие ещё двух полнокровных флотов ВКС, сделало его главную задачу невыполнимой в принципе и теперь ему было необходимо сохранить тяжёлые корабли. Выпустив полный залп по четырём вновь прибывшим «паладинам» и уничтожив их (это были корабли Пятого Флота), эскадра Консорциума направилась обратно к планете. Вильговиц не стал его преследовать. Он пытался остановить истребители.

А остановить атаку многочисленных малоразмерных кораблей, идущих на цели с разных направлений и на максимальном форсаже, оказалось невыполнимой задачей. Нужно напомнить, что каждый «стилет» имел многозарядный проектор щита, каждый нёс крайне серьёзную противоракетную систему и комплекс электронной борьбы. Несмотря на шквальный огонь встретивший их на заходе, из двух сотен истребителей примерно половине удалось прорваться и открыть огонь. В результате, всего за двенадцать секунд, силы поддержки потеряли четыре из пяти арсенальных транспортов карусельного типа, одиннадцать стандартных эскадренных арсеналов и два тяжёлых транспорта. Авианосное соединение лишилось трёх «фаланг», а обе мобильные базы типа «цитадель» получили тяжелейшие повреждения и стали ограниченно дееспособными.

Тогда же произошёл первый в истории таран истребителем крупного корабля. Получивший попадание зенитной ракеты «стилет», потерял управление и врезался в двигательный отсек флагмана адмирала Камии. «Тикондерога» уцелела, но двигатель был полностью разрушен, а в отсеке ходового реактора начался пожар. Авианосец не был потерян только благодаря решительным действиям экипажа.

Обороняющие вспомогательную эскадру повреждённые корабли Второго и Третьего флотов также потеряли три эсминца и один уже сильно повреждённый «паладин».

Один огневой арсенал был покинут экипажем сразу после атаки, из-за неконтролируемого пожара в ракетном хранилище правого борта (причиной стали пусковые блоки устаревшего типа на химическом топливе и повреждённые попаданием защитные переборки). В результате, произошёл подрыв одного из ракетных отсеков, пробивший внутренние переборки и повредивший отсек ходового реактора, последовавший взрыв которого, привёл к детонации всех нуль-зарядов на борту. Перед этим, арсенал всё же смогли направить в сторону от основного построения и взрыв не причинил ущерба другим кораблям.

Прорвавшиеся насквозь «стилеты», теперь уходили из поля зрения следящих систем, по пути стараясь эти самые системы обнаружить и уничтожить. Тяжёлые силы Консорциума также отходили, последовательно отражая ракетные залпы флотов ВКС. Вильговицу не удалось скоординировать ракетные пуски из-за того, что арсенальная группа и оборонительный строй находились на тот момент в полном беспорядке, а Пятый и Шестой флоты всё ещё прибывали.

Когда эскадра Сухарева скрылась за полем подавления орбитальной обороны, сражение фактически закончилось. ВКС не смогли вести преследование отступающего противника, а флот Консорциума теперь был вынужден сменить приоритеты и пересмотреть тактику.

Адмирал Мерентис принял общее командование флотилией, однако, под впечатлением от гибели главнокомандующего и огромных потерь, предоставил Вильговицу право окончательного решения. А тот прекрасно понимал, что переломить ситуацию в свою пользу и успешно завершить операцию «Трезубец», можно только одним способом — нужно действовать немедленно и решительно, пока Консорциум не подтянул подкрепления.

Но, к сожалению, бывают моменты, когда никакая решительность не может преодолеть обстоятельства.

Попытка Вильговица продолжить операцию сразу после развёртывания Пятого и Шестого флотов, была остановлена прибытием в распоряжение Сухарева серьёзнейших подкреплений. В систему прибыли: сверхтяжёлый носитель типа «колдун», два рейдовых крейсера типа «корсар» (на тот момент совершенно особый тип кораблей, какие в ВКС никогда до этого не использовались), шесть «сюзеренов» и четырнадцать эсминцев, плюс арсенальные транспорты, мобильный ремонтный док, передовой спасательно-эвакуационный корабль (предназначался для поиска и спасения именно истребителей) и корабли снабжения (11 единиц). Количество же имевшихся теперь в распоряжении противника истребителей «стилет», подсчитать не представлялось возможным.

После того, как командующим по обе стороны стала ясна невозможность немедленного продолжения боёв, они, почти одновременно, приказали бросить все силы на спасение кораблей и экипажей. И хотя никаких переговоров не проводилось, обе стороны соблюдали негласное прекращение огня в течение всего третьего марта. Это был единственный, за всю войну, случай такого молчаливого перемирия.

Итог сражения:

Со стороны ВКС — удержание плацдарма в системе «Арахна Один». При этом, фактический провал операции «Трезубец» и катастрофические потери в кораблях и личном составе. За один день ВКС лишились двух адмиралов, вместе с их штабами, а также, в общей сложности целого боевого флота. Напомню, что Третий Флот потерял больше половины состава, Второй Флот — почти две трети. Авианесущее соединение утратило половину боеспособности и едва не лишилось командующего, со всем его штабом и центром координации действий ракетоносцев.

Ко всему прочему, когда флоты были приведены в порядок, силы снабжения получили подкрепление, а Вильговиц и Мерентис попытались продолжить наступление, выяснилось, что в систему уже успел прибыть ударный носитель Консорциума со своим сопровождением. Соединившись с уже имевшимся соединением, авианосная группа втрое увеличила число истребителей и ускорила их обслуживание. Прибытие мобильной базы истребителей (а по стандартам ВКС на начало войны, сверхтяжёлый носитель серии «колдун» относился именно к мобильным базам), крейсерских сил и тыловой поддержки, внесло серьёзные коррективы в реальное соотношение сил. Справедливо решив, что наступление в условиях превосходства противника в инициативе может привести к окончательной катастрофе, Вильговиц сумел убедить Мерентиса не рисковать и перейти к мобильной обороне.

Чтобы предотвратить переброску ещё больших подкреплений Консорциума в систему «Арахна Один», Генеральный Штаб ВКС был вынужден в срочном порядке перебросить собственные резервы и приказать адмиралу Кастиллени начать ограниченное наступление на «Арахну Девять».

Главным же следствием событий второго и третьего марта 2412 года в системе «Арахна Один» стали реформирование структур военной разведки Альянса Независимых Колоний и привлечения всех научных и инженерных ресурсов для скорейшей модернизации материальной части флота и его основного вооружения.

Консорциум, в свою очередь, сорвал выполнение стратегической наступательной операции Альянса. Их потери оказались не сопоставимо меньше, но полностью свою задачу они выполнить не смогли — силы ВКС, пользуясь подавляющим численным преимуществом, закрепились в системе «Арахна Один» и продолжили наращивать присутствие.

При этом, получив в своё распоряжение ударный носитель, мобильный док и арсенальную группу, флот Консорциума больше не зависел критически от орбитальных баз и мощностей планетарного региона, а значит, он сохранил за собой полную свободу манёвра и, соответственно, оперативную инициативу в системе. Это обстоятельство стало определяющим в развитии дальнейших событий в «Арахне Один».

Выводы.

Здесь я выскажусь кратко и тезисно.

Первое — разведки много не бывает. Чаще всего, практически во всех операциях Арахнийской Войны, решающим фактором оказывалась именно способность определить силы и возможности противника.

Второе — полученные тем, или иным способом разведданные, необходимо скрупулёзно проанализировать и верно интерпретировать. Аналитический центр вашего штаба — ваше главное оружие в столкновении тактик и доктрин. Отнеситесь к подбору этих специалистов с предельной ответственностью. Да, это не поможет в случае глобальных ошибок и просчётов военной разведки, как уже описано в докладе. Но на уровне планирования операций боевого флота, это одно их главных слагаемых успеха.

Третье — всегда воспринимайте противника опасным и не умаляйте его способность вас удивить. Враг атакует малыми силами и вы не видите угрозы? Не стоит считать его идиотом, лучше ищите уязвимости своего соединения и где что-то могла проморгать ваша разведка.

Четвёртое — тылы. Все три предыдущих пункта бесполезны, если вы просчитались с этим. Флот не воюет без ракет, топлива и расходуемых материалов. Флот может понести неоправданные потери из-за отсутствия под рукой ремонтных мощностей, или простой нехватки автоматических наблюдательных станций. В сражении за Викарию, адмирал Вильговиц сумел сохранить мобильную рембазу, что позволило провести срочный ремонт аварийных кораблей. А вот потеря половины эскадренных арсеналов, не позволила быстро пополнять боезапас, сковывая инициативу всего соединения.

Снабжение, логистика, обеспечение. Эти три слова должны врасти в вашу личность, в ваше естество.