Тот самый день

Глава 1

— Доброе утро! И не обращайте внимания, что за иллюминатором ночь — мы ведь на Луне, а здесь это вполне типично... — голографический ведущий новостей излучал натянутый оптимизм, но его шутка прозвучала пусто и чуждо в тишине спальни.

Джен открыла глаза. На потолке мягко светились цифровые часы.

*08:01 — 01.07.2096*

«Пора вставать. Сегодня тот самый день», — пронеслось в голове. Она откинула одеяло, села на край постели и на мгновение замерла. Нога снова ныла. Джен провела рукой по колену, где металлический сплав чуть холоднее кожи соединял ее с неприятными воспоминаниями и медленно поднялась.

В комнату ворвалась Кесси — маленький земной ураган в пижаме с принтами астероидов.

— Мама, мама! А папа сегодня полетит?! — воскликнула она, бросаясь к Джен и обнимая её за талию.

Боль пронзила ногу, но Джен лишь на мгновение скривилась. Она провела рукой по волосам дочери, собрав в кулак силу воли и улыбнувшись, произнесла:

— Да, Кесси. Сегодня.

— Ух ты! А мы будем смотреть?! — глаза девочки светились от предвкушения.

— Конечно, дорогая, — сказала Джен, наклоняясь, чтобы поцеловать дочь в макушку. Её голос был мягок, но внутри все кипело.

«Если бы не проклятая авария, я и сама сидела бы в кабине. Я готовила этот двигатель и знаю его не только лучше Рами, но и всего остального экипажа. Но теперь...» — она глубоко вздохнула.

— Пойдём завтракать, — произнесла Джен спокойным, с ниточкой сожаления, голосом.

Кухонный модуль напоминал кокон из стекла и металла, встроенный в скалу кратера. За полупрозрачным куполом виднелся серовато-черный пейзаж Луны, разбавленный множеством светящихся точек, медленно скользивших в своей холодной, величественной красоте. А на горизонте горел крошечный синий шар — Земля.

— Хочешь оладьи или синт-кашу? — спросила Джен, активируя панель питания.

— Оладьи! Оладьи! Как папе, когда он вчера собирался!

— Тогда у тебя будет настоящий завтрак космонавта, — улыбнулась Джен и нажала несколько кнопок.

Дроид, до этого покоящийся на зарядной станции, двинулся к Джен:

— Я могу вам помочь? — произнес он своим роботизированным голосом, но Джен лишь отмахнулась, и он молча вернулся на место.

Пока кухонный шкаф колдовал с завтраком, голографические новости сменились прямым эфиром:

— А у нас на связи облачная станция Венеры, доктор Брук! Как меня слышно?! - радостно проговорил ведущий, словно ему было какое-то дело до ученого в белом комбинезоне, находящегося в атмосфере другой планеты.

— Отлично, все хорошо, — грубый и спокойный голос ученого разбавил радостные выкрики ведущего.

— Как у вас там погодка?

— Более подвижна, чем у вас, — парировал ученый без намека на улыбку.

— Ха-ха! Отличная шутка! — все так же фальшиво произнес ведущий, — итак, расскажите же нам, как продвигаются ваши исследования?

— Мы продолжаем исследовать динамику парникового эффекта на Венере, — спокойно начал доктор Брук. — Наши зонды фиксируют данные о плотности облачных слоёв, температурных колебаниях и химическом составе атмосферы. Венера — это, по сути, модель того, во что может превратиться Земля при бесконтрольном росте концентрации парниковых газов.

— Ого! — оживился ведущий, явно не до конца понимая суть сказанного. — То есть вы хотите сказать, что Венера — это такое предупреждение из будущего?

— Довольно вероятного будущего, да, — сдержанно ответил учёный. — У Венеры нет океанов, нет воды — всё испарилось. Атмосферное давление в девяносто раз выше земного, и средняя температура держится около 470 градусов по Цельсию. Наши зонды показывают, что углекислый газ составляет почти всю атмосферу. Это идеальный объект для изучения пределов климатической катастрофы.

— Значит, если мы не остановим выбросы, Земля может пойти по...кхм...венерианскому сценарию?

— Мы не утверждаем, что это произойдёт завтра или через неделю, — доктор Брук поправил очки, — но если игнорировать сигналы, игнорировать данные, мы ускорим процессы, которые в долгосрочной перспективе могут стать необратимыми. Венера — это не просто соседняя планета. Это зеркало, в которое мы должны внимательно посмотреть. Пока ещё не поздно.

— Впечатляет... И немного пугает, — пробормотал ведущий, впервые теряя свою напускную бодрость. — Спасибо, доктор Брук. Надеемся, ваши исследования помогут нам не допустить таких последствий на матушке Земле.

— Надежды недостаточно. Нужны планомерная и продуманная работа — голос учёного всё ещё звучал из голографического экрана, но Джен уже не слушала.

Она достала тарелку из кухонного агрегата и поставила её перед дочерью.

— Вот твои оладьи, Кес.

— Спасибо! — радостно воскликнула девочка и моментально принялась за еду, не отвлекаясь ни на голограмму, ни на клубы пара, что поднимались над тарелкой.

Наблюдая за дочерью, Джен на миг задумалась. Слово «Венера» всё ещё эхом отдавалось у неё в голове — вызывая ассоциации с жаром, давлением, пепельными облаками и тревогой, которую она старалась не показывать.

— Знаешь, мама, — вдруг сказала Кес с полным ртом, — когда я вырасту, я тоже стану космическим инженером. Как ты и папа!

Джен почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она невольно взглянула в сторону тёмного прямоугольника фоторамки на стене. Там под стеклом, застыла старая живая фотография: она, Рами и крошечная Кес — ещё в коляске, на фоне стартовой площадки.

Фотография задвигалась, регистрируя обращенный на нее взгляд. Рами гладил жену по волосам, а Джен тянулась к малышке для поцелуя.

Она выдавила из себя улыбку, мягкую, но с привкусом грусти.

— Конечно, станешь, — сказала она и осторожно поправила прядь волос у девочки, — Только пообещай, что ты не станешь первопроходцем, а будешь работать на уже изученных планетах.

— Я обещаю! — уверенно кивнула Кес, и оладушек на вилке чуть не упал обратно на тарелку.

Джен улыбнулась и, поцеловав дочку, переключила голографический экран на мультики. Пару секунд она стояла, наблюдая за тем, как ребёнок с интересом уставился на яркие образы, а потом повернулась к окну.

Лунная поверхность лежала перед ней безмолвно — изломанная, покрытая кратерами, будто старая пластинка, на которой время оставило тысячи царапин. Над горизонтом всё так же висела Земля, сверкающая нежно-голубым. Как стеклянный шарик из детства, потерянный в песке.

Джен стояла, опираясь на край стойки, и чувствовала, как медленно возвращается боль в ноге. В старые дни — до инцидента — она бы уже была на площадке, в техангарах, проверяя стыковку блоков, перепроверяя топливные ячейки, споря с Рами о настройках адаптивного стабилизатора. Даже сейчас она будто слышала его голос — чёткий, упрямый, с той особенной теплотой, которую она всегда замечала, только когда было поздно.

«Сегодня тот самый день» — повторилось у неё в голове. День, к которому они оба шли десять лет. День, который должен был быть их общим. Но не стал.

Коммуникатор завибрировал. Джен тут же ответила.

— Рами, что случилось?

— Ничего, все в порядке. Просто хотел пожелать тебе доброго утра, — донеслось из динамика.

— Это папа? Это папа?! - тут же вскинулась Кесси и подбежала к матери.

— Как двигатель? Ведет себя стабильно?

— Джен...

— Папа! Папа! — радостно попискивала Кесси, с надеждой смотря на коммутатор.

— Погоди минутку, — осадила ее мать.

— Ты проверил показатели? Нет отклонений?

— Джен...

— Охладительный контур? Это самое важное.

— Джен, успокойся, все хорошо. Двигатель стабилен, мы проводили тесты тысячу раз. Он готов. Просто доверься мне.

Джен попыталась выдохнуть.

— Хорошо...

— Папа! Папа! Я тоже буду космоинженером! — вновь вклинилась Кесси и сейчас Джен уже ей не мешала.

Она передала ей коммуникатор и подняла на руки, расслышав последние слова Рами:

— ...очень люблю вас обеих.

— И мы тебя! И мы тебя! — проговорила радостно Джейн, и голос в коммуникаторе умолк.

Джейн взглянула на часы.

*8:59*

Через минуту должна была начаться предполетная трансляция. Она переключила на новостной канал, и голос того же ведущего вновь ворвался на кухню.

— ...мы словно вернулись на 20 лет назад, когда на Марс отправлялась первая колония. Вы помните этот момент? А сейчас на Марсе уже возводят второй жилой купол. Вы можете поверить, как быстро летит время?

Он на мгновения замолчал прислушиваясь. А затем заговорил вновь.

— Итак, у нас прямая трансляция из полетного центра «Селена», со стартовой площадки, где сегодня будет запуск первого корабля, построенного на новом термоядерном двигателе «Гелиос-7»!

Картинка сменилась. Теперь Джен видела до боли знакомую стартовую площадку, окружённую ангарами и ослепительным светом прожекторов.

Они столько раз с Рами были там вместе, когда только тестировали прототип.

Каждое утро начиналось с кофе из автоматов, который они пили, сидя прямо на геополимере у ангара, пока инженеры готовили взлетную платформу. Рами тогда всегда смеялся над её привычкой носить блокнот, несмотря на все планшеты и голографические интерфейсы. А она дразнила его за то, что он каждый раз забывал свои часы с последними расчетами и ему постоянно приходилось бегать за ними, чтобы сверить все данные. Казалось, всё тогда было проще: задачи, разговоры, да даже промахи. Пространство между ними заполнялось не только звуком запускающихся двигателей, но и каким-то особенным, неуловимым доверием.

Теперь площадка казалась чужой. Прожекторы, раньше будто приветствовавшие их, сейчас раздражали своей яркостью. Там, где раньше стояли они вдвоём, теперь суетились другие — новые инженеры, механики и...пилоты.

Джен прижала ладонь к груди, как будто могла сдержать ту внезапную волну тоски, что охватила её. Она скучала не только по Рами. Она скучала по тем утрам, по запаху металла и топлива, по ощущениям перед первым запуском — и по себе той, кем была тогда.

— А вот и наш первый герой. Один из разработчиков нового двигателя! Рами аль-Саид.

Фигура Рами, идущего в скафандре к капсуле, показалась на дальнем плане. Он шагал уверенно, с тем самым упрямством, от которого у неё порой сводило зубы. А за ним по пятам двигался дроид. Такой же суровый и уверенный в себе.

Позади них, на небольшом расстоянии шли два техспециалиста, Джен их знала по именам. Знала даже, как один из них всегда кладёт руку на плечо пилотам — прощальный жест на удачу, словно отец, благословляющий своего ребенка на самостоятельный путь в жизни.

— Мам, — тихо позвала Кесси, сидя рядом, внимательно смотря за отцом. — А Папин дроид умный?

— Очень умный, — сказала Джен, не оборачиваясь. — и упрямый. Даже упрямее его.

— А можно я когда-нибудь с ним поговорю?

На секунду Джен замерла.

— Конечно, можно, — сказала она. — только тебе быстро станет скучно. Он ужасно занудный.

Один из дронов-камер подлетел поближе, и Джен увидела лицо Рами. На его губах играла улыбка. Они шли к этому моменту почти 10 лет. И теперь он заслуженно пожинал лавры их победы.

Картинка сменилась на ангар, ворота которого плавно разошлись и из них плавно паря начал выползать сам корабль.

— А вот и он. «Талос», — тут же встрял ведущий. — Новый двигатель позволит достигать других планет не за месяцы, а за дни.

Джен присмотрелась к кораблю. Что-то было не так. Он был слишком большой.

— А сегодня его полетный план: добраться до астероидного пояса Эвридики и доставить туда две новых буровых установки.

«Какие к чертям буровые установки?!» — хотелось закричать Джен.

Кулаки сжались сами собой.

— Маам? — чуть опасливо произнесла Кес.

— Все в порядке, родная. Просто маме надо кое-то перепроверить.

Джен достала блокнот. Он радостно откликнулся ей, попытавшись разогнуть свои замятые уголки страниц. Она листала их, пытаясь освежить в памяти цифры, расчеты, добавить новую нагрузку, давление в контуре охлаждения, солнечную активность... но вместо этого перед ее глазами стояла совершенно иная картина.

Когда они вместе с Рами сидели на холодных ящиках с инструментами, обмениваясь ворчанием и шутками на фоне гудящего генератора. В тот момент, среди проволоки, датчиков и топливных шлангов, они мечтали именно об этом — о полноценном запуске.

«Ты слишком много считаешь, просто доверься мне...» — постоянно говорил он ей, когда она сверяла каждую секунду показатели работающего прототипа установки.

Джен вздохнула и отбросила блокнот.

Голос ведущего продолжал:

— и вот мы видим экипаж, уже в скафандрах, движущийся по переходному мосту к кораблю. Но главное сегодня — это сам двигатель: «Гелиос-7», первое в истории полностью рабочее термоядерное ядро для дальних космических перелётов. С ним мы сможем добираться до соседних планет не за месяцы, а за дни.

Джен сжала в пальцах блокнот.

«Ты справишься. Ты должен справиться» — подумала Джен, до конца не понимая, кому она адресует свои мольбы — мужу или двигателю.

Кесси сидела рядом, крепко обнимая ее и глядя на экран.

— Мама, а где папа? Он там?

Джен прошептала.

— Он уже внутри, готовит двигатель.

Кесси кивнула и притихла.

Из динамиков раздался отсчёт ведущего:

— 60, 59, 58...

Сердце Джен застучало в такт. Каждый отсчёт словно бил по груди. Она ощущала, как во рту пересохло.

— 40, 39, 38...

Взгляд Джен скользнул к фотографии на стене. К тому моменту, когда они были ещё молоды.

«Не подведи меня...только не сегодня...»

— 25, 24...

Она вспомнила взрыв. Как разорвалась оболочка прототипа, как её отбросило, как кричал Рами, рвавшийся к ней сквозь огонь.

И как, спустя месяц, он вновь стоял у её постели с макетом «Гелиоса» в руках, упрямо твердя:

«Мы всё равно полетим. Мы всё равно это сделаем».

— 10, 9, 8...

Кесси вцепилась в мамину руку.

— 5, 4, 3...

— Пожалуйста — прошептала Джен. — Только бы всё прошло хорошо.

— 2, 1, ПУСК!

На экране вспыхнуло яркое пламя. Гигантские сопла выплюнули ослепительный поток — не привычный оранжевый, а синеватый, почти призрачный. «Гелиос-7» начал подниматься. Медленно, как будто нехотя, но с неумолимой решимостью.

— Он взлетает! — закричала Кесси. — Папа летит!

Джен не смогла ответить. Горло перехватило. Она просто смотрела, как корабль медленно поднимается все выше и выше. Затем на какое-то время он застыл. Джен показалось, что ее сердце тоже замерло на эти мгновения.

А затем поток пламени усилился, и "Талос" начал ускорение.

И где-то в этом пламени, среди грохота и света, она вновь слышала голос Рами. «Мы построим его. Мы вместе. И тогда человечество раздвинет горизонты космоса, и все это будет наша заслуга. Мы сделаем это возможным. Ты сделаешь!»

И видя, как "Талос" мчится к поясу астероидов, Джен впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Настоящей, не вымученной. И в этой улыбке была гордость и удовлетворение.

«Мы смогли. Мы победили!» — подумала Джен, обнимая дочь.

Она вновь взглянула на экран. В этот момент в небе, где только что был корабль, что-то сверкнуло. Яркая точка зажглась слишком быстро. Миг и всё застыло.

Кесс тоже смотрела на нее.

- Мама? Все хорошо? Папа же улетел?

Джен сильнее прижала дочь и через пару вдохов прошептала:

- Да родная, он улетел, — эти слова дались ей тяжело, а по щекам потекли слезы.