Тоннель

Пролог

Что такое десять лет? Для многих — лишь малая часть жизни. Но только не для нас.

Шахтёры — одни из тех, о ком обычно забывают в книгах истории планет. Но нашу значимость нельзя упускать совсем. Её можно только умалчивать.

Конечно же, работа наладчиков, геологов, биологов и прочих исследователей, дающих вердикт о возможности или невозможности заселения планеты находится на виду. Им и все лавры. О них пишут в книгах, говорят в новостях, их любят… О шахтёрах же люди не вспоминают вовсе, останавливаясь в разговорах лишь на упоминании своей нелюбви к постоянным взрывам, тревожащим их спокойную и размеренную жизнь.

Торин-6 открыли совсем недавно. Небольшая, населённая обезьяноподобными существами планета продемонстрировала различным исследователям свои весьма обширные ресурсы. Словно наивное дитя, она приняла гостей слишком дружелюбно. А они не посчитались с этим и при удачном окончании наладки сразу запустили свои металлические зубы в плоть ничего не подозревавшего космического тела.

Наладка действительно была закончена удачно. К тому же очень быстро. Аборигены оказались близки к людям в понимании основных моментов и весьма любопытные для того, чтобы позволить гостям применять современные технологии, несущие ещё не познанный вред.

Окончив свою работу, наладчики собрали полагающиеся им лавры и со спокойной душой улетели для наладки следующих планет, обречённых на гибель только потому, что их нашли люди.

Торин-6 тут же разделился на зоны добычи и зоны жизни. Причём первые зачастую перекрывали места обитания аборигенов, а вторые и вовсе их занимали.

Вытеснение коренных жителей с их земель было опробовано людьми ещё в далёком прошлом. Когда просторы космоса ещё не были им доступны, сильные народы теснили слабых, а при необходимости — и вовсе их уничтожали.

Покрытых шерстью людей, как их ласково называли в прессе, ждала та же участь. Впрочем, они это прекрасно понимали и, осознавая всю мощь гостей, послушно переезжали с нажитых мест.

Человеческие города разрастались своими обычными темпами, окружая поселения коренных жителей и время от времени перестраивая их. Но параллельно им росло и количество шахт.

Именно это и показывало всю необходимость в работе первопроходчиков.

Уважаемые читатели, приглашаю вас в интересную и увлекательную историю, рассказывающую о жизни первопроходчиков. Каждая новая планета для них - это испытание, порой стоящее им жизни...

День первый

Визит на новую планету всегда является испытанием. Даже для тех, чья работа не связана с установлением контактов и определением перечня опасных факторов, способных повлиять на здоровье людей.

Торин-6 стал для меня шестой планетой, на которой мне довелось начать разработки. Но на этот раз выполнять работу мне предстояло в составе новой, абсолютно неизвестной бригады.

Обвал, в результате которого мне придавило ноги, стал причиной трёхмесячного отлёживания боков в госпитале. Ноги буквально собирали по частичкам. Результат применения современных технологий превзошёл все ожидания, но время было потеряно. Моя команда улетела, а я был вынужден ждать, когда освободится место.

К моему счастью, ожидание продлилось недолго. В одной из бригад, готовящихся к вылету на недавно открытую планету, погиб шахтёр. Обвал тоннеля — обычное дело при первом проходе. Шаткость конструкций, повышенный риск совершения ошибки и травматичность — основы высоких окладов, назначаемых первопроходчикам. Ведь даже при работе внутри щита не обходилось без травм, что и говорить о тех, кто устраивал боковые тоннели.

Торин-6 на тот момент только открыли, и первые посетители, или, как их называли борцы за свободу рас, «вторженцы», доложили, что наладка займёт не больше пяти лет. Это означало, что через пять лет людям будет позволено строить города, проводить исследования и… конечно же, добывать ресурсы.

Первые наладчики этой несчастной планеты уже выпустили щупальца беспощадных наладочных сетей в безобидную жизнь аборигенов, когда нашу команду собрали в тесном зале космического корабля. Капсулы, предназначенные для гибернации, на этот раз представляли последнее слово техники (не то что на развалюхе, принадлежавшей моей старой команде). Красивые ёмкости, с лёгкостью вмещавшие в себя человека любых пропорций, были оснащены даже технологией параллельной загрузки знаний. Мне такое раньше и не снилось! Изучать одновременно несколько наук — очень практично.

Разве мог я представить, что за время полёта, которое при новых двигателях сократилось в три раза, я смогу освоить любую науку или, например, весь объём музыкальных новинок пропущенных лет. Да ни за что!

Кстати, о двигателях! Система, толкающая нас сквозь пространство, была последним изобретением человечества и практически самым быстрым из всех изобретённых ранее. Уступала она лишь телепорту, билеты на который были такими дорогими, что позволить их себе могли только избранные. К тому же учёным так и не удалось полностью стабилизировать процесс переноса клиента в исправном состоянии. Перемена местами рук и ног — практически ничего не значащее увечье. Рассказывали и о худшем. Я никогда не понимал, зачем платить такие деньги за то, что может тебя убить…

Конечно же, защитники телепорта говорили о вреде гибернации, но я ни разу не слышал о том, чтобы в капсуле кого-нибудь разорвало на куски. Разве что при взрыве корабля. Но это уже другая история.

Время, потраченное на преодоление пространства между двумя планетами, действительно прошло весьма полезно. Курс геологии и подборка прекрасных фильмов вперемешку дали отличный отдых и нужные знания. Умение определять природу происхождения не только минералов, но и окружающих их грунтов не мешало ни одному шахтёру, особенно если он планировал построить карьеру.

Да, в мои планы входил карьерный рост! Быть первопроходчиком очень рискованно, но именно из них обычно отбирают руководителей разработок. Поселиться на одной из красивых планет, заняв место бригадира или даже начальника разработки — разве это не предел мечтаний человека, насытившегося приключениями? К последним я ещё не относился, но и пришедшуюся по душе планету я также не нашёл. Значит, всё впереди!

К моменту нашего прибытия на Торине-6 уже выросли человеческие города, способные предоставить вполне сносные условия для жизни. Исходя из опыта прошлых лет, их разместили подальше от шахт, но на шахтёров это не повлияло. Современный транспорт мог обеспечить своевременную явку к началу смены.

— Ну, вот и прибыли. – констатировал факт старичок маленького роста, с большой лысиной, из-за пышной растительности по краям похожей на гнездо.

Всю дорогу, с момента пробуждения и до посадки он ворчал о том, как испортились вкусы у современной молодёжи. Видимо, изучение искусства пропущенных лет не пошло на пользу.

Зато после приземления он выбежал в приёмную пункта осмотра быстрее всех. И связано это было не с какими-либо физиологическими особенностями — просто эта планета была для него сотой.

— Похоже, что неплохая планета, можно на ней и остановиться! — заявил он, посмотрев в окно.

Лично я в приведшем его в восторг виде не заметил ничего особенного. Конечно же, не так часто встретишь планету, где каждый свободный от строений кусок земли занят растительностью, но и особенного в этом нет абсолютно ничего. Видел я планеты и посимпатичнее.

— Он у нас со странностями. Не обращай внимания, — похлопав меня по плечу, подсказал бригадир, чьё имя мне до сих пор не было известно.

— А как его зовут? – почему-то именно с имени старика мне захотелось начать знакомство. Нелогично, но уже не исправишь…

— Лирк, — ответил тот.

— А вас?

Но мой вопрос не получил ответа. Нам навстречу выбежали медики и тут же растащили по кабинетам. Ничего страшного, узнаю при следующей встрече!

Кабинет врача, проводившего мой осмотр, был весьма маленьким, но вполне достаточным для размещения всей необходимой аппаратуры. Я ещё помнил те времена, когда рентген и томограф располагались в разных помещениях, а окулист никогда не проверял работу сердца. Сейчас же наука смогла объединить вместе самые разные средства диагностики, тем самым сделав универсальными и самих врачей. Теперь всего лишь один человек задавал компьютеру программу осмотра и проверял её результаты. Когда люди разбежались по планетам, словно муравьи из разрушенного муравейника, растить штат было не простительно и ресурсозатратно. К тому же зачем обучать десяток людей разным направлениям науки, когда один полёт в современной капсуле позволит любому человеку изучить науку целиком?

Для осмотра меня попросили раздеться до своего природного обличия и погрузиться в чашу со странной вязкой жидкостью. Подключать что-либо к телу не требовалось. Нанороботы давно уже научились принимать сигналы организма, не вступая в контакт.

Маленькие, незримые глазу механизмы, по своему развитию лишь немногим отличающиеся от живых существ, плавали вдоль моего тела, пуская слегка уловимые импульсы. Тем не менее этих импульсов было достаточно для того, чтобы соскучившаяся по ласкам часть моего организма пришла в боевую готовность.

— Я слышала, что шахтёры превосходные любовники, но о шикарном оснащении рассказчики обычно умалчивают…

Только сейчас я понял, что мой врач — женщина. Защитный костюм, обязательный при встрече прилетавших из космоса, тщательно скрывал фигуру, а шлем — лицо. Сейчас же она была без него и спадающие на плечи золотистые волосы изящно обрамляли овальное, немного острое лицо. Она была из тех, кого не принято считать красавицами, но и невозможно не хотеть.

— Можно ли говорить об оснащении, не испытав его в действии? – подмигнув, спросил я.

Космические путешествия раскрепостили людей, сняли с них земные ограничения, позволили жить в своё удовольствие. И это позволяло рассчитывать на утоление своих физиологических потребностей при первой же встрече. Разве есть что-то плохое в том, когда двое людей дарят требуемое, получая то же взамен? Разве не в этом весь смысл взаимодействия?

— Только после душа! — приняв предложение, ответила она. — Не люблю, когда наниты ползают там, где им не место…

Возражений у меня не было. Горький опыт подсказывал, что даже маленькие роботы способны превратить прекрасные минуты уединения в наполненные болью часы. Не каждый робот способен осознать добровольное участие в акте и определить, не является ли вторжение инородного тела законным. Они думают лишь о борьбе за здоровье и жизнь. Но можно им это простить. Всё же такова их программа.

Душевая — пожалуй, единственное место, которое осталось практически неизменным со времён моей молодости. Единственное, чем его смогли дополнить — это абсолютная гидроизоляция и всенаправленные струи воды. Безумно классная вещь!

Подача пены мгновенно покрыл тело моющим средством, а сильные струи слегка горячей воды смыли всю грязь. Бодрость тела и бодрость духа воссоединились, а желание многократно возросло.

Когда я вернулся в кабинет, она стояла у монитора и сводила отчёт о моей готовности приступить к работе. Сейчас на ней уже не было защитного костюма, как собственно и остальной одежды.

«Не безупречна, но чертовски сексуальна!» — подумал я.

— Ты уже готов? — она лишь на мгновение отвлеклась от экрана.

— Готов! — ответил я и подошёл к ней вплотную.

Профессионал, что уж и говорить. Встречал я уже раньше таких — не отвлечётся, пока не закончит работу…

Не видя смысла в бесполезной потере времени, я схватил её за бёдра и резко вошёл. Лёгкий стон подсказал, что она действительно живая, а влага указала на готовность к процессу. Что ж, можно и так… Зато нет необходимости думать только о её удовольствии.

Я ускорился. Медленные движения созданы для влюблённых. В данном случае жёсткость даст куда большее удовольствие.

Возбуждение возрастало соизмеримо количеству вбиваемого в дело текста. Точно так же приближался и финал, о наступлении которого сообщил громкий стон.

Я не был уверен, что вызвало столь бурную реакцию — мои действия или завершение отчёта, но сам звук возбудил меня до предела. Мощная волна прокатилась по телу и выстрелила в точке нашего соприкосновения. Будоражащая сознание пульсация заставила меня наклониться и прижаться к вздрагивающему от ощущений телу.

«Годен» — словно заключение происходящего красовалось в последней строке оказавшегося перед лицом экрана. Больше меня здесь ничего не задерживало. Проверка пройдена, а она завтра даже не вспомнит обо мне. Таков удел нашего времени. Такова цена прогресса.

День второй

Утро началось с раздражающего звонка будильника, специально поставленного в дальний угол отведённой мне комнаты. Когда-то давно я пробовал ставить какую-нибудь приятную мелодию, но эксперимент этот имел весьма неприятные последствия. Не на каждой планете можно вызвать такси, и то, что мне тогда не пришлось добираться до шахты пешком — чистое везение. Впрочем, от снижения премии меня это не спасло.

Комната была разделена на две части тонкой ширмой, расположенной по оси входной двери. Таким образом, уже на входе можно было решить, пойти налево и, приняв душ, завалиться спать, или сперва зайти направо и поесть.

Пройдя мимо двери, я заметил просунутое под дверь письмо. Таким способом доставки сообщений уже почти никто не пользуется, значит, это могло быть только что-то нелегальное и оттого интересное.

«Все виды эротических услуг» — краткий, но понятный текст объявления гласил о прекрасном.

К счастью, мне удалось утолить свой голод накануне, и рекламный конверт отправился… на полку шкафа. Кто знает, что может пригодиться на этой планете…

Пока горячий ароматный кофе густой струйкой наполнял чашку, я достал из холодильника завёрнутые в тонкое тесто отбивные какой-то местной птицы. Микроволновая печь за несколько секунд приготовила их до нужного состояния и сообщила о том, что пора подкрепиться. Завтрак получился простой, но достаточно вкусный. К моему удивлению, вкус птицы на Торине-6 не отличался от вкуса обычной земной курицы. И это радовало, ведь за время моих перелётов бывало всякое.

Из памяти тут же выплыл случай, когда на Миралисе я вместе с другом поймал небольшую свинью. Внешне она абсолютно не отличалась от простого поросёнка, но мясо оказалось сладким и сочным, как мякоть спелой дыни. К слову, цвет у него был такой же.

Часы подло показали шесть часов тридцать минут и мерзко просигналили. Рабочий день начинался в восемь, а путь до шахт занимал около получаса. Значит, скоро за мной приедет автобус.

Не дожидаясь звонка, я собрался и спустился вниз. Не люблю ждать и потому стараюсь не допускать, чтобы ждали меня.

На улице было тихо. Так рано встают далеко не все, и это мне нравилось. Когда ещё можно насладиться красотой улиц нового места жительства так, чтобы никто не мешал?

Автобус подъехал через пять минут — ровно столько нужно было, чтобы взбодриться, но не устать. Значит, я правильно рассчитал свой утренний распорядок.

В предыдущей бригаде меня часто хвалили за расчётливость и способность к анализу. Некоторые даже советовали попробовать перевестись в наладчики. Но для этого требовалось много денег и сил, а ещё — желание. И если первых двух пунктов мне хватало, то с последним были проблемы.

Наладка жизни на новых планетах интересовала меня, но только лишь в качестве интересных наблюдений. Я не хотел вершить судьбы планет, решая, кого нужно убить, чтобы сделать систему стабильной. Способность управлять жизнью не была дана мне при рождении и не мне её брать.

В автобусе практически никого не было — только ранние пташки и сонный водитель, вставший так рано из-за нас. Но такова его работа!

Выбрав место покомфортней, я уставился в окно. Жизнь научила меня, что если хочешь чего-то добиться — добивайся! Только я сам могу обеспечить себе хорошую жизнь. Так было и с местом. Я рано спустился и первым занял это место, значит, теперь оно стало моим. Пусть негласно. Но люди обычно принимают это как факт.

Вскоре на улицу выползли остальные члены моей бригады, выбравшие общежитие в качестве основного места для жизни. Они были сонными и недовольным. Не удивлюсь, если большинство из них остались без завтрака. Зато их сон длился на полчаса дольше моего… Как говорится, каждому своё!

Дорога до разработок заняла около получаса. С современными двигателями за это время можно было преодолеть весьма приличное расстояние. Значит, на этой планете всё же умудрились позаботиться о благополучии горожан. Хотя вполне возможно, что это было связано с пригодностью местности к строительству и жизни.

Три точки будущих шахт обозначились на местности небольшими деревянными надстройками, упирающимися в холмы. Судя по всему, хилас — хрупкий минерал бордового цвета, являющийся превосходным топливом для межпланетного транспорта — залегал где-то внизу, а значит, вполне вероятен был вариант вертикальной шахты с дальнейшим разветвлениями. Такая конструкция дороже обычных горизонтальных наклонных тоннелей, зато менее опасная. Стены лифтового ствола никогда не обваливались, а обрушения в ответвлениях приносили минимальный ущерб. Да и спасать рабочих из завалов в таких случаях было проще.

Однако надежды обрушились так же неприятно, как обрушается ещё не закреплённый обратный свод — линия горизонтального тоннеля была обозначена роботами-исследователями. Значит, и проект разработок не предполагал желаемого.

— Чёртовы железки! — недовольно выругался Лирк. — Им хоть кто-то может объяснить, что не всё, что выше травы, является горой?

Действительно, подъехав сбоку от одной из точек разработки, мы увидели галерею, плавно уходящую в холм. Не было сомнений, что роботы посчитали его за горный массив и стали пробиваться в центр.

— За горизонт положены надбавки! — хлопнув старика по плечу, заметил бригадир. — Работа есть работа. Обустраиваемся и вперёд!

Времени на расспросы не было. Имена, хобби, привычки, истории — всё потом. А сейчас самое главное — подготовка первого прохода.

Первый день прохода обычно ограничивается парой десятков метров скальной породы. Но перед нами был мягкий грунт, с которым щиту не представляло трудности справиться.

Огромная машина, совсем не похожая на те, что я видел в учебниках истории, выполняла те же функции. Она вгрызалась в твердь и оставляла за собой обделанный тюбингами тоннель. Иди и сболчивай — красота! Но и при такой системе бывало всякое…

Но сперва эту машину нужно было собрать. Именно этим нам и предстояло заниматься в ближайшие дни.

День третий

Сборка щита проходила настолько гладко, насколько это было возможным. Порядком износившиеся механизмы стыковались друг с другом легко, оставляя нежелаемые люфты. Впрочем, инженеры давно уже решили данную проблему. Специальный уплотняющий гель при помощи шприцов вгонялся в пустоты и фиксировал то, что должно быть неподвижным, в то же время оставляя возможность последующей разборки. Как им удалось достичь сочетания подобных качеств, мне не известно, да и не особо интересно — каждый должен заниматься своей работой.

В этот день мне посчастливилось заниматься установкой ножей. Дело это несложное, но сопряжённое с некоторыми рисками. Понятно, почему данную работу доверили молодому и перспективному специалисту. Однако, в противоречие моей логике, моим напарником стал Лирк.

Старик ловко работал гаечным ключом, словно его руки не помнили долгих лет работы и совсем не представляли, сколько лет их владельцу. Это удивляло.

— Значит, вы решили остаться на этой планете? — с трудом успевая за ним, спросил я.

Разбавить грузное молчание было весьма неплохой идеей, ведь в беседе и работа идёт лучше, и время летит быстрее.

— Да, решил, — уверенно ответил он. — Больно похоже это место на то, где я родился. Да и предчувствие у меня подходящее, чтобы остановиться.

На тему предчувствий у меня было собственное мнение, которое я предпочитал держать при себе, а вот схожесть с родиной могло стать хорошей зацепкой для развития беседы.

— А где вы родились?

— На Земле, — несколько уклончиво ответил Лирк. — Сейчас о моём городке нет упоминания даже в учебниках истории. Потому название не так уж важно. Но одно могу сказать точно: природа там была точь-в-точь, как здешняя.

— Мне кажется, что она везде одинаковая… — конечно же, я видел разные виды растений, порой совсем не похожих на земные, но поля на всех планетах оставались полями, а леса — лесами.

— Типичная ошибка молодёжи. Вы не видите различия в простом и оттого с остервенением ищете их в сложном. А ведь даже чистый лист бумаги может отличаться от второго такого же. Стоит только присмотреться, — сказав это, он достал из кармана блокнот, вырвал два чистых листа и протянул мне.

Я присмотрелся, но ничего, кроме отпечатков, оставленных грязными пальцами, не нашёл.

— Они одинаковые! — уверенно заявил я.

Лирк забрал листы у меня из рук:

— Действительно, они похожи… Но, если присмотреться, то можно увидеть серые вкрапления. Именно в их расположении и есть отличие.

— Но это лишь потому, что бумага плохого качества! — возмутился я. — А что, если я принесу качественную бумагу?

— Тогда я дам тебе микроскоп, — рассмеявшись, ответил старик.

Аргументировать он умел.

День четвёртый

Утро выдалось тяжёлым. Так всегда бывает, если накануне вечером было весело. Я не любил ходить по барам, но иногда всё же заходил в них, и вчерашний вечер был тому подтверждением.

Бар под названием «Блоха» был точно таким, каким его описывали мои товарищи по монтажу щита. Длинные неоновые полосы, поднимающиеся вдоль входной двери, заканчивались силуэтом, заменяющим письменное обозначение названия заведения. Это говорило о том, что владелец имеет неплохую фантазию, но не очень богат, ведь сейчас было модным использовать анимированные проекции. Данное же решение уходило корнями в историю.

Внутри бар был оборудован такими же полузабытыми вещами, как и вывеска на входе. Столы на ножках, стаканы из бьющегося стекла, живой бармен… А самое главное — граммофон, над которым возвышалась блестящая изогнутая труба. Если бы в одном из перелётов я не изучал историю музыки, то вовсе не понял бы, что это такое…

К слову, именно с граммофона и началось вчерашнее веселье. Не приди мне в голову попросить включить какую-нибудь пластинку, утром моя рука не онемела бы от лежащей на ней женщины. Хотя не факт, что без дивного музыкального инструмента события развивались бы в другом ключе. К тому же я ни о чём не пожалел.

Когда автобус подъехал, я стоял внизу, а незнакомка, с которой я провёл ночь, уже практически исчезла в линии проспекта. В наше время, если встреча прошла взаимовыгодно, разговоры излишни. Она не знает, кто я, а я — кто она. Мы оба получили то, на что рассчитывали.

***

Сборка щита ещё вчера уже была практически закончена. Последние детали привезли рано утром и ответственные за их установку тут же принялись за дело. Мне же с Лирком оставалась только предстартовая подготовка.

Старик был молчалив. Судя по всему, он переживал о готовности к запуску — всё время ходил, подтягивал гайки и ворчал.

— Не переживайте! — я хотел его успокоить. — Эта модель известна мне, как собственные пять пальцев на правой руке. Да и вам, я уверен, тоже.

— Это не означает, что всё идеально и можно расслабляться! – он всей массой налёг на ключ, и гайка повернулась на миллиметр. — Вот видишь?

Я только усмехнулся. Если ему так спокойнее, пусть носится и крутит то, что и так закручено. В конце концов, у каждого свой способ занимать свободное время.

— А ты так и будешь сидеть в стороне? — недовольно спросил Лирк. — Лучше бы помог старику!

Делать нечего, придётся помочь. Всё равно других занятий нет. А так, может быть, услышу что-нибудь интересное…

— Вы сказали, что родились на Земле… Расскажите, какой она была тогда.

— Значит, ты решил отвлечь меня разговорами? — старик усмехнулся. — Моя планета тогда была не такой, какой ты её знаешь. Город, в котором я родился, был маленьким даже по тем меркам. Сейчас в одном доме людей больше живёт… Однако была в этом своя прелесть. Всё жители города знали друг друга, ходили в гости, гуляли… Помню, ещё совсем маленьким был, когда меня начали водить с собой. В одном доме пообедаем, в другом чай попьём, а на ужин и к нам придёт кто. Все своими были. Мать у меня тогда дояркой в колхозе была… А ты, наверное, и не пробовал коровье молоко…

— Отчего же не пробовал? — возмутился я. — Пробовал! У моей бабушки корова была. Вот только давно это было… Но вкус и сейчас помню. Такое не забывается.

— Вот это правильно! А я вот этими самыми руками, — Лирк показал свои грязные руки — коров доил! Схватишь за вымя и давай жамкать — один раз в рот, пять раз в ведро. Не устоять!

Мы оба засмеялась. Старик умел рассказывать весело о важном. Это безусловный талант!

— Мать у меня в колхозе работала, — продолжил он, — её весь город уважал. Говорили, что после её рук молоко слаще. А отца все боялись. Он кузнецом работал. Руки, как моя голова, огромные и дело своё знали. Но в страхе и уважение было. Потому везде нам рады были.

— А вы почему в шахтёры пошли?

— А вот это очень странная штука… Мой город был окружён лесами и равнинами. Всё своё детство я провёл гуляя по ним, изучая флору и фауну, собирая грибы и ягоды, просто отдыхая. Часто я выходил в поля, чтобы помогать собирать колорадских жуков, опылять от вредителей, собирать плоды… Но однажды, гуляя по лесу, я наткнулся на странную щель между корнем дерева и землёй. Она не была похожа на чью-то нору. Водоёмов, способных помыть грунт, рядом не было, и само место располагалось не на склоне — значит, дело не в дождях. Тогда я решил проверить что внутри. Не представляешь, каково было моё удивление, когда я нашёл там небольшой гранат…

— Прямо под деревом?

— Ну да! Случайно упёрся рукой в землю, а он взял и выпал. Вот тогда я и начал рыть свой первый тоннель.

— И много там было камней?

— Хватило на уплату налогов и обучение на курсах шахтёров, — Лирк засмеялся.

Мне тоже стало смешно. Бывает же так: случайность определила всю жизнь.

Мы продолжили обтяжку гаек, шутя и смеясь. Всё же повезло мне с напарником!

День пятый

Ночью мне не спалось. Рассказ Лирка взбудоражил мои воспоминания. И от этого мне было грустно.

В отличие от напарника, моя история была не такой интересной. Родился в бедной семье, с десяти лет помогал отцу на заводе, накопив на обучение, пошёл учиться на ту специальность, которую мог оплатить. Сложно выйти в люди, не имея почвы под ногами.

Я знал, что моя жизнь — это вспахивание и засевание поля, плоды с которого будут пожинать мои дети. Если они у меня будут…

Работа в шахтах была очень опасной, и то, что я пережил уже шестой обвал, можно было считать удачей. Уже после второго обрушения породы, когда над восстановлением моего тела работали около недели, я понял, что должен вырасти по карьере, закрепиться на одном, наземном месте, и только тогда задумываться о семье. А пока что я должен жить, словно сегодняшний день — последний.

Конечно же, это очень громкое выражение, ведь на стадии строительства и запуска щита не бывает рисков. Охрана труда на поверхности всегда на высоте. Другое дело, когда ствол уже оборудован и работы производятся вручную… Но расслабляться не стоило. Ведь в режим последнего дня не так легко перейти, как кажется изначально. Лично я боролся с планами и эмоциями очень долго.

Утро началось для меня около четырёх. Значит, поспать мне удалось всего лишь полтора часа. Это мало. Озноб пробирал всё тело. Может быть, поможет кофе?

Тусклый свет настольной лампы осветил лежащую в кровати незнакомку. Благо, что кофеварка бесшумна — незачем ей разделять мою бессонницу. Незачем ей мешать мне думать…

Терпкий аромат крепкого кофе взбодрил. Горячая жидкость растеклась по телу желанным теплом, заставив вздрогнуть. Горечь оставила послевкусие, на которое тут же выделилась слюна. Я не хотел сластить его. Напиток должен подчёркивать настроение, а не скрывать его завесой лжи.

Беглый взгляд на кровать заставил меня задуматься. Девушка, лишь наполовину скрытая под одеялом, обладала тонкой талией, широкими бёдрами и среднего размера грудью. Да, всё именно так, как я люблю. Если бы не работа, возможно, именно с ней я бы хотел встречать каждый день и проводить каждую ночь…

Я не знаю, кто она, кем работает, где живёт, какое у неё образование… Я не знаю, какой она человек… Чёрт возьми, да я вообще ничего о ней не знаю! Но это не значит, что передо мной лежит всего лишь игрушка на ночь. Может быть, именно она смогла бы завоевать моё сердце…

Горький кофе наполнил рот и скатился вниз.

Я представил, что было бы, если бы она была моей. Возможно, я лежал бы и гладил её нежную, упругую кожу? Или, утопив пальцы в светлые шелковистые волосы, прижал к себе? Нет! Я всё так же сидел бы и пил кофе. Потому что это я…

***

Мне всегда нравилось смотреть за тем, как лезвия щита вгрызаются в землю, преодолевая сантиметр за сантиметром. Возможно, когда-то это было неинтересно, но большие экраны, установленные перед операторами, позволяли видеть всё, словно вовсе не существует двухметровой защиты между ними и лезвиями.

Мне всегда нравилось наблюдать, как слой за слоем грунт нарезается ровными слайсами, как разного рода породы падают в выпускной канал, как вырезаются останки древних существ и растений. Раньше всё это перемалывалось в труху, но теперь технология позволяла машине мгновенно определить происхождение материала и остановиться. Дальше в дело пускались небольшие боты-археологи, расчищающие находку быстро, но осторожно. Иногда подобные находки приносили шахтёрам неплохую премию.

— Когда я учился на курсах, — неожиданно сказал Лирк, — наши молотилки рубили всё подряд.

Он указал на торчащую из земли лапу. Роботы уже вовсю занимались расчисткой породы вокруг неё и потому не было необходимости следить за работой ножей.

— Помню, однажды у нас случилась поломка, – продолжил он. — Дело было на Мелосе. Нас отправили на практику в одну из зарождающихся шахт. Ножи тогда были не такими крепкими… Хотя, может быть, этим тоже не удалось бы справиться с попавшимися нам скелетами…

— Ножи не справились со скелетами? — я искренне удивился.

— Представляешь, древние жители планеты представляли из себя обтянутый мышцами и кожей металл. Даже их внутренние органы покрывала тонкая корка твёрдого сплава. Наши учёные долго бились над расшифровкой его состава, но так и не смогли это сделать. Но я не об этом…

Роботы увеличили площадь очистки, и нам показалась макушка черепа, абсолютно не вызвавшая интереса бригады.

— Никто не знал, что могло случиться с ножами, и единственной возможностью выяснить был выход наружу. Наш бригадир осмотрел расположенное перед щитом пространство и, не заметив опасностей, направил на тщательной осмотр первого попавшегося практиканта. Им оказался я…

— Вы вышли к ножам? — в моей голове не укладывалось, что такое возможно. Требования охраны труда категорически запрещали это!

— К счастью, это был я. Ножи оказались погнуты и требовали замены. Но куда более интересным стало то, что их сломало! Это был череп, явно детский, но металлический и блестящий. Сперва я хотел выдернуть его, но он не поддался. Тогда я разгрёб землю руками и обнаружил, что череп не отделён от тела. Бригадир кричал сзади и требовал отчитаться, а я не мог оторваться от находки. Огромных усилий мне стоило оставить раскопки и вернуться обратно в кузов. Но, доложив о повреждении ножей, я тут же вызвался на их демонтаж. Остальные лишь пожали плечами, явно сделав вывод, что я сошёл с ума. Мало кто захотел бы там возиться. Я взял инструмент и отправился работать. Отправился копать…

— А в чём же везение? — я не понял, что такого в находке скелета, пусть даже необычного.

— Не знаю, что заставило меня заняться раскопками. Что-то подсказывало, что я должен сделать это. Словно внутренний голос говорил мне: «Ты должен! Копай!» И я копал! Копал до тех пор, пока не достал маленькое блестящее тело, в точности похожее на человеческое дитя. Но, когда я достал его, в образовавшейся пустоте показались новые проблески. Ошибиться я не мог — их там было много…

— Вы рассказали об этом бригадиру? — это было бы единственным правильным действием в сложившейся ситуации.

— Нет, что ты! Он не оценил бы найденного — слишком долго работал в шахтах. Я сделал то, что должен был — принялся демонтировать лезвия.

— А скелет?

— Скелет я спрятал под одежду и вынес в музей, — старик так хитро улыбнулся, что стало понятно, что это просто так не закончилось.

— И что вам за это дали? — понимающие спросил я.

— В музее — абсолютно ничего, — ответил Лирк. — А малыш подарил мне частицу себя… — сказав это, он расстегнул куртку и обнажил правый бок.

В этом месте, от паха до рёбер, тело покрывала металлическая плёнка. Было видно, что она тонкая и эластичная.

— Но… Как?

— Этого я не знаю. Да и никто не знает. Врачи изучали меня, прижимали малыша к себе, но у них ничего не получалось. Не получилось у них ничего и когда они откопали сотни маленьких тел — в месте раскопок располагалось древнее кладбище. Оказалось, что эти существа хоронили сородичей не по родству, а по возрасту, и через несколько километров археологи всё же нашли взрослые останки.

— Значит, там было множество металлических существ? — спросил я, прикинув, сколько могло бы поместиться тел на пару километров. – Что их убило?

— Это также осталось загадкой. Они вымерли задолго до визита наладчиков. Я до сих пор периодически интересуюсь новостями музея, но ничего о гибели не пишут… Зато подарок малыша уже несколько раз спасал меня!

Сказав это, он надавил на пятно спереди и сзади, словно желая сжать тело. Но металл тут же напрягся и не дал плоти сомкнуться ни на миллиметр.

— А что будет, если камень упадёт на руку?

— Это всего лишь пятно контакта — он указал на металлический след, — в действительности подарок оказался куда более существенным. Но об этом потом…

Роботы закончили свою работу. Находка была убрана, а ножи продолжили нарезать грунт. Теперь на разговоры не было времени.

День шестой

Рассказ Лирка никак не выходил из головы. Разве можно представить, что одна раса может передавать другой свои свойства, особенно если представитель одной из них уже давно мёртв? Неужели даже спустя столько лет их тела сохранили разум и остались способны проявлять чувства, например, благодарность? Но благодарность за что?

Новый день я встретил в одиночестве. Разовые встречи порой приводили к тому состоянию, которое многие называют депрессией. Я же был более лоялен к себе и называл это перенасыщением. В конце концов, нужно хотя бы иногда проводить время с тем, кого ты знаешь — с самим собой.

Короткий сон, кофе, размышления… Всё, как обычно. Крепкий сон бывал только в первые дни после выхода из капсулы. Дальше бессонница и долгие часы размышлений. Казалось, что живи я пару сотен лет назад — мои мысли могли бы перерасти во вполне продаваемые книги.

Но сегодня мне хотелось узнать как можно больше о тех существах, о которых накануне мне рассказал старик.

Межпланетный интернет уже давно обладал мощью, достаточной для быстрой обработки запросов. Но по достоинству оценить это можно было лишь в ночные часы, когда большинство людей спят. Конечно же, ночь со временем стала куда более прозрачным понятием, чем раньше. Теперь её продолжительность и разновременность определяется не только положением Солнца. У каждой жилой планеты есть своё светило, а промышленные и вовсе освещаются искусственным источниками. Было в моей практике и такое, что в тоннеле шахты света было больше, чем за его пределами.

База музея Мелоса была закрыта для обычных посетителей. Для прочтения интересующей литературы нужно было отправить запрос с указанием списка и цели изучения. Благо на такие случаи у меня был припрятан козырь — с трудом полученный ещё на Земле читательский билет поисковика. Его выдавали только лучшим шахтёрам, которые справлялись с экзаменом по знанию пород, минералов, а также способности классифицировать неизвестные образцы. Билет был предназначен для пополнения знаний обладателя, но при правильном пользовании давал безграничный доступ к большинству баз.

На сайте музея действительно имелась информация о железных людях. Более того, первооткрывателем являлся некий Лирк, молодое лицо которого имело общие черты с моим напарником.

Последняя новость в разделе была размещена около недели назад. В ней говорилось, что учёным удалось обнаружить сигнал, исходящий из черепа одного из исследуемых существ. Возникло предположение, что жизнь не угасала в них и после смерти. Была даже высказана теория о том, что кладбища были устроены с делением по возрастам для того, чтобы сохранить возможность общения с равными по развитию. В противовес этому высказывалась молодая девушка-биолог, заявлявшая, что ни одно живое существо не променяет возможность общения с собственным ребёнком на интеллектуальные беседы. Впрочем, что могла знать молодая девушка о вечности? Да и что вообще может знать о вечности человек, растягивающий свой век лишь при помощи капсул гибернации?

Мои размышления прервал сигнал за окном. Время прошло очень быстро, и я не заметил, как подъехал автобус. Что же, оставим изучение новой жизни на потом…

***

— Ваше открытие действительно удивительное! — заявил я, как только мы уселись за свои рабочие места. — Я полночи читал про них…

Экраны перед нами включились, показав изрытый роботами грунт. Судя по всему, находок было немало. Я нажал на маленькую кнопку в кресле, и передо мной появилась сенсорная панель управления. Лирк сделал то же самое.

— Мне чудом удалось доказать, что изучать нужно их, а не меня… — засмеялся старик.

— Неужели они поверили?

— Тогда никто не мог подумать, что металл проникнет в мой скелет и сделает меня очень прочным. Они лишь утвердили диагноз «заражение», понаблюдали с месяц и отпустили. Пятно не росло, а значит, и интереса к нему больше быть не могло. Только спустя пару десятков лет, когда я уже был далеко от музея, меня нашёл молодой учёный, проведший ряд исследований и продолживший изучать мой феномен без моего присутствия. К счастью!

— Неужели он так и не смог повторить ваш успех?

— Успех? – удивился Лирк. — Вряд ли это можно назвать успехом. Скорее стечение обстоятельств. Тем не менее подарок малыша мне очень пригодился в жизни.

Я неоднократно видел, как люди модернизировали себя, вставляя различного рода технологии. Видел, как вышедшие из строя органы заменяли их механическими аналогами. Но вот так, чтобы человек стал наполовину металлическим от простого прикосновения… Это было чудом! А ещё большим чудом было то, что никто не смог повторить подобное.

Мне всегда казалось, что современные технологии способны решить любые задачи, и если вдруг что-то казалось невозможным, в действительности всего лишь требовалось чуть больше усилий. Но это был не тот случай…

— А вам самому никогда не была интересна суть произошедшего с вами? — спросил я. Неужели Лирк никогда не пытался изучить себя?

— Нет. Сперва мне было страшно, — честно признался старик. — Я не хотел превратиться в подопытную крысу, на которой будут ставить эксперименты до конца жизни. А потом… Потом понял, что мне не угрожает опасность и просто смирился.

— Просто так взяли и смирилась?

— Да. А что мне ещё оставалось делать? Жизнь продолжается даже тогда, когда вокруг полная…

Последнее слово заглушил звук запустившегося мотора. Но мне было понятно, о чём речь. Все мы порой бываем в ситуации, куда более неприятной, нежели грязь тоннеля. Но и в таком случае мы не опускаем руки и просто идём дальше...

Ножи принялись жадно вгрызаться в грунт, метр за метром поглощая пространство. Секунда за секундой воруя время…

День седьмой

Изучение загадочных существ продолжилось следующим утром. Как обычно, выспав привычные три часа, я сварил себе кофе и залез в необъятную сеть интернета. Как же удивительно осознавать тот факт, что интересующая меня информация содержится в маленькой ячейке, совершенно не заметной в масштабе целой паутины, сплетённой множеством неустанно работающих пальцев. Когда-то давно интернет был доступен далеко не во всех местах Земли, а теперь я, находясь в сотнях световых лет от неё, могу беспрепятственно пользоваться им! Разве это не удивительно?

Моё внимание привлекла новая статья, выложенная несколько часов назад. «Не спал бы — узнал первым…» — с досадой подумал я. Но под ссылкой с укором стояла цифра шесть. Значит я – седьмой… Не так и плохо. С учётом того, что предыдущие записи набрали тысячи просмотров.

«Давний секрет» — заголовок, который мог означать очень многое. Что скрывается за ним? Возможно это лишь краткий очерк о стоящей перед учёными проблеме. Может быть, это всего лишь рассуждение или выдержки из интервью… Или под этим неоднозначным названием скрывалось то, чего многие ждали годами — ответы на вопросы!

Интернет мгновенно дал доступ к желаемому ресурсу. Но за это время моё сердце успело отработать куда больше движений, чем могло вместиться в отмеренный интервал. И вот, строчка за строчкой вливаются в мои глаза, затекая в разум, наполняя его через край. И так до последней точки, вызвавшей взрыв эмоций – тайны больше нет!

Учёные смогли расшифровать сигнал, идущий из черепа малыша. Более того, благодаря этому они зафиксировали и расшифровали сигналы старших поколений. Они смогли поговорить с ними!

Я перечитал текст ещё раз. Неужели всё это правда?

Металлические существа сообщили, что не умерли, а впали в спячку. И мера эта была вынужденной. Неизвестная болезнь, пришедшая на их планету с упавшим с неба камнем, иссушила их. Внутренние органы ссохлись до размеров, несовместимых с жизнью, а покрытая металлом кожа обтянула то, что от них осталось. Единственным спасением стал анабиоз, который продолжался до того момента, когда люди разбудили их.

По версии существ человечество является достаточно развитой расой, способной для того, чтобы вылечить их. Именно поэтому спасителю был дарован экзо-скелет. И такой подарок будет вручён каждому желающему, при условии полного излечения вида.

Конечно же правительство Земли примет их условия. И дело не в наивности. О, нет! Я неоднократно читал о том, как истреблялись расы, пожелавшие нас обмануть. Согласие будет основано на вероятной выгоде, застрахованной оружием, разработанным в ходе лечения.

Секрет железных существ оказался весьма необычен, но в то же время слишком прост. Произошло то, что обычно случается, когда разгорячённый тайной ум находит далеко не самый желанный ответ на свои вопросы. Интерес к существам пропал.

Я закрыл страницу, допил кофе и посмотрел на пустую и холодную кровать. Там могла быть она… Неважно, кто она. Неважно где она сейчас. Важно только то, что её нет здесь и сейчас. Но оно и к лучшему.

Я забрался под одеяло, оставив открытой только голову. Прохладный пододеяльник тут же принялся аккумулировать тепло моего тела, согревая в ответ. До автобуса оставалось около часа — чем не повод полежать в раздумьях о том, что могло бы случиться, если бы…

***

В этот день Лирк был угрюм. Мне очень хотелось его развеселить, но шутки не давали желаемого результата.

— Вы читали новости о ваших металлических друзьях? – с некоторым вызовом поинтересовался я, когда лезвия вновь остановились, и роботы-археологи принялись за очередные раскопки.

Я почему-то был уверен, что он не знал о том, что его тайну раскрыли. Не знал, что теперь он сможет свободно рассказывать о себе. О том, что он точно не станет объектом исследований, подопытной крысой…

— Нет, не читал, — бросив несколько испуганный взгляд ответил старик. — Я уже давно не интересуюсь новостями Мелоса. Видишь ли, — судя по всему, он заметил моё удивление, — я прожил очень долгую жизнь, большую часть которой я считал себя особенным. Зачем это менять?

— Но вы и есть особенный!

— Сегодня особенный, завтра обычный, а послезавтра забытый… Всё особенное со временем становится привычным. А зачастую и вовсе не интересным. Так зачем же искушать судьбу?

— Но другие всё равно узнают правду, какой бы она ни была! – я понимал его, но только отчасти.

— И пусть знают. Зато я останусь особенным для самого себя!

— А если они вам расскажут? — не успокаивал я.

— Здесь никто не знает о моей особенности, — Лирк взглянул на меня как-то хитро, но по-доброму. — Никто, кроме тебя… Но ведь ты не станешь расстраивать старика?

— Н-нет… — я даже засмущался от подобного предположения. Всё же зря я к нему пристал с этими железяками.

— Вот и славно! — улыбнувшись, заключил он.

— Получается, что всему виной страх… — это было личное умозаключение, но чёрт меня дёрнул произнести его вслух.

— Да, я боюсь… Пожалуй, больше этого я боялся только одного — когда передо мной разделась женщина…

— Первый раз всегда страшно! — я подмигнул ему.

— Да ну тебя! Первый раз я был уверен в себе, как никто другой в себе не бывает уверен! Я очень боялся лечь в постель с женщиной, когда вернулся с Мелоса. Боялся, что потенция могла пострадать от произошедшего.

— Не пострадала?

— Сталь — она и в Африке сталь! — он стукнул кулаком о ладонь и засмеялся.

Я тоже засмеялся. В конце концов моя цель была достигнута — я его развеселил.

День восьмой

На этот раз сон мой продлился до звонка будильника, оповещающего о том, что лишь немедленное пробуждение позволит мне насладиться любимым напитком. Честно говоря, я уже и сам не понимал, люблю ли я кофе или у меня появилась зависимость от него. Но одно я могу сказать точно: утро без его аромата и горечи вкуса не может быть полноценным, а день — продуктивным. Возможно, именно на это и рассчитывают производители… Но главный производитель такие же свойства дал сексу, и никто до сих пор на это не жаловался…

Обычно обязательным дополнением к кофейному ритуалу был просмотр интересных или обучающих видеороликов. Сегодня же виртуальное я заменил натуральным. Симпатичная брюнетка с небольшой грудью, но широкими бёдрами быстро одевалась, напрочь убивая эротизм, но добавляя комичность ситуации. Девушкам требовалось больше времени на сборы, чем мне, что освобождало от ненужных разговоров и нарушения личных границ. Мои отношения с обжаренными зёрнами были слишком интимны и сводились к глубоко личным рассуждениям. Здесь не было места для посторонних.

Входная дверь захлопнулась без единого слова. Я читал, что раньше люди не могли обходиться без эмоций и погружались в них, сами того не желая. Сейчас же общество привыкло к другой модели поведения — создание семьи перестало быть нормой, а рождение детей происходило по индивидуальному желанию. Зачастую женщины рожали для отцов, а мужчины помогали матерям. На этом их взаимоотношения ограничивались.

Мне в этом плане повезло куда больше — я вырос в полноценной семье и хотел создать такую же. Но с моей должностью этого случиться не могло…

Последний глоток кофе я сделал ровно за десять минут до назначенного времени. Этого достаточно для того, чтобы умыться, одеться и спуститься вниз.

Странно, но я впервые за много лет шёл на работу с интересом. Всё же Лирк был отличным напарником.

***

Привычное рукопожатие, усаживание в кресла и запуск оборудования — так начинался каждый рабочий день. Сейчас быть оператором щита — вполне приятная работа. Помню, раньше, когда я работал на закреплении тюбингов, вывозе грунта и очистке пород, моя жизнь была наполнена грязью, травмами и болью. К счастью, мне удалось из этого выбраться.

Лирк сегодня был в приподнятом настроении. Я не знаю, как он проводит вечера, но судя по всему, прошедший вечер он провёл интересно. А может быть, и ночь…

— Произошло что-то хорошее? — поинтересовался я.

— Эх, молодёжь! Для вас быть весёлым можно только в том случае, если что-то произошло… А разве нельзя быть весёлым просто потому, что не произошло ничего плохого?

— Можно, конечно! Наверное…

В последнее время, затянувшееся уже на несколько лет, меня часто одолевала депрессия. Но я списывал её на условия работы.

— Я тебе так скажу: с годами начинаешь ценить начало нового дня, как дар, а не что-то обязательное. Каждое утро, каждый день, каждый вечер могут быть для меня последними. Так почему же я не должен радоваться тому, что наступил очередной?

— Но вчера вы пришли на работу грустным…

— Верно! А всё потому, что утро пришло с дурной вестью. А сегодня получил хорошую новость, — парировал старик.

— Значит всё-таки произошло нечто хорошее?

— Сегодня — да. Но это не повод подводить всё под одну гребёнку, — он засмеялся.

Наверное, такой подход к жизни приходит с опытом. А опыт — с прожитыми годами.

— В таком случае поздравляю вас с тем, что день не только начался, но ещё и с хорошей новости!

Лирк не ответил. Он пристально посмотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то разглядеть.

— Ты помнишь свой выпускной? — наконец сказал он. — Помнишь, с кем ты учился на курсах?

— Конечно, помню! — без раздумий ответил я.

— И я помню. Каждого из них. Сорок семь человек… А в живых остались только двое… — Лирк на мгновение сделал скорбное лицо, но, вновь улыбнувшись, добавил: — И второй из них через месяц будет здесь!

— Ваш друг? — это была действительно хорошая новость.

— Да! Вчера вечером пришло письмо, а я, дурень старый, спал. Но утром прочитал и ужасно обрадовался.

— Значит, скоро будем веселиться? Я как раз знаю бар, который вам обоим должен понравиться, – я знал, что они захотят пообщаться с глазу на глаз, но веселиться тоже надо!

— Может быть, и отдохнём. Но я всё больше предпочитаю чаепитие и задушевные разговоры, нежели пьянки и танцы.

— А знаете, что самое страшное?

— И что же? — Лирк явно не ожидал подобного поворота.

— Я в последнее время всё ближе к вашим взглядам, — тут я выставил указательный палец вверх. – Но ещё держусь!

Мы засмеялась одновременно. Действительно, день был хорошим.

День девятый

Утренний кофе, как всегда, наполнил мою квартирку бодрящим ароматом. Странное дело, я спал всего лишь три часа, а чувствую себя превосходно.

Бывает такое, что три часа дают отдыха больше, чем десять. А самое главное — отсутствие боли. Не знаю, что именно являлось причиной боли в спине — усталость, нервы, или что-то другое — но сейчас её не было. А ведь вчера я спал не больше, но чувствовал себя разбитым, как мой первый (к счастью, учебный) шатл.

Перед выпускными экзаменами каждый студент обязан был продемонстрировать свои навыки управления спасательными капсулами. В общем-то, там и уметь было нечего — ввёл программу и лёг спать. Однако у меня всё прошло не так гладко.

При вводе конечных данных система начала глючить, и цифры координат постоянно слетали. Конечно же, можно было обратиться к преподавателю и пожаловаться на технику, но я был молод и амбициозен. Всё сам!

К моему счастью, учебные шатлы запускались пустыми. Моя спасательная капсула подпрыгнула вверх и, вместо того, чтобы мягко приземлиться в указанном мною месте, решила прорубить себе путь через расположенный в километре от учебного центра лес.

Незачёт и отказ в допуске к выпускными экзаменам — меньшее из того, что могло мне достаться. Если бы падение шатла привело к жертвам, я бы надолго сел за решётку. Конечно же, с учётом обстоятельств и моих навыков, скорее всего меня определили бы в крио-камеру, в которой за несколько лет сна мой мозг наполнился бы знаниями психологии и различного рода технической литературой. Но мне повезло.

Оказалось, что попавшуюся мне капсулу забыли проверить, и запись о её допуске была сделана фиктивно. Мне дали новый шанс, а место в камере занял один из лаборантов, к счастью, не записавший на свою совесть ни одну жизнь.

Экран компьютера загорелся приветствующей заставкой, чем отвлёк меня от воспоминаний. Сейчас техника загружается моментально, и от нажатия кнопки до возможности работать проходит не больше секунды. Темпы жизни требуют скорости не только от людей, но и от техники. К сожалению, первые не всегда способны справиться с этим…

Сайт института, в котором я осваивал курсы шахтёра, сильно изменился. Сколько лет я сюда не заходил? Сорок? Пятьдесят? Я не помню… Время в гибернации не чувствуется, и сотня лет может показаться мгновением.

Сайт изменился практически до неузнаваемости, но всё же остался интересующий меня раздел — выпускники.

Загрузившаяся страница выдала список годов выпуска, многие из которых были помечены чёрной траурной лентой. Это означало, что ни одного из выпускников уже нет в живых.

На моём курсе такого знака ещё не стояло, хотя половина однокурсников уже простились с этим миром. Одни погибли при обвалах, другие — при прочих обстоятельствах, но были и те, кто смог остановиться и прожить долгую счастливую жизнь, не знающую приговора гибернации. Те, кто постоянно в ней пребывал рано или поздно оказывался в одиночестве…

Я бегло пробежался по фотографиям и тяжело вздохнул — ещё трое погибли. В живых осталось только семь человек…

***

Тоннель уходил всё дальше вглубь планеты, и это ощущалось. Давление становилось всё больше, а воздуха всё меньше. Даже в обеспечиваемом кислородом щите это чувствовалось.

Лирк был сосредоточен на работе лезвий. Словно это он их крутил, а не огромный двигатель.

— Что-то случилось? — я решил не давать ему быть наедине с плохими мыслями.

— Сегодня день вылета… — видимо, старик не сомневался, что я пойму, о чём он. — В нашем возрасте гибернация проходит куда хуже, чем в твоём. Всякое, знаешь ли, бывает.

— Не слышал ни об одном случае смерти при гибернации. Разве что при крушении корабля…

— Однако это не означает, что не было случаев смерти после неё. Представь себе, прилетел ты на новую планету, обустроился, лёг спать и… Не проснулся. Как тебе такой вариант?

— С вашими друзьями так было? — я никогда не слышал о подобном, но ведь такое вполне могло быть.

— Не было. Вот боюсь, что это изменится.

Лирк снова уставился на ножи. Наверное, в его возрасте действительно смерть настолько близка, что невольно становится страшно. Да и можно ли не бояться, когда чувствуешь её дыхание и не знаешь, за тобой она или нет?

— Я пережил уже очень многое и знаю, что даже самые невероятные вещи случаются, — неожиданно продолжил он. — Нестрашно, когда они приходят внезапно. Но когда чувствуешь их приближение, знаешь, что должно произойти что-то плохое… Вот тогда страшно!

— Вы боитесь за друга?

— Конечно! Он ведь последний, кто у меня есть…

— У вас никогда не было жены и детей? — спросил я, а сам подумал, неужели и мне суждено всю жизнь провести в одиночестве?

— Не было…

Лирк вновь уставился на экран. Он всем своим видом показал, что не хочет об этом говорить. Что же, не буду настаивать.

День десятый

На этот раз я спал, как убитый. Такое случается, когда усталость берёт верх. Отсутствие сна выматывает организм, и три часа в сутки он не воспринимает.

Будильник сработал чётко, вызвав во мне бурю негатива. Ну разве можно так будить уставшего человека? Я бы с радостью дал виновнику пробуждения в глаз, если бы не один нюанс — время пробуждения задал я сам. А себя бить нехорошо.

Автобус был наполнен моими коллегами по щиту, но Лирка среди них не было. Возможно, он пропустил развозку и будет добираться на такси? Надеюсь, с ним ничего не случилось…

Дорога до разработки сегодня казалась какой-то слишком скучной. То ли дело было в моей сонливости, то ли старика действительно не хватало. Он, конечно, не относится к самым разговорчивым людям, но приятным собеседником его можно назвать смело.

В кабине управления щитом Лирка также не было. Значит, опоздает. В его возрасте и с его опытом подобные шалости обычно прощаются. Но зачем так рисковать?

Моим размышлениям вскоре пришёл конец. Мне в напарники прислали молодого парня, судя по всему, впервые увидевшего экраны щита. Он осторожно сел на место Лирка и вопросительно посмотрел на меня.

— Ты здесь надолго? — поинтересовался я.

— Пока не поправится твой напарник, — уверенно ответил парень. Хорошо, что хоть в этом он был уверен.

Я показал ему все необходимые манипуляции, и вскоре перед нами раскрылись виртуальные панели. Парень улыбнулся, явно узнав модель, и тут же принялся выполнять свою часть работы.

Я с интересом наблюдал за ним и невольно пришёл к выводу, что он знает своё дело. Даже жалко, что такие таланты занимаются грязной работой. Но ведь и я когда-то был на его месте.

«Планет много! Однажды и ты найдёшь свою», — вспомнились мне слова первого научного руководителя. Я ещё не нашёл. Но у нас у обоих есть шанс…

Двигатель заревел, пустив в ход лезвия. Грунт ровными слайсами полез в поглощающую его воронку. Всё шло своим чередом. Но день обещал быть скучным.

***

Нудные часы работы навсегда вычеркнули часть моей жизни. Моменты скуки и бесполезно проведённые минуты случались в моей жизни и раньше. Но сегодня я воспринял произошедшее слишком болезненно. Ещё и щит ко всему прочему ни нашёл ничего интересного…

С этим нужно было что-то делать!

Как подсказывает мой опыт, абсолютно здоровый человек в условиях, не способствующих заболеванию, очень редко страдает от вирусов или инфекций. Значит, Лирк захворал от старческого недуга, или недуга душевного. Первый сейчас лечится в два счёта. Со вторым дела обстоят куда хуже. Учёным до сих пор не удалось придумать таблетку, которая бы решила насущные проблемы с психологической точки зрения. А на обращение к психологу готов далеко не каждый…

Я шёл к своему приболевшему коллеге с искренней надеждой на то, что он уже здоров. Всё-таки современная медицина творит чудеса. Но меня ждал сюрприз…

— Уходи! — из домофона послышался грубый, но вполне здоровый голос.

— Вы не представляете, каких трудов мне стоило добиться вашего адреса! — действительно, каждый желающий мог оставить заявление о том, чтобы начальник разработок не разглашал место жительства. В таком случае автобус развозки собирал их первыми, используя функцию блокировки окон. Я однажды пробовал подобное, но становящиеся абсолютно чёрными окна нагоняли тоску. Мне пришлось отказаться от услуги, рассекретив место своего пребывания.

— Мне неинтересно, как ты это сделал! Я не настроен на разговор.

Тем не менее он продолжал общение, значит, у меня был шанс.

— Может быть, и так. Но вы не представляете, какого юнца посадили на ваше место…

— Значит, меня есть кому заменить! – он был так же категоричен, но в голосе всё же проскользнула нотка задумчивости.

— Да, он прекрасно знает оборудование и обучен основам работы, но… — в этот момент я понял, что по сути нет никаких «но», и всё дело в моём личном отношении.

— Ты скучаешь по мне? — я даже через чёрный экран деактивированного видеофона видел его улыбку.

— Я переживаю, что мы не уложимся в сроки! — тут же ответил я.

— Значит, скучаешь! — последовавший за этой фразой сигнал подсказал, что дверь открыта.

Он был прав — я скучаю. Но подтверждать этого я не хотел.

В квартире Лирка было уютно. Строго расставленная мебель стояла по известной только владельцу схеме. Шкафы были наполнены аккуратно разложенными вещами, кровать заправлена, а на столе стоял старый заварочный чайник и две чашки. Из общей картины выбивалась лишь фотография, лежащая на столе — это явно не было её обычным местом.

На фотографии была изображена молодая симпатичная женщина с двумя детьми. Черты её лица показались мне знакомыми. Может быть кто-то из учёных, написавший нравящиеся мне книги? Не помню…

— Жена с детьми? – предположил я, забыв его прошлый ответ.

— Нет, сестра… — Лирк сел за стол и взял фотографию в руки. — Столько лет прошло, а я никак не могу пережить…

Я тихонько присел напротив старика. Не думаю, что в подобной ситуации нужно дожидаться приглашения.

— С ней что-то случилось? — лицо Лирка не оставлял сомнений.

— Они погибли… Я был ещё очень молодым, когда это произошло. Это была моя вторая разработка, и потому новость о произошедшем пришла ко мне не сразу. А ведь я с ней даже не попрощался…

— В наше время практически никто не успевает…

— Когда это произошло, люди ещё ценили духовную близость и семью! — оборвал он мою фразу. — Моей сестре было тридцать два года. Её сыну только исполнилось десять, а дочке вскоре должно было исполниться семь. Эта фотография была сделана накануне… И такими они остались навсегда…

Лирк заплакал. Судя по всему, он очень любил сестру. По крайней мере боль его была сильной и искренней.

— Что с ними случилось? — я держался изо всех сил, но вопрос всё же вырвался.

— Она работала космическим следователем… Сейчас их уже нет, а тогда было принято расследовать произошедшие в космосе катастрофы. Из центра пришло сообщение о команде наладчиков, пропавших без вести. Их миссия уже закончилась, и корабль покинул налаженную планету. Но вернуться домой они не смогли… Не смогла вернуться и она…

— А дети? Что стало с детьми?

— С командой наладчиков пропал её муж. Детей оставить было не с кем. Профессия следователь не относилась к категории опасных, потому никто не запретил это сделать.

— И они все погибли? — это было ужасно!

— Да, — Лирк поднял взгляд и посмотрел прямо мне в глаза. — Именно тогда я понял, что не имею право заводить семью, пока не найду своё место, — он взял небольшую паузу. — Но так и не нашёл…

Теперь я понял, что случилось! Видимо, мой вопрос о семье затронул самые тяжёлые воспоминания, и старик не выдержал. Ему было больно. Ему нужно было успокоить поднятую в памяти муть…

— Я не хотел… — это всё, что я смог сказать.

— Ничего, мне легче… Наверное, действительно нужно было поговорить с кем-нибудь, — он вытер последние слезинки. — Будешь чай?

Я согласился. В конце концов, я же в гости пришёл!

День одиннадцатый

После рассказа Лирка мне долго не спалось. Я понимал старика — он выбрал одиночество вместо переживаний и боли разлуки. В общем-то, я и сам придерживался такого же мнения. Но всё же в конце жизни я бы не хотел остаться одиноким.

Мои планы, как, наверное, когда-то и планы Лирка, основывались на остановке в чудном месте, на какой-нибудь красивой планете с неисчерпаемым запасом ресурсов. Но подобные встречались всё реже, а желающих с каждым годом прибавлялось.

Что может делать закончивший карьеру шахтёр? Ничего! Особенно если он работал первопроходцем. В наше время специальности слишком узкопрофильны, и на другие профессии можно даже не пробовать претендовать. Даже мои знакомства в администрации управления межпланетной связи, которые были весьма скромны, не могли обеспечить мне и толики надежды на переквалификацию.

Обучать старого специалиста новой профессии в наше время считалось куда более накладным занятием, нежели подготовка молодого. Слишком сильный отпечаток оставался в разуме от пережитого опыта. Потому любая переквалификация допускалась только за свой счёт и по космический завышенной цене.

Мой карьерный рост шёл стремительно. Работа за пультом управления досталась мне с трудом, но всего лишь за восемь лет работы. Большинство же могли рассчитывать на неё только в возрасте Лирка. Это давало мне надежду на скорое предложение должности бригадира, а значит — и возможность строить куда более далеко идущие планы. При желании бригадир мог навсегда забыть первые проходы и оставаться при шахте до полного исчерпывания ресурсов. Такое меня вполне бы устроило.

Но сейчас всё это оставалось в мечтах. Наверняка Лирк так же мечтал, но сбыться его мечтам уже не суждено…

***

— Вы сегодня рано… — когда я прибыл на рабочее место, Лирк уже проводил предстартовую подготовку.

— Нужно было проверить, не испортил ли юнец настройки…

— О, он тут много куда тыкал! — улыбнувшись, сыронизировал я.

Старик сделал вид, что разозлился, но улыбка выдавала его радость. Иногда нет лекарства лучше обычной беседы. Судя по всему, это был именно такой случай.

— Спасибо тебе! — словно в подтверждение моих слов, неожиданно сказал Лирк. — Мне нужно было с кем-нибудь поделиться. А ты для этого подходишь, как никто другой.

— Я?

— Ну да! Я же вижу, что мы с тобой очень похожи. Да и ты наверняка заметил это. Иначе что бы тебя сподвигло посетить болеющего старика?

— От вас ничего не скроешь…

Процедура подготовки к запуску была завершена. Двигатели со скрипом провернули загрустившие лезвия. Состав грунта изменился ещё вчера вечером, и вместо привычных слайсов в приёмник теперь осыпалась мелкая чёрная крошка.

— Новая порода? — заметил Лирк.

— Да. Пробы уже взяты. Думаю, сегодня придут результаты анализов.

Встреча с новой породой — это всегда интересно. Никогда не знаешь, какими свойствами она обладает. Было в моей практике такое, что невзрачный песок при обжиге создавал бронестекло, которое невозможно было разбить ни одним из доступных оружий.

— Интересно, какими свойствами обладают эти гранулы… — задумчиво произнёс я.

— Это хорошо! — заметил старик.

— Что хорошо? — не понял я.

— Хорошо, что интересно. Мне вот тоже интересно, значит, у нас есть желание жить, стремление, цели… Было у меня и такое, что совсем не интересовало ничего. Особенно после смерти сестры…

Я испуганно посмотрел на него. Неужели снова?

— Не бойся! Я уже отошёл от вчерашних переживаний. А вот рассказать о том, что мне довелось пережить во время депрессии, думаю, стоит. Ты молодой, может пригодиться…

Путешествие

Когда начинается депрессия, не хочется ничего. Совсем ничего! В этом состоянии даже самые приятные вещи становятся скучными и нежеланными. Даже то, что обычно доставляло радость, блекнет и смешивается с серостью обыденного. В такие моменты не хочется даже искать пути спасения, а уж если и хочется, то обычно они являются ложными.

Алкоголь и калорийная еда — самые распространённые спутники депрессии. Именно они предоставляют ложное удовлетворение, не решающее абсолютно никаких проблем. Напротив, с ними проблем становится куда больше! Возникают проблемы со здоровьем, проблемы в общении с близкими, проблемы с восприятием самого себя… И, если не одуматься, если не отказаться от этой зависимости, то конец неизбежен. Возможно, не конец плоти, но конец духа, а это и есть конец жизни.

— Я долгое время не просыхал, — смело признался Лирк, — но разум всё же взял верх. Мне нужно было срочно что-то менять. Начать с самого себя безумно тяжело, если вообще возможно. Потому я решил начать со смены обстановки. Покидая шахту, я взял долгосрочный отпуск. Знаешь, такой, который берут на неопределённое время, а потом меняют место разработок и бригаду, так как в старую возвращаться уже нет смысла. Изначально он был необходим мне для посещения места захоронения. Но депрессия и запой изменили мои планы. За долгие годы работы я накопил достаточно средств для небольшого путешествия и, выспавшись, я тут же купил билет на ближайший космический рейс. Мне было безразлично, куда меня заведёт судьба. Я и сейчас не знаю названий тех планет, что посетил. Но каждая из них оставила неизгладимый след в моём сознании.

***

Первой меня встретила красивая зелёная планета, давно уже освоенная людьми и ставшая курортом. На ней не было работы ни для кого, кроме биологов, литературоведов и полного ряда профессий туристическо-продовольственного бизнеса. Отдых — единственная цель существования планеты, и это решало всё!

Если бы где-нибудь в отдалении находилась шахта, богатая ресурсами, я бы остался там навсегда. Но все ресурсы давно уже были выбраны, и по сути своей планета была похожа на покрытый тонкой оболочкой сыр, пронизанный пещерами шахт.

Но это всё не могло меня удивить. Даже будучи первопроходцем, я знал, что человечество не способно ограничить свои потребности восприятием судьбы планет и населяющих их цивилизаций. И вскоре я нашёл этому подтверждение.

В первый же день мне повстречался коренной житель. Именно так я решил при встрече с ним. Похожий на выросшую до человеческих размеров и прямо стоящую амфибию, он был слишком похож на нас. И ощущение меня не подвело.

Выяснилось, что действительно планету прежде населяли амфибоиды, но они вымерли много лет назад. Теперь о них напоминали лишь музеи и подражатели. Последним и являлся мой новый знакомый.

Оказалось, что люди так сильно прониклись жизнью амфибоидов, что захотели стать хотя бы внешне похожими на них. Они делали множество операций, пытались жить, как они, и даже рацион питания у них стал другим. Но превратиться в коренных жителей планеты люди так и не смогли.

Амфибоиды вымерли, оставив за собой след из неспособных оставить потомство подражателей. Слабые не выживают в этом мире. Именно это и заставило меня стать сильным — я хотел жить!

***

Человек учится жить дважды: впервые, когда рождается, и повторно, когда осознаёт суть своего существования. Именно это мне и предстояло сделать: научиться жить по-новому.

Покинув красивую, но давно потерявшую свою душу планету, я начал менять их, как выкуренные пачки сигарет. Каждая из планет обещала мне новую жизнь, но итог оставался один — планета отказывалась мертва, хоть и была густо населена людьми.

Аборигены не могли длительное время сосуществовать с нами и просто на просто вымирали. А те, кто осмеливался восстать против человечества, подлежали немедленному истреблению.

Планета, некогда населённая огромными перепончатокрылыми, напоминала о них лишь немногочисленными памятниками. Населявщие когда-то далёкую планету Гранус каменные змеи сами превратились в статуи. Современники даже не знают, что когда-то эти гиганты двигались…

Одна планета за другой рассказывали мне свои печальные истории, скрытые на книжных полках под толстым слоем пыли. Изучая их, я начал осознавать, что и сам, впрочем, как и все вокруг, так же превращаюсь в печальную и никому не нужную историю.

Я не знал, что мне делать…

***

Чересчур затянувшееся путешествие по планетам и собственному разуму не могло длиться вечно. И причиной этому были не только подходившие к концу накопления.

Когда пытаешься разобраться в себе, понять, кто ты и чего хочешь добиться в жизни, рано или поздно приходит конечная линия. Эта линия отделяет тебя прежнего от тебя нового. И, какой бы ни была жизнь за ней, полученные знания и пережитый опыт не оставляют ни единого шанса остаться в прошлом.

Конечно же, люди не меняются. Это закон! Люди не меняются в своих привычках, в своих нравах, своём отношении к происходящему… Но меняется их разум! Именно он и определяет линию поведения. Сделав должные выводы, человек может стать непохожим на самого себя, хотя по-прежнему будет оставаться собой.

Часто бывает такое, что даже близкие люди не признают в человеке того, кого они знали раньше. А ведь поменялось только поведение. И основой тому, вероятно, послужили они сами.

Не раз я видел, как два человека ссорятся из-за каких-либо мелочей и после рассказывают друзьям об изменениях в отношениях. «Он больше меня не любит…», «Она стала относиться ко мне слишком холодно…» Эти фразы уже избиты, но имеют место быть. А ведь он любит! Да и она не остыла! Просто два человека восприняли ссору как что-то необратимое, и разум их освоил неправильный вывод. Именно ложность восприятия чужих чувств и эмоций и приводит к катастрофе…

Мой разум тоже изменился, и жизнь уверенно вела меня к той самой линии, за которой ждала новая жизнь. Жизнь, в которой настоящий я живу уже много лет. Счастливая она или нет… Сложно сказать наверняка, ведь другой я не знаю. Но уже тот факт, что я не жалею о произошедшем, может сказать о необходимости перемен.

Моя черта ждала меня на необычной планете, на которой не было ничего, кроме камней и небольшого острова растительности. Этот остров когда-то посадила женщина-биолог, входящая в группу исследователей, открывших необычные качества планеты.

Окружённый забором оазис, совершенно не вписывающийся в общую картину, стал достопримечательностью, символом силы воли, победы разума над безысходность. Но это была не единственная и далеко не самая главная достопримечательность планеты.

Туристы не задерживались надолго у необычных для планеты, но привычных для них растений. Все они спешили посетить пещеру, способную омолодить их, дать шанс на новую жизнь. Именно этого хотел и я.

Но с каждым шагом, приближающим меня к пещере, я всё отчётливее осознавал, что того человека, которым я был десять, двадцать лет назад, больше нет. Уже нет той ветрености и наивности, нет той жажды жизни, нет тех сил… Насколько бы ни сделало меня моложе это волшебное место, я не смог бы стать прежним. А настоящий я с годами превратился в серьёзного сорокатрёхлетнего мужчину. И это уже было не изменить. Незачем обманывать судьбу!

Мне навстречу шёл бесконечный поток молодых людей, но в их глаза читалась всё та же усталость. Даже за весёлым взглядом невозможно было скрыть настоящий возраст и тяжесть прожитых лет. Так зачем же себя обманывать?

Я вышел из толпы и присоединился к возвращающимся. Мне очень сильно захотелось прожить настоящую жизнь, ту, для которой я родился.

В тот день я был единственным возрастным человеком, покинувшим планету. Но я был живым!

***

Лирк всем своим видом показал, что закончил рассказ. Но я и без этого понял: слов больше не требовалось. Я понимал его, хотя и не пережил подобный опыт. Видимо, каждый сам достигает свою линию невозврата, и я достиг её своим путем. К счастью, на это мне не потребовалось тратить все свои сбережения и множество световых лет.

— Но вы не жалеете об этом сейчас? Ведь в вашем возрасте многие уже чувствуют себя не очень хорошо…

— В душе мне всё ещё сорок три года. А тело — всего лишь оболочка, предназначенная для того, чтобы душа была ограничена в возможностях. Я верю, что в тот день, когда моё тело окончательно устанет, я освобожусь от ограничений и смогу делать то, о чём сейчас и мечтать не могу.

Я слышал разные мнения о том, что происходит после смерти, и мнение Лирка было мне очень близко. Я всегда считал, что душа — это бесконечный источник энергии. Когда тело умирает, она покидает временную оболочку и объединятся со вселенской энергией. Для чего? Я не знаю. Может быть, это необходимо для того, чтобы наделить энергией новое тело, начав его жизнь. Возможно, это необходимо для создания чего-то более совершенного и грандиозного. А может быть, и в правду душа обретает свободу и всемогущество… Это мне неизвестно. Об этом мне ещё рано думать…

День двенадцатый

Утро нового дня не внесло ясности в мой ум. Я всё так же не знал, что происходит после смерти, но меня сейчас куда больше беспокоило то, что произойдёт со мной при жизни.

Лирк прожил много лет. Но чего он добился? Работа оператором щита — далеко не предел желаний. Эта работа даёт определённую безопасность, но и на ней бывали несчастные случаи. Именно такой и заставил меня сменить бригаду. Именно такой и привёл меня к старику.

Но Лирк остановился на том достижении, которое меня не устраивало. Разве можно быть счастливым, если не обрёл свою планету, дом, жену, детей? Нет! Эта остановка не для меня! Я обязан найти пристанище со стабильной работой. Именно это обеспечит мне желанное будущее.

— Неужели у вас не было возможности закончить скитание и остановиться в одном месте? – спросил я сразу, как только моторы привили в движение лезвия машины.

— Возможности — нет. Причины… — Лирк задумался. — Пожалуй, да. Причины остановиться у меня были. Точнее одна. Всё остальное — пустяки.

— И что же может быть причиной, если нет возможностей? — удивился я.

— Что может быть причиной? — старик усмехнулся. — А вот тебе моя причина!

***

Её звали Лонирра. Не самое распространённое в наши дни имя и тогда было весьма редким, хотя и встречалось чаще. Длинные каштановые волосы, карие глаза и гладкая нежная кожа… Даже сейчас, когда я вспоминаю её, мои старческие эмоции пробуждаются ото сна. Её аромат, сладкий и дурманящий, до сих пор рядом со мной, всё такой же мягкий и приятный. А ведь прошло уже множество лет, большую часть из которых я проспал в камере гибернации…

Лонирра была библиотекарем на вечно зелёной планете Соликс. Ходили слухи, что некогда заселяющие планету существа, похожие на гусениц, но передвигающиеся на четырёх задних лапах, собственноручно вывели сорта не боящихся ни холода, ни засухи растений. Именно это их и сгубило. Листья, которыми они питались, оказались токсичны.

Нет, конечно же, они не были столь глупы, что не заметили угрозы. Они увидели её! Но лишь спустя несколько поколений. Оказалось, что модифицированные растения негативно влияли на репродуктивную функцию. Уже в третьем поколении половина аборигенов не смогли иметь потомство. К тому времени изначальных образцов уже не оказалось, и разумные гусеницы были приговорены к скорому вымиранию.

К тому времени на планету прибыли первые наладчик, которые установили не только пригодность планеты к жизни, но и полезность плодов модифицированных растений.

Вскоре аборигенов не стало, а Соликс превратился в полюбившийся землянам курорт.

Собственно говоря, на этой прекрасной планете я оказался только благодаря обвалу, после которого мне полагался курс реабилитации.

Лонирра отвечала за ту часть библиотеки, в которой хранились литература, посвящённая горным работам, разработкам и камням. Я был очень удивлён подобному выбору, ведь обычно девушек куда больше интересовали путешествия наладчиков, нежели грязь шахт. Ещё большее удивление вызвал тот факт, что девушка была создателем этого раздела и собственноручно собрала стоявшие на полках богатства. Говорили, что такого большого количества книг о камнях нет ни в одной библиотеке вселенной. Однако вскоре всё прояснилось.

Оказалось, что Лонирра выросла в семье шахтёра и геолога. Её отец практически не вылезал из шахт, а мать в долгие часы одиночества изучала принесённые им породы. Именно её наработки и легли в основу домашней библиотеки, со временем разросшейся и требующей отдельного помещения.

Лонирра встретила меня гостеприимно. Можно даже сказать — нежно. Она любила шахтёров, но редко видела их, ведь на Соликсе были запрещены горные работы, а на курорт отправляли шахтёров неохотно. Я и сам попал сюда только через знакомства — уж очень хотелось посмотреть на прекрасное. Далеко не каждому удавалось пережить обвалы, и никто не знал, какой из них окажется последним.

Не знаю, что тогда стало причиной бурного развития чувств. То ли красота планеты, то ли страх скорой кончины, не успевший утихнуть после мучительных часов в реанимации… А может быть, дело и вовсе в обычном влечении, стремительно переросшем во влюблённость. Это неважно. Нас обоих охватила страсть, и после пары прогулок по набережной пурпурной реки мы проснулись в одной постели.

Помню, я тогда подумал: вот бы это продолжалось вечность! В тот момент я боялся только одного — потерять её. И это было взаимным.

Каждый день я проводил в библиотеке. То и дело, проходя мимо, я старался коснуться её, хотя бы кончиками пальцев. Даже если я касался только края одежды, меня охватывало счастье. И она, светилась от ощущения моей близости. Это было прекрасно!

Короткий обеденный перерыв, зачастую занятый ласками, был слишком мал, но оттого не менее важен. Помню, однажды я не дождался обеда и прижал её к одной из книжных полок. Тогда в зале ещё были посетители, но они сделали вид, что не заметили нас. Люди осуждают разврат, но они никогда не пойдут против страсти, основанной на любви. Такая чувствуется без объяснений.

Однако самыми прекрасными были вечера! Мы долго гуляли по набережным, паркам и аллеям, заходили поужинать в первые встречные рестораны… Каждый вечер у нас было новое блюдо, новые ощущения, новые впечатления… Порой, в особо тёплые вечера, мы расстилали на цветном песке покрывало и лежали, смотря на звёзды. Нас переполняли мечты о будущих путешествиях, доме, детях… Мы были счастливы!

***

— Но почему вы расстались? — поняв, что на этом столь замечательная история закончилась, спросил я.

— Почему ты решил, что мы расстались?

— Люди, испытывающие подобные чувства, либо остаются вместе навсегда, либо расстаются. Они не могут жить на расстоянии…

Лирк задумался. По всей видимости, я оказался прав.

— Знаешь, в чём главная проблема людей? Они всё воспринимают буквально. Если любимый человек обиделся, грустит или просто сказал, что ему нужно побыть одному – подойди и обними его. Да так, чтобы он не вырвался. Это несложно, ведь и попытки вырваться у него будут слабыми. Зато все проблемы уйдут. А если ты вдруг видишь, что он ведёт себя отстранённо, но в силу тех же обид или других переживаний, даже не связанных с тобой, прижмись к нему. Твоя близость даст ему сил всё пережить. Он будет знать, что не один и что не безразличен. Тогда можно всё и обсудить. Ведь для этого и существует любовь…

— Вы расстались из-за обиды?

— Я должен был улететь на очередную разработку, а она не могла оставить библиотеку. Меня манило обещание должности и стабильности, а её якорем послужили собираемые годами книги. Мы оба всё понимали, но оба не решались рассказать друг другу о своих чувствах. Обиды росли, как катящийся по склону снежный ком, у которого впереди пропасть и ни единого шанса на спасение. Только с годами я осознал, что нужно было обнять её и поговорить. Уверен, что мы могли бы найти решение. И даже если бы никто не смог сказать, что важнее, можно было бы взять, бросить всё и начать новую жизнь…

— Почему вы не вернулись к ней, когда всё поняли? — я не представлял, что могло помешать. Я бы преодолел тысячи световых лет ради этого!

— Я вернулся! Но было уже поздно… За несколько дней до моего возвращения в библиотеке случился пожар. Лонирра пыталась спасти книги, но не смогла спастись сама…

По щекам старика побежали слёзы.

— Простите! — виновато опустив голову, прошептал я.

— Рабочий день закончен! — шмыгнув носом заявил Лирк. — Пора домой!

День тринадцатый

Бывает такое, что для достижения цели есть причины, но нет возможностей. А бывает и наоборот — возможностей хоть отбавляй, а причин нет. Именно с этой мысли начался мой новый день.

Я не мог понять, что же должно лежать в основе: причины или возможности? Ведь у Лирка была очень весомая причина остановиться, но он продолжил путь. А ведь мог найти возможности всё изменить. Пусть и со временем… Но если бы у него были возможности, разве не мог бы он найти причины уже после остановки? Наверняка мог. Но он этого не сделал… Почему? Неужели не догадался?

Впрочем, задавать эти вопросы я не хотел. Сегодня было слишком много дел. Наша работа подходила к концу. Щит уже почти дошёл до конечной точки, и вскоре его двигатели должны будут замереть.

Конечно же, на этой планете наша работа не закончена. После разборки щита он будет перемещён на новое место. И мы перейдём вслед за ним. Тогда можно будет продолжить историю…

Но у Лирка были иные планы. Он, словно зная то, чего никто не знает, нарядился весьма празднично. В прочем, я не знал, было ли это впервые или он всегда таким образом завершал проход.

— У вас праздник? — я должен был это выяснить.

— Конец прохода — это всегда праздник! Новый проход — новая жизнь!

Лирк уселся в своё кресло.

— Если честно, это может быть мой последний проход… — добавил он.

— Последний? — я не скрывал удивление. — Пора на пенсию? Или вам предложили место бригадира на этой шахте?

— На пенсию мне пока что рановато… — он засмеялся. — Да и вообще, разве возможно на ней прожить?

— Действительно… - согласился я, а сам задумался: может быть, и мне найдётся место на одной из шахт?

— А ведь я знал, что именно эта планета станет моим последним пристанищем… — Лирк сказал это мечтательно, словно давно искал это место.

— Точно, вы говорили, что остались бы здесь навсегда! — слова старика тогда зацепили меня, а теперь и я хотел бы остаться здесь вместе с ним.

— Знаешь, что происходит с мозгом, когда в гибернации не задана программа?

— Нет… Разве такое возможно?

— Ещё как возможно!

***

Многочисленные путешествия от планеты к планете выматывали меня. С тех пор, как я узнал о смерти Лонирры, прошло немало времени, занятого бесконечными проходами и перелётами. Заканчивая на одной планете, я тут же улетал на другую. Порой для этого приходилось менять бригаду. Но я не хотел останавливаться.

Мне казалось, что любое промедление может напомнить мне о том, что я упустил, о том, чего мне никогда уже не испытать. И потому я бежал.

Трижды мне предлагали стать бригадиром разработок, и трижды я отказывался. Моё место занимали молодые и перспективные ребята, мечтающие о спокойной жизни, любви, семье… Я всего этого уже не хотел.

Когда все вокруг шутили, что четвёртый раз не предлагают, я искренне надеялся, что так и есть. И, ты не поверишь, но так оно и было. Строго до вчерашнего дня. Дня, который я ждал с того самого момента, когда увидел эту планету.

Около пяти лет жизни назад (даже предположить боюсь, сколько между ними было лет гибернации), я снова собрал чемоданы и двинулся в путь.

Корабль, на котором мне предстояло лететь, оказался весьма старым. Такими пользовались ещё в дни моей юности. Но это не пугало. Мало ли консервных банок носило меня по вселенной? Эта была не хуже многих. Так мне показалось на первый взгляд.

Приключения начались в тот момент, когда компьютер, отвечающий за работу моей капсулы, отказался принимать команды на установку программ обучения. Такого со мной ещё не случалось.

Но, после опроса ближайших соседей по капсулам, оказалось, что система корабля устарела настолько, что больше не поддерживалась изготовителем. Капсулы поменяли по непригодности, а программное обеспечение загрузить не смогли.

— Не переживай, гибернации от этого хуже не становится! — хлопнув меня по плечу, заявил сосед — бледнокожий седоволосый мужчина лет сорока.

Это радовало. Не хотелось бы провести остаток своих дней на корабле, населённом одними шахтёрами.

Я лёг на своё место и погрузился в гибернацию. Ты не представляешь, каким было моё удивление, когда вместо разного рода энциклопедий я начал видеть сны. И сны эти были такими яркими, что мне трудно было поверить, что всё происходит не наяву.

Тогда я увидел своё детство, обучение на курсах, свою первую любовь и любовь последнюю… Я видел всё это и снова переживал. Словно я проживал свою жизнь заново. Местами я хотел остановить себя, поступить иначе, но разум не имеет силы над прошлым и не властен над воспоминаниями.

И в итоге я дошёл до этого самого момента. Да, я увидел не только прошлое, но и будущее. Я видел Торин-6, видел его природу, его шахты… И я видел тебя. Да, именно в момент, когда встретил тебя на корабле, я понял, что пришёл в ту самую точку, на которой и должен остановиться, должен закончить скитания, должен закончить свой путь.

Я всё это знал!

***

— Значит, вы знали, что вам предложат место на этой планете? — моему удивлению не было предела. — Неужели гибернация может дать такие возможности?

— Не уверен, — судя по выражению лица, Лирка забавляло моё недоумение. — Я опросил попутчиков, и каждый из них рассказал свой сон, абсолютно не похожий на мой.

— Тогда это похоже на совпадение… Вы уверены, что видели именно эту планету и именно меня?

— Не сомневаюсь в этом!

— Значит, это судьба! — заключил я.

— Выходит, что так, — согласился старик.

В этот момент двигатели выключились – щит дошёл до конечной точки. На экранах появилось небо.

— Пора идти, — Лирк выключил панель и встал с места.

По окончанию прохода всем давался выходной. Перед разборкой щиту нужно было остыть, а нам отдохнуть.

Я направился вслед за стариком. Мы вместе прошли по длинному коридору и вышли через боковой выход.

— Прощай! — сказал старик, пожав мне руку.

— До встречи! — ответил я.

Он не исправился. Впрочем, это было ни к чему.

День четырнадцатый

Утро выходного дня началось не по намеченному плану. Вместо пробуждения от солнечных лучей и вкусного ароматного кофе меня ждал телефонный звонок и холодный грубый голос. Всё было не так!

— Слушаю, — мой голос был таким же сонным, насколько бодр был голос в трубке.

— Вас беспокоят из управления отдела по добыче ресурсов планеты Торин-6. Просим вас явиться в ближайшие три часа.

Уточнение названия было лишним. Вряд ли мне позвонили бы с другой планеты.

— Три часа? — я задумался. Мой выходной горел страшным пламенем безысходности. — Успею!

— Мы вас ждём.

Короткие гудки оповестили о том, что разговор окончен. Но что им от меня надо?

Времени было немного, но вполне достаточно для того, чтобы компенсировать хоть что-то из не свершившегося. Солнце скрывалось за тучами, потому выбор пал на кофе. Впрочем, кофе в любом случае был в приоритете.

Всю дорогу до отдела я ехал в размышлениях о том, что могло послужить причиной столь неожиданного и поспешного вызова. Обычно даже столь высокие руководители не позволяли себе портить работникам выходные. Вывод оставался только один — это в моих интересах.

— Предлагаю сразу перейти к делу, — сказал высокий темноволосый мужчина, одетый в строгий серый костюм. — Не хотели бы вы стать бригадиром добытчиков на одной из разработок?

— Я? — мне не верилось, что мне действительно это предложили.

— Понимаю вашу радость, но всё же прошу сосредоточиться, — словно робот, без единого намёка на эмоции проговорил мужчина.

— Да, конечно! — я задумался, что можно добавить, и не нашёл ничего лучше, чем сказать: — На оба предложения.

— Превосходно! Тогда прошу вас расписаться в договоре… Да, вот здесь… А это ваш экземпляр, — он протянул мне мою копию договора. — Вот и хорошо.

— Спасибо! — я пожал ему руку и направился прочь. Мне не терпелось сообщить хорошую новость Лирку. Может быть, наши шахты будут соседними?

Мои мысли быстро меняли друг друга. Но во всех старик был где-то рядом и рассказывал мне о жизни. Если бы я только знал…

Владелец квартиры, которую снимал Лирк, объявил мне, что накануне вечером, после возвращения с работы, старик умер. Он умер, закончив свою историю. Короткий рассказ о его насыщенной жизни оборвался в момент окончания работ по обустройству тоннеля, словно это была черта, подведшая итог его существования.

Только вернувшись домой, я обнаружил, что подписал договор, предназначенный Лирку. Я занял его место… Нет! Это он умер для того, чтобы я мог жить так, как хочу. Так, как велит моё сердце.

Ресурсы, добытые в нашей разработке, принесут много пользы людям, населившим эту планету. Но никто не расскажет о старике, отдавшем ради этого последние дни своей жизни. Потому что он не был наладчиком, биологом или геологом… Он был шахтёром!

Спасибо, что прошли этот путь вместе со мной и главным героем книги. Надеюсь, что история первопроходцев вам понравилась и вы подпишетесь на меня, а также продолжите читать новые произведения.

С уважением, Валентин Денисов!