Тени морского сада

Глава 1

О скверном нраве Тин-кагадара ходило множество легенд, а слава о нем дошла даже туда, куда печально известный, но безымянный герой никогда не заплывал. Поговаривали, что еще не так давно капитан рептиков (то есть глорос*), грабил корабли и убивал всех, кого на них находил. В грязных портовых кабачках еще висели объявления о награде за его голову, а туристов продолжали запугивать страшными историями.

Мать Тин-кагадара — на удивление тихая старушка — давно умерла. Жениться глорос не собирался, друзья либо погибли, либо забыли былые клятвы, но пират не плакал от одиночества. Хотя бы потому, что являлся рептиком, а не человеком. Проще говоря — здоровенным наглым ящером с обезображенной мордой.

Когда на Фартуэр прибыли первые люди, конфликт был неизбежен. Рептилии оказались ярыми собственниками и не собирались мирно сосуществовать, а уж тем более ютиться в резервациях и экзотических заповедниках. Однако когда потери обеих сторон достигли небывалых размеров, истерзанную, изуродованную взрывами планету решили поделить. Немногочисленные крупные островки достались людям, океаны — аборигенам. С тех пор прошло немало времени, и колонисты постепенно привыкли к своим необычным соседям. Теперь, вон, и в океан полезли, даром, что мягкотелых «моряков» частенько съедают огромные фартуэрские хищники.

Гирелэй-хо вырос среди людей, поэтому смеялся над предубеждением стариков. Попав на службу к Тин-кагадару, он часто беседовал с сородичами, убеждал их в том, что колонисты не представляют угрозы, но результаты не радовали. На разговорчивого рептика смотрели как на безумца, а его слуховой аппарат считали шпионской аппаратурой, передающей получаемую информацию врагам. К счастью, Тин-кагадар относился к сплетням с удивительным равнодушием. На своего чудаковатого помощника он смотрел снисходительно, не скрывая легкого оттенка презрения.

На судне бывшего пирата, как бы это ни было странно, находилось двое людей: мужчина и женщина. Оба были тонкими и белыми, покрытыми сверху (на голове) длинной шерстью. Его звали Роджером Брайтом. Её — Джессикой Струк. Пассажиры держались вместе, часто соприкасались руками и улыбались друг другу. Когда Гирелэй-хо объяснил глоросу, в чем дело, тот тоже оскалил зубы и спросил, похоже ли это на улыбку. Выходка оскорбила молодого помощника, и он весь день отворачивался от Тин-кагадара, сделавшего вид, что ничего не произошло.

Люди не понимали, почему у одних рептиков есть зубы, а у других — нет. Никто не передавал бесчешуйчатым длинную историю великих родов, не хвастался своими предками. Гирелей-хо не мог гордиться насекомоядными прародителями, и в его по-лягушачьи широкой пасти не было ни единого зуба. Маленькая голова, венчающая мощную шею, походила на сплюснутое птичье яйцо. Руки заканчивались поблескивающими чёрными коготками, тонкие четырехпалые ноги никогда не чувствовали стеснения от обуви — рептик ходил босиком. Человеческая одежда смотрелась бы на нем смешно, многие из местных пользовались этим, наряжаясь в безвкусно яркое тряпье и выступая перед колонистами за бесплатную еду. Из-за длительных войн города ящеров, в которых любили бродить туристы, пришли в запустение, и лишь в океанах царили покой, сытость и довольство.

Тин-кагадар не спрашивал, зачем люди попросились на борт, но Гирелэй-хо был любопытней. Он узнал, что человечество давно изучает рептиков и что Роджер с Джесси прибыли издалека. Они называли себя учёными и открыто заявляли, что собираются спускаться под воду и снимать затонувшие города. Ещё их интересовали обряды и всё, что происходит сейчас с рептиками.

Джессика часто забывалась и переходила на родной язык. Роджер смеялся, не отрывая от неё взгляда, и Гирелэй-хо спросил, являются ли они супружеской парой. Гости смутились, и окрас женщины стал ярче. Она опомнилась первой и сказала, что они «просто движутся в одном направлении». Рептик запомнил эту фразу и неспешно спросил о другом, чтобы избавить собеседников от чувства неловкости.

В день Морского Змея берег окончательно скрылся из виду, и хатха** Меркала, которую люди называли «большой черепахой», замедлила движение. Гирелэй-хо уже знал, что корабли могут передвигаться без прирученных чудовищ, но почти все его сородичи предпочитали плавать по-старинке. Суденышко было сделано из мягкого коралла и крепилось на твёрдой спине величественной старой хатхи. Она достигла того почтенного возраста, когда уже не могла нырнуть под воду, но еще передвигалась (старые чудовища замирали на месте до тех пор, пока не опускались на дно мертвыми). Глорос Тин-кагадар почти постоянно общался с ней, заставляя плыть в нужном направлении. Вся полезность Гирелэя-хо заключалась в том, что он должен был сменить глороса в случае беды. Он умел подчинять хатху Меркалу, но помощника она слушалась лишь иногда, когда пребывала в хорошем настроении.

В этих местах часто встречались быстроходные людские корабли. Гирелэй-хо с завистью смотрел на сверкающие лёгкие суденышки, а туристы вовсю таращились на ящера и щелкали фотоаппаратами. Когда помощник поднял хвост, чтобы снять отсохшие старые чешуйки, одна женщина с великолепного лайнера чуть не свалилась в воду, стараясь сфотографировать его в интересном ракурсе. Эти особы прилетали издалека. Поглазеть. Местные встречали рептилий чаще и восторгов не изъявляли.

Пассажиры тоже решили, что пора начинать съемки. Видеокамера была ориентирована на Джесси и услужливо поворачивалась за ней, а Роджер следил, чтобы любопытные ящеры не загораживали его подругу, восторженно щебечущую всякий вздор. Она показывала на огромные бледные ласты хатхи, вздымающие пенистые волны, на выступающие из воды щитки, образующие панцирь, пробить который не мог ни один гарпун. Женщина говорила на своем языке, и Гирелэй-хо немного обижался. Рептики не различали монотонного бормотания, поэтому сперва был создан язык жестов. Позже некоторые научились слышать звуки и читать по губам. Однако многие, такие, как глорос Тин-кагадар, делали вид, что людей просто не существует.

— А это Лэйхо, наш надежный друг! — переходя на общий язык, проговорила Джесси, без предупреждения приближаясь к Гирелэю-хо. — Он старший помощник на этом судне и может нам объяснить, как проходит плавание на древних живых кораблях. Скажи, а чем питаются хатхи?

— Они заглатывают всё, что встречается на пути, — спокойно ответил рептик. Ящеры никогда не смущались. Похвала и оскорбление воспринимались ими одинаково. Чтобы вывести рептилию из обычного хладнокровного состояния, нужно было очень постараться. Как минимум заставить отбросить хвост.

— Я заметила всего шесть человек… ой, извините, ящеров! Скажите, какова их роль в общественной жизни?

— Каафар-хи следит за чистотой хатхи и внутренних помещений. Торобан-су заготавливает провизию и хранит ее. Шиткиран-ши умеет по звездам определять путь, а Гистокра-ка защищает то, что мы перевозим. Больше мы ни в ком не нуждаемся.

— А кто вон там? — показывая покорно вертящейся камере направление, спросила Джесси. Гирелэй-хо равнодушно оглянулся и на мгновение задержал мигательную перепонку. Этим выразились его ну очень глубокие переживания. И ответить он не успел. Глорос Тин-кагадар, несмотря на презрение к людям, кое-что о них знал. Его жест был оскорбительным и неприличным, и Роджер зарычал от ярости, бросаясь к видеокамере и останавливая съемку.

— Кто этот придурок? — громко спросил он, разворачиваясь к Гирелэю-хо и сжимая кулаки.

— Тин-кагадар. Наш глорос. Ведущий хатху. Капитан.

На лицах людей отразилось изумление. Джесси прикрыла рот и укоризненно глянула на спутника.

— Он не слышал, — удивляясь людскому смятению, заметил помощник и снова почесал хвост. Похоже, это не линька, а какая-то болезнь. Или паразиты. Нужно было дольше лежать в песке на солнце — тогда бы чешуя потускнела, но окрепла. — Тин-кагадар не знает общего языка, но согласился вас принять. Он очень неприятным… бывает.

Роджер стер последние кадры, и съемка продолжилась, только теперь люди следили, чтобы камера не поворачивалась в сторону глороса. Чуть позже Джесси уже просто так подошла к Гирелэю-хо и встала возле него, положив руки на борт. Ящеру было приятно присутствие женщины. Он мог видеть ее как пятно тепла, похожего на огонек, и как есть — белокожей, поправляющей растрепавшиеся светлые волосы. Тин-кагадар терпеть не мог рептиликесс и однажды заявил, что они отвратительно пахнут. Вернее было сказать — соблазнительно, но с глоросом не поспоришь. Гирелэй-хо не тосковал, и Джесси ему нравилась как приятная знакомая, не больше. Она ничего не скрывала, вела себя просто и была крайне доверчивой. Роджер, напротив, оставался замкнутым и часто сердился на разговорчивую подругу. Он словно ревновал ее к ящерам, и помощник тоже относился к мужчине без симпатии.

Джесси молча смотрела на легкие игривые волны. Гирелэй-хо не знал, было ли это похоже на то, что женщина видела раньше. Их моря казались суровыми, темными, шипящими на чужаков. Из полупрозрачных волн взлетали серебристые рыбы, жесткие, с когтями на плавниках и острыми зубами. За ними беззвучно скользили такие же костлявые плоские скарлинги, широко расправляющие чешуйчатые перепонки. Здесь можно было встретить и гигантских морских змеев, и диких хатх, скрыться от которых почти невозможно. Воды кишели опасными чудовищами, но, похоже, туристам именно это и нравилось.

— Красиво, — выдохнула Джесси. Ветер показался ей холодным, и она крикнула Роджеру, чтобы тот принес ей куртку. Вода была удивительно прозрачной, почти как воздух, и женщина различала рифы с острыми зубцами, из-за которых так часто тонут людские корабли. Хатха плавно скользила над ними, и даже когда ее панциря что-то касалось, на нем не оставалось ни царапины. Извивающийся длинный хвост мстил за дерзость, размалывая кораллы в крошево. Его крупные чешуйки могли содрать кожу с морского змея, оставить весьма заметные царапины на борту лайнера, зато голова у хатхи казалась ничтожной и едва выглядывала из-под панциря. На ней уродливыми наростами темнели глаза, а рты располагались со всех краев щитков и непрестанно фильтровали воду, засасывая мелкую и крупную добычу.

Горизонта на Фартуэре не было. От воды поднимались испарения, образующие дымку, которая размывала далекие очертания. Серое небо, прозрачная вода с танцующими волнами. Легкий холодный ветерок.

Роджер принес куртку и без новой просьбы накинул на Джесси. Она улыбнулась и поцеловала его колючую щеку. Мужчина обнял женщину, что-то спросил, но спутница решительно покачала головой. Гирелэй-хо решил уйти, но его попросили остаться. Вместо него отбыл Роджер, послушный очередному желанию. Джессика принялась задавать вопросы, отчего-то постоянно возвращаясь к капитану. Почему у него нет хвоста? Как это — отрубили? Что означает его головной убор? Зачем ему такие острые зубы?

На одно мгновение Гирелэй-хо почувствовал что-то вроде зависти. Глорос действительно походил на людей куда больше, чем простые рептики. Он был невысокого роста, но держался очень прямо, хоть и ходил вразвалочку. В его вытянутой пасти теснились острые как иглы зубы, а уцелевший глаз был золотым и очень злобным. Голову уродовал шрам, и ничто не скрывало проборожденной им пустой глазницы. Грудь защищали мощные щитки, твердые как броня, вдоль позвоночника спускались мелкие перламутровые чешуйки. Ниже пояса обвивалась снятая с морского чудовища кожа, и сапоги были из того же материала. Одну ногу ящера заменял железный протез, и Тин-кагадар не любил его показывать, так как снят он был, несомненно, с убитого им человека.

Глорос был стар, но его совесть замолчала очень давно. Гирелэй-хо отвечал на вопросы осторожно, не упоминая о прошлом. Нет, Тин-кагадар не скрывал своих преступлений — он хвастал ими. Совсем недавно он заявил, что на вкус люди ничуть не лучше хагарских тараканов. В порт набилось много туристов, но никто не знал языка рептиков, и глорос раздосадовано замолчал, глядя в бессмысленно суетящуюся толпу. Тогда-то их хатху и заметила парочка чудаков. Передавая их просьбу, Гирелэй-хо был уверен, что Тин-кагадар откажет, но тот внезапно кивнул. Помощнику стало страшно, однако он подумал, что путешественники тоже не простаки. Найдется и оружие, и хитрость. Да и глорос мог позариться на золотишко, не на жизни беспомощных инопланетян. Помощник не стал их предупреждать и сам заключил договор. Тин-кагадар небрежно чиркнул внизу когтем, и вот они плывут к Морскому Саду, где, по мнению Джесси, находился древнейший из городов.

Гирелэй-хо не понимал, почему люди считали подводные строения творчеством рептиков. Его предки жили на суше, и на дне рептиков-рицей ожидала верная гибель. Внизу мутили воду совершенно другие создания, но разве можно это доказать? Да и зачем? Пусть узнают сами или спрашивают. Это их путь, и чужое вмешательство здесь неуместно.

***

Два дня спустя, хатха Меркала достигла нужного места и остановилась, продолжая втягивать и извергать уже очищенную мертвую воду. Огромные ласты неподвижно покоились на воде, и чистильщик Каафар-хи ходил прямо по ним, съедая паразитов и отдирая наросшие ракушки. Гирелэй на всякий случай поговорил с подводным чудовищем, внушая ему, что нужно как можно дольше оставаться здесь. Он чувствовал, что его слышат, но повиновалась ли хатха его приказам?

— На отплытие скомандуешь ты, Хвост, — кратко ответил Тин-кагадар, видно, в очередной раз вспомнив, что когда-то помощник пытался вызнать, почему у глороса нет упоминаемой конечности. Старик был злопамятным, и со временем у всех появлялись прозвища. Роджера он звал Глазом, видимо, за надоевшую экипажу видеокамеру, но… почему Джесси стала Перчаткой, а не Огоньком или Звоночком?

За приготовлениями странной парочки наблюдали все. Люди помогали друг другу облачаться в водолазные костюмы, проверяли снаряжение, фиксировали видеокамеры.

— Главное, не подплывайте близко к ртам хатки, — напутствовал Гирелэй-хо. Он знал, что тросы не позволят той проглотить добычу, но от близости «еды» чудовище могло разволноваться и начать метаться, капризно хлопая ластами. — Устанете — дергайте трос два раза. Опасность — три. И не нужно отцепляться, даже если захочется сплавать дальше. Хатха отпугивает хищников, но всякое может случиться. Лучше не рисковать.

Гирелэй-хо боялся, что Тин-кагадар будет мешать людям или попытается их убить, но глорос грелся на солнце, лениво следя за осторожным погружением. День выдался превосходным, море стало нежно-бирюзовым, но по-прежнему было холодным и кристально прозрачным. Вокруг торчали толстые водоросли, вырастающие иной раз выше островных деревьев. Эти лимпены цеплялись к крышам подводных строений, поэтому могли достигать таких внушительных размеров и высовываться из воды. Редкие бури ломали их, пригоняли к берегам, но в затишье водоросли наверстывали упущенное, и на мелководье снова начинал покачиваться растущий прямо из воды «сад».

Гирелэй-хо обмотал хвостом тросы, наблюдая за их плавным скольжением, и начал представлять, как люди плывут среди необыкновенной зелени, опускаясь ниже к загадочному, полностью сохранившемуся городу. Он догадывался, что они поражены громадными размерами и не захотят так скоро выбираться…

— Что будет, если перегрызть эти веревки?

Вопрос застал врасплох, хотя Гирелэй-хо почувствовал шаги глороса. Мигательные перепонки вновь задержались, будто помогали собраться с мыслями.

— Люди могут потерять из виду нашу хатху и поплыть к дикой. Будет беда, — неторопливо заметил помощник, внимательно наблюдая за Тин-кагадаром. Он опасался, что тот отцепит тросы, но глорос лишь презрительно кашлянул и вернулся на свое место. Через полчаса Гирелэй-хо помог выбраться из воды возбужденной Джесси и чуть не сбежал от ее восторженных воплей, воспринимавшихся сплошным бессмысленным шумом.

— Мы видели гнездо морского змея! Там такие огромные башни! А в пропасти еще какие-то дома и что-то светится… Проплыло такое… Разбитые корабли, скелеты, крыло звездолета!

— Хороший материал, — отдышавшись, заметил Роджер. — Спасибо, что напомнил о времени.

Он пожал тонкую, с длинными черными коготками руку рептика и тяжело потопал в каюту. Усталая, но крайне довольная женщина осталась, чтобы рассказать о том, что в следующий раз они обязательно поплывут к большому лайнеру с очень странными повреждениями.

— Здесь нет рифов, но его бок смят, даже пробит! Не морской же это змей? Роджер сказал, что это, наверное, дикая хатха. Она напала на корабль, представляете?

Гирелэй-хо не представлял. Вечером он подошел к глоросу и спросил, может ли дикая хатха атаковать лайнер, превосходящий ее размером.

— Может… но не дикая, — не сразу ответил Тин-кагадар. — Если хозяин прикажет. Видел ли ты неприметный шрам на правом переднем ласте нашей Меркалы? Где-то в этих водах, когда лайнер начал заваливаться на бок, винт нанес бедняге ужасную рану. Наша старушка была славной воякой. Уж не нашла ли Перчатка ту самую посудину?

— Не сказать ли людям, что осматривать лайнер слишком… опасно?

— Разве это не забавно, Хвост? Пусть плывут. Любопытно взглянуть на их рожи, когда они наткнутся на трюм. Там мы заперли пассажиров, чтобы не приманивать хищников падалью. Славные были дни, а? Ты тогда еще не вылупился, глупыш. Скажи им, чтобы глаза, глаза не потеряли!

Джесси возвратилась сама не своя.

— Там было столько людей! — восклицала она, хватаясь за голову. — За что? Кто мог так жестоко с ними поступить? Я слышала, что вы нападали на мирных туристов, что за некоторых «пиратов» назначили большую награду, но такое! Это ведь не военный корабль! Там были семьи, дети!

Роджер отнесся к открытию спокойней.

— Будет, что показать, — говорил он, демонстрируя некоторые кадры. — Но я не уверен, стоит ли. Дело было давно. Этот гад, наверное, уже погиб. К тому же мы не можем доказать, что людей убили местные. Опять конфликт? Разборок хватает и без того. Отношения напряженные. Нужно посоветоваться с редактором. Лэйхо, ты ничего не слышал про это столкновение?

Гирелэй-хо спокойно качнул головой. В его водянистых глазах не появилось никакого чувства, и Роджер еле сдержал рвущуюся наружу неприязнь. Какое дело этому ящеру до погибших чужаков? Он, наверное, только рад таким находкам, просто виду не подает. И чего Джесси к нему так и лезет? Крокодил беззубый!

Тин-кагадар с интересом следил за людьми и их исследованиями. Перед каждым погружением он выползал из щели, в которой дремал после еды, и уходил только выслушав вновь поднявшуюся на борт Перчатку. Остальные рептики тоже подбирались поближе. Джесси нравилась всем, и Гирелэй-хо втайне надеялся, что и глорос изменит свое мнение. Однако тот по-прежнему отзывался о людях самым неприятным образом, а вместо ответа на вопрос приставшей к нему женщины повторил одно из человеческих ругательств, добавив кое-что лично от себя. Бедняжка торопливо скрылась у Роджера, а после делала вид, что ничего не произошло. Но при каждом появлении «капитана», ее лицо становилось жалким.

***

Рептики никогда не выражают своих переживаний, поэтому когда Гирелэй-хо сообщил, что вытянул тросы и не обнаружил людей, ничто не выдавало его печали. Он говорил это очень спокойно, и только в глазах можно было заметить что-то вроде грусти. Помощник искренне привязался к пассажирам и переживал за них. Но он не имел возможности рвать на себе волосы, плакать и биться головой о палубу.

— Хвост, ты можешь сказать, как давно почувствовал, что тросы свободны? — задумчиво спросил Тин-кагадар.

— Я потянул, как только почувствовал это.

— Тогда мы должны немного подождать, — рассудил глорос и поманил чистильщика Каафара-хи. — Брюхо, сможешь нырнуть и посмотреть, где Перчатка и Глаз? Меркала говорит мне, что хищников поблизости нет.

Все прекрасно знали, что хатха не говорит, но ее хвост расслабленно поблескивал среди зеленых зарослей, а ласты не были прижаты. Мало кто мог представлять угрозу для такого крупного чудовища, однако и мелкие, скорее всего, были бы поглощены.

Тин-кагадар не приказывал чистильщику, всего лишь попросил, но никто не смел его ослушаться. Рептик, цепляясь когтями, ловко перебрался на панцирь хатхи, а затем прошлепал на неподвижный ласт. Было видно, как пристально Каафар-хи всматривается в воду, и все же ему пришлось нырнуть, потому как глаза слепило играющее на волнах солнце. Он пробыл под водой целых пять минут, а затем его мокрая голова вынырнула у безопасного ласта, засверкав не хуже отражающей свет воды.

Чистильщик жестом сообщил, что никого не увидел и спросил, нужно ли нырять еще раз. Тин-кагадар покачал головой и глянул на часы — людское изобретение.

— Если они не появятся, когда стрелка пересечет две палки, нет смысла держать хатху в этих местах. Без движения, среди обилия пищи, находиться весьма неполезно. Если люди так глупы, что сами отцепили трос, в этом нет нашей вины. Если их съели — значит, такова судьба.

— Могу я нырнуть и поискать их? — спросил Гирелэй-хо, наблюдая за выбравшимся чистильщиком, чешуя которого заиграла всеми цветами радуги.

— Завяжи на хвосте «белый бант», — только и заметил глорос. Это значило, что сверху ныряльщика должен оставаться «поплавок», показывающий его местонахождение. Придумка считалась унизительной, но Гирелэй-хо покорно ей воспользовался. Разумеется, веревку обвязал не вокруг хвоста, с которого та могла соскочить, а удобно перехватил крест накрест через грудь. Полностью разоблачившись, помощник спустился на ласт и, собравшись с духом, нырнул в холодную воду.

Моря Фартуэра не горчили солью — ее здесь почти не было. Перед глазами раскрывался совершенно другой мир, где водоросли были мягкими и пушистыми, тело — невесомым. Гирелэя-хо выталкивало к переливчатому колеблющемуся свету, но он прижал руки к телу и, изгибаясь, опустился к чужому белокаменному городу с садами из кораллов, площадями из раковин, к уродливым останкам человеческих кораблей.

Нагретой на солнце коже внезапное купание в холодной воде понравилось, и по телу разлилась приятная истома. Хотелось замереть, наслаждаясь новым чувством, но память услужливо напомнила о пропавших людях. Гирелэй-хо оглянулся на жуткую тень хатхи и поплыл дальше, вглядываясь во всё, что начинало двигаться. Несколько раз навстречу попадались рыбы. Одну из них ныряльщик решил проглотить, но та оказалась жесткой, и беззубые челюсти напрасно стискивали бьющуюся добычу.

Поднявшись для того, чтобы вздохнуть, Гирелэй-хо увидел наблюдающего за ним глороса и почувствовал себя уверенней. Он нырнул, лихо хлестнув по волнам хвостом, и снова оказался в подводном неторопливом мире.

Когда рептик устало заполз на нагретый солнцем гладкий ласт, Тин-кагадар даже не повернул головы, задумчиво глядя куда-то вдаль.

Гирелэй-хо с ужасом смотрел на стрелки и думал, что глорос ни за что не согласится простоять здесь несколько лишних часов. Он хотел снова соскользнуть в воду, но Тин-кагадар подозвал его жестом. Долгое время старик молчал, глядя на воду и шевеля челюстью, будто что-то жуя.

— Ты слышал об экспедиции «Зургабан»? — наконец спросил он, выдержав достаточную паузу, чтобы собеседник понял ценность сообщаемых сведений. Помощник кивнул, и Тин-кагадар продолжил: — Людишки хотели выяснить, нет ли еще каких-нибудь островков, скрытых туманами. И ведь были, и сейчас есть. Наши, пиратские островки. Тогда из-за пропажи пятерых супер-корветов такое поднялось… даже я решил помалкивать и залег на дно. Один где-то тут затоплен. Их же оружием и завалили этих «птичек», — Глорес снова замолчал, видно, припоминал былое дело. — У Перчатки-то глаза зоркие. Думаю, они забрались внутрь. Удирать-то им от нас — верная смерть. Но если один где-то застрял… другой останется, пока тоже не задохнется. Это же парочка. Даже я понимаю. Что думаешь, Хвост?

Гирелэй-хо огорченно покачал головой. Он начал догадываться, что в этих зарослях Тин-кагадар устраивал засады. Хорошенькое применение для дивного сада!

— Глорос, я должен найти этих людей, я за них отвечаю. Я просил вас их принять, следил за тросом, не предупредил. Они не смогли бы уплыть, если бы заметили такую важную находку. Разрешите мне продолжить поиски.

— Ты плаваешь как слизень, — язвительно заметил Тин-кагадар, снимая набедренную повязку и отцепляя тяжелый протез. — Иди и успокой хатху. Я только проверю одно место и вернусь.

Гирелэй-хо благодарно моргнул и посмотрел на часы. Прошло около сорока минут. Сколько воздуха у людей в запасе? Он забрался на возвышение, с которого было видно голову Меркалы, и ласково обратился к ней, уговаривая не волноваться. Болтать можно было, о чем угодно, главное, чтобы мысли оставались спокойными и ясными. Хатха плеснула хвостом, и помощник понял, что она настроена благодушно и не собирается в путь. Он тревожно оглянулся, но глорос уже скрылся. Все рептики прекратили работу и собрались на панцире, глядя в море. Тин-кагадар держал их жестко, и теперь угнетенные о чем-то негромко переговаривались. Гирелэй-хо надеялся, что не о захвате хатхи. Не один глорос мог похвастаться темным прошлым. Чистильщика обе расы осудили на десять лет заключения, что для ящеров, живущих куда дольше людей, — пустяки с бесплатной кормежкой. Сготовщик был новеньким (прошлого сожрала острокрылая амеда), звездогляд — слишком умным, змееборец — опасным. Гирелэй представил, что начнется, если злобного глороса кто-то убьет, и ему стало неприятно, будто он хвост отбросил. Он терпеть не мог вредного старика, однако почему без него не получается хорошей жизни? Помощник оглянулся на часы и подумал, что, возможно, Тин-кагадар решил избавиться от людей, нашедших что-то более важное, чем супер-корвет. На спасателя глорос не походил совершенно… но что тут поделаешь?

Гирелэй-хо лег на живот и принялся смотреть на завораживающий танец волн. Солнце пригревало спину, и он устроился удобнее, подвернув хвост. Без присутствия людей можно было бы высунуть язык, но это все равно считалось бы неприличным. Как прогулки без одежды.

— Что вы будете делать, если глорос вернется? — подойдя ближе, спросил чистильщик Каафар-хи.

— Помогу ему подняться, — честно сказал Гирелэй-хо.

Рептик отошел, и совещание продолжилось. Помощник уже хотел раздать бунтовщикам работу, когда увидел темное пятно, скользнувшее к ласту. Мгновением позже показалась гладкая, похожая на змеиную голова Тин-кагадара, легко узнаваемая из-за приметного шрама, проглотившего глаз. Гирелэй-хо неторопливо соскользнул вниз, подстраховавшись хвостом, но змееборец Гистокра-ка его опередил. Назывался он так не за борьбу со змеями, а благодаря своему родству с ними. Он был очень высок и гибок, чешуя отливала бледно-зеленым, вместо ног мускулистое тело удерживал толстый хвост, а во рту белели едва приметные тонкие ядовитые клыки. Тин-кагадар устал, он тяжело выволок на ласт худенькое, неузнаваемое в костюме тельце Джесси, а затем грубо дернул из воды Роджера, вяло цепляющегося за скользкую поверхность и увлекаемого вместе с кусочками водорослей к ближайшему рту хатхи Меркалы.

Гистокра-ка налетел ураганом, пытаясь укусить глороса за шею. Тот шлепал когтистыми ручонками змееборца по лицу и старался не свалиться обратно в воду. Роджер полз к неподвижному телу Джесси, и вся эта нелепая картина надолго осталась в памяти Гирелэя-хо. Он оставался на месте, прекрасно помня древние правила. Глоросом всегда становился тот, кто сильнее и хитрее, кого не съест обезумевшая хатха и признают остальные. У Гистокра-ка были сильные руки и красивые немигающие глаза. Но Тин-кагадар, хоть и доживал восьмой десяток, оказался тяжелее, и он придавил бешено вращающую хвостом змею, вцепившись зубами в жесткую шею врага. Так они и остались. Мятежник пытался вырваться и укусить глороса, а тот все сильнее стискивал челюсти, оставаясь при этом совершенно неподвижным. Чуть позже он с трудом поднялся, не глядя на мертвеца, и велел чистильщику скормить змею хатхе.

Каафар-хи торопливо исполнил приказ и с обожанием уставился на глороса. Тот молча оглядел звездогляда и сготовщика и наступил на спину Роджера, тщетно силящегося подняться.

Присев возле женщины, Тин-кагадар подцепил когтем какую-то трубку и поманил помощника.

— Нужно снять с них эти штуки и подуть в рот, — произнес он, устало поднимая голову. — У тебя пасть, как у лягушки, беззубый. Спасай своих людей.

Гирелэй-хо умел снимать акваланги, но понятия не имел, как приводить чужаков в чувство. Джессика была очень белой, белее его брюшка, а Роджер, напротив, оказался темного цвета, ближе к фиолетовому. Он что-то невнятно бормотал, силясь подняться, но не соображал, что ящеры не разбираются в его родном языке.

Помощник задумчиво поскреб голову — жест он перенял у людей, чьи шевелюры, наверное, вечно кишели паразитами. Он осторожно ткнул женщину когтем, и на нежной коже мгновенно появилась алая царапина. Гирелэй-хо брезгливо отшатнулся. Он не думал, что люди такие мягкие. Как слизни.

— Может, она от холода впала в спячку? — заметил звездогляд, на мгновение высунув язык.

— Разойдитесь, безмозглые моллюски! Ничего не знают. Будто вчера из яйца вылупились! — досадливо прошипел Тин-кагадар, присаживаясь возле женщины. Он бил ее по щекам, давил на грудь, и помощник с ужасом думал, что на лицо Джесси будет невозможно смотреть из-за уродства. Однако, несмотря на то, что глорос не боялся ранить, кожа краснела и не разрывалась. Женщина кашлянула и начала шумно дышать. И очень жаль, что спаситель оказался неторопливым — Перчатка быстро пришла в себя. Кричала она ужасно. Ее голос превратился в бьющий по ушам шум. Джессика, визжа, колотила ящера в грудь, раня нежные руки о грубые щитки, отчаянно пинала голыми ногами и звала на помощь Роджера. В этот момент Гирелэй-хо понял, что она боялась. С первой встречи и до сих пор. Всегда не доверяла рептикам, хоть и прятала свой страх за беспечной нежной улыбкой.

Помощник увидел, что Роджер прицеливается в глороса из какой-то штуки, и ударил его хвостом по руке. Тин-кагадар тяжело поднялся, насмешливо рявкнул что-то на людском языке и побрел к своей лежанке. Его тело болело, и рептик чувствовал, что способен проспать хоть несколько дней подряд.

— Хвост, затащи Перчатку с Глазом в каюту и передай Меркале, что можно плыть обратно. И вы, моллюски, работайте, что стали-то?

К вечеру люди пришли в себя настолько, что смогли выбраться на палубу. Они уже пересмотрели отснятый материал и теперь тихонечко переговаривались, сидя в укромном уголке.

— Глорос, как вы сумели их найти? — почтительно спросил Гирелэй-хо, заглядывая в убежище бывшего пирата.

— Я вспомнил, что на супер-корветах ставили против нас ловушки, — посетовав на усталость, все же ответил Тин-кагадар. — Если кто-то подходил к их ахтоматической двери, та мгновенно открывалась, но обратно не выпускала. Без этого… пакроля. Эти глупые одичавшие люди забрались внутрь и не смогли выйти. Я лишь держал дверь, пока Глаз вытаскивал Перчатку.

Гирелэй-хо помнил подобные шлюзовые перегородки, весьма надежные и мощные, и его уважение к глоросу возросло до удивительных высот. Он подумал, что это большая честь — служить под началом такого могущественного рептика. Мятежники прижимали гребни и виляли хвостами, когда наблюдали за передвижениями Тин-кагадара, а хатха Меркала не сдвинулась с места, пока к ней не обратился сам глорос.

— Ты на нее не сердись, Хвост, — только и сказал Тин-кагадар, заметив огорчение помощника. — Мы со старушкой столько пережили… Ничего, привыкнет. Прояви к ней терпение.

Глаза у Роджера были красными из-за лопнувших сосудов, и под ними остались пугающие темные круги. Нижняя часть его лица покрылась охристой шерстью, а взгляд стал совсем диким, как у животного.

— Мне нужно извиниться? — пролепетала Джесси. — Перед вашим капитаном… Это было так внезапно, я испугалась от неожиданности…

— Вы решили, что он хочет убить, — кивнул Гирелэй-хо. — Но глорос не сердится, он не обращает внимания на такие мелочи.

— Он знает, что мы обнаружили на супер-корвете «черный ящик»? — угрюмо спросил Роджер. — Наверняка догадывается.

— Почему бы вам не поговорить с ним? — вежливо, но без доброжелательности предложил помощник.

— Мы плывем на живом оружии… Эта проклятая черепаха топила наши корабли! — прорычал мужчина, и Джесси, испугавшись, толкнула его в бок. — Да он просто издевался над нами, когда согласился принять на борт! Он специально всё подстроил!

Женщина зажала ему рот и принялась быстро говорить на родном языке. Гирелэй-хо подумал, что нужно улучшить слуховой аппарат и заняться изучением людской речи. Он с безразличным видом прошел к звездогляду, затеявшему рыбалку, и принялся наблюдать за тем, как тот неловко забрасывает удочку с мохнатым шариком на конце. Несколько раз приманка падала слишком близко к хатхе, и однажды чуть не исчезла в бурлящем отверстии. К счастью, ловец не зевал и вовремя смотал застывшую слюну кондора, славящуюся своей эластичностью и прочностью.

Джесси по-прежнему часто общалась с рептиками, но теперь в ее смех вплелось что-то нервное. Она действительно пришла к Тин-кагадару извиняться, но тот лишь презрительно шаркнул ногой и отвернулся. Однако он продолжал издалека наблюдать за людьми, да и Гирелэй-хо заметил, что опасный Роджер постоянно носит с собой оружие.

— Правительство уже заключило мир, а мы, моряки, не сдавались, — говорил как-то Тин-кагадар, разнежившись на солнце. — Многие звали нас героями. Люди — пиратами. Планета принадлежала нам, и мы имели полное право ее защищать. Потом разошлись вовсю. Начали барахлишко собирать, за золотишком охотиться. Ногу, вот, себе нашел, а чем не нога? Потом уже ради удовольствия грабили, над волосатыми глумились. Хатха всегда сыта была, а мы — богаты. Стар я теперь, чтобы драться, Хвост. Но чего мне бояться? Что повесят? Ха! Да меня ни одна портовая веревка не выдержит! Меркала тогда ныряла — никто ее найти не мог. А теперь все равно не спрячемся — кругом люди, люди. И чего им у себя не сиделось, ну скажи мне, Хвост? Чего им неймется, лезут «ковырять» чужие планеты? Теперь-то чего? Мы будто в гостях, а не дома. Нами командуют какие-то пришельцы. Законов понапридумывали…

— Ну что мы ему сделали? — жаловалась Джесси, в очередной раз грубо посланная куда подальше. — Я ведь не нападала на него! Сидела тихо, не требовала каюты поудобнее, не писала жалобы… Чем я заслужила такое обращение? Что не так?

Гирелэй-хо вздыхал и чесал зудящий хвост. Под влиянием пиратских откровений, он снова подозревал, что под чешуйки забились паразиты, принесенные людьми. Раньше подобных проблем не замечалось. Помимо этого помощник побаивался, что Роджер нападет на глороса, и следил за человеком, успокаивал Джесси, запоминал истории из темного прошлого Тин-кагадара. Он не знал жизни без людей, поэтому не мог представить, как это… Без законов, документов, СМИ, передвижных магазинчиков с местными сувенирами…

Без туристов, считающих ящеров примитивными и тупыми, без их ничтожных подачек и отвратительных шуточек. Без человеческих детей, боящихся, что Гирелэй-хо их проглотит и дразнящих его «крокодилом» (помощник специально смотрел, как выглядит этот инопланетный зверь и с удивлением понял, что тот похож на предков Тин-кагадара). Разве можно от всего этого сбежать? Даже по океанам катаются роскошные лайнеры, полные путешественников, обвешанных оружием, бросающих мусор за борт. Скоро они научатся плавать под водой, и рептикам не останется места в этом новом мире, заполненном людьми.

— Не все люди такие! — твердила Джесси, и помощник надеялся, что она права. Он часто задумывался, что будет, когда их пассажиры окажутся на земле. Рванут подальше от хатхи-убийцы и примутся строчить статьи про свои чудовищные открытия? Натравят на Тин-кагадара военных, и над морями снова заскользят страшные тени боевых звездолетов?

День был солнечный, и Меркала без сопротивления положила передний ласт на пристань, чуть не придавив зазевавшегося туриста. Люди на берегу вовсю глазели на хатху. Их было столько, что даже Гирелэй-хо почувствовал к ним неприязнь. Его сородичей становилось все меньше, а эти… Будто у них кладки по двадцать яиц!

— Мне будет тяжело без вас, — говорила Джесси, горячо пожимая когтистые лапы собравшейся команде. — А где охранник… Забыла, как его зовут… Давно не встречала, он не заболел?

— Очень тяжело, — меланхолично заметил помощник, наблюдая за тем, как женщина раздает всем прощальные подарки. Лакомства, украшения, людские безделушки…

Он вежливо поблагодарил, когда ему сунули небольшую коробочку, но не попытался открыть. Тем временем Джессика уже решительно направлялась к глоросу, снисходительно щурящему свой единственный злой глаз. Гирелэй-хо не слышал их разговора, но Роджер сердито хмурился и смотрел то на спутницу, то на часы. Он то опускал, то снова хватал вещи и нервно поглаживал кобуру, словно глорос был дикой хатхой, способной в любой момент броситься на тоненькую женщину с честными голубыми глазами.

Тин-кагадар вдруг издал странный звук и хлопнул себя по животу. Он смеялся. Смеялся громко, беззастенчиво разевая зубастую пасть. Джессика остолбенела от возмущения, а затем стремительно прошагала мимо Роджера, выхватив у него несколько сумок. Мужчина бросился следом, выспрашивая, что случилось, но женщина лишь мотала головой так, что волосы сползли на лицо, закрыв один глаз.

Гирелэй-хо стоял на горячей от солнца спине хатхи и смотрел, как уходят их первые, возможно, последние пассажиры. Они шли неуверенно, оглядываясь, словно боялись, что их не отпустят. На берегу к ним тут же бросились репортеры, и Роджер наконец-то поверил, что им не выстрелят в спину. Джесси махала руками, и рептик отвечал ей тем же, пока знакомые не скрылись в толпе.

— Смешная эта Перчатка, — фыркнул Тин-кагадар, разобравшись с лезущим на хатху любопытным и не совсем трезвым, зато очень сомнительным заказчиком.

— Что она говорила?

— Многое. А потом заявила, что мы неправильно плаваем. Не по правилам. Обещала нужную книгу подарить. Крха-кха! Законную… А я читать не умею!

Через две недели в очередном порту они получили «Свод законов и правил для частных судовладельцев». Гирелэй-хо собирался отправить его назад, но глорос велел оставить и в спокойные деньки заставлял прочитывать несколько страниц. Один раз он хохотал так, что разволновавшаяся хатха опрокинула хвостом очередной лайнер, и за ними долго волочился полицейский крейсер с требованием сдаться. Особенно Тин-кагадару понравилось правило об «обязательном освещении судна со всех сторон» и «обязательном ежегодном техосмотре». Он даже предложил повесить фонарик Меркале на зад, но, к счастью, не придумал, к чему его прикрепить.

Гирелэй-хо регулярно просматривал новости, и однажды обнаружил красивый репортаж, увидел Меркалу, обгоняющую корабли, чистильщика, до блеска натирающего панцирь хатхи, уютную каютку, морского змея, охотящегося за летучими рыбами, вырывающиеся из глубин гигантские водоросли, подводный город… и даже себя. Он словно заново пережил то плавание, увидел все по-другому, глазами людей. Узнал много нового об исследованиях загадочных строений, услышал мнение инопланетных археологов.

О других находках не было сказано ни слова.

* Как и упоминалось, глорос — владелец хатхи, можно сказать, капитан (так как он должен уметь ей управлять). Команда, как правило, обслуживает хатху, но иногда богатый рептик берет «на борт» опытных мореплавателей. Особенно если собирается заниматься контрабандой как Тин-кагадар.

** Хатха — пережиток прошлого, создание, не затронутое эволюцией. Древнее гигантское чудовище, самое крупное на Фартуэре (но не самое длинное). В целом хатха напоминает знакомую нам черепаху, но у неё длинный жёсткий хвост, три пары ласт и голова без шеи, оснащенная хаотично расположенными «глазами».