Тёмное зеркало. Офицер Империи Земли

Глава 1

Империя — незыблема, и служить ей высшая честь. Мир, в котором человечество занимает то место, которого достойно, а все иные миры у его ног. Интересы общества и человечества превыше, но личные амбиции должны побуждать человека служить их благу.

Да здравствует Империя.

Офицер Всеволод Ветров считал себя верным сыном Империи. Но последние годы стали для него испытанием. Он привык к сражениям, опасным заданиям, убивать представителей иных рас без лишних сожалений. Лишь однажды в нём зародилось что-то вроде снисхождения и сочувствия к убогому представителю другой планеты.

Лирианец.

Невысокий, тонко скроенное, кажущиеся хрупким тело, малоотличимое между женским и мужским видом их расы. Эмпаты... Пожалуй именно это привлекло его взгляд. В том отношении, что Империя полагала благом уничтожить их всех по возможности и как можно скорее... но что опасного было в этих существах? Разумные они, или нет, эмпаты или просто ментальные уроды, разве могла эта раса представлять собой опасность Империи?!

Он полагал, что нет. Но однажды ему пришлось с назначенным напарником по службе захватить одного лирианца. Тогда они решили "поиграть"... и обставили всё так, будто не захватили его в плен, а спасли с подбитого корабля. Всего-то один укол препарата, с гарантией погружающий разум в искусственную амнезию. Пленник, очнувшись, поверил всем словам. Может потому, что они хорошо к нему относились. Приглашали за стол, лечили его рану... На самом деле просто потому, что этот ксенос относился к разряду ценной добычи и априори должен был быть доставлен на борт их флагмана в целости и сохранности.

А тот, хоть и смотрел на них с опаской и настороженно, явно не понимал вранья. Его "эмпатия" была выдумкой... да и что такое чувства? Их так легко обмануть. Примитивные реакции организма и только! Которым подчинены только низшие расы. И когда они его передали на флагман, защелкнув на запястьях наручники, как ценного пленника, он смотрел на них так, будто не мог поверить их поступку. Чего он ждал от них? Всеволод этого не знал, но в нём иррационально и нелогично подымало голову сожаление.

И все же лирианин стал прошлым, как только на нём защёлкнули наручники, а на шею надели антиэмпатический ошейник.

Всё.

Полгода Всеволод не вспоминал о нём.

Ровно до тех пор, пока не пришел вызов к капитану. Не медля и минуты, Всеволод явился к кабинету, где капитан Ренольдс принимал подчиненных офицеров. Для вынесения личных приказов и наказаний. Он вошел с прямой спиной, отчеканивая шаг, и остановился, отдав капитану честь. И застыл по стойке смирно.

— Вольно, офицер.

По лицу капитана ничего не прочесть, но Всеволод молча подчинился, став более "свободно". Ноги на ширине плеч, руки за спину.

— Офицер Ветров, шесть месяцев назад вы доставили важного пленника. Вы помните его?

— Так точно. Выживший с подбитого в бою корабля, лирианец, капитан Ренольдс.

— Не только он выживший. Мы полагаем, что раса лирианцев, после уничтожения своей планеты, скрыло треть своего населения перед появлением нашего флота. Пленный не произнес ни слова на пристрастных допросах и силовых мерах воздействия. Он подлежал уничтожению, но ему сохранили жизнь. И в немалой степени из-за его выдающейся стойкости и верности своему народу. Его поведение достойно для такого существа, и его пощадили. К тому же... это будет хорошей проверкой вас.

Капитан Ренольдс изучающе посмотрел на стоящего перед ним Ветрова. Идеальная выправка, стойка, лицо бесстрастно, глаза холодны. Нет сомнений в его силе и способности контролировать признанного "низшим". А лирианцы безнадежно отсталые существа, с их понятиями моральной чистоты, чести, добра, справедливости. Разумные расы выходили в космос и к звёздам в процессе борьбы, развивались благодаря войнам и завоеваниям, а Лириа... предпочло слабость, деградацию и уничтожение.

— В виде особого "поощрения", офицер, вам дано право взять его себе. Ваша жена была казнена, верно?

— Так точно, капитан, — ни один мускул не дрогнул на его лице. Проклятье, даже смерть жены не может стереть из памяти и из его личного досье этот факт. Это вечное пятно на репутации и угроза будущему его сыновей. — Неподчинение приказу и попытка убийства офицера старшего звена. Казнена Трибуналом.

Он выглядел максимально бесстрастно.

— Замены нет? — задал вопрос капитан.

— Никак нет.

— Тогда не вижу причин для вашего отказа или отвода от награды. Лирианцы смазливы и могут заменить женщину, — капитан Ренольдс издевательски усмехнулся. — Что мужчины, что женщины одного у них толка... андрогены, мать их! Даже их физиология требует рабского подчинения тому, кто будет у них первым. Он доставит вам много приятных минут, а мы будем уверены, что он под вашим полным контролем. Но я вас предупреждаю: если вы не справитесь, и он сбежит или причинит урон звездному флоту, ваши сыновья буду поражены в правах Терранской империи. Вам всё понятно?

— Да, капитан, — сухо и лаконично, по краю дозволенного.

— Рекомендую не медлить с его привязкой к себе. Чем скорее подчините, тем больше гарантий. Можете быть свободны, награду доставят вам в каюту.

Отдав честь, Всеволод вышел из кабинета. И только за закрывшимися створками позволил себе выдохнуть.

Награда.

Лирианец... Сука Ренольдс!

*******************************

Кого он не ожидал увидеть, это старого друга Янга в своей каюте. Рука легла на нож, привычно оттягивающий правый бок.

Черноволосый колонист с Марса расслабленно сидел в кресле, смотря ленивым взором на стоящего у стены лирианца. Выцветшего, истощенного, откровенно слабого. Того самого, которого они тогда "поймали". Но хоть он выглядел слабым и жалким, от него несло решимостью выстоять. И он стоял на своих ногах, прижимаясь спиной к стене напротив Янга. Это поражало, потому как Всеволод знал, как могли ломать в имперских застенках.

— Славная награда, Ветров, — издевательски насмешливо сказал Ким Янг, разглядывая блестящее лезвие своего шакра. Нож рыбкой скользил в ловких длинных пальцах, приковывая к себе взгляд пленника.

— Ты доставил его?

— Распоряжение сверху, — отозвался Ким.

Поморщился, и встал.

— Не завидую. Зря "спасал".

— Тебя не спросил.

Янг остановился перед ним, не убирая ножа, провернул в пальцах. Серые глаза смотрели в карие, злая усмешка, и Ким демонстративно отправляет шакр в ножны. Всеволод отступает от дверей в сторону и тот проходит мимо него, но он и на секунду не поворачивается к нему спиной. Офицер должен быть готов к удару.

— А звания тебе... так и не дали. Ветров.

И никогда не дадут выше следующего. Двери закрываются.

— Стой.

Шевельнувшийся ксенос на самом деле лишь сильнее прижался спиной к стене. Ветров направился к нему и через секунду понял, что тот едва на ногах стоит, настолько слаб. Одна только видимость стойкости. Фиолетовые глаза устало-отчаянно смотрели на него.

— Пожалуйста. Дай мне только нож, — просит он тихо.

Всеволод молчит, а потом качает головой. В глазах мелькает сожаление. Дикаря он понимает. Сам бы предпочел нож. Но его жена... Дети.

— Ты ничего не сказал им. Не знаешь куда улетели остальные? — Ветров не требует ответа, он просто сообщает факт, ему известный. — Я знаю, ты достаточно разумен. У меня двое сыновей. Я обязан сделать это.

Смешно сказать, но только второй раз оказавшись НАСТОЛЬКО рядом, до него доходит очевидное - перед ним женская особь. Не мужчина другой расы, а, мать вашу, женщину... И в душе колыхнулась истеричное веселье. Издёвка высшего командования оборачивается пшиком. Чуть иное телосложение, разрез миндалевидных глаз, особый пепельный окрас волос... Женщина, а не мужчина с Лириа...

Впрочем кого волнует, на кого похоже существо с другой планеты? Будь оно тысячу раз похоже на нормального человека? Ксенос - это ксенос и ничего достойного в нем нет. И в папку досье пленниого наверно даже не занесли какого он ПОЛА. Всеволод зло усмехается. Низко же пали лирианцы, если эти дикари своих женщин в бой отправляют!

Тихий, неспешный шаг, и эмофон человека ровен, без агрессии, но с непонятным весельем, и Ноа боится подходящего терранина еще больше того, черноволосого, который притащил ее сюда. Ноа чувствует как слаба и беспомощна, даже мысли путаются после последнего "допроса". Тело внутри дрожит, его будто и теперь пытают разрядами тока. Она так слаба и так устала, что сейчас поневоле пропускает миг, когда терранин переходит к атаке. Короткие полминуты борьбы, и тот скручивает её, вжимая лицом в стену.

— Лучше не сопротивляйся, — шепчет голос над ней. — Не я, так другой. Умереть тебе не позволят. Я могу отказаться, но тогда будет Янг. Или Ренольдс. Ты его видела и помнишь.

Капитана забыть сложно, и Ноа буквально передергивает.

— Ты меня поняла?

Подавленное молчание. Она поняла, что он её раскусил. Говорят, лирианцы могут неосознанно транслировать часть чувств окружающим. Ветров не уверен, что это так.

— Да.

Всеволод, не отпуская её рук, доводит до кресла и усаживает в него, отпуская.

— Сядь, — коротко приказывает, а потом достает из бара бутылку водки.

Он не пьет абсолютно, но Элла всегда дарила этой пойло на их годовщины, и в баре стоят восемь бутылок. Девятой уже не появится. Открывает бутылку и щедро плескает в стакан, а потом всучивает в руки пленницы.

— Пей. Залпом. Будет легче.

Та бледна до серости от тошноты. У неё тоже нет иллюзий.

— Пей.

Ветров стоит и ждет. Эмофон ровный, бесстрастный, будто не живой разумный, а кусок льда. А ведь когда-то казалось, что двое на том боевом корвете пылали чувствами, азартом, и этот светловолосый протянул руку вполне по-дружески. ОНА ЧУВСТВОВАЛА ЭТО.

Или она это придумала?

Нож на поясе человека так и притягивает взгляд. Если бы только было больше сил! Но силу именно этого человека она хорошо знает.

Ноа делает лишь глоток, и задыхается от жгучей жидкости, опалившей горло.

— Ещё. Залпом!

Она с трудом подчиняется, и человек отбирает стакан из слабых пальцев.

— Тебя немного поведёт. Это нормально.

Всеволод расстегивает мундир, снимает его. А пленница молча смотрит на него. Как тот снимает одежду. Тело начинает колотить, и охватывает странное ощущение тепла. Мысли текут вяло-вяло, а время вокруг растягивается. У неё срывается дыхание. Она выдержит. Не такое уже было. После она сможет...

Мысли обрываются, когда Буран вытаскивает её из кресла. Ноги подкашиваются, не держат, а она понять не может почему. Да, она давно не ела и она ослабла после полугода допросов в плену... но ведь не настолько же. Ноа невольно жалко сжимается в крепких руках, подспудно ожидая удара и боли. Но широкая ладонь ободряюще сжимает плечо. И она вновь вздрагивает от неожиданности, считав это же из эмофона мужчины, в котором расцветают золотистые искры сожаления и желания поддержать.

— Прошу тебя, только нож, — она пробует вновь, надеясь, несмотря на весь ужас положения.

Но тот только качает головой, и начинает расстегивать её одежду. Слабое сопротивление и светловолосый просто силой укладывает её на диван и короткими рывками снимает одежду.

— Не делай этого!

Она беспомощно бьётся под его страшно тяжелым телом, которое вжимает её тело в мягкий диван... А потом сдаётся, дрожа, обреченно закусив губу и отвернув лицо. Зажмуривается, лишь бы не видеть. Всеволод гладит волосы. Всего один раз. Но Ноа бьёт это под дых. Зачем эта жалость?! Этот обман?! Лучше бы убил!

— Просто потерпи.

Это... больно. Грязно. Невыносимо. Каждое скупое движение человека перетряхивает и колет душу до самого нутра. И это больно! Больно, когда в тебя буром входит чужое естество, распирая и будто желая порвать напрочь. Она корчится, кусает губы, дрожит, удерживаемая железными руками и каменным телом мужчины - здорового, сильного, в самой поре. Не пленница, из которой выжали все соки, оставив лишь крохи сил.

Боль внутри кажется только нарастает с каждым толчком в растерзанное тело, и сознание Ноа, доведенное до края испытаниями и насилием, срывается в темноту вспышки. Она кричит, когда её накрывает горячая волна чужого эмофона, сметая бурей всё, что раньше держало сознание, как вода заполняя собой без остатка. Горячая, яростная, жёсткая и сильная, подчиняя и связывая навсегда два сознания.

Всё.

По её лицу катятся слезы, но она их даже не осознает. Человек молча усаживает её на диван, одевает - в свои вещи, а не в те лохмотья, в какие превратилась одежда пленницы. Простые брюки, широкая белая майка, которая безбожна велика. Самое страшное случилось. Она навеки привязана теперь к этому человеку. И убив себя, она убьёт его... её пальцы судорожно сжаты, так что ногти больно врезаются в кожу. Но другая боль и грязь, всё перекрывает. А человек, уже вполне одетый, обнимает за плечи, берёт в широкие ладони по руке и гладит, растирает судорожно сжатые пальцы. Разжимает пальцы, и берёт следующие руки в свои.

— Что не убивает, делает сильнее, — тихий голос почти утешает, чужой эмофон по внутренней связи горчит от сожаления, вины и жалости.

Связь... но как ему верить?!

У Ноа нет никаких сил. Она устала бороться.

— Прости. Но тебе придётся смириться. Я обещаю, что не стану тобой пользоваться. Хватит этого дня. Я обещаю, слышишь?

Ноа отворачивает голову.

Если бы она могла верить...

Терранский офицер не может быть добрым. А Ноа всецело зависит от него. Но светловолосый офицер, блондин с холодными серыми глазами, иногда становится стеной, отсекающей и защищающей от любой угрозы. И насмешливые ухмылки других солдат и офицеров, Янга, капитан Ренольдса, тускнеют и исчезают. Своё Ветров никому не отдает. И он держит своё слово. Впрочем... ксеносы людей не привлекают ТАК.

Глава 2

Это не доставило ему удовольствия. Абсолютно. Если бы он мог, то позволил бы лирианке завладеть ножом и покончить с собой. Но не мог. Это была проверка. После Эллы его проверяли постоянно на лояльность Империи. Иногда ему хотелось ненавидеть жену за испорченную репутацию, карьеру, опасность себе и сыновьям, за всё дерьмо в своей жизни, но не мог. Просто женщина. Женщина, которая не должна была становиться частью звёздного флота. Это была ошибка, которая привела её к смерти, его сыновей в воспитательный корпус, а он сам постоянно на крючке.

Во всем мире не было никого, к кому он мог повернуться спиной.

Кроме Янга... при определенных условиях.

В благодарность за бой у озера он подарил ему шакр, взамен утерянного. Тот его принял.

Как бы теперь не получить его в печень...

Думать хотелось о чем угодно, но не о той ситуации в которой он оказался. В некоторой степени это слабость, и Ветров с досадой заставил себя вернуться в настоящее. Он силой взял женщину. И у него встало, будьте вы все прокляты! Неважно, что он все время упорно представлял себе Элль. Неважно, что он никогда не насиловал женщин. Он это сделал, и всё внутри переворачивалось от отвращения. Буквально до дрожи, а руки и тело будто в грязи, которую не отмыть! Пальцы свело и ногти впились в кожу до боли...

Мужчина медленно опустил взгляд на свои руки, только-только чуть ли не силой натянувшие на лирианку растянутую майку. Минутку. Это не его ощущения... да вашу ж мать! Его обожгло понимание. Не в нем дело! А в женщине! И да, ей оправданно паршиво! Даже в большей степени, чем ему.

Он мрачно подымает взгляд на это хрупкое существо. Что он всегда умел, на свою беду, это надевать на себя чужую шкуру... в бою это часто помогало предугадать действия противника. Легче было прикончить очередного врага. Но сейчас это его умение стоило засунуть куда подальше. Вот только та так сжимала руки в кулаки, что у него заныла челюсть.

— Ты умеешь притворяться добрым, Сева...

Голос жены заставил его передернуть плечами. Что же, один раз эта ксенос ему поверила.

Сев рядом, Всеволод неохотно приобнял её за плечи и взял сжатые в кулаки ладони, осторожно начав растирать. Понемногу, полегоньку... пусть расслабится и выдохнет. Он не зверь, и то, что произошло, лишь необходимость.

— То, что не убивает, делает сильнее, — сказал он.

Тело женщины-ксеноса, тощее и угловатое, застывшее, окаменевшее. Ветров вдруг отчетливо представляет себя и её со стороны и морщится. Нехорошо. Внутри заворочался стыд. Припомнился корабль и как они втроем "мирно" сидели за одним столом и пили обжигающий чай. Он, то есть она, и тогда была легкой и тощей, как ребенок. И на корабле после Ветров с удивлением понял, что та ему... верит?! Ему, офицеру терранской Империи! И наивно доверяла, откровенно опасаясь Янга! Это отчасти льстило. Им стало любопытно, и они хитро провели парочку опытов. Изобразили дружелюбие, усаживали с собой за стол... подсунули ей агонизатор, этакая маленькая коробочка-пульт, включающая чип в башке и тогда твое тело прошивает мучительно острая боль. Вернее это сделал Ким, и лирианку буквально передернуло, когда она просто до него дотронулась. А когда поняла, что это принадлежало Ветрову и фонило эманацией боли от него, в фиолетовых глазах столь ярко отразились эмоции, что Всеволод тогда понял значение слова "жалость".

После казни Эллы агонизатор использовался столь часто, что ему пришлось менять их трижды. И это за год.

Он растирал руки этого нелепого подобия женщины, разгибал судорожно сжатые пальцы, а сам с горечью думал об Элле. Уж как бы она сейчас "жалела" пленницу!

— Как ты мог, Сева?!

Просто. Без удовольствия, знаешь ли... Разве эти кости и вообще существо может привлекать?!

— Прости. Но тебе придётся смириться. Я обещаю, что не стану тобой пользоваться. Хватит этого дня. Я обещаю, слышишь? — он обещает это легко.

И намерен сдержать слово. Кажется, всё одно, им достаточно только раза?

Эмоции ксеноса дрожат невидимой волной, разливаясь в воздухе и коля кожу, и Всеволоду откровенно неприятно.

Лирианка отворачивает голову, почти выдергивая руки из его ладоней. Рвано сглатывает. А потом её плечи вздрагивают и... он обреченно понимает, что та прячет слёзы. Те и так текли по худому лицу, но кажется только сейчас та их осознала и теперь стыдился, пытаясь спрятать.

Ветров молча смотрел на худую спину, на тощую, тонкую шею, и острые позвонки под кожей. Каждый можно на спине пересчитать. Как и ребра. И следы от ожогов агонизатора на коже. Досталось... Уж он-то знал каково это, когда из тебя скрупулезно все соки выжимают, проверяя и пытаясь вытянуть, что надо. Ему удалось выдержать пытки чудом. К делам Эллы он отношения не имел. И сыновей преспокойно отдал по первому слову в воспитательный корпус. Там они будут жить....

Ярик плакал так же. Молча, сглатывая, смотря на отца серыми неверящими глазами. И тоже не понимал, что плачет.

В пять лет это простительно.

Димка смотрел люто, ненавидя его.

В семь.

Он не видел их полтора года. И лучше не видеть еще столько же. Или никогда. Для их же безопасности. Если станут взрослыми - поймут.

Он дал ей время. Молча сидел рядом и ждал пока та возьмёт себя в руки. Она справилась с собой достаточно быстро.

— Ты можешь меня ненавидеть. Нас ненавидеть. Это правильно. Это нормально, — ровно заговорил он. — Тебя оставили в живых, потому что ты безобидна. И бесполезна. Делать из тебя наживку для остальных не имеет смысла. С примитивными расами вроде твоей это бы сработало, если бы у нас в руках был ребенок. А так ты годна только для моей проверки.

Если бы знать, когда его "проверка" закончится...

— Проверки?

Лирианка лишь чуть поворачивает голову, но прямо на него не смотрит. Он старается быть спокойным. С дикими животными и дикарями с других планет так себя вести правильно. Больше доверяют, меньше делают глупости.

— Сбежишь, я позволил. Раз позволил, значит виновен. Меня казнят, моих сыновей утилизируют. Если повезет.

Вот теперь она на него смотрит.

— Утилизируют?

Ветров смотрит спокойно.

— Для них будет лучше умереть в этом случае. Или их отправят в тюрьму, или на детскую каторгу, где умирают много и быстро. Это если ты сбежишь.

Она молчит. Вряд ли её тронула судьба его отпрысков... после всего, что только что было.

— А если нет? — глухо и надорвано.

Ветров удивлённо качает головой. Он опять забыл, что эта лирианка женщина, а все женщины не очень разумны. И не удивительно, что лирианская раса потерпела поражение! У них больше женщин, чем мужчин.

— Будем жить. Все. Тебя отдали мне в "награду". Твой статус остается равен пленному, но отвечать за тебя буду только я. Никто другой не имеет права тебя трогать. Я тебя трогать больше не желаю, — он говорит это с таким значением, что лирианку передёргивает. Что же, хоть в этом они солидарны. — Но тебе придется носить агонизатор. Помнишь ту красную коробку Кима?

По глазам видно, помнит. Да и по застенкам помнить должна.

— Правила просты. Живешь здесь, выполняешь мои приказы. Когда приходит Янг, - а он явиться может, - скажи, что тебе запрещено с ним говорить. Целее будешь. Там пищеблок, я его настрою, пользуйся. Мне плевать, что ты будешь здесь делать, пока ты не пытаешься сбежать или устроить диверсию.

— Значит, это моя клетка? — глухо поинтересовалась Ноа.

Ноа. Наконец-то Ветров вспомнил её имя. Всё вертелось на языке, и вот вспомнилось.

— Именно, — Ветров встал и заметил как тут сжалась ксенос.

Сухо дёрнул губами в улыбке.

— Там душ. Или еда?

Сомневалась та недолго.

— Еда.

— Правильный выбор, — одобрил он.

Если ты у врага, постарайся хотя бы восстанавливать силы, как только есть такая возможность.

... Спустя какое-то время они немного притерлись к друг другу. Не в малой степени помогло то, что Ветров и в самом деле испытывал отвращение к сексу с ксеносами. Кто-то так любил развлекаться, но для него это было сродни извращению. И ему не нравилось унижать кого-либо. Одно дело назначить взыскание младшим офицерам и подвергнуть наказанию агонизатором, и другое дело просто для удовольствия издеваться. А потом он заметил, что лирианка от скуки стала читать его собрание книг на планшете. Тоже занятие... и расширил количество файлов до нескольких тысяч.

Выждав неделю, и убедившись, что Ноа несмотря на всю свою отсталость, ведет себя разумно, не рыпаясь и пытаясь хоть как-то побыстрее восстановиться на его "доброте", Ветров решил её поощрить. И вручил пропуск.

— Что это? — спросила она настороженно, держа в руке кольцо.

— Кольцо пропуска. Его носят дети и супруги военных на корабле. Можешь гулять.

— Гулять?! — Ноа показалось, что она неверно поняла.

Гулять по вражескому кораблю?!

— На этом ярусе. Гражданским и лицам твоего статуса, а также детям выделена левая сторона. Там оранжерея, бассейн, кинотеатр и библиотека с лекционным залом. Офицеры там не ходят, ничего важного там нет. В другие помещения тебе с этим пропуском не пройти. Даже если украдешь расширенный пропуск, мне не надо объяснять, что внутри тебя притаился жучок?

— В голове, — без эмоций подтвердила Ноа.

— Сама всё понимаешь. Это лучше чем сидеть в четырех стенах. В клетке.

— Лучше длинный поводок, — согласилась она.

— Хорошо, что ты достаточно разумна для дикаря.

Ноа сверкает на него взглядом, но поспешно гасит свою злость. Ветров делает вид, что ничего не заметил.

Существовать с этим существом было во многих аспектах легче, чем с той же Эллой. Никаких истерик. И слёз без причины.

И не так одиноко...

Через месяц его вызвали. И дали задание. Хотя можно ли это было назвать "заданием"?

Вернулся к себе злой.

— Собирайся.

— Куда? — Ноа опасливо смотрела на него.

— Тестирование новой аппаратуры. Ученые разработали телепортат. Нужно проверить его на человеке и ксеносе.

Ноа молча переварила сообщение.

— Испытания. Они у вас проваливались трижды.

— Особого приглашения нам не ждать.

Ноа молча с тем согласилась. Она давно поняла, корабль слухами полнился, что офицер Всеволод Ветров считался неблагонадежной фигурой и все только ждали, когда он оступится. Потому и её ему всучили. И сыновей забрали. И было много чего еще. Как бы Ноа к нему ни относилась, а подставлять того, кто просто желал выжить и защитить своих сыновей (что бы он ни говорил), она не собиралась.

Да и погибнут они при испытании, что это изменит?

Ей теперь от Ветрова никуда не деться...

Она молча следовала за мужчиной, поневоле стараясь держаться ближе. На офицерских, внешних палубах было слишком много неприязненных, любопытных и похабных эманаций. Вот теперь хотелось сбежать как можно дальше и быстрее. К счастью, они скоро пришли и им велели встать на круги, на платформе в телепортате.

— Итак, мы переместим вас на Землю, в такой же телепортат, а затем спустя полминуты обратно. Все ясно? Начинаем!

Едва слышное гудение и их тела окутал серебряный искрящийся поток частиц. Ноа почувствовала как тело будто распадается, утрачивая вес и она будто проваливается сквозь пустоту... свет мигает, в ступни ударяет жесткий пол, и она качнулась, удерживая равновесие. Поток серебряных искр иссяк и она уже стоит в другом телепортате. А на тело навалилась тяжесть земной гравитации.

Кстати, она даже не знала, что они рядом с Террой...

— Обратный отсчет! Приготовиться!

Их вновь окутывает серебряный поток, и тело почти привычно охватывают те самые ощущения... и вдруг что-то идёт не так. Внутренности дёргает, и тело на миг пронзает боль, а потом в ступни вновь ударяет жесткий пол. Поток частиц падает и Ноа видит за стеклом телепортата...

— С возвращением господа офицеры! Испытания пройдены успешно! Офицер Ветров, офицер Иильс! Благодарю вас!

В помещение врывается сияющий ученый и трясет руку застывшего мужчины. А потом, нисколько не сумлеваясь, хватает за руку Ноа и тоже КРАЙНЕ дружелюбно пожимает. Но Ноа напрягает не это. От светловолосого офицера Всеволода Ветрова несет вымораживающим холодом. Который стоит, и смотрит на окно телепортата. Там светловолосая молодая женщина-человек, что-то сердито выговаривает светловолосому мальчишке.

— Дмитрий Ветров! Тебе что было сказано?! Ничего не трогать!

— Арро!

Норн вздрагивает, когда слышит это слово.

"Дядя" на лирианском.

А в проеме дверей стоит маленький светловолосый мальчик, светло ей улыбающийся.

— Ярик? — выдыхает офицер Ветров.

— Папа, — произносит мальчик на чистом фиксианском. — Вы вернулись!

Вернулись?

А мальчик смотрит на неё и говорит:

— Арра? — "тётя" на лирианском.

Ноа поворачивает голову к бледному до серости врагу.

Они вернулись не туда..

Глава 3

Ноа не разбиралась в человеческих детях. Она и с детьми своего народа практически не общалась, но Ярик кажется слишком слабым и тонким для человеческого ребенка. Ребёнка, который смело подходит и тянет к ней руки, а в помещение входит женщина.

— Как же хорошо, что всё обошлось! — говорит она. — Ноар, возьмёшь Ярика? Ему не очень хорошо.

Ноа на автомате уже подхватывает мальчика и убеждается, что тому и впрямь нездоровится. В теле неправильность, какая-то надрывная застарелая тупая боль. Не сильная, но из тех, что медленно точит организм, и изводит, ноя на краю сознания. А мальчишка уже доверчиво положил голову ей на плечо, и она слышала стук маленького сердечка у груди. Она поднял настороженный взгляд на Верова. Терранский офицер явно боролся с желанием вырвать ребенка из её рук.

— Даже знать не хочу, что между вами произошло за эти три минуты, — говорит между тем светловолосая женщина, смотря на них слишком проницательно. — Всеволод, поговорим дома, хорошо?

— Поговорим, — коротко роняет тот, отводя взгляд от Ноа.

До "дома" он молчит, и пристально смотрит по сторонам. Ноа тоже не может не делать того же. Терранский имперский корабль разительно переменился. На неё смотрели с уважением, коротко козыряли ей и шагающему рядом Ветрову. Никакой агрессии. И на корабле, в измененной имперской форме было полно представителей других рас! В то время, когда терране-земляне допускали в свои ряды только вулканцев и альянцев. Будь прокляты последние!

На верхних палубах не было ни одного флага или знака Империи, зато присутствовал флаг некоего Содружества и эмблема звёздного флота... только синего цвета, с наконечником стрелы. На формах он был также, заменив собой золотую трапецию с серебряным наконечником вверх. Ноа не находила сил расстроиться из-за того, что не видела ненавистного символа терранского звёздного флота — кинжала, пронзающего Землю.

Каюта врага претерпела изменения в не меньшей степени. Здесь сразу чувствовалось присутствие женщины и детей. Ноа заметила несколько брошенных игрушек, на столе в вазе в гидропонике стояли настоящие цветы. И в вазочке рядом лежало россыпью печенье.

— Элла, уведи детей, — мёртвым голосом приказал Ветров.

Элла, как он назвал женщину, с беспокойством посмотрела на него и кивнула.

— Хорошо, — повернулась к Ноа, забирая с его рук тонкого Ярика. Потом её взгляд расширился, будто она осознала, кого именно видит... но сказала совершенно неожиданно: — Поможешь мне после с его лекарством?

Наверно, стоило ответить. Но это ребенок терранина, и стоит ли его и дальше провоцировать? И все же сказала:

— Да.

Элла и дети оставили их одних. Ветров прошел в центр каюты, где была "гостиная", и остановился, сложив руки на груди. Воцарилось молчание. Ноа не собиралась говорить первой, анализ происходящего с ними и обстановки вокруг говорило о невозможном. Их настоящее изменилось. Будто в один момент кто-то стёр их реальность, и создал более добрую и светлую. В сердце затеплилась надежда, что здесь и сейчас с Лириа и её народом всё в порядке. Все живы и здоровы. Если бы ещё исчезла их связь с Ветровым! Но видимо, она слишком много желает.

— Ну, мама! — возмущенный детский голос они услышали и из гостиной.

— Дмитрий, ты наказан! Не смей даже пальцем касаться техники, которую не знаешь!

— Но мой вирт! Я тренируюсь!

— Ещё слово, и никакого вирта до восемнадцати! Или ты хочешь, чтобы тебя наказал отец?!

Угроза невидимой ими Эллы явно подействовала. Мальчик замолчал, а потом Ноа услышала как с тихим шелестом закрылась дверь малой спальни в каюте офицера, и затем шаги Эллы направились к ним.

— Этот ребенок весь в тебя! — сказала Элла, вернувшись и положила на стол очки с вирт-реальностью. — Будь добр потом поговорить с ним, что с техникой надо обращаться осторожно.

Всеволод медленно обернулся, опустив руки и смотря так, что Элла вздрогнула, отступив.

— Господи, Всеволод, да что произошло?!

— Ты должна быть мертва.

Элла потрясенно попыталась что-то сказать, но не смогла. Растерянно посмотрела на Ноа, которая не горела желанием ввязываться в отношения людей.

— Ну, как видишь, я жива, — наконец справилась с изумлением от слов "мужа" Элла. — Здорова, и я здесь! И я решительно не понимаю, что с вами двумя!

— Ещё скажи, что тебя это волнует!

— Господи ты боже мой! Сева! Ты с ума сошел?! Ты меня пугаешь!

Всеволод мрачнея на глазах, с угрозой сделал шаг... Элла не выдержала, схватила со стола вазу, из которой выпали цветы, и плеснула водой ему в лицо.

— Успокойся немедленно! Сядь! И поговорим нормально! Здесь дети в конце концов!

Капли воды стекающие по лицу мужчины и его ледяные горящие глаза пугали. Ноа ждала, что тот сейчас просто убьёт свою женщину. И машинально, не отдавая себе отчета, передвинулась так, чтобы помешать... что она делает? Зачем?! И, кажется, то же самое подумал и терранин.

— Сева, пожалуйста. Сядь. И объясни мне, что с тобой? Что случилось? — Элла в отчаянье смотрела на него.

Ноа напряженно не сводила с него взгляда. Терранский офицер глушил все свои чувства, но иногда, как сейчас, просто обжигал сознание эмпата. И вдруг как отрезало. Лирианка в очередной раз поразилась умению терранина подавлять свои эмоции. Будто его обучали лучшие мастера с её планеты!

Всеволод достал из нагрудного кармана кителя платок, вытер лицо, и спокойно сел на диван, знаком указав женщине сесть напротив.

— Ты, садись рядом, — приказал он Ноа ровно.

Она подчинилась и чуть не вздрогнула от удивления, когда в одну из рук вцепилась потная ладошка нервничающей Эллы, севшей рядом.

— Если вы сейчас мне всё не объясните...

Она замолчала под невыразительным взглядом терранина, а вот он начал рассказывать. О империи людей, ее образовании, о политике и курсе. О месте империи во Вселенной и в упорядоченном космосе, и о должном знании своего места остальных рас. Чем больше он говорил, тем больше бледнела Элла. Временами она пыталась его перебить, но обрывала себя, качая головой, и в конце просто прижалась к плечу Ноа, будто ища поддержки. А потом вздрогнула, и испуганно взглянула на неё... "ты женщина?" шепнули губы. Ноа отвела взгляд, но Элла не отпустила её руки.

— ...Полтора года назад тебя признали виновной в пособничестве мятежникам империи и в подготовке покушения на старшего офицера звездного флота. На капитана Ренольдса. Тебя казнили.

Элла с минуту молчала, даже не думая отпускать ладонь Ноа.

— Так. Хорошо. Значит ты, не мой муж? И вы оба офицеры терранской империи? — начав говорить вполне спокойно, в конце голос ее голос сорвался.

— Я не офицер. Я пленница, — педантично уточнила Ноа.

Элла потрясенно вздрогнула, резко повернув к ней голову. От неё ударило жалостью пополам с диким желанием обнять. Ноа наконец высвободила свою ладонь и отодвинулась от неё. Интересно...

— Я не та, о ком вы думаете, — все же заметила она.

— А теперь, Элла, расскажи, что это за мир. Правдиво.

— Когда ты говоришь так, у меня мороз по коже... — прошептала женщина, переводя взгляд с "мужа" на Ноа. — Да что же у вас за мир такой, если вы враги там?! Вы же одна команда, куда один, туда и остальные! Ну, ладно, когда ты получил травму, и Ноар один улетел на задание! Я Киму чуть голову тогда не открутила! Не мог свои семейные проблемы вовремя разрулить!

— Хватит. Ты говоришь не то. И Янг меня не интересует.

Элла горько усмехнулась.

— Да что ты?! Янг, и вот здешний лирианец Ноар, крёстные отцы твоих детей! И чтобы ты знал, в этом мире Ярик жив только потому, что ему подошла медицина их расы! Если бы Ноар не поднял... — она выдохнула. — Так, всё. Мне надо успокоиться... а что с Яриком? И Димкой? Там, у вас? Всеволод, я тебя спрашиваю!

— Благодаря тебе они в воспитательном корпусе.

— Благодаря мне? — повторила Элла, но вспомнив что там, в зеркальном мире и реальности она мертва и была преступницей, смолкла. — А... Ярик... получает лечение? Он же...

— Я не видел их полтора года. Об утилизации мне бы сообщили.

Элла потрясенно смотрела на терранина. В единый миг родный, знакомый до последней черточки лица мужчина стал бесконечно чужим и страшным. Как он мог такое говорить? О их сыне, ведь что ни говори, они же одно...

— Что бы ты ни говорил, а своего мужа я знаю, — прошептала она. — Он никогда бы не позволил, чтобы его друзья или наши дети пострадали. Может, вы и враги ТАМ, но здесь вы можете увидеть себя другими! И посмотреть друг на друга иначе. Ноар... или Ноа? Ты здесь свободный гражданин Содружества, Союза тринадцати малых галактик. Ты офицер звёздного флота, у тебя две золотые звезды. И у тебя, Всеволод, тоже полно наград. Ты спас целую планету от уничтожения пиратами...

— Мама?

Голос Ярика прервал её. Ноа заметила мальчика давно, но она была занята отслеживая реакции терранина и осмысливая слова Эллы. Каждое слово — информация. Этот мир начинал ей нравиться, но это не отменяло самую главную проблему. Терранский офицер. Способ решения проблемы был. Не очень хороший, но реальный и рабочий. Поменять их положение местами.

— Не сейчас, милый...

— Но время лекарства... ты говорила нельзя пропускать, — сказал мальчик.

Элла рвано кивнула, вздохнув.

— Да, ты прав. Вот видишь, какой ты у нас взрослый? — через силу похвалила она сына. — Иди в детскую, я сейчас приду.

— А можно это сделает тётя? Арра? — мальчик просяще смотрел на Ноа.

Той было не по себе от искреннего, незамутненного доверия, которым лучился ребёнок врага, по своей сути.

Элла беспомощно посмотрела на неё.

— У Ноара это получается не больно... то есть... ты бы не могла...

— Я помогу, — сказал Ноа, посмотрев на терранина.

Тот ничего не сказал. Но и возражения не выразил.

Мальчик полыхнул несмелой радостью и тут же взобрался без сомнений к ней на колени, потянув с себя рубашонку. Элла встала, и подошла к скрытой секции шкафа, доставая оттуда шприц с лекарством. А Ноа смотрела на спину ребенка, понимая откуда было это ощущение застарелой неизжитой боли. Острые, хрупкие лопатки, тонкий желобок позвоночника и внутривенный катетер, вставленный и закрепленный между позвонками. Который переодически переносили вверх или ниже по позвоночнику, чему свидетельствовали синяк внизу и следы от проколов. Уже зажившие, но...

Элла протянула ей шприц с лекарством.

— Надо вставить шприц в катетер и медленно ввести лекарство, — проговорила она. — Только Ноар с Всеволодом это делает. У меня руки дрожат...

Ноа коротко взглянула на нее, и на терранина, мальчик зажмурился, уткнувшись в её плечо лицом. Она аккуратно вставила шприц в катетер и, прислушиваясь к малейшим эмо-импульсам ребенка, нажала на поршень. Медленно. Через пару секунд от ребенка полыхнуло болью, что разгоралась всё сильнее и она приостановилась, давая ребенку выдохнуть. Пять кубиков лекарства растянулись на долгие и мучительные пять минут. В конце спина мальчика дрожала и из зажмуренных ресниц скатились крупные слезинки. Если это ему "не больно"...

— Ты лучше всех, тётя... — прошептал по лириански Ярик.

— Ты очень стойкий, — ответила мягко Ноа на своём же языке.

Она поняла, почему её двойник-мужчина искал лекарство для этого мальчика. Этот человечек был очень стойким и светлым. И сильным. Чем же он болен? Что ему необходимы лирианские лекарства?!

— Всё, уже поздно. Пойдём спать, Ярик.

— Доброй ночи, арра. Спокойной ночи, папа.

Элла увела за руку Ярика, оправив на нем рубашонку.

— Чем он болен?

Она думала, терранин не ответит. Но тот нехотя все же сказал:

— Когда Элла была беременна, на наш корабль напали. Элла пострадала от радиации. Ей необходимо было ввести лекарство, которое бы убрало облучение. Мы не знали, что она беременна. Ярик родился уже больным. У него идет разрушение костной ткани. Нам сказали он не доживет до десяти лет.

Терранин замолчал.

— У нас лекарства для него не нашли.

Слов у Ноа не было. Если бы терране не были столь агрессивны, не стремились завоевать всех и вся, может все было иначе?! Как здесь? В каюте повисло молчание. Сказать, что ей жаль? Но вот терранина жалеть не получалось. Только ребенка и Эллу, которая была явно измучена болезнью сына и виной перед ним.

Жена врага вернулась через долгие десять минут.

— Как он? — спросила негромко Ноа.

— Попросил включить ему галопроектор. Ему нравится смотреть на вашу планету, — ответила Элла. — Мне кажется, это позволяет ему отвлечься от боли и заснуть. И ему нравятся те колыбельные, что ты... что подарил Ноар. Я не знаю, что бы мы делали. Пока он получает это лекарство, болезнь почти не прогрессирует. Сколько она откусывает, столько восстанавливается... на 80-90% процентов. Его кости никогда не станут нормальными, крепкими, ему придется жить на планете с низкой гравитацией. Будет кому за домом присмотреть, говорил Ноар...

— Ты говоришь так, будто он станет взрослым, — почти зло сказал Ветров.

— Он станет взрослым! Станет, именно поэтому! Вот только здоровым никогда. И врачи говорят, что болезнь может перейти в спящее состояние. Только нельзя прерывать лечение. Так, всё, я больше не могу! — Элла отчаянно замотала головой. — Слышать ничего не хочу! И думать тоже! Я постелю тебе на диване, уж извини! Ноар... Ноа... ты останешься здесь? Или проводить тебя до каюты Ноара?

— Она останется здесь, — тут же отрезал терранин.

— Она здесь не твой пленник!

— Элла, я останусь.

— О, хорошо... тогда я соберу вам сейчас поесть, а потом делайте что хотите! И я до утра ничего не хочу слышать! И думать, что раз здесь вы, то они там!

Глава 4

Серебряный поток искр телепорта вокруг опустился вниз и платформа ударила в ноги. Всеволод от непривычки чуть качнулся, но удержался... в следующий миг забыв о не очень приятном ощущении при повторном перемещении. На нём была... странная форма. Красного цвета. Китель не привычного синего цвета, а красный, и чёрные брюки. Что за... он удивленно оглянулся на Ноара, так же непонимающе смотрящего на себя, а потом с опаской подымая на него взгляд. Молчаливый обмен взглядами, и тут включился динамик:

— С возвращением, офицер Ветров! Перемещение прошло гладко, биометрические данные совпадают.

— Рад слышать, — ответил он, оглядываясь на окно, за которым был пульт управления, и ждала Элла с детьми.

Её там не было. Ни жены, ни сыновей, а только какой-то офицер в такой же красной форме со странным знаком на груди... который был и на нём. Ноар приблизился, коротко кивнув вбок, и Всеволод, взглянув туда, похолодел. Знак Содружества на стене сменился на кинжал, пронзающий Землю.

— Не показывай удивления, — одними губами сказал Ноар, одетый не в пример проще. Простые брюки и простая же, явно неудобно скроенная рубашка.

— Разберёмся, — негромко сказал он, направляясь к выходу.

Ноар последовал за ним. Офицер за пультом управления смотрел на Всеволода с явной опаской. Надо было что-то сказать, вот только его Ветров совершенно не помнил.

— При перемещении неполадки были? — спросил он, думая, что это всё бы объяснило.

— Не-е-ет, сэр! — молодой парень аж побледнел, отшатнувшись от него и бросил загнанный взгляд на пульт.

Нет, значит? Не было? Всеволод развернулся к пульту, оглядывая, и опытным взглядом инженера опознал довольно стандартную систему. Так, кто-то явно врёт. Он решительно протянул руки, включая систему анализирования последних операций.

— Сэр, прошу вас! Это сложная техника!

— Значит, сбоев не было? — повторил Ветров, одаривая молодого офицера таким взглядом, что тот осекся.

— Незначительные помехи... не учтены параметры магнитных колебаний... сэр, прошу, не надо рапорта! Я всё исправлю! Я понесу наказание, но прошу вас!

Парень порывисто срывает со своего пояса какую-то штуку и протягивает ему, плюхаясь на колени.

— А ну встал! — рявкает Всеволод, неприятно пораженный этим действием. — Ты офицер или кто?! Не сметь становиться на колени!

Парень вскочил тут же, вытянувшись во фрунт.

Ноар кладет на плечо Ветрова руку.

— Не пугай его. Он исправится, верно? — и он смотрит на молодого парня.

Тот таращит на Ноара глаза так, будто тот всегда был нем, а тут заговорил. А потом в полной прострации смотрит на Всеволода.

— Ваш пленник...

Что?!

От дикости слов, Всеволод теряется, а вот друг нет. Тот успел среагировать. Смазанным движением оказывается у мальчишки и его руки взлетают, нажимая на сонную артерию. Парень закатывает глаза, лишь успев дёрнуться, и падает, поддерживаемый руками Ноара. Друг кладёт ему руку на лоб, явно опять применяя какой-то лирианский приём, чтобы спутать сознание и воспоминания парня.

— Очнётся через минуту. Я изображаю тихого пленника, — коротко говорит Ноар, отступая от него.

— Что здесь творится?! — выдыхает раздраженно Всеврлод.

— Позже... у тебя. Здесь нет камер?

Нет, раньше не было... хоть что-то. Ноар кивает, он помнит так же. Но они на всякий случай оглядываются, и убеждаются в этом. Парень завозился, испуганно вздрогнул, распахивая глаза, и подскочил.

— Простите, сэр! Это не повторится! Не сообщайте, что я не выдержал агонизатора! Я привыкну!

— Исправь неполадки, — велит Всеволод, подавив раздражение. — Куда смотришь!?

Парень, бросивший подозрительный взгляд на Ноара, тут же отрицательно помотал головой.

— Не только сознание теряешь, но и сознание подводит? — угрожающе говорит Всеволод.

Парень явно готов выброситься из шлюза в открытый космос. И это коробит. Что он с таким характером забыл в космофлоте?!

— Идём, — он говорит это молчавшему Ноару, едва подавив порыв назвать того по имени. Тот, не подымая глаз, идет позади.

И это Ветрова просто бесит.

Но всё становится только хуже, когда они покидают помещение и выходят в коридоры верхней палубы. Куда ни кинь взгляд, красные цвета, флаги с кинжалами, красномундирники с кинжалами на золотых поясах. Причём, коридоры знакомы... если убрать все странности. Ветров с каменным лицом идет впереди, и Ноар не отстаёт и на шаг, изредка передёргивая плечами. Он его понимает. Самого коробит от того, с какой поспешностью ему отдают честь младшие по званию, отступая с дороги. Ему, но не Ноару. На того бросают жадные, какие-то любопытные и насмешливые взгляды. Ноар чуть ли не шипит от гнева, и утыкается взглядом себе под ноги, явно опасаясь сорваться. И это его друг! Чьё самообладание вошло в легенды!

— Старший лейтенант Ветров!

Какой ещё лейтенант?! Он уже пятый год капитан?!

Нашивки на кителе непривычны, у младших они вполне узнаваемы.

Он оборачивается и видит Ренольдса, давно ушедшего в отставку. Капитан...

— Капитан? — вырывается у него.

— Я сделаю вид, что вы не забыли отдать мне честь, — говорит тот и Ветров "благодарно" кивает. — Хорошо себя чувствуете после испытания? Телепортаты только разрабатываются. Кое-кто... даже не выжил. По слухам.

— Жив и здоров, капитан, — сухо заверяет его Всеволод, но капитан уже насмешливо переводит взгляд на стоящего за спиной Ноара.

— Очень хорошо... рад видеть, что этот дикарь укрощен. Глаза в пол, именно так и должны ходить ущербные.

Мысленно кулак Всеволода уже повстречался с лицом Ренольдса.

— Почаще используете агонизатор, — советует Ренольдс. — Впрочем, боль не особо на него действует. Не удивлюсь, если вы его подчинили куда более приятным способом? В камере он казался... таким измождённым. Как женщина.

Всеволод не находит ответа, потому как держать свои эмоции становится всё труднее. Как всегда в угрожающей ситуации он подбирается, как пружина, готовая ударить.

— Да, возможно стоило раньше воспользоваться этим способом... — задумчиво и отчасти разочарованно говорит Ренольдс. — Но не люблю мужчин. И проверять половую принадлежность этих убогих... я оставил это вам.

Не сорваться. Не сорваться...

— Ладно, лейтенант, свободны. Да, вы бы навестили сыновей? Конечно, неудачная генетика вашей жены испортила их, но старший вполне здоров. Сожалею насчет младшего. Но утилизация иногда благо.

До Всеволода наконец доходит, и это бьёт его под дых. В правую руку всем весом вцепляется Ноар, мешая совершить непоправимое.

— Господин, прошу вас, мне нехорошо, — говорит Ноар глухо, и голос его отчетливо срывается от подавляемой злости.

Ренольдс издевательски улыбается.

— Не стану вас больше задерживать, офицер. Приятного вечера.

Всеволод со свистом выдыхает воздух, подхватывает Ноара под руку и почти силой тащит за собой.

— Господин?! — рычит он.

— Держи себя в руках! Или мы не спасем Яррина! — шипит тот, сверкнув взором.

Они покидают верхнюю палубу крейсера, направляясь на жилой уровень для офицеров и их семей. Левая сторона... но перед этим надо пересечь малую палубу, где собираются только офицеры. Для тренировок в залах только для них, для посиделок в общей кают-компании для всех офицеров, и прочее...

Здесь тоже всё претерпело изменения. Проходя над палубой, они слышат восторженные азартные крики и поневоле останавливаются, смотря вниз. Круг красножилетных офицеров, которых Всеволод и Норн опознают, выхватывая из толпы знакомые лица. На глаза попадает довольно скалящийся "приятель" механик Чижов, с теми же нашивками, что на кителе Ветрова. Тот не отрывает взгляда от происходящего в круге. Там, в смертельном поединке схватились двое. Черноволосый, длинноволосый Ким... и альянец. Пальцы Всеволода вцепились в перила. Ким!

Альянец уходит из-под замаха ножа и стремительно нападает, ногой выбивая из руки друга нож. Тот отлетает, а альянец теснит Кима в круге, и нож его не двусмысленно направлен только для смертельного удара.

— Давай, Проан! Бей узкоглазого! — скандирует толпа.

"Узкоглазый" Ким чудом уворачивается от ножа, а потом теряет от удара равновесие и падает. Не помня себя, Всеволод срывает с пояса кинжал и швыряет его в пол, рядом с упавшим другом. Кинжал втыкается на расстоянии руки и марсианин ртутью устремляется к нему, успевая выхватить и развернуться к своему противнику. И наступает уже сам, тесня альянца. Минута и тот с криком отшатывается. Кинжал отхватывает от головы острое ухо и тот падает на пол.

— Хороший бой, Проан! Но сегодня я не стану тебя добивать! Пришей уши в лазарете!

Янг отступает и подымает голову. Видит Всеволода и Ноара на переходе. И благодарно бьёт по левой стороне груди, а потом подымает руку с кинжалом, показывая окровавленное лезвие. Всеволод видит его чужую-родную усмешку и отступает от перил, почти бегом устремляясь прочь...

Он врывается в свою каюту почти бегом и дико оглядывается. Здесь всё вроде тоже... но нет... он не видит привычно брошенных игрушек. Не слышится голосов жены и детей. И на стене ненавистно-издевательски висит флаг с кинжалом, пронзающий Землю.

— Да какого чёрта здесь творится?!

Он отчаянно оборачивается к Ноару, стоящему у дверей. Тот качает головой, и подходит.

— Я тоже хочу это знать. И мы узнаем. Всеволод, — он кладет руку ему на плечо, посылая успокаивающую волну.

Всеволод передёргивает плечами. Мало кто знал этот их секрет, но он и Ким могли воспринимать эмо-сигналы от Ноара и других лирианцев. В общем, именно поэтому их однажды собрали в тройку и отправили на задание. И может именно поэтому Ярик... он сжимает зубы, вспоминая намеки Ренольдса.

— Мы должны узнать, где мальчики.

— Узнаем. И всё остальное тоже. А пока давай осмотримся. Думаю, мы найдём здесь ответы.

Они вдвоем осматривают каюту, две спальни, затем Ноар пытается влезть в бортовой компьютер, но не получается. Открывает Всеволод и через полтора часа они вдвоем подавленно сидят на диване, не веря себе и той реальности, что их окружает.

— Это не наш мир... — говорит Ноар.

Всеволод молчит. Элла мертва. Казнена. Его сыновья в воспитательном корпусе. В воспитательном! И Ярика никто не лечит...

Глава 5

— Агонизатор. Где он?

Всего три слова. Но внутри всё похолодело и застыло в ком.

— Мы переместились. Наша одежда изменилась, логично думать, что это осталось там, — ровно ответил Ноа.

Терранин молчит, принимая ответ.

— В таком случае я вынужден применить другие методы контроля.

Ноа подняла тяжёлый взгляд на человека. Что он задумал? Пытки лирианку уже не пугали. Пугала непредсказуемость. Все её способности иногда отступали перед офицером Терры. Он мог объявить наказание агонизатором абсолютно бесстрастно, равнодушно, просто потому что считал это необходимым. С одной стороны, это было в некотором роде хорошо. Тот никогда не перегибал палку, и выдержать боль можно. С другой же, Ноа коробила сама его власть над ней.

— Ты забываешь своё положение.

— Нет, — нет, Ноа не забыла. Как это можно забыть?!

— Ты думаешь, всё изменилось. Что свободна, и я ничего тебе не сделаю, — человек встал, и Ноа напряженно смотрела на него. — И здесь есть дети, которых можно использовать.

Лицо Ноа дрогнуло. Он мысли читает?!

Всеволод холодно улыбнулся, сложив руки на груди.

— Есть одна проблема. Наше здесь нахождение - ошибка. И мы вернёмся, даже такой примитивный разум, как твой, должен это понимать... И то, что будет происходить здесь, меня не волнует. Ты можешь убить этих двоих, эту женщину, но там твои действия обернутся нулем. Но я запомню, и что я сделаю по возвращении?

Ноа молчит. Убивать детей?! Такое могло прийти в голову только терранину! Может она могла это использовать, может быть воспользоваться женщиной, её добротой. Но убивать!? Только, если её лишат выбора.

— Наше пребывание здесь долго не продлится. Дело в телепортате, проверить его и выявить произошедшие помехи, что привели нас сюда, несложно. Их главное воссоздать, чтобы вернуться. Это я могу сделать. И мы вернёмся. Твоя демонстрация, что ты можешь мне угрожать расправой над ребенком. Одно лишнее движение, верно?

Ноа побелела, и невольно сжала кулаки.

— Знаешь, почему я тебе это позволил?

Всеволод наклонился и взял со стола использованный шприц.

— Прежде чем вернуться, я запрошу здесь сведения о этом лекарстве. Об этой методике. Как его вводить, я видел. Ты это показала. И неплохо разговорила женщину. Так что завтра я этим займусь. Это первое. Второе, наши двойники тоже станут стремиться вернуться. И двум лирианцам здесь не место. И наконец, если о нас узнает звёздный флот этой вселенной, нас вернут силой. Или уничтожат.

Ноа пропустила его слова мимо ушей. Это было ясно. Куда больше её интересовало, что он собирался делать сейчас. Тот подошел ближе, нависая над ней. Подавляя своим ощутимым превосходством.

— Наказание сейчас? Или по возвращении? — сухой и безжалостный вопрос.

— Не боишься, что услышат? — бесцветно-тихо спросила она.

— Нет. Ты будешь молчать.

Ноа молча кивнула. Лучше сразу. Чтобы потом этого не ждать. Вряд ли он может придумать что-то больнее пыток в застенках Империи. Странная у терранцев логика, причинение боли за любой "проступок" для дисциплины сознания. Боль лишь инструмент, нить которая держит твое сознание на определенной волне. Не хочешь, чтобы она захлестывала, помни и контролируй свои действия. Грубо говоря, боль не за проступок, а за то что ты забылся.

— Сними китель. На диван лицом вниз.

— Ты обещал, — это вырвалось помимо воли. Он же не хочет?!

Она не могла сейчас прочитать терранина! Да почему же?!

Её страх прорвался и тот понял. В голосе прозвучала насмешка.

— Нет, не это. Не заставляй повторять приказ.

Ноа непослушными пальцами расстегнула китель синего цвета, сняла и положила на бортик дивана. И молча легла лицом вниз на него. Невольно сжалась, когда человек задрал её рубаху до лопаток и наклонился.

— Повторяю, молчать.

Чужие железные пальцы легли на спину, а затем терранин с такой силой вдавил пальцы в нервные узлы сплетения, идущие от позвоночника к рукам, будто хотел проломить спину и кости. Ноа выгнуло от дикой боли и чужое колено легло на плечи, вдавливая в диван. И угрожая сломать шею.

— Лежать. Молчать. Молчи!

Она задыхалась от боли. Откуда этот ублюдок знал?! Человек оторвал руки от спины, но просто перенес их ниже.

— Иногда надо знать, как разговорить упрямца из низших рас.

— Будь ты проклят... — вытолкнула из горла проклятье, и тут же пожалела.

Рука человека легла на поясницу, а второй он впечатал её лицом в диванную подушку. И вновь резко ударил по болевой точке. И Ноа сдавленно заорала не помня себя от невыносимой боли. Казалось, чужие пальцы сейчас вырвут из тела кусок плоти с нервным узлом. И вместе с ней эхом отчаянно и пронзительно закричал ребёнок.

Боль резко оборвалась. Мужчина отступил в сторону с искажённым лицом. Связь, образованная с лирианкой, была палкой о двух концах. У него не было тех же нервных сплетений и болевых точек, но через чертову связь по его сознанию каждый раз прилетала десятая часть той боли, что испытывала пленница. И какого чёрта закричал ребёнок?

— Мама! Мама! Арра! — слышались детские рыдания.

— Ярик! — Элла выскочила из спальни и бросилась в детскую.

Увидев лежащую на диване Ноа, и отступившего от неё Всеволода, она остановилась у дверей и в ярости посмотрела на двойника мужа.

— Что ты сделал?! — но повторный призыв плачущего сына заставил её броситься в детскую.

Мальчик корчился в постели, плакал и держался ручонками за спину. Элла подхватила его на руки, прижимая к себе.

— Что случилось? Что болит?!

— Арро... арра... больно, мама! — рыдал Ярик.

Вставшего в дверях Ветрова обожгли взглядом полным ненависти.

— Что ты натворил?! — зло спросила Элла.

— Я ничего ему не сделал, — резко ответил терранин.

Элла горько усмехнулась.

— Но пленнице? Я сказала тебе, что здесь её двойник крёстный отец Ярика! Он настроен на него, понимаешь ты или нет?!А значит и на неё! Он на лириианских лекарствах, он рос там три года без вылета! Господи боже мой, он эмпат, как все жители Лириа!

Всё имеет свою цену... Лириане из-за особенностей своей расы и планеты, не могли так легко путешествовать меж звёзд. Опытных космолётчиков для полётов приходилось готовить с детства. Прежде всего проводить инъекции, чтобы их кости становились крепче. Гравитация их планеты была ниже, и их кости не могли выдержать перегрузок. Вот почему подготовку начинали в детстве. Методика была ориентирована на постепенное наращивание костной ткани и укрепление нервной системы. Эта же методика, переработанная для Ярика, с самых слабых доз, должна была со временем увеличивать дозирование лекарства до максимальной границы. Но лирианские лекарства завязаны и на нервную систему, а что будет, если поместить ребенка в среду, где всё пропитано общим эмо-полем?!

Ярик жил на Лириа, дышал его воздухом, учился, как любой младенец осознавать себя, впитывая мир интуитивно... и детское сознание оказалось столь пластично, что множество факторов слились воедино и пробудили в человеческом ребёнке эмпатические способности. И большую часть времени он проводил не в больнице, а в семейном доме своего крёстного. Эмофон, пропитавший сами стены Дома, десятков личностей, когда либо рожденных или живших здесь десятилетиями, оставили свой след, и отразились на маленьком Ярославе.

В метрике лирианской больницы был записан не Ярослав Ветров, а Яррин Иэллс...

*********************************

На спине Ноа остались синяки от пальцев терранина. Насыщенные чёрные пятна на пояснице и у лопаток. Оценив их вид в зеркале, Ноа оправила на себе рубашку, и надела удобный китель синего цвета с нашивкой Содружества. Хотелось бы узнать больше об этом самом Содружестве, но сможет ли она это сделать, находясь под наблюдением человека? Если бы быть уверенным в этих людях и инопланетчиках, если бы она могла что-то сделать со своей связью с этим человеком! Но Ноа никому не может здесь верить. Эмоции людей слишком хаотичны, а их манера врать, недоговаривать, слишком часто вводила в заблуждение.

— У тебя нет здесь друзей, — сказала она, смотря на своё отражение.

То смотрело с грустью и пониманием. Ноа отвернулась и вышла из ванной на резкий стук. За дверью стоял терранин.

— Ешь и ждешь меня, — велел он.

— Да, — без эмоций ответила Ноа.

Она прошла в гостиную, где Элла накрыла стол. Учитывая, что терранин "цивилизованно" позволял ей прежде есть за одним столом с собой, не стоило думать иначе сейчас. Даже с учетом того, что вчера он взъярился на неё из-за гипотетической угрозы своему сыну. Но надо было признать, Ноа интересовал куда больше сам мальчик. Она сомневалась, что у неё когда-либо будут дети. Теперь же и вовсе не стоило об этом думать. И этот ребенок... Ноа никак не могла понять странное чувство рядом с ним, будто отблеск чего-то родного, тёплого... это как входишь в дом и сам воздух узнаваем.

Она села на свободное место рядом с улыбнувшимся ей мальчиком, и чуть вздрогнула, поймав посланный ей эмо-импульс приветствия. Не надо говорить вслух, что рад видеть, будучи эмпатом. Просто пошли импульс... и Ярик сделал это, не задумавшись. Ноа попробовала "поздороваться" с ним в ответ, и мальчик "поймал" сигнал. В горле пересохло. Так не бывает... Раса людей не может быть эмпатами!

Перед ней поставили фруктовый салат в небольшой мисочке и клетчатые толстые вафли, сбрызнутые цветочным медом.

— Благодарю, — негромко поблагодарила она женщину.

Элла улыбнулась с сочувствием.

— Как ты? — мягко спросила она.

— Хорошо, — коротко ответила она. Что тут можно сказать?

— Ноа, я знаю, что Всеволод не подарок... мягко говоря. Но... в общем пока вы здесь, вы будете изображать их, верно?

— Кого? — тут же спросил старший из мальчиков.

— Не лезь в разговор старших! — одернула его Элла. — Ноар... Ноа, просто поверь нашему Киму. Тем более вам придётся работать вместе.

Отвечать она не стала, да Элла переключилась на мальчиков, и она смогла сосредоточиться на еде. Терранка была так добра, что использовала чисто лирианские фрукты для салата. Вот только они в горло не лезли при воспоминании о том, что нет более ни Лириа, ни дома. Откуда она их только взяла?

— Арра, тебе грустно? Скучаешь по дому? — спросил Ярик.

Что этот ребёнок может знать?!

— Я тоже... и по саду, и озеру за домом. И библиотеке... там не пусто, как здесь. Мама, когда мы вернёмся?

Ноа молчала, переваривая очередное открытие. Лириа... не уничтожена?! Здесь её планета жива, действительно?!

— Через пару месяцев. Полетим на обследование, — рассеянно ответила Элла, ставя на стол еще одну тарелку и явно на автомате улыбнувшись подошедшему Всеволоду.

Осознав, кому улыбается, она тут же стерла её с лица. Димка и Ярик удивлённо переглянулись.

***********************************

— Я этому механику руки пообрываю! — Ким раздраженно взлохматил волосы и не глядя всунул в руки подошедшей Ноара планшет.

Сам же закатал рукава, и взобравшись под днище корабля по стремянке, нажал на скрытый механизм, открывая люк.

— Ну я так и знал! — выругался он, доставая инструмент с лазерным резаком и множеством подгонок-отверток.

— Что произошло? — послышался голос Ветрова.

— А что может быть?! Пригнали салаг на борт, а ты следи, чтобы не налажали! — раздраженно ответил Ким. — Вот скажи, кем надо быть, чтобы перепутать и подсоединить провода питания к системе энергосбережения?! Убил бы!

— Неразумно. Пять минут боли под агонизатором в течение недели, и ошибок не станет, — сухо сказал за спиной друг в ответ.

Ким замер на стремянке, а затем выглянул из недр люка, удивленно смотря на друзей.

— Какой богомол тебя укусил? — спросил он. — Ноар, глянь там на заряд батарей!

И опять скрылся наполовину в люке.

— У меня нет доступа, — негромко ответил тот. Странным голосом...

— В смысле? У тебя что, сетчатка глаз изменилась? — не понял Ким. — А, уже не надо! Вижу!

Ким высунулся из люка, запечатал его обратно и спрыгнул со стремянки, лёгким пинком отправив её подальше к стене.

— Ну, что? Полетели?

— На задание? — уточнил Всеволод.

— Куда же еще! — Ким безоглядно хлопнул по каменному плечу Всеволода и по спине Ноара.

И удивлённо замер. Не понял...

Тот рвано втянул воздух и выдохнул, как от боли.

— Какое? — вопрос Всеволода перебил попытку Кима уточнить, что со спиной друга. И... что-то в нём было не то...

— Опять Ярику плохо было? — понимающе спросил он. — Ясно. Тут недалеко, крейсер гонять смысла нет. Луна-6-5 у звезды по вот этим координатам.

Он ткнул пальцем в планшет в руках Ноара.

— Наша база, связь пропала. Надо проверить, там был сильный варт-всплеск. А корабль зафиксирован не был. Радары не показали. Странно, варт-сигнатура есть о прыжке, а корабля нет! Вот и слетаем, взглянем. Туда-обратно, и кадеты справятся!

— А что же их не послали?

Ким фыркнул.

— А ты угадай! Нас-с берегут! Ценные кадры, так сказать! Чтоб они здоровы были, господа офицеры... все, пошли уже на борт! И да, я помню, первый пилот ты! Так уж и быть, уступаю. Жаль, с вашими кораблями так вышло...

Всеволод поморщился от его болтовни, как и всегда. Вот только неприязненное выражение в его глазах, Кима покоробило. Ноар вообще молчал, стараясь отступить за их спины. Да что с этими двумя?! И что он так от простого хлопка по спине передернулся? Сева первым взошел по трапу корвета, Ноар замешкался, пропуская Кима, но тот обернулся, удивлённо поднял бровь и указал вверх на трап, дернув головой. Ноар и тут смолчал, проходя мимо, но вот то, как он напряженно свел плечи, заставило Кима прищуриться. Нехорошие подозрения заворочались внутри. И... да что ему, кажется что ли?!

Нет, ну не может же быть... Они двенадцать лет знакомы!

Он быстрым шагом догнал друга-лирианца у самого трюма, закрыл шлюз, не глядя ударив по панели, и шагнул вслед за узкой спиной в синем кителе. Чтобы ничего не почуял, усиленно подумал о кофе, вполне искренне сожалея о его недоступности в этот миг. Приготовился, но потом мысленно дал себе пинка и окликнул Ноара:

— Ноар, подожди!

Тот остановился. И посмотрел чужим взглядом.

Да что за...

— Что со спиной? — слишком грубо спросил Ким.

— Ничего.

— Слушай, не ври мне, а? — поморщился он. — Забыл? Мы из такой передряги выбрались, а ты спустя полгода на меня, как на врага смотришь!

— Нет. Не смотрю. Это не так.

— Опять. Врёшь? — подозрительно и угрожающе спросил Ким. — Или говоришь, или я тебя сейчас силой в лазарет тащу!

— Что происходит? — ушедший вперед Всеволод вернулся, и увидел как Ноар отступил от Кима.

Ким напряженно смотрит на бледного... бледную?!... Ноар...

— А вот это я и хочу знать... что у него со спиной?! — Ким спрашивает, едва сдерживая на языке совсем иной вопрос.

Всеволод нехорошо смотрит, а потом спокойно пожимает плечами.

— Ты, покажи ему, — приказывает он Ноару.

Тот смотрит затравленным злым взглядом на них.

— Ты слышал мой приказ?

У Кима от голоса Всеволода, спокойного и ровного, но чужого до края, чуть волосы не встали дыбом на загривке.

Ноар поворачивается спиной и задирает китель с рубахой, показывая спину. Ким со свистом втягивает воздух в ноздри и выдыхает, вцепившись взглядом в чёрные отметины пальцев.

— Кто? — глухо, почти рыча, темным взором смотря на Ветрова.

— Я.

Ответ бьёт под дых дикостью смысла, и Кима швыряет вперед, и руки сами хватают друга за грудки.

И застывает... в лоб вжимается дуло бластера, а ледяные серые глаза точно не друга...

Глава 6

Элла спешила, как могла. В этом мире она не была частью звёздного флота, а просто женой старшего офицера, героя и кавалера Золотой Звезды. Но она многое знала и могла воспользоваться знакомством с капитаном Пановым.

— Элла? — капитан приветствовал ее с улыбкой.

— Капитан Панов, я вынуждена просить вашей помощи, — Элла с ходу перешла к делу. — И это не касается моего сына!

Капитан готовый сказать, что поможет, чем сможет, удивился. Насколько он знал ситуацию офицера Ветрова и его жены, единственные их проблемы касались сына... или его друзей.

— В чём дело? — тут же сориентировался он.

Элла помедлила миг.

— Вы можете мне не поверить, но прошу отнестись серьёзно к моим словам. Вчера мой муж и его друг, офицер Эосс, согласились протестировать новый телепортат установленный на флагман "Аэлита". Произошёл сбой.

— Почему мне не доложили? Старпом?

— Я выясню капитан, — тут же ответствовала помощник капитана.

А Панов повернулся к Элле вновь.

— Что еще произошло? Ведь произошло же?

— Да, капитан. На корабль вернулся офицер Терранской империи с пленницей-лирианкой. Подождите! Капитан Панов, выслушайте меня! Я знаю, что говорю! Это правда. Я не могла сообщить об этом сразу из-за мальчиков. Я прошу вас помочь и после разобраться. Но сейчас надо остановить Всеволода! Я боюсь за Янга и Ноа.

— Так, ясно... — Панов кивнул, разворачиваясь к слушающим офицерам. — Отследить расположение офицеров — Ветрова, Янга, Эосса!

— Так точно капитан! — офицер безопасности развернулась к пульту. — Трое офицеров в доке по сигнатуре значка. На борту корвета "Триам".

— Подключитесь к кораблю, не вызывать!

— И что ты сделаешь? Прострелишь мне лоб, Сева? — послышался голос Янга по связи.

Элла охнула, в ужасе смотря на подобравшегося Панова.

— Возможно, — прозвучал голос Всеволода. — Руки... в стороны, вверх. Чтобы я видел. Вниз, на колени.

— Капитан? — офицер безопасности и старпом ждали указаний.

— Они нас не слышат... предложения? Старпом? Линс?

— Телепортировать в транспортер. Янга и Эосс в общий, Ветрова в запасной.

— Если он выстрелит...

— Поток транс-переноса не пропустит луч бластера. При настройке спектра. Уже делаю.

— Так лучше, Янг... к сожалению, у меня нет причин...

— Сначала Эосс, потом Янг. Быстрее!

*********************************

Ветров жалел, что не вышло провести Янга. Тот всегда был слишком проницательным, как ни притворялся. Поэтому его всё равно пришлось бы убрать. Жаль, что не во время "задания", но ничего, это еще можно организовать постфактум. Он увидел знакомую ярость в глазах Кима, перед тем как нажать на курок... но тут серебристое сияние частиц закрутилось вокруг фигуры лирианки, и он отвлёкся.

На секунду.

И тут же оказался сбит с ног чёртовым двойником Янга, выбившим из руки бластер. Завязалась борьба, но тут серебристое сияние окутало и их. Тела сцепившихся разорвал транс-поток и перенес в чрево корабля "Аэлита".

***********************************

Ноа и черноволосый терранин материализовались в общем транспортере. Ким подскочил, осматриваясь, но рядом был только настороженно стоящий друг... или? Ветрова не было.

— Ты в порядке? И кто ты? Где Ноар?

Лирианка, так сильно похожая на друга, что в неярком освещении доков и шлюза корвета трудно было сразу распознать свою ошибку, бросила на него странный взгляд, не спеша ответить. В помещение транспортера вошли несколько офицеров корабля.

— Капитан Янг, вы в порядке? — спросил безопасник.

— Как видите!

— Капитан Панов просит вас пройти на мостик, — офицер повернулся к лирианке. — Добро пожаловать на борт "Аэлиты". Мы гарантируем вам свободу и помощь.

— Так, стоп! Что это все значит?! — Ким уже ничего не понимал. — Кто это? И где Ноар?!

Безопасник коротко переглянулся с напарником.

— Со всем уважением, капитан Янг, перед нами Ноа Эосс, генетический двойник офицера Ноара Эосса.

— Что?! Вы в своем уме? Что значит... — он обернулся к лирианке и вновь увидел этот совершенно чужой взгляд.

Сердце застыло... это была... правда?

***********************************

— Добро пожаловать на борт "Аэлита", корабль Федерации Содружества Свободных Рас. Я капитан Панов, — Ноа протянули руку, и та, чувствуя внимание всех находящихся в капитанской каюте, пусть и чуть настороженное, но благожелательное, не решилась её отвергнуть.

Мужчина, что в ином мире был бы врагом, ободряюще улыбнулся, легко пожав её ладонь. И отпустил, развернувшись к Янгу.

— Офицер, вы в порядке?

— Да, капитан. Благодарю. Но хотелось бы знать, что происходит.

— Нам тоже хотелось бы знать. Элла говорит, что вчера при испытании нового транспортата произошел сбой.

Ким бросил взгляд на подошедшую к ним Эллу.

— Это правда, Ким. Поверь, мне тоже трудно поверить во все это.

— Давайте это обсудим и решим, как вызволить наших друзей из этой неприятности. И помочь вам, Ноа.

— Почему я должна вам верить?

— Эосс, а почему вы задаёте это вопрос? — по-доброму улыбнулся Панов. — Считай вы нас врагами, вели бы себя иначе. А теперь прошу всех садиться. Ноа, я прошу вас рассказать об этой "Терранской империи" и как вы оказались её пленницей. И попали сюда.

Ноа ожидала чего угодно, но не помощи. Помощь от тех, кто уничтожал целые миры?! От тех, кто пытал её и другие расы в своих застенках, порабощал и уничтожал планеты и миры? Но эти люди... этот корабль! Слишком всё реальное, чтобы быть бредом воспаленного сознания. И общий эмофон был каким угодно, но не враждебным. Панов подкупал искренним участием, в котором как Ноа ни старалась, не чувствовалось и ноты фальши.

— Вы станете помогать против своих?

— Против своих нет, — спокойно ответил капитан. — Но вы с другой реальности и вот вам и вашей стороне - да. Не важно, с какой ты планеты и как внешне выглядишь, если ты разумен — то ты человек. Федерация Содружества — это объединенное человечество галактики. И мы не можем остаться в стороне.

"Слишком хорошо, чтобы быть правдой", — подумалось Ноа.

Она колебалась недолго. Они просили рассказать о Терранской империи и как она оказалась в плену? Эта информация ничего не могла изменить, и она могла рассказать об этом спокойно. Не упоминая главного. Его слушали внимательно, не перебивая, хоть от Кима иногда несло неверием и злостью, а капитан Панов мрачнел.

— Империя подчиняет силой... а иных уничтожает?

— Да. Либо ресурсы принадлежат Империи, либо не принадлежат никому, — ответил Ноа. — Планеты, подчиненные ее власти, должны работать на Империю. И все, что будет признано полезным или нужным, становится ее собственностью. Если... если терране считали, что им нужна часть населения, они его забирали.

— Что значит "забирали"? В качестве кого?

Ноа смотрел бесстрастно.

— Как ресурс. Как расходный материал. Для медицинских и иных целей. В качестве рабов. Награды.

— Твою мать...

— Офицер Линс! Держите себя в руках!

Ким, молчавший все время, глухо спросил то, что больше волновало его:

— А ты просто пленница? Или?

Ноа встретил прямой тяжелый взгляд терранина. И все же он кардинально отличался от того, кто был ТАМ.

— Офицер Ветров получил награду в моем лице. Его жена была казнена за измену. Его проверяли, как он справится... с моим подчинением.

Повисла нехорошая тишина, от Эллы и женщин несло сочувствием, а Ким явно разозлился. Но не на неё.

— Ясно. А каким было твоё задание?

Панов насмешливо, но добро улыбнулся, смотря на настороженно замершую лирианку.

— Я слишком хорошо знаю вас троих. И сильно сомневаюсь в том, что вы просто так повстречались с терранами и попали к ним в плен. Вы получили задание, Ноа. Вы должны совершить диверсию, верно? В вашем рассказе... прозвучал один занятный факт, который отличает ту реальность от нашей.

— Телетранспортат, сэр? — произнес Спок.

— Именно. В той реальности он только разрабатывается. Непроверенная технология. И весьма опасная. В любой момент, в любое неэкранированное место могут быть перенесены солдаты. И сколько миров погибнет, если имперцы наладят это устройство?

Ноа сжала руки в кулаки. Проклятье...

— Ну, ты и хитрая! — восхитился Ким. — Ты вызвала сбой! Нарочно!

Панов улыбался.

— Только мне пришла идея, как помочь?

— Вирус, сэр? — спросил офицер связи.

— Да, Нортон. Мы создадим вам троянского коня, Ноа. Вы сможете выполнить своё задание по возвращении.

Она не могла поверить. Они серьезно?! Да... да?!

— Но вы предадите людей Земли!

Панов покачал головой.

— Нет. То общество землян, о котором вы говорите, не жизнеспособно. Потому они и грабят остальные миры, боятся их и уничтожают. Мы окажем им услугу, разрушив империю. Никто не имеет права объявлять себя выше других. И еще... один человек может изменить мир. Один человек. ёо двое... могут создать новое. И офицер Ветров поможет вам.

— Он никогда, — возразила Ноа.

Элла покачала головой, накрыла ладонью его руку.

— Я его знаю. И ради мальчиков он сделает все. И для того, кто спасёт их.

Эта женщина хотела, чтобы она использовала ее детей из того мира? Перед глазами так и встал Ярик, и Ноа сдалась. Этот мальчик... а что с ним в ТОМ мире? Его смерти она не хотела. А ведь он болен... Ноа медленно кивнула. Его надо было спасать. Хотя бы потому, что он был эмпатом. Ребенок-эмпат должен жить среди эмпатов. И только так. Но терранин, его отец...

— ак вы его убедите?

Капитан Панов посмотрел на Кима и Эллу.

— Как бы ни изменился Всеволод... он остается Всеволодом Ветровым.

*************************************

...В приёмную вывели мальчика восьми лет. При виде офицера терранской империи, мальчик в форме воспитательного корпуса вытянулся по стойке смирно и щелкнул каблуками, отдавая честь.

— Слава Империи! — звонко выкрикнул он.

Всеволод молча смотрел на сына. Димка смотрел будто мимо него своими прозрачными серыми глазами. Такой серьезный, а он помнился Всеволоду иным. Непостоянным вьюном, вечно задирающим более слабого Ярика и сующим свой любопытный нос во всё, что происходит вокруг. Вспыхивающим, словно свечка, и готового мчаться вперед. Характер у него был кимов, тогда как внешне он был копия самого Ветрова.

Он подошел к нему, встал на одно колено, обнимая за острые плечики в форме, вглядываясь в лицо сына.

— Димка... это я.

— Да, сэр, — тихо, глухо ответил мальчик.

— Где Ярик? — Всеволод не это хотел сказать. Или это.

Мальчик молчит, смотря на него злыми серыми глазами.

— Я тебя ненавижу... — шепчет он, и у Всеволода все стынет внутри. — Ты убил маму... и Ярика убьют из-за тебя! Это ты виноват! Ты!

— Димка...

— Я тебя ненавижу!!

Мальчик с криком вырывается из его рук.

— Уходи! Ты предатель! Предатель!

В комнату поспешно выходит воспитатель, и Всеволод замечает, как он нажимает на какой-то в пульт в руке. Димка с криком и слезами хватается за шею, за узкий черный ободок ошейника над воротничком форменной курточки.

— Кадет Ветров, смирно! — мальчик через силу выпрямляется, когда по его лицу градом текут слезы.

— Прошу простить, офицер. Я вынужден прекратить вашу встречу.

Всеволод оглушен всем произошедшим, он просто смотрит на сына, который одними губами неслышно произносит страшное слово.

Ненавижу...

Глава 7

— Папа...

Маленькое тело сжалось на жестком матрасе койки под тонкой простынёй. В медицинском боксе, больше похожим на карцер или камеру, было пусто и темно. Мальчик тонкий, как тросточка, натянул на голову простынь, будто пытаясь ей отгородиться от давящей тьмы вокруг. В самом воздухе комнаты плескалась тяжелая муть отчаяния и страха, и мальчик кусал губы, чтобы в голос не заплакать и не закричать. Так хотелось вскочить и броситься к запертым дверям, застучать ладонями по железным створкам, умоляя его выпустить. Пусть потом накажут, пусть сделают больно, лишь бы больше не чувствовать ЭТОГО!

Бесполезно...

Никто не придёт.

Мальчик это понимал. Никто не придёт. Мама умерла. Папа... папа отвернулся. Отвернулся, когда их забрали, его и брата. Мазнул равнодушным взглядом и отвернулся. Димка... его старший брат ничего не может сделать. Его только накажут из-за него. Нет, не надо здесь Димки!

Пустота в комнате наполненная отзвуками страшного клубилась вокруг, уплотняясь с каждой секундой и будто обретая форму. Нет, это кажется... Ярик знал, что здесь никого кроме него нет. Но чужое дыхание вдруг обожгло, пронзило насквозь, и он с вскриком подскочил на жесткой койке, загнанно вглядываясь в темноту. Тьма вокруг продолжала дышать... уже не слышимая, но осязаемая.

Ярик заскулил от боли, сглотнул выступившие слёзы. Слишком резкое движение растревожило поврежденную спину и сломанную руку, на которую наложили фиксатор. Мальчик вновь лёг, поджимая ноги и прижимая к груди левую руку. Прикушенная губа не помогла, и по острому изможденному личику, с темными кругами под глазами, потекли слёзы.

— Уйди... пожалуйста, уйди, — пробормотал он, отчаянно надеясь, что темнота продолжит молчать.Что в этой тьме не раздастся чужой голос.

Чужое, давящее присутствие неожиданно стало стихать. Все вокруг просто зазвенело тишиной, и мальчик облегченно выдохнул. Если бы ушла еще и боль в руке! Если бы перестало ныть тело... почему он больной? Почему его кости и он сам такой ущербный? "Ущербный" — это слово он услышал в медкабинете как и то, что в его случае гуманнее "утилизация". Ярик не знал что это, но понял что это что-то очень плохое.

— Ты уснёшь от укола, и боли больше не будет, — сказал врач. — Никогда.

Вот этого Ярик бы хотел. Но он не хотел оказаться здесь, в этом больничном боксе, таком страшном и пустом.

Утром ему сделают укол.

Ярик моргнул, обреченно смотря в пустоту перед собой. Тишина и пустота, звенящее пространство уходящее за стены, коридоры... стены вокруг будто растворялись в темноте. Мальчик выдохнул, робко потянувшись дальше. Может это игра, может это все не по настоящему, он будто летел в этой темноте, оставаясь лежать. Касался разумом жестких стен, и будто наяву видел стальные двери других медицинских кабинетов и палат. Но стремился все дальше и дальше... пусто. Везде пусто. Огорченно, разочарованно отпрянул, почти мгновенно возвращаясь обратно и вдруг позади будто вспыхнуло золотым отсветом. Чужое тепло призывно протянулось в темноте и он застыл в пустоте, а затем осторожно потянулся в ответ.

Кто это?

И вдруг будто кто-то большой и сильный незримо обнял, обдавая все его существо теплом. Высокий, тонкий, золотой... мальчик отчаянно потянулся разумом, отчаянно желая и телом оказаться рядом! И... слишком резко. Тонкая нить тепла оборвалась и Ярик оказавшись вновь в четырех стенах пустого бокса заплакал от отчаянья. У него не хватит больше сил!

Всё напрасно... напрасно...

И вокруг вновь звенящая пустота...

**************************

— Он здесь, — негромко сказал тонкий, высокий лирианец, обращаясь к своему спутнику. — Я его нашел.

Улыбка Ноара, явно обрадованного, подбодрила и человеческого мужчину. У них было мало шансов, и он это прекрасно осознавал. Узнать, где именно держат его младшего сына, Всеволод смог с большим трудом. Одно неверное слово, одна ошибка в запросе через инфранет и это могло выдать их. Новый мир, в котором они неожиданно очутились пугал своей неизвестностью. Ноар и Всеволод двое суток только тем и занимались, что собирали информацию и выстраивали план.

Начав хоть сколько-то ориентироваться, они поспешили сюда. Угнать с крейсера малый шаттл и спуститься на Терру, было половиной дела. Найти по координатам медицинский центр и подлететь к нему, сев на крышу одного из зданий, тоже было задачей нетрудной. Самое трудное и опасное было впереди. Найти в огромном здании одного маленького мальчика и не привлечь внимание, не потревожить систему сигнализации — вот что было по-настоящему трудно.

— Ты уверен? — уточнил он, заканчивая возиться с системой сигнализации.

Подключиться к общей базе центра через планшет удалось с трудом, но дальше все пошло как по маслу. Система поддалась и он смог ее обезвредить.

— Уверен. Только он мог ответить мне.

— Подожди, так он и здесь...?

— Да. Иди за мной.

Ноар уверенно вскрыл створку окна, открыл и проник внутрь. Всеволод поспешил за ним. Смешно, но через окна проникать на объекты всегда было безопаснее и проще, чем через дверь. Друг шел впереди, уверенно ориентируясь в темноте. В то время, когда Всеволод был вынужден надеть очки с ночным "зрением", Ноару это было ни к чему. Станеры, выставленные на максимальный парализующий разряд, лежали в руках, как влитые. Ноар, чувствуя впереди живой объект делал короткий знак, и они останавливались. Молча обменивались знаками и решали, что делать — пропускали мимо, спрятавшись в темноте, либо обезвреживали объект. Чаще всего действовал Ноар. Лирианец был прирожденным ниндзя-диверсантом. Двигался бесшумно, и мог почти физически слиться с тьмой, ударив совершенно неожиданно. Как-то Ноар сказал, что если слиться с чужим эмофоном, замаскировав свой, то ты станешь невидим. Даже не эмпаты могут что-то почувствовать, туже опасность, но применяя этот "фокус" успех гарантирован. Первобытный, чудом сохраняющийся инстинкт-обрубок эмпатии, практически у всех рас космоса, обманывался и подпускал на расстояние удара.

Очередной человек в форме врача беззвучно обмяк, стоило ему пережать сонную артерию, и Ноар аккуратно втащил его в двери кладовой, закрыв.

Еще пара коридор, один этаж вниз.

"Детское отделение".

Двое переглядываются. Лицо Ноара становится холодным, а глаза почти злыми.

— Что? — Всеволод не сколько говорит, просто беззвучно обозначил вопрос одними губами, но друг понял.

— После.

Когда воздух вокруг друга начинал почти трещать, даже Всеволод понимал насколько всё серьёзно. Иногда он думал, что их с Кимом огрызки чувств и пред-эмпатии, что чудом смогли сплестись в полноценную братскую связь с лирианцем, явление не совсем нормальное. И может из-за него, Всеволода, Ярик родился таким? Может дело не в лирианских лекарствах и прочем? И дети Кима, появись они на свет, тоже могут обладать полноценной эмпатией? Ответа на этот вопрос не было.

Они продолжили путь, и Ноар ускорил шаг, скользящей тенью пронесясь через пустой безликий коридор, остановившись только у одной из дверей в конце.

Сердце Всеволода пропустило удар.

Здесь.

Вскрыть сенсорный замок дело в минуту и Ноар с явным нетерпением едва дожидается пока он закончит. И он первый входит внутрь. Всеволод из-за его спины видит тонкую болезненную фигурку сына, лежащего в больничной койке. Еще более слабого и маленького, чем он помнил по другому миру. Ноар склоняется над койкой, и его ладони осторожно касаются слабо пошевелившего ребенка.

Мальчик открывает глаза, когда кто-то подхватывает на руки, и все его существо будто укутывает теплом в золотом невидимом сиянии. Ярик видит чужое лицо, фиолетовые бездонные глаза с искрами галактик и шепчет:

— Это ты? Ты пришёл...

— Да, — мягко и коротко отвечает ему Ноар на языке своей планеты, забывшись. Здесь, в этом варианте реальности, мальчик не может знать языка его родины.

В этот миг Ярик поворачивает голову, почувствовав полузабытое ощущение от... его глаза испуганно расширяются, когда он видит отца, шагнувшего к ним с оружием в руках. Ярик тихо вскрикивает, и всем телом приникает к Ноару, цепляясь за его плечо слабыми пальчиками правой руки. Левая рука у мальчика сломана и его боль Ноар ощущает до остроты.

— Не надо! Не убивай! Не трогай его! — кричит в испуге мальчик.

— Яррин, мы вместе, — говорит Ноар, и посылает успокаивающий импульс ребёнку. Это действует лучше слов. — Не бойся. Мы пришли забрать тебя.

Он сплетает свой эмофон с мальчиком и тот успокаивается, неуверенно-смущенно оглядываясь на отца.

— Папа?

Сердце у Всеволодаа сжимается. Он бы убил своего двойника за то, что тот допустил такое.

— Всё хорошо, малыш, — говорит он. — Ноар, давай я его понесу. Твои способности сейчас полезнее здесь.

Тот серьёзно кивает и передает мальчика ему. Яррин-Ярик с грустью оглядывается на него, все еще чего опасаясь. И Ноар подбадривает его очередным эмо-импульсом. Маленьким эмпатам в принципе для правильного развития необходимо постоянно взаимодействовать с эмофоном старших. Ему здесь было не место. Надо уходить.

Всеволод был биологическим отцом Яррина, но Ноар понимал, что давно был вынужден принять эту роль на себя. Друг это, к его смущению, понимал и принимал, и был даже благодарен ему.

Так решили не они, а сама судьба.

Путь назад прошел в тишине, и Ноару лишь однажды пришлось станером уложить на пол вышедшего им навстречу сотрудника. Покинув медицинский центр, они вновь активировали сигнализацию и поспешили в шаттл.

Теперь им надо было к воспитательному корпусу. Забрать Димку.

********************************

Вечный огонь горит много, много лет. С далёкого 1945 года... вечный символ силы и победы человеческого духа.

Человек должен быть сильным.

Димка стоит у огня, вытянувшись в струнку, отбывая ночную вахту стражи у Вечного огня. Как сказал воспитатель, у него есть целая ночь проникнуться духом Вечности. Это их символ. За пляшущими языками пламени, на стене стеллы в угрожающих тенях под ночными звёздами другой знак. Димка смотрит на него, чувствуя комок в горле. Шар земли, пронзённый ножом. И тоже вечное напоминание о том, что угрожает Земле, если она не будет сильна. Если сила Терранской империи ослабнет из-за предательства или слабости людей.

— Ты сын Земли. Ты должен быть сильным. Одна слабость может уничтожить весь мир. У тебя есть ночь, чтобы осознать это и отпустить брата.

Хотелось кричать и кого-то ударить. Горло перехватывало от отчаяния. Ну, что он мог?!

Человек должен быть сильным? Но Димка вновь и вновь, каждый день в воспитательном корпусе чувствовал, как же он слаб и беспомощен. Он ничего не мог изменить! И даже помочь Ярику...

Это его вина. Его отца. Да, только его!

Это из-за него... как он мог их отдать?!

Злые слёзы вскипали на глазах и как мальчик не удерживался, тонкие струйки слёз иногда срывались и ползли по лицу мокрыми линиями, расчерчивая щеки. И утереть лицо нельзя... внутри тлела обида и горечь, сквозь которые пробивались первые язычки настоящей ненависти. Грозя к утру испепелить душу в пепел...

Мальчик на площади перед зданием Воспитательного Корпуса был один одинёшенек.

И одинокая его фигурка была очень хорошо видна у пламени Вечного огня.

Гул летящего шаттла заставил мальчика вздрогнуть и поднять голову. На площадь спланировал и опустился громадой шаттл, сев в семи метрах от него. Димка растерянно замер, нервно смотря как открывается шлюз и опускается трапп. И в освещенном проёме вдруг показывается его брат. Ярик машет ему правой рукой.

— Димка! Сюда! Давай, быстрее!

Димка не верит, моргает... а после пулей срывается с места и бежит к шаттлу. В воздухе раздается протяжный сигнал тревоги, и над площадью вспыхивают огни прожекторов. И под пятками бегущего мальчишки будто пылает огонь.

— Димка!

Мальчишка, спотыкаясь, вбегает по трапу, мгновенно начинающий закрываться за его спиной.

— Яр! Ты живой! Живой! — он обнимает младшего, чувствуя под тонкой пижамной рубашкой его худую костлявую спину.

— Меня папа забрал! И он!

Папа?

Сердце обрывается в груди и мальчик волчонком оборачивается, смотря на вставшего в нескольких шагах от него отца. Шаттл уже в воздухе и мчится прочь, уходя из под света бьющих вдогонку прожекторов...

********************************

... на тонком квадратном мате на коленях сидят двое, держась за руки и склонив головы. Альянец и лирианка неподвижны, а взгляды, сцепленные и устремленные в друг друга, будто не здесь и не сейчас. И отчасти это так. Климент Панов, капитан фрегата, старается не дышать и не шевелиться, чтобы нечаянно не помешать сплетшим сознания двоим.

От этого многое зависело.

Надо было зайти позже!

Наконец, двое отпустили ладони друг друга и медленно поклонились друг другу.

— Благодарю за ритуал, — сказала лирианка.

— Благодарю за доверие, — произносит своим бесстрастным голосом альянец.

Капитан с облегчением выдыхает, привлекая их внимание. Его офицер-альянец Проан Ратт позволяет себе почти недовольство во взгляде. Хотя застывшее лицо не выражает и тени этой человеческой эмоции. Но Панов уже изучил лейтенанта довольно, чтобы прочесть эмоции последнего. Или хотя бы угадать.

— Все прошло удачно? — уточняет он на всякий случай.

— Да, благополучно, — отвечает Ратт, вновь смотря в глаза Ноа, что оказалась здесь из другой реальности.

Крайне необычная ситуация...

— Информация о том, как запустить вирус в программу останется с вами в течении двух недель. Затем произойдет саморазрушение закладки. Это не причинит вреда, но освободит мозг.

— Хорошо. Я запомню, — говорит Ноа, и встаёт вслед за Проаном.

Он позволяет себе выдохнуть. Здесь и сейчас он в безопасности.

— Ну, и прекрасно, — кивает довольно Панов. — У меня тоже новости. Мы разобрались, как именно произошёл сбой и как его повторить. И я говорил с офицером Ветровым. Он согласен помочь нам. Но, пожалуй, вам двоим тоже стоит поговорить. Между собой. Это будет безопасно. Обещаю.

Ноа смотрит на Пайнова, и кивает в конце.

— Не беспокойтесь. Я его не боюсь.

Ноа и в самом деле не боится офицера-терранина. Кроме того самого дня, когда она ничего не могла сделать. Теперь же... она может за себя постоять и терранину придется с ней говорить как с равной. Если он хочет вернуться...