Телепузики, скелетики и подсудимая в тапках

Глава 1

Ой, шо мне опять наснилось!!! Как говорят, нарочно такое не придумаешь. Так что рассказываю с подробностями. Помните только, что это просто фантастическое сновидение.

***

Приехали мы с мужем, значит, на свадьбу к моему двоюродному брату. Они с женой решили, как это сейчас модно, повторить свои брачные обеты перед алтарём. Наверное, решили восполнить пробел. В своё время пышного торжества у них не было. По-быстрому расписались незадолго до рождения дочери, пока пузо невесты ещё не сильно на нос лезло. Вот и всё. Потом, видно, не до этого было.

Выделили нам с мужем комнату в шале. Возник вопрос: откуда в Крыму взялись шале? Ладно, не придираюсь. Просто ассоциация вдруг такая возникла, когда проснулась в большом загородном доме с кучей постороннего народа, блуждающего по общим коридорам.

Ночь прошла без приключений. А утром, как обычно, началась предпраздничная суета. В обе две ванные на каждом из этажей — очереди...

Вот тут я вспомнила и про шале в Венгрии, и про большое количество гостей в одном помещении, и про то, как утром всем срочно и одновременно надо справлять нужду и умываться. Так и образуются очереди по принципу: кто первый встал, тот красивее всех привёл себя в порядок. Делать нечего, выхожу на улицу курить свежим воздухом, как была: в домашней, то бишь ночной одежде и комнатных тапках… Заметьте, это важный момент!

Тут вдруг вокруг кипиш начался. Все бегают как ужаленные и кричат: “Невеста едет!”

Какая нафиг невеста? Рано ещё, да и я не при параде для всяких официальных мероприятий. Отхожу в сторону и прячусь за спинами галдящих гостей. Где-то на горизонте папа с моим мужем мелькнули. С одной стороны, хорошо, все свои рядом. А с другой… Эх, знаю я, что происходит, когда они встречаются и начинают обсуждать свои важные мужские дела. На всех остальных им в это время, мягко говоря, побоку. Ну, понятно, инженер и электрик всегда найдут общие темы для разговора.

И тут я понимаю, что, пятясь, забрела в какой-то сад. Там уже стоят несколько высоких существ. Очень высоких, выше двух метров. Я помню это ощущение — стоять рядом с двухметровыми гражданами. Был у меня приятель Стасик, с которым мы родились в один день. И фотка где-то валяется со встречи фрилансеров: его “два ноль пять” и я рядом со своими ста пятьюдесятью восемью сантиметрами роста, плюс каблуки. Очень высокие каблуки, которые, увы, не спасли ситуацию. Всё равно на фотографии моя голова где-то в районе его подмышки находилась.

В общем, и эти товарищи, явно пришельцы из другого мира, такие же высокие, если не выше моего камрада Стаса.

— Это она? — говорит один из них полушёпотом. — Что-то не похожа на тех, что ножи в себе носят…

— А ты её потрогай, — советует другой.

Здоровые существа начинают в меня с осторожностью тыкать своими мягкими, словно ватное одеяло, пальцами.

Я беру одного из них, самого смелого, за руку, смотрю в глаза. На лице… Точнее, на плоском блине с разрезами, обозначающими органы чувств, замечаю какие-то волнообразные движения. Будто рябь по воде пошла от брошенной по касательной гальки-голыша.

— Это она! — шепчет существо. — Я не вижу ножей, но чувствую, как они колются.

В это время мягкие пальцы стараются посильнее ухватить мою кисть.

— Пора линять, пока её не хватились, — громким шёпотом говорит кто-то ещё.

Манера говорить у них такая, что ли? Тела ватные, голоса глухие и тихие... Или это обманный манёвр, чтобы я поверила в их безобидность?

Продолжая держать меня за руку, смелый ватный товарищ пошёл куда-то вперёд широкими шагами. А я, конечно, за ним чуть ли не вприпрыжку скачу. Пробираемся по узкой улочке, по обе стороны которой возвышаются высокие стены из булыжника. Не знаю, откуда взялась эта ассоциация, но мне пейзаж показался похожим на старые улицы Помпей. Только стены намного выше, и лестницы, выдолбленные в стене, как в Тире… Как это объяснить словами, если в голове куча образов смешалась?

Идём мы группой, никого не трогаем. Внезапно перед нами возникает толпа тощих ребят в тёмных плащах с тюрбанами на головах. Новые персонажи выглядят словно скелетики в одежде. По тому, как ватный товарищ, не отпуская моей руки, прячет меня за свою спину, чую — по мою душу нагрянули инопланетные граждане, похожие на скелетиков. Да и по поведению видно, что противники.

Пока мягкие гуманоиды, напоминающие воинственных телепузиков, устроили драку со скелетиками, мой проводник под шумок меня к лестнице на стене подвёл. Мол, лезь давай. Мы осторожно поднялись наверх. Так и просится сказать — крепостной стены. Только мельком успела глянуть на потасовку внизу, как мой ватный товарищ меня уже на другую сторону тянет.

А там — огромное широкое поле, покрытое свежей, еле пробивающейся травкой. А вдалеке НЛО стоит. Такая себе гравицапа, чем-то похожая одновременно на вёсельную лодку и летающую тарелку.

Затянули нас внутрь. Смотрю, а скелетики, оказывается, вдогонку по полю бегут, руками машут, ругательства какие-то выкрикивают на своём языке. Хорошо, что я ничего не понимаю. Может, они меня и по батюшке, и по матушке чехвостят? Зачем мне лишние переживания? Мне злобных комментаторов в интернете хватает. Недоставало ещё наслушаться инопланетной брани, чтобы потом ночами не спать, думать, чем же я, мирная землянка, им не угодила?

Взлетаем. Глядя вниз на смешно прыгающих скелетиков в тюрбанах, так и хочется показать им язык и сказать: “Бе-бе-бе”. Сдерживаю свой порыв. Думаю, насколько уместно носительнице артефактов в виде упомянутых ножей так себя по-детски вести. Может, я, вообще, должна ходить как пава и корчить из себя большую цацу?

Приземляемся на другом поле. На горизонте виднеется огромное строение, похожее на стадион.

Идём к нему. Ватные товарищи маршируют широкими шагами, и я за ними, местами подрыгивая или переходя на бег. При подходе замечаем других мельтешащих собратьев в разноцветных костюмчиках, из-за которых они ещё больше похожи на телепузиков. Тут же и скелетики снуют. Но уже без плащей и тюрбанов. Может, форма одежды — это знак отличия? Эти в спецовочке — рядовые работники, а те, что за мной нагрянули в плащах и тюрбанах — типа отряд особого назначения?

При этом явно видно, что ватные товарищи и скелетики в контрах. Стараются чётко соблюдать границы территории, и то, что надо передать на другую сторону стадиона, оставляют на нейтральной полосе.

Меня ведут через толпу. Заметно, что народ предусмотрительно расходится по обе стороны. Побаиваются, наверное. Ну, я бы тоже себя боялась. Откуда я знаю, что за ножи внутри меня и какое у них действие? Может, это какое-то образное выражение, которое подразумевает под собой древнейшее зло? И эти люди (ладно, гуманоиды) сами не знают, что это за фигня и как на неё реагировать?

А я просто иду и чувствую себя дурацким Гулливером в стране великанов. Некоторые из существ выше меня раза в два точно!

Перед входом, тоже, к слову, разделённым на две половины — две группки встречающих. На правом фланге стоит напыщенный телепузик в яркой розовой накидке, переброшенной через плечо как тога. Мне кажется, что это какой-то показушный элемент гардероба. Так сказать, по случаю торжества. За ним мельтешат ватные ребята помельче рангом. По левую сторону — примерно такой же по численности коллектив скелетиков. И тоже на первом плане стоит важная шишка. По крайней мере, мне так показалось — уж слишком много на его тюрбане блестяшек присобачено было. Стоит, скрестив на груди тощие конечности. А за ним то ли свита, то ли группа поддержки.

Меня ведут ровно посередине, по разделительной полосе. При этом проводник идёт на стороне телепузиков. Чувствуется, что и это для них очень важно. Так сказать, кто первый схватил трофей (то есть меня) — того и тапки...

К слову о тапках! Среди этого торжества непонятно по какому поводу я продолжаю шагать в своих комнатных шлёпанцах, которые уже изрядно запылились. Шутка ли — сначала в них шлёпать по булыжникам, потом, поджимая пальцы ног, чтобы не потерять, бежать через грязное поле... И теперь вот шествовать между двумя противоборствующими кланами или даже непримиримыми врагами.

Всё это время телепузик держит меня за руку своими ватными пальцами. Крепко держит, не отпускает. А сам идёт гордо. Наверное, надеется получить какие-то плюшки от начальника. Или как там оно у них называется?

Идём дальше по мрачному коридору за главным телепузиком в розовой тоге и суровым скелетиком с блестяшками на тюрбане. Свита с обеих сторон за ними волочится. Но границу не пересекают и от меня на приличном расстоянии держатся.

Дошли до светлого холла. Там две другие важные шишки нас встречают: ещё более разряженный телепузик и скелетик с высоченным тюрбаном, сплошь усыпанным блестящими камешками. При виде меня они прекращают спор, подходят ближе и начинают осматривать со всех сторон. Важный телепузик пассы руками возле меня делает, а скелетик на чёрную коробочку пищащего датчика смотрит не отрываясь. Наконец, оба выдают:

— Да, это она, носительница ножей!

Со стороны ватных толстяков подходит здоровая дородная тётка... Ну, мне так показалось, что это представительница противоположного пола. Уж очень эпично вокруг блинчика её лица во все стороны торчали выкрашенные в безумные цвета волосы. Как у той продавщицы сельского магазина, которая не знала с чем экспериментировать — с рыжей хной или с басмой? А потом ещё синей “Иридой” прошлась для пущего эффекта.

Тётка, поджав ярко и жирно напомаженные губы, тоже осматривает меня со всех сторон и выдаёт что-то типа, мол, непрезентабельно и бледно я выгляжу для суда!

“Какого нафиг суда!!!” — хочется крикнуть мне, а сама смотрю, что за тёткой уже толпа помощниц выстроилась с коробочками и баночками.

Видно, собрались делать мне презентабельный вид. Конечно, на свой вкус. С другой стороны, а не пофиг ли мне? Может, их мода и макияж мне очень подойдут? Да и в душ с утра я не успела сгонять. Хотя… А важно ли для суда, чтобы волосы были чистые, выкрашенные и шея вымытая?

Кто их знает, что они задумали, эти инопланетные телепузики со скелетиками? Может, начнут делить, кому я достанусь, а может, сразу мне кердык? Шлёпнут меня на стол, как лабораторную крысу, и как начнут из меня эти свои ножи артефактные выковыривать по одному…

По гневным выкрикам со стороны скелетиков понимаю, что они категорически против моего отвода на сторону телепузиков. Не доверяют. Может, и к лучшему?

Пока они жарко спорили, переходя на личности, я молча стояла посередине, на нейтральной полосе, и смотрела под ноги. Глядь, а возле ноги блоттер лежит. Опять-таки это мне так показалось, что бумажка очень похожа на те, что возле стендов с тестовой парфюмерией в вазочке стоят: узкая и плотная. Нагибаюсь, поднимаю, рассматриваю. А тут и вторая, похожая, кружась, на пол падает. За ней и третья, почему-то слегка помятая…

— Из неё ножи полетели! — слышу чей-то истошный вопль.

Ватный товарищ, который всё это время не отпускал мою руку, снова меня потащил по какому-то узкому коридору, ведущему к лестнице. На бегу бумажки начинают сыпаться чаще. Самые разные: короче и длиннее, пошире и поуже, совсем плотные, как картон, и тонкие, как салфетки. Некоторые выглядят новенькими, другие — словно скомканные, а третьи вообще словно клочки рваной, пожелтевшей от времени промокашки.

И этот вот бумажный след остаётся за мною, будто хлебные крошки в сказках братьев Гримм.

К слову, ни телепузики, ни скелетики не бросились поднимать ценные для себя артефакты. Наоборот, застыли как изваяния с выражением священного благоговения на лице. Ой, простите, на мордах. С лицами это я загнула. Ни блинчики морд телепузиков, ни торчащие зубастые скулы скелетиков на лица явно не тянули.

Когда я, ойкая, уже перепрыгивала через ступеньки, поднимаясь за своим ватным проводником, толпы телепузиков и скелетиков потекли ручейками за нами, стараясь не задеть бумажки, рассыпанные по центру дорожки, словно конфетти.

А мы с ватным вышли на сцену посередине огромного стадиона. На трибунах — толпы, тоже поделённые на сектора для телепузиков и скелетиков. В центре импровизированной арены — два стола в форме подковы. За одним, как можно уже предположить, восседали разряженные в пух и прах телепузики. За другим гневно сверкали глазами высокопоставленные скелетики в тюрбанах с блестяшками. Видно, что самые важные чины — камешки крупные, переливающиеся всеми цветами радуги.

А между столами стою я, размышляю, что они намеренно сделали стол в виде двух подков, чтобы сидящие по соседству противоборствующие стороны не сцепились. А может, это для меня организовали место в центре чтобы я, вся такая красивая, тут оказалась: в домашней ношеной пижаме, с накинутой на плечи спортивной ветровкой и грязными тапками на ногах. На минуточку, ещё и надетыми поверх тёплых пушистых домашних носков.

Ведущий ударил в гонг, и противники сразу принялись бросать в сторону друг друга обвинения, стараясь перекричать оппонента.

Теперь я убедилась, что ватные ребята тоже орут будь здоров, только голоса у них такие же, как и они — округло-трубные, на одной ноте. А голоса скелетиков — дребезжащие, как хрусталь с трещиной.

На трибунах в это время тоже поднялся невообразимый шум на все лады. Я огляделась вокруг и... проснулась!

Бог с ней, со свадьбой! Покажите мне, чем закончился суд! Кому досталась я, носительница бумажных ножей в комнатных тапках? А может, меня специально оттуда выдернули? Чтобы никому обидно не было? Вроде того: ребята, ругайтесь дальше, а хранитель вашего артефакта будет сама по себе?

А может, и того проще: пока я бежала, этих самых бумажных ножей с меня так много насыпалось, так что я как носитель им больше не нужна стала? Теперь у них новое яблоко раздора появилось — делить бумажки.

Как обычно, сон принёс кучу вопросов и ни одного ответа! Рада, что на свадьбу не попала — уверена, там было бы намного скучнее!

Конец истории