Тед Конти (обиды детства)

Тед Конти (обиды детства)

Его загнали в угол и оставили там стоять. Но только пока. Пока семеро мужчин – космонавтов решали его судьбу. И реплики, которые они бросали в его адрес, небыли многообещающими. Они имели на это полное право, и все-таки, обида и злость на них не покидала юного Теодора Абер Конти или Теда Конти, как сам он любил представляться.

Ему было всего тринадцать и он «зайцем» пробрался на борт старого грузовика. Он даже не знал, куда идет этот шатл. Ему, собственно, было все равно куда, лишь бы выбраться с Венеры. Оказаться в космопорте любой другой планеты, где ни его фамилии, ни его лица никто не знал. На родине у него небыло шансов.

Решая судьбу Теда, мужчины, казалось, забыли о том, что он стоит перед ними. Они обменивались мнением, во многом не приятном для «зайца».

– Тишина! – наконец, взревел капитан.

Мужчина неопределенного возраста, с заросшим густой бородой лицом и длинными волосами, выкрашенными в модный бирюзовый оттенок. Комбинезон его был, наглухо, застегнут, рукава же закатаны до самых локтей, и на иссиня черной коже рук красовалось множество белых татуировок.

Когда экипаж замолчал, капитан вновь обратил свое внимание на незаконного пассажира. Его неприветливый взгляд с нервирующей медлительностью прошелся по всему телу Теда, отмечая все его недостатки и достоинства. Мальчику казалось, что капитан видит всю его жизнь и увиденное ему не нравится. Когда его взгляд остановился на лице Теда, капитан заговорил, наконец, и с ним:

– Ну-с, и как нас зовут? – спросил он, тоном, разительно отличавшимся от того, каким он говорил с подчиненными. Он, был почти приветлив.

– Тед Конти. – ответил мальчик, не колеблясь.

– И что Тед Конти забыл в нашем трюме?

На это Теду нечего было ответить. Даже прокручивая слова в голове, он чувствовал всю их глупость и детскость, а ему ведь было уже тринадцать, и ему претила сама мысль о том, что он ребенок.

– Может быть, – решил помочь ему капитан, – Ты пробрался на борт, чтобы что-то украсть? Ты портовый воришка?

В интонации капитана, слышался вопрос, но вот глаза говорили о другом. Капитан не спрашивал, а утверждал.

– Говорю же кэп, выкинем его за борт и дело с концом! – взревел, как определил Тед, штурман.

В тот же момент штурман подался вперед, в его движениях чувствовалась настоящая угроза. Такой мог запросто выполнить свою угрозу, и даже приказ капитана, не станет для него помехой.

– Я-я, хотел улететь с Венеры! – затараторил Тед, в ужасе забиваясь в угол. Так его напугал штурман. – Я не мог улететь сам, меня бы вернули… не дали… улететь…

К своему стыду юный Тед почувствовал, как начал задыхаться. Тело его подрагивало, словно от конвульсий. Это было ужасно. Это было стыдно, для будущего космонавта, коим Тед надеялся однажды стать.

– Посмотри, что ты наделал Коган. Да парнишка в ужасе от тебя.

Новый голос медленно пробивался сквозь затуманенное сознание, но та часть сознания, которая продолжала работать в обычном режиме, уже анализировала услышанное. Так Тед смог определить, что голос принадлежал пожилому мужчине, которого ранее он идентифицировал как врача. Голос врача, стал той устойчивой платформой, которая так была нужна ему сейчас. Обождав еще немного и убедившись, что тело ему снова подчиняется, мальчик, наконец, открыл глаза.

Все взгляды были устремлены на него. Они внимательно следили за каждым его действием. Взгляд врача был сочувствующим, что Теду совсем не понравилось, и он поспешил отвести свой взгляд, он не любил, когда его жалели. Потом он встретился взглядом с капитаном, но в его глазах было лишь любопытство, с каким энтомолог разглядывал вновь открытого таракана, вещь интересная, но никому не нужная, потом он посмотрел на других, но и там не было ничего кроме любопытства. Последним на кого он взглянул, стал Коган. В его глазах все еще пылала ненависть, но кроме нее была еще и усмешка. Штурман, похоже, находил все это до крайности забавным, хотя и не переставал злиться. Тед, благоразумно решил сосредоточиться на веселье Когана.

– На Венере мне бы не дали работу. – наконец сказал он, полностью подчинив себе тело и голос. – Улететь просто я тоже не смог бы. Меня вернули бы родителям, как только я пришел бы в кассы или в доки.

– Конечно, – кивнул капитан, – Детям нечего делать в порту. Хотя ты все-таки смог проскочить. Глупый мальчишка. – задумчиво почесав затылок, капитан спросил. – На что ты рассчитывал Тед Конти, забираясь в космический корабль?

– Добраться на другую планету, а потом наняться на какой-нибудь корабль.

– Ты хоть знаешь, куда мы идем?

На это Тед не нашел, что ответить, он действительно не знал, куда летит грузовик, в который он влез. Единственный критерий, по которому он выбирал себе корабль, была его охрана. Этот шатл никто не охранял, поэтому на него и пал выбор мальчика. Даже сейчас Тед считал, что его выдала случайность. Он был невнимателен, и его поймали в гидропонном саду, где он прятал свое продовольствие.

– Мы идем на Агору. – ответил на свой же вопрос капитан. – Это планета-ледник, там стоит несколько исследовательских баз. И все. Нет ни городов, ни поселков, вся планета это один сплошной кусок льда, куда прилетают корабли два раза в год по штуке. Что бы ты там делал ребенок?

– Я не ребенок. – тут же ощетинился Тед. – Я буду работать на базе, пока не придет второй корабль. Я многое могу.

– Что, например? – спросил один из молчавших до этого мужчин с блестящей лысиной.

– Убирать, шить, чинить, готовить... – начал перечислять мальчик.

– Да ты у нас мастер на все руки. – засмеялся капитан, прерывая Теда, который продолжал перечислять свои достоинства. – Только опять допустил промах, не подумав о том, что база не человеческая и ты там никому не нужен. Это в человеческих мирах тебя бы приняли с распростертыми объятиями. Все одинокие женщины колонии стремились заполучить милого, маленького мальчика, оберегать его и любить, не интересуясь тем, что где-то его может ждать настоящая мать. Но на Агоре людей нет. Там живут соплеменники Когана – сааматы, а они очень нелюдимы. – посмотрев на штурмана, капитан усмехнулся и добавил. – Удивительно как наш ксенофобный штурман смог работать с нами. И как он нас не перебил еще во сне.

– Вы до сих пор запираете двери кэп. – ответил вдруг штурман на вторую часть невысказанного вопроса.

Заявление Когана вызвало приступ гомерического смеха у экипажа. На какое-то мгновение Теду показалось, что угроза миновала. И как только эта мысль вкралась в его голову, он поспешил избавиться от нее. Еще ничего не решено. Он все еще загнан в угол, и они в любую минуту могут решить выкинуть его за борт и никто не узнает о его судьбе.

Дома будут считать, что он просто сбежал, как последний трус. Отец запретит произносить его имя в любых разговорах. Вещи его будут сожжены. Все следы его пребывания в доме будут уничтожены, словно его никогда и не было.

Прокручивая все это в голове, Тед с удивлением понял, что ему все равно. Он все рано не собирался возвращаться на Венеру, мысль о том, чтобы снова жить с родителями повергала его в тихий ужас, переходящий в бешенство, которого он не мог пока понять. Если ему не суждено стать космонавтом, то смерть, пожалуй, станет самым лучшим выходом из сложившейся ситуации. В конце концов, он умрет в космосе, в безграничной черной тьме, под россыпью солнц миллионов миров. Разве не об этом он мечтал? Хотя, Теду пришлось признать, он рассчитывал на немного более продолжительную жизнь. И все же его теперь не пугала смерть.

Его мысли вернулись к порядку, страх наконец-то окончательно отступил, на его место пришло спокойствие, граничившее с равнодушием.

– Ты до сих пор считаешь свой поступок гениальным? – спросил капитан, возвращаясь к первой теме.

Тед лишь кивнул в ответ.

То, что в мальчишке что-то изменилось, заметил и капитан, который внимательно следил за юным «зайцем» на протяжении всего разговора. Если вначале он был до смерти напуган и это без вмешательства Когана, то теперь он был абсолютно спокоен, невзирая на то, что штурман все еще продолжал влиять на него…

20 лет спустя

Все внимательно слушали сообщение капитана, и Тед не был исключением, хотя его новости капитана совсем не радовали. А ведь должны были!

Уже год, как наложенный на «Неон» арест был снят и они стали постепенно входить в колею. После дел на Прадо, людям хотелось чего-то спокойного и простого. Суперкарго брал только заказы, связанные с грузоперевозками, никаких исследований.

Экипаж называл это отпуском и все они им наслаждались в полной мере. Частично снятый со счетов арест, снова позволил им быть привередливыми в выборе работы. «Неон» вновь возвысился над остальными и Теду, как и другим членам экипажа это нравилось.

– Господа! – голос капитана оторвал первого штурмана от размышлений. – Нам хотят подкинуть один очень интересный заказ. И я склонна взяться за него.

Миатея Энпад – молодой капитан «Неона» и непосредственный начальник его – Теда, привычно сидела напротив первого штурмана и еще четырех его товарищей, механика, единственного и неповторимого Артура Тона, его наперсника и единственного друга, помощника суперкарго, Ториана Созди, помощника Теда Остеана Тана, корабельного врача Тома Орджи и кока Калифа Кларка. Рядом с Миатеей устроились суперкарго Люб Шатак, связисты Винд Каунд и Оскар Пилб, а также штатный археолог Аврам Линкольн. Должность Аврама была нетипична даже для разведывательного корабля, но их случай был исключительным. Археолог, в последние годы, представлял на борту «Неона» Департамент Изысканий, с которым они имели очень тесные отношения.

– Нам предложили посетить Венеру. – тем временем продолжала рассказывать капитан. – Несколько крупных чинов планеты заинтересованы в наших услугах. – взглянув на суперкарго Миатея добавила. – Люб, продолжай.

– Как вам всем известно, друзья мои, общество Венеры разделено на четко выделенные касты. Чтобы не ходить вокруг да около, скажу, нашими услугами заинтересовалась высшая каста. – на мгновение суперкарго о чем-то задумался, потом продолжил тем же бодрым голосом, – Нюансы нам еще не известны, так как наши потенциальные наниматели согласны на переговоры только на Венере. Пока что нам выслали специальное приглашение, о котором мы и поговорим сейчас.

– В чем подвох? – тут же осведомился механик не без сарказма. – Чем мы заинтересовали правление целой планеты?

Артур Тон – выходец с отдаленной и ядовитой планеты Трабии, как всегда был ужасно подозрителен и недоволен происходящим. В целом он нравился Теду, до определенной степени. Механик «Неона» был склочным человеком, не терпящим чужого мнения, часто сам становился зачинщиком драк в космопортах, когда им с товарищами буквально приходилось вытаскивать его из свалки человеческих тел. Но Артура терпели и даже любили на борту «Неона», он был истинным учеником погибшего несколько лет назад Винтора Лоука. Механик поражал своей изобретательностью, когда из подручных материалов ему удавалось собрать и оружие, и любое другое приспособление.

– Напоминаю, – отозвался суперкарго, таким тоном, словно объяснял тугодуму. – Венера кастовая планета, что проявляется во всех сторонах их жизни.

– Наш капитан является наследником Ставленника, а значит она представитель высшей касты, касты правителей. Не один венерианец не позволит себе вести дело с тем кто ниже него по положению и по рождению. – вставил Тед морщась. – Если власть заинтересована в услугах разведчиков, то пойдет, лишь двумя путями. Первый – это построить и снабдить корабль представителями высшей касты, на что мало кто согласиться, а второй, более простой, – это нанять пришлых, тут кастовый закон можно обойти, так как капитан корабля приравнивается к высшему эшелону власти. – и помолчав Тед добавил вздыхая. – Нас же выбрали, я так понимаю, потому что Миа является полным представителем правящей касты и им не придется наступать себе на горло, общаясь с ней?

– Что есть, то есть. – вздохнула молодая женщина, пожимая плечами.

Миатея Энпад была моложе Теда почти на десять лет, что не помешало ей заслужить не только его уважение. В силу своего возраста, а Миатеи было чуть за двадцать, она иной раз впадала в крайности, что иногда подводило их всех к самому краю. Тем не менее, они – десять мужчин продолжали идти за ней.

Сейчас же в глазах Миатеи Тед заметил странный блеск, и нутром он чувствовал, что ее интересовал он.

– Я предлагаю отправиться на Венеру и послушать, что нам хотят предложить. – сказала Миатея, не отводя глаз от штурмана. – Кроме того нас пригласили на, не верю, что говорю это, – усмехнулась она, – Но нас пригласили на бал. Правда, – тут же добавила капитан, – у меня приглашение только на трех спутников, так что не все получат шанс стать принцессами.

Последняя фраза вызвала у мужчин приступ смеха, сквозь, который послышался голос помощника суперкарго:

– А мы вообще успеем на твой бал?

– Да, хороший вопрос. – тут же встрял механик.

– Успеем. – таков был ответ капитана.

17 лет назад

На своем первом корабле Тед проходил три года. Целый год как нелегальный рабочий, почти ничего не получая, и два как полноправный член экипажа, с настоящей зарплатой. «Летящий дракон» – так назывался грузовик, обслуживал, в основном, окраинные миры, курсируя между колонией сааматов и людей. Они крайне редко заползали в центр человеческого влияния. Их грузы практически никогда небыли легальными, но там где они ходили, патруль это не волновало. Оружия и рабов они не возили, а остальное не интересовало никого. То, что корабль занесло на Венеру, члены экипажа считали большой удачей, хотя груз их опять же был контрабандным. На Венеру, как позже узнал Тед, они привезли легкие наркотики, которые небыли запрещены законом, но требовали специальную лицензию. Владелец товара посчитал, что дешевле ему обойдется нанять корабль, чем оплатить лицензию. С Венеры, кроме «зайца» они вывозили специи и ткани, которые потом успешно продали на Агоре.

Побывав на планете, Тед понял, какое одолжение ему сделал капитан и экипаж. Колонию, в большинстве своем, составляли сааматы, не скрывавшие своей ненависти к людям. Потом они еще несколько раз посещали Агору, но как и в первый раз, задерживались на планете ровно на сколько, сколько это требовалось для дела.

На борту «Дракона» жизнь шла своим, странным, чередом. Как чумы он боялся Когана, которому это доставляло удовольствие, иной раз он намеренно запугивал мальчишку, подкарауливая его в коридорах. Только через полтора года, когда половина экипажа свалилась с болезнью, среди которых был и Коган, и Тед был вынужден ухаживать за ним, саамат оттаял. Ненависть Когана перешла в дружескую привязанность, считая себя обязанным, он стал обучать Теда. Занятия Когана носили широкий характер. Он учил его и основам управления корабля, и межзвездной навигации, показывал, как писать карты и как просчитывать входы в гипер-тунель, кроме того Коган учил Теда противостоять ментальному внушению, сохранять свою волю. Подражая инопланетному товарищу и другие стали обучать мальчика разным премудростям и навыкам. Так врач дал ему понимание азартных игр, а один из механиков обучил навыкам карманника.

Теду очень нравился его корабль, со свойственным ему романтизмом, он видел себя служащим на грузовике многие годы, возможно даже, всю жизнь, чему не суждено было сбыться. В один прекрасный день «Летящий дракон» стал слишком тесен для молодого человека. Это замечали все, кроме него самого. Тед давно перерос должность помощника кока, именно эта должность была закреплена за ним в судовом журнале. Тогда экипаж снова собрался в кают-компании и Теда снова поставили в угол, в тот самый в котором он стоял первый раз. Только на этот раз капитан и другие не угрожали ему, а вежливо предложили уйти. Агрессии не было, но Тед Конти понял, что больше ему здесь не рады. И он ушел.

Новая работа нашлась не сразу, даже не на той планете, где его высадили. «Дракон» высадил Теда на Солярисе – планете-спутнике красного гиганта в северо-восточном секторе обитаемого космоса, это была не окраина человеческого влияния, но близко к ней. На Солярис, из-за высокой гравитации, редко приходили крупные корабли, еще реже космические лайнеры. Раз или два в месяц, небольшая, переделанная, яхта переправляла всех желающих на космическую станцию «Коба» располагающейся на противоположной стороне гиганта. Станция представляла собой перевалочный пункт для всех кораблей, оказавшихся в том районе. На «Кобе» корабли могли дозаправиться, получить ремонт и пополнить провизию концентратами, которые производились на Солярисе. Именно на «Кобе» Тед смог наняться на пассажирский лайнер третьим помощником штурмана (капитан «Дракона» в документах Теда указал должность помощника штурмана, чем очень удивил, в свое время, молодого человека).

Именно второй корабль стал для Теда настоящим плацдармом для начала карьеры. Молодой человек привлекал внимание на противоположной стороне вселенной. Его венерианское происхождение было очевидно. Белая кожа не покрывалась космическим загаром, оставаясь такой же полупрозрачной, как и в первый день, когда еще мальчишкой Тед проскользнул на корабль. А добавленное к внешности природное обаяние не оставляла практически никого равнодушным.

Тед Конти получил репутацию организованного человека, занятого только работой. Она стала его главным увлечением и страстью, хотя он не забывал и о других радостях жизни. Тед с удовольствием поддерживал дружеские отношения с другими членами огромного экипажа, в меру флиртовал с пассажирками. Он умудрялся закрутить несколько серьезных романов с девушками стюардессами и ничего незначащие интрижки с пассажирками. При этом, его работа никогда не страдала, а отношения не переходили граней дозволенного.

Жизнь на борту лайнера «Новый Завет» была сродни празднику для Теда. Его окружал бескрайний космос, любимая работа, девушки и друзья, а примерно через полгода, когда третьему помощнику, по протекции первого штурмана, представился шанс заменить второго помощника, тогда его заметил и сам капитан. Хотя, как позднее понял Тед, капитан и штурман практически сразу приметили не по годам развитого и самостоятельного мальчишку-оборванца с грузовика. Оба пристально следили за ним, ожидая, что тот допустит промах и его, со спокойной совестью, можно будет вышвырнуть. И все же Теду опять улыбнулась удача, и вскоре оба начальника оттаяли.

Настоящее время

Кабинет капитана на борту «Неона» представлял собою не большое помещение в форме буквы «Г». В нем помещались: достаточно широкий плазмостол, три кресла – одно для капитана и два напротив для посетителей и огромного, занимающего добрую треть помещения, оружейного шкафа. Не смотря на то, что условия были спартанскими, а площади не оставляли места мелочам, которые так любили люди, кабинет все же не вызывал отторжение. Со времен постройки на верфи в него было внесено мало изменений. Стены никогда не перекрашивались, оставаясь металлическо-серого цвета, пол же был затерт до желтого блеска где-то больше, где-то меньше. Иллюминаторов не имелось и вовсе. Вместо них на одной из стен висели, время от времени, сменяя друг друга, пасторальные картинки.

Кабинет Миатеи, в общем-то, не особо отличался от других таких же на сотнях тысяч других кораблей. Мало кто брал на себя труд вообще переделывать помещения кораблей. Разве что пассажирские фрегаты, яхты и лайнеры подвергались сильным изменениям, что в большей степени обуславливалось исключительно стремлением их владельцев выделить свой корабль и сделать его популярным у пассажиров.

Миатея вызвала Теда только через три с половиной часа после заседания, как Тед любил называть устраиваемые капитаном сборы. Все это время первый штурман провел на камбузе вместе с частью экипажа, свободной от несения вахты и, что немало важно, сна.

На «Неоне» несение вахты не являлось обязательной необходимостью, требуемой в целях безопасности, они все-таки были мирным исследовательским корветом. Вахты на «Неоне», в большинстве своем, носили характер рутинной работы, призванной поддерживать экипаж в тонусе. Они рассчитывались на смену двух членов экипажа в штурманской каждые четыре часа.

Тед удобно устроился в предложенном ему кресле. Закинув ногу на ногу и сцепив руки за головой под хвостом, в который были стянуты его длинные волосы.

– Что вам угодно милая джанг(капитан – корейский)? – спросил Тед, как только устроился.

Капитан ответила после короткого молчания. Взгляд ее не отрывался от лица Теда.

– Среди подписавших наше приглашение было имя некого Джулиуса Абер-Хан Конти. – Миатея помахала листком перед Тедом и продолжила. – Я заглянула в венерианский родовой справочник, и узнала, что фамилия Конти является, чем-то вроде копигольда и ее могут носить только члены одной семьи. И что еще интереснее, – добавила капитан, – Права на фамилию закреплены на всей зоне человеческого влияния.

– И вне ее тоже. – вставил Тед решив ничего не скрывать, но и не выдавать больше, чем его спросит капитан. В конце концов, это было вмешательство в частную жизнь, и штурману было интересно, насколько далеко зайдет капитан.

– То есть, если я правильно понимаю, те, кто по случайному стечению обстоятельств носят туже фамилию, то, как только это становится известно, те несчастные должны ее сменить. Так?

– Или быть признаны родственниками. – кивнул Тед. – Хотя, – тут же добавил он, – Случая признания однофамильца родственником еще не представилось.

– Тед, давай на чистоту. – произнесла Миатея спустя целую минуту. – Мы и так потерпели слишком много поражений в последние годы. Ты не хуже меня знаешь, чего нам стоило возвращение в обычный космос. Поэтому, давай так, ты сам выложишь все что знаешь или мне придется запрашивать данные у Венеры, пробивая их по открытым каналам.

– Угрожаешь джанг. – это был не вопрос, не обвинение, а просто констатация факта. – Забавно, мне уже за тридцать, а перспектива встретиться с отцом до сих пор наводит ужас.

– Джулиус Абер-Хан твой отец.

– Ага, – кивнул Тед, и убрав руки из-за головы, добавил. – Тебе по большей части уже известна моя история. Побег. Полулегальная служба на полукантробандном грузовике, лайнер, школа и так далее. Вопроса о том, что было «до» никогда не вставало. – привычно постучав пальцами правой руки по подлокотнику, он продолжил. – Как я уже однажды говорил, мне было тринадцать, когда я сбежал из дома. Это была не первая моя попытка, но единственная удачная. До этого я пытался улизнуть в возрасте одиннадцати лет. Всего было совершено три неудачные попытки. Каждый прошлый раз меня ловили где-то на подходе к порту, кидали в багажник машины и привозили обратно.

Воспоминания больно ударили Теду в голову. Он не любил вспоминать первые годы своей жизни, считая их самыми худшими. Даже спустя много лет, пережив моменты, которые во многом были страшнее его жизни на Венере, мнение его не изменилось, обиды детства не отпускали.

– Мое полное имя Теодор Абер Конти, – продолжил он после короткой паузы. – Документы я сменил, уже работая на «Драконе», больше из чувства противоречия, чем по необходимости. Удачная попытка означала для меня полное отлучение от дома, лишения родовой защиты и денег, которыми располагает семья. Ну и запрещение всех контактов между мной и другими детьми. Хотя последнее не сильно меня расстраивает.

Мы все растились порознь. Девочки в женском крыле, я и старший брат в мужском, но и там для нас имелось четкое деление. Юлий, как наследник постигал науку управления и власти, а я как запасной вариант обучался служению ему. – Тед и не заметил, как волна воспоминаний подхватила его и вместе с ним уносила и капитана, которая внимательно слушала сидя напротив него.

21 год назад

Ребра нестерпимо болели при каждом глубоком вдохе, еще хуже было, когда он начинал кашлять, выплевывая кровь. Но это никого не волновало. Казалось, присутствующие забыли о его существовании и не слышат его.

Избиение, как вид наказания, был широко распространен по всей планете. «Бьют – значит, любят и заботятся», так утверждали дикторы на телевидении, радио и с кричащих плакатах в центрах защиты детства, где дети с синяками на лице и содранными коленками с любовью воззревали на своих родителей.

Маленький Теодор уже тогда ненавидел их, и со временем ненависть его росла, крепа и распространялась. Вопреки ожиданиям взрослых, окружавших его, мальчик с каждым днем все больше ненавидел родителей, которых, в душе, родителями и не считал. Как и старший брат и младшая сестра, его искусственно зачала и выносила в себе другая женщина, находившаяся на службе у семьи. Она же и выкармливала их всех, была для них самым близким человеком. Настолько близким, что даже ненавистный Юлий приходил к ней за утешением и лаской.

Тед, скорчившись в углу комнаты, снова зашелся хриплым кашлем, который, как и в прошлые разы был проигнорирован всеми присутствующими. Казалось, что люди, стоящие чуть поодаль от него, находились в другом измерении, где его не было вовсе.

Сегодня Теодор предпринял третью попытку улизнуть из дома в порт. По наивности, он посчитал, что третий раз должен стать счастливым. И все шло к этому. Ему удалось попасть на территорию космопорта и даже подняться на корабль, который нанял его в качестве грузового помощника сроком на один рейс. Теду большего и не надо было, только покинуть планету, а дальше будь что будет.

Фиаско его ожидало на борту в виде двух дюжих мужиков из отцовой охраны, которые уже не в первый раз его отлавливали. Как и в прошлые разы Тед не собирался сдаваться. Он боролся, хотя с самого начала знал, что силы между ними не равны. И, тем не менее, попав одному из охранников ногой в пах, он испытал огромное, хоть и короткое удовольствие, прежде чем тьма поглотила его.

Как оказалось, его ударил по голове капитан корабля, тот самый с кем мальчик договаривался о работе. Видимо, после последней попытки, когда Тед, тоже смог попасть на территорию порта, информацию о нем распространили между всеми служащими и кораблями, приземляющимися и стартующими с планеты.

«Деньги – решают все» – был неофициальный семейный девиз. И во многом он себя оправдывал. Семейство Конти не знало лишений во всем, что можно было купить за деньги, а остального не было видно за золотым фасадом.

Охранники привезли Теда домой, и бросили в одной из пустующих комнат на полуподвальном этаже. Дождавшись, когда он очнется, мужики стали объяснять, почему и в чем он не прав. Слова при этом не использовались, только кулаки и ноги в тяжелых военных ботинках. Когда же все, наконец, было кончено, в комнату вошли еще двое: Джулиус и Юлий.

Отец держал Юлия за плечо и назидательно объяснял, как следует поступать с теми, кто не подчинялся приказам.

Юлий был на два года старше Теда и числился полноправным наследником. В свои пятнадцать он уже руководил небольшой фирмой подаренной ему на день рождение. Теда же готовили даже не на смену ему, а в услужение своему старшему брату. Только не покорный нрав не позволял ему примириться с судьбой.

Теда тянуло к звездам и никакие побои не могли у него их отнять.

– Это не жестокость сынок, – говорил тем временем отец старшему брату, – Это момент воспитания. Теодор нарушил правила и заметь, что не в первый раз. Он позорит нашу семью, выставляя нас на посмешище. Его наказание, это лишь попытка усмирить гордыню и не послушание, очистить его разум он вируса неповиновения. Это не жестокость Юлий – это милосердие.

И Джулиус протянул старшему сыну плеть принуждая того ударить брата.

Позднее, сидя в полной темноте, в своей комнате Тед снова и снова видел лицо брата в тот самый момент, когда первый удар плетки обрушился на него. Тед не просил о пощаде, зная, что это только усугубит положение.

Когда, все, наконец, было, кончено, его отволокли в стационарный мед-блок, который был оборудован в соседнем помещении, и поместили в восстанавливающую капсулу. Ведь дети самого Джулиуса Абер-Хана Конти не могли появляться на публики побитыми. Образцова семья, должна быть образцовой во всем. К концу процедуры на теле Теда не осталось ни одной царапины или синяка, все следы преступления были уничтожены.

Едва оказавшись в убежище своей спальни, мальчик тут же, не тратя время на стенания и слезы, принялся за составление нового плана. Тед, свои идеи, не доверял ни бумаги, ни тем более компьютеру. Каждый свой шаг он держал в голове. Каждую свою неудачу он воспринимал как вызов и даже находил поводы для гордости. С каждым разом ему удавалось пройти все дальше. Ведь в этот раз, его поймали уже на корабле. В прошлый на территории порта в районе складов, а в самый первый раз только у ограды.

Внеся в мысленный план новые поправки и вводные, Тед обратился к выбору дня, когда можно было бы совершить очередную попытку.

Отпадали ближайшие дни, а возможно и недели, когда к нему будет приковано наивысшее внимание. С грустью Тед признал, что ближайшие несколько месяцев, ему не удастся осуществить задуманное…

В дверь постучали, отрывая мальчика от его не веселых мыслей. Тед не пошевелился и не ответил. Стук повторился. В этот раз он был тише предыдущего, словно стоящий с той стороны колебался. Это побудило мальчика подняться с кровати и подойти к терминалу, что был установлен у двери. На экране показалось худое лицо Юлия, вид у него был виноватый.

– Я не принимаю гостей. – коснувшись терминала, сказал Тед.

– Я хотел узнать как ты себя чувствуешь. – ответил Юлий жалобно.

Именно жалости не мог вынести Тед. Он терпел от старшего брата все, и издевки из-за «глупых» мечт о космосе, и тычки под столом во время семейных обедов, и повелительный тон, который оттачивал на нем Юлий. Он терпел от брата все. Но всему иногда приходит конец. И разговаривая с братом через терминал, Тед понял, что конец настал именно сегодня.

– Со мной все в порядке мастер Юлий, достижения нашей медицины позволяют скрыть все следы. – ответил Тед не скрывая сарказма. – Не стоит так утруждать себя беспокойством за мою незначительную персону.

– Теодор, – в голосе Юлия сквозили умоляющие нотки, – Я пришел извиниться.

Но Тед был глух к его мольбам.

– Не стоит извиняться за то, что должен делать глава семьи по отношению к нерадивому родственнику. Впредь обещаю, что не дам вам повода во мне усомниться.

И прежде чем Юлий успел что-то ответить, он прервал связь, выключив терминал.

Настоящее время

Венера – одна из сотен планет, где жизнь для человека при нормальных условиях была невозможна. Венера – одна из десятка планет, где стала возможна терраформация, как экономически, так и фактически. Близость к метрополии и обилие полезных ископаемых, привлекали большое количество «золотоискателей», а также инвесторов готовых вкладывать в шахты и промышленность.

Небо Венеры давно уже не окутывали свинцовые тучи, извергающие из себя кислотные дожди. Давление и температура были нормализованы до такой степени, чтобы жителям планеты было комфортно. От солнца поверхность защищал щит, возведенный на околоземной орбите.

На Венере проживало больше шестидесяти миллионов жителей. В большинстве своем они обитали в одном из десяти городов-мегаполисов, здания которых одинаково росли вверх и в низ. Столицей считался мегаполис Нова-Эра, названный в честь первого колонистского корабля, опустившегося на планету более семисот лет назад, и выросшего на месте первого купольного поселения, где люди боролись с планетой.

Не смотря на то, что Венера была преобразована под нужды человека и отвечала всем требованиям комфорта, стихия все равно брала свое. Люди не смогли избавиться от сильнейших бурь, которые время от времени проносились то в одной части планеты, то в другой. Не смогли люди до конца защититься от излучений. Близость солнца говорила сама за себя.

Кроме того близость солнца изменила и людей, поколениями проживающих на поверхности планеты. Кожа их приобрела пепельно-серый оттенок и стала более упругой, способной защитить своего обладателя как от солнечных лучей, та и от пронизывающих до костей ветров, не знающие всех особенностей люди, сравнивали ее с резиной. Зубы же из-за жесткой пищи были деформированы. Черты лица тонкие, не лишенные привлекательности.

Тед, по возможности, избегал посещать родину. Мальчишкой он боялся, что силой его заставят вернуться в дом родителей, а став старше, от дома его гнали воспоминания.

Все прошлые посещения Венеры, штурман либо не покидал корабля, либо, что было намного предпочтительнее, даже не появлялся на планете.

Теперь же все менялось. И он даже не знал плохо это или хорошо.

– В отличие от капитана, мы лишь приравнены к высшем кастам, – говорил он своим товарищам, прохаживаясь по кают-компании. – С нами буду вежливо разговаривать, улыбаться нам, принимать у себя в домах, но при этом, при первой же возможности от нас постараются избавиться.

Весь экипаж, во главе с Миатеей, собрался в кают-компании. До выхода из гиперпространства осталось всего несколько часов, которые они решили посвятить инструктажу. Каждый свой инструктаж Тед начинал с повторения одной и той же информации, как бы вдалбливая ее в головы своих товарищей. К их чести, они были хорошими учениками, старающимися воспринять все, что им говорили.

Много времени первый штурман уделил этикету, поведению за столом и речи своих сослуживцев. Ведь если, на простых улицах, на них никто не станет обращать внимания, то в домах знати каждый из них будет подвержен испытанию. Зная своих соотечественников, Тед не сомневался, что те все равно найдут к чему придраться, и, тем не менее, он хотел, чтобы они дали как можно меньше поводов.

Меньше всего опасений у него вызывали Люб, Миатея и Тори. Капитан из-за своего происхождения и врожденного, присущего большинству женщин, чувства такта, а суперкарго с помощником в силу своего рода деятельности.

Больше всего опасений вызывал только один член их маленького экипажа, тот, кого Тед хотел бы изолировать на все время пребывания на Венере – Артур Тон. Он был не предсказуем, вспыльчив и чертовски эгоистичен. Для механика не существовало рангов, с одинаковой силой и ненавистью он мог обрушиться как на грузчика, так и на генерала. Данный факт способствовал отвратительному послужному списку, которым Тон нахально гордился.

Тед мог назвать сотни причин, почему им не стоило связываться с венерианской знатью, и только наедине с собой, он признавал, что просто не был готов встретиться с семьей. Покинув Венеру, мужчина оборвал почти все связи с родственниками, о чем никогда не жалел. Исключением из правил была только его старшая сестра – Титания.

Титания Галиба Конти, такого было полное имя сестры. Была первенцем и единственным ребенком, которого их мать выносила самостоятельно. Разница между ними составляла почти пять лет. К тому моменту, как Теда впервые наказали за побег, Титания уже вышла из детской и на нее не распространялись распоряжения отца. Поэтому она единственная, кто с ним общался, не боясь навлечь на себя его гнев. Тем не менее, после своего побега, Тед и ей опасался писать и решился на это только после того как узнал, что она вышла замуж. Тогда он и написал ей впервые, а точнее отправил поздравительную открытку с видами системы, в которой тогда находился. Они никогда не переписывались, но с той первой открытки Тед, время от времени, стал отправлять ей и другие.

Таким образом, Титания стала единственным человеком из его семьи, по которому мужчина действительно скучал. В воспоминаниях сестра всегда поддерживала его самого и его увлечения. Не он, а она собрала большую коллекцию материалов посвященных космическим кораблям и планетам. Ее поддержка грела Теду душу.

***

До выхода из гиперпространства оставался еще час, когда первый штурман занял свое рабочее место. Штурманская была одним из самых больших помещений на корабле и занимала, практически, весь третий ярус. Роль иллюминаторов, которые даже не были предусмотрены, выполняли два больших статичных экранов и один малый, дополнительный. Все данные о состоянии корабля и зоны вокруг него, направлялись на эти три экрана. При необходимости к ним можно было добавить еще с десяток других плазмоэкранов, как персональных, так и общих.

Напротив экранов было оборудовано два штурманских места, представляющие собой глубокие кресла, в которых человек фактически лежал. Перед креслами, сразу под экранами была установлена приборная доска.

Все функции в управлении кораблем делились между двумя штурманами: первым – Тедом Конти, и вторым – Остеаном Таном. Особые права, в управлении кораблем, имела капитан, но пользовалась ими она, как можно, реже, предоставляя большую свободу своим штурманам. Обычно они сами выбирали маршрут и точки входа в гиперпространство, а также точки выхода и траектории сближения с планетами и базами.

Так и в этот раз, на подступах к Венере Миатея полностью передала управление «Неоном» Теду и Остеану. В штурманской к этому времени собрался почти весь экипаж, за исключением механика, который находился на своем рабочем месте и суперкарго с помощником, укрывшихся в кабинете Люба.

Собираться вместе во время начала и конца путешествия, была одной из неписанных традиций «Неона», которая очень нравилась Теду. Близость товарищей, почему то, вселяла в него чувство умиротворения и уверенности в себе.

Все внимание первого штурмана сейчас было направлено на управление кораблем и только на него. Мир его был сужен до размеров экрана, на который сейчас выходили все данные о состоянии корабля в пространстве. Им с Остеаном предстояло сейчас решить на каком расстоянии от Венеры стоит появиться.

Тед все еще вздрагивал от одной мысли о том, что уже совсем скоро ему предстоит встреча с семьей.

– До выхода из гиперпространства осталось пятнадцать минут. – сообщил второй штурман врываясь в его размышления. – Точка выхода в нормальный космос стабильна до тринадцатой цифры.

– Машинное, необходимо снизить мощность двигателей на восемь процентов. – вставил Тед проверяя данные. – Ориентировочное расстояние до конечного пункта: сорок и две световые минуты, погрешность три сотых.

– Принято, – отозвался по гарнитуре Артур, – Все системы работают в штатном режиме, помех и сбоев не обнаружено.

– Принято. – это уже была капитан. – Выход из гипера по готовности.

Дальше наступил период томительного ожидания, по истечении которого, Теда с помощником ожидала настоящая работа. Они должны были довести «Неон» до Венеры, а потом и посадить его в порту. Не смотря на то, что на всех космических кораблях стоял автопилот, который и вел корабль в реальном космосе и гиперпространстве, роль штурманов от этого не уменьшалась. Вблизи населенных планет, где движение было интенсивным и судна разных калибров и мастей отделяли световые минуты, а то и секунды, наличие хотя бы одного штурмана было необходимо. При всей развитости технологий, люди не могли до конца довериться машине. Самое ценное, что у них было, доверялось другим людям, а автоматика лишь страховала и помогала. И никак не наоборот.

Будучи штурманом-пилотом (за исключением крупных военных и пассажирских лайнеров, данная должность была объединена) Тед не лишен был толики здорового, профессионального тщеславия. Именно оно не позволяло ему сомневаться в своих умениях и навыках, принимать рискованные, а порой и опасные решения, и самое главное, быть уверенным в них.

Вот и сейчас подводя «Неон» к Венере первый штурман выбрал самый эргономичный, по его мнению, и при этом один из самых сложных маршрутов.

– Подход к околоземной орбите займет у нас четыре с половиной часа, плюс-минус десять-двадцать минут. – доложил Тед, выводя корабль на заданный маршрут. – Тан, доложите о состоянии систем.

– Все системы работают в штатном режиме, – тут же подхватил Остеан Тан, – Скорость две и семьдесят пять световых, торможение начнется через два с четвертью часа. Загруженность систем сорок семь процентов. – и включив гарнитуру, он сказал. – Машинное охлаждение двигателей на три процента и увеличение мощности на пять.

– Увеличение мощности на пять, охлаждение пока не целесообразно, – было ему ответом.

– Режим автопилота до начала торможения, – распорядился первый штурман. – Пока можем отдохнуть.

С этими словами Тед выбрался из кресла и шуточной форме отсалютовал капитану.

15 лет назад

Навигационная школа, что располагалась на Луне-Марселя в солнечной системе Октант, одной из немногих сохранивших свое древнее название, не входила в десятку лучших в зоне человеческого влияния, однако пользовалась достаточным авторитетом, чтобы проведенные в ней годы не считались потраченными в пустую. Для Теда же она стала настоящим раем.

Откровенно говоря, Тед не стремился идти учиться и не планировал поступать куда-либо. К восемнадцати годам он уже обрел достаточный опыт для работы на частных суднах, и ему этого было достаточно. На обучении настоял первый штурман и его непосредственный начальник, а поддержал его капитан лайнера. Оба они не безосновательно дали понять молодому человеку, что без должного образования он никогда не сможет подняться выше той должности, которую занимал сейчас.

Поначалу Теду удавалось от них отмахиваться, дескать, это не самое страшное, что с ним может приключиться, а практический опыт с лихвой компенсирует отсутствие дипломов и сертификатов.

К тому же, проработав на крупном пассажирском лайнере, он, потом, без труда мог бы наняться на любой грузовик средних размеров.

Именно об этом однажды вечером Тед и заявил своим начальникам.

Они как всегда собрались в каюте первого штурмана, достопочтенного Рональда Питерса с Эльдорадо, который любил время от времени устраивать шумные посиделки для своих подчиненных и других служащих «Нового Завета». Рутина гиперперехода позволяла расслабиться не только многочисленным пассажирам, но и членам команды. Штурманов, пилотов и связистов сводилась к парным дежурствам раз в пару оборотов, остальное же время было предоставлено им.

Хотя из-за того, что «Новый Завет» был лайнером круизным и ходил строго по определенному маршруту, переходы в гиперпространство делались только в одном месте, и, продолжительностью в пять оборотов, давая тем самым маленькую передышку команде.

Тед очень любил свою работу, но и от отдыха никогда не отказывался. Служа на «Завете» он все время был в окружении людей и, даже, чужих, некоторые из которых не просто путешествовали, а работали.

И вот однажды, в один из дней, когда лайнер находился в гипере, а свободные пилоты и штурманы собрались в каюте Питерса разговор, как это бывает в хорошей компании, перескакивая в произвольном порядке с одной темы на другую, зашел за повышения в должностях и прочих маленьких радостях рядовых сотрудников. Тогда-то Тед и услышал ту печальную истину, что без пресловутого диплома, его никто не возьмет на должность выше, чем та, которую он уже занимает. Питерс обращался не напрямую к нему, а говорил чисто гипотетически, но посыл его был ясен всем. Только третий помощник штурмана Конти за плечами имел всего лишь сведения об окончании общей школы, обязательные шесть классов для всех жителей зоны человеческого влияния.

– Все хотят знать, что кораблем управляет тот, кто хоть что-то закончил, даже права на управление трактором и то уже сведение об образовании. Тем более с бюрократией, которую развели во всех портах, никто не даст старта не квалифицированному пилоту. – заявил Питерс. – Можно конечно податься в пираты, летать на консервной банке сваренной из захваченных кораблей, но тут есть вероятность закончить свои дни в шахтах или просто быть взорванным, не знаю, что хуже.

Остальные согласно кивали, кое-кто даже косился на Теда и было ясно, что те думали о нем и его месте на «Новом Завете». Об этом не принято было говорить, однако молодой человек знал, что некоторые из его товарищей и коллег были не согласны с тем фактом, что он работал в штурманом. Его охотнее принимали бы уборщиком или подсобным рабочим. Не смотря на дружелюбность большинства, они все же не приняли его до конца в свой круг.

Не сказать, что Тед не замечал ее раньше. Скорее, он делал вид, что не замечает. Наивно с его стороны, но пока у него получалось.

Разглядывая свой стакан, он, наконец, спросил:

– Ну и куда же можно податься человеку, который хочет учиться и не хочет покидать космоса?

– Луна-Марселя располагает отличной навигационной школой и специализируется на слушателях с практическим опытом. – выдал первый штурман, заготовленный ответ. – Я скину тебе буклет, почитаешь.

– Да, сэр.

Тед лишь кивнул, понимая, что выбора у него нет. Все уже решили за него, и, скорее всего, капитан уже ждет его рапорт.

Молодому человеку не хотелось покидать "Завет", который ему казался раем, однако жизнь опять шла не по его плану. Ему не хотелось учиться. Учить все то, что он и так знал на практике.

И все таки жизнь на Луне-Марселя оказалась не такой унылой, как представлялась вначале. Большинство его сокурсников, так же как и он имели практический опыт. Так что их программа строилась преимущественно на выявляемых у студентов пробелах.

Жизнь же в школе, по порядкам, была приближена к военным училищам. Преподаватели имели звания, а курсанты могли продвинуться по службе, от простого рядового до старшего лейтенанта. Подобная политика училища неплохо стимулировала и преподавателей и студентов. Ведь вместе со званиями и те и другие получали разные, приятные бонусы.

Так, курсанты получали больше свободных часов и дополнительные увольнительные, а так же выплаты в реалах, внутренней валюте школы, которые можно было потратить на кампусе.

Луна-Марселя находилась всего в пятнадцати световых минут от планеты Мариньян, и являлась одним из четырех спутников планеты-гиганта. Однако, нахождение на ней навигационной школы делало ее обособленной от митрополии. Попасть на другие луны или планету можно было только на одном шаттле, который один раз в три недели посещал Луну.

Хотя и на территории кампуса всегда было чем заняться, кадеты или курсанты, как принято было называть учеников, в свободное время, имели доступ ко всем развлечениям, что предлагала школа. Так, на ее территории имелся собственный бар с бильярдом, бассейн с тренажерным залом, кинозал и даже театральные подмостки.

Женщин среди курсантов не было, однако много их работало как преподавателями, так и среди обслуживающего персонала. Официально, руководство школы, запрещало отношения между женским персоналом и курсантами, однако это никого не останавливало. Тед и сам не прочь был приударить за кем ни будь из персонала, он, как и все заводил короткие романы. Однако настоящей его любовью был космос и ему он никогда не изменял.

Настоящее время

Космопорт на Нова-Эре считался одним из самых высокотехнологичных в солнечной системы. По слухам, он превосходил даже порты Земли. Все в нем было по максимуму автоматизировано, что сводило к минимуму ошибки, причисляемые к «человеческому» фактору.

Так, «Неон» и сел на выделенную ему площадь в самом центре порта, в зоне повышенной безопасности. Такое положение немного раздражало Теда, который предпочел бы, устроится где-нибудь на окраине, где к ним бы не было столько внимания. Однако, в этот раз решал ни Тед и даже не капитан. За них все решили радушные хозяева, что пригласили их в гости.

В связи с тем, что их визит причислялся к официальному, все они были облачены в парадные мундиры со знаками различия.

– Как только мы сядем, – сказал Тед, в очередной раз, сверяясь с бортовым компьютером, – В пределах слышимости вениров обращаться должны друг к другу только в порядке внутренней иерархии и с обязательной приставкой «уважаемый». Младшие ни в коем случае не обращаются к старшим по имени и первыми. Если захотите обратиться, то только после условного знака, в нашем случае достаточно будет отдать честь.

– Так точно командор! – тут же отозвался его помощник.

– Шуток они не поймут.

Теду уже было не до шуток самому и ёрничество его товарищей начинало заметно раздражать.

Первый штурман много лет не возвращался на родину, а тут еще, скорее всего, предстояло встретиться с отцом и братом. Когда он последний раз разговаривал с капитаном с глазу на глаз, она очень просила его сопровождать ее на всех мероприятиях. И хотя Миатея, в период жизни на Андерсоне, получила классическое образование, тем не менее, повадки у нее были ближе к портовым, чем светского общества. Тед не осуждал ее, но в какой то степени и не одобрял. Полученное на Венере воспитание, всегда давало о себе знать.

– Что ж, господа - уважаемые, начинаем игру. – провозгласила капитан немного морщась.

По ее знаку, связисты включили общую связь с портом. На этот раз в штурманской находились только те, кому это было положено, все остальные устроились в кают-компании, что было не привычно, так как обычно в штурманской было полно людей, а вместе с ними присутствовал и фоновый шум, который, почему-то очень расслаблял и успокаивал Теда. Приятно было знать, что в тебя верят и доверяют самое ценное.

А между тем, пока он предавался своим размышлениям, Винд и Оскар наладили связь с принимающей стороной. Так как капитан «Неона» была приравнена к полноценному первому лицу (хотя Миатея и так им являлась, но обычно не афишировала это) с ними разговаривали только высокопоставленные чины. Связь обеспечивал сам начальник службы, а приветственную речь зачитывал начальник космопорта, хотя в другой бы раз, они прослушали бы запись, как и везде.

– Не люблю я оставлять малыша без присмотра, – проворчал по корабельной гарнитуре механик, – Почему мы не можем остаться на «Неоне»? Давайте скажем, что это соответствует нашей религии!

– А как же гостеприимство радушных хозяев? – ответил ему Остеан, – Ты же не хочешь их оскорбить.

– Я бы сказал, что думаю, да капитан этого не одобрит...

И прежде, чем хоть кто-то успел ему на это ответить, Артур отключился.

Теду оставалось лишь прошипеть проклятие.

«Неон» без проблем сел в отведенной зоне, после чего заглушив двигатели, первый штурман, как и остальные, получил разрешение отправиться к себе. Была объявлена пятнадцатиминутная готовность.

Тед спустился к себе в каюту, которую еще несколько лет назад делили со своим помощником Остеаном Таном. Однако, после некоторых переделок, которые были произведены на борту, все, наконец-то заполучили свои персональные каюты. Исключением стал только Артур Тон, который заявил, что продолжит обитать в машинном отделении. И надо отдать механику должное, устроился он как надо.

Каюту Теда от других мало что отличало. Такие же металлические серые стены и медный, местами затертый, пол. К стене привинчена койка, напротив которой стоит плазмостол и старое, достаточно удобное, кресло. Есть встроенный шкаф и несколько полок с прозрачными дверцами, где он хранил приятные глазу диковинки. Как и у многих космонавтов, у Теда было свое хобби – составление маршрутных карт. Некоторые из них получались очень красивыми не только с технической, но и эстетической точки зрения, когда он это заметил, то составил своеобразный альбом и проецировал его на не большую плазмосеть, которая висела там, где, по его мнению, должно было быть окно.

На койке уже лежала небольших размеров сумка, которую он собирался взять с собой. Много вещей Тед не брал с собой, намереваясь все необходимое приобрести на планете. Да и в принципе, если оглядеться, то вещей у космонавтов было немного. Они занимали много места, что в свою очередь мешало при работе. Самой большой ценностью для каждого настоящего космонавта, был его корабль и его увлечение, которое помогало коротать время во время длительных гиперпереходов.

***

Им отвели одну из загородных вилл с собственной прислугой. По меркам венирианской знати, дом считался не большим, всего шесть спален, включая женскую часть дома, по меркам же всех остальных каст – дом был просто огромен и роскошен. К вилле прилагалось несколько акров земли покрытой зеленой с голубым отливом травой.

Привычно оглядевшись, Тед, лишь, кивнул собравшейся в холле прислуге и локтем толкнул в бок Тори, помощника суперкарго, который потрясенно оглядывался по сторонам. Юноша, по наблюдениям первого штурмана, был наименее непривычен к подобного рода обстановкам, и достаточно молод и открыт, чтобы скрывать свое потрясение.

– Закрой рот, пока не словил муху, – шепнул Тори Тед с усмешкой.

В это время пожилой мужчина поклонился Миатеи, а за ним так же поступила и остальная прислуга, которой насчитывалось восемь человек. Среди них и были и служанки, и лакеи, и работники кухни. Всех их по очереди экипажу представили дворецкий и экономка.

После беглого знакомства, когда капитан поочередно представила их, официальная часть была закончена и их наконец-то проводили в свои комнаты, попутно устроив не большую экскурсию. Мужчин повел за собой дворецкий, а капитана увела экономка. По сложившемуся обычаю, женщины жили в отдельной части дома. В некоторых семьях такой порядок, был возведен в культ, и доходило до того, что супруги встречались друг с другом только несколько раз в неделю, для исполнения своего долга. И самое печальное, что подобным тенденциям были подвержены не только представители высшей касты, но и представители более низких, все чаще предпочитали жить подобным образом.

Теда поселили вместе с Любом Шатаком и Виндом Каундом. Так как их было больше чем спален, то им всем пришлось тесниться. Благо, комнаты были просторными, что позволяло поставить несколько дополнительных кроватей.

– Повезло кепу, будет жить как королева. – заметил связист, присаживаясь на выбранную кровать.

– Да ладно, и мы не в подвале жить будем, – усмехнулся суперкарго, – Чему завидовать.

– И то верно. – снова хохотнул Винд, и добавил. – Интересно, нам и тут придется придерживаться этих глупых правил, не в обиду тебе Тед.

– При посторонних точно. – кивнул штурман, скрывая свое раздражение. – Однако, я уверен практически во всех.

– За исключением Тона? – спросил суперкарго.

– Именно, этот трабиец способен сотворить, что-нибудь этакое, что сведет на нет все наши старания.

– Не думаю, что он пойдет на это, – заметил Винд, – Артур хоть и не сдержан, но не дурак и важность этой поездки понимает не хуже всех нас. Да и так, в последние годы он стал намного сдержаннее, я бы сказал, что он взрослеет.

– Только на патруль его взросление н распространяется, лезет в бутылку, и ждет, пока его либо изобьют, либо заберут. – продолжал ворчать штурман. – Если он выкинет кокой то из своих фокусов здесь, то я лично его пристрелю, не смотря на то, что он славный малый и мы уже очень долго ходим вместе.

– Не горячись Конти, – это уже был Люб, – Тон не такой уж и дурак, чтоб не понимать всей важности происходящего. Если тебя это утешит, то с ним несколько раз говорили я и Миа, кроме того Том изменил состав его лекарств, добавив больше седатиков. Кроме того за ним будет приглядывать Ториан. Эти двое отлично спелись друг с другом, но надо отдать должное Тори, он не ведется на провокации Артура. – чуть помолчав, суперкарго добавил. – Мы все прекрасно понимаем, ЧТО это значит, для тебя друг мой, и никто не хочет подвести тебя.

Такое отношение товарищей немного смутило Теда, однако, с другой стороны подобная забота в какой-то мере его и трогала, что тем ни менее он стремился скрыть не только от товарищей, но и от себя.

Дальнейший разговор был прерван не громким стуком, на который Тед незамедлительно отреагировал, пригласив стучащего. Дверь распахнулась, и на пороге возник один из лакеев, имени его Тед не помнил.

– В столовой для вас сервировали чай, прошу последовать за мною, я провожу вас. – сообщил лакей оставаясь в проходе.

Это был хорошо обученный слуга, который отлично знал свое дело и свое место в доме и крепко за него держался. Его лицо ничего не выражало, а взгляд был опущен, он не смел смотреть на гостей.

Мужчины лишь переглянулись, им ничего не оставалось, как встать и последовать за лакеем по длинному коридору.

Слуга проводил их вниз по парадной лестнице, через две проходные залы в просторную столовую, одна стена которой была полностью стеклянной и выходила на широкую террасу и цветник под открытым небом.

Доведя их до распахнутых дверей столовой, слуга остановился, пропуская гостей вперед, после чего неслышно удалился, выполнив свою задачу.

В центре комнаты стоял длинный, на двенадцать персон стол, который сейчас был уставлен всевозможными яствами, разложенными на подносах и тарелках.

К тому моменту, как мужчины переступили порог, все уже собрались. Не произвольно Тед отметил, что его товарищи стояли вместе с капитаном поодаль от стола и о чем-то тихо переговаривались. Как и он, все они все еще были в своих комбинезонах. Все они выглядели серой массой на фоне великолепия столовой и тем не менее радовали глаз первого штурмана.

– Неужели никто еще не накинулся на этот великолепный стол! – воскликнул Люб, и, повернувшись к Теду, продолжил. – Молодец Конти, хорошо всех выдрессировал!

Где-то из-за их спины хохотнул связист, оглянувшись, Тед не смог не улыбнуться. Винд уже сидел за столом и с любопытством изучал содержимого ближайшего подноса. Боковым зрением штурман уловил еще одно движение – это был Калиф Кларк, который отделился от группы и стремился присоединиться к связисту. Кок, пожалуй, был одним из самых больших почитателей еды. Движение Калифа было встречено дружным смехом, оно же сняло напряжения до этого витавшее над ними. И уже остальные устремились к столам. Одна капитан осталась стоять у окна, задумчиво глядя на сад.

– Что тебя гложет джанг? – спросил Тед подойдя.

– Да не чего, – отозвалась не громко Миатея, даже не взглянув на него. – Просто не люблю я все это, да еще и не понимаю, почему мы не в гостинице...

– Это момент уважения, дорогая, – ответил Тед, так же тихо, словно стремясь сохранить очарование момента. – Гостеприимство, отличная от многих, черта венирианцев. Оставили бы они нас отеле, и мы смело могли бы улететь, а так... Так, можешь считать, что мы у них в долгу. Мы едим их пищу и спим в их постелях.

– Ты только что уничтожил мои представления о гостеприимстве, – смеясь, ответила молодая женщина, посмотрев на него снизу вверх, спросила. – А если серьезно, во что это может вылиться?

– Для нас ничего страшного, это скорее внутреннее дело. Думаю, это поместье принадлежит какому-то удачливому дельцу из касты купцов, который за услугу получил возможность заслужить пару приглашений в высший свет и, может быть, заключить важные для семьи сделки...

Тед хотел продолжить свою мысль, однако его прервали. В их компанию пришел еще один человек, который, как ему показалось, на первый взгляд, полностью соответствовал его описанию.

– Госпожа Кларенс-Энпад, позвольте поприветствовать вас! – провозгласил мужчина, почтенно склоняясь перед столом.

Роста тот был не высок, достаточно полон, голову его украшал расшитый золотом тюрбан. Одет он был в традиционный халат того же глубокого зеленого цвета, что и тюрбан. Все в мужчине выдавало стремление выглядеть так, чтобы всем и каждому было понятно, что он очень богат.

– Здравствуйте. – отозвалась капитан, обходя Теда.

– Позвольте представиться, – провозгласил мужчина, слегка смутившись, – Мое имя Мохаммед Кумар. И мне приятно первым приветствовать вас на Венере.

– Благодарю вас за гостеприимство, господин Кумар, – ответила Миатея.

– Не сочтите за неуважение многоуважаемая капитан Кларенс-Энпад, но именно меня выбрали для приветствия столь важных гостей. И крайне приятно, что вы выбрали это прекрасное имение в качестве дома своего. Надеюсь, стены его встретили вас радостно, а скромность его не смутила вас. Его скромные размеры компенсируются прекрасными видами, которые восхищают всех, кто бы тут не бывал. Сам губернатор Нова-Эра приглашал сюда достопочтенных представителей, как нашей прекрасной планеты, так и всех, кто ее посещал...

Кумар еще долго расхваливал свое имение и своих гостей, только Тед перестал его слушать. Приветственные речи могли длиться очень и очень долго. Хороший хозяин или хозяйка, должны были расхвалить себя и свой дом, а так же каждого из своих гостей, уделив одинаковое внимание всем и каждому.

Оглядывая стол, где сидели его товарищи, штурман заметил, что и они за столом выглядели, мягко говоря, скучающими. И те из них, кому повезло укрыться от Кумара за высокими вазами, подносами и чайниками, не смущаясь, кривлялись. Тем же, кто был виден гостям, только и оставалось, что не заснуть.

Бросив взгляд на капитана, которая все так же стояла рядом с ним, Тед с гордостью отметил, что на лице той не было и следа скуки, хотя и она уже успела устать от речей хозяина.

***

Кумар провел с ними добрых два часа. После приветственной речи, он еще долго расхваливал Миатею, периодически целуя ей руки, что еще больше веселило экипаж. Мужчины давились булками лишь бы не заржать в голос, тем самым опозорив своего капитана и его, Теда.

Когда же весь чай был не единожды выпиты, а угощения все подчистую съедены, радушный хозяин Мохаммед Кумар, полностью оправдал ожидания Теда. Родившись в касте купцов, Кумар делал все, что от него только завесило, чтобы поднять свой статус и перейти в новую касту, если не самому, то обеспечить это своим детям. Из аккуратных вопросов, задаваемых ему самим Тедом и Миатеей, которая, в силу своей подозрительности, стремилась собрать как можно больше информации об окружающем ее мире. Теду же было просто любопытно. Ему хотелась узнать, насколько жизнь на Венере изменилась за те 20 лет, что он провел вдали от дома.

Кумар стал настоящим кладезем информации. Он охотно рассказывал иноземным гостям все, что только могло их заинтересовать, охотно отвечал на их, не всегда уместные, вопросы. Так, штурман узнал, что своим новым положением, Кумар обязан женитьбе своего сына на дочери разорившегося барона, что семейство Конти, благодаря обширным связям, сейчас считается, одним из самых влиятельных на Венере. Говоря об этом, хозяин поглядывал на Теда, по-видимому, отмечая его семейное сходство.

Тед уже давно был вынужден признать, что семейное сходство с родичами, будет вечно его преследовать, только полная смена лица могла его избавить от этого. И было время, когда, еще молодой Тед, об этом серьезно подумывал.

Основной причиной тогда послужила случайная встреча, на дальних рубежах. Когда еще только выпускник навигационной школы Тед Конти поступил на временную службу, на маленькую яхту, занимающуюся частным извозом. На ней, он собирался добраться на промышленную планету Химоки, что лежала в стороне от проложенных трасс Луны-Марселя и прилегающих планет. На яхте ему пришлось добираться до места назначения, почти три месяца. По большей части из-за того, что капитан, был не против лишний раз заработать, набирая в портах пассажиров, следующих в том же направлении. Однажды, таким пассажиром стал некогда хорошо знакомый Теда, который почти, так же как и он предпочел жизни на родной планете приключения среди звезд. Он стал ксенобиологом, представителем крупной исследовательской корпорации, для которой и собирал материал на разных планетах. Путешествовал он довольно часто на попутных кораблях, объясняя это непреодолимой романтикой. Хотя Тед больше склонялся к тому, что молодой человек опасался чрезмерной опеки семьи над ним. В итоге, как это иногда случается, среди бесчисленного множества кораблей, бесчисленного множества возможности, подвергая сомнениям теорию вероятности, они встретились. И с самого начала семейное сходство выдало Теда гораздо больше чем пресловутое имя. Сначала молодой человек пришел в ужас от случившегося, однако, после первого потрясения пришло осознание, что его старый знакомый отнюдь не собирается портить ему жизнь. И даже больше его соотечественник, представитель второй по значимости касты, открыл ему, что поступок его Теда некоторым принес осознание, что они не обязаны слепо следовать древним традициям, что их жизни могут сложиться отлично от жизней их предков. Таковых, конечно, оказалось не много, но все-таки они были. Были те, кто решался противостоять сложившимся реалиям и искать свою дорогу.

Когда Кумар наконец то откланялся все вздохнули с облегчением, как подозревал Тед в большинстве своем, его товарищи боялись допустить какую-нибудь ошибку.

– Наконец-то он убрался. – проворчал Калиф Клак, беря очередную булочку. – Я думал, он тут до ночи сидеть будет.

– Не ты один, – согласно кивнул Остеан Тан.

Мужчины выглядели уставшими. Могло сложиться впечатление, что все они уже несколько часов ворочали камни, а не сидели за столом.

– Ладно, уж, – сказал он, – Сегодня уже никого больше нам ждать не придется, время посещений закончено.

Мужчины издали радостный вой и довольные, словно бы стекли со своих мест и стали быстренько покидать столовую, спеша, наконец, заняться своими делами. Миатея, как заметил штурман, не стала исключением. Среди своих подчиненных она выскочила из комнаты.

Через несколько минут Тед остался один. Он еще какое-то время сидел на своем месте, раздумывая о том, что принесет ему еще судьба. Ответ напрашивался только один – встреча с семьей, которую он не видел больше двадцати лет и еще бы столько же не видел. Хотя, здесь Тед кривил душой, одного своего родственника он очень хотел встретить. Того, с кем поддерживал связь последние десять лет, время от времени посылая открытки и получая ответы. Однако сейчас он не мог позвонить и приехать, приходилось ждать праздника, а значит и встречи со всей семьей, которая, конечно же, знала, что на борту и среди приглашенных будет некий Тед Конти. Тед скривился. Он не хотел посещать мероприятие, но на этом настояла капитан, утверждая, что без его поддержки они попросту опозорят себя.Миатея лукавила, и он это знал. Их капитан имела врожденное чувство такта и кроме того получила отличное светское образование, которое давало о себе знать и в обычной жизни. Тед не знал, что двигало их молодым капитаном. Возможно, это была лишь перестраховка, связанная с желанием все контролировать, а может и что-то другое, иной раз, капитан совершала глупости, которые им всем обходились дорого, но все таки она попросила его наравне с Любом ее сопровождать. И Тед не мог ей в этом отказать.

9 лет назад

Тед рассматривал шарообразный грузовик, выгодно подсвеченный портовыми прожекторами. Грузовик сиял как натертая монета, и при этом от него веяло теплом. Такое иногда встречалось, когда корабль верой и правдой служил одному экипажу в течение многих лет. Маленькие или большие это не имело смысла, размер не играл здесь роли. Роль играл лишь экипаж. И не временный, который набирали на один или два рейса, а постоянный, который верой и правдой служил кораблю в течение многих лет. Тед любил такие корабли. Тед влюбился в «Неон».

Такое с ним случалось впервые. Раньше, он рассматривал судно только как машину призванную исполнить его желания и доставить его к звездам, обеспечить работой и прибежищем, где он мог жить. Здесь же все было иначе. О таком, молодой человек только слышал, и может быть, пару раз видел. Он всегда считал, что с ним такого не случится, и ошибся. Еще стоя у подножия трапа Тед Конти принял решение, во что бы то ни стало, он будет служить на этом корабле.

«Неон» такое необычное и такое не подходящее название для корабля. Так не называли судна, которым предстояло бороздить просторы бескрайнего космоса. И это тоже ему нравилось.

Тед еще немного постоял, а затем уверенным шагом стал подниматься по трапу.

«Неон» искал экипаж. Набирали от кока до механика, полный комплект. И это служило ярким диссонансом с внешностью корабля, у которого уже была душа.

Оказавшись на первом ярусе, Тед осмотрелся. Запрокинув голову можно было увидеть мостик второго ярусами подсветку, встроенную в полтретьего, где по логике, должна была располагаться штурманская.

Подниматься наверх без позволения кого-то из экипажа Тед не стал. Ему и заходить не стоило, но он не смог удержаться. И теперь, пока его не заметили, подумывал выйти. Нужно было создать о себе благопристойное впечатление, а значит проявить уважение.

Тед уже собирался спуститься, когда его окликнули:

– Вам помочь?

Тед обернулся. У помещения на первом ярусе стоял седовласый мужчина в серых брюках и мундире, на котором не было знаков различия, позволивших определить его положение на борту. Мужчина придирчиво рассматривал молодого человека, и Теду даже стало неуютно под этим взглядом. Вспомнились детские годы, когда так же его изучал отец, ища в нем недостатки. Тед напрягся, ожидая удара.

– Так чем мы можем вам помочь? – повторил мужчина свой вопрос.

В его голосе не слышалось враждебности, лишь только вопрос. Тед расслабился. Его не подозревали, не обвиняли. Просто людям было интересно, что его привело на корабль, и он поспешил ответить:

– Я увидел объявление. Вы ищите штурмана и я готов попробовать.

– Очень интересно. У вас есть рекомендации или письмо из школы? – мужчина еще внимательнее оглядел Теда.

– Имеется и то и другое.

Тед потянулся к внутреннему карману куртки, где надежно хранился флэш-накопитель с его полным послужным списком, говорящем о богатом опыте. Он был уверен в себе.

– Пройдемте ко мне. – сказал мужчина, разворачиваясь, – Меня зовут Люб Шатак. Я суперкарго и первый помощник капитана, и мне поручен подбор персонала.

Тед вошел за ним в кабинет. Помещение было чуть узковато, но достаточно просторным, чтобы пара человек чувствовала себя в нем комфортно. В дальнем углу был привинчен к полу широкий плазмостол, за которым и восседал суперкарго. Перед столом также стояла пара, на вид удобных кресел. Одно из них Тед и занял. Передав флэш-накопитель, ему оставалось ждать, пока его послужной список будет тщательно проверен, потенциальным начальником.

Тед мог похвастаться отличными рекомендациями со школы, которую давно окончил, а также многочисленными благодарностями от капитанов с которыми работал. Несколько лет мужчина служил перегонщиком. Вместе с еще пятью товарищами они перегоняли частные и коммерческие суда с верфи к их заказчикам. Работа эта была интересной, но не постоянной. От постоянной смены кораблей и того факта, что в своей каюте он не мог чувствовать себя полноправным хозяином привело Теда к поиску постоянного корабля.

– Надо сказать, у вас не плохая карьера и рекомендации.– суперкарго внимательно изучал каждый файл и оторвавшись от чтения спросил. – На «Летящий дракон» вас устроили родственники?

– Нет, – ответил Тед. – Я сам нанялся.

– Очень интересно. – только и ответил мужчина.

Потом суперкарго надолго замолчал, и у молодого человека было время, чтобы внимательнее осмотреться.

Кабинет был обжит. О чем говорили мелочи, лежавшие в беспорядке то тут то там. Так на полках, за стеклом или пластиком, громоздились накопители, бумаги и другие мелкие считывающие устройства. На стенах были видны следы, где раньше что-то весело. Возможно полки или картины, скрашивающие серое помещение. Пол тоже говорил о том, что по нему каждый день проходили десятки, а то и сотни раз. В некоторых местах он был затерт от множества ног.

– Корабль после полного ремонта. – сообщил суперкарго, откинувшись в кресле. – «Неон» прошел полное переоборудование, связанное со сменой деятельности. Раньше мы занимались грузоперевозками, однако новый владелец намерен заняться исследовательской деятельностью.

– Старый экипаж не согласился с решением владельца? – спросил Тед продолжая осматриваться.

– Вроде того, – кивнул собеседник. – Сейчас нам необходим минимум экипажа для дальнейшего перелета в систему Тусса, там у нас будет возможность доукомплектоваться перед первой экспедицией.

– Хороший план, – согласился Тед. – На этой Луне практически невозможно собрать полный экипаж.

– Я заметил, – суперкарго задумчиво постучал по столу, затем продолжил. – Господин Конти, я ведь не ошибусь, если причислю вас к представителям прекрасной Венеры?

– Вы будете правы.

– Тогда позвольте задать вам один неудобный вопрос. – и дождавшись кивка, продолжил. – Как вы относитесь к представителям других сословий и рангов? Ведь, если мне не изменяет память, венерианское общество относится к закрытому типу.

– Так и есть, но проблем с этим у меня нет, последние пятнадцать лет я провел за пределами общества. Кроме того, – добавил Тед. – Я больше уважаю людей, которые смогли занять свое место самостоятельно, а не получить его по праву рождения.

Суперкарго как-то странно на него посмотрел, но ничего не сказал на этот счет. Теду определенно нравился этот седовласый мужчина. И если таковым был первый помощник, то каким должен был быть сам капитан. Штурману он представлялся таким же, как и Люб, космический волк, который честно заработал свое место. Может быть, это он и купил судно у старого владельца и теперь воплощал свою давнюю мечту. В любом случае, это были только предположения не имеющих под собой оснований.

– В любом случае, – продолжил свою мысль суперкарго, – Не я принимаю окончательное решение, а капитан. Он будет позже. Однако, я буду рекомендовать вас, поэтому, предлагаю сейчас решить насущные вопросы. – сделав короткую паузу, он продолжил. – Оплата у нас сдельная, расчет за каждый рейс. Рейсы будут не стандартные, как я уже сказал, капитан намерен заняться исследовательской деятельностью и уже нашел первый заказ. Исследования будут занимать определенный срок. То есть, будет затрачено не только время на перелет, но и время, проведенное в экспедиции, где, вас попросят поработать не по профилю. Вас это устроит?

– Звучит очень интересно.– кивнул Тед, затем спросил. – Что вы понимаете под работой не по профилю?

– Да что угодно, если честно, здесь все будет зависеть от специфики нашей деятельности. Скорее всего, вам придется освоить управление каром или другой техникой, которая может потребоваться в ходе работы. Вы должны понимать всю специфику нашей деятельности, а также и тот факт, что мы надолго будем уходить от развитых портов и работать в условиях дикой среды.

– Если вы пытаетесь меня запугать, то пока получается как раз наоборот. – усмехнулся Тед.

– А я на это и рассчитывал. – тут же нашелся суперкарго.

О том, что его берут первым штурманом на малый-грузовой корабль класса «корвет», Тед узнал уже поздно вечером, когда вернулся в арендованную комнату в жилом отсеке станции, его ждало сообщение на почте, которую он предусмотрительно оставил суперкарго. Сообщение было коротким, но информативным. В нем сообщалось, что его были готовы нанять на стандартный земной год с возможностью последующего продления. Оговаривалась сумма и способы оплаты, а также первый порт, в который они собирались прибыть через семнадцать оборотов. Вылет был назначен на послезавтра на шестнадцать часов по местному времени. Это полностью устраивало молодого человека, о чем он поспешил сообщить в ответном письме.

Настоящее время

Времени было не много, чтобы ему успели пошить качественный костюм, но достаточно, чтобы таковой приобрести, чему они с Любом посвятили все следующее утро, выбирая подходящий цвет и фасон. Им активно помогали сотрудники магазина, которые предоставляли им все новые и новые варианты. Мода за время его отсутствия не сильно изменилась, по крайней мере, у мужчин. Все так же были актуальны классические модели по крою и цвету, однако, как их заверяли консультанты, яркие модели свободного кроя тоже были весьма уместны в любом случае. И все-таки мужчины остановили свой выбор на классической модели черного цвета. И Тед и Люб выбрали черный смокинг одного и того же фасона. Отличия же, тем не менее, тоже имелись. В деталях. Так, суперкарго выбрал бабочку серебристого цвета и посеребренные запонки в форме цветов. Штурман для себя выбрал шейный платок зеленоватого цвета с мелким геометрическим узором, а запонки были в форме рыб, которые, по его плану, должны были отсылать к «Неону».

Тед не был сторонником символизма и не искал скрытый смысл во всем вокруг, но он помнил, что многие в окружении его родителей десятилетиями увлекались поиском скрытого значения, и мелкие, незначительные детали, он готовил именного для них. Он и сам не мог толком сказать, зачем это делал, но время от времени ловил себя на мысли, что ту или иную деталь его одеяния обязательно кто-то, да заметит.

Когда с покупками было закончено, и они вышли на улицу Тед предложил:

– Прежде чем вернутся к остальным, давай пройдемся и зайдем перекусить куда-нибудь.

Немного подумав, Люб кивнул.

Свои приобретения они вместе с посыльным отправили обратно в дом, а сами неспешно стали пробираться по шумным улицам в сторону центральной площади.

Магазин, который Тед нашел через сеть находился всего в нескольких кварталах от центра, где были собраны самые главные достопримечательности Ново-Эры.

Столица Венеры могла похвастаться точной, хоть и уменьшенной в несколько раз, копией первого колонистского корабля, с которого и началась славная история планеты. Там же были все главные административные здания, не только города, но и планеты. Величественные строения, по задумке архитекторов были выстроены по кругу, разные по стилям они, тем не менее, грамотно гармонировали друг с другом. Центр же площади представлял собою парк с искусственным прудом, копией корабля и множеством мелких лавок и ресторанчиков, нацеленных в первую очередь на карман туриста или работников зданий окружавших их.

Центральный округ Ново-Эры не имел определенного названия, нося сугубо географическое. Однако, чтобы попасть туда нужно было пройти определенный контроль. И это было не только ради безопасности, но и ради того, чтобы туда не попали представители так называемых каст неприкасаемых, коих на Венере насчитывалось около пяти. Представители этих каст не имели права голоса, а также были ограничены в передвижении по планете.

Центр города был чист и аккуратен, зелен и уютен. В воздухе стоял аромат цветов и каких-то пряностей. Он был образцово-показательным. Обложкой, которую видели сотни тысяч туристов сходивших с круизных лайнеров на экскурсии и сотни чиновников, представших свои миры в одном из общих административных зданий под названием посольство. Здесь было уютно и приятно проводить время как одному, так и в компании.

– Красиво здесь. – заметил Люб.

Они присели в одном из кафе, заняв столик на открытой террасе третьего этажа. Людей было не много, а обслуживание живое, что Теду очень нравилось.

– Сейчас не туристический сезон, поэтому и людей не много, – произнес Тед больше ради того, чтобы поддержать беседу, – Через пару недель здесь будет не протолкнуться.

Суперкарго лишь кивнул. Откинувшись на спинку стула, он задумчиво оглядеться.

Сейчас на Венере была весна, правда не настоящая климатическая, а установленная терраформатором. Давно на Венере и еще десятке планет не было климатических времен года. Это было связано с тем, что некоторые из планет, где обосновались люди, были не приспособлены для жизни.

Венера стала второй после Марса планетой, которую заселили люди. Наличие полезных ископаемых позволили первым колонистам быстро разбогатеть, что в свою очередь привело к тому, что люди стали стремиться к большему комфорту, который могли дать им деньги. Так, по сути, скинувшись, уже второе поколение колонистов смогли оплатить дорогую и опасную операцию над целой планетой.

Они оплатили терраформацию. Эксперимент, который занял еще несколько десятилетий.

Так, на околоземной орбите была построена терроформаторная станция. Она перекрывала практически все небо, перекрывая и фильтруя опасные излучения от солнца. На полюсах установили стационарные станции и еще десяток меньших по всей планете. В течении нескольких лет терраформаторы работали без перерыва изменяя состав атмосферы, кислотные и металлические дожди собирались в резервуары, хранилища, превратившиеся в целые озера, передвижные станции перерабатывали непригодную почву в чернозем. Полярные льды растапливались, полученная вода фильтровалась и пускалась по заранее подготовленным руслам, образуя настоящие реки и озера и даже моря.

На полную терраформацию ушло более восьми лет, но они того стоили.

Все это время колонисты обитали в заранее подготовленном подземном городе, вели активную добычу полезных ископаемых, перерабатывали их, а затем продавали за пределами меняющейся планеты. В то время все заработанные деньги уходили на преобразование планеты и только маленький процент в карманы жителей, однако и их оказалось достаточно, чтобы безбедно существовать. На то время были снижены цены на многие жизненно необходимые товары и услуги, плата взималась чисто символическая. По мнению администрации, такой подход должен был сохранять здоровую атмосферу внутри сообщества, а также минимизировать различия между разными классами жителей.

Теперь спустя три сотни лет после терраформации Венеру было не узнать. Некогда ядовитая планета теперь была похожа на райский сад со строго регулируемым климатом. Люди не смогли отказать себе в перемене времен года, однако подстроили их под себя.

Так, зима длилась только двадцать девять календарных дней, но была настоящей, с промозглым ветром и снегом. Была и осень с ливнями и опадавшей листвой, весна с первыми цветами и лето с положенным зноем. Было на Венере все, что так любил любой человек.

И многие даже мирились с кастами, которые появились еще во время не легкой жизни под землей. Как и положено в равном обществе: «все ровны, но кто-то все равно равнее».

Общество окончательно разделилось после прибытия большой партии рабочих из древнего земного государства – Индии. Той страны уже давно не было, но общество сохраняло свои устои, которые прижились на новой, благодатной почве Венеры. Со стороны эти различия были не так заметны, но если прожить на планете несколько недель, различия становятся четче.

Тед не любил за это Венеру, хотя его положение было намного лучше, чем у многих других, однако это все равно не давало ему покоя.

С другой же стороны, оглядываясь по сторонам, штурман с «Неона» не видел не довольных лиц, даже среди неприкасаемых тяжело было найти того, кто бы ни был доволен своим положением, что заставляло задуматься о том, был ли он прав, или это лишь юношеский максимализм толкал его вперед. Но с другой стороны были ведь и массовые побеги с планеты. Люди бежали от своей участи.

– Выглядишь так словно готов постигнуть великую истину. – ворвался суперкарго в его размышления.

Тед моргнул пару раз, прогоняя наваждение и выходя из задумчивости. Суперкарго, как это часто бывало, точно определил настроение собеседника. От его цепкого взгляда ничто не укрывалось.

Прогоняя остатки морока, штурман смущенно ответил:

– Так задумался кое над чем, но это не имеет никакого значения. – и переводя тему спросил, – Миа не говорила, что сама собирается одеть, было бы неплохо добавить общий элемент.

– Я и не спрашивал, – пожал плечами Люб. – Она женщина и как все они может сотню раз передумать на счет своего одеяния. Ты лучше расскажи еще раз чего нам ожидать от вашего общества.

–Все просто, нас или примут или нет, хотя не думаю, что здесь будут какие либо затруднения, общество само нас пригласило.

Мы войдем в зал. Капитан в центре, чуть впереди мы по бокам, ты справа, как ее первый помощник и наставник, а я слева. Зайдя в залу, мы остановимся, и дождемся, пока церемониймейстер объявит о нас остальным гостям. Он трижды стукнет посохом, в знак высокого уважения к нам и громко объявит имена. Мию представят в первую очередь как наследницу Великого Ставленника, а затем уже как капитана независимого корабля, тебя, как первого помощника и суперкарго, а меня как первого штурмана. Скорее всего, это будет звучать так:

«Прямая наследница Великого Ставленника планеты Андерсона-один, капитан независимого корабля «Неон» госпожа Миатея Кларенс-Энпад».

«Ее сопровождающие: Достопочтенный суперкарго и первый помощник капитана независимого корабля «Неон» – Люб Шатак, первый штурман независимого корабля «Неон» – Тед Конти.»

После представления мы войдем в зал. На миг остановимся, чтобы взять по бокалу шампанского, причем именно ты передашь капитану ее бокал, тем самым закрепляя за собой положение старшего, мне же она отдаст уже пустой, чтобы я мог передать его слуге. Сама же Миатея ни в коем случае не должна сама брать, что-либо у слуг. В этот вечер она занимает особое положение и должна его сохранить.

После мы подойдем к хозяевам вечера. Мы приветствуем их кивком головы, она подаст руку хозяину, дабы засвидетельствовать свое расположение и показать, что они равны. Последует обмен любезностями и короткий разговор, который займет не более пяти минут. Мы немного обсудим погоду, потом отдадим должное хозяйке организовавшей такое восхитительное мероприятие и наконец-то сможем немного расслабиться.

– У меня вопрос. Как отреагируют твои родственники на то, что ты представишься вторым и еще и не своим именем? Чего нам ждать от них?

– В ваш адрес ничего не будет, моя семья хоть и влиятельная, но они не пойдут против остальных. Скорее всего, они проигнорируют тот факт, что я когда-то был одним из них. Будет вежливое, но отстраненное общение, возможно, меня будут игнорировать, но я даже жду этого.

9 лет назад

Тед едва дождался возможности вернуться на «Неон». Ему нетерпелось приступить к своим обязанностям: осмотреть корабль, проверить оборудование и самое главное просчитать и проложить маршрут до пункта назначения.

Однако, как бы ему не хотелось сразу же отправиться в штурманскую и приступить к своим обязанностям, сначала он должен был представиться капитану. Официальное представление уже было чистой формальностью, однако ею нельзя было пренебрегать. По-хорошему ему следовало бы познакомиться со всем экипажем еще накануне вечером, но он так этого и не сделал. Предавшись традиции многих космонавтов, он напился в одном из портовых баров. После чего, проспав несколько часов, и приняв опохмелители, привел себя в порядок и отправился на свой новый корабль.

В отличие от первого появления, на «Неоне» теперь кипела жизнь. К кораблю подкатывали кары с грузами, которые сгружались у трапа, где пара мужчин в серых комбинезонах без опознавательных знаков заносили ящики и мешки на корабль. Одним из грузчиков оказался его новый наниматель – суперкарго корабля – Люб Шатак. Второй мужчина был не высокого роста, наверное, на голову ниже Теда и очень плотный.

– Нужна помощь? – спросил штурман вместо приветствия, ставя у ног сумку с вещами.

– Всегда нужна помощь, – ответил ему низкорослый останавливаясь, протерев руки о штанины, он протянул правую, представляясь. – Калиф Кларк судовой кок.

– Тед Конти – штурман.

Пожатие кока было сильным и уверенным, а цепкий взгляд маленьких темных глаз быстро просканировал Теда с головы до мысков ботинок. Штурман видимо произвел хорошее впечатление, потому что кок повернув голову, кивнул суперкарго, а потом обратился к нему:

– Сейчас подвезут еще мешки с провизией, берем по одному и несем на камбуз, а пока закинь свои вещи на корабль, чтобы не потерять.

Так, в течение следующих полутора часов они втроем таскали мешки и ящики, упаковывая и закрепляя их на борту. Часть действительно отправилась на камбуз, остальные же были надежно закреплены в трюмах корабля, как пояснил суперкарго, они должны были доставить груз на Трабию.

По выражению лица суперкарго Тед понял, что ему пора приниматься за свои прямые обязанности.

– Значит Тарабия, – уточнил он на всякий случай.

– Полетное задание в штурманской.

И суперкарго скрылся в одном из трюмов.

Тед задумчиво проводил суперкарго взглядом, потом, подхватив свои вещи, лежавшие в углу, круто развернувшись на пятках, с легкостью поднялся на самый верх, где располагалась штурманская. Не смотря на форму или класс корабля, его предназначение, все корабли выпускаемы людьми и для людей имели, похожу планировку. Так, на самом верху располагалась штурманская, часто, для удобства, там же размещалось жилое помещение для пилотов и штурманов. По задумки это не была полноценная каюта, лишь комната отдыха для несущих вахту, однако на многих частных и тем более малых кораблях это помещение переделывали под полноценные каюты, тем самым выигрывая место на нижних ярусах.

На «Неоне» поступили точно так же, за одной из дверей на третьем ярусе Тед обнаружил каюту на двух человек. Помещение было узким и вытянутым, расположение мебели стандартным: две койки, друг напротив друга, встроенный шкаф и два стола. В дальнем углу имелась дверь в санузел. Его штурман пока не стал проверять. Бросив сумку на одну из коек он вернулся в штурманскую, где, не колеблясь, занял место первого пилота.

Чтобы начать работу, Теду было необходимо подтвердить свои права. Формально он вступил в должность в тот же момент когда подписал контракт, что подтверждалось не только подписью под документом, но и передачей биометрических данных, а именного отпечатка пальца, скана сетчатки глаза и ДНК спектра, которые он направил по защищенную каналу на «Неон» во время подписания контракта. На суднах крупных корпораций или военных лайнерах все происходило бы непосредственно на борту, в медблоке под наблюдением врача и одного из старших офицеров. Здесь же, все было значительно проще. Подобное отношение можно было бы назвать халатностью, но с другой стороны, по не писанным законам космического мира, это, же являлось признаком полного доверия к новому члену экипажа. Теду больше нравилось думать, что это признак доверия, чем халатность, так как экипаж и так вверял ему свои жизни.

– Сколько займет перелет от этой Луны до Трабии, что в системе Тусса?

Женский голос застал штурмана врасплох. Он только устроился в кресле и наконец-то начал знакомиться с кораблем, поочередно запуская все системы для диагностики. Тед только мельком взглянул на координаты пункта назначения, предполагая просчитать маршрут немного позднее, благо времени у него было достаточно. Однако, когда ему помешали, он снова взглянул на координаты и только потом обернулся, чтобы увидеть вошедшего.

В капитанском кресле восседала девица лет пятнадцати, не более. Волосы ее были коротко подстрижены, и если бы, не фигура и черты лица, ее с легкостью можно было бы принять за парня, чего она, видимо, и добивалась.

– Так что? – снова обратилась она к Теду, – Ты ведь штурман и должен знать ответ.

– Вот именно, я штурман, а не компьютер.

– Значит не очень хороший штурман, – не сдавалась девчонка, – Я думаю, хватит тринадцати оборотов с двумя выходами, чтобы добраться до Трабии.

– Если ты готова загнать корабль, то, пожалуйста, хотя не думаю, что капитан тебе это позволит.

– Почему нет.

– Потому, что все тринадцать оборотов ты будешь гнать корабль на максимальной скорости, выходить и заходить в гипер под самыми неудобными углами, вблизи крупных объектов, что приведет к постоянным маневрам, большому потреблению энергии и износу корабля. И это я не говорю уже о перегрузках, которые неминуемо будут сопровождать нас на протяжении всего этого увлекательного путешествия. И все ради того, чтобы выиграть три-четыре оборота!?

– Ладно, что тогда предлагаешь ты? – спросила девушка после непродолжительной паузы.

– Я предлагаю построить маршруты и наложить на карты, прежде чем делать предположения, я предпочитаю опираться на факты, а не гипотезы, которые к тому же ничем не обоснованы. Но в любом случае перелет займет не менее семнадцати оборотов. – и снова взглянув на координаты суперкарго добавил. – Система Тусса находится немного в стороне от основных маршрутов, так что переходов будет как минимум три. Нужно будет развернуться.

Тогда еще Тед не понимал, что говорит не с обычным членом экипажа, возможной дочерью капитана, а с самим капитаном корабля – Миатеей Энпад, фигурировавшей во всех документах, как некий М. Энпад. До восемнадцати лет, ее официальным представителем был суперкарго корабля Люб Шатак. Именно он вел все дела корабля от имени капитана. Подобное поведение было обусловлено не писаным законом космоса, где женщинам чаще всего отводилась роль пассажирок, но не командиров целых кораблей, пусть даже таких маленьких как «Неон».

Большинство тех, кто пришел на корабль и остался, были людьми, влюбленными в первую очередь в свое дело и корабль, ставший их домом. Им, по большей части, было все равно, кто стоял у руля. Главное чтобы корабль куда-то шел, и дело приносило радость.

Настоящее время

Ничего не поменялось в званых вечерах, с тех самых пор как Тед, еще ребенком наблюдал за ними вместе с другими детьми из детской. Только тогда, это все казалось безумно интересным и им всем очень хотелось оказаться среди гостей, где блеск и яркость нарядов дам смешивалось со сдержанными тонами костюмов мужчин. Тогда, все виделось иначе. Ребенком он не задумывался, хотя и знал всю сложность церемониала, он казался не таким важным и воспринимался как нечто само собою разумеющееся. Однако, столкнувшись с ним спустя несколько десятилетий, он уже не был так забавен.

Тед вынужден был признать, что попросту отвык от подобного. Как и многие космонавты, он с уважением относился к чужой культуре, стараясь перенять особенности поведения аборигенов, но при этом, пришельцы со звезд все равно всегда выделялись на фоне местных. Их выдавала не только внешность, но и походка, а также манера держаться, немного в стороне от остальных, как бы обособленно. Даже в родных мирах, спустя несколько лет они уже казались чужаками.

Тед отлично помнил церемониал. Знал, как стоит поступить каждому из них в той или иной ситуации. Они не по разу отрепетировали свое появление, а так же представление, доведя каждое движение до автоматизма.

Ни Люб, ни Миатея его не разочаровали. Как того предписывали правила, женщина позволяла им с суперкарго за собою ухаживать на протяжении всего вечера. Втроем они держались немного в стороне от основной массы гостей, при этом, не отказывая никому из тех, кто решал подойти к ним и засвидетельствовать свое почтение. Уже очень скоро вокруг них образовался кружок заинтересованных, по большей части это были молодые люди, которые увидев новые лица, устремились изучить диковинку, рассчитывая стать свидетелями грандиозного промаха.

Штурман, почти и не ошибся в том, как будут вести себя члены его собственной семьи. Несколько раз он замечал вдалеке своего отца и брата, однако оба не стремились подойти к ним.

– Поразительное сходство, – прошептал ему Люб, когда родственники в очередной раз приблизились к ним.

Тед лишь кивнул, признавая правоту друга. Он пристально, и даже с жадностью наблюдал за братом и отцом, которых не видел два десятка лет. Отец постарел. И без того суровое лицо теперь пронизывали еще и глубокие морщины, которые он не стремился убрать. Седина в волосах так же добавляла ему возраста. Юлий же выглядел отлично и сходство между ними, как братьями было теперь еще сильнее. Они были копией друг друга.

– Они не должны к нам подойти? – спросила Миатея, тоже поглядывая в их сторону.

– Должны, но думаю, что они подойдут все вместе, я еще не видел сестер с мужьями и матери.

Тед не хотел говорить этого, но он боялся, что это могло быть знаком протеста семейства Конти, против решения общества, запретить своим женщинам посещать данное мероприятие. Прав он или нет должен был показать вечер. И хоть, Тед не хотел себе в этом признаваться, однако надеялся, что очень ошибается.

– Скоро начнется первый тур танцев. – прошептал штурман капитану. – Будь готова к тому, что придется много прыгать.

– Нельзя этого избежать?

– Нет.

Ответом ему стал тихий стон молодой женщины. Он был едва слышен, и Тед его услышал только потому, что Миатея в этот момент запрокинула голову.

– Ты сама заварила эту кашу, джанг, теперь доводи до конца.

На это капитан ничего не ответила. Да и нечего ей было сказать в ответ. Штурман был прав, и они оба это знали.

Тем временем, краем глаза, Тед уловил какое-то движение, которое привлекло все его внимание. Он обернулся в ту сторону и увидел женщину. Они не виделись многие годы, и сейчас ей было уже более сорока лет, но казалось, что время не властно над ней. И дело было не только в деньгах и возможностях, которые позволяли сохранить молодость, а так же и во внутренней силе и неуемной энергии, которые всегда сопровождали ее. Он узнал бы ее и на многолюдной улице любой другой планеты, и вот на таком светском рауте. Это было его сестра – Титания Галиба Конти.

– Это и есть Титания? – спросила Миатея, отдавая штурману пустой бокал.

– Да, – кивнул Тед.

– И мы можем с ней познакомиться? – спросила капитан.

– Мы можем пройтись по зале и таким образом сами познакомимся с ними.

Люб и Миатея согласились с его предложением. Капитан взяла суперкарго под руку, а Тед держался немного позади. И так они медленно пошли по зале, время от времени останавливаясь, чтобы пообщаться с другими гостями.

Наконец они приблизились к семейству Конти, и, Теду показалось, что в этот момент весь зал, на мгновение, замер, ожидая развития событий. Подходя к его родственникам, капитан ободряюще улыбнулась своему штурману, и первая заговорила, нарушая не писаные правила:

– Меня зовут Миатея Кларенс Энпад – представилась она улыбаясь.

– Очень приятно Миатея, я – Титания Галиба Конти-Санчос, это мой отец – Джулиус Абер-Хан Конти и мой брат Юлий Хан Конти.

И в духе необычного знакомства Титания протянула Миатеи руку, которую та, не колеблясь, пожала.

На многих других планетах, где они уже успели побывать, подобное поведение было вполне обыденным. Женщины просто познакомились друг с другом, чтобы начать или продолжить общение, но на Венере, где патриархальный строй был тесно переплетен со сложным церемониалом пронизывающим абсолютно все общество.

– Мой суперкарго – Люб Шатак и первый штурман Тед Конти.

Титания вежливо кивнула и протянула и им свою руку, которую любезно принял сначала Люб, а потом и Тед.

Обмен рукопожатиями продолжился при полном молчании. Пожимая руку отцу и брату, Тед отметил, что оба не смотрели ему в глаза. Ситуация получалась очень неловкой. Штурман ожидал, что они весь вечер будут избегать друг друга, но в итоге их женщины взяли ситуацию в свои руки, фактически столкнув их лбами.

***

Город лежал у него под ногами. Большая часть людей его населяющих все еще спали, набираясь сил перед новым днем. Огни его были приглушены, создавая некую таинственность атмосферы, вызывая у кого-то чувство тревоги, а у кого-то, наоборот, чувство уверенности, и горе попасться на пути вторым. Ведь не знаешь, чего от таких ожидать.

Еще с детства, Тед любил это время, когда до рассвета еще пару часов и весь дом крепко спит, даже коридорные, дежурившие в детском крыле, в это время пренебрегали своими обязанностями. Время свободы, как он про себя его называл. Время, когда никто за ним не следил.

Прошли годы, но Тед все так, же любил это время, когда можно было спокойно и без опаски обдумать.

Он не мог не радоваться встречи с Титанией. Они не могли открыто разговаривать, этого не позволял протокол. Только светская беседа в общем кругу. Тед познакомился с супругом сестры и тот ему понравился.

На самом деле они с Иваном Санчосом уже, когда то были знакомы. Штурман помнил его еще с детства. Иван был сыном друзей их родителей, наследником всей химической промышленности Венеры. И брак их с Титанией был вопросом решенным.

Тем не менее, они выглядели счастливыми. Сестра с особой теплотой в голосе отзывалась о своем супруге, а он в свою очередь немного пренебрегал общими правилами поведения, не скрывая свои чувства к жене. С ними он тоже держался просто, опуская ненужный церемониал, оправдывая это тем, что он в первую очередь, человек деловой, а потом уже все остальное.

Остаток вечера прошел без происшествий, а завершился грандиозным фейерверком, запущенным прямо с околоземной орбиты, отчего он, словно, растекался по небу образуя купол из мириады созвездий. Причудливые узоры освещали небосвод так ярко, что могло показаться, будто наступил яркий день. Грандиозное шоу, ставшее прекрасным завершением вечера.

Гости стали разлетаться сразу по окончанию фейерверка. Флаеры, один за другим подлетали к парадному входу, где хозяева лично прощались с каждым.

– Работать на лунных рудниках без скафандра проще, чем соблюдать все это глупые правила. – проворчал Люб, забравшись в флаер и ослабляя галстук.

– Ты преувеличиваешь, – ответила ему капитан.

Она продолжала улыбаться, пока пилот поднимал машину в небо.

– Надеюсь, что наши страдания того стоили.

– Стоили, – кивнул Тед, тоже ослабляя галстук, – Мы приглашены на обед к Санчосам, думаю, Иван знает, что за дело нам хотят прочить.

– Мне ничего никто не сказал.

– Титания пришлет приглашение, все должно быть официально.

Остаток пути они провели в молчании. Ни к чему было им обсуждать личные дела при свидетелях, пусть даже это был вольнонаемный пилот, наняты ими на один вечер.

В какой-то момент Тед поймал себя на мысли, что внимательно следит за управлением флаера. Несмотря на общую усталость, пилот в нем требовал внимательно следить за действиями его коллеги, а лучше бы он лично управлял аппаратом.

Флаер тихо приземлился у парадного входа и так же тихо взлетел, как только его пассажиры ступили на твердую землю. Казалось, что несколько метров до входа растянулись в несколько сотен.

Миатея несла туфли в руках, ступая босыми ногами по влажной траве. Подол ее платья намок от россы, которая обещала оставить на тонком материале грязные разводы. Но это не интересовало молодого капитана, рассчитывавшего больше никогда не надевать данный наряд.

Парадная дверь их дома открылась, как только они ступили на первую ступень. Их встречал один из ливрейных лакеев, приставленных на дежурство до их возращения.

На лице его не было ни капли усталости.

– Вы можете быть свободны и идти отдыхать. – распорядилась капитан, как только дверь была за ними закрыта, потом уже обратилась к ним, – Не знаю как вы, но я пока не хочу ложиться. Если хотите, то можем выпить по бокальчику чего нибудь покрепче того кислого шампанского.

– Ты называешь кислым, напиток цена которого равна моему дневному жалованию за бутылку. – не удержался суперкарго от комментария.

– Вы преувеличиваете многоуважаемый, вашего дневного жалования хватит на две бутылки. – вставил свое слово Тед.

Втроем они прошли в малую гостиную, где Тед повинуясь порыву, включил камин, позволяя теплому свету от него залить все пространство.

– Надеюсь, им хватит одного показательного выступления, я не горю желанием повторять их. – в голосе капитана слышались капризные нотки.

– Я думаю, что Иван даст все разъяснения.

– А сам то, что думаешь, представитель венерианской знати?

– Я? – Тед, на мгновение, задумался, в свойственной штурманам манере, он, быстро анализируя вечер. – Думаю, что сегодняшний вечер был действительно нацелен в первую очередь на то, чтобы, наши потенциальные заказчики оценили нас. Иван несколько раз отходил, чтобы что-то обсудить с другими промышленниками, думаю, что именно они и станут нашими нанимателями. Все было бы проще, если бы крупные промышленники не принадлежали к высшей касте, а так, получилось, как получилось. Правда, я все равно не думаю, что дело, которое нам поручат, будет связано только с перевозкой грузов, слишком сложно даже для вениров.

– Слова, слова, слова. – раздался голос с порога.

У входа, привычно подпирая дверной косяк, стоял, скрестив руки на гри, Артур Тон. Внимательно оглядев маленькую компанию, расположившуюся у камина и оценив, содержимое их стаканов он добавил:

– Рановато для виски, или это яблочный сок.

– Доброе утро, Артур. – приветствовала механика капитан, подняв свой стакан. – Надеюсь, ты не ждал нас всю ночь.

– Именно так, моя дорогая, я бедный глаз не сомкнул и все стоял у окна и смотрел на горизонт, ожидая когда смогу вам платочком помахать. – ответ Артура не заставил себя ждать, а тирада, его сопровождалось тем, что он наполнил еще один стакан и довольно отхлебнув, добавил. – Я услышал, как приземляется флаер, вот и спустился послушать истории о заносчивых венерианцах, без обид Конти.

– Какие обиды Тон. – пожал плечами Тед.

– А если серьезно, – механик привычно, резко сменил тему, – Что ты на счет этого всего думаешь, это ведь твой круг и ты их знаешь.

– Я не жил среди них больше двадцати лет, – разозлился, вдруг штурман, – И покинул еще, будучи ребенком, не понимая всех тонкостей общения и не вхожий в круги, я не могу предсказать ход дальнейших событий, как и вам не ясен весь замысел и нет особого понимания ситуации, а остальное я уже сказал ранее и повторять не буду.

Одним глотком он осушил содержимое своего стакана. Поморщился. Встал и поставил стакан на каминную полку и ушел, более ни сказав, ни слова.

9 лет назад

«Неон» постепенно обрастал командой. Хотя бы по одному человеку они брали кого-нибудь в новом порту. О том, что владелец корабля – девчонка, не афишировали. Все интересы капитана представлял суперкарго, действующий от имени капитана. Только в четвертом рейсе Тед узнал владельца. К тому времени, они уже, можно сказать, подружились с девочкой, которая проводила много времени в штурманской.

Тед не был против компании, ему нравились и предложения Миатеи, по большей части дилетантские, но все, же достаточно рациональные.

О том, что девочка и есть капитан «Неона», первый штурман узнал случайно. В штурманской, вместе с полетным заданием была забыта и ведомость, которую необходимо было направить в полетное управление непосредственно перед стартом. Бюрократизм, возведенный человечеством в культ, обязывал распечатывать документ, подписывать и направлять сканированный вариант обратно, а оригинал подшивать в журнал, что позволяло не сохранять все полетное задание.

На бланке ведомости были раскрыты полное имя и фамилия владельца корабля, а так же капитана и его первого помощника, который мог представлять интересы капитана. Ожидаемо первым помощником числился суперкарго Люб Шатак, а вот имя самого капитана вызвало у Теда, по меньшей мере, удивление – капитан Миатея Энпад, в его голове это не очень-то укладывалось. Тед привык считать, что Миатея дочь капитана и на борту просто живет и учится, но вот, то, что она и владеет «Неоном» было удивительно.

Со своим открытием штурман отправился прямиком к суперкарго. Он хотел получить разъяснения и не собирался поднимать «Неон» в воздух пока их не получит.

Суперкарго он нашел в его кабинете. Тот что-то изучал на своем плазмоэкране. Рассмотреть было нельзя, так как экран был затемнен.

Стоило Теду появиться на пороге, как Люб не отрывая глаз, обратился:

– Есть какие-то вопросы по заданию?

– По заданию нет, однако у меня возникло несколько вопросов другого рода.

И штурман протянул листок суперкарго. Тому даже не потребовалось брать его в руки, чтобы понять, что привлекло внимание Теда, поэтому Люб перешел сразу к делу:

– Заходи, присаживайся, – начал он, устало потирая переносицу. – Рано или поздно все равно это стало известно. В первую очередь обращу твое внимание на тот факт, что госпожа Миатея Энпад, является лицом, вступившим в свои полные права, и несет такую же ответственность за любые свои поступка, как и мы на всей территории известного космоса. Второе, ее личность не скрывается, она фигурирует во всех документах как владелец корабля и его капитан, что так же указывается, в том числе, и в твоем трудовом договоре. Что еще, – суперкарго задумался, склонив голову набок, он явно изучал своего собеседника, потом продолжил, – Я, являюсь официальным представителем капитана и правомерен, заключать любые сделки от ее имени, в том числе и подбирать экипаж.

– Это не объясняет того факта, что я не был представлен капитану, который в свою очередь намеренно скрывал свою личность.

В этот момент Тед понял, что сказал откровенную глупость, а поведение суперкарго только убедило его в этом.

Люб Шатак сел ровно, расправил плечи и устремил на штурмана внимательный и не менее проницательный взгляд. Он молчал так долго, что Тед, в какой-то момент, решил, что тот его выставит вон.

– Это ваше упущение многоуважаемый Тед Конти, что вы не были представлены капитану лично. – он говорил спокойно, голоса не повышая. – По правилам, это вы, явившись на борт нового судна, обязаны были доложить капитану о своем появлении, но мы уже больше месяца идем от одного порта к другому, а вы еще, ни разу, до этого момента, не позаботились о том, чтобы доложить капитану о своем присутствии. Вас даже не особо интересовал сам капитан, до сегодняшнего дня, когда к вам в руки попал документ вам не предназначавшийся.

В миг, суперкарго перевернул с ног на голову, готовые было сорваться обвинения с уст Теда, штурман даже растерялся от такого поворота дел, однако н все же не хотел сдаваться, видя в Любе Шатаке, в первую очередь, отличного противника.

– С другой стороны, – начал он тщательно подбирая слова, – Упущение капитана, допустить к управлению своим судном незнакомое лицо. Хороший капитан лично бы познакомился со своим подчиненным, тем более, когда от его действий зависит не только целостность вверяемой машины, но и жизнь каждого члена экипажа.

Заканчива, Тед уже понимал, какую глупость он успел ляпнуть. Говоря все это, в его памяти всплыл образ девочки, строившей гипотизы о времени перехода и активно спорившей о правильности выбранного маршрута, и суперкарго это знал.

Люб не стал напоминать ему о том моменте, однако было уже понятно, что аргумент Теда безоснователен.

– Господин Конти, – снова заговорил суперкарго, спустя какое-то время, – Вы должны понимать, что это ваше упущение целиком и полностью. Миатея не скрывает своей личности и не является нарушителем, каких либо законов и правил, господствующих как в бескрайнем космосе, так и на любой твердой поверхности. Она действительно прибегает к моим услугам, доверяя мне вести все дела корабля от ее имени, одна, и вы должны это понимать, это является нарушением. Да вы и сами, еще в первый день своего пребывания на «Неоне» могли потребовать официальной встречи с капитаном, но пренебрегли данной возможностью и впоследствии так же не выказали никакого желания. А теперь я задам вопрос, который должен был задать в самый первый момент. У вас какие-то претензии к нам?

Претензий у Теда не имелось. Вместо праведного негодования, которое и побудило штурмана искать встречи с суперкарго, пришло чувство глубокого смущения, вызванного собственной глупостью и непредусмотрительностью. Он уже более десяти лет бороздил просторы вселенной и казалось, что был готов ко всему, особенно помня свой первый корабль, но снова оказался в дураках, попав в ситуацию, не предусмотренную заложенными в его сознании правилами.

– Добавлю, – уже спокойнее и мягче сказал суперкарго, – Что каждый, кто пришел на борт «Неона» знает о том факте, что капитану корабля не более шестнадцати лет. С этим фактом смирились и приняли его как нечто само собой разумеющееся. Даже наш новый механик Артур Тон, хоть и является личность с довольно сложным характером, принял капитана как факт не подлежащий оспорению. Поэтому, я могу только предложить вам сделать тоже самое или покинуть корабль в ближайшие четверть часа.

Теду предстояло принять одно из сложных для себя решений. Во многом ситуация была против него. Он терял деньги, которые шли в качестве неустойки из-за разрыва контракта по его инициативе. Он мог застрять на отдаленной космической станции, на которую их занесло пополнить энергию перед первой длительной экспедицией на недавно открытой планете. Третье, и, возможно, самое главное, ему нравился «Неон» и его экипаж, включая девчонку по имени Миатея, которая просто обожала крутиться в штурманской, впитывая в себя любую информацию, до которой только могла добраться. Тед был уверен, что Миатеи даже хватит навыков и наглости, чтобы самой повести «Неон» дальше, без него. Вот только хотел ли он того же?

«Нет» таков был его мысленный ответ на его же мысленный вопрос. Он не хотел покидать «Неон».

Настоящее время

Ему удалось проспать от силы пару часов, которые нельзя было назвать лучшими. Во сне его преследовали навязчивые образы, тени перемешанные с детскими воспоминаниями, вызывающими раздражение лишь от того, что их невозможно было вытолкнуть из сознания. В конечном итоге, открыв глаза, Тед принял решение уже их не закрывать.

За окном уже вовсю светило солнце, а постели его товарищей были пусты.

Приняв ободряющий душ и переодевшись в чистые брюки и рубашку, штурман, покинул свою комнату, и по длинному коридору, направился в сторону лестницы и на первый этаж, где в столовой, как он ожидал, должны были собраться его товарищи.

Интуиция его не подвела. Уже преодолевая последние ступеньки, до него донесся смех кого-то из его друзей. Поэтому, спустившись, он уверенно направился в сторону звуков.

Настроение его, несмотря ни на что было приподнятым, а усталости предыдущего дня словно и не было. Штурман знал, что это чувство обманчиво и скоро усталость и апатия, как неведомый зверь, что притаился за поворотом, нападет на него, сбивая с ног и отнимая в борьбе последние силы. Но это будет потом, а пока ему не терпелось присоединиться к остальным, а пустой желудок требовал насыщения. Не смотря на то, что ужин подавался довольно поздно, а перемен было ровно тринадцать, нельзя было сказать, что он насытился.

В столовой его ожидал обильный завтрак и весь экипаж, во главе с капитаном и суперкарго, которые как видимо и он не смогли перебороть возбуждение, и предпочли провести время с остальными.

– Вот, теперь все в сборе, – довольно провозгласил врач Том Орджи.

– Теперь ты нам скажи, как повеселились? – перебил помощник связиста Оскар Пилб, – Много поклонников у нашего капитана.

– Не смешно Пилб, – вставила свое слово женщина.

Но слова ее были диаметрально противоположны ее глазам, которые смеялись, а Тед всегда в первую очередь обращал внимания именно на глаза, в которых сложнее было скрыть истинные эмоции.

Ни он, ни Люб, ни Миатея не скупились на описание вечера, описывая подчас одни и те же события, но с разных точек зрения, что вызывало еще большее веселье у экипажа.

Дальше им предстояло только ждать, коротая время в имении или выбираясь на экскурсию в город и окрестности. Тед не ожидал, что сестра в ближайшее время пришлет им приглашения, о которых они условились еще на балу. И даже, не был уверен, что он будет приглашен, так как одно дело это светский раут, куда его взяла капитан, и где лицо и репутация семьи превыше всего, а другое дело подобные званые обеды. Тед отгонял, но все, же допускал, что в приглашении не будет его имени. В конце концов, для заключения сделки требовался капитан и суперкарго, но никак не штурман.

День обещал быть теплым и ясным. Бурь никто не ожидал, так что после затянувшегося завтрака, плавно перетекшего в обед, весь экипаж единогласно принял решение отправиться в город. Вот только в выборе мест мнения разделились.

Младшие члены экипажа во главе с механиком голосовали за развлекательную программу, включавшую в себя сафари в окрестностях Ново-Эры и вечерний марафон в многочисленных барах и пабах Столицы. Офицеры же были не против туристического сафари, но не разделяли энтузиазма своих товарищей, отдавая предпочтение более спокойному вечеру.

Единственное, что было не изменно, они не допускали возможности разделиться.

Тот факт, что экипаж не разделялся, получив увольнительную, объяснялся тем, что зачастую космонавты выбивались из общей массы людей, непрерывно проживающих на одном и том же месте. Люди на станциях и планетах представляли собою социально закостенелое общество со строго регламентируемыми моделями поведения. На их фоне космонавты выделялись гибкостью мышления, которое им было просто необходимо в их деле. Вторым же немало важным фактором можно было назвать и то, что большинство, из них оказавшись на отдыхе, действительно предпочитали проводить в баре. Чаще всего выбор падал на припортовые заведения, где практически не отдыхало местное население. Публика в таких местах была разношерстна, а потасовки столь обыденны, что владельцы не особо беспокоились об удобстве посетителей, предпочитая надежность.

Экипаж «Неона» тоже предпочитал держаться вместе. Тем более, сейчас, когда их пребывание на планете было, прежде всего, обусловлено получением нового контракта.

«Неон» только только начал выбираться из ямы, в которую они не так давно загнали себя сами. Прошло уже четыре года с того момента, как они похитив собственный корабль у властей планеты Андерсон I, что в системе Андерсона, перешли в гиперпространство на околоземной орбите. И если угон корабля замяли сами власти, не пожелавшие афишировать причастность к данному инциденту наследницы Великого ставленника, то вот уже уход в гиперпространство им так просто спустить не могли. Дело в том, что во время перехода в гипертунель корабль как выделяет так и поглощает огромное количество энергии, а кроме того велика вероятность «утащить» за собой фрагмент реального космоса. Именно по этой причине все корабли перед прыжком должны отойти от любого крупного на безопасное расстояние.

Тогда они нарушили этот закон, а вскоре сами были вынуждены сдаться патрулю. Нужно отдать должное, они легко отделались. Их взяткой патрулю стала сирская принцесса, возвращение которой позволило изменить расстановку сил на политической карте человеческой зоны космоса. За Таутей Сирс их приговор был изменен с ареста и конфискации имущества, на временную заморозку всех счетов и, по сути, обязательные работы на Департамент Изысканий.

В итоге, за спорами, которые ни к чему не провели, прошла большая часть дня, но все-таки они определились с планами на остаток дня. Вечер обещал быть веселым.

***

Ожидание затянулось ровно на одну стандартную неделю. Видимо, именно столько времени потребовалось их нанимателям, чтобы что-то решить между собой.

Результатом их решения стало долгожданное приглашение обещанное Титанией.

Его доставил ливрейный лакей во флаере с фамильным гербом Санчосов и дождался ответ от капитана, чтобы передать его хозяйке. Конечно, Миатея ответа утвердительно на него.

Приглашение состояло из двух частей. Первая была адресована капитану и суперкарго и включала в себя приглашение на переговоры и обсуждение дела, ради которого их и пригласили. Их жизнь на Венере выходила на финишную прямую. Вторая часть касалась уже всего экипажа. Их приглашали на званый ужин, посвященный, скорее всего, достижению договоренности между ними.

Миатея, Люб и Тори покинули их имение на арендованном по такому случаю флаере. Перед вылетом капитан дала четкие указания всему экипажу. Отдельный разговор у нее состоялся с механиком Артуром Тоном, последнее и Тед не удержался и внес свою лепту в воспитательную беседу.

– О боги, Конти, по твоей роже уже понятно, что ты сказать хочешь. – возмущенно набросился на штурмана механик, стоило тому подойти, – Я уже на раз и не двести раз слышал как это важно для нас, и черт возьми, я и сам это знаю и без ваших нотаций.

– Я только хотел предупредить, чтобы ты не смел ввязываться в драки. – заметил Тед сдерживая улыбку.

– В драки? Ты за кого меня принимаешь Конти, я что, похож на дикоря!? – возмущение Артура росло.

– Ты возможно и нет, но я допускаю столкновения, и, – тут Тед поднял руку, призывая товарища к молчанию, – Зачинщиком могу быть я.

Под оглушительный смех механика, штурман ушел собираться. Вечер обещал был быть долгим, но интересным.

Ченнаи был вторым по численности населения городом после Ново-Эры и первым по промышленным мощностям не только родной планеты, но и всей Солнечной системы. Именно в нем были собраны все крупные производства Венеры, в том числе и кораблестроение.

Город располагался на равнине всего в трех с половиной часах от столицы и в отличие от нее представлял собой один большой механизм из металлов и стекла. Он никогда не спал. Движение в нем не останавливалось ни на минуту. Смены рабочих беспрерывно сменяли друг друга на многочисленных заводах собранных здесь.

Апартаменты богатых жителей города и квартирки простых рабочих могли располагаться в одном здании, где первые занимали этажи устремленные пиками крыш в него к звездам, а квартирки вторых уходили глубоко под землю, где имели отдельные выходы к подземным станциям метро, что доставляли работяг на заводы.

Ченнаи, в каком-то смысле, можно было назвать самым демократичным городом Венеры. Каждому жителю города давался шанс изменить свое положение, пройти обучение и получить профессию. Крупные промышленники были заинтересованы не только в дешевой и массовой рабочей силе низших каст, но и в опытных трудягах-бригадирах способных эту силу организовать.

Город относил к закрытым агломерациям, имеющим стратегическое значение для, по меньшей мере, всей Солнечной системы. Поэтому, попасть в Ченнаи можно было только по специальным пропускам. Их пропуском стало гербовое приглашение семьи Санчосов. Члены этой семьи входили в состав правления городом и даже занимали выборные должности в правлении, как города, так и Венеры в целом.

Их встречали как особ королевских кровей. Возможно, это было связано с положением Миатеи, которое распространилось на них всех, но тем не менее, явление было грандиозным.

Еще на подлете к Ченнаи два их флаера, одним из которых управлял Тед, а вторым Остеан, были окружены флитерами почетного караула. Огни каждого флитера приветственно мигали, сообщая, что прибыли особо важные гости города.

Их путь лежал через промышленные окраины, где заводы одинаково уходили как вверх, так и вниз, а движение было столь плотным, что даже в небе, время от времени, образовывались заторы.

А с их появлением образовалась настоящая пробка. Грузовые и пассажирские флаеры и великое множество малогабаритных флитеров вынуждены были пропускать их кортеж, тесниться к башням построек отлетая на безопасное расстояние.

Нигде не сворачивая, они добрались до резиденции Санчосов, где уже, на взлетной площадке, их встречали Титания с мужем, а так же их капитан с суперкарго и помощником. Выглядели все они весьма довольными, что могло означать только одно – согласие было достигнуто.

Сопровождавший их почетный караул растворился в неиссякаемом потоке летательных аппаратов сразу же, как их флаеры приземлились на взлетно-посадочную площадку.

***

Для Теда вечер, проведенный в доме сестры, стал одним из самых запоминающихся в жизни. Он ожидал скучного раута, который завершит их пребывание на Венере. Поставит точку перед следующим делом. И отчасти он был прав. Но только отчасти.

Дом Титании представлял собою четырехъярусные апартаменты на самом верху одной из центральных башен Ченнаи. Башен, где помимо жилищ самых влиятельных граждан города еще и располагались ключевые государственные аппараты и множество увеселительных и других заведений, включавших в себя и больницу и школу. По сути, обитателям башни не нужно было ее покидать.

В разгар вечера Тед вышел подышать воздухом на один из множества балконов. Не ровной бирюзовой дымкой виднелся, сквозь множество заводских труб, закат. В воздухе чувствовался запах гари и смол, с которыми не могли до конца справиться ни одни фильтры. Но, тем не менее, Теду дышалось легко.

Отчасти это было связано с тем фактом, что скоро они, наконец, покинут планету. Люб и Тори лишь в двух словах обрисовали ситуацию, но становилось понятно, что они заключили договоренность, которая полностью всех устраивала. Тед был рад тому, что скоро покинет планету своего детства, оставив позади и демонов связанных с ней.

Он так и не поговорил с родственниками, за исключением Титании и Ивана, которые, не заостряли внимания, как на их отношениях, так и на его положении. С ним общались на равных и это его устраивало. Тед надеялся, что ему удастся заново укрепить отношения с сестрой, ведь еще в первый их вечер Тита призналась, что с нетерпением ждала от него вестей и с удовольствием искала на картах места, откуда он присылал ей открытки. Это признание, приятно тронуло Теда, пробудив в нем, впервые, за многие годы, нечто похожее на тоску.

– Ненавижу этот город. Особенно за то, что он портит такие дивные закаты.

Голос, выведший его из задумчивости, Тед узнал без труда, хотя до недавнего времени он не слышал его больше двух десятков лет.

– По мне лучше Нова или почти любое другое место. Не понимаю, как сестра согласилась жить здесь.

– Если я правильно помню, выбора у нее особо не было. Все было решено заранее.

Тед обернулся. Впервые за все время, что штурман провел на планете, они с Юлием были один на один. Он не без интереса разглядывал старшего брата. Тот изменился. Не смотря на то, что разница между ними составляла всего два года, сейчас могло бы показаться, что значительно больше.

– Замечу, что она счастлива. – сообщил Юлий поднимая вверх руки и меняя тему, – Давно мы все таки не виделись Теодор.

– Тед, меня уже много лет зовут Тед Конти.

– Да, точно, я же видел списки, еще удивился, что ты сохранил фамилию.

Юлий подошел ближе и, встав рядом с Тедом, тоже оперся о перила. Так, они, молча стояли какое-то время. Каждый думал о своем и не спешил нарушать тишину. В этом было что-то мирное и до боли знакомое, что навевало теплые и редкие воспоминания о детстве, когда братья, предоставленные сами себе, переставали играть определенные для них роли.

– Слышал, ты собираешься жениться, мои поздравления. – теперь уже Тед нарушил тишину. – Я удивлен, что ты так долго оставался холостым.

– Мой брак мало интересовал отца. Хотя, после твоего побега, он ужесточил свой контроль. – Юлий усмехнулся. – Сколько же ты крови перепортил тогда всем. Сначала мы ненавидели тебя, за то, что ты сделал нашу жизнь невыносимой. Отец бесновал, такое пятно на репутации семьи, как побег сына, нам был не нужен, ведь то был год выборов. Твое исчезновение скрывали, нам велели говорить, что ты находишься на лечении в какой-то клинике на спутнике, где точно, мы не знаем. Нам запрещено было покидать дом без разрешения и сопровождения. Можно сказать, что нам запретили даже дышать без разрешения. И все из-за тебя и твоей глупой выходки!

– Долго же ты ждал, чтобы мне это высказать. – усмехнулся Тед. – Бедный и затравленный Юлий, ты ждешь, что я извинюсь?

Теперь уже мужчины стояли лицом к лицу. В воздухе повисло напряжение. Тед не мог предсказать, как поступит Юлий. Сейчас выходили наружу их детские обиды и оба стремились высказать друг другу все, что хранилось и копилось многие годы.

– Ты мог бы, хотя бы, сообщить, что с тобой все нормально. Черт, Теодор, мы были одни против всех, но ты предпочел бросить меня. Несколько лет от тебя не было вестей, а потом, ты присылаешь открытку Титании, потом еще и еще! Только от нее и этих чертовых открыток, мы узнали, что ты жив и вполне счастлив.

– Бросить тебя? – с изумлением переспросил Тед, этого он ожидал меньше всего. – Мы никогда не были близки, я был лишь твоим слугой и не более, и если ты воспринимал все как то иначе, то для меня это было очевидно. В конце концов, я предпочел пойти своей дорогой, а не тем путем, что определил отец!

– Отец, отец, отец! Ты злишься на то, что он не позволял тебе совершать глупости и погибнуть в первый же год твоей “вольной” жизни. Ты не думаешь, что почти все что делалось, делалось ради тебя, а не потому, что так хотелось ему. Твоя упертость, и нежелание видеть картину в целом, вот что мешало и мешает, до сих пор, понять тебе это! Ты мог немного подождать и получить то, что так хотел, свои бессмысленные звезды, но вместо этого ты предпочел подвергнуть себя опасности. И чудо, что ты остался жив…

Юлий практически кричал, выговаривая ему все, что скопилось за многие годы, что висело над ними обоими. В одном он был прав, и Тед не мог этого не признать. Чудом было то, что он выжил, чудом было то, что он не погиб впервые годы на «Драконе» и не был сброшен в открытый космос как ненужный балласт. Штурман часто задумывался о том, что это было высшее проведение, чудо и все прочее, теперь же ему пришло и другое осознание.

– Сколько это стоило? – вдруг спросил он, прерывая и без того длинную тираду своего брата.

– Что? – опешил Юлий.

– Сколько стоило вам, чтобы на «Летящем драконе» меня оставили?

– Пару тысяч за то, чтобы они не возвращались и еще почти пятьдесят за то, чтобы доставили тебя в мало-мальски пригодный порт.

Юлий усмехнулся и заговорил уже спокойнее:

– О тебе сразу же доложили, как обнаружили. Надо отдать тебе должное, ты продержался несколько дней, прежде чем тебя нашли. Если бы сообщение получил Джулиус, то тебя немедленно доставили обратно, наплевав на все, но он так и не узнал, как удалось улизнуть его сыну, а капитан твоего «Дракона» после недолгих торгов, согласился доставить тебя в подходящий человеческий порт, где бы ты смог продолжить свой путь.

– Как тебе удалось скрыть все от отца? – спросил Тед, игнорируя остальное.

Он давно уже понял, что его жизнь на первом корабле была оплачена кем-то извне. Хорошо узнав экипаж «Дракона» он не сомневался в том, что они без колебаний выкинули бы его за борт или продали в рабство при первой же возможности. То, что он вначале воспринимал, как везение, с годами обернулось в нечто иное, и становилось понятно, что от везения там одно название.

– Мы с Титой убедили всех, что отцу не стоит знать о твоей проделке уже потому, что тебе удалось не просто пробраться на корабль, но и еще и покинуть Венеру. Зная Джулиуса, многие с нами согласились и когда о тебе сообщили в порт, то об этом сразу же доложили мне, а не отцу.

Тед молчал. Ему нечего было сказать, поэтому Юлий продолжил:

– Можешь считать, что это было моим извинением за то, что было между нами. И не про глупые ссоры и травли, которые между нами устраивали. Сейчас я, да и ты, уже понимаем, что это была дикость, это было не правильно и мы должны были бороться, но мы были детьми и многого не знали. Банально мы не знали, что может быть иначе.

– Что ты пытаешься этим сказать? – спросил Тед, уже зная ответ на свой вопрос.

Примирение. Вот к чему стремился Юлий, приглашая «Неон» на Венеру и предлагая им дело. Это был сложный и очень рискованный ход, с множеством путей решений, одним из которых был отказ «Неона» от предложения.

Примирение. Вот чем для Теда стало возвращение на Венеру. Планету, которую он многие годы считал своим врагом и обходил всеми возможными путями. Многие годы он считал, что вернувшись, окажется в ловушке, из которой не сможет выбраться. Потребовалось два десятка лет, чтобы это исправить.

Тед больше не искал виноватых в том, что было. Разговор с Юлием примирил его с семьей, позволив начать заново строить отношения.

В тот вечер у Титании они еще долго разговаривали о том, что было, как между ними, так и просто обо всем. Так Тед узнал о деятельности своего амбициозного брата. Юлий смог затмить их отца и уже он, а не Джулиус считался главой рода, что позволила ему все больше и больше отстранять отца от дел.

В тот вечер, когда были высказаны все обиды и претензии, они не могли наговориться. Одна история сменяла другую и так далее и далее. Тед с одинаковым удовольствием делился историями своего корабля и слушал о жизни своей семьи. И уже было не важно, кто главные действующие лица. Впервые, наверное, за всю их жизнь, братья были близки друг с другом, так, как, наверное, должны были быть с самого детства…

***

«Неон» как обычно гудел. Экипаж, готовясь к скорому старту, собирался в штурманской. Все было как обычно. Они готовились покорять новые звезды и планеты. Идти туда, куда дул ветер.

Корабль с ревом и гулом, тяжело, но уверено оторвался от твердой поверхности. Преодолевая земное притяжение, он устремлялся к звездам.

За штурвалом юркого корвета сидели Тед Конти и Остеан Тан, капитан привычно расположилась за ними, готовая в любую минуту отдать свой приказ. Связисты, как и полагалось, координировали все их действия с портом отправления и кораблями, чьи траектории пересекались с их собственной. Механик, заняв свою вахту в машинном отделении, как ему и пологалось, колдовал над двигателями, готовый в любую минуту добавить, или убавить мощности. Остальной экипаж просто устроился в штурманской.

Они не мешали и были только зрителями их маленького представления. Представления, что составляло неотъемлемую и самую важную часть их жизни. Они отправлялись навстречу к звездам и тем тайнам, что скрывали они. Не все им удастся разгадать, а многое пройдет просто мимо. И все же они, как и всегда, были вместе, их корабль был на ходу, а большее не имело значения.

И Тед это знал.