«Та, кто держит лом»

Глава 1

«Та, кто держит лом»

Мазут капает со стены. Запах гари въелся под ногти. Я держу лом в правой руке. Левой больше нет. Обрубок кости в

рукаве куртки — всё, что осталось. Жду. Что? Не знаю. Может, пыль. Может, тишину до конца времён.

(Голос из дневника – шелест пожелтевших страниц, скрип перьевого пера): _Сорок седьмой цикл обслуживания реактора

подходит к концу. Снова этот запах, словно кто-то выливает масло прямо мне в лёгкие… Странно, я всегда любила его.

Как будто он напоминает о доме, которого у меня никогда не было._

Я переверну страницу. Бумага трещит. Грязные пальцы оставляют жирные отпечатки на исписанных строчках. Читаю

вслух, как молитву мертвому богу. Машина забрала руку три года назад. Теперь только сталь и мясо в ладони. Боль

притупилась. Осталось пустое место.

(Дневник): _Они говорят, эта станция проклята. Говорят, здесь умерло слишком много людей, чтобы можно было дышать

спокойно. Но я люблю эту тишину, даже когда она давит, как платина на груди. Здесь нет никого, кроме механизмов.

Никто не задаёт вопросов._

Лом тяжёлый. Привычный вес. Он заменил то, чего больше нет. Я постукиваю им по полу — глухой звук металла о ржавый

металл. Эхо бегает по коридорам: привет из прошлого. Может быть, где-то ещё есть такие же… безрукие. Живут так же?

Ждут того же?

(Дневник): _Он сказал мне сегодня, что скоро прибудет новый корабль. Ремонтная бригада. Люди. Боже мой, люди! Я

почти забыла, какие они шумные, грязные, пахнут потом и дешёвым табаком... А он улыбнулся, показав свои кривые

зубы. Сказал, что мы все должны двигаться дальше, строить будущее._

Я хмыкнула. Будущее? Какое будущее в этом стальном гробу? Только мазутные подтеки и скрип переборок от ветра,

который давно уже ничего не несёт, кроме радиошума. Подхожу к иллюминатору. Там – только чернота, как будто кто-то

выключил свет во всей галактике. И тишина. Бесконечная, липкая тишина.

(Дневник): _Рука дрожит, когда я пишу это. У меня болит сустав, наверное, опять перенапряглась на смене. Он

сказал, надо беречь себя. Но как, если здесь всё ломается? Как сохранить хотя бы остатки человечности, когда

вокруг тебя одна лишь ржавая смерть?_

Провожу пальцем по обрубку руки. Ткань рукава влажная. Холодно. Помню тепло кожи… форму костей… вес. Теперь там

пустота. Машины забирают части тела так же легко, как звезды гаснут в космосе. Без лишних слов. Просто рвутся

провода, разрываются сухожилия… а ты стоишь рядом и смотришь, как жизнь уходит вместе с кровью.

(Дневник): _Сегодня я видела его глаза. В них было что-то сломанное, как старый мотор. Он смотрел не на меня, а

сквозь меня... Сквозь время, сквозь эту станцию, сквозь всю чертову галактику! И тогда я поняла: мы все уже

умерли, просто ещё этого не осознали._

Открываю следующую страницу. Дневник становится странным, хаотичным. Слова вылетают из строчек, как пули.

Рукописный почерк дрожит, будто старается убежать от чего-то.

(Дневник): _Я больше не могу писать ровно. Мне кажется, кто-то стоит за спиной. Кто-то следит за мной. Но когда я

оборачиваюсь, никого нет. Только мазутные подтеки да холодные трубы._

Ставлю дневник на колени. Перечитываю последнюю запись снова и снова. Мой собственный голос звучит чужим в тишине

станции. Будто кто-то другой вспоминает мою боль, мои страхи… мою потерянную руку. Замираю над последней

страницей - там пустое место.

Достаю ручку (иронично). Вожу кончиком по бумаге — медленно. Почти шепотом пишу, как прощание с самой собой.

Каждая буква капает кровью, словно маленькая рана на сердце реальности.

_Я всё еще держу лом. Я все ещё жду. Но я больше не знаю, чего._ Закрываю глаза. Мазут течёт со стены; вонь

оседает на языке. А где-то глубоко внутри меня трещит последний механизм: надежда умерла давно. Осталась только

усталость. И бесконечная темнота иллюминатора.