Та ещё команда!

Пролог-предверие:

– Ваш выбор… весьма специфичен.

Адмирал был настроен скептически, но с другой стороны он знал уровень квалификации человека перед собой.

– Ксенос… с уничтоженного Фикса. Мы абсолютно ничего не знаем об этой расе, кроме того, что они все были эмпатами. Раб, никому не доверяющий и не идущий на контакт. Первый претендент на провал. Второй… бродяга с Марса, сбежавший с планеты в десять лет, полупират, вор и задира. Кир Янссон, девятнадцать лет… твердолоб, упрям, порывист, но прирожденный пилот. Единственное достоинство. И Всеволод Буран… отличник, спортсмен, законопослушен, никогда и ни в чем не замечен. Но показатели средние, ничего выдающегося. Одиночка, друзей не имеет, с семьей не поддерживает связь, двадцать три года и претендент на лидера? Четвертый… автомот, разработка ученых и совершенный солдат в представлении ученых, подчиняющийся программе. По терминологии ХХ века киборг, с несколькими уровнями подчинения. Нет слов. И наконец она… девчонка четырнадцати лет, Элла Браун… сирота, брошенная матерью, трудный подросток. Вывела из захваченного здания группу заложников, попутно, без колебаний, пристрелив как минимум трех террористов. Авторитетов не имеет. И вы хотите объединить эту пятерку?!

– Идеальный компенсирующий друг друга баланс, – спокойно отвечал профессор Майло Линс. – Они справятся и с обучением, и с возложенной задачей.

Адмирал протарабанил похоронный марш пальцами по столешнице стола. Дорогого, антикварного, из настоящего дерева.

– Характеристики других пятерок намного более перспективны, – жестко сказал адмирал. – Это… набор неудачников.

– И все же, позвольте не согласится, – чуть улыбнулся профессор. – Кроме того… вы можете принять решение по окончании курса обучения. Кто получит лучшие результаты, тех и утвердит командование.

Адмирал Петухох, возглавляющий Космическую Академию на Старой Земле, был полон плохих предчувствий… эта пятерка грозила стать сплошной головной болью.

Глава 1: Неудачное знакомство

Шепотки за спиной неприятно кололи душу. Всеволод упорно заставлял себя не обращать внимания на группу кадетов у забора, отгораживающего территорию Академии. Синие, новенькие с иголочки кители, с серебряными пуговицами и алыми погонами… фуражки со звездами… натертые до блеска черные лакированные туфли…

– Пижоны, – едко-насмешливо охарактеризовал их какой-то бродяга, что спиной подпирал памятник Первопроходцам Космоса.

Всеволод неодобрительно промолчал.

Видок у бродяги был тот еще… потрепанная, вылинявшая кожаная куртка (а может обычный дермантин?), длинные лохмы пыльно-черного цвета, растоптанные ботсы, гитара через плечо… от него упорно несло машинным дешевым маслом, а на руки и смотреть было страшно. Косой взгляд на рассаженные костяшки крепко поддержал первое решение — держаться подальше от данного субъекта.

– Слышь, тебя обсуждают, – не унимался бродяга. – Не очень вежливо обзывать человека перестарком.

Уши Всеволода подозрительно покраснели, а делать мину лица, что он ничего не видит и не слышит, получалось все хуже.

–… избранные! Считают себя получше других.

Всеволод думал, что в принципе это так. Уж по отношению к этому бродяге-музыканту с ретро-гитарой (со струнами, как в доисторические времена!) они стоят на ступень выше. Мысли о себе он упорно отгонял. Он добился перевода в элитное учебное учреждение Космофлота, в саму Академию, а значит, имеет право стоять здесь, и вот-вот наденет тот же новенький китель… и черт с ним, что можно забыть о двух годах учебы в замшелом летном училище на окраинной планетке и он вновь числится первокурсником. У него есть фора, знания! Он себя покажет, и его переведут на другой курс. Что бы там не говорили, а он не серая посредственность!

– М-да… скучновато здесь, – бродяге явно надоело просто стоять.

Он поудобнее перехватил гитару, и тронул пальцами струны. Веселый проигрыш разорвал тишину раннего утра, и Всеволод вздрогнул, враз загоревшись праведным негодованием.

– Ты что делаешь?! – резко сказал он. – Ты у стен Академии! Не позорься!

– Что?! – опешил бродяга на миг, а затем презрительно скривил рот. – О, ну надо же! До меня снизошли! Обратили внимание! Ах, я недостойный! Такая честь…

Всеволод сжал зубы, понимая, что был не совсем прав в своем гневе. Но… бренчать на гитаре! У стен Академии! Досчитав до десяти, он выдохнул, и наконец соизволил повернуть голову к бродяге.

– Если ты умеешь читать, мы перед Вратами Академии Космофлота Земли, а не на городской площади или в ночном клубе, – жестко сказал он. – Тебе стоит поискать другое место… то есть…

Всеволод с ужасом понял, что он несет, и что черноволосый патлатый парень уже в шаге от того, чтобы «попросить» уже его заткнутся. Грубо и крайне действенно. Ну, замечательно! Только драки ему и не хватало! Спасло Всеволода только одно – зазвучал громкий торжественный марш и ворота Академии наконец открылись.

– Мы еще встретимся, – многообещающе процедил бродяга, закидывая гитару на плечо, и направился прямиком в открывшиеся ворота, по пути прицельно задев его плечом.

Всеволод смолчал, проклиная свою несдержанность. Первый день, а он уже нажил себе врага!

***********************

Всеволод заставил себя не думать о бродяге. Есть вопросы и поважнее в данный момент. Первокурсников собрали в большом зале и сейчас перед ними, с речью выступал сам адмирал Петухов. Легендарная личность, потомственный офицер, герой, кавалер Звезды Первой степени…. Косморазведчик, побывавший там, где ему и не снилось.

Неужели ему это не сниться?!

Всеволод ловил каждое слово адмирала, отчаянно боясь пропустить самое важное.

Вот-вот он скажет…

–.. желаю всем удачи в испытании. Приступайте.

Что?! В каком испытании?!

Всеволод с ужасом оглянулся, поняв, что все же пропустил что-то очень важное. Все сидящие в зале, кого он мог видеть, включили планшеты и дружно начали работу с ним. Всеволода бросило в холодный пот. Но ведь они же уже зачислены?! Какое еще испытание?! Что еще надо делать?

Он поспешно активирован вирт планшета перед собой, справедливо рассудив, что по ходу дела разберется… на экране почему-то высветилась анкета. Надо было заполнить данные, ответить на ряд вопросов… но в чем здесь испытание?!

Всеволод недоуменно нахмурился и покосился на соседей. Кажется, у них у всех были те же анкеты… которые добросовестно заполняли. Позади него, чуть выше сидел ксенос. Спящий ксенос… шестирукий! Спящий! Ксенос! Который вдруг открыл фиолетовые глаза, и прямо посмотрел на него.

Всеволод мысленно порадовался, что у него хватило выдержки не открыть рот от удивления. Что он, ксеносов не видел?! Наверно, какой-то эксперимент по совместному обучению.

– Кх-м! – как его приветствовать?! – Надо заполнить анкету.

Всеволод ткнул в сторону своей анкеты пальцем. Шестирукий, с платино-пепельными волосами, равнодушно закрыл глаза, явно собираясь вновь заснуть.

– Эй! Ты должен заполнить свою, – решил прояснить ситуацию Всеволод.

– Не имеет смысла.

В смысле?! Всеволод недоуменно моргнул.

– Это задание для всех, – попытался он вновь.

– Не для меня, – сухо и коротко.

Надо же… какая важная птица. Откуда только такой взялся… Тонкий, странно ломкий, будто выцветший, с белой кожей. Ресницы длинные, лицо породистое… Взгляд Всеволода оценил изящество длинных пальцев. Почему-то в голову стукнуло воспоминание об учителе истории, вещавшего о потомственных аристократах. Высокомерных, не видящих смысла снисходить до низов общества… стало резко обидно.

– Породистый… – пробурчал себе под нос Всеволод, отворачиваясь, и уже не видел, как ксенос вновь открыл глаза.

В его взгляде был холод.

**************************

После заполнения анкеты, новых кадетов отпустили. Можно было получать форму и заселяться в общие комнаты казармы. Одна комната на пятерых… да, это роскошь! Всеволоду прежде всего, до зубовного скрежета хотелось прежде всего получить форму. Снять с себя опостылевший серый форменный комбез летного училища и накинуть на себя синий китель кадета.

Ноги сами понесли в нужную сторону. На складе пришлось отстоять очередь. Заполнить бланк в электронной форме, получить наручный комм-браслет, обеспечивающий пропуск в помещения и в классы Академии, а заодно отслеживающий твое местонахождение и идентифицирующий тебя. И только после этого ему на руки выдали двойную стопку обмундирования.

Он радостно развернулся… и уперся взглядом в фиолетовую макушку. Которая едва доставала ему до плеча. Перед ним стояла девчонка лет пятнадцати, с коротким ежиком фиолетовых волос и голубыми глазами на остром личике. Он ошарашено окинул ее с головы до… взгляд уперся на руки. Вернее, на наручники, которые сковывали тонкие запястья. Девчонка подняла руки и щелкнула пальцами перед его носом.

– Че застыл? – насмешливо поинтересовалась эта… птица.

– Ты кто?! – возмущенно спросил он.

– А ты кто такой, чтобы перед тобой отчитываться? – девчонка подняла бровь, с вызовом смотря на него.

– Браун! – за локоть девчонку схватил мужчина в форме полицейского. – За мной! Я от тебя шагу не отступлю, пока ты форму не наденешь! И надевай комм!

– А где моя кола?

– Поговори мне еще! – почти прорычал мужчина.

Всеволод, мрачно проводил парочку взглядом, и пошел прочь. Что это за девица-малолетка в наручниках и по какому праву она здесь находиться?!

***********************

По комму определить где находится общая комната казармы и дойти до нее было делом меньше десяти минут. День выдался крайне… своеобразный. А ведь еще даже не полдень! Полный мрачных предчувствий, он вошел в комнату.

Длинная, узкая… с одной стороны длинный шкаф, у другой большой стол со стульями по обе стороны, за которым можно заниматься. И ряд из пяти кроватей под высокими стрельчатыми окнами с алыми тяжелыми шторами. Приятно бодрящими. Под ногами блестящий паркет, имитация деревянного. Здесь будет приятно жить и просыпаться по утрам под яркими лучами солнца, льющимися из окон… а возле каждой из кроватей еще и тумбочка.

Земля и небо перед летным! Где общая комната на двадцать человек!

Он был бы счастлив, если бы… не высоченный автомот (на полголовы выше!) стоящий с каменным лицом в форме кадета перед кроватями.

– Ты что здесь делаешь? – поневоле вырвалось у него.

– Проводится сканирование расположения объектов в комнате, – механически отвечал автомот. – Определяется оптимальное местоположение оборудования на данной площади.

Ну и нос у него… прямо орлиный!

И зачем автомоту очки?!

Чего он определяет?!

– Шел бы ты отсюда! – почти отчаянно сказал Всеволод.

– Недостаточный уровень доступа к управлению.

Плюнув на все, Всеволод решил не обращать на него внимания. Наверно он принадлежит или Академии, или другому кадету, который отдал неправильный приказ и автомот (тупая машина) напялил его форму на себя. И скорее всего неизвестный кадет послал его к черту, а автомот теперь и пытается определить «оптимальное местоположение оборудования».

Всеволод переоделся, поглядывая невольно на черноволосого автомота. Который вскоре решил сложную для себя задачу и лег на одну из кроватей, уложив руки по швам, и вытаращив глаза в потолок.

– Надо будет поговорить с твоим хозяином, – пробормотал Всеволод.

Лицо киборга осталось невозмутимым. Лишь зрачки чуть сузились, а затем вновь расширились до нормы. Всеволод не заметил. Он думал о другом.

Что за странное обращение с техникой?!

Завибрировал комм на запястье.

– Кадет Буран, приказ явится в кабинет ректора № 215А в 12:45, – прочел он.

Зачем его вызывают?

Впрочем, медлить не стоило. Пока он еще найдет этот кабинет!

**********************

– Кадет Буран прибыл! – отрапортовал Всеволод, став навытяжку перед ректором в офицерской форме.

– Вольно, – милостиво снизошел до него ректор. – Пунктуальны… до секунды. Хорошо. Одобряю. Значит так, кадет! Изучив ваше личное дело, было принято решение. Назначаетесь старостой группы. Отвечаете за дисциплину, обучение и моральный облик вверенной вам группы кадетов. Два года в младшем учебном учреждении должно было дать вам необходимый опыт. Группа вам досталась сложная. Не подведите. Ясно?

– Так точно! – ответствовал Всеволод бодро.

– Ну-ну… вольно, – усмехнулся ректор, злорадствуя про себя этакой бодрости. Как ты дорогой запоешь, когда увидишь своих подопечных? – Так, они уже должны были прибыть… забирайте вашу группу из приемной.

– Так точно! – отдав честь, Буран как на крыльях вышел после столь короткой аудиенции.

Крылья испарились сразу за дверями… перед ним в синих кителях кадетов стояли бродяга, ксенос, девчонка и автомот.

– Ну, зашибись! – с чувством сказала девчонка. – Во счастье привалило!

Всеволод с тихим ужасом про себя согласился с ней.

Глава 2. Группа неудачников

В кабинете психолога было тихо. И спокойно.

Здесь было безопасно.

Единственно, что действительно важно – безопасность.

Норн сидел в мягком удобном кресле с прямой спиной, держа на коленях форменную фуражку. Он не смотрел на хозяина кабинета. Лучше смотреть на ворс белоснежного ковра у своих ног. Думать не хотелось. От человека несло нетерпением. Он поспешно что-то допечатал на планшете и наконец с явственно ощутимым облегчением отставил в сторону.

– Развели бюрократию, – беззлобно пробормотал он. – Ну, здравствуйте. Познакомимся?

Человек был искренен, любобытен и настроен по-доброму. Агрессии, как Норн не старался, он различить не мог. Или она была настолько глубоко? Может, он просто не способен его прочитать?

Норн молчал. Вопрос может и был направлен ему – к кабинете больше никого не было, – но и не нес в себе приказа отвечать немедленно. Или смотреть в глаза.

Психолог переплел пальцы.

– Неуютно? – спросил он. – Странно. И не знаешь, что делать… верно?

Он не был эмпатом… откуда он знает? Может, люди телепаты? Но нет… иначе бы они знали…

– Да… это нормально. Тебе уже многие и не раз говорили, что тебе нечего опасаться. Я не стану этого тебе говорить. В жизни может случится всякое. Вот к примеру, утром меня чуть не сбил флип. Можешь себе такое представить? Вот и я не мог. А просто за руль села старушка сто двух лет, чтобы лично отвезти свою кошечку к врачу… впервые в жизни. И улетела не туда. Пришлось менять свои планы, и лететь с ней к ветеринару. Вот и не успел отослать отчеты сегодня с утра… я это к чему? Ты не можешь знать, что тебя здесь ждет и что случится сегодня, с кем познакомишься, кем будут твои товарищи по общей комнате, как с ними построить отношения… будете ли вы друзьями? И что делать совсем не понятно. Ведь все всё уже решили за тебя.

Откуда он знает?!

Норн с беспокойством сжал пальцами фуражку, подавляя тревогу. Не хватало еще протранслировать это человеку! Пусть он не эмпат, но… откуда он знает?!

– Но на самом деле ничего плохого не случилось. И не случится. Если будут проблемы, тебе помогут. За первокурсниками всегда особый присмотр, и по комнатам подбирают соседей так, чтобы их характеры если не совпадали, то не конфликтовали друг с другом. Я уж постарался лично подобрать тебе соседей. Все крайне интересные, но в обиду тебя не дадут. Хотя понятия о тебе пока не имеют. Иначе тебе будет неинтересно.

Неинтересно?

– Да… – психолог с легким беспокойством смотрел на сидящего перед ним молодого ксеноса. То, что тот не отвечал, и не смотрел в глаза, предпочитая рассматривать ковер или блики солнца на светлом же полу, не удивляло.

Было бы странно, веди он себя открыто, улыбаясь и лучась энтузиазмом.

– Норн… хм-м… тебе нравится это имя? – осторожно спросил он.

По изученному делу Майло Линч знал, что сам Норн не помнил своего имени. То ли из-за детской психологической травмы, то ли из-за чего еще, но юноша не мог сказать как его звали ранее. Пусть даже если бы человек с Земли и не смог повторить его имя из-за особенностей голосовых связок, важно то что сам он этого не помнил. И имя, под которым его записали в Академию, было абсолютно человеческим со скандинавскими корнями.

– Норн, ответь пожалуйста, – мягко сказал он.

– Это не имеет значения, – прозвучало безликое.

Его называли и похуже. Самым приличным было «уродец» и «зверек». Вспоминать межгалактический «цирк-зверинец», куда его продали пираты, даже мысленно вспоминать не хотелось.

– Как не имеет значения все остальное? – негромко «угадал» психолог. – Ты ошибаешься. Кстати, имя тебе дали сильное, хорошее. Ты ведь и сам очень сильный и стойкий. А свое имя ты обязательно вспомнишь. И… подумай-ка вот о чем. Жить без цели грустно. Ты думаешь, что совсем один. Но ведь так не бывает. Не мог выжить только один ребенок с целой планеты. Твой народ уже вышел в космос, имел свои космические корабли и общался с другими космическими расами. Те, кто были в космосе, обязаны были выжить. И часть населения с планеты должны были успеть эвакуировать. В твоем деле есть упоминание, что ты летел на большом корабле с другими, когда на вас напали. Что если были другие корабли? Вполне возможно, где-то там, в далеком космосе есть планета, ставшая новым домом для твоего народа. Это не так легко обустроить чужую планету, наладить там жизнь… это объясняет почему фиксиан сейчас не встретить. Возможно, у них сейчас нет ресурсов для полетов в космос. То же топливо не синтезируешь в пустых ладонях… нужно оборудование, заводы. И еще… ты знаешь, что у всех гуманоидных рас есть «близнецы». Грубо говоря, но не смотря на очевидные внешние различия и способности, которые похожи друг на друга внешне и по ДНК. Даже если не способны на общее потомство. Многие говорят, что это наследие, влияние исчезнувших Скитальцев. Так вот, с этой стороны человечество тебе не чужое и крайне заинтересовано, как в тебе, так и в других фиксианах. Правительство давно лелеет планы, прочесать космос и найти их. Не для плохого. Так уж вышло, но в нашей культуре, так сложилось исторически, важно иметь за спиной… союзника. Одному не выжить. Сейчас космос спокоен, относительно конечно, но завтра? И иметь… «брата» человечеству важно. Для самого будущего. И мы готовы помочь и делиться чем можем. Ты можешь не верить. Ты наоборот имеешь право в это не верить! Но что мешает тебе воспользоваться шансом? Научится управлять космическим кораблем, изучить нас и наши порядки, возможности? У тебя сейчас два варианта. Закрыться и через год-два просто уйти в никуда, потеряв возможность как-то повлиять на будущее, помочь своим. Или же ты можешь учиться, получить образование, узнать о нас все что возможно, и получить шанс попасть в будущую экспедицию. И если что помочь своим. Найти и помочь. Подумай об этом, хорошо?

Психолог выдохнул. Дошли ли его слова? И до него другие психологи пытались донести эти слова до разума юноши. Но он такой зарытый, что совершенно не понять, что у него на уме. Что в нем таится? Может, в глубине души он тайно ненавидит весь мир? И всех разумных? Что же, рано или поздно его «прорвет». Боль, как нарыв под кожей. Долго зреет, а потом «взрывается». Вне зависимости от твоих желаний. Пусть уж будет лучше здесь, в относительной свободе, но под ненавязчивым наблюдением.

Жалость очень плохое чувство и еще худших советчик. Но Майло Линч ничего не мог с собой поделать. Так хотелось верить, что его чувства останутся тайной для его необычного подопечного, но… тот все прекрасно чувствовал.

– Что же… наше время вышло. Можешь идти. И скажи следующему кадету, чтобы входил. Удачи тебе, Норн. И, если что, ты всегда можешь прийти сюда, чтобы поговорить. Если захочешь.

Норн не хотел.

**********************

– Пор-р-родистый… – от сидящего впереди человека полыхнуло раздражением, и Норн холодно, оценивающе посмотрел на него.

Стоит ли ждать от него неприятностей?

Скорее всего. Не ново.

«Породистая зверушка...»

Шепоток из прошлого обдал холодом. Как же он ненавидел тот голос из прошлого! Он с трудом подавил волну удушливого тошнотворного страха и беспомощности. Он не ребенок. Не тот ребенок. Это все давно прошло… он с трудом отвел взор от белобрысой макушки.

Надо держаться от него подальше. Он это умеет.

**********************

– Ну, зашибись!... Во счастье привалило!

В этот самый миг всех пятерых кадетов обхватило общее чувство – искреннего согласия. Норн даже удивиться не смог этому. Настолько это было естественно.

– Так ты че, типа главный? – вопросила девчонка.

Пип!

«Недопустимые эвфемизмы. Наложено взыскание…» – прозвучал механический голос из браслета-комма на запястье девчонки.

– Чё?! – девчонка уставилась на свою руку с искренним удивлением.

«Недопустимые эвфемизмы. Наложено взыскание» – повторил браслет.

– Чего?! – в полный голос повторила девчонка-человек.

– Я бы не повторял, – вырвалось у Норна.

– Чё? – девчонка повернула к нему голову.

«Недопустимые эвфемизмы. Наложено взыскание»

Лицо девчонки вытянулось.

Белобрысый крепыш, вышедший к ним, наконец заговорил:

– Комм отслеживает нарушение правил и использование… нетрадиционной речи, – пояснил он. – И вносит в общую систему сведения о наложении взысканий. Наказания. Ты только что получила три взыскания.

– И? Ч.. , – девчонка оборвала себя и продолжила: – Что?

– Ничего. Незначительные нарушения не страшны. В столовой три дня одно желе из морских водорослей есть будешь, – просветил ее и остальных белобрысый.

– Ну, ё моё!

«Наложено взыскание»

– Да вы озверели?! – взвыла девчонка.

Черноволосый заржал.

– Четыре дня! – возвестил он.

– Очень смешно, – пробурчала девчонка.

Белобрысый неуверенно кашлянул.

– Предлагаю поговорить в другом месте, – сказал он. – Например, в общей комнате. Я расскажу об Академии, правилах. Познакомимся.

– Уже как-то познакомились, – хмыкнул черноволосый. – Не сильно хочется дальше.

И опять все почувствовали одно и то же. Согласие.

– Я… ладно! – белобрысый вздохнул и решительно кивнул. – Виноват! Признаю! Был неправ!

Девчонка и чернявый с сомнением переглянулись, в то время как Норн и стоящий рядом с ним автомот не шелохнулись, смотря на него.

– Процент искренности превышает 75%, – возвестил автомот.

Норн ничего не сказал, но человек был искренен. Возможно. Но это не означало, что ему стоит доверять.

– Да? – спросил чернявый. – Ладно. Пошли знакомиться. Подальше от кабинета начальства. Но если что, я тебе нос всеравно под…

Чернявый глянул вниз, на свое запястье и закончил:

– … подправлю.

Что там еще за желе разобраться надо…

**************** ***********

– Я Всеволод Буран. Два года летного училища на Рамее, но предпочел перевестись на первый курс Академии.

– Ну, ты даешь! Зачем? – удивился черноволосый, восседая на стуле задом наперед, уложив руки на спинку стула. – Еще год и получил бы право летать.

– На грузовых и «мусорках», – кисло возразил Всеволод.

– Точно. Забыл, – согласился с ним черноволосый.

– Твоя очередь, – предложил Всеволод.

– Я? Кир Янссон, с Марса… ну, я сдер… сбежал от туда, как только смог. Предки разошлись, другие семьи завели, я и улетел. На грузовом. Нашли, конечно… в полицию сдать хотели. Я опять сбежал. Много где побывал. К одному частнику прибился, он меня и выучил «грузовичок» свой водить. Он нахлебается в порту, а мне вести… да я не против был. А так я тот еще бродяга.

– А сюда как залетел? – полюбопытствовала девчонка.

– А… таможенникам попался… те по базе пробили… замели… что с доками проблема.

– «Крашеные», – понимающе хмыкнула девчонка.

– Точно… ну, а потом оказалось, что там бывший друг моего папаши работает. Он и сказал, пойдешь в Академию? Я в отказ было, но тот так расписал прелести службы на казенщину… я и подумал, а почему бы и нет? Ну, отлетаю двадцатку по приказу, зато потом почет тебе, уважение… и бластер на поясе спокойно таскай. Сами дадут. А может и корабль личный… мне главное что? Что б космос да штурвал в руках. Люблю звезды… а тебя, птица, сюда как принесло?

– Ле… пф-ф! Тоже звезды люблю, - съехидничала та.

– Э, только честно!

– Ты в наручниках была, – «сдал» ее Всеволод.

– Э! – та ткнула в него пальцем, предостерегая. – Ты не болтай! Я тебе не преступница какая! А так… ну, да… полиция сюда притащила. Мне и без Академии хорошо было. Жила одна, никого не трогала… почти. Дернуло меня в торговый центр пойти. Клипсу новую купить… а здание террористы захватили.

– Это неделю назад?! – Ким встрепенулся. – Стоп! Я слышал! Там еще какая-то мутная история была… так ты из выживших? Тогда десятка людей и ксеносов и спаслась.

– И три автомота-кибера, – кивнула невесело девчонка. – Там паника началась. Пришлось все в свои руки брать. Вот кто рядом был, того и собрала. Вывела на крышу, связалась с полицией, они флип спасательный подогнали. В общем все.

– Так тебя наградить должны были, а не наручники надевать, – подозрительно спросил Всеволод.

– Наградили, – невесело хмыкнула девчонка. – Сюда притащили. А наручники…

– Давай честно? – предложил Кир.

Та поморщилась.

– Ты думаешь, там все просто было? – огрызнулась та. – Честно хочешь? Они убивали, всех кого могли. Кого ловили. А автомоты… у них прошивка не причинять разумным вреда. Вообще живым… а выводить-то надо! Вот и пришлось… Подтверди.

Ткнула локтем автомота.

– Информация подтверждена, – послушно сказал тот.

– Так вы вдвоем там были? – «догадался» Ким.

– Вдвоем. Только ему стрелять нельзя было… я взяла бластер. Кажется, троих… убила. Так что нет, не герой я. А вдруг не террористы? А я их без вопросов? Потом разобрались, что да как… и все равно решили, отпускать нельзя! Или в интернат, или сюда. Под надзор Академии. Я решила лучше Академия, но чтобы этого со мной взяли.

И кивнула на автомота.

– А зовут тебя как?

– Элла. Элла Браун. Папа биологом был, в зоопарке работал. Погиб четыре года назад. А мать… она у меня архитектор, то здесь, то там. Вот с тех пор и не видела ее. Да и раньше как-то… не сложилось.

– Как же ты…

– Не твое дело, – отрезала Элла, и демонстративно развернулась к Норну: – Ну, а тебя как сюда впихнули? Тоже силой?

– Купили, – коротко ответил он.

Все трое людей замерли, а автомот повернул голову.

– Идентификация «разумный, высшая категория». Покупке не подлежит.

– Рабство запрещено, – неверяще помотал головой Всеволод.

– Официально, – поправила его Браун. – Но Галактика большая. Не свезло.

– А зовут тебя как? – с сочувствием спросил Кир.

– Норн Иильс.

– Подожди… но это чисто человеческое имя? – уточнил Всеволод. – А настоящее?

– Не помню, – Норн врал. Помнил. Но имя, это все что у него осталось. И говорить его кому-то бы ни было, он не хотел категорически. Пусть обзывают как хотят. Уже привычно.

– А ты не из болтливых, – понимающе сказала Браун. – Эй, прорвемся… это не последняя дыра в Галактике. Сбежать всегда сможем.

– Автомот твой…

– Он не мой! – резко осадила Всеволода Элла. – Он свой собственный. Такой же разумный, как все здесь, ясно?

Норн с остальными невольно посмотрел на автомота. Абсолютно бесстрастно сидевший перед ними.

– Как тебя зовут? – осторожно спросил Всеволод.

– Личных обозначений зафиксировано триста двадцать четыре, – просветил их тот.

– А имя?

– Уточните запрос. Необходимые параметры для определения?

– Как тебя чаще звали?

– Жестянка, тупой ублю...

ПИП!!

Элла поспешно приложила ладонь к его губам.

– Замолчи! Это не имя! Сотри все триста двадцать четыре личных обозначения, слышишь?! – сердито приказала она. – Тебя записали в Академию, как живого разумного человека, а не автомота. Как записали? Какое имя внесли в базу?

– В базе Академии зафиксировано внесенное имя «Ингрэм Браун».

Алиса пусто уставилась на автомота.

– Вот же… твари!

ПИП!

«Наложено взыскание»

– Да пошел ты…

От девчонки полыхнуло болью.

– А в чем проблема? – спросил Ким.

– Ни в чем… – глухо ответила девчонка. – Так моего отца звали… вот кто его так, а?! Убила бы!

– Возможно изменение обозначения оборудования, – сообщил спустя пять секунд автомот.

– А он точно разумный? – уточнил Всеволод.

– Ты его злишь, – негромко сказал Норн.

– С чего ты взял? – удивленно спросил Кир.

– Я эмпат. Чувствую.

– А, ну тогда понятно… в смысле чувствуешь?!

– В том самом.

– О, да ладно вам! – Алиса раздраженно встряхнулась. – Не надо ничего изменять! Ингрэм так Ингрэм! Отец был бы не против! Хорошее имя, носи.

– Спасибо, – помедлив, будто с трудом, сказал автомот.

– Вот и познакомились, – с горечью подвела итог Элла. – Подбор из нас, убиться об стенку.

– Почему?

– Потому что неудачники! Все влетели по чужому хочу!

М-да…

– Я сам перевелся, – попытался возразить Всеволод.

Кир с сожалением на него посмотрел.

– Если тебе всучили четырех «везунчиков», ты другой, да?

Упс… Всеволод не нашел что ответить.

Глава 3: Ошибка

ХРРРР… Фьююю!

ХР-Р-Р… ХЬЮ-Ю!

Сна не было ни в одном глазу. Девушка справа от Норна, что-то прошипев, не открывая глаз, взяла подушку и накрыла ей свою голову, в тщетной попытке спасти свой сон. Еще и руками сверху прижала для лучшего эффекта. Богатырские рулады с прочувственным присвистом-всхрипом, а то и с всхрапом, позиции сдавать не собирались. И храп добрался до следующей жертвы. Лежащий дальше девушки автомот встал, и, чеканя шаг, с идеально прямой спиной, прошествовал к шкафу. Открыл дверцу, зашел и закрыл ее за собой.

Норн приподнялся и задумчиво посмотрел на белобрысого. Почему он издает эти звуки? Девушка, и черноволосый Ким спали бесшумно… если не считать того, что Ким вертелся на своей постели, взбрыкивал ногами и периодически руками делал какие-то вкручивающие движения… или раскручивающие…

А после выдал вслух абсолютно непонятное:

– Чертово корыто!

Из-под подушки девчонки послышалось явственное рычание. Алиса рывком села, снимая подушку и яростно сжимая ее пальцами.

– Давай так! – громким шепотом предложила она Норну. – Я душу Счастье, ты чернявого! Хоть выспимся!

– Нет смысла, – ровно ответил Норн.

– Почему?

– Пять утра. До подъема полтора часа. Не успеем.

– Логично, – сдалась вторая полуночница. И вновь легла, накрывшись подушкой.

***************************

– Доброе утро! – бодро возвестил восставший Всеволод.

Норн с удовольствием проследил за полетом подушки, которую швырнула злая и сонная Алиса. Подушка радостно повстречалась с лицом белобрысого.

– Молчал бы ты… Счастье наше! – прочувственно сказала Алиса.

– Все равно… вставать пора… – потянулся на своей кровати Ким. – Такая фигня снилась… всю ночь «движок» перебирал. Вроде разобрал, прочистил, собрал… вкрутил, а он опять барахлит! Всю душу вынул! Ух, я с ним намаялся на этом корыте…

– О! – понимающе протянула Алиса, ловя посланную обратно подушку. – Этот движок и нам всю ночь снился! Так бы и открутила… кое-что…

И многозначительно посмотрела на белобрысого и отвратительно бодрого Всеволода.

– Хватит прохлаждаться, – не впечатлился тот. – Вставайте! Надо еще в столовую успеть. В лётном всегда была очередь, а завтрак это главный прием пищи дня!

С этими словами он подошел к шкафу и безоглядно распахнул дверцу… и рыбкой прыгнул в сторону с задушенным воплем. Прокатился по полу и залег под ближайшей кроватью.

– БЕРЕГИСЬ! – возопил он в процессе.

– Не понял, – ошарашено проговорил Ким и с удивлением посмотрел на автомота, шагнувшего из недр шкафа.

– Ты в порядке? – ласково спросила Алиса, вставая и заглядывая под кровать с Всеволодом.

Тот, пылая ушами и красной шеей, вылез из своего убежища.

– Ты что там делал?! – возмущенно вопросил он автомота.

– Оборудование находилось в спящем режиме, – проинформировали его.

– А глаза почему красным горели?!

– Так в шкафу темно, – хохотнул Ким, сообразив, в чем дело. – У них это автоматом включается.

– А почему не в постели?! – Всеволод чувствовал себя дураком, оттого и злился. – В этом? В спящем?

– Да, почему в шкафу-то? А, Игорь? – посмеиваясь, спросил Ким, начиная одеваться вместе со всеми.

– От тебя прятался, Севочка, – ехидно ответила Алиса. – Ты храпишь, как слон!

– Я не храплю! И не называй меня Севочка!

– Храпишь! Севочка!

– Что ты выдумываешь?! – Всеволод все еще злился.

– Эй, Норн! Подтверди!

Норн нейтрально пожал плечами, застегивая последние пуговицы на рубашке.

– ХР-Р-Р… ХЬЮ-Ю! – звук, раздавшийся в комнате, был подобен грому.

Ким ткнул пальцем в Игоря.

– Во! Ну, чисто движок, как барахлит!

– Воспроизведена аудиозапись объекта, – не согласился автомот.

– Неправда, – оскорблено огрызнулся Всеволод, и первым покинул комнату.

***********************

– Это вообще что? – Алиса ткнула вилкой в студень на своей тарелке, который тут же задрожал-завибрировал волной.

– Это что? – не могла успокоиться она. – Еда?!

– Сочувствую, – хмыкнул Всеволод, чувствуя себя чуточку отомщенным за утренние поклёпы. – Приятного аппетита!

– Данная субстанция состоит из высокоуглеводных питательных веществ, – последовал химический состав, завершившийся выводом: – Вреда организму не несет.

И автомот с каменным лицом стал есть свое желе.

Ах, да… к нему вчера тоже прилетело «ПИП!».

– Вкусно? – поинтересовалась Алиса задушевно.

Автомот замер, не донеся до рта вилку.

– Данное определение не характеризует пищевую составляющую, – сообщил он.

– Кажется, я сегодня не очень хочу есть, – решила Алиса.

– Хочешь булочку? – сжалился над ней Ким.

Алиса радостно закивала, но протянутую булочку перехватил Всеволод.

– Эй! – возмутилась Алиса.

– Не стоит, – неумолимо ответил Всеволод, уверенно положив булочку обратно на поднос Кима. – Обмен едой, с получившими взыскание, запрещен. Тебе увеличат наказание вдвое, и Ким тоже будет есть желе.

– Ну, извини! – Ким с удовольствием отправил в рот половину сосиски. – Ум! Жирненькая, с хрустящей корочкой! Такая сочная…

– Ну, ты!!… – выдохнула Алиса, но заканчивать не стала.

**************************

Первые пары занятий оказались крайне интересными даже для Всеволода, который благодаря лётному уже многое знал. Но преподаватель истории космонавтики профессор Верховцев, подтянутый невысокий человек лет пятидесяти, рассказывал настолько интересно, что его можно было слушать бесконечно.

– Таким образом, мы можем сделать вывод, что несмотря на различия, все цивилизации на ранних этапах освоения ближнего космоса проходят через одинаковые этапы…

Кадеты внимали, и дисциплинированно документировали, или хотя бы делали короткие записи в конспекте. Норн не делал, просто слушал и запоминал. Ничего сложного не было, а интересно было. Алиса скучала, что-то рисуя в планшете, а Ким откровенно зевал, хотя в отличии от Норна и Алисы ночью спал. Всеволод внимал с серьезным видом, в укор остальным восседая с прямой спиной и твердым взглядом. Его вид здорово портил только автомот, с точно таким же видом просто записывающий в свою память лекцию.

–… ну, а теперь, по моей традиции, я проведу для вас экскурсию по нашему маленькому музею космонавтики, – за час до окончания первой пары сказал профессор. – Кто хочет испытать на себе, как в старые времена готовились космолетчики? Кто рискнет?

Алиса и Ким одновременно вскинули руки.

– А вот и первые добровольцы, – кивнул им профессор. – Вперед, за мной!

Музей космонавтики при Академии занимал целый огромный ангар, и если это называлось «маленьким»… Верховцев продемонстрировал им с пару дюжин первых космических кораблей на вирт-платформе в натуральную величину трех главных рас Галактики, а потом провел к странному громоздкому аппарату за стеклом круглого помещения. Длинная труба из железа, закрепленная на оси, которая должна была крутиться по кругу.

– Представляю вашему вниманию центрифугу! Не смейтесь, не смейтесь! Да, интересное название, но перед вами один из главнейших тренажеров прошлого для подготовки звездолетчиков. В том или ином виде, она была у всех. С помощью нее постепенно вырабатывались нужные навыки и устойчивость к перегрузкам и к тяжелым атмосферам. Мы с вами сможем наблюдать за нашими добровольцами по видео и через стекло за самой центрифугой… Итак, кто из вас первы…

– Я!! – в голос воскликнули Алиса и Ким, и ревниво прожгли друг друга взглядом.

– Раз мы на уроке истории, вспомним земной обычай старых времен – дамы вперед!

Алиса показала язык скисшему Киму, и бегом рванула к центрифуге. Вскоре она уже легла в капсулу, закрепленную на центрифуге, пристегнулась ремнями (хотя зачем, если капсула закрыта?).

– Приготовились… начинаем!

Труба начала свой разгон. Вначале медленно, но с каждым кругом увеличивая разгон.

– … С наращиванием скорости возрастает влияние перегрузок на организм космолетчика. Как мы можем видеть, сейчас моделируется перегруз в 7g. В современных кораблях это состояние нивелируется и космолетчики уже не испытывают тех трудностей, что на заре выхода человечества в космос. Но при аварийных состояниях на корабле даже сейчас крайне важно, чтобы каждый из космолетчиков был подготовлен к ним. Это необходимость, и каждый из вас в Академии пройдет подготовку на современных тренажерах...

С каждым витком, чем больше проходило времени, тем более белым становилось лицо Алисы. Наконец, скорость стала спадать и центрифуга начала замедляться. Когда она остановилась, Верховцев включил громкую связь.

– Как ваше состояние, кадет? Все в порядке?

Алиса показала в сторону камеры палец, весьма дерзко при этом.

– Во! – сказала она, начиная отстегиваться.

Камеру открыли, и Алиса бодро шагнула из нее… и ее повело, качнуло резко в сторону.

– Твою!

Алиса растянулась на полу…

– Э-э-э… Алис? – окликнул ее с усмешкой Ким, смотря на страстно обнимающую пол девчонку.

– Кто-нибудь… отскребите меня от пола? – пробормотала неразборчиво Селезнева.

Хихикая, и сдерживая смешки, Ким с Всеволодом оттащили Алису на лавочку у стены.

– Ничего так… – сообщила она остальным.

– Кадет Янссон, испытаете на себе центрифугу? – вежливо, весело, поинтересовался профессор.

Ким заподозрил неладное, но отступать было некуда.

– Конечно! Я сотню миллионов миль отлетал! – заявил он.

– Прекрасно! Вы покажете нам реакцию опытного космолетчика двадцать четвертого века! – просиял профессор. – Прошу!

– Конец марсианину, – хохотнул кто-то из толпы кадетов.

– Разбежался, – пробормотал упрямо Ким, занимая место в капсуле. – К запуску готов!

Центрифуга вновь начала разбег. Посмотрев, на описывающую круги трубу, Алиса позеленела и отвернулась.

– Ух-ху! – вопил в капсуле Ким. – Медляк полный! Еще поддайте!

– Ну, доведем до 9g, – тонко улыбнулся профессор.

– Может, не надо? – заикнулся Всеволод.

– Ну-ну! Будем верить в вашего товарища!

На второй минуте Ким заткнулся и отчетливо позеленел.

– Ранее центрифугу не рекомендовалось резко останавливать. Скорость гасили постепенно, – вещал профессор. – Это делалось во избежание вреда здоровью космонавтов…

Всеволод и остальные с беспокойством поглядывали на таймер.

– Пульс наблюдаемого объекта превысил допустимые пределы, – проинформировал профессора автомот.

– Сейчас уже начинается гашение, – уверил его Верховцев. – Можете встретить его на выходе, когда произойдет остановка аппарата?

Всеволод и Игорь тут же направились к дверям.

Ким в капсуле был серо-зеленый.

– Ты как? – с беспокойством спросил Всеволод.

– Так… – пробормотал тот, почти не разжимая губ. – Фигня…

– Давай руку, – вздохнул Всеволод. – Испытатель… пожиратель сосисок!

Вставший на слабые ноги, шатающийся Ким, резко согнулся, исторгая из себя завтрак...

************************

Вторая пара была посвящена астрономии. В этом курсе изучались различные звездные системы, туманности, обитаемые сектора в них, особенности разных планет и т. д. За два часа Буран убедился, что знаний из лётного достаточно, чтобы не тратить время на первом курсе. И утвердился в своем решении все же попроситься на второй курс… в течении первых трех недель перевод разрешен.

Надо будет попытаться…

Навигация, которую так же начинали изучать с первого курса, так же показала, что основы он уже знает. А вот прихвастнувший своими познаниями в навигации на практике Ким сел в лужу. Не смог рассчитать простые координаты…

– Нечестно… – обиженно проворчал тот, сев за стол. – Это чистая математика… нафига она? Программа сама рассчитывает путь от Альдебарана до Медведицы…

– Точно… особенно если сам ты не на баране, а на Сириусе, – хмыкнул негромко Буран. – Расчетную точку всегда надо знать.

Ким фыркнул, но спорить не стал.

*****************************

На обед Алиса и Ким не пошли. Первой срочно понадобилось что-то купить в городе, но Буран успел ее предупредить о запрете покупки еды для наказанных, где бы то ни было. Та скривила рожицу, но предупреждению вроде вняла. Ким при одном слове «еда» посерел и предпочел просто «прогуляться».

Буран решил забежать в деканат и кое-что уточнить. Что именно, он не сказал. Так что в столовую направились только автомот и Норн. У раздаточных аппаратов надо было поднести браслет-комм к сканеру и получить еду. Автомот Игорь мгновенно получил свое желе и направился к длинному столу. На браслете Норна ограничений не было. Аппарат предложил множественный выбор и он замешкался. Большинство названий он просто не знал… к счастью, можно было визуализировать блюда и он смог разобраться с едой. Взяв себе салат из овощей, кусок запеченной рыбы и «апельсиновый» сок, Норн встал перед другим выбором…

Он привык быть один. В космическом цирке это была гарантия безопасности, что никто не станет тебя шпынять, трогать, оскорблять… на Земле он не был один уже очень давно. И хотя за долгие два месяца он не мог вспомнить чего-то по-настоящему плохого, хотелось побыть одному. Хотя бы поесть…

Он оглядел столовую. Большинство длинных столов было занято. Проголодавшиеся кадеты наводнили помещение, рассаживаясь группками. И все же некоторые ели почти одни… была пара столов, где сидело по одному-два кадета… выбрав самый дальний с одним-единственным кадетом стол, Норн подошел к другому его концу и сел так, чтобы видеть большую часть столовой. Между ним и подневольным соседом было три метра расстояния, так что помешать друг другу они не могли.

Салат оказался вкусный. Зеленые сочные хрустящие кругляшки зеленого цвета, четвертинки красных и желтых плодов кисло-сладкие, пластинки хрустящего белого с едким соком, почти прозрачные, припорошенные пряной травой и политые чем-то маслянистым – ему очень понравился «летний» салат. Рыба тоже была вкусной и абсолютно без костей.

Но самое главное он был один… ладно, почти один.

Он уже не чувствовал крайне слабого эмофона Игоря, на порядок ниже других людей. Значит, ушел. Общий эмофон был в целом нейтральным, не агрессивным и Норн позволил себе расслабиться.

И это было ошибкой.

Ошибкой было самое желание побыть в иллюзорном одиночестве.

– Привет. Позволишь? – на стол уже по-хозяйски поставили поднос с едой, и Норну не было нужды отвечать на риторический вопрос.

Норн беспокойно сжал вилку, чувствуя что-то не то в излишне ярком от любопытства эмофоне севшего рядом с ним кадета.

– Эй, ребята! – махнул тот рукой кому-то. – Давайте сюда, здесь полно места!

Норн не успел решить что ему делать, как оказался зажат в клещи со всех сторон. И хоть он по-прежнему чувствовал только фонившее любопытство от окруживших его кадетов, он внутренне сжался. Неприятностей не хотелось. Драться не хотелось… подсознание твердило, что надо уходить. Сейчас.

– А я тебя помню, – улыбнулся ему первый подсевший кадет, положив ему руку на плечи и заговорщически приблизив лицо. – Рад, что ты выбрался из того зоопарка. Наверно плохо было сидеть в клетке у всех на глазах?

Сердце Норна рухнуло вниз. Он молча попытался встать, встряхнув с себя чужую руку. И только дружелюбие! Вот как?!

– Эй! Извини! Я обидел тебя? – заволновался кадет. Опять ложь?! – Ты же ничего почти не съел…

Хватит. Сыт.

Но кадет просто навалился на него, двумя ладонями вцепившись в плечи и насильно усаживая на место.

– Да подожди ты! Извини, язык без костей!

– Это уж точно! – подхватил другой кадет. Тоже, ксенос… альянец, кажется? Человекообразное тело, кожаный гребень короной на голове. – Он просто хотел нас с тобой познакомить.

– Я не хочу, – глухо отрезал Норн.

– Да посиди с нами, что тебе стоит? – жарко зашептал первый. – Мы не укусим, не бойся.

Норн сжал зубы.

– Отпусти меня, – глухо потребовал он.

– Вот ты какой… – с сожалением вздохнул кадет. – Чего ты боишься? Вот Трег, с Альяна, вот Эофа из Тис-Асса… да и я не кусаюсь! Посиди с нами, чего ты?!

– Ты же не трус? – улыбнулась чуть сиреневыми зубами Эофа. Кожа темно-оливковая, карие с золотыми прожилками глаза.

На Земле в космоакадемии учились не только люди, но и другие расы Галактики, относящиеся к одной группе земного типа. Норн молча сцепил зубы, не делая больше попыток встать. Очень не хотелось привлекать внимание. Бывало ведь и хуже. Просто перетерпеть неприятное соседство. И явной агрессии он по-прежнему не чувствовал. Только жадное любопытство.

Его рассматривали как зверька.

Шестирукого редкого зверька.

Затошнило.

– Что это? – тонкие пальцы девушки-ксеноса коснулись его подбородка. – Какой странный рубец… от чего это?

От хлыста.

Он дернул головой, освобождаясь от ее пальцев.

– … я рассказывал друзьям, как лет семь назад мы с отцом видели одного маленького фиксианина. Это было в космозоопарке. Правда, он больше смахивал на цирк! И ведь это был ты там, верно?! Ты сидел в клетке и читал чувства окружающих! Я дал тебе конфету…

– Почему ты не попросил помощи? – удивилась Эофа, не замечая как помертвел Норн. Вместо этого она подцепила из его тарелки с салатом помидор палочками для еды и отправила его себе в рот. – Это было противозаконно!

Норну вдруг резко стало все равно. Чужой эмофон бил по оголенным чувствам сочувствием, искренним удивлением и непониманием… давил любопытством и странной жадностью. Без агрессии. И нотки веселья и радости. Его мелко трясло, но сам он этого не замечал. Он сидел за столом, но вновь был как в клетке. И его рассматривали… рассматривали…

Чужие пальцы коснулись головы, зарылись в волосы.

– Такие мягкие… ты такой необычный. Жаль, что ты последний фиксианин…

Норн опустил голову. Держаться… молчать. Просто молчать!

– Скучный ты… ладно, ребят, пошли!

Кадеты один за другим покинули стол, а Норн остался сидеть за столом. Горло, как петлей, сжала судорога. Трудно дышать. Глаза жгло.

– Норн? Норн! – перед глазами верх-вниз взмахнули рукой.

Он с трудом моргнул, подняв выцветший взгляд на Бурана. В столовой было пусто.

– Что случилось? – негромко спросил тот.

Беспокойство ударило по нервам, как удар хлыста по голой коже. Норн вырвался из-под легшей на плечо ладони, вскочил.

– Норн…

– Не трогай меня!

Норн попятился, развернулся и пошел прочь.

***********************

– Ты была права! – торжествующе ухмыльнулся третьекурсник.

– А я говорила, – довольно задрала верх носик Эофа. – Отец встречался с фиксианами и общался с ними. Эмпата обмануть не так уж и трудно. Главное, чтобы твои истинные чувства перекрывало что-то более сильное. Лучше думать о чем-то очень-очень хорошем… и все! Чем сильнее чувство на переднем плане, тем слабее они чувствуют скрытое.

– Какая разница? Он последний, – хмыкнул Трег.

– А если нет? – возразила Эофа.

– И все же он понял, что мы врем… издеваемся, – заметил Олег. – Надо над этим поработать.

– Значит, продолжим? – злорадно улыбнулась девушка-ксенос.

Глава 4: Друзья

В переводе отказали… не совсем, но отказали.

– Мы должны проверить ваши знания. Программы обучения различаются кардинально. На каком основании вы сочли, что можете перевестись на следующий курс? Ряд предметов на первом курсе Академии в летном училище отсутствуют. А они являются обязательными. Но вы можете заполнить прошение в установленной форме и попросить о проведении серии тестов и зачетов, с целью выявления вашего реального уровня знаний и подготовки. И только при положительной резолюции преподавательского состава, вы будете переведены на следующий курс…

Вот вам и в первые три недели… Всеволод подозревал, что никто его никуда не переведет. Настроение было ниже некуда, а тут еще этот фиксианин с чего-то окрысился… а потом вообще испарился. На последнюю пару, – к счастью вводную и необязательную, – он не явился. А ведь ему отвечать за посещаемость группы!

– Эй, а где Третий? – ткнула его в бок локтем девчонка.

– Кто? – переспросил он, думая о фиксианине.

– Третий! – шепотом повторила Селезнева.

– Какой третий?! – так и не понял он.

– Счастье, не тупи! На третьей кровати спит! – постучала себе по лбу Алиса.

– На себе не показывают! – огрызнулся он в обиде на «не тупи».

– А почему Третий? Его Норн зовут, – активизировался с другой стороны Ким.

– Потому! Пока я всех запомню, чокнусь! А номера легче запомнить. И на кроватях цифры, не видели что ли?

– А я тогда кто?

– Второй, а этот Первый.

– Логично…

– Вы заткнетесь или нет?! – гадюкой зашипел Сева.

– Так ты его видел?

– НЕТ! – рявкнул, выведенный из себя, парень.

– Кадет Буран, что вы имеете в виду? – уточнил с кафедры преподаватель. – Вы осуждаете политику Содружества? Против мира и порядка?

Всеволод полыхнул ушами.

– Нет, я… Прошу прощения, – проговорил он, проклиная про себя девчонку и Кима. – Я не хотел прерывать лекцию.

– Что же… хорошо. Итак, продолжим! – преподаватель вернулся к своей речи, и он с облегчением выдохнул.

– Так кто его видел? – шепнула Алиса.

Всеволод так зверски глянул на нее, что девчонка понятливо заткнулась. Но надулась. Всеволод злился. Нет, нашла время! Во время лекции! А если бы что важное говорили?! Нет-нет, лекция была серьезной! И посвящена тому, как важен мир и порядок, установление дружественных отношений и сотрудничество разумных рас галактики. Всеволод был истово в этом убежден и в Академию он стремился исключительно для того, чтобы служить Содружеству верой и правдой… нет, но вот другого времени болтать она не могла найти?!

Еще и этот «третий»… кто его укусил?! Всего-то и спросил, что с ним!

Или перед фиксианами нельзя руками махать? Что-то вроде оскорбления?

Надо в библиотеку зайти. Обязательно. И скачать новейшую энциклопедию по галактическим расам Содружества. Но если что, тот мог и сказать!

****************************

На ужине в столовой фиксианина опять не было. Группа заняла один стол у стены, рядом с другими первокурсниками. У окон, в основном сидели старшие курсы. А что? Свои привилегии… и вид красивый, и все видно, и к головизорам прямой доступ…

Алиса расковыряла свое желе, попробовала и скривилась.

– И кто такой умный это придумал?! – с досадой спросила она. – И Третьего нет…

– Да перестань! Куда он денется? – хмыкнул Ким, вновь радуясь сосискам и кетчупу. – Может, достало все и один побыть хочет.

– Может, – согласилась Алиса.

Всеволод промолчал. В библиотеке он уже был и даже энциклопедию скачал, но пока он ее прочтет…

– О, привет первокурсникам! – четверка оторвалась от еды.

Перед столом стояла третьекурсница с Тис-Асса. Красивая… Ким и Буран враз оценили грудь молодой инопланетянки… ну, то есть… гм-м! Буран поспешно поднял взгляд выше, а вот Ким даже не подумал.

– Как вам первый день в Академии? – с улыбкой спросила она.

– Спасибо. Хорошо, – нейтрально ответил Всеволод.

– А красоты какие, – брякнул Ким.

Белобрысый пнул его ногой под столом, делая страшные глаза. Без толку!

– Вот бы экскурсию кто устроил, – не подумал заткнуться чернявый, с намеком поиграв бровями.

Алиса фыркнула, сдерживая смех. Ой, смешной! Кто ж так к девчонкам подкатывает?! Тисанка весело улыбнулась. Ох, уж эти земные парни! Наивные…

– Увы, дела-дела… третий курс! – вздохнула она. – А вы забавные… автомот, ребенок, фиксианин… и два красавца-парня.

Алиса нехорошо прищурилась. Определение «ребенок» ей не понравилось.

– … а, кстати, где ваш друг? – спросила Эофа, игриво встряхнув невидимую пылинку с плеча Кима. – Этот фиксианин такой скромный. Вы его не обижаете?

– Нет, – резко ответила Алиса.

Всеволод тоже не понял такого интереса, да и осоловевший от феромонов тисанки Ким начинал его нервировать. Идиот, он вообще таблетки пьет?!

– Если что… скажите ему, что Эофа и ее друзья будут рады подружится с ним, – многозначительно заявила Эофа. – Ладно, удачи!

И пошла прочь.

Четверка с разными чувствами проводила ее взглядами.

– Ух, какая! – выразил свое восхищение Ким.

Всеволод с возмущением подумал, что сейчас бродяга вместо… кителя, оценивает тыл девушки-ксеноса.

– Прекрати! – прошипел он. – Она кадет Академии!

– И стерва, – припечатала Алиса.

– Что?! – возмутился Ким.

Алиса ткнула его вилкой с остатками желе, вернув тем самым в сознание. Ким лихорадочно стал отряхиваться. Китель ему было жаль!

– С ума сошла! Черт, прилипло…

ПИП!

«Наложено взыскание!»

– Я сосиски не доел!

– Доедай! – фыркнула Алиса. – Сосиски! До одного из нас уже докопались, а тебе сосиски важнее!

Ким тут же стал серьезным.

– С чего ты взяла?

– А ты не понял? – подняла бровь Алиса. – Тебе прямым текстом озвучили – мы забавные. Автомот, ребенок… чтоб ее!... фиксианин! Редкая зверушка нынче!

– Перестань, никто бы не посмел так его назвать, – нахмурился Всеволод. – Расизм и оскорбление кого-то из-за происхождения, это верное исключение из Академии.

– Да что ты? – съерничала Алиса. – Что бы ты знал, расизм можно красиво прятать! А можно грубо и нагло притворятся добреньким! А я-то думала, первым на вшивость проверят Игоря!

– Паразитические насекомые отсутствуют, – тут же проинформировал всех автомот.

– Да понятно, что отсутствуют, – вздохнула девочка.

– Не понимаю, – вполне по-человечески сказал Игорь.

– Я тебе потом объясню. Надо Третьего искать.

– Вряд ли ему нужны няньки, – заметил Буран.

– Няньки не нужны, а друзья – да, – резко ответила Алиса, вставая из-за стола. – А еще староста группы! В первый день налажал !

– Я?! – возмутился до глубины души парень.

– А кого смотрящим назначили? – ехидненько спросили в ответ. – Ты знаешь, почему в группах всегда только один ксенос или только один человек? Вот именно поэтому! И ушами прохлопал!

– Поговори еще, малолетка! – не выдержал Буран.

– Что ты сказал…?!

– Э, ребята… – Ким поднял ладони, как щит между ними. – Хорош!

– Сынок балеристки!

Всеволод вскочил.

– Закрой рот, рецидивистка! Сколько народа убила, а?!

В белобрысого полетел поднос с раскрошенным желе. Поднос уверенно отбили в сторону. Парень рванул вперед, перепрыгивая стол, стремясь схватить наглую девчонку и от всей души поддать ей по заду! Но та ловко поднырнула под рукой, делая подсечку и хватая его за ворот кителя… хлобысь!

Лоб белобрысого повстречался со столом…

– Ой, ё… – простонал Ким.

Белобрысый с рыком дернул рукой, и локтем засветил в глаз девчонке.

Красный луч прожектора ударил с потолка, осветив двоих…

– Ну, вы, блин, даете…

ПИП!!!

******************************

Куратор первого курса, профессор Верховцев, несколько раз прокрутил запись, во всех подробностях рассматривая драку.

– Восхитительно! – озвучил он свой приговор. – Какая экспрессия! Какая грация! Как прыжок легкой газели! А эта ловкость?! Какое умение! Сила тяжести и точный расчет рывка! И лоб противника встречается со столом! А в слепую достать грозного противника? Один удар локтем! И полное поражение грозной амазонки!

Двое перед столом куратора полыхали ушами. У одного синяк наливался на лбу, у второй заплывал багровым фингалом правый глаз. Профессор наслаждался и не скрывал своего удовольствия.

– Ну-с, мои дорогие… кадеты. Что делать будем? Первый день и половина вашей группы отличилась! Драка в столовой, у всех на глазах. Молодцы. Ничего сказать не хотите?

Молчание…

– Молчат… лучше бы вы оба раньше… помолчали. И головой думали. Берете ведра, швабры и отмываете ангар музея. Сами. Ручками! Без роботов! По стариночке…

Всеволод вспомнил размеры музея… и чуть не застонал.

– Или… с вещами на выход! Все ясно?!

– Так точно…

*******************************

В памяти Норна осталось мало воспоминаний о Фиксе. И все они были очень светлые. Может потому, что он был ребенком?

Там всегда было тепло… только иногда, по ночам, становилось холодно. И когда холод пробирался под невесомое одеяло, Норн выскальзывал из гнездышка, где оставалась спать сестренка и выбирался через овальное окошко на крышу над первым этажом их дома. Сердце замирало, и он боялся потревожить родителей или других родных, но предвкушение чуда все перевешивало. Что днем, что ночью, небо над головой укрыто мягким покрывалом перистых облаков, а ночью они становились еще гуще и непроглядней. Но хоть раз в месяц облачный щит, ограждающий планету от холода космоса, будто таял… и в чернильной высоте загорались миллиарды невероятных прекрасных и ярких звезд. Он ложился на крышу и смотрел, смотрел… и никак не мог оторваться.

На следующий день он был сонный, вялый, и хуже того предательски чихал, таясь от семьи. Ну, конечно, его ловили на непослушании. И отпаивали горячим терпким отваром.

Но его не ругали…

– Звездный мальчик, – вздыхали в семье. – Он принадлежит небу.

Что это значило?

Он уже очень давно сидел на толстой ветке дерева и смотрел на небо. Длинные тонкие плети, усеянные крохотными зелеными листьями, свисали вниз, напоминая густую гриву волос и прекрасно скрывали фиксианина от чужих глаз. Он тоже едва ли мог различить что-то за этой гривой плакучих ветвей странного дерева, но зато возникало чувство отгороженности от всего мира. А если посмотреть вверх, то там крона будто раскрывалась, и он видел облака. Если забыться, можно вообразить… просто представить…

Небо над головой стало темнеть, облака окрасились розовым…

Шшыр!

Он вздрогнул от неожиданного звука, ветка содрогнулась, и он поспешно ухватился за ствол несколькими руками.

– Объект обнаружен, – ветку рядом оседлал автомот Алисы.

– Хоп!

Норн с удивлением посмотрел вправо от себя. Там, по другую сторону, на ветку взбирался Ким.

– Фух! Ну, горазд ты прятаться! – профыркал черноволосый.

– Я не прятался, – сказал Норн.

– А, ну я так и подумал! – махнул рукой Ким. – Что я, не понимаю? Достало все, захотел один побыть. Нормально!

– Вам приказали меня найти? – спросил Норн.

Ким может и не был эмпатом, но дураком не был тем более. Это его «приказали»…

– Никто нам ничего не приказывал, – сердито сказал он. – Вот еще! Просто стремно стало. Что, достали? Давай, выкладывай!

– Что? – напряженно переспросил Норн.

Ким хмыкнул, удобнее усаживаясь на ветке.

– Слушай, тебе не страшно там сидеть? Ветка тонкая, обломится… расшибешься под чистую.

От искренности и беспокойства Кима пахнуло теплом. Ни капли фальши и притворства.

– Нет, не упаду. Дома многих фиксиан были построены на деревьях. Особенно в деревнях.

Он замолчал. Зачем он вообще это сказал? Зачем вспомнил, как гостил с родителями у их друзей в деревне на Фиксе? Как же тогда ему полюбились веревочные лестницы между домами, канаты-сети, по которым можно было лазить в свое удовольствие и наперегонки с другими детьми!

– А, понятно… слушай, Норн… ты не думай! Ты парень нормальный, сам за себя постоять можешь и няньки тебе не нужны, – Ким странно замялся, смутившись. – Ну, мы, в общем, теперь как бы команда, в одной лодке и все-такое… короче, я по-дружески! Если кому морду бить пойдешь, зови. Вместе бить будем.

Серьезно так сказал.

Норн потерял дар речи.

Вот о чем он не думал, так это бить «кому морды» да еще и звать с собой Кима.

– Зачем?! – наконец выговорил он.

– А чтоб не лезли, – отрезал Ким. – Этим третьекурсникам явно надо лица подправить.

Норн отвел взгляд, замирая.

– Что они сказали… обо мне? – прошелестел он безлико.

Ким понял, что дело серьезно…

– Что я зверек из клетки?! – в голосе фиксианца прозвучала почти ненависть.

– А трупы где прятать? – уточнил марсианин.

Норн невольно посмотрел на него, сбитый с толка такой постановкой вопроса.

– Что б ты знал, ну, просто… Алиса и Всеволод в столовой бучу подняли. Прикинь? Она его хрясь! И он лбом в стол! А он локтем как дернет! И в глаз! Ей-ей, не вру! А ты такое говоришь… тут они друг друга били, а скажи ты им такое, они бы Эофу с ее дружками в порошок бы стерли, – с серьезным лицом «просветил» его Ким.

– Информация подтверждена, – поддакнул с другой стороны автомот.

– Они дрались? Из-за меня? – не поверил Норн.

– Дрались… ну, почти… пай-мальчик вряд ли драться умеет, – усомнился Ким. – А так да… дрались. А потом их за шкирку и к куратору… и наказание им по полной. Либо с вещами на выход… либо…

– Что? – напряженно уточнил фиксианин.

Они дрались из-за него? Ким искал его, потому что… что? Испугался за него? Из-за тех троих?! Норн не знал что и думать. Такого не было никогда! Его никогда не защищали просто так… Не с тех пор, как…

– Что?! – жестко переспросил он.

– Ангар музейный драят. Вручную, – «сдался» Ким. – А он огроменный…

Норн помолчал с минуту, смотря на то, как качает гриву листвы ветер. А потом решительно соскользнул с ветки вниз.

– Эй?! Куда? А мы?! – взвыл Ким, чуть не чебурахнувшись вслед за ним с дерева.

************************

Всеволод яростно драил пол шваброй. Вот ни разу в «лётном» такого позора не было…

И все из-за чего?!

Вспоминая все, что произошло в столовой, и то как он выглядел на записи со стороны… ой, стыдоба! Профессор Верховцев как нарочно трижды прокрутил запись с момента, как он заявил:

«Вряд ли ему нужны няньки!»

И ответ Алисы:

«Няньки не нужны, а друзья – да. А еще староста группы! В первый день налажал!»

А вот то, что произошло после, целиком его вина. Не скажи он это «малолетка»… не было и всего остального. И подумать только! Бросаться на девчонку у всех на глазах! И в глаз ударил… и вообще хотел…

– Ты это… извини, – тихо сказали за спиной. – Не надо было мне про твою маму говорить…

Он едва сдержался, от вновь полыхнувшей внутри злости. Только швабру крепче сжал.

– Красивая она у тебя… – тихо и тоскливо сказала Алиса. – А моей плевать на меня. Извини…

Буран остановился. Надо бы тоже… извиниться.

– И ты… извини. Я так не думаю, – проговорил он. – Ну, про… это. И… это. И за то…

В спину явно уставились с недоумением.

– Ты сам понял что сказал?! – за спиной явно едва сдерживались, чтобы не засмеяться.

– Почти, – честно признал он и за спиной все же захихикали.

– Нет, я тут Норну говорю, они друг друга сейчас швабрами забьют насмерть. Вызываю тебя на смертный бой! А они хихикают! – возмущенно выдал за спиной голос Янссона.

Алиса и Буран разом обернулись с одинаково удивленными лицами.

– Вы что тут делаете?! Уже отбой!

– Мы волновались!! – в один голос возмутились они.

– Слышал? – Ким подмигнул Норну. – Они еще возмущаются! Нас отчитывают! А мы Академию не громили!

Алиса и Буран синхронно возвели очи горе.

– Ты в порядке?! – и опять в один голос спросили они, посмотрев затем на фиксианца.

И смущенно друг на друга.

У одного на лбу шишка, у другой фингал под глазом.

В порядке ли он?

Более чем.

Норн подошел к стене и взял метлу.

– Более чем, – сказал он, начиная работу.

– Ну, вот! А отбой?! А постелька? – простонал Ким, с горечью смотря, как автомот берет в руки по ведру, чтобы принести еще воды.

– Вообще-то мы одни наказаны… – бормочет Буран.

– Перечень правил и взысканий не накладывает запрет на помощь кадетов. Нет даже перечня исключений. Единственное уточнение касается еды, – негромко сказал Норн.

Бурану стало стыдно в который уже раз.

Может, такая нянька, как он, и не нужна ему… но может друг из него выйдет лучше?

Глава 5: А мама у Счастья балерина...

– Ура, доползли… постелечка… мя-а-конькая… – Ким сбросил туфли и прям в одежде улегся на постель, страстно обняв в процессе подушку. – Поду-у-шечка…

– О, какие высокие отношения! – восхитилась с улыбкой Алиса, сама устало сев на свою постель под номером четыре. – Подушечка… постелечка… какая любовь!

Ким вяло фыркнул на эти поклепы.

– Что б ты понимала, в колбасных обрезках, – фыркнул он. – Все, я сплю…

– Разделся бы! Форму помнешь, – из принципа сделал замечание Всеволод, но без энтузиазма.

Этот ангар музейный…

Время на комме фиксировало 00:35. И если остальная группа, с зевками расползлась по койкам, то Всеволод, будучи по природе жаворонком, очень боялся закрыть глаза раньше, чем он разденется, повесит форму, аккуратно поставит туфли у кровати, чтобы носки были вровень друг другу… потому как велика вероятность проделать это все во сне! Насмешек потом не оберешься!

– Кстати! Хорошо, что вспомнила! – Алиса полезла в карманы уже снятого кителя и с победным «тадам!» продемонстрировала две упаковки чего-то там.

– Тебе еда запрещена, – напомнил Всеволод. – На четыре дня.

– Да иди ты! – беззлобно ответствовала ему девчонка и протянула одну упаковку Норну. – Это тебе, а это мне!

– Что это? – спросил Норн.

– Это величайшее изобретение человечества! – уверила его Алиса. – Это ушные закрылки!

Ким, не открывая глаз, зафырчал от смеха.

– Ушные закрылки! – с весельем повторил он. – О, да! Ха! Величайшее!

– А то! – твердо сказала Алиса, в то время как Норн с сомнением смотрел на нее. – После клизмы…

– Гы-гы… – Ким заржал. – Ну, ты даешь!!

– А что такое… кли…

– НЕ СПРАШИВАЙ!! – в голос посоветовали Всеволод и Ким.

Норн счел за лучшее внять совету, и не прогадал, судя по улыбочке Алисы. У него и «закрылки» сомнения вызывали.

– Ты, как хочешь, но я ещё одного концерта Счастья ночью не выдержу, – твердо заявила девчонка, раскрывая упаковку, и демонстрируя ему два цилиндрика, из чего-то мягкого и прозрачного. – Они из особого материала. Ночью они повышенной плотности и не пропускают никакие звуки, обеспечивая минимум семь часов спокойного, тихого сна! А утром истончаются, начиная пропуская звуки… и уши от них не болят! Проверено! В общем, как хочешь!

Алиса решительно вставила закрылки в уши и легла в постель.

– Настоящие мужчины не боятся какого-то храпа! – хмыкнул Ким.

– Я не храплю, – с досадой сказал Всеволод.

Норн аккуратно положил упаковку на тумбочку у своей кровати. Не хотелось, чтобы Всеволод на него обиделся после сегодняшнего дня. Потерпит. Через пять минут свет в комнате погас, и немного повозившись в кровати, все провалились в сон…

ХРРР-Р-Р… Х-р-ы-ы…

Хррр…

Норн и Ким мужественно попытались устоять перед кошмарными звуками.

– Режим фильтрации посторонних шумов активирован, – проинформировал в темноте комнаты автомот и высокая тень, покинув кровать, скрылась в шкафу.

Ким со вздохом спрятал голову под подушку… Норн с минуту послушал рулады… и взял с тумбочки пакетик. Закрылки подействовали сразу. Как же хорошо!

Норн завернулся в одеяло с головой и заснул.

****************************

Утро началось с землетрясения. Самое странное, звука не было… а вот то, как что-то грузное ударило в пол и прокатилось было. Это и разбудило Норна.

Из высоких окон лился холодный свет раннего утра. Норн с секунду полюбовался им, и неохотно приподнялся, сев в кровати. К его удивлению перед кроватями Норна и Алисы стоял страшно злой Всеволод и беззвучно шевелил губами, будто что-то говоря Алисе, притворяющейся спящей. И при этом весьма агрессивно взмахивая одной рукой, левой тыча за спину в крайне смущенного Игоря. Алиса упорно «спала». Сердито махнув на нее рукой, Всеволод посмотрел на Норна и беззвучно пошевелил губами… и только тут до него дошло, что не так. Смутившись – ведь не хотел же обижать Всеволода, – Норн вытащил из ушей мягкие закрылки и мирно сказал:

– Я не слышал. Извини.

– Тьфу! – сплюнул Всеволод, и сердито потопал из комнаты, накинув на плечо полотенец.

На кровати сладко потянулся Ким.

– Ты все пропустил! – довольно сказал он. – Он опять открыл шкаф и прыгнул в сторону с воплем! Но уже под кровать не лез! Слушай, Игорь! Ты чего в шкаф опять полез?

– Оборудование находилось в спящем режиме, – слабый эмофон Игоря окрасился в розовато-виноватый оттенок.

– А почему в шкафу-то? – не отставал Ким.

– Данный объект соответствует техническому стенду на 75%, – последовал ответ.

– И что? – не понял Ким.

– Отстань от ребенка, – проворчала Алиса, просыпаясь и вынимая закрылки из ушей. – Игорю семь лет и большую часть из них он спал в коробке. Это как домик… потом привыкнет спать по-человечески. А пока так… привычка.

– Ничего себе ребеночек, – оценил Ким. – Игорь, кончай спать в шкафу! У тебя есть кровать. Академия тебе личное спальное место выделило, цени!

– Информация зафиксирована, – уныло ответствовали ему.

*****************************

Второй день занятий вышел не хуже первого. Первой парой стояли Основы медицины. Где крайне плотненькая, румяная женщина уверила, что делать из них врачей не собирается. И учить они будут исключительно то, что будет им необходимо. В частности анатомию… всех пятнадцати рас «земного класса». И она с них живых не слезет, пока они во сне не отрапортуют разницу плечевого пояса человека, альянца и фиксианца… это обещание внушало… учитывая размеры преподавателя. Из нее можно было скроить тела всех троих…

На биологии им сообщили, что знание основ биологии спасет им жизнь. Ведь они должны уметь с первого взгляда распознать среди флоры и фауны, что опасно, а что нет, что ядовито, что можно есть, и что категорически нельзя, потому что разумно и будет резко против…

С этим было трудно не согласится… но тараканы и червяки от этого привлекательней в продовольственной перспективе не стали. Преподаватель по лицам кадетов об этом догадался, и вкрадчиво сообщил, что белок насекомых крайне питателен и удовлетворяет потребности любого организма с любой планеты. Поэтому он используется для изготовления высокопитательного дисциплинарного желе… треть первокурсников перекосило от радости известия.

Урок этикета казалось ничем удивить не может… да и курс обещал был коротким и легким. Всего год!

– Добро пожаловать! – поприветствовал их седовласый мужчина с бородой, одетый в парчовый халат и, почему-то со стетоскопом на шее. – Рад видеть каждого из вас живым!

– То есть мертвым он нам не обрадуется, – усмехнувшись, заметил шепотом Ким.

– Абсолютно верно, мой дорогой! – тут же среагировал преподаватель этикета.

Ким сидел на шестом ряду сверху, вместе с остальными, и в аудитории было полно народа. Но у кого-то явно был очень острый слух.

– Вы здесь для того, чтобы смочь не сесть в лужу! Вы побываете однажды на тысячах планет, и, конечно же, на множестве планет, входящих в Содружество! И везде вы должны знать, как себя вести, чтобы никого не оскорбить. И распознать, когда уже вас хотят оскорбить. Вот, к примеру! Возьмем нириийцев! Как они приветствуют? Кто скажет?

Кто-то из кадетов поднял руку и встал, когда учитель кивнул ему:

– Кадет Рогов. Нирииец приветствует склоняя голову и дотрагиваясь правой рукой своего лба и живота.

– Можете продемонстрировать? Абсолютно верно! И что подразумевает этот жест? Кроме несомненно приветствия?

Рогов замялся.

– Я в здравом уме и… живот мой полон, – смущенно просветил зал кадет.

Послышались смешки.

Учитель кивнул.

– Верно. А что говорят крокрыссцы, приветствуя так сказать? Ну же, кто-то должен знать!

– Рад быть твоим врагом! – выкрикнул кто-то.

– Абсолютно верно! И теперь по сложнее. Возьмем…кх-м… ну, возьмем тисанцев… они предпочитают приветствовать рукопожатием. Просто, верно?

Учитель подошел к первому ряду и протянул здоровому шкафообразному парню-ксеносу с выдающимися клыками левую руку.

– Вот, примерно так!

Кадет подозрительно уставился на преподавателя, и, под любопытными взглядами аудитории, пожал тому руку.

– И вот, мой дорогой, вас сейчас унизили. О вас вытерли руку, которая нужна только для справления нужды. И вы без сомнений признали, что вы низкое существо, приняв без колебаний протянутую руку. Вытерли ее символически самой своей кожей. Вы готовы пресмыкаться перед каждым!

Кожа кадета приобрела глубокий синеватый оттенок стыда.

– Если тисанец протянул вам левую руку – проигнорируйте, отвлекитесь рассеяно хоть на летающую муху! Но вы не должны приветствовать его! Если представитель Тис-Асса опустит руку и, склонив голову, протянет правую руку… тогда вы можете… Нет, не пожать ему руку! А дотронутся до его пальцев, и тут же разорвав контакт! Этим вы ему скажете «я знал, что ты хотел сделать и запомнил это! Но так и быть прощаю». И таких нюансов очень много на планетах Содружества! А вы, сударь мой, запомните про левую руку! И никогда ее не пожимайте!

Заскучать на уроке этикета явно никому не грозило.

******************************

После трех долгих пар и шести часов учебы все кадеты были голодны. Ну, большей частью…

– Норн, займешь с Игорем столик? Мы сейчас.

У раздаточных автоматов с дисциплинарным желе образовалась очередь. Большей частью из первокурсников, на свою беду страдающих «неправильной» речью. Получать свою порцию желе после биологии и полученных ценных знаний никто не горел желанием, но все справедливо сомневались, что им позволят игнорировать дисциплинарные методы Академии и это все равно придется есть в себя. А большая часть компании, даже Всеволод, пали его жертвами.

Норн только порадовался про себя, что желе ему не есть… по крайней мере сегодня. И вместе с Игорем отправился разыскивать свободный столик, взяв свои подносы с нормальной едой. Нашли быстро и едва ли приступили к еде, как…

– Привет, дружок! – знакомый голос за спиной уколол Норна ненормальной доброжелательностью.

Он опустил вилку, поспешно просчитывая свои действия. Ким говорил о «битье морд», но это явно был не вариант дозволенного. А три кадета старшекурсника уже садились вокруг него.

– Данные места зарезервированы, – сообщил им машинным голосом автомот.

– А мы ненадолго! – с улыбкой «успокоила» его тиссанка. – Как ты? Вчера вечером тебя не было и мы беспокоились… а вдруг что случилось? Я…

Игорь, пока она говорила это, встал, переступил лавочку, механически развернулся и обошел стол. Норн не успел подумать, куда он направился, как автомот оказался за спинами третьекурсников.

– Сканирование объектов завершено.

– Чего? – Трег оглянулся на автомота, а тиссанка споткнулась на своем монологе.

– Рекомендуется удаление объектов, – известил Игорь и его глаза резко зажглись красным.

Трег пулей вылетел из-за стола, рыбкой ныряя под соседний стол. Двое других его друзей не успели «спастись»… автомот подхватил лавочку, без усилий ее подымая.

– Ты что творишь!! – заорал Олег.

– Помогите!! – возопила тиссанка.

Кто-то из кадетов вскочил, кто-то отчаянно кашлял, подавившись от вида перешедшего в боевой режим автомота, кто-то рванул на выход, вызывать помощь против взбесившейся жестянки…

Игорь, механически шагая, перенес лавочку с двумя потрясенными третьекурсниками до резко опустевшего соседнего столика и разжал руки. Лавочка «упала» на пол, громко ударившись ножками о пол. Зубы усидевших на ней кадетов клацнули.

– Удаление произведено, – возвестил Игорь, и, механически развернувшись вокруг себя, прошествовал обратно под громовое молчание в столовой.

К их столику уже спешили остальные.

– Вас на две минуты одних не оставить! – укорил их Всеволод.

– А что случилось? – похлопала ресницами Алиса. – Ровным счетом ничего… правда, Ким?

– А вы о чем? – осведомился он, сев и деловито отправив в рот кусок желе на вилке. – Какая гадость ваше желе…

– Вы… – Всеволод уже набрал в грудь воздуха, чтобы полностью выразить свое мнение, но Алиса дернула его за руку.

– Счастье, сядь! Жри!

В двери столовой влетели охранники в форме, и Сева сориентировавшись плюхнулся на лавку, хватая вилку в руку. Может, повезет?

– Кусочек за маму!

– Что…?! – на свою беду открыл рот Сева.

В него тут же ткнули вилкой с кусочком студенистого синего желе. Ким злорадно зафыркал глядучи на принудительное кормление.

– Кусочек за Академию… ой, а вы чего?! – Алиса удивленно и мирно-непонимающе посмотрела на приблизившихся охранников.

– Что здесь происходит? – грозно вопросил один из трех охранников, подозрительно оглядывая компанию кадетов за столом, и держа на мушке абсолютно спокойного автомота.

Кажется, эта компания шутки себе позволяет над другими учащимися?!

– Ничего. Кушаем, – ответила Алиса.

– А вот это мы сейчас проверим! – охранник поднял руку с комом на руке и нажал на дисплей. – Активировать видеозапись столовой с 13:25 по 13:29!

Над комом веером раскрылась голограмма записи событий. Охранник просмотрел запись, пальцами и взмахами ладони поворачивая запись с разных сторон и увеличивая лица участников событий… перемотал к началу…

– Так… – и нехорошо прищурил глаза. – Красные глаза, значит… боевой режим?

И грозно посмотрел на автомота.

– Удаление объектов? – вкрадчиво поинтересовался. – Впервые вижу автомота с чувством юмора!

Всеволод поперхнулся уже проглоченным желе.

– Он напал на нас! – вякнул со спины охранника третьекурсник.

Охранник повернул голову, смерив Олега взором.

– Если бы автомот на вас напал… вы бы тут не стояли, – вкрадчиво сказал охранник. – А лежали бы кусочками тел… чему вас учат на третьем курсе?!

– Но… – попыталась возразить тиссанка. – Мы ничего не делали. Просто…

– Запись происшествия уже направлена кураторам первого и третьего курса, а также ректору Академии и психологу, – проинформировал охранник. – Советую, поработать над выражением своих лиц. На записи отчетливо видны «ваши добрые намерения». Должно быть стыдно не уметь врать в таком возрасте. Отправляйтесь к кабинету вашего куратора.

– Да, сэр, – пробормотали притихшие третьекурсники.

– А что касается вас… – офицер охраны развернулся к первокурсникам. – Кушайте, деточки… автомот, дай руку с коммом!

Игорь послушно протянул руку. Офицер активировал настройки комма и что-то ввел в него.

– Речевые настройки изменены. В течение дня кадет Игорь Селезнев обязан произносить не менее сотни разговорных фраз, без машинного канцеляризма… нарабатывай нормальную речь, кадет! Юморист!

И охранник, кивнув своим напарникам, отправился прочь.

– Это… а что это сейчас было? – пробормотала Алиса.

– Оборудование не утилизировано, – в эмофоне Игоря полыхнуло облегчение и автомот с трудом, ломано улыбнулся.

*****************************

– … я тебе список напишу. Прочел вслух и лимит закрыт! – легко предложил Ким Игорю.

Компания направлялась к себе после последней пятой пары, усталые, но вполне довольные жизнью.

– … и главное, никакого желе!

Ким открыл дверь в комнату, и остановился на пороге.

– Э-э-э… здрасте…

ПИ…

– Здравствуйте! – поспешил он перекрыть «ПИП!» полным словом приветствия.

Среди первачков уже прошел слух, что если сразу перекрыть «запрещенные» словечки «разрешенными», то желе возмездия можно избежать. Удивленные странным поведением друга, остальные зашли за ним в комнату и обнаружили гостью.

Перед ними стояла сама Евгения Буран, королева балетного мира.

Всеволод побледнел и страх повеявший от него, заставил Норна непонимающе посмотреть на старосту группы. Он не мог знать, кто эта женщина… но почему Всеволод ее боялся?

– Здравствуй, сын, – сказала холодно мать Бурана и царственно кивнула коменданту общежития. – Благодарю вас, что проводили меня.

Сказала так, что комендант понятливо испарился из комнаты. Честно говоря, все кадеты дружно хотели бы последовать за ним. Было что-то пугающее в этой красивой светловолосой женщине со стальными серыми глазами, несмотря на внешнюю хрупкость и утонченность. Норну она напоминала золотую кобру с Фикса. Смертельно ядовитую горную змею длиной в ладонь. Красивую, но смертоносную.

– Мама, что вы тут делаете, – пробормотал Всеволод, с тоской бросив затравленный взгляд на группу.

– Здравствуйте, – храбро приветствовала женщину Алиса. – Мы, пожалуй, пойдем…

– Останьтесь, – холодно ответила ей балерина, смерив ее взглядом. – Мой сын не стыдится меня. Верно, Всеволод? Ты представишь меня?

Парень обреченно промолчал. Кошмарные ожидания от встречи начинали сбываться.

– Только не при них, мама, – попросил он по-француски.

Евгения Буран царственно подняла бровь.

– Разве такое воспитание у моего сына? Будь добр говорить так, чтобы тебя понимали все. Твое общество заслуживает проявление… хотя бы вежливости.

«Обществу» категорически не нравилось происходящее, но вмешиваться в отношения матери и сына им не хотелось.

– Впрочем, вижу представить меня тебе сложно. Я Евгения Буран. Этуалью Гранд Опера.

– Очень рады, – кисло отозвалась Алиса.

– Вы балеристка? Ух, ты, настоящая! – Ким изобразил восторг и вульгарно плюхнулся на кровать, положив ногу за ногу.

– Восхитительно… – медленно проговорила Евгения Буран, сузив глаза. – Что же… вижу, мои предчувствия не обманули. Дурное общество, сын? И что ты с собой сделал? Я не узнаю тебя! Мы не виделись два года и посмотри на себя! Ты стал грузен, набрал вес! Как ты стоишь?! Это ужасно. Но у тебя еще есть шанс все исправить и вернуть себе форму.

– Мама, я не намерен!

– Не перебивай меня, – ледяным тоном отрезала женщина. – Я не закончила. Тобой займется лучший балетмейстер Японии И Чжан.

– Я не вернусь в балет! – Всеволод побелел как мел, сжимая ладони в кулаки. – Мама, довольно этого унижения! Вы знаете, я не вернусь!

– У тебя есть все данные! Ты погубишь себя!

– Нет у меня данных! Нет! Я кадет Академии Космофлота Земли! Смиритесь с этим!

– Все можно исправить. Космос погубит тебя и не принесет счастья. Я твоя мать…

– Так отпустите меня! Если вы моя мать и вам важно, что я чувствую, мои мечты и моя жизнь – дайте мне право решать самому, как жить!

Евгения Буран замолчала, скорбно поджав губы.

– Ты безобразно испортился… ты разбил мне сердце. Ты пожалеешь об этом. И я дождусь извинений.

Всеволод отступил в сторону, сжимая зубы.

– Нет, мама. Этого вы от меня не дождетесь.

– Ты был прелестное дитя… эфирный эльф, такой легкий и невесомый! Ты любил балет…

– Этого не было никогда! Никогда, слышите?! Вы, вы заставляли меня! Вас не волновал я, а лишь ваши желания! Но я не ваша собственность! Не ваша игрушка! Оставьте меня!! – Всеволод не выдержал.

Он кричал в голос, а в душе все кипело и переворачивалось от жгучей боли. Он рос то за кулисами Большого театра, то за Гранд Опера. Мать одевала его куколкой, завивала ему кудри и заставляла делать изящные заученные движения и поклоны, чтобы вызывать восхищение «прелестным дитя» у окружающих. Он заученно улыбался, говорил заученные фразы и до ужаса боялся остаться с матерью наедине у балетного станка. Нет, она не била… но лучше бы била! Все, что осталось от воспоминаний детства, где бы он ни был, страх. И голод. Если матери был положен кофе и сухой тост, то ему полстакана апельсинового сока. Как ребенку. Матери подавали три картофельные клецки с ломтиком прозрачной форели, то ему в пять лет одну клецку. И он никогда не осмеливался говорить, что голоден. Он должен был быть идеальным.

Единственной отдушиной были книги и ночи в своей комнате, когда он, усталый и измученный занятиями с матерью, оставался один. Он мог плакать и смотреть на звезды в чернильном небе за окном. Он любовался ими и на время забывал все свои несчастья.

Он любил и ненавидел свою мать всей душой. Парадокс?

Парадокс…

– Замолчи! – Евгения Буран яростно отвесила ему пощечину.

Буран осекся.

– Ты такой же мужлан, как твой отец! Живи! Как тебе нравится!

Хлопнула дверь за спиной королевы балетного мира.

Буран расстегнул ворот рубахи, и, ни на кого не глядя, подошел к окну.

– Сын балеристки… да, Алиса? – глухо проговорил он. – Можете говорить, что хотите…

– Счастье… ну, что ты… – Алисе было невыносимо стыдно и жаль парня перед ними.

Буран криво улыбнулся.

– Ты был прав, Ким… я такой же неудачник, как все.

Глава 6: Родительский день

Раз-два, раз-два…

– Зачем… эта… беготня, а?! – бросил на бегу Ким.

– Береги дыхание! – огрызнулся Всеволод.

– Физподготовка! – выдохнула раскрасневшаяся Алиса.

Пожалуй, единственным кому легко дался забег – был Игорь. Автомот на зависть им бежал рядом легкой, спокойной рысцой. Создавалось, стойкое убеждение, что он мог со столь же безмятежным видом обежать стадион на тройной их скорости и даже не вспотеть. Автомот же!

Зачем его-то с ними погнали?!

Норн сошел с дистанции после первого круга. Просто лег на землю и отказался вставать. Тренер его гнать не стал.

– К концу года норматив все равно сдашь! – твердо сказал он.

Алиса упрямо держалась вровень с парнями. Бежали они под ритм, издаваемый программой на комме – один шаг на сигнал. Так им и другим кадетам ставили дыхалку, вдох-выдох, шаг-шаг… все вымерено и скорость практически одна. Да, парни могли бежать быстрее, но сейчас их учили бежать не как можно быстрее на время, а как бежать правильно … Алисе уже трижды пришло голосовое предупреждение перестать бежать на цыпочках! Но что делать, если так бежать легче?!

И вообще к концу второго круга, девушка все серьезней думала добежать до Норна и прилечь рядышком… зато поддержит!

А вот и он! Уже на лавочке, рядышком со стадионом сидит. И рядом с ним расположились другие, едва переводящих дыхание, «слабаки» – пятеро ксеносов и четверо «дохляков»-людей. Вот последним должно быть стыдно – им-то гравитация родная!

Но лично Алисе стыдно уже тоже не было!

Добежав до лавки позора, она остановилась.

– Я всё! – и легла, как раньше Норн, прямо на… лавочку.

Пристроив голову ему на колени.

Для мягкости.

– Эй, Алиса!

Алиса подняла руку и помахала Киму ладошкой.

– Бегите-бегите! Я к концу года норматив сдам!

Оставшейся тройке ничего не оставалось, как бежать дальше с остальными кадетами их потока.

А тренер, что-то отметив в планшете, меланхолично заметил:

– Через полгода.

– А?

– Для землян сдача норматива через полгода. К зиме четыре круга – три километра.

Алиса представила, как будет бежать зимой по заснеженному стадиону в метель и в холод… и обреченно икнула. Ужас какой!

*************************

Кто придумал физкультуру – был садистом!

Мало было беготни, после забега тренер заставил делать упражнения на растяжку и гибкость. Кто-то гнулся легко и непринужденно (Норн и Сева), кто-то тут же потянул ногу (Ким) и со скулежом схватился за оную, получив отповедь от тренера. После этого «отдыха» их погнали на турники. У всех был свой собственный вес-утяжелитель тело, поэтому всем честно надо было подтянуться столько, сколько они смогут… а уж потом тренер, зафиксировав результат, наметит план к какому времени каждый из них должен сдать норматив. И мухлевать не рекомендовалось.

Так как за всеми шестью десятками кадетов уследить было разом трудно, на турники гнали по две пятерки (первокурсников в этом году набрали меньше, всего сто восемьдесят, и для удобства тренера их поделили на три составляющие части). Тренеру было важно проследить самому, что кадеты выкладываются полностью, по своим силам. Многие предпочитали просто настроить комм на руках кадетов и чтобы те потом просто показали экран с числом – но их тренера это не устраивало от слова «совсем».

Первыми сошли с дистанции опять Алиса и Норн, едва одолев отметку в пятнадцать и двадцать «подтягов». И если для Алисы это оказалось «слабо», то для Норна это определили как «неплохо». Его кости и организм привыкнут к новой планете только через годик с постоянными инъекциями в медпункте Академии. Как и у большинства кадетов-ксеносов.

Ким «отсеялся» на счете в сорок.

А вот Сева удивил всех…

– … семьдесят… семьдесят пять!... восемьдесят… сто!

Игорь не отставал.

– Кадет Буран! Достаточно!

Всеволод спрыгнул с турника.

– Селезнев! Достаточно!... норматив первого курса вам обоим засчитан. К началу второго не растерять! – постановил тренер.

– Ну, ты даешь! – с легкой завистью сказал Ким. – Сто «подтягов»!

Раскрасневшийся, и вспотевший Сева чуть смущенно улыбнулся.

– Ерунда, – сказал он.

– Не скромничай, Счастье! – хмыкнула Алиса. – Ты половину здесь умыл!

– Вот тебе и сын балерины… – проворчал Рогов, проходя мимо.

Сева разом потускнел.

– Забей, – посоветовал ему Ким. – Он облажался.

Рогов, прошедший мимо, дернулся, порываясь обернуться… но лишь с ненавистью ожег взглядом из-за плеча. Кадет и впрямь показал себя хуже всех среди парней. Выжал всего двадцатку… хотя казалось, был не слабее того же Кима…

***************************

Одним из самых сложных предметов в Академии на первом курсе было… черчение. Казалось, легкий же предмет… знай, рисуй себе карандашиком по листу бумаги!

Щас! Проекция простого болта в нескольких плоскостях с точностью до миллиметра ставило в тупик не одно поколение кадетов.

– Зачем это надо? Ведь есть же множество графических программ, – говорил профессор черчения. – Абсолютно верно, есть! И они нужны, полезны и облегчают труд инженеров. Но! Вы не инженеры! Это во-первых. Во-вторых, учась создавать правильные чертежи по старинке, вы научитесь в них и разбираться! Понимать на интуитивном уровне с первого взгляда. После того, как каждый из вас создаст, воспроизведет чертежи прыжкового двигателя, или штурмовой капсулы, вы с закрытыми глазами сможете воспроизвести их с точностью до детали в своем мозгу! На уроках в ремонтных доках вы своими руками будете перебирать множество технических элементов в машинном отделении учебного корвета-модели, чистить, разбирать, собирать, чинить, в конце концов. Но если вы со всей серьезностью отнесетесь к моему предмету, для вас не составит труда с первого взгляда понимать – что не так с деталью перед вами. Потому что вы видели ее во всех плоскостях на пришпиленном к кульману листе чертежа. Зачет по предмету получит тот, кто к концу года предоставит мне полный пакет чертежей хотя бы флипа! Или штурмовой капсулы.

– А корабля? – спросил кто-то.

Профессор усмехнулся.

– На моей памяти еще не было ни одного кадета, что был бы способен создать чертежи космического корабля, – твердо и с какой-то долей презрения сказал профессор. – Уровень знаний даваемый в курсе обучения Академии вам, этого не позволит. Никто из вас никогда не станет наравне с дипломированным инженером. Как говориться, кто-то создает корабль своими руками… а кто-то может только за штурвал держаться. И детальку починить.

Кадетам враз стало до жути обидно.

– Ну-ну, к чему сразу обижаться? Тем более это правда, – снисходительно и ласково-приторно, и оттого еще гаже, проговорил профессор. – Каждому сверчку свой потолок… и свое место, кхе-кхе… вам и того хватит. Плох тот солдат, что генералом стать не хочет. Но вы всего лишь летуны…

Кадеты выходили из аудитории как оплеванные.

– Да что он о себе возомнил?! – шипела Алиса.

– Карандаш я держать не умею! – с обидой подхватил Ким.

Сева зло сжимал ремень своей учебной сумки. По его рукам и умению держать карандаш с линейкой тоже прошлись. Это вам не танцульки по сцене… да, как поживает ваша мама?

Теперь что, все в Академии знают, чей он сын?!

От стыда горело лицо. Увы, как блондин, он отвратительно сразу же шел краской.

– У нас недостаточно ума и знаний, – негромко сказал Норн, бросив взгляд на старосту группы. – Мы должны знать… свое место.

Пятерка была уязвлена в самые сердца. Гордость каждого просто криком заходилась. Как же так, по ней грязными ботинками прошлись! Великое дело, черчение! Бумажка, пришпиленная к доске! Да возьми любой учебник и перерисуй устройство корабля… и двигателя и… всего остального…

– Вы как хотите, – негромко сказала Алиса. – А я этого… хлыща старого умою!

Пип! Браслет среагировал на «хлыща».

– Да иди ты! – привычно огрызнулась девушка.

– Как? – едко спросил Ким.

– Чертежи корабля сделаю, – твердо сказала Алиса. – Костьми лягу, а сделаю!

– Стандартный пакет включает в себя двести листов, – заметил Игорь.

– Ничего! Целый год есть! Я ему покажу, какой я «просто летун»!

– Здорово иметь свой корабль… – ни к селу, ни к городу, заметил Ким. – Сел, и улетел, куда глаза глядят! Всю жизнь об этом мечтал. И что бы он самый-самый быстрый был…

– Как стрела, – сказал вдруг Норн.

– Не, – мотнул головой Ким. – Как птица. Стремительный и быстрый в полете, как птица с распахнутыми крыльями… как чайка.

– И надежный, как скала, – сказал и Всеволод.

Каждый из пятерки представил себе свой корабль.

– А давайте, – тихо сказала Алиса. – Нарисуем свои корабли? Говорят, чтобы желание сбылось, его надо визуализировать. А мы нарисуем.

Это было серьезно.

Но получится ли?

– Даже не думайте об этом! – презрительно фыркнул профессор Нильсон, проходя мимо. – Лучше учитесь, чему можете!

И пошел дальше своей дорогой.

Пятеро кадетов проводили его мрачными взглядами.

Вызов был брошен…

*************************

Первые недели обучения пролетели, как единый миг. Привычно стало просыпаться по утрам в общей комнате, заниматься за длинным столом по вечерам, вместе сидеть за одним столом в столовой. Желе наконец отпустило Алису, и она с наслаждением в первые дни после взысканий брала себе исключительно сосиски.

Третьекурсники пока их не беспокоили и пятерка благополучно про них забыла. И без них было чем заняться. Учиться было интересно, но трудно. К вечеру они все уставали смертельно, но учебники по механике космических кораблей манили к себе. Как и две чертежные доски, что прочно заняли угол в комнате. Ким и Алиса предпочли стол для своих «рисований». Им так казалось удобнее. Рассуждать и спорить, как лучше устроить корабль, оказалось до жути интересно.

Но всегда наступает момент, когда просто учиться страшно надоедает…

А тут еще объявили «родительский» день.

– Вы как хотите, – твердо сказал Ким. – А я тут торчать отказываюсь! Айда, в кино, а? Ну, что нам делать на этом «родительском»?! Получим кортики, и в город?

– А нам позволят? – усомнилась Алиса.

Ждать «родителей» никому из пятерки не приходилось. Эта тема вообще стала для них запретной. Вот не сложилось у них с этим ни у кого. Они это негласно решили не обсуждать, но тут выхода им не оставили. Ровно через месяц после начала учебы, всем первокурсникам в торжественной обстановке вручали кортики, как дань традиции флота Земли. Раньше их вручали морским офицерам по завершении обучения, но в настоящее время морского флота больше не было. А был космофлот, который хоть и сохранил кортики… но выпускникам офицерам выдавал именной бластер, а кортики оставил для кадетов.

Было в этом нечто хорошее. Возвышенное даже. Выйти на сцену в парадной форме, получить кортик из рук самого адмирала, произнести клятву кадета учиться, учиться и еще раз учиться, чтобы стать достойным офицером космофлота и защищать в будущем мир и покой тринадцати звездных секторов Содружества… но вот приглашенными гостями в зале будут родители кадетов. Их близкие родственники. Которые после торжественной части будут поздравлять своих сыновей и дочерей, а те в свою очередь познакомят их со своими пятерками, покажут комнаты и Академию. Потом будет Пир Первокурсников… а другие курсы получат два дня увольнительных и смогут погулять в городе в свое удовольствие.

А вот их пятерке что делать?

Им ждать некого… абсолютно.

Игорь призадумался.

– Сканирова… – он осекся и продолжил нормально: – Правилами Академии первокурсникам не запрещено покидать территорию. Мы можем уйти после вручения.

– Значит, кино?! – воспрянула духом Алиса. – Пошли на «космоолухов»! Новая часть вышла!

– Она еще летом вышла! – фыркнул Ким. – А пошли! Хоть посмеяться можно!

– Та еще фантастика… – пренебрежительно заметил Всеволод. – Но первый фильм был хороший. Норн, ты как? Пойдешь с нами в кино?

Норн не знал, что сказать. «Фильмы», о которых часто друзья (он уже позволил себе робко называть их про себя «друзья») вспоминали, он никогда не видел. Но, судя по всему, это была интересная вещь. Человеческую музыку и её прелесть он понять не смог. На Фиксе музыка была прежде всего «симфонией эмоций», а на Земле и на других планетах музыка была просто красивым звуком… иногда очень красивым сочетанием звуков, но чувства от нее были какие-то сумбурные… а про «кино» и «фильмы» он не знал, что и думать. Стали бы его прежние «хозяева» водить куплёныша в «кино»! Он деньги должен был окупить, на него потраченные…

– Если отпустят, – осторожно сказал он.

За месяц учебы в Академии все профессора, – что люди, что работавшие здесь ксеносы, – упорно не делали между ним и другими кадетами различий, но Норну все подспудно казалось это притворством. Хотя эмофон большинства был ровен, добродушен или… равнодушным. Слишком глубоко в нем засело убеждение, что люди и другие расы могут врать, излучая доброту и радость. Может, другие фиксиане и могли определить, кто когда им врет, но Норн слишком рано остался один и никто его не научил, как разбираться в чувствах других рас правильно. В космическом зверинце он был скорее интересным экспонатом, зверьком, которого лишь иногда ради интереса выгодного клиента или публики побуждали «читать» эмоции других.

И Норн не был уверен, что «читал» правильно.

Слишком часто веселились и смеялись посетители.

***************************

Адмирал Петухов нервничал, как мальчишка. Три гвоздики в руке уверенности в себе не прибавляли. Наоборот, живые цветы с каждой секундой казались все более жалкими. И в форменном парадном кителе было отчего-то жарко и душно, и неуютно. Он сидел с прямой спиной на скамейке и грозно держал в кулаке три несчастных цветка букетиком вверх, с каждой секундой понимая все яснее, насколько странно выглядит.

На него косились. И старались обойти стороной.

Правильно, сумасшедших военных надо стороной обходить…

– Сева?! Это ты? Неужели ты?! – знакомый до боли голос врезался иглой в сердце, и он встал, деревянно развернувшись к женщине перед собой.

Она совсем не изменилась.

Все такая же… маленькая, хрупкая… и глаза такие же ясные, теплые карие…

– Инга… – ее имя само вырвалось и он, будто испугавшись, поспешно выставил перед собой три гвоздики.

– О… это мне? – она растерянно подняла брови, вопросительно смотря на него.

– Я… да! – выпалил он.

И тут один стебель цветка переломился и повис вниз…

– Черт!! – он попробовал перехватить стебель выше, другой рукой и обреченно понял всю глупость сего действа.

Инга негромко рассмеялась, добро и светло, и ее ладонь легко взяла цветы из его неуклюжих лап.

– Ты все такой же Сева… ну, неужели я такая страшная? – привычно пошутила она.

Сколько лет прошло…

Он вздохнул. Так, соберись! Не мальчик же…

– Ты, самая красивая! – уверил он. – Просто ничего не могу с собой поделать! Как вижу тебя, так сразу… все из рук валится. Извини. Не получается у меня с цветами. В который раз все порчу!

– Вовсе нет. Что ты на себя наговариваешь? – чуть грустно сказала Инга. – Ты… мы там давно не видели друг друга. Двадцать? Тридцать лет?

– Тридцать два, – глухо поправил он. – Как… с вашей свадьбы. С Валькой.

– Валера умер. Семь лет как.

– Как?! – как обухом по голове. Его соперник и самый лучший друг молодости… умер?!

Да как же так? А он… не знал.

– Инга, я не знал…

– Нет-нет! Не надо, не надо ничего говорить! – поспешила оборвать его Инга. – Не говори этих слов соболезнований! Я от этого устала… лучше! Лучше пойдем ко мне! Поговорим, чаю попьем! Как ты? Что ты? Откуда здесь?

Адмирал вспомнил, зачем вообще решился разыскать ее.

– Инга, я… кх-м! Я служу здесь. Я ректор Академии космофлота Земли.

– Боже мой! Всеволод! Поздравляю! Это большая ответственность!

– Да уж ответственность… куча охламонов на мою седую голову, – проворчал он смущенно. Кашлянул, и протянул ей конверт. – Вот. Решил вручить лично.

Она удивленно посмотрела на открытку в виде конверта с гербом Академии.

– Что это? – и взяла.

Открыла и ахнула, уронив цветы. Прижала ладонь к губам…

– Всеволод… Сева… это… это?!

– Вот уж не думал, что вы сдержите обещание и назовете внука моим именем. Всеволод Буран кадет Академии.

Она смотрела на него, прижав конверт к груди, так отчаянно смотря на него.

– Завтра вручение кортика будущим космолетчикам космофлота. Родственники приглашены. Это важно… для кадетов. Придешь?

– О, Сева… да, да! Конечно же, я приду! О, боже мой! – она, расплакавшись, обняла его.

– Инга… ну, что ты… – когда-то давно он был рад услышать ее «да», только вот главный в жизни вопрос так и не решился задать.

Да и в чувствах так и не признался. Только шутил.

Дурак же был!

***************************

Инга волновалась так, что руки у нее дрожали.

Оказалось внука она не видела с рождения. Невестка была категорически против свекрови в своей жизни. И после смерти мужа, Ярослава, забрала маленького сына, улетев в Париж. Вроде бы и близко, да только как на край земли…

– Ну, готовы?

Инга мелко закивала.

– Готовы… черт, Сева! Ты бы хоть предупредил!

– Полосков, не дергайся!

– Тебе легко говорить! Я эту пигалицу шесть лет не видел! Как узнал про захват заложников… и про Игоря! Старый дурак, ведь звонил ей по видеофону и ничего не понял! А она шесть лет одна…

– Четыре.

– Вот спасибо, успокоил!

– Та-ак… Зеленый! А это что за чемоданы?!

– Это не чемоданы. Это наборы инструментов. Как вся стипендия стоит каждая. Там еще двое парней будут. А вы своими заняты будете. Вот. Ох, не ладно бы все было…

Адмирал только со вздохом посмотрел в небо. Зеленый никогда себе не изменял. Полосков и Зеленый вообще были из «левой» пятерки, с которыми он с Валькой и другими кадетами вечно соревновалисьи чуть ли морды друг другу не били… а вот поди ж ты! Время… ох, время…

– Сева, я боюсь… а если… если он не захочет?!...

– Так! А ну отставить панику! Это приказ! Взяли себя в руки и за мной!

– Рас-с-командовался… адмирал, твою налево…

– Полосков!

– Да иду, иду!

****************************

– Кто-нибудь видел мою фуражку?! Ким!! Что она на лампе делает?!

– Сохнет.

– Что?! Как?!

– Извини, со своей перепутал!

– И что? Почему она мокрая?!

– Он в ней в душ залез…

Всеволод не поверил своим ушам, и только вопросительно посмотрел на Норна. Тот в подтверждение только кивнул.

– Снять забыл… – с виноватой рожей, но совершенно не виноватым тоном, признался Ким.

– Лучше бы ты голову забыл, – бессильно заметил Всеволод.

Ну, фуражка мокрая, но не так чтобы с нее текло…

– Подсуши феном, – подсказала Алиса.

– Да где я фен возьму?! – возмутился Всеволод.

– У девчонок по этажу спроси! Или у нага. Ну, у него еще волосы длинной косой. Синие такие.

Всеволод вспомнил Нага. Рослый парень с Нурина, с вертикальными, как у змеи зрачками… на полторы головы выше… да ну, к черту!

– Высохнет, – проворчал он сердито.

В двери постучали. Решительно так.

– Открыто! – отозвалась Алиса, пропрыгав на одной ноге через всю комнату, одновременно пытаясь обуть левую ногу и зашнуровать ботинок.

Дверь открылась, и в общую комнату решительно вступил адмирал Петухов…

Всеволод в тот же миг осознал, что зря попытался надеть фуражку. Она явственно контрастировала с формой. И поспешно содрал ее с себя, пытаясь вытянуться по стойке «смирно!». Ким от неожиданности запутался и не смог совладать с собственной одеждой, не попав в рукав кителя. Алиса чуть не упала, круглыми глазами уставившись за спину адмирала. От падения ее спасла спинка кровати, за которую она и уцепилась.

Норн и Игорь, уже полностью одетые, настороженно замерли.

Они уже усвоили, что у простых кадетов был какой-то затаенный страх перед всеми, кто имел звание выше их, но еще не до конца прочувствовали этот страх сами. Одно усвоили твердо – они могли принести неприятности.

– Добрый день, господа кадеты, – чуть усмехнулся адмирал, рукой останавливая их не прозвучавшее «здравия желаем, товарищ адмирал!». – Готовитесь? Молодцы. А я вот привел к вам гостей к родительскому дню.

– Дядя Гена?!

– Алиска! Ах, ты пигалица! – Полосков плюнул на расшаркивания адмирала, и рванул к девчонке.

Схватил и крепко обнял.

– Дядя Гена!! Задушите!! – взвыла та.

– Уши бы тебе надрать! Почему не позвонила?! Подумать только, ты кадет!!

– Кх-м! – адмирал с усмешкой отвел взгляд от Полоскова с девчонкой. – Кадет Буран, позволь представить тебе твою бабушку… Инга Буран.

Всеволод растерянно встретился взглядом с хрупкой, пожилой женщиной в строгом скромном платье.

– Боже… Боже мой, как ты похож на своего отца! – сказала та, подходя. – Всеволод… я понимаю, я тебе чужая… ты меня не знаешь, но… может, может мы… я так хочу узнать тебя!

Буран отчаянно смутился.

Это… его бабушка?

– Я… я буду рад, – пробормотал он. – Я не знал…

– Твоя мама никогда про меня не говорила? – грустно, со слезами спросила Инга Буран.

– Нет. Не говорила. Она ни о ком никогда не говорила, – с тихой злостью ответил Буран. – Ее мало кто волновал. Вы расскажите мне… об отце?

– Да… я все тебе расскажу! И об отце, и о твоем дедушке… дай я тебя обниму!

– Накрылась киношка… – пробормотал Ким.

– Что я тут, зря стою что ли? – проворчал бородатый мужик за спиной адмирала. – Посторонись! Встал тут, адмирал твою налево…

Бородатый подошел к двум парням, отличавшихся чернявостью, и протянул обоим по чемоданчику.

– Держите! Инструменты! А то знаю я эту кадетскую стипендию, ничего хорошего с нее! Ключ 9 на 12 не купишь! Мало на чем вас сейчас учат, а инструменты пригодятся! Руки из нужного места растут?

– Из нужного, – ошарашено ответил Ким, принимая чемоданчик. Заглянул внутрь, не удержавшись от любопытства, и присвистнул: – Вот это подбор!! Мне бы это на то старое корыто! Да я бы его по винтику перебрал! А это универсал?!

– А то! – подтвердил довольно Зеленый. – Обращаться умеешь?

– Обижаете! – вскинулся Ким. – Да я о таком пять лет мечтал, но попробуй нормальный найди!

– Хм-м, ну может тебя и можно в машинный отсек пускать, – в устах Зеленого это была высшая степень одобрения.

Адмирал повернул голову к Норну.

– Кажется, только ты остался? – негромко сказал. – Нехорошо это. У меня и для тебя есть сегодня… подарок.

Адмирал протянул Норну маленький футляр.

– Держи.

Норн вопросительно посмотрел на адмирала, а потом взял подарок.

– Открой, – подбодрил его адмирал.

Норн помедлил, а после осторожно открыл футляр… и потрясенно раскрыл глаза.

– Когда-то очень давно… один фиксианский генерал подарил это мальчишке шести лет с Земли. У того недавно умерла мать, и он ни с кем не хотел общаться. И тогда генерал подарил ему это…

– Сердце, – тихо сказал Норн, с трудом вытолкнув из онемевших губ это слово.

– Теперь оно нужно тебе. Я возвращаю его фиксианину.

Норн аккуратно взял красивый жемчужного цвета кристалл и в самое сердце, в самую душу ворвался скрытый свет тепла, поющий, обволакивающий теплом и родством. Сердце Фикса, Сердце Матери.

И одиночество, что крепко сжимало его в своей власти бесконечные годы, осыпалось осколками…

Глава 7: Тройное свидание

– Доброе утро!

– В пять утра?! – трагично вопросил Ким.

– Убейте его кто-нибудь… – пробормотала Алиса, зарываясь глубже под одеяло.

– Убийство живого разумного субъекта квалифицируется как особо тяжкое преступление, – механически отозвался Игорь.

Алиса выпростала руку из-под одеяла и ткнула пальцем в Всеволода.

– Ты плохо влияешь на ребенка!

– Между прочим я о вас думаю! – не согласился с ними Буран.

– Да? – с сомнением спросил Норн.

От Всеволода повеяло обидой.

– Между прочим никто из вас не дотягивает до нормативов! Кроме Игоря… поэтому он может спокойно спать. А всем остальным надо тренироваться!

– Да сдадим мы эти нормативы… еще полгода до них! – проворчала Алиса. – А Норну вообще к концу года их сдавать!

– Это не значит, что на это надо махнуть рукой! – возмутился Всеволод. – Чем раньше сдадите, тем спокойней жить будете! Вы же не хотите, чтобы вас отчислили?

– Меня не отчислят, – убежденно заявил Норн.

– Хочешь это проверить? – едко спросил Буран. – Не будешь тянуть нагрузку отчислят и засунут в другое место!

Норн сел, мрачно уставившись на Всеволода. С этой стороны он вопрос ранее не рассматривал… а ведь могут. Его желания особо никто не спрашивал, когда в Академию впихивали… не то, чтобы ему здесь не нравилось, но… что если решат, что он негоден? Куда его отправят?!

– Не пугай его, – тихо и сердито сказала Алиса, то же сев в кровати и уставившись не менее мрачно на старосту группы.

Норн бросил на нее быстрый взгляд. Люди же не умеет считывать эмофон?

– Я не пугаю, – с досадой ответил Буран. – Я озвучиваю неприятности. Хотите спать – спите!

– Спасибо за разрешение, но я уже проснулся! – хмыкнул Ким. – Ладно, тренироваться так тренироваться! Здесь будем?

– Зачем? Стадион до 6:30 свободен. Нам хватит время и доползти до него и весь комплекс прогнать, – Всеволод с недоверием наблюдал, как все стали выбираться из кроватей и натягивать спортивку. Кажется, это будет труднее, чем он думал… – И погода хорошая.

Погода была действительно хорошая. Климат-контроль над стадионом был ровным, здесь даже зимой снег не выпадал на территорию, чтобы можно было заниматься. Но терморегуляцию в Академии специально над ним не включали! Закаляйтесь, кадеты!

Так что на стадионе было свежо и прохладно. Шестнадцать градусов тепла! Ким, и Алиса с Норном с печалью вспомнили о теплых мягких постелях, но Буран был неумолим. Да и все равно уже встали и пришли… Буран был отвратительно бодр, активен и источал убежденность в том, что делает. Ни у кого из троицы отстающих не хватило духу поубавить его энтузиазма. А Всеволод размахнулся… и разминку заставил провести по всем правилам, заставляя «проснуться» мышцы, а затем и забег возглавил.

Что б он был здоров…

Норн вновь едва осилил полный круг. Легкие разрывало, дышать было трудно. Все же к земному тяготению приходилось привыкать долго. Но это была проблема многих. Даже люди, выросшие на других планетах, первый год страдали почти так же. Но Буран бодро его «порадовал», уверениями что к первому снегу он спокойно одолеет два… смотря на размеры стадиона фиксианин в этом сильно сомневался…

Алиса выдержала два, после чего наотрез отказалась бежать дальше. Ким с завистью проводил ее взглядом до скамейки и потрусил вслед за Севой… к концу третьего круга он перешел на шаг, про себя ругаясь на чем свет стоит. Зачем он только соглашался?! Ну, не его это – бегать!

После забега Буран едва дал отдышаться, а затем опять всех построил, проведя вдумчивую гимнастику. Затем был пресс у лавочек и отжимания…

– На турник не пойду!! – категорически заявила в конце Алиса.

– А и не надо! – весело и довольно сказал Всеволод. – Если мы каждый день будем так заниматься, вы и сами не заметите, как ваши результаты повысятся! Спорим, через две недели ты на десятку больше подтянешься?

Алиса подозрительно посмотрела на него.

– Нет уж, я с тобой, Счастье, спорить не буду!

– Слушай, а откуда у тебя такая подготовка? – с любопытством спросил выжатый Ким.

– На Рамеи была повышенная гравитация, – с заминкой ответил Всеволод.

Помолчал. И нехотя дополнил:

– Балетная подготовка намного труднее. Для поддержки нужны железные руки и спина. Моя…

Он не договорил, передернув плечами, но его и так поняли.

– Она была очень зла на тебя, – Норн все же решился сказать ему то, что «считал» с эмофона Евгении Буран. – Но при этом… очень тобой гордилась.

– С чего ты взял?! – чувства парня взметнулись в клубок смятения. Так что не понять – раздражен, растерян, удивлен… облегчение?

– Я эмпат, – напомнил Норн всем известный факт. – Я могу почувствовать эмофон любого… это как видеть или слышать. Это не отключить.

– Наверно хреново постоянно всех чувствовать? – посочувствовал Ким.

– Я бы чок… с ума бы сошла! – поспешно поправилась Алиса, не желая прилета внеочередного «пип!».

– Если не… «прислушиваться», то это как отблеск. Несильно мешает, – попытался объяснить Норн. – Извини, я не должен был «читать» ее.

– Да… все нормально, – пробормотал Всеволод, не зная как вообще относится к сказанному. – И не надо ее защищать!

И отвернулся. Алиса толкнула локтем Норна, одобрительно кивнув ему. Ким понимающе усмехнулся.

Все нормально.

***************************

По традиции вторая часть дня субботы и целое воскресенье называли «увольнительными». И в наказание кадетов могли их лишить. Но это не считалась серьезным наказанием. Доступ в город был свободным вне занятий. Можно было в любой момент выйти за ворота Академии и отправится куда захочешь. Главное, до десяти вечера вернуться. Единственное отличие в ночь с субботы на воскресенье можно было провести в гостях, дома и т. д.

И все же большинство кадетов это время полагали лучшим в жизни.

Так уж вышло, что первые увольнительные пятерка пропустила. Первый месяц был насыщенным и впечатлений им и так хватало. Да и в Академии кадеты были на полном довольствии. Идти к кому-то в гости в первый месяц то же им было некуда. Вот и не тянуло их за ворота Академии…

Все изменил «родительский» день.

Теперь их всегда ждали в гости. Бабушка Всеволода очень радовалась, когда внук с друзьями приходил к ней. Причем радовалась всем. И хоть это было новым и приятным для большинства из пятерки, Ким, Норн и Алиса чувствовали себя не очень уютно. Будто они «крали» внимание бабушки Инги. Им она очень нравилась, но… вот все равно, будто они делали что-то не то, приходя к ней в гости.

А вот у Игоря таких проблем не было. Он радовался как ребенок, когда Всеволод звал его с собой в гости. И никогда не возвращался из гостей без кулька сладостей или хотя бы шоколадки.

– Норн, как думаешь… может мне ему запретить это? – спросила как-то Алиса.

Всеволод и Игорь отправились в «гости», а остальная троица решила сходить в кино и в кафетерий. Норну очень нравилось мороженое пломбир и он почти понял выражение «продать душу за шарик мороженого».

– Что именно? Кому? – переспросил он, больше наслаждаясь вкусом подтаявшего белоснежного пломбира.

– Игорю. Ходить в гости к бабушке Инге… неудобно как-то… но он так радуется этому, – виновато и смущенно пояснила Алиса.

Норн качнул головой.

– Не стоит. Ты сама говорила, он младше всех нас. Он с ней учиться. Правильно чувствовать. Мы все… у нас была семья. Родители. А у него нет.

Он не стал говорить, что они все рано потеряли семьи и родителей. Но они у них были и что такое семья знал каждый. А вот Игорь был этого лишен.

– Он скоро сам поймет, что чтобы не произошло, он прежде всего «друг» Бурана. И расстроится.

– Этого я тоже боюсь, – вздохнула Алиса.

– Но зато он узнает, что стоит за словами «дом», «семья»… «родные».

Мороженое оставалось таким же вкусным, но есть почему то хотелось меньше.

– Не стоило вообще об этом говорить… – пробормотала расстроившись Алиса.

И взялась за свое пирожное.

И тут к столу радостный примчался Ким, плюхнувшись рядом на свободный стул.

– Все! Ребята! Я устроил нам свидание!

Алиса подавилась пирожным. Норн изумленно уставился на светящегося от радости Кима, страшно довольного собой.

– Там та-а-кие девочки!! Все слажено! Нас трое и их трое! Рыженькая, светленькая и брюнетка! Полный набор! Моя блондинка чур!

Алиса замерла, с пирожным во рту. Глаза ее округлились.

– Вот что значит форма! Пара фраз и дело в фуражке! – разглагольствовал Ким, отхлебывая безалкогольное пиво. – В кино сходим, погуляем по парку… чего бояться? С тремя кадетами самой Академии хоть до утра гуляй!

– Да? – с легкой усмешкой спросил Норн, про себя любуясь видом обалдевшей Алисы, а уж ее эмоции… куда там мороженому!

– Ага! Ты, кстати, кого предпочитаешь?

– Никого, – вкрадчиво сказал Норн.

– В… в смысле?! – Ким встряхнул головой, чуть приходя в себя.

– Фиксиане создают пары только с фиксианами, – просветил его Норн.

– И что? – не понял проблемы Ким. – Девчонки везде девчонки!

От такого заявления Алиса, которая попыталась проглотить уже откушенный кусочек пирожного, опять чуть не подавилась.

– И вообще! Вот потом встретишь красивую фиксианочку, а опыта нет! А так потренируешься с девчонками разговаривать! – нисколько не сумлеваясь разглагольствовал Ким.

– Я сейчас единственный фиксианин…

– Это пока! – отмахнулся Ким. – Да все уверены, что они выжили! Найдут их, не сомневайся! Да брось киснуть! Девчонки хорошие!

– Да?! – непередаваемо спросила Алиса.

– Ага! – кивнул Ким, переводя замыленный мечтами взгляд на нее.

Моргнул… Алиса подперла кулачком подбородок.

– А мне ты брюнеточку предлагаешь? – ехидненько спросила она.

– Э-э-ээ… твою же! – до Кима наконец дошел комизм ситуации. – Черт!

Комм на руке смолчал. Видимо слово «черт» был допущенным эвфемизмом в речи кадетов. Норну вновь стало смешно.

– Ким! Девочки, он здесь с друзьями! – послышалось в стороне от них.

– Ой, ё… – Ким надвинул фуражку на лоб.

– Привет, мальчики! – послышалось радостное. – Я Лиззи, это Пьетта, и К`хена! А вас как зовут?

– А мне нравятся маленькие… – басом сказала К`хета присаживаясь на стул рядом с Алисой, вытаращевщей глаза на Норна.

«Помогите!» – всем видом вопила она.

Было отчего. «Брюнеточка» инопланетянка имела руки в два раза мускулистей и объемней Норна и Кима, половина головы выбрита и на ней были красивые татуировки внеземных растений, когда в трехноздревом носу кокетливо сиял камушком пирсинг в виде кольца да самых губ.

– К`хета, не смущай мальчика, – чуть усмехнулась Пьетта, подмигнув Алисе и Норну. – Рада познакомиться! Мы из Института Дружбы Галактических Рас! Историки и будущие специалисты по культуре.

Сползающую со стула Алису погладили по головке и приобняли за талию. Несчастное «ик!» и кулак под столом пообещали Киму все кары небесные.

*************************

– Что-то вы долго, – встретил их замечанием Буран, когда поздно вечером троица вернулась на место дислокации пятерки. – Как прошла увольнительная?

– Прекрасно, – честно признал Норн. – Это было весело и познавательно.

– Да?! – возмущенно спросила Алиса. – Конечно! Это не тебя весь вечер грязно домогались!

У Бурана отвисла челюсть.

– В смысле?! – вопросил он.

– В смысле?! Я тебе скажу «в смысле»! – прошипела громко Алиса, в то время как Ким опасливо прошмыгнул мимо нее, за спину Всеволода. – Чтобы я еще раз на «тройное» соглашалась!

Норн выглядел крайне счастливым в жизни фиксианином. Всеволод уже ничего не понимал. И что еще за «тройное»?

– Нет, ты только подумай! «Какой ты маленький! Люблю таких мусипусиков!», – метала Алиса громы и молнии. – «Ты не замерз, лапонька? Дай тебя обниму, согрею! Уй, какие у тебя глазки!» Грр-р!!

– Э-э… Норн? – опасливо вопросил Сева, отодвигаясь от злой Алисы. – Вы где были?!

– На тройном свидании, – довольно просветил его Норн. – Пьетта крайне интересно рассказывала о культуре двух вымерших рас браксан и аранцев… с ней было интересно обсуждать различия этих двух культур. Я взял ее номер видеофона.

– А мой силой чуть не взяли! – пожаловалась Алиса.

– А Алиса… о, прости, Элвис, очень понравился К`хете с Татуина… ему предложили соитие когда она войдет в половозрелый возраст, – с каменным лицом сдал взвывшую девчонку Норн.

Всеволод повернул голову, посмотрел на «Элвиса»… и заржал.

– Счастье!! Заткнись!!

– На Татуине царствует матриархат, и мужские особи татуинцев в два раза мельче, чему наш Элвис соответствует. А уж его скромность и невинность, повышает его позиции на соитие с альфой-самкой, – продолжил просвещать его Норн.

Ким закашлялся, выдавая себя…

– Ким!! Я убью тебя!! – взвыла Алиса.

Тот с хохотом рванул от нее. Какая все же маленькая у них комната!

Глава 8: Полосков принимает решение... а кадеты едут на картошку!

Птиц повернул одну голову, посмотрел умным глазом и приглушенно спросил голосом Игоря:

– Алиса, ты будешь есть на завтрак манную кашу?

Геннадий Полосков в который раз почувствовал укол совести. Стало нехорошо… неприятно.

– Нет здесь Алисы, – ответил он говоруну. – И Игоря нет…

– Алиса? Где Алиса? – вновь спросил птиц голосом молодого друга.

– В Академии Алиса, – Полосков разрезал яблоко напополам и подал половинку говоруну. Тот вцепился когтистой лапой во фрукт и вгрызся в сочную плоть клювами. Что-что, а фрукты и плоды говорун любил. Особенно, яблоки. И кокосы, которые двумя клювами разгрызал как грецкие орешки и выедал белую сладкую прослойку кокоса подчистую до самой скорлупы.

– Завтрак готов, новый хозяин, – голос робота заставил Полоскова поморщиться.

– Да-да, иду. Спасибо, Поля, – несколько раздраженно ответил старый космолетчик.

Бытовой робот устаревшей модели, которого Геннадий взял из квартиры Селезневых, укатил на кухню. Вот еще укор его совести. И ведь упрямо «глючит», обзывая «новый хозяин»! Руки так и чесались отключить паршивца, чтобы душу не травил. Но совесть… совесть не позволяла. Нехорошо это…

С Игорем Селезневым он познакомился двенадцать лет назад. Молодой, восторженный космозоолог, немного неуклюжий, но добрый парень понравился ему сразу. Если бы не возраст, может и стали бы крепкими друзьями, но… слишком разными они были. Полосков весь был в космосе, а молодой ученый в зоологии. Да и переживал он тогда не лучший период – командование решило, что Полосков уже стар для «активной» работы и «списало» в разряд гражданских судоперевозок. И для начала, дало направление быть извозчиком при Академии Наук – повозить ученую братию по планетам, для сбора материала для исследований. Это «увольнение» в запас сильно било по самолюбию Полоскова и большинство ученых опасливо обходили его стороной. Кроме Игоря. Которого вовсе не пугало его раздраженная угрюмость и едкий язык. А еще Игорь умел варить кофе. Настоящий. И это стало решительной точкой отчета их если не дружбы, то приятельства.

А через шесть лет Игорь познакомил его с дочкой – восьмилетней Алисой. Живым, любознательным ребенком, который умел с ходу расположить к себе всех. Старый космолетчик, уже сам списавший себя со счетов, неожиданно для себя прикипел душой к маленькой егозе. Да не только он, но и Зеленый, с которым он учился еще в Академии, привязался к девочке. У них не было семьи, кроме их разбившейся «пятерки», и общение с ребенком оказалось удивительным опытом в их жизни. Для нее они придумали «приключение». Сказку о «двух капитанах», о злых пиратах, и о том, что они ищут следы «пропавшего» капитана. Игра Алисе очень понравилась. Особенно истории, которые они, трое взрослых мужчин, наперебой придумывали ей вместо сказок на ночь. Скучно восьмилетнему ребенку было в долгих космических перелетах в той экспедиции, а рядом были только взрослые… ни поиграть толком, ни пошалить…

Экспедиция закончилась, а ему предложили новое назначение – стать капитаном большого гражданского лайнера. Почетное назначение. Большой корабль, большая команда под началом, ответственность за множество гражданских на борту. Разве мог он отказаться?!

Первые годы после он еще звонил по видеофону Селезневу, поздравлял Алису с началом учебного года, днем рождения или с Новым Годом… а потом застыдился. Что он, старый хрыч, в чужую семью лезет? Зачем он им?

Геннадий прошел на кухню и сел за стол. Взял ложку и мрачно зачерпнул белую массу. Манная кашка… дожил! Может, его желудку это и полезно! Но, черт возьми!

С досадой бросил ложку…

«– … Полосков, ты сейчас не в отпуске? Я просто подумал, не мог бы слетать с нами в Серую Туманность? А то дали нам пилота, а он мне не нравится… как бы чего не было. Но если ты занят, я пойму!»

Не был он занят.

Лечился.

Когда тебе желудок новый пришивают, сильно не разлетаешься.

И Селезнев улетел в новую экспедицию один.

Только через полгода он и позвонил по номеру Селезнёвых. На видеофоне высветилось лицо Алисы.

– Алиса! Как же ты выросла!

– Дядя Гена! Вы! – ему показалось, что девочка сейчас расплачется. – Я так рада!...

– А уж я как рад тебя видеть! – уверил он поспешно. И что это с ней? – Как учишься? Хорошо?

Алиса будто замялась…

– Да… хорошо! Хорошо, дядь Ген, – и улыбнулась.

Это потом до него дошло, что улыбка была вымученная, лживая.

– А Игорь, твой папа, где? Позовешь его?

– Папы… папы нет… он…

– Работает наверно много? Ох, уж эти ученые! Ты ему привет от меня передай.

– Да… передам… обязательно…

Все тише и тише. И глаза отводит. Будто говорить не хочет. А он, старый дурак, ничего не понял тогда…

– Я позже перезвоню. Ладно, малыш? Давай, нос поверху!

Алиса вымученно улыбнулась и он отключился.

Потом он еще несколько раз набирал номер Селезнева… но уже никто не отвечал. Может, дома никого не было? Или еще что?

Каша в горло не лезла.

Игорь к тому времени был уже мертв. То, что осталось от экспедиционного кораблика «Ренар» нашел патрульный корвет в левом секторе Серой Туманности. Рой обломков и искореженную половину спасательной капсулы с трупами, накрепко зафиксированные ремнями безопасности…

Правда, Игоря среди них не было… как не было и еще несколько тел.

Но шансов это никаких не давало.

Хуже всего то, что Полосков узнал об этом спустя четыре года… аккурат тогда, когда по головизору прогремела весть о захваченном торговом центре.

«… террористы угрожали взорвать здание вместе с заложниками. В ходе операции планетарной полиции террористы были ликвидированы. К сожалению, большая часть заложников погибла раньше. Преступники убили большинство из них… к счастью, группе людей и гостей с других планет удалось спастись, добравшись до крыши здания. Вот их имена…»

Он пропустил большинство имен, пока по слуху не ударило имя:

«… Алиса Селезнева, 14 лет…»

И тогда прихватило всерьез… куда там желудку!

В глазах потемнело, свалился… очнулся уже в больнице. Коммуникатор на руке считал показания тела и передал сообщение медикам и службе спасения. Техника! Технический прогресс спас ему жизнь, а он, старый пень, что сделал в жизни?! Вдоволь в космосе погулял?

Паршиво тогда ему стало…

Но все же кое-что он сделать мог… наступил на горло своей гордости и набрал номер Петухова.

– Возьми ее, должен буду! – попросил он тогда.

– Ей четырнадцать лет…

– Почти пятнадцать. Сева, пропадет девчонка! Замучают ее эти психологи в Центре Коррекции Личности! Там же одни уголовники, а я ее с восьми лет знаю. Она мне как внучка. Понимаешь?

– Да как я ее возьму?! Полосков, да… в Академию принимают по твердому перечню параметров! Физиологических, психологических, а не просто так. Она трех террористов на тот свет отправила, не зря же ее в этот Центр направили.

– Петухов, а ты бы что сделал? Если бы ТЕБЕ гражданских из здания выводить пришлось?! Когда на твоих глазах заложников расстреливают?! То, что она сделала, не каждый офицер космофлота сдюжит! А ты, параметры! Да будь же ты человеком!

Петухов помолчал. Посмотрел на откровенно больного бывшего неприятеля по Академии на больничной койке.

– Хорошо… возможно мне, как ректору Академии и удастся взять твою… «внучку» на поруки. Под личную ответственность. Но смотри, Полосков! Не потянет, с того света тебя достану и тебе же сдам! Понял?

– Спасибо, Сева… спасибо, адмирал.

– Иди ты… со своим адмиралом, – проворчал Петухов…

Из больницы Полосков вышел спустя аж полтора месяца. Лечение, потом санаторное восстановление-лечение… и лишь потом домой отпустили. На лайнер, которым он командовал, назначили другого капитана. Поздоровее. А он остался не у дел, кашку манную вот ест…

Одно хорошо, Алиса в Академии. Под приглядом, среди людей, учится, друзья у нее хорошие появились. Славные парни все, как на подбор. Хорошо психологи сработали, такой славной пятерки наверно с его выпуска не было!

М-да…

Дзынь!!

– Поля, открой дверь! – сказал он громко, окончательно отодвинув от себя распроклятую кашу.

Через минуту в кухоньку его холостятской квартирки вошел Зеленый.

– Все! – сказал тот, устало приземлив пятую точку на табурет.

– Что, все? – уточнил Полосков.

– Всё, значит, всё! – твёрдо постановил друг. – Хоть завтра можем вылетать!

– Куда? – подозрительно.

– Туда! – Зеленый ткнул пальцем вверх.

– Ты по-человечески сказать можешь? – обреченно поинтересовался хозяин квартиры и бывший известный космолетчик.

– Ох, знал я, что больница плохо кончается для человека… – завел старую шарманку друг.

– Зелёный!

– Что? «Пегас» я арендовал. Хоть сегодня, хоть завтра лететь можем, – выдал тот изумленному Полоскову. Усмехнулся в бороду. – А ты что думал? Старые кости на диване нежить решил? А вот фигушки тебе!

– Не выражайся!

– Да чтоб ты одно желе ел! – искренне. – Все, подымай свои шасси! Лично я без Селезнёва на Землю не вернусь! Мы с тобой всю эту Серую Туманность вдоль и поперек прошерстим, а его найдем. Я и план их экспедиции раздобыл. Куда летели, на какие планеты садились… последняя некая Степянка была. А потом пропали. Вот в тот секторок и полетим для начала. Не верю я, что Игорь умер, ясно? Как тебе план?

– Хреновый план, – честно отвечал Полосков, подобравшись и уставившись на подсунутые Зеленым бумаги. – Но я тоже не хочу верить в смерть Игоря… после того, как он на моих глазах в пасть малого дракончика полез… а потом выдрессировал как собачонку какую… а сдюжим, Зелёный? Стар я…

– Ты мне тут лапки не складывай! Стар он… а я молодой! – фыркнул презрительно друг. – Ну, так что? Летим?

Полосков посмотрел на бумаги в руках… «Пегас»! Потрепанный всеми космическими ветрами кораблик, такой же ветеран как они… рассчитанный на пятерых. Но и троих хватает.

– Летим, – твердо сказал он. – Вот что, Зеленый… закажи-ка провизии на четверых. Да так, чтобы на три месяца с верхом хватило, а я пару звонков сделаю. Нам для команды не хватает штурмана и дока.

*******************************

– Селезнева, зачёт!

Алиса спрыгнула с турникета, чувствуя, как горят ладони и ноят от нагрузки руки. Завтра руки будет не поднять. Но норматив она сдала!

Это бег надо было сдать зимой… ох, и холод же стоял! Еще и климат-контроль над стадионом полетел и ветер швырял в лицо колкий снег. Четыре круга стадиона показались вечностью, но сдала же наравне с Кимом и остальными. Осталось дождаться результатов Норна, который сдавал свои нормативы, как ксенос родом с планеты с пониженной гравитацией. Им все же дают послабления, хоть Норну это очень не нравится. А вот она не отказалась бы получать хотя бы повышенную дозу инъекций для повышения выносливости организма. Ксеносы получали двойную дозу в отличии от людей. А что такое один укол в неделю? Всего-то достижений, сотка «подтягов»!

Через полчаса к пятерке присоединился вымотанный Норн.

– Ну, как? – спросил Ким.

– Через две недели надо сдать турник… не могу я выдать эти с полсотни! – расстроено признался друг.

– Эй, ты просто устал после забега, – сказала Алиса. – А через две недели ничем больше мучить не будут. Думаешь, я бы сдала, если бы меня вначале вокруг стадиона погнали? Нетушки!

– Она права, – поддержал ее Сева. – Ты сейчас устал, а через две недели сдашь легко.

– В медблоке врач сказал, что мои показатели снижаются, – негромко признался Норн, не смотря на друзей. – Инъекции не работают в полную силу. А без них у меня нет шансов ко второму курсу получить допуск к практике по полетам.

Только спустя минуту до друзей дошло, что это значит. Норна могут признать не годным к продолжению обучения. Алиса встревожено переглянулась с Кимом. Только Всеволод не выглядел встревоженным.

– Норн, я на Рамее был в таком же положении. Там гравитация существенно больше. Я привык всегда выкладываться, плюс эти повышенные дозы инъекций, чтобы организм быстрее привык к новым условиям… в общем, наступил момент, когда тело взяло «паузу». Инъекции просто не действовали, и меня отстранили на несколько недель от тренировок и практики в симуляторах. Тоже думал – это конец. И мать была права, ничего у меня не выйдет. А оказалось, отдых – это именно то, что мне и надо было. Тело не железное, ему он необходим. А ты, и я на Рамее, каждый день из кожи вон лезли, чтобы не отстать от других. Не паникуй. Справишься. Просто позволь себе отдохнуть. Не гони себя. Даже если не сдашь сейчас, пересдашь после лета. Из Академии за такой простой и за такую ерунду не выгоняют.

У Норна от сердца отлегло. Всеволод говорил твердо, уверенно, без малейших сомнений, а значит, шанс есть.

******************************

Весна прекрасное время, но не тогда, когда ты сдаешь нормативы, зачеты и корпишь вечера напролет над учебниками и чертежами. Сдать большинство предметов оказалось не так трудно. Преподаватели в Академии были лучшие из лучших. Легче было стать кадетом, чем попасть в ряды учителей. Все профессора мало того, что знали свой предмет от и до, но и обладали, каждый по-своему, такой яркой манерой преподачи материала, что шансов не усвоить нужный для учебы минимум был ничтожно мал. Если, конечно, ты не страшный лентяй, пропустивший половину лекций.

И все же часть первокусников была отчислена… до конца лета. К сентябрю они должны были сдать предметы на нужный бал, или должны были сдать кортик и забрать документы из Академии.

К Алисе и к ее пятерке это не относилось. Всеволод был прав, Норну просто нужно было немного отдыха. Норматив свой он сдал. С трудом, но сдал.

А вот с другим было намного труднее… чертежи, над которыми корпели первокурсники, были готовы едва на треть… а другие готовить, чтобы сдать профессору, времени не оставалось. Пришлось являться на зачетное занятие с недокомплектом, с обреченностью дожидаясь своего позора.

А профессор Нильсон будто чувствовал их провал и тянул время, не вызывая никого из них. Вот уже все первокурсники сдали свой десяток чертежей флипов. На каждого курсанта времени уходило по две-три минуты… но вот сдвоенная пара подошла к концу, а пятерка оказалась самой последней. Все кадеты уже радостно упорхнули за двери, радуясь отметке «зач» в планшете.

– Ну-с, мои дорогие… вас я приберег напоследок, – довольно потер ручки профессор.

Пятерка мрачно зыркала на него исподлобья, сидя на своих местах.

– Кадет Буран! Прошу сдать свою работу! – благодушно возвестил профессор. – Покажите, над чем работали весь учебный год. Смелее, смелее!

Ничего не оставалось, как признать свое поражение…

Вздохнув, Всеволод встал, и, подхватив свою папку, нехотя подошел к столу преподавателя.

– Моя… работа не закончена, – негромко и мрачно признался он, положив на стол папку с чертежами.

– Очень плохо, – признал профессор, открывая папку и берясь за пухлую стопку чертежей. – Так-так… ага… все понятно… ай-ай!... нет, никуда не годится! Вот это переделать! И это… нет, общая конструкция стандартна, но хвостовая часть?!... а это что такое? Нет, безобразие! Это, это и вот это доработать! А вот за это я бы голову открутил! Ты куда двигатель приткнул?! Болван!

От избытка чувств профессор шлепнул по голове Всеволода свернутым чертежом.

– Сядьте! Следующий! Кадет Янсон!

История повторилась.

– Селезнева! Что, и вы туда же?! Эт-то что еще за… нет, интересное решение, но… нет, решительно нет! А это что еще ракурс?!... так, где ваш братец?! Нет, и этот туда же! Это у вас семейное, что ли?! Вы что, учебник тупо копировали? Я даже знаю какой! Сам редактировал и сам же допустил туда погрешности, чтобы студиоузов потом ловить! Марш, к сестре! Ну, а вы Иильс?! Явите мне каплю разума в этом скопище? Что, тоже нет?! Да что же это такое… ну, конструкция со скрипом удобоварима… но техника исполнения… что еще за аэродинамика?! Да всю обшивку корабля снесет разом!

Профессор хлопнул ладонью по последней папке с чертежами, грозно воззрившись на проигравших кадетов. Команда являла небывалый сплоченный дуэт, сверля взорами дырки в паркете под ногами.

– Поздравляю! – возвестил приговор профессор Нильсон. – Зачет провален! Вот теперь мои уважаемые кадеты… я с вас живых не слезу, пока каждый – я повторю, каждый! – не доведет свою работу до конца! Ни разу за всю мою практику я не встречал таких самонадеянных!...

Кадеты посмурнели еще сильнее…

–… но перспективных кадетов.

?!?

– За двадцать лет, вы лишь третьи на моей памяти, что не опустились до флипов и капсул от соплей! – вздохнул профессор. – Ну, что, летуны мои… убедились, что создать рабочие чертежи космических кораблей не так уж и легко? Перерисовать схемки из учебника – это еще не все! Главное то, что внутри, и как оно должно работать. Но! Только трое из вас смогли не испортить и первые «внешние» чертежи. Как вы корабли обозвали? «Чайка», «Стрела» и «Эверест»? Селезневы, «Ласточка» и «Стриж», орнитологи вы мои, с такими «хвостами» летать не смогут, а крылья надо резать! Но, в общем и в целом, вы смогли нащупать верный путь к своим… целям. Поэтому… зачет я вам нарисую с одним условием. Слышите меня?

– Да, профессор, – настороженно подтвердил Всеволод.

– Следующий год вы все пятеро будете посещать мой факультатив. И там вы, под моим чутким руководством, доведете свои чертежи до ума. Может, вы и не станете инженерами, но и просто посредстведственными летунами вы не будете. Согласны с моим условием?

– Согласны, – твердо сказал Норн, «считав» эмофон друзей. – Спасибо, профессор.

– Спасибо! Вы у меня еще взвоете от всего этого! – усмехнулся тот. – Ну, а пока всем зачет! Отдыхайте! Если сможете… кажется, первокурсников в этом году на картошку отправляют…

На какую еще «картошку»?!

Норн понятия не имел, что имел в виду старый преподаватель.

Через неделю он и его друзья удивленно сжимали в руках грубые и абсолютно несуразные предметы под названием «лопаты»… а перед ними и другими кадетами их курса простиралось обширное картофельное поле.

– Копать от сих до сих! – ткнул персом руководитель практики.

Игорь оценил масштаб, взглянул на «орудие труда»…

– Это не продуктивно и это не эффективное применение физической силы! – возвестил он возмущенно.

– Никто еще не помер! – отрезал смотрящий за ними руководитель практики. – Труд, сделал из обезьяны человека!

– А-а-а! – понятливо буркнул под нос Ким. – Ясно! А он из нас наоборот хочет…

Но деваться было некуда… кадеты неуверенно в первый раз воткнули лопаты в землю…

Летняя практика началась.

Глава 9: Печеная картошка по-кадетски.

– Ну-с, господа кадеты! Как вам на «картошке»!? – бригадир опытного поля биологов-экспериментаторов при возрожденном колхозе «Красный октябрь» цвел и пах, лучась довольством.

Строй кадетов перед ним мрачно уставилась на него в ответ. У половины образовались кровавые волдыри на ладонях, другая половина была нещадно покусана комарами (палатки у поля по ночам абсолютно не защищали от кровопийц!), третьи раньше времени познакомились с радикулитом. Лично Норн был к этому точно не готов…

Бригадира мрачные взоры не охладили.

–… как я вам завидую! Ах, молодость, чудная пора! Веками сохранялись традиции крепкого студенчества и кадетов-курсантов воинского братства. Они сплачивались и дружно преодолевали трудности. Закаляли свой дух! Это так славно, что вы, следующее поколение, подхватили их знамя…

– Он издевается? – прошипел Ким рядом с друзьями, на разглагольствования бригадира.

– … это опытное поле особого сорта картошки. Из нее будет сублимировано спецпитание для космолетчиков. Мы планируем после этого лета создать множество полей именно этого овоща! Экологически чистого, здорового продукта питания, органически удобренного навозом!...

– Чем? – тихо уточнил Норн у Алисы.

– Лучше тебе не знать, – честно ответила та, потирая поясницу.

– … ваш вклад в общее дело бесценен! Смело в бой, товарищи, за урожай молодого картофеля!

– Возглавьте нас! – выкрикнул кто-то из строя кадетов, но толстяк бригадир притворился глухим.

– Да… тут мне напомнили, – бригадир кивнул какому мужику в задрипанном комбинезоне. – Что нам нужны два добровольца на орошение спецудобрением соседней делянки! Кто имеет опыт управления сельскохозяйственными флипами?

Ким поднял руку.

– Я! – выкрикнул он.

– Ты что? – удивилась Алиса, и друзья с удивлением покосились на Янсона.

Тот с первого дня не пылал энтузиазмом по полевым работам.

– Это лучше, чем лопата! – негромко огрызнулся он.

– Прекрасно, молодой человек! Кто станет вторым добровольцем?!

Игорь поднял руку.

– А ты чего?! – удивилась Алиса.

Игорю казалось «картошка» давалась легче, чем остальным.

– Эта «картошка» мне снится, – честно признался тот. – И лопата!

Это впечатляло. Если «картошка» стала сниматься даже киборгу… про других и говорить нечего!

************************

Ким и Игорь стояли у ангара, и с одинаковым выражением лиц таращились на то, что бригадир обозвал «сельскохозяйственными флипами»…

– Это Миг-21… – проинформировал киборг Янсона.

Тот молча покивал…

– Ну-с-с, юноши! Как вам наши «ласточки»? Музей пожертвовал во благое дело! – сообщил им подошедший бригадир. – Хороши, а?! Чуть-чуть подремонтировали и еще триста лет прослужат!

– Ага… зашибись, – впечатлено покивал Янсон. – И вот на этом… удобрять?!

– Абсолютно верно! Ну, удачи вам, юноши! Благое дело делаете! – похлопав по плечу кадета, бригадир удалился прочь.

Ким постоял-постоял, а потом повернул голову к киборгу.

– Как ты думаешь, бригадир очень расстроится, если мы поможем друзьям с картошкой этими самолетами?

Игорь недоуменно нахмурился.

– Как?

Янсон хитро улыбнулся…

***************************

Солнце с каждой минутой пекло все сильнее… растянувшись неровной полосой, унылая шеренга кадетов брела по полю. Одни копали, другие за ними собирали картошку в гравиподдоны, поминая тихим добрым словом руководство Академии.

И кто такой умный, придумал сие «благое» дело?!

Где-то в отдалении послышался гул…

– Алиса, прием! – в клипсе Алисы раздался голос Кима.

– Прием, – буркнула Алиса, бросая в поддон очередной огромный с четыре кулака картофельный клубень. – Бросил нас на произвол эксплуататоров!

– Щас вернемся! – обрадовал ее веселый голос друга. – Уводи всех с поля! Щас будет вам поддержка с воздуха!

– В смысле?

– Тревогу объяви, а то не впишемся!

– Слушайте, а что это там в небе?

Сева ткнул пальцем в горизонт.

– Сева… – Алиса глянула туда же, и сцапала за рукав Норна, потянув на себя. – Ребята… БЕЖИМ ОТСЮДА!! ДРАПАЕМ!!!

И рванула прочь на всей скорости к началу поля.

Парни переглянулись… рядом с ними побросали лопаты другие кадеты, глянули в небо, где две темные точки все нарастали с угрожающим диким ревом снижаясь над землей, будто падая…

– БЕЖИМ!! – заорал кто-то еще и все кадеты, побросав орудия труда, рванули вослед девушке.

К счастью, поле было таким большим, что кадеты не сильно продвинулись в его освоении. Спустя две минуты все достигли его края, на скорости, не успев затормозить, врезавшись в колючие кусты лесополосы.

Вовремя!

Поля все ещё покидали замешкавшиеся картофелекопатели, когда с оглушительном ревом над самой землей прошла парочка истребителей Миг-21, снизившись до опасной высоты в шесть метров... Они, пролетев над полем, сделали разворот и снова зашли на грядки снизившись на рекордные шесть метров. Волосы некоторых кадетов сделали попытку встать дыбом… казалось, вот сейчас старинные летательные аппараты с грохотом и взрывом впечатаются в землю… но не тут-то было! Бывшие боевые машины, а ныне сельхозтехника, уверено и на дикой скорости пронеслись над полем, и горячая раскаленная волна воздушного шлейфа , вырываясь из соплов позади, как невидимым плугом взрезала землю… взбурлили грядки позади самолетов, комьями земли и картофеля вырываясь из земной тверди. На земле остались глубокие и широкие борозды-канавы от реактивных струй самолетов…

Самолеты, пролетев над полем, вновь развернулись… и сделали ещё пару заходов, охватив своими крыльями все поле. А затем полетели прочь…

Клипса вновь ожила.

– Ну, чем смогли, тем помогли! – весело возвестил голос Кима.

– Спасибо, Кимушка…

– Ким?! – оглянулся на неё Всеволод.

Девушка молча кивнула, смотря на поле.

– Вы знаете, кажется картошка закончилась… – сказала она.

Кадеты, сгрудились у края поля, глазея на дымящееся поле перед ними. Буруны с огромными бороздами, вперемешку с ботвой и горелым картофелем являли собой то еще зрелище…

Норн задумчиво подобрал один клубень, чуть не уронил, обжигая ладони, подул на него, а потом разломил на две половины. Сквозь гарь и дым пробивался сытный дух печеной картошки. Немного подумав, Норн пожал плечами, подул на половинку и на пробу куснул…

– Ну и как? – поинтересовалась Алиса.

– Вкусно. Хочешь? - ответствовал Норн, протягивая ей половинку.

– Не откажусь, – приняла та предложение, взяв картофельку.

Сева обреченно покачал головой, пробормотав что-то о том, что они трупы… и тоже подобрал одну картофелину. Кадеты зашевелились, послышались редкие смешки. Кто-то решил тоже попробовать печеные картофелины…

– Ребят! А и правда вкусные!

– Которые не сгорели!!

В воздухе повис дружный смех.

*******************************

Бригадир с визгом бегал по перепаханному полю, стонал, и вздымал с горестными воплями вверх руки, потрясая кулаками.

– Да чтоб я!… Горе мне!!… Отчет! Отчет же!!!… Все погибло, все!

На краю поля, усевшись кто где, сидели довольные кадеты, поедая картошку.

Почти бесшумно к полю подлетел сини-белый флип. Кадеты настороженно замерли, наблюдая за посадкой высокого начальства. Стоило ноге адмирала ступить на землю, как кадеты уже стояли на ногах, образовав строй.

– Вы!! Вы!! – к адмиралу Петухову подбежал бригадир. – Полюбуйтесь на это безобразие! Что они натворили?! Что я теперь буду делать! Все, все погибло!!

– Хм-мм… – адмирал обвел взором поле, представшее его глазам.

– Доложите по порядку, – велел он.

Бригадир захлебнулся негодованием, в красках расписывая, как слезно попросил двух кадетов-мерзавцев пролететь над соседней делянкой и удобрить посадки… а они!! Вот!!

– Действительно, – непонятно сказал он. – Безобразие. Что же! Значит в другом они справятся лучше! У вас еще поле морковки есть?

Бригадир отшатнулся, схватившись за сердце.

– НЕ НАДО!! – возопил он. – Только не это!

– Значит, от помощи вы отказываетесь? – внушительно спросил адмирал.

– Да пропади она пропадом! – ответили ему.

– В таком случае… господа кадеты! Практика на полях закончена! – гаркнул адмирал. – Полчаса на сборы!

– УРА! Да здравствует адмирал! – возопили кадеты.

Тот тонко усмехнулся.

– Поработаете на море! Все умеют плавать?

Кадеты насторожились….

*****************************

– Ю-ХУ!! – с пирса с разбега спрыгнул в синие волны Ким.

Веер брызг взлетел вверх, окатив плавающих.

Алиса со смехом шлепнула ладонью по воде, окатив вынырнувшего парня солеными теплыми брызгами и нырнула в глубину.

Всеволод с гордым видом стоял на вышке спасателей, обозревая море в морской бинокль.

Норн загорал….

Вот эта практика всем кадетам была по душе!

Глава 10: Когда прошлое рядом...

– Я просто поверить не могу! Как ты мог его продать?!

Мужчина едва увернулся от брошенной в него статуэтки.

– Чем ты думал?! – фарфоровая пепельница разлетелась осколками, а женщина схватила со стола статуэтку повара с котом.

– Только не ее!! – взвыл мужчина.

Хрясь! Белоснежные осколки усеяли пол роскошно обставленной каюты.

– Это раритет! – взвыл Паччини. – Древность!

– Раритет?! – аж взвизгнула прекрасная брюнетка. – Недоумок!

И она схватила с полки узловатую палку, на подставке которой было написано «Бузинная палочка». Толстяк взвыл и плюхнулся на колени перед женщиной.

– Только не ее! Я верну его!! – заголосил он. – Мамой клянусь, верну!

– Вернешь?! – прошипела гадюкой женщина.

– Заури… дорогая! Мамой клянусь, верну! – молитвенно сложил ручки Паччини.

– Как?! Он в Содружестве! – Заури отшвырнула палку в Паччини, что благоговейно ее поймал, и упала в кресло, горестно и с экспрессией возрыдав. – О, горе мне! О, мой бедный мальчик! Моя куколка!

– Пропади он пропадом… – пробормотал Паччини, пряча в сейф палочку и пяток уцелевших статуэток.

– ЧТО?! – с новой силой взвизгнула женщина, и мужчина испуганно вздрогнул, заискивающе улыбнувшись. – Что ты сказал?!

– Что даже пропади он пропадом, я бы его все равно бы вернул! – поспешил исправиться Паччини. – Он же столько денег нам принес!

– Вот именно! – резко сказала Заури. – И он мог принести нам в сотни раз больше, если бы ты! Ты!

Заури вновь чуть не разрыдалась.

– Да, но… дорогая… он несколько вырос… – пробормотал Паччини. – Народ больше любил маленького фиксианина… с грустными глазками…

Заури капризно скривила губы. Как же глуп этот толстяк!

– Зато кое-кто выложил бы деньги за него взрослого! Ты представляешь сколько стоит ручной эмпат?! Знаешь?!

Брюнетка вскочила и сорвала с шеи безумно дорогое ожерелье из алмазов и жемчуга.

– Это! Вот это ничего не стоит перед ценой моего покупателя! – Заури Прекрасная, как ее называли на множестве планет, в порыве швырнула ожерелье в мини-камин у стены.

У Паччини открылся рот. Он-то знал насколько помешана была красотка на красивых вещах и драгоценностях. Она была готова убить и за самое простое золотое колечко, а тут ее любимое ожерелье! Он был потрясен.

– Я могла купить пять! Нет, десять таких ожерелий!

– Не может быть, – не поверил хозяин галактического зверинца-цирка.

– Может! – топнула изящной ножкой молодая женщина. – Именно, что может!

– Кто? – все еще не мог поверить Паччини.

И охнул, когда услышал имя.

– Он?! – благоговейно прошептал мужчина.

– А теперь скажи мне, идиот… как ты мог так продешевить?! – прорычала Заури Прекрасная.

– На это можно купить целую планету! – простонал Паччини. – Но зачем он ему?!

– Пф-ф… ну, а тебе зачем была нужна я? – усмехнулась молодая, совсем юная женщина, подойдя и ласково обведя пальчиком жирный подбородок мужчины. – А юного мальчика легко приручить… понимаешь?

– Фу, какая гадость! – скривился мужчина. – Как можно сравнивать! Ты бриллиант! Талант! Сокровище!...

Заури кокетливо, с чувством удовлетворения от комплиментов, улыбнулась. Она знала себе цену и очень любила чужое восхищение. Даже больше драгоценностей и изысканных нарядов…

– … а этот мальчишка мизинца твоего не стоит! – уверил свою молодую пассию Паччини.

– Стоит не стоит, но за него готовы заплатить, – скривила с досадой губки Заури. – А тут я узнаю, что пока меня не было, ты его с рук сбыл! И когда успел только?!

– Э-э-э… ну, если бы я знал… да не важно это, рыбонька моя! – уверил ее Паччини. – Дай мне две недели, из-под земли его достану!

– Постарайся, Пузик, – промурлыкала Заури, целуя мужчину.

Гадость он, конечно… и не красавчик… но и достоинств у него не отнять. С двадцатого века известно, в мужчине главное – пузик да кошелек. Ах, да… и отсутствие мозгов. Заури без зазрения совести отогнала мысли о том, что мужчина все же приятнее нежели богатей-страшила крокрысец… какое это имеет значение? Золотой ошейник усмирит мальчишку, а там глядишь тот и сам научится ценить своего хозяина…

**************************

Алиса и Норн изо всех сил старались не расхохотаться в голос. Всеволод закусил кулак, вместе с друзьями наблюдая за долговязым Кимом. В красных труселях-шортах, временный спасатель на море, с сачком в руках и на полусогнутых, крался к нагло сидящей на перилах ограждения чайке. Что только насмешливо косила глазом на двуногого недотепу. В клюве птички посверкивала новенькая ушная клипса, только-только купленная Кимом… и на беду свою снявший ее на берегу моря. Захотел он, видите ли, звук подкрутить…

Ким жить не мог без музыки. Но, – увы! – с клипсами ему не везло. То ломались, то терялись, то… наглые чайки крадут!

– Щас я тебя… – чайка встрепенулась, и парень поспешно взмахнул сачком, бросаясь вперед.

Птица в мгновение ока вспорхнула с перил, и сачок впустую хлестнул по тому месту, где только что сидела птица.

– Зараза!! – взвыл Ким.

Алиса покатилась со смеху, прячась за светло улыбающимся Норном.

– И ничего смешного! – проворчал встрепанный Ким. – Зараза! Это третья клипса! И, клянусь вам, это та самая чайка! Вот зачем ей три мои клипсы, а?!

Крылатая «зараза» издевательски села в трех метрах от компании на веревке с флажками у кафе. Ким обреченно вздохнул и отдал одолженный за порцию мороженого у пятилетнего мальчишки сачок.

– Ну, купишь себе еще одну, – с улыбкой сказал Всеволод.

– Угу… – пробурчал угрюмо Ким, смотря на чайку.

Игорь, с любопытством наблюдающий за Кимом и чайкой, подумал и взял в руки газету. Свернул ее трубкой, взвесил в ладони небольшой подобранный камешек, а после аккуратно вложил его внутрь газетной трубки… навел на чайку и… дунул. Камешек пулей ударил по чайке, что всполошено издала хриплый крик и упала вниз, прямо в ведерко с краской. Ведерко опрокинулось, расплескивая синее содержимое, а сама чайка, бестолково махая крыльями, умчалась прочь. Вдогонку ей несла ругань работника кафе, на беду решившего именно сегодня обновить краску на флагштоке.

– У, проклятая!! – грозил вслед птице кулаком старик, не знавший, что сим происшествием должен благодарить не птичку, а одного кадета, сидевшего с друзьями на пляже.

– Ким, кажется она уронила твою клипсу, – окликнула друга Алиса.

И в самом деле, уронила! Ким тишком подобрал клипсу и направился к компании.

– Порядок! – возвестил он, и, с радостью убедившись в ее целости и сохранности, нацепил на ухо.

Серебристый ободок задорно блеснул на ухе. Ким довольно повернулся к друзьям… и с воплем подпрыгнул. На него внезапно рухнул с неба комок перьев, мазнул крыльями по щеке, оставляя синий цвет, и с уха сдернули сверкающую отполированным боком клипсу.

Возмущенный вопль Кима летел вслед упорхнувшей чайки, что все же одержала победу.

– Не судьба, – сказала Алиса. – Может тебе подумать и как-то иначе назвать свой будущий корабль?

– Вот еще, – упрямо ответил ей Ким, с досадой махнув рукой. Оттер щеку от синей краски и договорил: – Нравятся мне эти заразы! И вообще… «Синяя Чайка» – звучит же?

Друзья согласились. Звучит.

А между тем, летняя практика подходила к концу… до свидания море – здравствуй, Академия!

*********************************

… Пашка ужасно злился. Как же это обидно, когда к тебе относятся, как к несмышленышу! И все, что доверяют… это гравитележку! Вот тебе и поработал в школьные летние каникулы в крупнейшем на Земле космопорте!

Либо на гравитележке чемоданы-сумки вози, как тупой робот, либо напитки в кафе при порте разноси. Ну, что за унижение?!

И главное, что он скажет, в школе?

А ведь планы на лето были грандиозные…

Тяжко вздохнув, Пашка снял с гравитележки чемодан и запихнул его в багажник флипа. И повернулся за следующим…

– Пашка! – знакомый голос заставил парня недоуменно обернуться и на него тут же налетел синий вихрь. – Гераскин!

– Алиса?! – Пашка, невольно пошатнувшийся под весом налетевшей на него девушки, растерянно обнял ее.

Не надолго, правда. Алиса удушающе обняв его, отпустила и встала перед ним, ярко счастливо улыбаясь. А парень онемел, изумленно смотря на подругу детства. В сердце острой иглой ударила новенькая синяя форма кадета Академии космофлота, красные погоны на плечах…

– … это твой друг, Алис? – спросил девушку перед ним, подошедший кадет.

На голову выше Пашки, черноволосый… загорелый. Широкоплечий…

– Да, мы учились вместе! – звонко и радостно ответила Алиса, улыбаясь. – Гераскин, привет! Чего застыл?

– Ким! Алиса! Давайте в темпе, в Академию опоздаем! – со стороны послышался оклик, и черноволосый Ким махнул рукой каким-то кадетам, загружающим вещи в другой флип в стороне.

Пашка заметил светловолосого кудрявого кадета, да шестирукого ксеноса в той же форме кадетов космофлота.

– Пашка? Паш! – узкая ладошка махнула перед лицом и Пашка отступил, полыхнув злостью.

– Ты… что? – упавшим голосом спросила Алиса, натолкнувший на злой взгляд Павла.

– В Академию поступила, да? – глухо спросил он. – А как же твоя биология?

Спросил – будто в лицо плюнул. Солнце невыносимо жгло голову, и Пашка почти с ненавистью взглянул на подошедшего к Алисе ксеноса.

– Хороши у тебя новые друзья, – процедил он. – И парня нашла, да? Рукастого.

Прежде чем он договорил, побелевшая девушка попыталась его ударить, но шестирукий успел перехватить рванувшую к нему девушку, обнимая.

– Слушай ты… – процедил чернявый, загораживая Алису и ксеноса. – Шел бы ты, понял? Молча!

Пашка скривился, но отступил. Очень хотелось ответить что-то злое, хлесткое, но странная, иррациональная обида перехватывала горло. Только бросил еще один злой, так и бьющий завистью взгляд, на Селезневу и ксеноса, и буркнул:

– Да пошли вы…

И пошел прочь.

Почему она в Академии?! Почему у нее друзья кадеты-космолетчики… а он! Он… школьник. Мальчик на побегушках…

НЕСПРАВЕДЛИВО! За какие такие заслуги ей это?! Почему ей всегда везло?!

А как этот шестирукий ее обнял… когда она рванула к нему… так правда?! Правда?! Значит, для нее он лучший? И этот… чернявый?

– Алис, да не расстраивайся ты… плюнь ты на него! – сказал Ким.

– Пусти, – тихо сказала Алиса Норну, и ничего не ответив Киму, пошла к их флипу.

Почему он так с ней?!

Ведь они же дружили…

Норн сел во флипе рядом, взяв ее за руку и Алиса вдруг уткнулась ему в плечо, горько разревевшись. Встреча с детством вдруг обернулась болью. И почему?! И за что?!