Станислав Цыбульский

Та, что дышит пылью

Глава 1

Динара откусила от бутерброда и попыталась проглотить, но кусок в горло не лез. Перехватило остатки дыхания, в глазах защипало, она слепо зашарила рукой, и в ладонь с готовностью ткнулось металлическое. Ледяная вода в поилке обожгла, но девушке было всё равно: набрав полный рот, она попробовала снова и с облегчением закашлялась. За пределами купола дыхание брали на себя встроенные в тело машины, перекрывая горло, чтобы не пускать полную яда и углекислоты атмосферу.

– Вечно торопишься, как жива? – Тяжёлая рука похлопала Динару по спине, Карай, её напарник, присел рядом, заглядывая в глаза. В наушнике голос его с лёгким восточным акцентом звучал глухо.

– Отстань, старый! – сдавленно просипела девушка, дёргая плечом. – Опоздаем! Скоро закат, а нам ещё пылить! Вечно лезешь со своими перекусами…

Действительно, уже близились сумерки, длинные тени расчертили долину внизу, залегли между барханами из красного песка, как мутные лужи. Динара прищурила тёмные глаза, когда налетевший вихрь бросил в лицо горсть пыли, такой мелкой, что прошла сквозь заслон, растрепал коротко остриженные чёрные волосы. Нужно было включить защиту на полную, но прижимистый Карай как всегда экономил ресурс.

– Помчали, – девушка обернулась и ткнула мужчину локтём.

Тот был крепкий, широкий. Безразмерный скафандр сидел туго, казалось, стоит Караю двинуться, и высокопрочная ткань поползёт по швам. Настоящий возраст показывали только волосы и лицо. Весь он был как курага морщинистый, с короткой щетиной седых волос, а какого цвета глаза за азиатским разрезом – он и сам, наверное, давно забыл. Но, не смотря на это и на габариты, на базе его подвижности завидовал даже молодняк.

– Ты посиди ещё, посмотри, какая красота! – мужчина повёл рукой.

Девушка фыркнула, ткнула не оглядываясь поилкой куда-то в его сторону. Затянутое в чёрный пилотский комбинезон тело одним плавным движением перетекло в открытый люк. Кресло перед пультом и место навигатора уже покрылись тонким слоем бурой пыли. И пусть теперь атмосфера на Марсе достаточно плотная, чтобы ненадолго выходить без скафандра, она все так же состоит из углекислоты. А ещё в ней полно перхлоратов, от чего она ужасно токсичная. Новичку на базе обязательно расскажут байку о Сэме, «который шатался без маски и помер, как дурак», хоть сами же рассказчики то и дело выскакивают без защиты и кислорода, чем приводят молодняк в трепет. Такой марсианский рисковый спорт.

А с недавних пор у молодежи вошло в моду съедать бутерброд, возвращаясь из рейса. Традицию года полтора назад заложил Карай, он тогда ездил с Марией. Начавшие уже слагаться легенды гласят, что началось всё после напряжённого пробега сквозь бурю. Нейронка залагала, потеряв сигнал от радаров, и пришлось гнать железку вручную. Они едва не заблудились в пустыне, и когда марсоход наконец забрался на пиковое кольцо вокруг кратера, Мария бросила управление. Сил не оставалось вообще, руки тряслись, но едва она закрыла глаза, Карай растолкал, сунул в руку помятый бутерброд:

– На, доесть надо, испортится.

Когда Мария рассказала об этом за общим столом, ржали все, и только старый Карай улыбался, мелко и часто кивая.

Зная дотошность старика, его назначили главным по хозчасти ещё сорок лет назад. Тогда «Марс-1», настоящий, не выкидыш прожектёров, только начал работу на планете. Три надувных ангара: лаборатория, жилой и склад. Шестеро добровольцев, по двое от Роскосмоса, НАСА и Китайского космического управления. К тому моменту едва закончилась кометная бомбардировка, в результате которой плотность марсианской атмосферы сравнялась с плотностью земной на высоте двенадцати километров. На Земле выждали ещё несколько лет, отслеживая динамику потери газовой оболочки, и только тогда одобрили создание постоянной базы.

Карай учудил в первый же день. Едва открылся шлюз, он оттеснил командира миссии и выпрыгнул на песок. Мартин Дайсон, офицер НАСА, в первый момент потерял дар речи, а после стало уже поздно: Карай нёсся к модулям, скользя в рыжей пыли. Когда позже его спрашивали, что это было, он только посмеивался рассеянно и кивал.

За какие заслуги русские отправили Карая на Марс, стало понятно в первые дни. Он умел починить всё, интуитивно разбирался в инструкциях и умел концентрироваться на работе, порой уходя в неё полностью. Вместе с маниакальной тягой к порядку и огромной силой это делало Карая самым незаменимым участником экспедиции. Вскоре в его ведении оказалась вся хозяйственная часть и гидропонная оранжерея, а строительные боты и автоматические сборщики прониклись к нему подобием нежной любви. Дайсон конечно бесился, но в итоге между мужчинами установилось подобие равновесия, напряжённого – со стороны командира миссии и безразличного – от Карая.

Время шло, состав экспедиции менялся. И только Карай никуда отсюда не улетал. Каждый прибывший начинал работу конфликтом с тихим русским. Но всё прекращалось, когда человек осознавал, что этот молчаливый, постоянно улыбающийся человек взвалил на себя и тащит всю рутину, от которой любой другой одуреет уже через десяток солов.

Динара сменила Марию, улетевшую на Землю, к семье, едва закончился контракт. Они увиделись один раз, на орбите, пересеклись в кают-компании, где новоприбывшие ждали, пока взлетно-посадочный модуль заполнит баки. Кареглазая блондинка чуть за тридцать, вздёрнутый нос, невысокая, она спустилась по лестнице и медленно двинулась через помещение. Отсутствующий взгляд скользил по лицам, пока не остановился на Динаре, и дежурная улыбка сменилась настоящей.

– Привет! Рада тебя видеть! – У Марии был низкий звучный голос, она подошла, широко раскинув руки, обняла девушку, задержав чуть дольше, чем нужно. Отстранившись, окинула девушку внимательным взглядом: – Совсем большая стала!

– Я?.. Здравствуйте… – Динара совсем потерялась, мысли вихрем пронеслись в голове. – Тоже рада, вы ведь…

– Мария Вешнякова, – представилась женщина и с лёгким удивлением посмотрела на Динару, но тут же понимающе рассмеялась: – Тебе же лет десять тогда было! Точно!

Динара услышала её смех, и всё встало на свои места. Да, они действительно виделись, Мария приезжала в школу-интернат для одарённых. Она тогда показалась ей, да и всем школьникам, взрослой женщиной, повидавшим разное специалистом, хотя к тому времени сама всего пару лет как выпустилась и только начала работать на одной из околоземных станций. Сначала ученики отнеслись к ней настороженно, но уже через полчаса непринуждённой беседы прониклись к ней безоговорочным доверием. Мария умела рассказывать, и вместе с открытым, заразительным смехом это моментально сделало её общим кумиром. Образ со временем стёрся, но сейчас именно смех воскресил его в памяти.

– Здравствуйте… Да, точно! Извините, я не обновляла данные, думала, когда буду внизу…

– Ничего, всё хорошо, – Мария взяла её ладонь в свои, мягко сжала. Закрутила головой, высматривая свободное место. – Идём, вон там никто не будет мешать.

Они прошли к выставленным вдоль длинного панорамного окна столикам. Марс за прочным стеклом кружился достаточно медленно, чтобы не тревожить вестибулярный аппарат. У самого края, возле ряда стилизованных под старину металлических заклёпок, поблескивало отражённым светом ожерелье из кометных обломков. Они двигались по высокой орбите, откуда их время от времени роняли в бурую пустыню. Сверкнула слабая вспышка – очередной кусок льда рассыпался на мельчайшие осколки и просыпался вниз, чтобы оросить пески.

Мария сложила руки на столе, смерив Динару долгим взглядом. А та, рассеянно улыбаясь, быстро просматривала в дополненной реальности станционной сети информацию о женщине. Второе поколение сигма, об этом Динара и так знала. Как и об образовании – Вятская школа-интернат для одарённых, куда отправляли учиться детей-сигма, под Ярославлем одна из сильнейших школ. Только что закончился контракт, который Мария продлевала: в общей сложности, она провела на Марсе шесть лет.

Информация о предыдущих местах службы оказалась засекречена, но всё равно послужной список сигмы-два внушал трепет. Динаре, несмотря на бесконечно долгие два года после выпуска, похвалиться было не чем. Она застряла на внутрисистемных перевозках, и только рекомендации от бывшего директора и занятость двух других претендентов позволили девушке оказаться здесь. Конечно, на фоне простых колонистов Динара выделялась, но всё же она чувствовала, что занимает не своё место. Смущаясь и краснея, она рассказала об этом Марии и со страхом ожидала реакции, но та даже не поменялась в лице.

– Ничего страшного! – воскликнула Мария. – Там полно народа, тебе обязательно помогут. Да и вообще – ты же сигма! Третье поколение! Непонятно, конечно, почему тебе так долго не давали проявиться, но всё поправимо! А если попадёшь под руководство Карая, то будет совсем хорошо. Если хочешь, я свяжусь с поверхностью…

Мария вопросительно вскинула брови. Кровь снова бросилась Динаре в лицо, и та, разозлившись на слишком впечатлительный организм, зло выпалила: «Не смей!». Тут же накатил страх: что она сделала?! Что теперь будет? Но сигма-два удовлетворённо кивнула:

– Хорошо, значит, сама. Слушай, когда у тебя спуск?

– Через час… – хрипловато ответила Динара. Горло свело, и она неосознанно тёрла его пальцами.

– Вот и отлично! Перекусим и поболтаем! Как тебе? Где тут у них меню…

Пройдя через шлюз, где с него сбили пыль струями азота, марсоход покатил к ангару. Под куполом было светлее, чем снаружи, это обеспечивали подвешенные высоко на фермах светильники полного спектра, работающие в суточном режиме. Сейчас они имитировали сумерки в средних широтах на Земле.

Карай выбрался из заднего люка марсохода, тот больше подходил под его габариты, и поспешил в камеру очистки. Динара вызвала роботов-уборщиков, чтобы те занялись машиной, и последовала за ним.

Сбросив комбинезон, девушка закинула его в барабан очистки и пошла в душевую, где долго смывала с себя ядовитую пыль и песок. Сейчас здесь было пусто, смельчаки, на спор выходящие из-под купола с одним баллоном, попадались ей только днём. Жёсткая вода пахла химией. Набрав полный рот, Динара прополоскала горло, смывая остатки Марса, сплюнула бурый сгусток под ноги, и тот моментально исчез в сливе. Карай наверняка моется обычной, потому что на выездах носит скафандр. Она пробовала тоже, первый месяц все выходы были только в защите, но потом решила, что химический душ – приемлемая альтернатива. Скафандр давил, и в отличие от полных вакуумных собратьев, стекло шлема у него располагалось так близко к лицу, что задевало кончик носа.

Выйдя из душа, Динара пошла к ящику на стене, в котором хранилось всё необходимое сигме её модификации. В полированной стальной поверхности отразились матово блестящие металлические части импланта. Из ящика появились и выстроились в ряд на столе бутылка с антисептиком, керамическая кювета, одноразовые салфетки, перчатки и нераспакованная пластиковая коробка.

Надев перчатки и действуя очень осторожно, Динара нажала в нужных местах, и крышка блока оказалась у неё в руках. Опустив крышку в кювету, она плеснула туда же из бутылки, а затем занялась тем, что находилось внутри. В металле зеркала отразились электромеханические части: небольшой, размером в кулак, модуль переработки газа и насос, трубки от которого шли к венам и артериям.

Модуль вытягивал углекислоту из венозной крови, внутри над газом совершалась техническая магия, разлагающая его на кислород и углерод. После чего кислородом насыщалась кровь артериальная, а углерод оставался в фильтрах, которые нужно было менять после каждого выхода на поверхность. Как раз этим Динара и занялась. Из открытой коробки показались захват с длинной ручкой и толстый цилиндр фильтра.

С ловкостью, приходящей с опытом, девушка выкрутила использованный фильтр, бросила в контейнер для отходов. Пройдясь салфеткой по открытому пазу, проверила, чтобы на белоснежной поверхности не осталось ни единой рыжей крупинки, после чего установила новый фильтр. Последней на место встала крышка, от неё пахло антисептиком. Динара выдохнула с облегчением. Теперь можно было помыться обычной водой.

Когда она уже завернулась в полотенце и вытирала мокрые волосы, пришёл сигнал вызова. Перед глазами в дополненной реальности появился аватар Юджина, секретаря директора станции. Молодой, года на два старше неё, скандинавского типа: бледная кожа, светлые, почти белые волосы и серые глаза, по-детски пухлые губы. Динара приняла вызов.

– Привет, – раздался негромкий голос Юджина. Он робел каждый раз, когда разговаривал с Динарой. Ей это нравилось. – Не отвлекаю?

– Нет, – вздохнула девушка. Ничего хорошего от вызова в нерабочее время она не ждала.

– Босс вызывает, – Юджин кашлянул. – Срочно.

Он точно знал, где находится Динара, импланты связи в реальном времени транслировали своё местонахождение. Дёргать человека, едва вернувшегося из выезда и не успевшего выйти из душа, хорошим тоном не было, и случалось такое на её памяти… раза два? Значит, действительно что-то важное.

– Скажи – минут через десять прискачу.

Переодевшись, Динара выскочила из приёмника и быстрым шагом направилась в центр. Администрация располагалась в самом старом здании колонии. Улицы под куполом расходились концентрическими кругами, которые соединялись широкими улицами, ведущими от центра к высокому кольцевому основанию. Поселение росло медленно, но всё же росло, границы купола постоянно сдвигались, и чем дальше от центра, тем новее становились дома. Сейчас Динара шла в сторону центра. Высокие, в четыре этажа строения остались за спиной, теперь по сторонам жались к бетону бараки не выше двух, старые, но крепкие. Через каждые десять метров вдоль улицы стояли кадки с деревьями. Куцые, тяжело переносящие низкое притяжение и отсутствие ветра, они тонкими хрупкими ветками тянулись вверх, к лампам.

Несмотря на поздний час, на улицах то и дело встречались прохожие. Кто-то спешил по делам, другие просто гуляли, внимание привлекла парочка подростков, которые думали, что их не видно в тени за памятником первопроходцам.

Свет в администрации горел только за широкими пластиковыми рамами входа и в угловых окнах на втором этаже, где располагался кабинет Сухаря, так молодёжь называла между собой директора колонии, Мартина Дайсона. Старику сейчас было лет под восемьдесят, выглядел он как жердь в комбинезоне. Острое на старых фотографиях лицо теперь обвисло несмотря на низкую гравитацию. Вертикальное положение директор поддерживал только благодаря экзоскелету, такому же старому и потрепанному. Голова была совершенно лысой, с тёмными пятнами, зато белые брови и усы сохранились прекрасно.

Динара отметилась на входе, ноги пронесли её через холл и по лестнице, и меньше чем через минуту девушка уже стучалась в кабинет Сухаря. Замок пискнул, створка откатилась в сторону, открывая тесное помещение три на пять, в котором кроме стола и неудобных кресел для посетителей больше ничего не помещалось. Тогда, во времена Первой экспансии, место экономить умели.

В кабинете кроме директора оказались незнакомые люди, Дайсон нависал на ними, упираясь в стол кулаками. Быстро оглядев посетителей, Динара отметила: земляне, прибыли недавно, возможно, с последним модулем. В кресле прямо перед Сухарём – женщина, около сорока, с тёмной кожей уроженки Латинской Америки, в узком брючном костюме. Вьющиеся волосы коротко острижены: практичное решение для нескольких месяцев невесомости по пути к Марсу. Она обернулась, едва Динара ступила за порог, и теперь с нескрываемым интересом рассматривала девушку.

Привалившись к стене стоял крупный широкоплечий мужчина, скорее – молодой человек, в простом рабочем комбинезоне. Вот только стрижка у него была слишком аккуратная, комбинезон – слишком хорошо подогнан, а лицо – слишком напряжённое. Он уколол её коротким взглядом, и снова отвернулся.

Третий гость сидел по правую руку от женщины. Мужчина в мундире даже не обернулся, продолжая говорить:

– …Так что мы в любом случае отправимся туда. Получение допуска – вопрос времени. Не вижу, почему нельзя отправиться прямо сейчас, и мы отправимся, вне зависимости...

Говорил он по-английски с тяжёлым американским произношением, в голосе звучала привычка командовать. Динара посмотрела ему в стриженый затылок, где среди тёмных волос уже проглядывала первая седина, потом перевела вопросительный взгляд на Сухаря. Тот сделал вид, что не заметил. Он помолчал, узловатые артритные пальцы нервно пробежали по карманам.

– Хорошо, вот как раз ваш пилот, Динара Муртазаева. – Директор кивнул в сторону девушки. Голос его был по-старчески высокий и хриплый.

Военный наконец развернулся вполоборота, посмотрел на неё пустым взглядом.

– У нас есть свой человек, – помотал он головой, возвращаясь взглядом к Дайсону. – Пол обучался работе на всём, что у вас тут есть.

Молодой человек отлепился от стены, вытянулся, оказавшись ещё почти на полголовы выше. На лице появилась гордая улыбка, он свысока посмотрел на Динару, и у девушки немедленно зазудели кулаки.

– Не обсуждается, – сказал Сухарь веско. – Я не могу отправить вас без сопровождения. Или предоставьте заверенный маршрут и сроки поездки.

Несколько секунд директор и гость в мундире ломали друг друга взглядами. Наконец, военный усмехнулся сухо:

– Ваша… кхм… Она достаточно компетентна?

– Вполне, – ответил директор ему в тон. – Можете готовиться к выезду.

Посторонившись, Динара пропустила землян к выходу из кабинета. Военному в мундире на вид оказалось лет пятьдесят, с тяжёлым одутловатым лицом и холодными глазами. Фигурой он был даже покрупнее Карая, только с заметным брюшком, свисающим через пояс. Он шёл первым, за ним двинулись остальные. Глядя, как старательно они контролируют свои движения, Динара беззвучно усмехнулась: все новички на Марсе в первые дни двигались как пингвины. Тридцать семь процентов от земного притяжения – нормально, когда стоишь, но всё усложняется, когда пытаешься двигаться.

Когда за землянами закрылась дверь, Динара повернулась стоящему за столом Сухарю и спросила:

– Это кто? Какая-то проверка из Центра?

– Военные, – сварливо бросил директор. – Приземлились вне расписания, спецрейс. Требуют марсоход, им, видишь ли, срочно нужно добраться до одного места!

– Ну это допустим. А меня зачем вызвали?

Динара опустилась в кресло. Оно оставалось неприятно тёплым после сидевшей в нем землянки.

– Поедешь с ними, чего непонятного? – Сухарь нахмурился. – Приглядишь, чтобы не угробились. Слишком самоуверенные, такие обязательно во что-то вляпаются.

– Но мы только вернулись, я из душа сразу сюда! – ответила Динара протестующе. – Другого кого-то найти нельзя?

Сухарь заскрипел сервоприводами, опуская тело в рабочее кресло, пробурчал:

– У остальных графики расписаны, а у тебя завтра выходной!

– Но…

– Скатаешься с ними, потом отгулы возьмёшь. Туда-обратно. Не суйся никуда, сиди тихо, не отсвечивай. Понятно? Если да – тогда свободна. Они соберутся в ангаре минут через тридцать.

Динара нехотя кивнула, легко выскочила из кресла. Когда она уже выходила, Сухарь бросил в спину:

– И скафандр не забудь надеть! Сколько можно?

Кофеварка в зоне отдыха ангара выдавала что-то, похожее на варёные тряпки, но Динаре нужно было взбодриться, а с этим чёрная жижа справлялась. Полчаса землянам не хватило. Время подбиралось к трём ночи, когда они изволили появиться.

Военный и женщина, роль которой в компании Динаре оставалась непонятной, негромко переговаривались, но замолчали, едва переступив порог. Сейчас на них были обычные комбинезоны, разве что чистые и неношеные. Земляне сразу прошли к стойке с тяжёлыми, больше подходящими для вакуума скафандрами, долго возились, но когда девушка проверила, всё оказалось на удивление хорошо. Затем она сама нырнула в лёгкий прогулочный «Лунь», защёлкнула воздушные трубки на шлеме. Вызвав виртуальное меню, ввела код активации, ожидая увидеть, как над скафандрами землян загорятся строчки параметров, но телеметрии от них не получила. Хмыкнув, она мысленно пожала плечами: всё, лишь бы улыбались. Включив радио, Динара отметила три активных приёмника.

– Если все готовы, дайте знать, – девушка повернулась к землянам. Те закивали, но маркеры передачи под иконками их скафандров оставались красными. – Отлично. Тогда идём.

Они вышли к марсоходу. Молодой быстрым шагом двинулся к заднему люку, подёргал ручку и удивлённо обернулся к остальным. Так тебе! – проскочила мстительная мысль. Системы краулера сейчас подчинялись только ей. Лишь когда Динара оказалась рядом, она послала приказ к разблокировке. Пока земляне грузились, девушка привычно вскочила на броню, протиснулась через люк.

Динара подключилась к системе. Панель управления осветилась в дополненной реальности, данные приборов наложились на изображение с внешних камер. Девушка пробежалась по ним взглядом, проверяя готовность. Аккумуляторы полностью заряжены, баллоны с дыхательной смесью, пищевые концентраты – на месте. В списке отсутствует только маленькая термосумка с бутербродами, но её всегда собирает Карай, ди и не к месту она сейчас.

Девушка на мгновение застыла в пилотском кресле. Накатило неожиданное: это её первый самостоятельный выезд! Словно сняли страховочные колеса, и теперь нужно всё делать самой. Ничего сложного, но сам факт... Динара зажмурилась, задержала дыхание, медленно выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Пора. Внутренняя связь пискнула, сообщая о вызове, это был кто-то из землян, пусть и не удосужился подписать свою учётку, не говоря уже о том, чтобы поставить аватар.

– Когда выезжаем? – недовольно пробасил военный.

– Сейчас, – ответила Динара, снова охватывая взглядом светящееся зелёным табло, и землянин отключился.

«Дыши ровно, ты и так постоянно за штурвалом!». Она опустила руки на джойстики управления, марсоход сдвинулся с места и под негромкий вой двигателей выполз из ангара.

Когда марсоход выбрался за границы купола, Динара остановила машину и спросила по внутренней связи, куда теперь двигаться. После непродолжительного молчания в принятые упало сообщение от неизвестного отправителя и всё тот же недовольный голос распорядился ехать по указанным во вложении координатам. Перед глазами развернулась карта, на которой тонкая зелёная линия тянулась почти точно на юг, через две сотни километров упираясь в то, что недавно было кратером Гейл.

Огромный, оставшийся после древнего столкновения, этот кратер пострадал, когда с орбиты в него рухнул обломок льда. Двигался кусок кометы недостаточно быстро, чтобы взорваться в атмосфере, и, падая по касательной с севера на юг, оставил длинный шрам, испещрённый разломами. Сам кратер уцелел, хоть и лишился фрагмента кольцевого вала.

Динара крутила карту так и эдак, вызвала самые новые изображения со спутника, приближала картинку, пока та не начинала плыть и рассыпаться на пиксели. Что могло понадобиться землянам в том углу, да ещё так срочно? Экспедиции на юг уходили регулярно, и ничего необычного не фиксировали. Правда, дальше сотни километров они не забирались.

Делать там американцам было нечего, не их юрисдикция. Но насколько Динара знала, новый купол они развернули на северо-востоке долины Элизиум, а старый вообще оставался недалеко от Элизиум Монс, огромного щитового вулкана почти в полутора тысячах километров отсюда. Гейл же входит в международную зону ответственности!

Когда марсоход выбрался из кратера, Динара на минуту остановила его, сверяясь с данными с погодных спутников. Ветер усиливался, на западе начиналась пылевая буря. Совсем слабая, но в новой плотной атмосфере она грозила усилиться в считанные часы. Но пока небо над марсоходом оставалось ясным, на чёрном своде мерцали звезды. Динара дважды ударила кулаком в задраенную сейчас переборку между кабиной и пассажирским отсеком, сообщила по внутренней связи скучным голосом:

– Отправляемся. Расчётное время в пути – шесть часов. Шлемы можете снять, но следите за обстановкой.

Подождав несколько секунд и не получив ответа, Динара хмыкнула и запустила пилотажную программу и тронула джойстики. Марсоход плавно тронулся с места и покатил вниз по склону. Когда машина оказалась на ровной поверхности, девушка отдала управление автоматике, откинулась в кресле и сложила руки на груди. Нейронка справится сама, если только не случится ничего непредвиденного.

В мерный гул двигателей вклинился сигнал. Звук издавала пиктограмма замка на переборке: кто-то с той стороны хотел, чтобы ему открыли. Лепестки мембраны скользнули, скрываясь под обшивкой. Сразу за ней открылся ярко освещённый пассажирский отсек и двое пристёгнутых к сиденьям землян, покачивающихся в такт движениям марсохода. Третий стоял возле прохода, за стеклом шлема Динара увидела женское лицо. Её губы задвигались, но девушка не услышала ни звука. Взгляд женщины стал вопросительным, затем на лице последовательно сменились смущение и раздражение, взгляд стегнул вправо, наконец, Динара услышала её голос:

– Мы получили данные... Эта буря нам не помешает?

Говорила по-русски женщина с сильным акцентом и словно озвучивала тщательно составленное в уме предложение. Динара на миг замешкалась, не перейти ли на английский, но решила, что не стоит.

– Нет, всё в порядке, можете не волноваться. Вернитесь на место и пристегните ремни.

Женщина снова покосилась вправо, на видимую только ей картинку, между бровей собрались складки. Наконец, кивнула, но вместо того, чтобы уйти, продолжила, так же аккуратно расставляя слова:

– Наш человек, Пол, он поедет с вами в кабине. Он тоже пилот, и сумеет помочь, если неприятность.

Молодой землянин поднялся со своего места, словно только и ждал приказа. Держась за рейлинг под потолком отсека, он двинулся к кабине, немного замешкавшись, чтобы разойтись с женщиной. Вскинув брови, Динара смотрела, как он втискивается в слишком маленькое для него кресло и подключает к скафандру воздушный шланг. В груди закипело раздражение, даже злость, о чем она тут же сообщила землянам. Лицо Пола осталось непроницаемым, женщина же недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Вернувшись на своё место, она пристегнулась и застыла без движения. Динара же повернулась к молодому землянину и объявила:

– Сиди и никуда не лезь, понял? Увижу, что тянешь грабли – поверну назад!

Землянин не ответил, только пожал плечами. Губы его задвигались, но Динара не услышала ни звука и поняла, что троица снова переключилась на групповую связь. Да и пошли они к чёрту!

Дорога выматывает. Марсоход полз уже без малого четыре часа, на востоке появилась тонкая светлая полоска, а Динара с трудом сдерживала зевоту. Нужно было перед отправкой приклеить пластырь со стимулятором, но она забыла, и теперь оставалось только мысленно бить себя по лбу. Землянин же, Пол, словно облепился тоником с ног до головы: с интересом следил за дорогой, изучал показания на виртуальной панели и выглядел до отвращения бодрым.

Очень, до зуда захотелось отключиться от воздушной сети, сорвать шлем и выбраться на броню. Ощутить покалывание в коже от перепада давления и ледяного холода, пока тело адаптируется. Почувствовать ветер в волосах. Сделанный точно по мерке ворот страшно давил, в шлеме нечем было дышать, хоть в лицо била прохладная струя воздуха. Однажды в детстве ей встретилась собака, бредущая по улице со своим человеком, а теперь сама девушка чувствовала себя словно на поводке и в наморднике. К тому же от долгого сидения в одной позе онемела спина.

А вот землян, похоже, вынужденная неподвижность не беспокоила. Они всё так же покачивались в такт движению марсохода, и казалось, что они спят или вовсе умерли. Марс с его однообразным ландшафтом в голубых рассветных лучах убаюкивал. Динара снова потянулась губами к трубке поилки внутри шлема. Холодная вода бодрила ненадолго, а показатель количества жидкости в баке скафандра уже сместился в жёлтую зону. Наушник щёлкнул тоном приватного канала, раздался голос молодого землянина:

– Ты спать хочешь?

На удивление, говорил он почти без акцента. Динара повернулась так резко, как только позволял скафандр, и прошипела:

– Не твоё дело!

– Как скажешь! – он выставил перед собой руки. – Просто предложил. Я ведь тоже пилот. Заканчивал Мурманское танковое.

Отвернувшаяся было Динара замерла, медленно повернулась обратно к землянину. Тот смотрел спокойно, развёл руками в тяжёлых перчатках.

– Так ты из наших? – выпалила Динара. Бросила короткий взгляд на скафандры в пассажирском отсеке и продолжила, почему-то понизив голос: – А с этими тогда почему?

– Долго рассказывать, – он отмахнулся. – Переехал с семьёй, тётка пригласила.

– Я-я-ясно... – протянула Динара. – А почему Пол?

– Павел потому-что. Паша.

Он широко улыбнулся. Улыбка получилась совсем как в кино. Динара едва заметно нахмурилась, Павел заметил, усмехнулся:

– Привычка.

– Ага, – девушка кивнула, ткнула большим пальцем себе за спину: – А эти кто?

– Да так... Учёные.

– Дядька как-то не тянет на учёного, – Динара обернулась, на всякий случай проверив, не говорит ли по общему каналу.

– Мистер Уайт? Ну... да, – Павел тоже глянул в сторону пассажирского отсека. – Там погоны такой длины, что мне за двадцать лет не пробежать. Но он из умников, правда. Мисс Данинг отправили одну вещь проверить, а нас – на всякий случай, мало ли, что там...

Он проглотил последние слова, когда понял, что наговорил лишнего, снова пластмассово улыбнулся и сменил тему:

– Ладно, так ты хочешь спать?

Девушка задумалась. Разговор явно свернул не туда, и Павел не хотел и наверняка не собирался его продолжать. Это не могло не радовать, потому что приказ был простым: ни во что не ввязываться и по возможности не отсвечивать. Через несколько долгих секунд она кивнула:

– Неплохо было бы. Мы обычно парами выезжаем.

– У нас такие же правила, – Павел наклонил голову. – Сколько нам до места?

– По идее – часа два, – Динара сверилась с картой. – Но уже через полтора окажемся в зоне падения кометы, туда почти никто не суётся, так что карты только спутниковые. Придётся идти на ручном, а это плюс к времени прибытия.

– Вот и отлично, – Павел нова улыбнулся за стеклом шлема, и на этот раз улыбка стала немного более настоящей. – Я прослежу, и если что – сразу тебя подниму. Договорились?

Динара замешкалась. С одной стороны – доверять управление незнакомому человеку не следовало. С другой – приказа не подпускать никого к штурвалу не было, а спать хотелось всё сильнее...

– Ладно, толкни меня минут через пятьдесят, – девушка ещё раз проверила маршрут, на картинке со спутника всё было в порядке. Подёргав привязные ремни, она затемнила стекло шлема до полной непрозрачности и закрыла глаза.

Пробуждение получилось тяжёлым. Голова гудела, пахло чем-то приторно-сладким и больничной химией. Вокруг было темно, и Динара не сразу вспомнила, что она в шлеме и что сама включала поляризацию на стекле. Потянулась, чтобы восстановить прозрачность, но руки не слушались, что-то держало, в затуманенную голову пришло запоздалое понимание: она не может пошевелиться!

Динара задёргалась, пытаясь освободиться, её схватили чужие руки, от чего девушка начала вырываться активнее. Её пытались удержать, наконец, по глазам ударил свет, когда стекло шлема в момент снова стало прозрачным. Павел отвёл руку, отодвинулся, возвращаясь в пилотское кресло.

– Тише, тише! – заговорил он успокаивающим голосом. – Мы тебе ничего не сделаем, главное – сиди спокойно!

– Отпусти меня! – Динара снова дёрнулась, полимерные стяжки даже сквозь ткань скафандра впились в тело. – Когда я доложу своим...

– Успокойся! – Павел выставил перед собой ладонь. – Слушай... так надо. Просто сиди и постарайся расслабиться, хорошо? Мы доедем до одного места, а потом назад, как и собирались. Сиди и не дёргайся, поняла?

Он поднялся снова, протянул руки, девушка дождалась, пока он окажется рядом, и ударила шлемом ему по пальцам. И даже, наверное, хорошо зацепила: в наушниках раздалось шипение, а лицо Павла скривилось от боли. Но он быстро опомнился, толстая перчатка вцепилась ей в шею, а вторая нашла кнопку затемнения. Снова стало темно.

– Ты извини, – зазвучал снова его голос, – но придётся тебе без света посидеть. Это не я придумал, так что...

– Пошёл в жопу, урод! – прорычала Динара. – Без баллона выброшу! Отпусти меня!

– Я тебя отключу от всех каналов, кроме моего, – Павел сделал вид, что не услышал её, – и замьючу, так что если что-то важное – кивни трижды. Приняла?

В ответ девушка разразилась длинной тирадой, но где-то в самом начале в наушнике пиликнуло, и она продолжала, только чтобы выговориться, а затем обмякла в кресле. Вот так. В первый раз за долгое время доверилась человеку, а он оказался... кем? Предателем? Шпионом? Что им вообще надо в Гейле такого, о чём нельзя сообщать? Она едва не плюнула, забыв, что на ней сейчас шлем. Внутри раздался знакомый гул, передавшийся через кресло и скафандр от запущенных электродвигателей, марсоход дёрнулся, рванул слишком резко, выдавая в Павле не слишком уверенного пилота.

Динара напрягла и расслабила руки, проверяя, сколько свободы у неё есть и обнаружила, что недостаточно. Тогда принялась прикидывать, где они сейчас едут. Сколько прошло? Меньше шести часов, и неизвестно, как долго они стояли, пока Павел привязывал её. Наверное, уже вошли в след падения кометы: то, как марсоход едва полз, переваливался в движении и резко менял направление, швыряя девушку в кресле, трудно было бы объяснить только отсутствием опыта у пилота. Значит, до места от трёх до пяти часов, в зависимости от рельефа. Карты есть, но они не дают полной картины.

Тряска вытягивала силы и казалась стократ хуже здесь, в темноте. Гудели двигатели, снаружи, из-за пределов шлема доносился только дробный стук, когда мелкие камни из-под колёс били по корпусу снаружи. Один раз марсоход дёрнуло с такой силой, что полимерные стяжки едва не вырвали девушке руки. В плечо вцепились чьи-то пальцы, сдавили сквозь тонкую материю скафандра так, что Динара вскрикнула. Это был один из пассажиров. Что ему понадобилось у пультов, оставалось только догадываться. Как и о том, задержался землянин возле её кресла, или ушёл, потому что резкие прыжки больше не повторились.

Марсоход трясло всё сильнее, но Павел освоился с управлением. Лишившись возможности смотреть и слушать, Динара чувствовала малейшие изменения положения в пространстве и скорость. Они двигались вполне сноровисто, пусть и намного медленнее, чем могли. Сейчас девушка могла даже определить, на какой угол поворачиваются колёса, когда марсоход объезжает очередную преграду. Именно эти обострившиеся ощущения подсказали ей, когда что-то пошло не так.

К прямому движению вперёд добавилось ещё одно, слабое и едва ощутимое. Марсоход сдвигался влево, но не благодаря штурвалу. Он медленно, но с возрастающей скоростью сползал по едва обозначившемуся уклону. Так бывает, когда движешься по песчаной дюне, и пыль начинает плыть под колёсами. Но на карте до самого кратера не было ни одной достаточно высокой дюны.

– Эй! Что происходит? – спросила Динара, тут же вспомнила, что её не слышат, и закричала: – Ты куда там лезешь?

Динара гордилась такой чувствительностью, ей всегда удавалось предсказать обвал, начало бури или перемену ветра. Карай называл это чутьём, и на Марсе оно было только у неё, да ещё у Марии, но та улетела. Девушке никто не ответил, но уже было не нужно: марсоход вдруг накренился сильнее, боковое смещение ускорилось. Нос и правый борт задрались, двигатели надсадно взвыли, пытаясь вытянуть коробку с людьми, но та уже скользила по крутому склону. Марсоход упёрся колёсами, перевернулся, и дальше катился, тяжело переваливаясь, пока в самом низу не встал, тяжело раскачиваясь на осях. Заскрипела подвеска, сверху грохотали камни и шуршал песок, а затем наступила тишина.

Стяжки не выдержали рывка и оборвались, теперь под тонком слоем изолирующей ткани кожа саднила, ей вторила резкая боль в разбитом носу. Динара не потеряла сознания, даже когда шлемом приложилась сначала о пульт, потом – к жёсткой спинке кресла и наконец не ударилась о потолок и пол. Стекло выдержало, но оказалось изнутри вымазано алым.

Первым делом она проверила герметизацию, удивительно, но атмосферу марсоход держал. Правда, больше радоваться было нечему. На выведенной на панель управления в дополненной реальности мерцающей схеме марсоход светился жёлтым и оранжевым. Зелёной оставалась только система жизнеобеспечения, но она и закладывалась с трёхкратной прочностью. Хуже всего пришлось связи: антенну и направленную тарелку система не видела, запросы к ним возвращались с ошибкой. Электродвигатели трёх колёс из шести у неё на глазах сменили цвет на красный, батареи по правому борту не подавали признаков жизни, а те, что были по левую, стремительно теряли заряд. Ругаясь вполголоса, Динара принялась отключать всё, что не играло сейчас особой роли, но тянуло энергию. Пришлось повозиться: под конец засбоила внутренняя связь, и поле дополненной реальности пошло помехами и пятнами.

Сделав всё, что могла, девушка в последний раз нажала «ввод». В затылке разрасталась тупая боль, сковывала шею, нос распух, заставляя дышать ртом, от чего на стекле при каждом вздохе появлялось пятно конденсата. К тому же почти ничего не было видно в нижней трети поля зрения, мешали красные потёки. Отщёлкнув крепления, Динара сбросила шлем и стёрла их перчаткой, искать тряпку не хотелось совершенно. И только когда шлем снова оказался на голове, она отправилась проверять, что с пассажирами.

Павел остался в своём кресле, обмяк, перетянутый ремнями. Динара мстительно понадеялась, что тот умер, но тут же осадила себя. Подойдя, она со страхом посмотрела сквозь стекло шлема, но ничего не поняла. Связь со скафандрами землян отсутствовала, так что она протянула руку и повернула расположенный на запястье Павла монитор. На удивление, жизненные показатели оставались в пределах нормы, только один горел тревожным жёлтым, сообщая, что у человека внутри защитной оболочки сотрясение, и он без сознания.

С остальными оказалось не всё так радужно. Когда марсоход начал падать, оба не успели пристегнуться, и теперь два скафандра с полосками бурой вездесущей пыли переплелись у заднего люка. Динара осторожно приблизилась, соображая, с чего здесь начинать. Наконец, резко выдохнула, ухватилась за одну из рук и потянула. Человек внутри скафандра дёрнулся, девушка почувствовала слабое сопротивление, но перчатку не выпустила.

Пришлось повозиться, но через несколько минут двое землян лежали рядом. За стёклами виднелись их бледные лица. Несмотря на исправно работающее охлаждение, Динара взмокла, комбинезон лип к телу, по лбу скатывались крупные капли, срывались с кончика носа. Успокаивало только, что ей досталось меньше всего. У женщины, мисс Данинг, сломана рука, от чего рукав скафандра затвердел, превратившись в лубок. Уайт пострадал сильнее. Обе ноги продолжали шевелиться, но это были не его движения: медицинская начинка старалась уложить пострадавшие конечности, чтобы можно было их зафиксировать, но не справлялась. Динара застыла в нерешительности: помочь? Но как? И не сделает ли она хуже? Взгляд упал на лицо под стеклом, и она вздрогнула: мужчина открыл глаза, пустые и ничего не выражающие. Они на миг сфокусировались на девушке, челюсть дрогнула, рот открылся, и Динара услышала глухой, едва различимый звук: мужчина кричал.

Трясущимися пальцами Динара не сразу нашла его монитор, запустила медицинскую программу и ввела обезболивающее. Мужчина замолчал не сразу, глаза его бешено вращались, он дёргался, но застывшая ткань не позволяла ему двигаться. Девушка успела поблагодарить всех богов, что не подключена к общему каналу и ей не приходится слушать этот вой, когда мужчина наконец обмяк и затих, и монитор показал, что он под глубоким наркозом.

В наушнике щёлкнуло, и слабый женский голос простонал:

– Как же хорошо, что он заткнулся... Он умер?

– Нет. Я его отключила, слишком тяжёлые травмы.

Динара повернулась к женщине. Мисс Данинг двигалась, пытаясь сесть.

– Помогите... Чёрт!.. Помогите мне подняться!..

Окрик стегнул по нервам, Динара неожиданно для себя оказалась рядом с женщиной. Что-то было в её голосе такое, от чего девушка не смогла ослушаться. И только когда землянка упёрлась спиной в стену, отступила, чувствуя, как в лицо бросилась кровь, а перчатки заскрипели, когда она до хруста сжала кулаки.

– Что с Полом? – женщина прикрыла глаза, лицо её стало совсем белым, она долго ловила воздух губами, прежде чем продолжить: – Он цел?

– Сотрясение, – резко бросила Динара, злясь на себя за слабость. – Если бы не пристегнулся, валялся бы с вами.

– Хорошо... Это хорошо... – губы женщины едва шевелились, а голос в наушнике сменился едва различимым шёпотом. Она мелко и часто задышала, глаза закатились. Динара бросилась к ней, пальцы забегали по меню монитора в поисках нужной программы. Под рукой зажужжало, а через пару секунд женщина заморгала, дыхание её выровнялось.

– У вас болевой шок, я ввела нужные препараты.

– Спасибо... – женщина закрыла глаза, вокруг которых залегли глубокие тени.

– Вас всех нужно отправлять на базу, но я не могу ни с кем связаться. Попробую разобраться с антенной. Если станет хуже, нажмёте здесь... Обращаться с аптечкой умеете?

– Пол очень пострадал?

– Нет, в отличие от вас! Куда нажимать сообразите? Эй? – Динара тряхнула женщину за плечо, но та не реагировала. – Эй! Ну и прекрасно...

Когда Динара открыла верхний люк, на голову ей хлынул поток мелкой рыжей пыли, такой лёгкой, что тут же туманом встала в салоне. Антенный блок остался где-то на склоне, вместе с дублирующими контурами и колпаком пылезащиты. Она потратила почти час на поиск. Безуспешно.

Когда стало окончательно ясно, что связь мертва, девушка осмотрелась. Долина свежим шрамом тянулась почти точно с севера на юг. Оставившая рану на теле Марса комета не взорвалась в атмосфере, а разрушилась при ударе, вал ледяных обломков прокатился на огромной скорости, круша скалы и обнажая породы, в последний раз видевшие Солнце миллиарды лет назад. Марсоход шёл по долине, пока не провалился в один из бесчисленных разломов. Склон оказался достаточно пологим, и если бы не повреждённые двигатели и батареи, выбраться бы получилось без особых проблем. Сам разлом неглубокий, царапина в грунте, широкий и длинный, почти до самого горизонта. Края долины отсюда оставались не видны, только на самой вершине обрывистого края вихрились пыльные языки, хорошо заметные на фоне тёмного неба со стороны, откуда заходила буря.

Не надеясь на результат, Динара включила радио скафандра на поиск и просеяла частоты. Без результата. Эфир заполняли эхо от сверкающих далеко в стороне молний и шёпот статики, а где-то далеко ритмичными ударами оповещал о себе маяк. Девушка запустила проверку снова. Ничего не изменилось. Она уже ныряла в люк, когда в голове возник план действий.

Первым делом нужно разбудить Павла. Скорректировав препараты, она вывела его из беспамятства, предварительно притянув стяжками к креслу.

– Ох, чёрт, голова... – забормотал Павел, приходя в себя, дёрнулся в кресле. Глаза его за стеклом шлема широко распахнулись. Увидев Динару, он нахмурился, но сказал вполне дружелюбно: – Привет.

– Мы перевернулись, – ответила девушка. – Твои переломались все, я их вырубила, а ещё у нас нет связи.

– Ох... – Павел попытался развернуться и посмотреть назад, но в тяжёлом скафандре это было сложно. – Так... И что будем делать?

Он вскинул брови, от чего его чистый лоб пошёл морщинами. Динара отступила, села на пол, привалившись к своему креслу, развела руками.

– Тут где-то недалеко маяк. Доберёмся до него и попробуем запросить помощь. Я бы и одна ушла, но судя по карте тут рельеф сложный, так что мне пригодится страхующий. Вот только как я могу тебе доверять?

Павел усмехнулся с пониманием, скосил глаза на полимерную ленту, которая смяла ткань скафандра.

– Наверное, никак? – он дернул плечом. – Просто пойдём и будем делать вид, что ничего не случилось?

– Только если ты расскажешь, что вы тут забыли.

– Не могу, – Павел смотрел спокойно. – Так что придётся как-то без этого, да?

Динара промолчала, вспоминая картинку со спутника. Назад ей не дойти, хоть она и сможет двигаться, даже когда закончится кислород. Фильтр не предназначен для долгих пеших прогулок с нагрузками. А когда придёт буря... Можно попробовать добраться до маяка, он где-то совсем рядом, но по пути может случиться всякое. Снова довериться Павлу?

– Будешь плохо себя вести – разобью забрало! – наконец, решилась она и тяжело поднялась на ноги.

Из-под сидений появились компактные аварийные рюкзаки с резервным воздухом и походным набором из мотка страховочного фала и средств для экстренной герметизации скафандра. Павел неловко поворачивался, когда Динара пристёгивала рюкзак ему за плечи и меняла баллон с кислородом на полный, старался помочь, но только мешался. Во взгляде его мелькали то сожаление, то злость, лицо пошло красными пятнами. Свой баллон девушка поменяла сама, старательно не поворачиваясь к нему спиной. Затем они проверили состояние остающихся на борту землян. Женщине, Павел назвал её Сарой, стало немного лучше, она кивала, когда Динара объясняла ей, где что лежит, и что с ними ещё некоторое время можно будет связаться по короткому радио. Бросать раненых не хотелось совершенно, только выхода не оставалось.

Когда она выбиралась из люка, скафандр военного продолжал шевелиться. Динара убедила себя, что это мужчина пришёл в себя.

Оказавшись снаружи, Динара повернулась спиной к тяжёлому пылевому валу, уже закрывшему половину неба. Было жутко, но она видела такое не раз, а вот Павел застыл, едва выбравшись из заднего люка. Он не успел распрямиться, и теперь замер в неестественной позе, изогнувшись и задрав голову так, что затылком упёрся в металл шлема.

– Это просто... – он медленно выпрямился, не сводя взгляда с тёмной тучи, поднявшейся на несколько километров и готовой, кажется, в любой момент обрушиться на них, смять, вбить в грунт. – Я даже...

«Жутко до одури», – подумала Динара, не поворачиваясь. Вместо этого она хлопнула Павла по плечу и сказала, повысив голос:

– Двигаемся! Пока ещё хоть что-то видно!

Она спрыгнула с марсохода первой, ноги по щиколотку увязли в пыли. Она выбралась, встала увереннее. Даже вместе со скафандром сейчас она весила меньше тридцати килограммов и не проваливалась даже в рыхлый грунт. Рядом с профессиональной лёгкостью опустился Павел, но в наушнике раздалась сдавленная ругань.

– Ты чего? – Динара повернулась, заглянула ему через стекло шлема.

– Голова... – Павел скривился, но выдавил улыбку. – Сотрясение...

Понятно. Препараты работают, но для эффекта нужны покой и неподвижность. Динара схватила его за рукав, показала на монитор:

– Вот тут управление аптечкой, пункт «обезболивающее».

– Спасибо, – Павел с благодарностью кивнул, снова скривился.

– Только не переборщи, я тебя таскать не буду, понял?

И они пошли. Подъём начался бодро, по крайней мере для Динары: она уже имела опыт хождения по марсианским барханам. Павлу же это давалось с трудом. Пыль и песок под ногами плыли, он вяз, проваливаясь едва ли не по колено. Девушка слышала его надсадное дыхание, пока они не оказались наверху, но и тогда он долго не мог отдышаться.

Выбравшись, она остановилась и включила радио. Вой и скрежет бури стали сильнее, но даже через шум и помехи она расслышала ритмичный стук маяка. Девушка обернулась, чтобы поторопить Павла, она не собиралась смотреть на бурю, но ничего не смогла с собой поделать. Буро-чёрная стена, озаряемая изнутри вспышками молний, поднималась теперь до самого неба. Горизонт уже затянуло, и невооружённым взглядом теперь можно было рассмотреть, как катится пылевой вал, подгоняемый ветром. И без того тусклое Солнце грозило исчезнуть совсем, едва стена мрака придвинется ближе.

– Может... ух... стоило пересидеть в марсоходе? – Павел встал рядом с ней, тяжело дыша. – А потом уже...

Динара помотала головой, спохватилась и сказала вслух:

– Такая буря дня на четыре, не меньше. Я не найду столько препаратов для вас всех. И реактор пришлось заглушить, сильные повреждения, половина батарей отключена, едва хватает системам жизнеобеспечения...

– Да уж, прокатился...

– Идём.

Она взяла пеленг на маяк. Буря осталась за спиной, но теперь её не нужно было даже видеть. Вокруг сгущались сумерки, хоть до вечера было далеко. Всполохи молний падали на камни впереди яркими фотовспышками. Динара выбирала места, свободные от песка, перепрыгивала с одного чистого места на другое. Павел, стараясь повторять её маршрут, шипел и ругался после каждого прыжка, но темп держал.

Говорят, когда-то бури на Марсе были намного слабее, неощутимый даже при скорости в двести километров в час ветер нёс тончайшую пыль, но не мог причинить вреда. В тонкой, едва заметной атмосфере эта пыль могла висеть неделями, даже месяцами, пока не сменится сезон. После кометной бомбардировки многое изменилось. Не радикально, но заметно. Работал накопительный эффект от продолжающих сходить с орбиты ледяных обломков. Но бури не спешили уходить в прошлое, наоборот, они стали только злее, хоть и не такими долгими.

Купол маяка показался на горизонте, и почти сразу плотный воздушный вал ударил в спину. Песок сыпанул по шлему, завихрился впереди. Мгновенно стемнело, бледный свет впереди, там, куда они шли, истончился и пропал, оставив людей посреди ничто. Динара остановилась, крутя головой, но со всех сторон видела одно и то же, только едва заметно выделялся скафандр Павла. Тот остановился рядом, в голосе его звенело напряжение:

– Пришли.

– Почти.

– Я имею в виду...

– Я знаю, что ты имел в виду! – оборвала Динара. – Пеленг есть, расстояние... Километра два, плюс-минус. Повернись.

– Что... – начал было Павел, но девушка уже сама обошла, открыла клапан на рюкзаке. Пристегнув страховочный фал к кольцу на поясе его скафандра, второй конец приладила к своему, выбрала лишнюю длину.

– Вот, теперь не потеряемся. Двинули.

Темнота вокруг перестала сгущаться, но свет от нашлемных прожекторов помогал слабо. В основном он освещал проносящиеся мимо песок и мелкие обломки камня. Того, что достигало грунта, едва хватало, чтобы отличить яму от кочки. Ветер толкал в спину, и оставалось только радоваться, что это не настоящий земной, способный сбить с ног. Раз за разом накатывала паника, Динаре казалось, что они сбились с пути, и теперь будут идти, пока не кончится воздух. Но мягкие удары маяка в наушниках и зелёная стрелка на стекле шлема убеждали, что всё идёт как надо. Девушка делала глубокий вдох, медленно выдыхала, говоря себе, что они скоро доберутся до места и можно будет отдохнуть... А через минуту всё повторялось в точности.

Идущий позади Павел часто останавливался, натягивая фал. Из-за разницы в массе он вяз даже там, где Динара проходила без особых проблем, долго и тяжело выбирался. В наушнике гремело хриплое дыхание, но он не проронил ни слова. Девушка и сама держалась на остатках сил. Бачок с водой в скафандре опустел, зато комбинезон можно было выжимать. Ноги тряслись, в ушах тянулся и тянулся бесконечный звон, через который с трудом пробивался стук маяка. В голове крутилась назойливая мысль: сесть, отдохнуть, и можно будет двигаться снова. Вот сейчас. Или сейчас. Вот неплохой бугорок... И она бы сдалась, если бы не ветер, который толкал в спину, помогая, не давая остановиться. Динара посмотрела на часы в углу поля зрения, но не смогла сфокусироваться. Казалось, что они идут уже целую вечность.

Что-то звонко ударило в стекло шлема, а через миг Динара приложилась о твёрдое всем телом. Отскочила, опрокидываясь в песок, но сильные руки схватили сзади, помогая устоять на ногах. В свете фонарая перед ними темнела зернистая стена. Дошли.

Они дошли!

Ещё несколько минут ушли на поиски входа. Тело почувствовало скорое окончание непривычных нагрузок, и ноги стали совсем ватными, Павлу пришлось придерживать Динару, хоть он сам едва мог стоять. Помогали гордость и тренировки. Добрались до высокого, метра два от грунта, крыльца, занесённого песком, долго поднимались, цепляясь за перила. Панель на входе запросила айди персонала, и девушка отправила свой идентификатор с пометкой об экстренной ситуации. Маяк задумался на секунду, затем панель моргнула зелёным, и створка поползла в сторону, внутри загорелся свет. Оба ввалились в шлюз, рухнули на пол. Динара долго лежала без движения, хватая ртом влажный, пропахший потом воздух: скафандр перестал справляться с очисткой и осушением. Затем поискала беспроводную связь, перед глазами замелькали окошки авторизации.

Отправив команду на шлюзование, Динара повернулась к Павлу. Тот лежал на полу, раскинув руки. Закрытые глаза, лицо исказила мука.

– Ты в порядке? – девушка ткнула его в плечо, не дождавшись реакции – потрясла. Павел слабо пошевелился, в щёлочках глаз мелькнули покрасневшие белки.

– В полном... Сейчас, только соберусь...

Он снова закрыл глаза, но зашевелился, повернулся на бок, перекатываясь на живот, подтянул руки и ноги. Конечности разъезжались, Павел не сразу взял их под контроль, но наконец сумел подняться. Зашипело, с потолка ударили струи азота, сбивая грязь, вытяжка взвыла вентиляторами. Наконец, шлюз заполнился дыхательной смесью, и внутренняя дверь откатилась, открывая внутреннее помещение, круглое, диаметром в десять метров. В него вытянутым прямоугольником вклинивался шлюз, вдоль стены по одну сторону вытянулись металлические шкафы и четыре двухъярусных кровати. Стену на другой стороне занимали экраны, включившиеся, когда люди вошли. Центр занимали два длинных пустых стола, а часть окружности была отгорожена, там находилась узкая дверь, отсекающая санузел от жилого помещения.

Динара привалилась к стене, крепления шлема пружинили под ослабевшими пальцами. Она справилась с защёлками, изо рта вырвалось облачко пара: в помещение только начал нагнетаться подогретый воздух. Пока Павел возился со шлемом, девушка бросила свой на стол и двинулась к шкафам. Спать хотелось ужасно, а ещё нужно было проверить состояние землянина, но сначала – вода.

Она захлопала дверцами шкафов, вытащила пластиковую бутылку. Вода оказалась тёплой, с привкусом химии, но всё равно ужасно вкусной. Когда тара опустела, Динара повернулась к Павлу. Тот рухнул на кровать не снимая скафандра и теперь возился с застёжками перчаток.

– Ты как? – Динара протянула ему полную бутылку.

– Жить буду, – ответил Павел бодро, но снова скривился. – Ты знаешь, как тут всё включается?

– Разберусь. Что там с препаратами? – Динара протянула руку, но тот резко отдернул свою. – Эй!

– Нормально всё! – прорычал Павел раздражённо. – Давай иди уже!

Он повернул крышку на бутылке, припал, кадык заходил под жёстким воротником. Динара пожала плечами и отвернулась. На экранах светилась заставка «Марс-1»: стилизованная в духе фантастики пятидесятых двадцатого века ракета на фоне красной в бурых и белых пятнах планеты. Такой был у компании в самом начале. Девушка коснулась экрана, отправляя айди. С небольшой задержкой система ожила, модуль дополненной реальности Динары запросил подключение, но не получил ответа. Вместо этого на экране появилось диалоговое окно нейронного помощника. Она не видела такого... сколько? В детстве на старой игровой консоли, которую притащил кто-то из одноклассников, и уже тогда она нещадно тупила. Похоже, система не обновлялась с момента постройки маяка. Но им тут не жить, сейчас она свяжется с базой, и останется только дождаться помощи. Спасателям потребуется часов пять, чтобы добраться сюда, Динара как раз успеет отдохнуть. Нужно только проверить, что там с аптечкой Павла...

Связи не было. Прекрасно. Она повторила запрос. Потом ещё и ещё. Ничего. Приказ уходил, машина его обрабатывала, но каждый раз возвращала один и тот же ответ в разных интерпретациях: «соединение отсутствует». Тогда девушка запустила диагностику. На экране в псевдо-3D появился план маяка, на котором поочерёдно отрисовались утопленный в скальное основание реактор с линиями кабелей, система жизнеобеспечения, радарная решётка маяка и антенный комплекс над куполом. И почти всё светилось красным, от чего девушка ощутила тяжелейшее дежавю.

Динара осмотрела помещение внимательнее, и многое стало более явным. Кровати старого образца, она такие видела разве что в макете первого модуля, древняя операционка, глупая нейронка... Даже химия в воде – это радиопротекторы, из времён, когда ещё могли получить сильное облучение даже в скафандрах. Что здесь было до того, как остался только автоматический маяк? Какая-то исследовательская станция? Перевалочный пункт? Она поморщилась от боли в ушах, сглотнула. Все вопросы потом. Нужно понять, что со связью.

Нейронка здесь была совсем простая, в диалог вступала охотно, но ничего объяснить не могла, чем окончательно вывела Динару из себя. На выяснение, почему не работают антенны связи, ушло минут десять, и ещё три – чтобы сменить сгоревший блок в щитке. Но и на этом всё не закончилось. Оказалось, что из-за устаревшего программного обеспечения частоты в передатчике сдвинуты в диапазон, которым на Марсе не пользуются уже лет тридцать. Динара взялась за перенастройку, когда Павел подал голос с кровати:

– Мне уши заложило.

– Не лезь под руку. Сделай глоток воды, поможет, – ответила Динара, заметив, что её голос стал выше, а горло свело спазмом. Чёрт!

Сеять панику в таких случаях категорически нельзя, поэтому Динара сначала закончила с перенастройкой, отправила сигнал бедствия и только после этого посмотрела диагностические данные. Давление в помещении падало, и темп, с которым уходил воздух, ускорялся. Подойдя к вытянувшемуся на кровати Павлу, она подняла с пола и сунула ему в руки шлем:

– Надень, мы воздух теряем.

– Что... – начал было тот, но благоразумно заткнулся и начал возиться с защёлкой.

Динара остановилась посреди помещения, осматриваясь. Где может быть течь? Очевидно, виноват шлюз, ведь до этого давление в маяке держалось. Но чтобы воздух улетучивался, нужны отверстия сразу в обеих дверях.

При беглом осмотре в уплотнителе обнаружилась крупная трещина. Эластичный материал годами медленно разрушался, и когда дверь открылась – лопнул. Герметик нашёлся в ящике с инструментом, но и он теперь превратился в камень. А хуже всего – система жизнеобеспечения почти отказала и не успевала восстанавливать давление.

Убедившись, что Павел надел шлем, Динара открыла внутреннюю дверь: давление внутри и снаружи итак почти сравнялось. С внешней дверью пришлось повозиться, уплотнитель здесь оказался в порядке, зато обнаружился дефект: деформировалась рама, от чего возникла заметная невооружённым глазом щель. Пока внутренние помещения маяка держали давление, она особо ни на что не влияла, но теперь...

В наушнике раздался сигнал вызова. Динара ответила, и в наушнике раздался взволнованный голос Юджина.

– Динара? Мы получили сигнал! Спасатели уже грузятся! – затараторил он. – Ты... Вы там как?

– Не то, чтобы очень, – Динара вывела на экран кривые потери и восполнения давления. Они расходились с пугающей скоростью. – Воздух уходит. Через сколько ждать помощи?

– Ох... – выдохнул Юджин. – Я передам, что нужно торопиться, но...

Щёлкнуло, и в ухе зазвенело, когда наушник закричал высоким старческим голосом:

– Муртазаева! Докладывай!

Сухарь злился, но интонации выдали сильное беспокойство. Динара ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Основное я уже объяснила в сообщении. Уточнение только по текущему статусу: теряем воздух, конструктивный недостаток внешней двери шлюза и механический износ внутренней.

– Как быстро?

– Ну... Очень. Не считала, но в любом случае скоро перейдём на свои запасы.

Сухарь помолчал, глядя куда-то в сторону, потом голова его замедленно качнулась.

– Принял. Помощь уже собираем, продержись там. Как... гость?

– Сотрясение, на препаратах.

– Хорошо. Будь на связи.

Он отключился, и только тогда Динара тяжело сглотнула, голова рефлекторно пошла вперёд. Горло сводило ещё до разговора, она едва могла говорить. Индикатор кислорода мерцал жёлтым. Девушка обернулась к Павлу, тот сидел на кровати и смотрел на неё. Разговора он не слышал, и теперь поинтересовался:

– Что там?

– Отправляют помощь.

– Отлично, – выдохнул Павел. Он пошевелился, садясь удобнее.

Динара не ответила, она изучала план маяка. Такие постройки обычно снабжают двойной прочностью и дублируют всё, что может спасти жизни, но любая техника требует ухода. Без него она быстро деградирует. Маяк простоял без обслуживания... сколько? С пластиком и металлом, из которых сделана мебель, ничего не случится ещё сотни лет, а вот электрика и механические части...

Но почти всё, что девушка видела на экране горело красным. Воздух в баках ещё оставался, по трубам нагнетаясь в центральное помещение, но слишком медленно, а давно не работавшая с такой нагрузкой энергосистема грелась, грозя выйти из строя в любой момент. Динара закопалась в меню, разыскивая управление жизнеобеспечением, потом долго убеждала нейронного помощника, что ей действительно нужно отключить подкачку воздуха. Нагрузка на реактор упала, и лампы на потолке вдруг вспыхнули удивительно ярко. Девушка не сразу поняла, что им просто не хватало напряжения, и теперь они просто вернули прежнюю яркость. Вот так.

Теперь нужно провести инспекцию шкафов, наверняка здесь найдутся запасные баллоны. Динара захлопала дверцами, на пол полетели гермоупаковки, одеяла, затянутое пластиком бельё, какие-то коробки. За высокими дверцами обнаружился десяток скафандров старого образца, но без оснастки. В какой-то момент к обыску присоединился Павел, он двигался довольно живо, только шипел, когда приходилось наклоняться. Но чем дольше они искали, тем призрачнее становились шансы. Хотя, оставался ещё один вариант.

– Спущусь, – прежде чем заговорить, Динара подавила рефлекс, но горло всё равно дрогнуло. – Там баки. Попробую напрямую. Заправлю баллоны.

– Я с тобой, – Павел с готовностью вскочил, в наушниках снова раздались знакомое шипение и ругань.

– Будешь мешать. Сама. – Динара резко отмахнулась. – Как с головой?

– Нормально, – он поморщился за стеклом. – Продержусь. А вот тебе если не помогу...

Динара подошла к нему, Павел рефлекторно отступил: она двигалась слишком быстро, но девушка сумела перехватить его за рукав, притянула к себе, посмотрела на показания монитора.

– Ты с ума сошёл? – Павел нахмурился за стеклом, снова дёрнулся, но она удержала. – Аптечка пустая! Ты сколько влил?

Препараты были на нуле. Не удивительно, что он держался так хорошо. Динара запустила диагностику, и по крошечному экрану прокатились предупреждения. Встретив её взгляд, Павел пожал плечами:

– Всё нормально будет, пойдём.

– Сиди! – девушка выставила перед собой руку, тут же повернулась к нему спиной и отправилась к двери в санузел.

– Эй!

Она не ответила. Говорить стало совсем невыносимо. За переборкой открылся лаз с металлической лестницей. Динара скользнула по ней вниз, подошвы ударили в пол прежде, чем загорелись автоматические лампы, высвечивая узкий, не шире метра, аварийный проход к замурованным в камере под реголитом бакам с дыхательной смесью. Здесь девушка остановилась, быстро отщёлкнула и сбросила шлем, затем распахнула застёжку на скафандре. Влага из мокрого насквозь комбинезона тут же начала испаряться.

Баки располагались недалеко. Короткий коридор вывел к перекрёстку, указатель с потускневшими буквами «компрессорная» показывал налево, направо уходил тёмный тоннель. В компрессорной почти всё пространство было отдано бакам. Старый, покрытый пылью пульт и шкафы занимали совсем мало места. Динара опустила на пол баллоны от своего скафандра, постучала по пульту, но тот не подавал признаков жизни.

Первый шкаф заполняли пустые упаковки от защитных костюмов, на верхней полке нашёлся планшет с треснувшим экраном, который тоже не реагировал на прикосновения. Во втором нашлась коробка с переходниками. Прихватив её, Динара пробралась между баками. Баллоны заполнялись медленно, она устала держать их на весу, но наконец с заправкой было покончено. Теперь – добраться до скафандра, а потом – принести пустые, что оставались у Павла. А лучше – как-то перетащить самого Павла сюда и загерметизировать дверь.

Динара подняла заметно потяжелевший груз и вышла обратно в коридор. Остановившись, посмотрела в уходящий в темноту проход. Она торопилась, когда изучала план маяка, но сейчас была полностью уверена, что никаких дополнительных коридоров здесь быть не должно. Баллоны металлически звякнули об пол. Можно сходить за скафандром и проверить, что там, в темноте. А можно пойти прямо сейчас. Время есть.

Глаза с трудом подстроились к скудному свету, Динара шагала осторожно, кончики пальцев скользили по неровной стене, вторую руку девушка выставила перед собой. Далеко впереди что-то блеснуло, и она ускорила шаг. Коридор тянулся бесконечные пятнадцать метров, наконец, ладонь коснулась холодного металла. Зрение и осязание дополняли друг друга, перед внутренним взглядом Динары вырисовывалась картина: прямоугольная, от стены до стены, дверь с расположенным по центру штурвалом ручного закрытия и окошком чуть выше уровня её лица. Это оно блестело сквозь слой пыли. Динара поискала управление, но ничего не обнаружила. Ледяной штурвал обжёг ладони, девушка попробовала провернуть его, тот подался легко, закрутился сам, ударив по пальцам. Давление позади металлической створки оказалось обычным земным, дверь быстро и без скрипа открылась. Динара не успела отскочить, когда штурвал зацепил её за карман комбинезона, поволок. Удар о стену мог бы выбить дыхание из груди, если бы она дышала. В глазах потемнело.

Дышать было легко и приятно. Динара осознала это прежде, чем поняла, что снова пользуется лёгкими. Прислушалась к телу: под спиной было в меру жёсткое, кончики пальцев ощутили текстуру ткани. Рядом шевельнулся кто-то большой, прозвучал знакомый голос:

– Проснулась.

– Ой, хорошо, – ответил второй знакомый голос. Простучали медленные тяжёлые шаги, Динара открыла глаза и увидела подошедшего, это был Карай. Он кивнул со знакомой улыбкой, сказал: – Жить будешь, рёбра целы.

– Я... где? – горло саднило, как всегда, когда она слишком много времени проводила без скафандра. – Пить...

Сероватая простыня закрывала Динару до подбородка. Она вытащила одну руку, несколько раз сжала и разжала пальцы в требовательном жесте.

– Я так понимаю, в лаборатории, – заговорил Павел, это он сидел рядом. – Держи.

Он протянул ей бутылку с водой. Карай покачал головой, сказал строго:

– Тебя быть здесь вообще не должно, нет.

– Так если бы не я, она бы уже померла! – Нахмурившись, Павел повернулся к девушке и объяснил: – Тебя дверью шлюза придавило. Я час прождал, потом только подумал: что-то случилось. У тебя фильтр забился уже, еле успел.

Краска бросилась в лицо с такой силой, что едва не вспыхнула кожа, Динара прижала руку к простыне. Комбинезон остался на ней, пусть и распахнутый на груди. Пластина, закрывающая имплант, осталась на месте, но...

– Фильтр мы не трогали, – Павел успокаивающе повёл руками. На правом предплечье под рукавом выделялся блок автомедика. – Всё в порядке. Только ссадины, да ещё синяк будет через всю грудь...

Динара возмущённо всхлипнула, села, прижимая к себе простынь и свесив ноги с каталки.

– Допустим, – она мотнула головой. – А сюда мы как попали?

Она переводила взгляд с одного мужчины на другого. Карай улыбнулся открыто, пожав плечами. Павел объяснил:

– Тебе совсем худо было, так что пришлось закрыться в шлюзе. Мы там часа два просидели, пока этот, – он кивком указал на Карая, – открыл со стороны маяка.

– Но там же воздуха не было? – Динара часто заморгала.

– Не было, да, – подтвердил Карай, продолжая беспечно улыбаться. Потом огляделся, подкатил стул, сиденье заскрипело под массивным телом. Улыбка сошла с лица, и не привычная к такому Караю Динара зябко поёжилась. – Шлюзование долгое, он успевал шлем надеть. А тебе повредить декомпрессия не сможет.

Лёгкий восточный акцент исчез вместе с улыбкой. Теперь перед ней сидел будто бы совсем другой человек. Динара бросила короткий взгляд на внимательно следящего за разговором Павла. Карай отмахнулся:

– Он и так слишком много знает уже. Ты как, ходить сможешь?

– Ну... – Динара на миг прислушалась к ощущениям, кивнула: – Да. Только...

Она пожала плечами, имея в виду простыню на плечах.

– Мы выйдем пока, собирайся, – Карай указал подбородком на выход.

Сборы заняли секунд десять, несмотря на скованность движений. Рёбра болели даже через блокаду, но Динара запахнула комбинезон, обулась и вышла из медотсека, оказавшись в длинном круговом коридоре. По внешней стороне через равные промежутки расположились двери. В стене по внутренней светлели окна в просторный зал. Девушка прикинула кривизну коридора: зал получался просто огромным! Карай пошагал первым, даже походка у него стала другой, уверенной, а ведь на станции он всегда сутулился и опускал плечи, словно стеснялся своих размеров.

Павел не отводил взгляда от окон, постоянно отставал, Динара тоже старалась рассмотреть как можно больше. Столы, стойки с аппаратурой, кубы фабрикаторов. Десятки людей в белых комбинезонах биологической защиты за работой. Снова аппаратура... Засмотревшись, девушка едва не влетела в спину Караю. Тот остановился у входа в круглую прозрачную камеру, внутри которой угадывались стойки с такими же белыми костюмами. Мужчина приложил палец к биометрическому датчику, стукнули магнитные замки.

Внутри оказалось очень холодно и пахло озоном и медицинским спиртом. Павел поёжился, крутя головой, Карай же сразу направился к стойке, с трудом натянул защитный комбинезон поверх рабочего. Дождавшись, пока с этим закончат остальные, он качнул головой, приглашая следовать дальше.

Прошли комнату очистки, после которой на пластике шлема остались быстро тающие капли дезинфектора, и встали под стеной.

– Ну и где... – начала Динара, спохватившись, включила микрофон и повторила: – Ну и где мы?

– В биолаборатории, – ответил Карай. – Сейчас всё объясним, подождите.

Динара хотела уточнить, чего ждать и как долго, но мужчина вдруг приветственно взмахнул рукой. К ним приближалась, маневрируя между столами и людьми, фигура в белом комбинезоне. Блики на щитке мешали рассмотреть лицо, но это определённо была женщина, и Динара откуда-то знала её походку. Губы Карая шевелились: они разговаривали по приватному каналу, но быстро переключились на групповой.

– Привет! – прозвучало в наушнике, и Динара почувствовала, как расширяются её глаза. – Конечно, не в такой обстановке я бы хотела с тобой снова встретиться, но теперь уже ничего не поделать, верно?

Женщина подошла вплотную, обняла Динару, крепко прижав к себе. За глянцевым пластиком блеснули тёмные глаза. Потом отпустила и обратилась к стоящему рядом Караю:

– А этого можно было не тащить сюда?

– Ну, он уже здесь, – Карай отмахнулся. – Они всё равно бы к нам попали. Официальное разрешение для их делегации пришло четыре часа назад.

– Прекрасно, – Мария посмотрела на Павла с неприязнью. – Рада приветствовать.

– Эм... Я не... – заговорил тот, но его оборвала Динара, наконец справившись с удивлением:

– Он при них был охранником. Настоящие эксперты остались... в марсоходе?

Она обернулась к стоящему рядом Караю, тот покачал головой:

– Медики везут их обратно под купол, ранения тяжёлые.

– Совсем хорошо, три месяца они добивались разрешения, могли бы и ещё день подождать, – Мария поджала губы. – Идёмте.

Она пошла первой, показывая дорогу. Идти оказалось недалеко, уже через минуту их окатило жёстким ультрафиолетом, и они оказались в просторном кабинете с панорамным окном. У стены расположилась серверная стойка, в которой перемигивались блоки квантового компьютера. Рядом светился десяток экранов, но без активной дополненной реальности Динара не смогла разобраться в мельтешении линий и точек. Середину кабинета занимал стол для совещаний, на голой столешнице ветвился динамический узор. Мария сняла защитный шлем, расстегнула комбинезон и тяжело опустилась в кресло.

– Садитесь. Будем разговаривать.

Вопрос, есть ли жизнь на Марсе, не стоит уже давно. Теперь его формулируют так: как давно она существовала здесь и сумела ли сохраниться с тех времён, когда Марс был тёплым и влажным.

Имелись предположения, что пока Марс остывал и терял атмосферу, часть бактерий или схожих с ними живых организмов успела уйти под грунт и приспособиться к новым условиям. Роверы ещё в первой половине двадцать первого века нашли следы жизни, к сожалению, безвозвратно мёртвой. Но всё изменилось после начала кометной бомбардировки.

– Операторы не уследили, и сработали не все заряды. Ну, так сообщили официально, – Мария сидела, опёршись о подлокотник, а правой рукой что-то быстро набирая на видимой только ей клавиатуре на поверхности стола. – Крупный кусок ядра добрался до поверхности и пробил кальдеру Гейла и повредило центральную возвышенность.

Динара получила оповещение с кодом подключения, и тут же над столом в дополненной реальности появилось объёмное изображение кратера.

– Лет десять после события ничего особого не происходило, – продолжила Мария, – пока датчики на станциях не обнаружили аномальный рост уровня кислорода в атмосфере. Значения были минимальные, но они не вписывались в рассчитанную кривую.

Картинка сменилась, теперь перед ними крутился график, на котором расходились зелёная и синяя линии. Даже на взгляд Динары разница между прогнозом и реальностью выходила слишком резкой.

Ещё пару лет Земля следила за происходящим через спутники. Эпицентром аномального роста был кратер Гейл, северная часть которого теперь щерилась разломами. и наконец биосканеры уверенно доложили, что там, в глубине, есть жизнь. А вскоре к Марсу отправилась первая долгосрочная экспедиция, в состав которой входил Карай: биоинженер и биоинформатик.

– Это были бактерии, родственные земным, – сказала Мария.

– Очень дальние родственники так-то, – парировал Карай. – Панспермия подтвердилась, но земная жизнь от этой так далеко, что...

Мария нетерпеливо отмахнулась:

– Да-да-да! – Это я для гостей... Для гостя. Он не выглядит... кхм.

Динара покосилась на Павла. Тот даже в лице не изменился, всё так же поедая Марию взглядом.

– В общем, – продолжила Мария, обращаясь теперь только к Динаре, – начали работать.

Это оказались симбиотические бактерии, они работали по долгой цепочке, одни окисляли железо, серу и прочее в почве, другие разбирали углекислоту на углерод и кислород для реакций. Но всё это занимало чудовищно много времени. Бактерии ненадолго активизировались, проходили через митоз и снова засыпали, на долгие годы переходя в споровую стадию. Но когда давление и содержание влаги в атмосфере миновали некое пороговое значение, периоды спячки начали укорачиваться.

– Вот так, – Мария улыбнулась, разведя руками.

Динара помолчала, прокручивая в голове новую информацию. Да, жизнь на Марсе, похожая на земную. Прекрасно. Она повернулась к Павлу и спросила в упор:

– И поэтому ты нас всех едва не угробил? Из-за поганых инфузорий?!

Жар бросился в лицо, в груди поднималась злость. Она бы поняла, окажись здесь что-то по-настоящему ценное! Но такое?! Павел вскочил, отошёл на пару шагов, смотрел растерянно и возмущённо. Мария согласно закивала, но тут снова заговорил Карай:

– Зачем поганых? Очень хороших! – восточный акцент появился снова, мужчина покачал головой. – Тебе жить дают, снаружи гулять!

– Что... – Динара поперхнулась. – В смысле?!

– Ох, снова не к месту... – протянула Мария, объяснила со вздохом: – Сигмы созданы на основе местной жизни. Ты, я, многие ребята, с которыми ты училась или встретишься позже – все сигмы носят часть генетической информации марсианских бактерий. Поганых инфузорий, да. Благодари вот его, он главный в проекте, с него всё началось.

Мария подбородком указала на Карая. Тот с доброй улыбкой переводил взгляд с неё на Динару и обратно.

– Ты значит у нас марсианка, – негромко сказал Павел. Он сначала изменился в лице, но теперь улыбался примирительно.

В ушах у Динары раздался долгий пронзительный звон. Она почувствовала, как всё вокруг плывёт, голова стала почти невесомой, а звуки вокруг растянулись до низких частот. Она не сразу почувствовала, что её трясут за плечи, затем в нос ударила жуткая вонь, горло рефлекторно закрылось, но девушка уже приходила в себя.

Карай отступил в сторону, пряча в кулаке ватку, в воздухе разлился душный аммиачный запах.

– Спасибо, – Динара опустила глаза. Злость никуда не исчезла, но теперь девушка злилась на себя. – Ты, получается, тоже?

– Да, – подтвердила Мария. – Ну, не совсем, всё таки второе поколение.

– И все в интернате... – Динара представила, сколько лиц прошло перед ней за годы учёбы, и ей снова стало нехорошо. Где-то в мире существовали сотни сигм, и это было не просто слово для обозначения выпускников школы для одарённых. Это были новые люди. Подготовленные к жизни и работе в таких условиях, что... А люди ли они вообще? Она – человек?

– Эй! Конечно! – Мария склонилась над столом, пытаясь её поймать взгляд. Похоже, последние слова Динара произнесла вслух. – Даже лучше!

– Ты людей спасла, – подхватил Карай.

– Не пришлось бы никого спасать, если бы вели себя как люди, а не как... – Мария махнула рукой.

– Марсианка. – Павел снова оказался рядом. Теперь он не сводил с Динары восхищённого взгляда. – Настоящая.

– Ещё бы не настоящая! – Мария смерила Павла неодобрительным взглядом. – Все модификации под новый Марс.

Она покопалась в виртуальных папках, нашла и расшарила доступ к одной из них, с грифом «только для служебного пользования». В голове Динары царила звонкая пустота, но девушка потянулась через дополненную реальность, развернула документ, на первой странице которого оказался её динамический снимок. Динара Муртазаева, сигма-три. И список модификаций. Укрепление клеточных стенок сетчатки, кожи и слизистых для устойчивости к радиации и перепадам давления. Снижение потери влаги. Улучшенное усвоение кислорода. Хоть сейчас в космос. Девушка усмехнулась. Всю жизнь она знала, что отличается от остальных. Но что так радикально... Опустила взгляд на ладони. Там до сих пор оставались ржавые полосы от штурвала. Она едва не погибла там. Но могла бы умереть раньше, если бы не то, кем она является. А ведь всю свою жизнь Динара была уверена, что добилась таких результатов только тренировками, что она... одарённая?

Поднявшись со стула, она пошла к панорамному окну, замерла, глядя на людей в белых защитных комбинезонах. За спиной продолжался разговор, словно там и не заметили, что она больше не слушает. До неё доносились обрывки фраз о переработке с помощью бактерий перхлоратов в почве, захвате азота из нитратов и перегонке их в удобрения, а позже и в плодородную почву. Ничего из этого её не интересовало. Динара не видела, как Павел смотрел ей в спину, поднялся было, но Карай положил тяжёлую руку ему на плечо, встал сам. Потом долго мялся, но всё же сделал шаг, расстегнув защитный комбинезон и сунув руку во внутренний карман. Когда он оказался рядом, Динара повернулась и увидела знакомую улыбку. Зашуршало, и Карай произнёс, протягивая ей свёрток:

– На, доесть надо, испортится.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге