Священное место Вселенной

Глава 1

Авка, сын Оана и Ены, рос очень быстро. Родители даже дали ему прозвище «Маленький большой». Он уже достиг возраста, когда мог со сверстниками самостоятельно посещать отдалённые планеты. На каникулах ребята компанией отлучались в малоизвестные края – отдохнуть и исследовать новые уголки планетной системы. Конечно, с ведома родителей.

Но дальше, по галактике, им самим, вне состава утверждённой экспедиции, путешествовать запрещалось. Поэтому создание концепции «Священное место Вселенной» – для их цивилизации и для всех других, которые захотят примкнуть к этому межзвёздному мегапроекту – вся молодёжь системы восприняла с воодушевлением. Ещё бы, создавалось пространство для творчества в космических масштабах, свободное от предписаний. На стартовом этапе его необходимо было выделить в просторах Вселенной, так, чтобы все другие разумные существа смогли его распознать и определить уникальную роль священного места всех цивилизаций.

Пока варианты решения обсуждались в распределённой управляющей сети планетной системы. Для этого каждый мог вносить напрямую свои предложения, а искусственный интеллект нелинейным образом их обрабатывал.

У Авки наступил возраст всезнания и отрицания любых авторитетов. Вечером он позвал домой друга, и они вместе насели на Оана и Ену, чтобы всем поучаствовать в определении способа организации священного места. Слово «Вселенной» все уже опускали, сразу понимания о чём идёт речь.

– Тау, хватит уже есть. Мы же для серьёзного дела собрались, – Авка одёргивал приятеля в его подростковом аппетите и спешил погрузить всех в рассуждения о судьбах разума.

– Авка, это невежливо, пусть Тау ест, сколько ему хочется. Вы же целый день были на воздухе, – Ена радовалась любому гостю, ведь когда их цивилизация создала условия для жизни на шести планетах из семи, и все могли свободно расселиться, взаимные посещения стали редкими.

Тау, парень одного возраста с Авкой, такой же по-мальчишески неопрятный, с ничего не выражающим лицом и хитрым взглядом, всё больше молчал. Он, признаться, робел учёных родителей Авки, боялся наговорить глупостей. Но бывать у друга ему нравилось: делай, что хочешь, ешь от пуза. На слова мамы Ены приятель активно кивал. Да, чего, мол, от хорошего дела отвлекаешь. А про Космос мы всегда успеем поговорить. Все только про него и говорят, как будто своих планетных дел мало.

– А скажи, пожалуйста, друг, ты кем хотел бы стать? – это уже Оан обратился к Тау. – Мы вот никак не можем отговорить Авку от работы планетолога, да ещё дальнего.

– Я ещё не знаю. Ведь ещё много времени, чтобы решить. А Космос я сам не очень люблю. Мне там страшно. Вроде бы ничего вокруг нет, а в любой момент может случиться что угодно! – парень вспоминал, что ему говорили его родители, чтобы показаться с обобщённым от их семьи мнением. – И здесь спокойнее. Если очень захотелось поучаствовать в дальнем освоении, можно предлагать идеи. А «безвозвратников» вообще не понять!

«Безвозвратниками» называли такую категорию исследователей, которые отправлялись первыми в неосвоенные миры, чтобы установить там станции для телепортации. Сами они при этом не могли ими воспользоваться по пути к точке назначения. Кроме того, не всегда инсталляция переместителей завершалась успешно, и экспедиция не могла вернуться в пределах даже длительной в современных условиях жизни. Параметры пространства оставались для первопроходцев консервативными, и даже пытаться вернуться было бессмысленно. Но шедшие на это знали про цену риска изначально, и понять таких людей обычным жителям благополучного мира оказывалось трудно. Но, как ни удивительно, число желающих в «безвозвратники» не уменьшалось.

Спасателей в случае пропажи передовых экспедиций не направляли – расчёт на успех был ниже любых разумных допущений, и при том, что происходило всеохватное распространение цивилизации, предпочитали людьми на одном направлении дважды или трижды не рисковать. Но направляли автоматические корабли с «передачками». С запасами необходимого, например, соли. С информацией и с посылками от родственников.

Оан стал готовить компьютер для подключения к мировому управлению, хотя у них в семье старались разделять время для еды и время для размышлений и внесения предложений. Но сегодня были особые условия, и небольшое отступление от правил всем домашним показалось даже приятным, вносящим элемент дополнительной случайности, которую они сочли необходимой и полезной случайностью.

Авка погрозил приятелю кулаком – сбоку от стола, чтобы не видели родители.

– Мы, кстати, обсуждали с родителями наши идеи для священного места, – продолжил, не переставая жевать, Тау. – Мы считаем, что оно должно быть огромное, гигантское, сопоставимое с масштабом Вселенной. Чтобы было видно всем, и каждая новая цивилизация могла найти себе в нём не только место для своих артефактов, но даже и для собственного поселения в нём.

– Про возможность поселения это хорошо, – одобрил Оан. – Я в этом направлении не думал.

Ена пока молчала – она любила сначала всех выслушать и потом предложить какую-нибудь «перпендикулярную», обобщающую и развивающую на новом уровне идею. Даже диссонирующую с предложениями. Мнения подростков представляли особенную ценность: отсутствие пределов в сочетании с ещё детской наивностью, всезнанием и бескомпромиссностью создавали особенную атмосферу чистого поиска.

– А зачем вообще это место? Зачем такая неочевидная идея? – Тау задал вопрос, над которым семья Оана, Ены и Авки вообще не задумывались; им она представлялась очевидным новым шагом в космическом инжиниринге, который осваивала их цивилизация.

Все на некоторое время замолчали. Ответить необдуманно на этот вопрос было нельзя, ведь это мировоззренческий запрос значительной части человечества, про сверхидею, её необходимость или отсутствие оной. В известном смысле это вопрос: «Для чего мы существуем? Зачем это всё?»

Тау был доволен собой, что смог озадачить семью учёных. Расскажет дома – родители за него порадуются.

Авка покраснел. Он воспринял этот вопрос как вызов не только себе, но и всему здравому смыслу, всей созидательной философии их мира. Он подскочил и стал ходить вдоль длинного стола перед всеми.

– Вот ты… Вот ты… – всё не мог сформулировать Авка, потрясая пальцем перед лицом товарища, когда проходил мимо него.

Оан уже было подумал налить всем вина, включая молодых людей, но это оказалось бы сдачей позиций, уходом от острого обсуждения. «Нет, не наши методы!»

– Любой цивилизации необходима сверхидея! – на тон выше заговорил Авка. – Именно сложная, даже мало достижимая задача позволяет нам концентрировать усилия и не замыкаться на себе. Если бы мы думали только про насущное, это закончилось бы не знаю чем. Войной! Хорошо, такого у нас давно нет. Получалось бы, что мы живём только, не знаю, как выразиться, только… в себя! Вот как ты сейчас – сидишь и беспрерывно ешь. Более того, думая не только о себе, а даже о неизвестных нам братьях по разуму, мы создаём общую платформу для последующего взаимопонимания. Пусть даже, например, они не застанут нас, и мы не встретимся в бесчисленности пространств и времён, но они будут знать, что мы были, что мы сделали это для них. Эта ценность, общего созидания, останется в мире навечно.

Авка иссяк, от умноженного между собой интеллектуального и эмоционального напряжения он устал как от долгого бега. Парень облокотился локтями на высокий стол и смотрел поочерёдно на всех, стараясь найти одобрительный отклик.

– Да, всё так, дорогой, – Ена улыбнулась только ему, а Тау она была благодарна за непреднамеренный стимул в дискуссии.

– Я тут уже делал некоторые расчёты и моделировал, – Оан достал серию больших интерактивных планшетов и разложил на рабочем столе. – Наш объект, или отсутствие такового, ведь есть же вариант наполнить пространство беспредметным образом, на мой взгляд, не должен быть сопоставим со сверхструктурами, например, такими как войды. Чтобы его можно было выделить и распознать.

– А что такое войды? – перебил гость.

– Это обширные пустоты между крупными структурами Вселенной. Плотность вещества в них – до одной десятой доли по сравнению с наблюдаемой частью.

– А-а-а. Войд, надо запомнить! – Тау закатил глаза в этом интеллектуальном упражнении.

– Это пространство должно выделяться среди окружения и быть единственным, уникальным – чтобы его можно было распознать как особый объект. При этом, он не должен быть субъектом, не имеет права выступать самостоятельным образом, чтобы не создавать асимметричную коммуникацию и не дезориентировать другие цивилизации. Но это не значит, что священное место должно быть статичным – просто его динамика не должна быть произвольной, исключительно стохастической и самонакачивающейся.

– А есть какая-то аналогия в нашем обычном мире? – после этого вопроса Тау все особенно полюбили, ведь способность вовремя задать непредсказуемый вопрос в научном обсуждении не менее ценна, чем талант к рассуждению, это даже своего рода дар.

Авка дал приятелю «пятюню» – тот радостно ответил.

– Это как… пудинг! – быстро нашёлся Оан. – Мы его наблюдаем, понимаем, что это нечто выделенное среди других предметов, он поддаётся воздействию, но при этом не теряет свойств, остаётся таким же вкусным, даже если мы его размешали ложкой.

– И он не может сам себя приготовить! – добавила Ена.

Оан поморщился от того, что его перебили.

– Аналогия, конечно, грубая, но в первом приближении так.

– Да, и выходит, он и внешне, и внутренне каким-то образом привлекателен, – добавил Тау, снова вызвав волну позитива к себе.

– Точно, – обрадовался Оан. – И эта его аттракция проявляется во всём: в форме, условной полезности свойств и на уровне сущности как мегаобъекта. Его «священность», она функциональна на всех уровнях и предельно многогранна.

– Да, предлагаю про габариты обсудить позднее, а зацепиться за функциональность, – Ена, похоже, нащупала какую-то пред-идею.

– Оно не должно быть легко преодолеваемо, не должно быть прошито или полностью оконтурено транспортными станциями. То есть, само первичное пространство не может быть преодолеваемо исключительно технологичным, ускоренным образом. Чтобы оставалось дело для нас, «безвозвратников», – Авка уже представлял себе, как он сотоварищи изыскивает новые пути на окраинах священного места.

– Да, пусть так, – согласилась Ена. – Незавершённость, незамкнутость – органическая часть любой здравой системы. Вот, например, сегодня нашу малую систему «размыкает» Тау и, кстати, отлично это делает. Молодец!

– А выделить пространство можно, например, замедлив в его пределах скорость света. Это будет интересным маркером. Особенно если сделать контуры очевидно правильными, – продолжал излагать ранее разработанную идею Оан.

– Я бы ещё предложила сделать его энергетически наполненным, в смысле, вполне прямой физической энергией – чтобы все могли напитывать в нём свои корабли и агрегаты. Чтобы здесь невозможно было потерпеть бедствие.

– Что же это может быть за энергия?

– Мы пока её не открыли. Например, энергия связи параметров пространства и вакуума, – Ена начала раздражаться, зачем столько вопросов к идее, это же только этап обсуждения.

– Такая бывает?

– Бывает. Вот мы сейчас хотим с тобой родить девочку – чем тебе не энергия?

– Да, не поспоришь, – Оан убрал в сторону заготовленные планшеты.

– Авка, ты хотел бы сестрёнку? – Ена хотела прояснить для себя намерения домашних сразу.

– Хотел бы. Вдруг я отправлюсь в экспедицию, а вам же нужно о ком-то заботиться! Только, пожалуйста, подождите, если можете, а то я боюсь к ней привыкнуть.

У Тау уже были сестра и брат. Он одобрительно кивал.

– Про подождать посмотрим. Не всё же прямо от нас зависит, есть ещё природа! – Оан обнял за плечи супругу, та, не глядя на мужа, ответила ему поцелуем в щёку.

– Направим в центр пока наши предварительные размышления. Полагаю, они окажутся полезными, – Авка взял лидерство на себя.

– Подождите, это мы пока про «место» говорили, а как же про «священное»? – Тау наконец наелся, отодвинул от себя тарелку и тоже по примеру Авки встал, чтобы получить такое же значение в обсуждении.

– Вряд ли это можно точно сформулировать, – Ена не хотела делиться своими мыслями по этому направлению, ей казалось это слишком частным делом; Оан знал про это и тоже не стал поддерживать разговор.

– Мне кажется, что этот участок пространства должен предоставлять все возможности для реализации потребностей души. А душа есть у каждого создания во Вселенной, – Авка не стал развивать мысль.

– Ну, как-то ненаучно у вас! Спасибо большое! – Тау всех обнял по очереди – на планете ходило именно такое приветствие и прощание, ведь все были близкими по духу людьми – и отправился домой.

Программа «Священное место Вселенной» была разработана на большой, не в одну эпоху, период времени. Она включала несколько этапов. Тогда ещё никто не осознавал, что создание этого места делает священным и саму их систему планет.

Авка рано стал планетологом, а в экспедициях были необходимы, в том числе, молодые люди, чтобы они могли дольше работать и создавать семьи для продолжения рода во время выполнения задания. Он и его будущая подруга Эя ушли в «безвозвратку» в составе экипажа из пятидесяти семи человек – на средний контур священного места. Свою новорождённую сестру Авка видел перед стартом всего один раз.

Связь с ними пропала почти сразу. Но вероятность того, что корабль достиг плановой позиции, были расчётно велики. Управление экспедициями стало готовить грузовую «передачку». Были оповещены все родственники участников. Конечно, у передачки были свои ограничения.

Оан и Ена не спали несколько ночей, размышляя над тем, что может помочь сыну в тех непростых обстоятельствах. Что послужит мотивом к новым решениям и действиям, что придаст сил и не обидит. Они отправили ему/им подвижную фотографию уже подросшей сестрёнки.

Прошло несколько долгих лет. Ена старалась не плакать при муже, Оан стал больше работать, уезжая в дальние путешествия или запираясь в кабинете. И вдруг однажды пришло известие, что спасательный корабль дошёл, и члены экспедиции живы и работают. В ответ семье пришла такая же карточка, с динамической фотографией похожей девочки! Малышки из Священного места Вселенной.

Шестой рассказ из серии Mundus perfectus («Идеальный мир»)