Супер-Херои

От автора

Все герои этой книги принадлежат к миру Анжелы Афонской, а любые совпадения случайны.

Вступление

Герой – это когда ты выходишь своим поступком из обыденности, но если ты наделён от природы каким-то сверхъестественным качеством – герой ли ты? Выше прыгнуть, дальше плюнуть – данность, а куда и в кого – решает твоя мораль и эго.

Глава 1 Ничто не предвещало

Борис с Мирой поселились в семейном коттедже при университете. Маленькому Аркадию было уже почти три года, и он смело обследовал прибрежные кусты с поляной перед домом, брал приступом горку и лепил куличи в песочнице. Борис наблюдал за сыном, и у него щемило сердце от счастья: маленький человечек, его сын, сколько ему ещё придётся открыть и совершить.

Сам Борис погрузился в преподавание, и студенческая жизнь его полностью устраивала: он любил своих молодых ребят и видел в них прекрасное будущее. Мира вела научную работу при университете и практиковала в местной больнице. Казалось, жизнь приключений и опасности осталась позади. Они принимали в гости друзей, вспоминали былые времена, но больше не участвовали в миссиях на других планетах.

Но, как иногда бывает, непредвиденные события настигают тебя неожиданно и в самый обычный день. Так и на этот раз, на всех каналах прервалась трансляция и вышло срочное сообщение:

«Дорогие жители планеты Земля! Информируем вас, что в пределах Солнечной системы зафиксирован неопознанный космический корабль. Он уже прошёл внешние периметры и теперь направляется к третьему кольцу безопасности. Мы пытаемся войти с ним в контакт, и как только это станет возможно, будем дополнять сообщение».

Бориса это заинтересовало, наверное, как и всех на планете. Уже давно Солнечная система была защищена тремя кольцами безопасности, и не только из-за боязни нападения или агрессии, но и для предохранения от астероидов. В экстренной ситуации третье, последнее кольцо, просто аннигилировало инородный объект, но Борис думал, что до этого не дойдёт, а корабль просто нейтрализуют и попытаются вступить в контакт с его пилотами. Но кто они, какие пришельцы и откуда? Внутри галактики все путешественники заранее координируют свои посещения и обычно останавливают свои корабли на внешнем контуре, а затем челноки доставляют их на планеты.

Борис решил ждать, как и все земляне. Планета продолжала жить своей жизнью, только любопытство выбивало из обыденной колеи. И вот, через несколько часов новый анонс:

«Земляне! Поступила новая информация о корабле. Он остановился вблизи третьего периметра и вышел на контакт. Это путешественники из другой земной реальности. В скором времени мы их встретим на Земле, а сейчас они передают нам свои данные. Мы проинформируем вас в ближайшее время».

Вопросов стало ещё больше. Борис знал, что проводятся исследования по прохождению в другие реальности, ведь с незапамятных времён существовала теория о множественных мирах, нанизанных на спираль, хотя до практики так и не доходило. А тут – целый корабль перешел в другую реальность! Интересно, как там пошло развитие планеты, какие там сейчас процессы в обществе.

Через день вышел большой видеорепортаж о корабле, который заметно отличался от нынешних земных, но Борис видел разные конструкции, и его это не сильно удивило. Зато сами шестеро путешественников вызывали интерес: руководитель, который назвался профессором Савье, – мужчина лет шестидесяти, лысый, в инвалидном кресле, с пронзительным взглядом, лицом без эмоций, тонкими губами; субтильный юноша с приветливой улыбкой – Питер Таркер, третий назвался Стивом Фоджерсом; высокий, спортивный, с открытым взглядом и улыбчивый, – попросил называть себя Капитаном Омерика. Ещё двое держались особняком: один – Брюс Дэннер – скромно, но с любопытством, оглядывался, был учёным-химиком, а другой, с тяжелым взглядом и необычными бакенбардами, явно чувствовал себя в этой команде неуютно и представился как Локан. Единственная женщина, рыжеволосая красавица с зелёными глазами, назвалась странным именем Мизтик.

Их руководитель, профессор Савье, рассказал, что они точно не знают, как попали в нашу реальность. Когда они перемещались в пространстве, на них напали и подвергли какому-то воздействию; они пытались ему противостоять, и выпали из своего пространства в наше. Разумеется, они не подозревали, что есть какие-то кольца безопасности, через которые запрещено проходить, так как в их реальности такого нет. Профессор выразил желание посетить Землю с командой и познакомиться со здешней реальностью и социальным устройством. Всё это было очень интересно, землянам тоже хотелось узнать, какая жизнь может быть в другой реальности, и пришельцев пригласили на Землю.

Глава 2 Гости

Борис с любопытством следил за любой информацией о пришельцах. Его интересовали психотипы из иной реальности, хотелось узнать их жизненные цели и мотивы, и если другая версия Земли смогла построить такой корабль, значит их уровень развития сопоставим со здешним, что не могло не радовать, хотелось бы, чтобы Земля гармонично развивалась во всех сценариях.

Сначала пришельцы перемещались по Земле группой, посещали научные центры, знакомились с новинками и передовыми технологиями, были на концертах и открытых встречах. Потом каждый из них посещал места по интересам и наклонностям: профессор Савье и его спутница Мизтик чаще бывали в студенческих группах и выступали с лекциями по психологии; Питер Таркер и Капитан Омерика любили спортивные соревнования, активно болели и даже принимали в них участие; Брюс, которого сотоварищи звали Холк, застрял в одной из химических лабораторий, которая занималась композитными субстанциями на атомном уровне. А вот Локан ушёл в тень. В новостях о нём редко было что-то слышно, он мельком появлялся то в концертном зале, то на спортивной трибуне, но, по-видимому, только когда не мог отвертеться от визита.

Борис анализировал их высказывания, собирал в цепочки места визитов, и его смутно беспокоило их поведение. Первое – пришельцы постоянно уклонялись от упоминаний своего мира. Создавалось впечатление, что они живут в точно таких же социальных условиях с незначительными отклонениями. Потом, они активно развивали уже известные научные достижения, при этом не делились ничем новым. К тому же в тайне остался принцип передвижения их корабля, и детали перехода из одой реальности в другую. Недосказанность, уход от темы, тонкая манипуляция в разных видах общения, – Борис прекрасно видел это и понимал, что пришельцы не столь просты, как кажутся.

Вскоре Борис получил письмо от Шира, его давнего друга-рептилоида, который просился в гости, дескать, у него отпуск, и хотелось бы увидеть старого друга. Тут же пришло и письмо от Весты, самки Роя, которая тоже невзначай захотела посетить Землю. За ними последовали письма от Би и Феди, они часто посещали их с Мирой, так как их сын был старше Аркадия всего на несколько недель, и заменял ему братика; Мира и Би любили смотреть, как малыши играют вместе. Борис понял, что все эти гости неспроста, и, конечно, дал положительный ответ, тем более, что в университете шли летние каникулы, и он мог полностью посвятить себя гостям. Так, в течение нескольких дней тихий коттедж превратился в довольно людное место.

Шир устроил своё жилище на поляне, посеяв проросший дом, который зарылся на несколько метров в глубину и покрылся зелёным шатром-кустарником метра на три вверх. Веста облюбовала дуб неподалёку, Би и Федя жили в доме в гостевой комнате, их сын Дима как всегда спал в одной комнате с Аркадием. И вся компания с утра заваливалась в дом, генерировала еду, что-то обсуждала по ходу дела, бегала и играла. А следом нагрянула семья орфеян – Гир, Фея и их сын Кай, уже подросток. Наверное, это столпотворение было бы тяжело выносить, но Борис и Мира привыкли к студенческой среде и жизни на виду. Когда бытовая утряска наконец прошла, Борис решил наконец выяснить причину этого визита. В вечерний час, после ужина, когда все собрались вместе, он начал беседу.

– Друзья, я рад вас всех видеть у себя. Мы давно не собирались вместе, в прошлом поводом были миссии, связанные со спасением планет и галактик, и что-то мне подсказывает, что и сейчас вы все тут по какой-то значительной причине.

– Да, Боря, – вступил Шир, – мы действительно не просто так прилетели. Хочется узнать, что ты думаешь об этих пришельцах из другой земной реальности.

– Хм, а причина в них, оказывается... Ладно, тогда хочу сказать, что они вызывают беспокойство: что-то скрывают, хотят казаться простыми, но не озвучивают ни причин, ни целей. В целом это всё наши, земные проблемы, в конце-концов они прилетели к нам, а почему вы заинтересовались ими?

– Я отвечу, – вступил Гир. – Когда они появились у вас, по всей галактике распространилась энергетическая флуктуация. Они пробили, скажем так, дыру, и эта дыра между мирами ещё существует. Они будто антиматерия в нашей реальности, и в этой системе сообщающихся сосудов должны либо уйти назад и закрыть дыру, либо заместить собой кого-то, чтобы наступил баланс. Отсюда вопрос: собираются ли они назад или хотят кого-то отправить туда?

– Я не знал насчёт дыры, – в растерянности ответил Борис. – Просто всю информацию получаю по открытым источникам.

– Я могу кое-что рассказать, – на пороге неожиданно появился Лев. – Действительно, они пробили дыру, но мы, земляне, не сразу её зафиксировали. Спохватились, когда увидели, как с периферии системы помалу исчезают материя и энергия, и теперь уже приходится корректировать расчёты полётов и перемещений. Она не растёт и не затягивается, ей нужна масса и объём, эквивалентные кораблю пришельцев со всем содержимым. Тут есть два пути: отправить их назад и закрыть дыру, или найти такую же массу, чтобы забросить туда. Беда в том, что мы экспериментировали с объёмным контейнером, но его выплюнуло обратно, поэтому есть соображения, что туда должен отправится именно их корабль с экипажем.

– Ставлю один к десяти, что это ты и пытался отправить туда контейнер! – усмехнулся Федя.

– Да, Федя, это был я, – гордо ответил Лев и, приветственно пожав всем руки, присел в уголке. – Но, судя по нашим гостям из другой реальности, они совсем не собираются обратно, – добавил он.

– Да, их поведение скорее похоже на разведку и выжидание. Что решили правительства на ваших планетах, раз вы уже здесь? – обратился Борис к гостям.

– Нас послали познакомиться с ними поближе. Не мог бы ты их пригласить к себе в частном порядке, на встречу в неформальной обстановке? – сказала до сих пор молчавшая Веста.

– Я должен обратиться к комитету планеты.

– В этом нет необходимости, – опять вступил Лев, – у меня есть полномочия их пригласить сюда. Мы снимем для них соседний коттедж, и они смогут некоторое время пожить рядом. Приглашение я могу выслать хоть сейчас, если ты и Мира дадите своё согласие.

– Разумеется, – посмотрел на Миру Борис, и та кивнула, – пусть прилетают, мы с удовольствием их примем.

Борис-то согласился, но в голове у него замелькала картина из двух малышей, подростка, четырёх инопланетян, группы землян и параллельно-земных пришельцев. Это уже походило не на дружескую встречу, а межгалактический симпозиум.

– Не переживай, я тебе помогу, – Лев угадал его мысли по заминке, и дружески похлопал по плечу.

Глава 3 Супер-Херои в действии

С самого утра Борис готовил пригласительное письмо к пришельцам, когда Мира позвала его в зал к большому экрану, передававшему межпланетные новости. На экране в разных ракурсах показывали обрушение длинного моста, который связывал две магистрали через овраг. Неожиданно одна из несущих балок обрушилась и несколько машин рухнули в пропасть. И вдруг – что такое? Человеческая фигура в необычном костюме и в маске, выстреливая жгуты из ладоней, перелетает от одной опоры на другую, хватает падающие машины и людей, переносит их на безопасное место. Камера фокусируется на перевёрнутой машине, из которой выпадает маленькая девочка и летит в пропасть; гибель кажется неминуемой, но на последних секундах её хватает человек в маске и бережно опускает на землю. Тут же к нему несётся толпа, он снимает маску – да это же пришелец Питер Таркер! Он машет рукой, улыбается, и смущённо говорит, что это его миссия – помогать в катастрофах и спасать людей, он этим и занимался на той Земле, где ему дали кличку «Человек-Паук».

Не успело улечься потрясение от увиденного, как тут же начался репортаж из другого города. Здесь обрушилось здание студенческого корпуса, и – о, чудо! – именно там проводил время пришелец Холк. Он преображается в невероятного зелёного монстра, который швыряет в разные стороны куски здания, достаёт служащих и студентов из-под обломков, и ещё до приезда спасателей расчистил завалы и спас людей. Толпа студентов окружила его, и он снова становится скромным профессором химии, не позволяет себя благодарить, так как это его обязанность – применять свою сверхспособность в помощь людям.

Но на этом катастрофы дня не закончились: в океане терпел бедствие круизный лайнер, он налетел на риф и получил пробоину. В ожидании помощи капитан по стариной традиции отправил в эфир сигнал «SOS» и тут, откуда ни возьмись, появляется Капитан Омерика. Невероятным усилием он выталкивает многотонный корабль с мели, а Локан, который тоже появляется на корабле, заделывает пробоину, применяя неожиданно выросшие из его рук ножи. Пассажиры благодарят и обнимают своих спасителей.

Эти три происшествия, происходившие почти одновременно в разных местах планеты с вовлечением пришельцев, которые, как оказалось, ещё и обладают сверхспособностями, повергло в трепет не только простых обывателей, но и многих учёных. Ни Борис, ни друзья не высказывали никаких идей, и не торопились с выводами.

На следующий день вышло большое интервью профессора Савье. Он объяснил, что все его спутники обладают теми или иными сверхспособностями, и используют их только для спасения людей, чем и занимались в своем мире, и с радостью пришли на помощь жителям этой Земли. Благодарность им не нужна, они просто выполняли свой долг, а на вопрос, почему они раньше скрывали, что обладают такими способностями, ответил, что из-за скромности, да и не хотелось волновать землян. Он долго и пространно рассказывал об их миссии стоять на страже благополучия человечества, и особо подчёркивал что им не нужна благодарность.

Вся компания у Бориса в гостиной сохраняла молчание, но тревога читалась во взглядах.

– Я рассылаю приглашения сию же секунду, – оглядев комнату, сказал Борис.

Ответ он получил на следующий день, все пришельцы согласились погостить у Бориса.

Глава 4 Давайте жить дружно

Предотвращение катастроф в прямом эфире, и то, что статус пришельцев резко сменялся от гостей, таких же как люди, до гостей со сверхспособностями, – всё это заставило Бориса изменить взгляд на предстоящий визит. Разговора на равных не получится, пришельцы засветили свои козыри и ждут ответа. Борис понимал, что торопиться нельзя, пока не выяснятся все мотивы, к чему была эта демонстрация, и чего они хотят на самом деле.

Большой челнок приземлился на соседнюю поляну. Все гости Бориса собрались посмотреть, как будут разгружаться пришельцы. Но большой демонстрации не последовало, все шесть гостей, кто выпрыгнув, кто взлетев, сразу же предстали перед крыльцом коттеджа. Профессор Савье, не вставая с инвалидного кресла, протянул Борису руку.

– Здравствуйте, Борис, мы с радостью приняли ваше приглашение. Нам и самим хотелось отдохнуть от постороннего внимания после всех перипетий. Я думаю, что представлять моих спутников излишне.

– Рад встрече, профессор. Думаю, вы сможете у нас отдохнуть. А это мои друзья из разных мест галактики, – Борис сперва указал на Шира, – это рептилоид с планеты Патч, учёный прилетел познакомиться с вами, это – Веста из системы планет Роя, это – семья орфеян, гуманоиды с планеты Орфей, и метаморф с планеты БиГинер с мужем и сыном.

Профессор не выказал ни тени удивления, а его спутники переглянулись, что не осталось незамеченным. Борис пригласил всех пройти на задний двор, там уже были расставлены столы, кухонный синтезатор и разные земные блюда. При первом знакомстве все смешались и просто приглядывались друг к другу. Веста пыталась разговорить Таркера, Шир не отходил от Холка, Фея и Гир занимали Капитана Омерику, Борис с Мирой вели беседу с профессором Савье, а Лев подливал выпивку Локану, который мрачно пил и отвечал односложно. Только загадочная Мизтик пристально смотрела на Би, не вступая в беседу, а Би тем временем занимала игрой детей, и Федя ей в этом помогал. Идиллия царила на земной поляне, хотя у всех затаилась тревога, которую старательно скрывали.

– Профессор, нас впечатлили способности ваших друзей. Земляне, и мы в том числе благодарны вам, – начал Борис и все невольно стали прислушиваться к их беседе, – но как получилось, что ваши люди оказались именно в том месте, где должны были случиться катастрофы?

– Я должен признаться, что тоже обладаю сверхспособностью, которой не афишировал. Я ментал, могу читать мысли и вхожу в телепатический контакт с людьми. Я получил тревожные сигналы, почуял признаки катастрофы и направил своих людей на помощь.

– Но такие способности дают вам небывалую силу, это же огромная ответственность!

– Я понимаю ваше беспокойство, но наши силы направленны только на благо.

– Профессор, – вступил в беседу Шир, – а что вы планируете в дальнейшем, вернуться в свою реальность или остаться тут?

– С этим мы ещё не определились, всё будет зависеть от нашего совместного решения. Ваша Земля очень гостеприимна.

– Профессор, а что вы скажете, если мы пригласим ваших друзей на наши планеты? – добавила Веста. – Мы бы с удовольствием показали свою Питеру, Человеку-пауку, у нас с ним наверняка есть много общего.

– А мы бы были рады увидеть у себя Холка, и могли бы поделиться интересными вещами в медицине, – предложил Шир.

Тут Би подошла в Мизтик, взяла её за руку и сказала:

– Хочешь побывать на моей планете? Тебе понравится! – мелкая дрожь пронзила Мизтик, она отвела взгляд и нехотя кивнула.

– А я думаю, мы с Локаном отлично проведём время на охоте, – подняв очередной бокал, сказал Лев.

– А мы приглашаем к нам Капитана Омерику, – улыбнулась Фея, – он должен увидеть целую планету летунов!

Савье оглядел своих спутников, кивнул и, натянуто улыбнувшись, сказал, что рад принять все приглашения, но все его спутники свободные люди и могут сами решать за себя.

Напряжение спало, и вечер пошёл в дружеской атмосфере. Орфеяне играли великолепную музыку на своих флейтах, под которую Веста показала танцевальную феерию разноцветных светлячков, Борис и Мира кружились в вальсе, а Би пошла укладывать малышей. Мизтик впервые оставила кресло профессора и присоединилась к ней, они вместе уложили деток и Мизтик проявила доселе несвойственную ей нежность. Разошлись гости далеко за полночь.

– Как думаешь, удалось? – спросил Борис перед сном Миру.

– Завтра посмотрим, зависит от того, насколько уверен в себе старик.

Глава 5 Каждый сам по себе

Несколько дней прошли в ожидании ответа. Пришельцы, по-видимому, спорили и не могли прийти к общему решению, разделиться им и лететь на разные планеты или остаться. Борис не торопил, он нанёс им визит вежливости, спросил, хорошо ли устроились, и хотя все гости были настроены доброжелательно, от него не укрылось напряжение в их поведении и взглядах. Он не стал напоминать о приглашении, но тонко намекнул, что при таких невероятных способностях каждый из них мог бы проявить себя и показать во всей галактике. Капитан Омерика подхватил этот аргумент, а Мизтик прямо заявила, что с удовольствием полетит на планету БиГинер.

Борис вернулся с уверенностью в успехе, но ответ пришел только на третий день. Профессор Савье позвал друзей, и огласил общее решение своих спутников посетить предложенные планеты. Каждый стал обсуждать время вылета и необходимые приготовления. Когда все детали были согласованы, а старты запланированы на ближайшие дни, вечеринка снова пошла по-дружески, и только профессор был менее разговорчив, чем обычно. Было видно, что решение далось ему нелегко. Борис старался отвлечь его рассказами о своих работах и студентах, но Савье был рассеян и невнимателен, и тогда Борис предложил:

– Профессор, ваши друзья разлетаются, а не хотите ли вы посетить моего хорошего знакомого, академика Быстрова? Он сейчас работает над созданием кибернетических биороботов.

Савье бросил продолжительный взгляд на Бориса, а потом вздохнул и согласился, видимо, приняв неизбежное: управление ситуацией уплыло из его рук, и он отдался воле обстоятельств.

Глава 6 Человек-Паук

Во время пути к своей планете Веста вела себя очень человекоподобно, и хотя во время совместных завтраков, обедов и ужинов, она не поглощала пищу, но постоянно проводила время с Питером, расспрашивала о его прошлом, семье, других случаях, когда он применял свои способности, спасая людей или планету, и Питер, найдя в Весте внимательного слушателя, рассказал историю своей жизни, не утаив даже романтические подробности.

Но вот наступил момент высадки на планету. Веста высадила гостя в одном из наиболее оживлённых мест – космодроме. Огромные башни-ульи, или муравейники, кишели рабочими, детали и части сборных кораблей проходили по конвейеру. В небе неслись рои разноцветных насекомых, а здоровенные жуки переносили части конструкций. Планета насекомых предстала перед Питером как симбиоз передовых технологий и чёткой механической организованности Роя.

Веста распалась на облако светлячков, подхватила Питера и понесла его сквозь эти движущиеся потоки. Целью полёта была демонстрация планеты, и Питер в полной мере ощутил мощь и силу Роя. Пролетев над индустриальной частью города насекомых, Веста принесла Питера к группе сросшихся кроной нескольких огромных деревьев, где проходили потоки муравьёв, пчёл, бабочек, жуков; каждый поток был регламентирован и не мешал любоваться кронами деревьев. Веста опустила Питера на сформированную переплетением веток площадку, и сразу преобразилась в девушку, хотя, присмотревшись, можно было понять, что всё тело, лицо, и даже волосы, спадающие волной до пояса, состоят из мелких чешуек, подрагивающих в постоянном перемещении светлячков.

– Питер, это наша планета. Тут руководит главный мозг – Рой, мы состоим из Роя, и он состоит из нас. Интеллект, память и всё, что ты видишь, – благодаря нашему коллективному разуму. Но у нас есть место на планете, куда мы не можем проникнуть. Там, в вулканическом разломе, живут арахниды, пауки, чем-то схожие с тобой, это ветвь гуманоидных пауков. Они не вошли в наш конгломерат, и нам не удаётся наладить с ними дружеского отношения, они агрессивны и не идут на контакт. Твоя помощь в общении с ними пришлась бы нам очень кстати.

– Да, конечно, я помогу вам, пусть в этом и будет заключаться моя миссия, – с энтузиазмом откликнулся Питер.

– Нам очень нужно наладить с ними контакт, мы не хотим их порабощения, но нам не удается преодолеть их агрессию.

– Я готов вам помочь, – сказал Питер, сорвал с себя одежду и оказался в своём костюме Человека-паука.

Он натянул на голову маску и полностью преобразился. Веста опять распалась на облако частиц, подхватила его и понесла над полями к горизонту.

Полёт продолжался несколько часов. Уже смеркалось, когда на горизонте проступила горная гряда. По мере приближения к ней местность становилась всё более каменистой, виднелись признаки застывшей лавы. Не долетев до вершины, Веста опустила Питера на землю и опять стала девушкой.

– Питер, я доведу тебя до разлома, но спуститься с тобой не смогу. Вниз ты пойдёшь один, а я буду ждать здесь. Попробуй войти с ними в контакт. Если сможешь – договорись, чтобы на переговоры вышел представитель от народа пауков.

Они пошли вверх по склону, где уже не было никакой растительности, булыжники окружала застывшая лава, а где-то высоко алел закат. Добравшись до вершины, они увидели кратер. Склон уходил вниз, темнота полностью скрывала глубину и рельеф местности. Веста протянула Питеру руку, и, пожав, пожелала удачи, а сама взмыла и растворилась в небе.

Питер оглянулся: метрах в трёх ещё виднелись какие-то камни, а дальше всё сливалось с чёрным небом в крапинку звёзд, но даже звёзды были очень редкими и непохожими на земные картины, которые горели в ночи Млечным Путём и знакомыми созвездиями. Питер присел на камень. Он устал от впечатлений, и решил просто переночевать а утром начать спуск.

Устроившись поудобнее, он думал, как странно всё: планета насекомых, Рой как разум, и с этими мыслями стал было медленно отдаваться сну, как вдруг его слух уловил стрекот со стороны кратера. Он напрягся и старался не шевелиться. Стрекот приближался со всех сторон. Питер вслушивался, не открывая глаз, и тут до его лица дотронулись как будто щёткой. Он вздрогнул, и кто-то тут же попытался его схватить. Питер рванул с места и побежал, перепрыгивая с камня на камень. Он чувствовал спиной погоню, а стрекот и жужжание раздавались со всех сторон. Всмотреться своим внутренним взглядом и определить какие это существа не удавалось, чувствовалось только их количество, и то, что они так же прыгают и гонят его.

Споткнувшись, Питер не удержался и покатился вниз. Острые камни били его по рёбрам, пытаясь остановиться, он раздирал себе руки, но вот вскочил на ноги и, сделав большой прыжок, со всего размаху врезался в какую-то сеть. Сеть спружинила, и он прилип к ней всем телом. Чьи-то щупальца стали его обматывать, и в несколько мгновений он превратился в плотно сплетённый кокон с открытым лицом. К лицу приближались чьи-то огромные фасетные глаза, нос-хоботок ощупал его маску и резким движением сорвал её. Питер потерял сознание.

Пришёл в себя он от солнечного луча; он висел в коконе на паутине между камней, как в пелёнках, а под ним была пропасть. Питер мог только крутить головой, руки и ноги ему не подчинялись. Он почувствовал дрожание паутины, видимо, его движения разбудили хозяев, которые, возможно, ждали его пробуждения. Беспокойство нарастало, паутина раскачивалась все сильней; к нему подбирались со всех сторон, и он уже видел толстые, покрытые щетиной лапы, и вдруг – чьё-то тело заслонило свет и склонилось к нему. Всё те же огромные фасетные глаза вплотную приблизились к его лицу, отодвинулись, и мохнатая лапа резким движением сорвала эту личину. Под ней оказалось человеческое лицо – нос, губы, глаза, – невероятно, но это был человек!

Питер рассмеялся, шок уходил, и он не мог остановиться. Ему же говорили, что это гуманоиды, а он ждал пауков... Сквозь смех он выдавил, мол, выпустите меня, я как вы, мы одинаковые, выпустите и увидите. Последовал резкий удар в лоб, укол, и смех прервался. Он почувствовал, что с ним что-то произошло, помутнело перед глазами, закружилась голова, почувствовались острые запахи, шум в ушах и стрекот. Помотав головой Питер попытался сфокусировать зрение, и тут почувствовал, что его путы ослабли; он ещё плохо видел, всё двоилось, но уже мог свободно двигать конечностями. Тут раздались едва понятные голоса:

– Как думаешь, уже подействовало?

– Да, вполне, видишь – он уже поворачивает голову на звук.

– Здравствуйте, Питер. Мы – племя человекоподобных арахнид. Попытайтесь сосредоточиться на мне, сейчас ваше головокружение пройдет. Мы сделали вам инъекцию, которая поможет понимать нас и говорить с нами на нашем языке.

Наконец Питер их увидел. На большой сети разместились два десятка особей, это действительно были люди-пауки, они повторяли движения и повадки пауков, и всё его естество почуяло в них точную копию себя. Головы их были в форме вытянутого семени чечевицы, лица вполне человеческие, чуть тоньше подбородок и меньше рот, миндалевидные глаза, тонкий нос; кожа была смуглой, в совокупности с небольшим телом и длинными конечностями это производило впечатление необычных людей.

– Мы хотим извиниться за ваше пленение, но мы не были уверены, кто нас посетил. Думается, сейчас вы бы хотели поесть и оглядеться, поэтому оставим разговоры на потом. Меня зовут Арха, я вам всё покажу.

И существо, по-видимому, самка, выстрелило из запястья жгутом, который прикрепился к своду, и полетело, держась за него, к следующему выступу. Остальные таким же способом в считанные мгновения разлетелись. Питер последовал за спутницей, он выстрелил своим жгутом почти в то же место, где был прикреплён жгут Архи, и взлетел за ней.

Они находились в огромной пещере, и несколькими перелётами преодолели почти половину её. Арха опустилась у небольшого озерца, от которого подымался пар, а вдоль берега были установлены печи и жаровни. Несколько местных обитателей колдовали над плитами и переворачивали еду, по крайней мере, так понял Питер происходящее, поскольку аппетитный запах обволакивал это место. Арха своими движениями показала Питеру, где можно взять небольшую чашу и, подойдя к одному из противней, наложила себе какие-то обжаренные клубни, из другого блюда налила оранжевой жидкости и взяла похожие на лепёшки кругляшки. Питер повторил за ней все действия и прошёл в одну из беседок. Их было с десяток, в каждой стоял стол со скамьёй, что очень напоминало места для пикников на Земле.

Арха протянула Питеру прибор, вилку с двумя зубцами, и стала есть, взглядом подбадривая Питера. Он почувствовал, насколько голоден, и думал только о том, чтобы еда была приемлема его организму. Вкус клубней напоминал сладкую картошку, но более волокнистую, а оранжевый соус был сладко-острый; хлебцы сыроваты, но при том аппетите, что сейчас накрыл Питера, капризничать он не стал.

Покончив с едой, Арха принесла два небольших кувшина, в которых плавали нераскрывшиеся, похожие на лилии, цветы. Она откусывала от цветов и запивала тёплым киселём. Питер попробовал повторить эту процедуру, и хотя вкус показался необычным, ему очень понравилось. Насытившись, Арха молча поманила его дальше. Они разбежались, отстрелив жгуты взлетели почти к потолку, и несколько точных взлётов вынесли их на край кратера.

С этого ракурса можно было оценить вид и на просторное подножье кратера, и на внутренности жилья арахнид, и долину в цветах, а кое-где виднелись гигантские деревья. Дымка над полем была ничем иным, как постоянным перемещением разных насекомых – бабочек, пчёл, летучих муравьёв, мошек разных видов, массивных жуков. Пути их миграции не пересекали каменную гряду у подножья вулкана, а внизу, в кратере, легкая дымка над озером выдавала какой-то горячий источник. Внутренний периметр обволакивали сети, по которым перемещались фигуры человеко-пауков, и тут же, по склонам кратера, вились растения, лианы и цветы, и были, по-видимому, садами, которые давали пищу местным жителям. Обширный кратер давал приют нескольким сотням арахнид.

Арха присела на камень и жестом пригласила Питера.

– Как видишь, наше поселение намного меньше в сравнении со всей компанией Роя, но такие же племена есть и в других вулканических местах планеты. К сожалению, вулканы иногда возобновляют свою активность, и мы гибнем.

– Почему бы вам не жить вместе с Роем? – указал Питер на долину.

– Рой порабощает. Как видишь, все они заодно, даже твоя спутница Веста не является самостоятельной, она сама и есть Рой. Мы же индивидуальны.

– Ты знаешь Весту?

– Конечно, мы часто общаемся.

– Но она сказала, что вы агрессивны, и ей хочется наладить с вами контакт, собственно, в этом заключается моя миссия.

– Отчасти это правда, мы охотимся на их жуков, нам нужна пища, и это принимают за агрессию, но мы, конечно, общаемся. Мы были так же распространены, как и Рой, делили планету вместе, но Рой размножался быстрее, брал под контроль всё больше разных видов насекомых; они и порабощены, и довольны своим положением, ведь Рой даёт им пищу, цель, комфорт, возможность размножаться без опасения за потомство, но при этом забирает свободу воли. Рой им диктует, как жить и что делать. Конечно, это всё идёт на благо планеты и развития в целом, они даже вышли на уровень межгалактического содружества, летают с миссиями на другие планеты, но есть ещё мы, и мы сохранили свободу воли, при этом, как видишь, отстали в научном развитии. Всё, что мы можем, это сохранить свой вид, и это тоже в некотором смысле благодаря Рою: он нас хранит, а если бы захотел, то уничтожил бы или поработил.

– Странно и необычно: сильный хранит слабого, слабый хранит свободу благодаря сильному, какой-то парадокс... Но я тут при чем?

– Это интересный вопрос, Питер, но тебе самому придётся на него ответить, – впервые улыбнулась Арха. – Хочешь поучаствовать в охоте на жуков? – Спросила она и, не дожидаясь ответа, выстрелила жгутом, и полетела от скалы к скале на другую сторону кратера. Питер последовал за ней.

У подножья скалы виднелся вход в ущелье, где собралась группа человекообразных пауков, кто с копьями, кто с заплечными мешками. Арха подала Питеру копьё, на ощупь – лёгкий полый бамбук с заострённым концом, один из арахнид окинул всех взглядом, и, махнув рукой, пошёл вперёд в ущелье. Передвигались в полумраке, свет еле пробивался сверху, но все шли уверенно и почти неслышно. Поход длился уже несколько часов, но вот ущелье расширилось, и группа вышла на другую сторону кратера, и теперь надо было преодолеть открытую местность. Группа двигалась среди пахучих цветущих трав к видневшейся вдали реке. По-видимому, все прекрасно знали местность, передвигались быстро и беззвучно.

Выйдя к берегу, несколько арахнид, выстрелив жгуты, перепрыгнули реку, и не успел Питер оглянуться, как берега уже соединяла упругая сетка. Тонкая паутина еле поблёскивала в лучах света, перекрывая русло. Все рассредоточились по обоим берегам и спрятались за камни. Питер понял, что все ожидают дичь.

Арха сидела рядом, затачивая древко своего копья, вдруг замерла и сосредоточилась на чём-то вдоль течения. Питер тоже прислушался, и услышал еле уловимый стрекот; он приближался, и впереди показалось чёрное жужжащее пятно. Ещё минута – и в натянутую сеть с размаху врезалась стая жуков-рогоносцев, величиной с хорошего орла. Пробить сеть они не смогли, и как только сеть колыхнулась от первых ударов, жуки из конца стаи взмыли вверх и, набрав скорость, ринулись вниз на подмогу застрявшим собратьям.

Сию же секунду люди-пауки выскочили из укрытий и начали метать копья и колоть застрявших жуков в места сочленений хитонов, пытаясь пронзить их мягкие места. Жуки атаковали сверху, те отбивались, Арха бросилась на паутину и с разбегу врезала своё копьё в шею верхнего жука. Тот цеплялся клешнями за скалу, пытаясь оторваться от сети и помогал себе крыльями и рогами. Питер увидел, как сверху пикирует другой жук, и в прыжке вонзил копьё в его мягкое брюхо, из которого выплеснулась вонючая зеленая жижа и обдала Питера с ног до головы. Вокруг кипела настоящая битва, но вот прозвучал какой то едва слышный сигнал, и оставшиеся в живых жуки одновременно взмыли ввысь и пропали в небе.

Люди-пауки стали отделять лапы и головы от тел застрявших в паутине жуков, и как только каждый нагрузился какой-то конечностью, группа скрылась в ущелье.

– Ты молодец, Питер, – улыбнулась Арха, – спасибо, ты нам помог.

– А почему вы оставили тела? – помедлив, спросил Питер. – И почему жуки ретировались?

– Они получили сигнал от Роя, а тела мы оставили потому, что они несъедобны. Рой вышлет к этому месту чистильщиков-муравьёв, и к утру там будет чисто. Мы знаем, что Рой посылает жуков по руслу реки, Рой знает, что мы иногда ставим там засады, но ни Рой, ни мы ничего не меняем. Так и живём, – саркастически улыбнулась Арха.

К вечеру группа охотников прибыла к горячему озеру, где были устроены кухни. Местные повара подхватили охотничьи трофеи, ловко разделали конечности жуков, выделяя мякоть и закидывая в уже подготовленные котлы с варевом. Селяне собирались группами в беседках, выкатывали столы и скамьи, рассаживались, болтали и поглядывали на Питера, видимо, он возбуждал их любопытство. Арха проходила с Питером от стола к столу, знакомила и рассказывала, как он ловко справился на охоте с жуком. Веселье, возбуждение и пища в изобилии разнесённая поварами, – всё это подымало настроение, а Питер, городской человек, воспитанный земной цивилизацией, в этом диком месте, среди этого племени полу-людей полу-пауков, впервые почувствовал себя в гармонии и на своём месте. Его внутренний мир наконец обрёл полноту и реальность.

Глава 7 Холк и рептилоиды

Брюс Дэннер никак не мог взять в толк, что от него понадобилось этой огромной рептилии. Она ходила вокруг и, шепелявя своим раздвоенным языком, скалилась и пыталась быть учтивой. Манеры у рептилоида были смесью английского денди и римского патриция, перемещался он лениво вперевалку, смотрел и скалился, прежде чем ответить, или начинал пространные речи в манере льстивого и насмешливого журналюги. А ещё эта повадка прихлёбывать червей и жуков из тарелок, от которой Брюса немного подташнивало, но рептилоид только этого и ждал, и с особым смаком, демонстративно выковыривал застрявшего в клыках червяка своими когтями на передних лапах. Шир обычно начинал свои излияния за завтраком, после очередного высасывания зелёного тошнотворного киселя из жопы жука.

– Брюс, вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Это ваше преображение из субтильного гуманоида в зелёного гиганта – мы тоже вылупляемся из яиц, и потом растём в океане, но на это уходят годы, и не все из нас, вырастая, становятся разумными, а вы так быстро всё проделали... Ваш дар уникален, вы будете иметь успех на нашей планете.

При этом Шир скалился и демонстрировал полную клыков челюсть. Брюс пытался уединиться в корабельной лаборатории под предлогом продолжения экспериментов, но Шир затаскивал туда свою тахту и, разлёгшись с банкой всё тех же жуков, разглядывал его действия и комментировал.

– Эту смесь, у вас в колбе, можно синтезировать намного легче, применяя формулу Менделя-Корвеля, но вы, наверное, ещё не изучали ксено-химию 23-го столетия.

– А в этот раствор капните немного жидкого керамзита в трехслойном атомном преобразователе, тогда у вас будет цвет пурпурный, и жидкость выпадет в осадок быстрее.

Эти комментарии, не имевшие для Брюса никакого смысла, выводили ещё больше из себя, он даже понемногу менялся в цвете и думал, что если этот полёт не закончится через пару дней, то он определённо набьёт морду этому самовлюблённому рептилоиду.

Но вот настал долгожданный день высадки на планету рептилоидов. Шир, как и Веста, повёл своего гостя через главные ворота планеты. Город был не совсем городом – джунглями высотой в несколько небоскрёбов. Жители перемещались на обширных открытых платформах, и огромные птеродактили несли их среди громадных папоротников, сквозь которые тут и там виднелись сплетённые надстройки, открытые террасы, летали разного вида полу-птицы полу-змеи. И звуки – рычание, истошные крики, хохот, вопли, – невероятная какофония сбивала с толку.

Брюс растерялся, и с ужасом думал, что его невыносимый спутник Шир – это только малая частица этого невообразимого мира. А тот поглядывал на своего гостя, и когда в полной мере насладился его подавленным видом, направил их платформу, которую тянул огромный птеродактиль, к себе домой, за несколько часов полёта от города. Приземление было не совсем мягким: отцепив от себя стропы, птеродактиль взмыл ввысь.

– Уж извините за такую посадку, – подхватил упавшего с головой в листву Брюса, сказал Шир, – эти птицы совершенно невежественны. Мы приручили их возить нас, но характер у них очень скверный. Пройдёмте ко мне, нас уже наверное заждались мои жёны.

И Шир втолкнул Брюса в непонятно как открывшийся проход в листьях. Они попали в просторную комнату, обставленную по стенам циновками в причудливых узорах. Посередине стоял стол с разными блюдами, из некоторых выползали жуки и черви. А вот кого Брюс сразу не заметил, так это трёх рептилий, разлёгшихся на трёх тронах. Их расцветка сливалась с обстановкой, и они выглядели как сверкающие чешуёй статуи, только иногда зрачки накрывала плёнка, а глаза следили за гостем. Брюс вздрогнул, когда одна из рептилий потянулась к столу и схватила почти сбежавшего жука.

– Шир, дорогой! Ты нам привёз очередную игрушку! Как мило!

– Нет, солнышко, это земной учёный Брюс, но у него есть суперспособность, и когда он её проявляет, его зовут Холк.

Тот с тоской пошарил взглядом выход, но его нигде не было видно. Тут подскочила ещё одна из рептилий:

– Представь нас, милый, будь вежлив, – протянула она когтистую лапу Брюсу, и тот её осторожно пожал. – Меня зовут Тро, я старшая жена Шира; это Нея, вторая жена, и Беси – третья. Сразу, конечно, вам, гуманоидам, тяжело нас запомнить, но это не так важно, мы будем напоминать. Давайте ужинать, а то черви уже почти уползли. Брюс, а ты любишь червей?

– Нет, он не любит червей, он даже отказался от жуков, хотя у меня есть друзья земляне, которые едят и червей и жуков, но он, думаю, съест фруктов, вот этих, – Шир пододвинул блюда с разноцветными шарами ближе к Брюсу. – Съедобны для вашего вида.

– Спасибо, – это было первое слово, которое произнес Брюс после приземления.

И хотя Брюс старался быть максимально учтив, и не позволял себе ни раздражения, ни лишних высказываний, всё-таки этому вечеру не суждено было закончиться мирно. Одна из жён Шира, самая наглая и молодая, пыталась разными намёками узнать об интимной жизни Брюса, то она предполагала невозможность этого, и Брюс невольно вспоминал свои неудачи в личной жизни, то намекала, что Брюс неспособен никого любить – и опять это был удар по больному мозолю. В конце-концов Шир заметил, как каждый раз лицо Брюса искажается гримасой боли, и решил положить конец всяким намёкам.

– Беси, не мучай нашего гостя, может ему придутся по вкусу наши девочки. Когда там у нас начинается период спаривания и выбор невест? – якобы в шутку сказал Шир, но Брюс этого не оценил, и его понесло:

– Хватит издеваться! Я, кстати, не просился на вашу планету, вы меня сами пригласили. Эти ваши намёки на мою несостоятельность как учёного, а теперь ещё издевательства над моими чувствами... И что значит – период спаривания? Вы меня что, сравниваете с какими-то самцами из ваших?

– Что значит – из наших? Мы, вообще-то, гордимся нашими самцами! – резко ударив хвостом поднялась старшая жена.

– И никому не дадим их в обиду! – встала рядом вторая.

– Девочки, надо ему показать, где раки зимуют! – воскликнула третья, и, резко взмахнув хвостом, со всего маху бахнула Брюса, а тот не удержался и влетел в стену.

Он был разозлён до предела, его тело не выдержало и трансформировалось в огромного зелёного Холка.

– Ну-у-у, наконец! – радостно взревел Шир. – Я уже думал, это никогда не произойдёт. Глядите, девчата, какой красавчик! – и весело ринулся на Холка, ударив его своей лапой наотмашь в челюсть.

Холк тряхнул головой и, взревев, ринулся на рептилоида. Девочки тоже не остались в стороне, они пытались достать и до Холка, и до Шира, толкались, не давая потасовке утихнуть. В какой-то момент вся куча-мала проломила стену и вывалилась на поляну. Было уже довольно темно, но борьба не утихла. Холк отлетел на пару метров, разогнался и врезался в ожидавших рептилоидов. Те дружно его отбили, а он подскочил на вышину роста, но приземлиться обратно уже не смог: с дерева метнулась чья-то тень, вскрикнув подхватила в воздухе Холка и унесла в небо. На поляне остались четверо рептилоидов с открытыми пастями, один из них махал когтистой лапой вслед.

Холк сопротивлялся похитителю, мощно лягался, бил по лапе птеродактиля, и тот пару раз его ронял, но догонял и успевал подхватить до падения, при этом возмущённо кричал, не понимая, почему его спутник так сопротивляется. В конце-концов смекнув, что пассажир не успокоится, тюкнул его клювом в темя; тот обмяк, потеряв сознание, и полёт продолжился без происшествий.

Очнулся Холк в свободном полёте, почувствовав невесомость, и понял, что падает. На миг он подумал, что всё это ему снится, но вспомнил, что был в когтях у птеродактиля и непроизвольно заорал в ожидании столкновения с землёй, но рухнул в мягкий снежный сугроб, подпрыгнул, пару раз перекатился и наконец остановился где-то в снежной глубине.

Лежать так пришлось недолго, вскоре он почувствовал, что кто-то по нему ходит там, сверху, вернее, пытается откопать. Чьи-то осторожные руки очищали снег вокруг головы, и когда он смог наконец проморгаться, то увидел над собой рептилию в шляпе, которая напоминала скорее земного крокодила, только зелёного цвета, как и он сам, и стояла на задних лапах. Крокодил смущённо кашлянув в кулак, хрипло пробормотал:

– Ну вот, ещё один чебурахнулся... – и с досадой развёл руками. – Как вас зовут, незнакомец?

– Холк... – перевернувшись на бок, промямлил он. – А вас?

– Геннадий. А вы напрасно тут разлёживаетесь в снегу, так и простудиться недолго. Идёмте лучше пить чай, мы с Чебурашкой как раз собирались, а тут вы свалились. Ну?

Брюс решительно не понимал, что происходит. Впервые за долгое время он встретил вежливых существ, и хотя второй был не менее странным – маленьким, мохнатым и непропорционально ушастым, но они были в высшей степени гостеприимны, не подкалывали его за внешний вид, и даже смотрели просто, не искоса. Помолчав за чашкой чая, он сказал:

– Странно...

– Что тут странного? – удивился крокодил.

– Я обычно превращаюсь в нормального человека, когда приступ ярости проходит, а тут как будто планета негативно влияет на меня.

– Нет, планета тут ни при чём, – отставляя чашку, заумно сказал Гена. – Вы просто ещё колеблетесь, и не можете простить грешков своим обидчикам. Тем не менее, у вас по-прежнему есть выбор. Правда, Чебурашка?

– Конечно, Ген, – улыбнулся тот.

– Вы думаете, они просто хотели посмотреть на меня большого и зелёного, или всё-таки что то другое? – пространно спросил Холк.

– Как знать, как знать, – ответил Гена. – Здешние нравы круты, и если они приняли вас как своего, то всё может быть.

– Может они и приняли, но мне, честное слово, совершенно неуютно на этой планете.

– Опять вы за своё. Да не обращайте внимания на этих громил; природа здесь прекрасна, как в сказке, а какие волшебные туманы здесь бывают по утрам! Оставайтесь, и скоро сами всё увидите.

Он протянул руку и показал что-то в тумане. Холк присмотрелся, и вдруг ясно увидел: белая лошадь медленно шла по поляне, щипая росистую траву. Она проступала то головой, то боком, то хвостом, а ещё ниже маленький ёжик нёс в руках узелок. Вот он замер, собака с висячими ушами подбежала к нему из тумана, обнюхала и тут же исчезла; в тишине раздался чей-то протяжный крик: «Ё-о-ожи-и-ик»! Ёжик встрепенулся и побежал куда-то. Едва Холк моргнул – видение исчезло. Чебурашка тронул его за руку и сказал:

– Пошли пить чай с можжевеловыми веточками.

Холк поднялся и понял, что он пришел именно туда, куда всегда хотел попасть – в сказку.

Глава 8 Капитан Омерика

Капитан Омерика всегда был на высоте, а на корабле орфеян, рядом с Гиром и Феей, вообще чувствовал себя так, как и подобает настоящему супергерою. Во-первых, орфеяне безоговорочно считали его великим и не переставали им восхищаться, во-вторых, они признавали в нём спасителя людей и даже галактики, что так и было, и потом, они обещали, что на их планете его ждёт всеобщее признание.

Капитан Омерика всю жизнь боролся за признание, он доказывал всем, как он велик, и вот – признание без капли сомнения в его руках, как высшее предназначение. Он авансом любил этих инопланетян, снисходительно похлопывал Гира по плечу, ухаживал за Феей, которая смотрела на него с обожанием, и знал, что заслуживает этого. Всё путешествие до планеты Орфея прошло легко и непринуждённо. На космодроме его встречали тысячи гуманоидов: орфеяне парили в небе с приветственными транспарантами, оркестр играл какой-то марш, группа высокопоставленных чиновников выстроилась пред ним и кланялась на всём пути. Капитан захотел поразить этих аборигенов, он взмыл в небо и сделал пару кругов над площадью космодрома. Толпа внизу возликовала; он пролетел над ней, сбивая цветы, которыми местные махали ему. Некоторые пытались его догнать на своих стрекозиных крыльях, но всё было напрасно, они не могли сравниться с ним в скорости.

Потом был банкет. Он ел, пил, танцевал с обворожительными женщинами; ну и что, что они были без волос, с оранжевой кожей и покрыты татуировками по всему телу? В каком-то смысле это им даже придавало пикантности. Несколько следующих дней он принимал всевозможные делегации, раздавал автографы и фотографировался. Лишь небольшая тень подпортила впечатления, когда на соревнованиях по полётам и стрельбе из арбалетов на лету он, посмотрев несколько туров, не смог удержаться, и, растолкав всех и проделав неимоверные кульбиты, сбил все цели обеих команд. Местные, конечно, аплодировали, но всё-таки были немного разочарованы, предпочитая оценивать своих игроков.

И всё же Капитан Омерика чувствовал себя на седьмом небе, и был особенно счастлив, когда его пригласили выступить в парламенте планеты. Он уже знал, что тут есть две непримиримые партии, одна ратовала за открытость планеты, привлечение новых культур и инопланетян, а другая не хотела этого, боялась, что местный колорит будет безвозвратно утерян. Проанализировав все за и против, Капитан решил выступить с большим докладом, и подошёл к этому очень серьезно, подготовив слайды, видео, выдержки из истории Земли.

Большой зал вмещал около полтысячи парламентариев, и вся планета следила за трансляцией, всем хотелось увидеть и услышать кумира, прибывшего не только с другой планеты, но и из другой реальности. Капитан Омерика был невозмутим, он знал, что сейчас произведёт фурор.

– Здравствуйте, жители Орфея, дамы и господа, юноши и девушки. Мне радостно быть на вашей планете, вы в высшей степени гостеприимны, и я чувствую себя здесь среди друзей, – бурные овации прервали его на несколько минут. – Я расскажу вам о своей планете Земля и её достижениях...

Капитан начал с очень давних времён, с путешественника Колумба, провёл аналогии между его открытием и своим, привел примеры доблестного покорения местных аборигенов, битв за земли, развития своей страны, и даже рассказал, как и почему получил своё звание и имя. Он так увлёкся, что даже не заметил, как весь зал, и вместе с ним вся планета, в ужасе взирали на картины войн, убийств и разрушений. Чем больше капитан распалялся, не замечая ничего вокруг, тем более зловещей была тишина в зале да и на всей планете. Через сорок минут он закончил доклад:

– Все эти жертвы, которые перенёс мой народ, были не напрасны. Мы вместе сейчас процветаем и можем служить вам примером для развития. Надеюсь, вы оцените наши усилия и будете такими же, как мы, – упорными и непримиримыми в достижении своих целей.

Капитан остановился и посмотрел в зал в ожидании гула рукоплесканий. А его встретила гробовая тишина. В недоумении он огляделся, и продолжал улыбаться, не понимая, что происходит. Потом осёкся и подумал, что, наверное, доклад был слишком сложным, и обратился к залу:

– Может, у вас есть вопросы?

В первом ряду поднялся солидный худощавый мужчина с обильными татуировками на лице:

– Вы нам многое рассказали, но я бы хотел уточнить: Капитан – это воинское звание?

– Да, я принимал участие в нескольких войнах.

– Вы лично убивали своих соплеменников?

– Да, – тут зал ахнул, – но на тот момент они были нашими врагами, – уже менее уверенно улыбался Капитан.

– А у вас есть смертная казнь? – послышался из дальнего конца зала голос.

– Да, но она применяется только для преступников, убийц, – по залу пошёл ропот.

– Вы же тоже убивали? – спросил тот же голос.

– Да, но это было на войне, там это необходимо...

От общего гула задрожали стены, орфеяне вставали и покидали зал. Один молодой абориген подошёл к трибуне и плюнул на пол перед Капитаном, но его тут же оттащили и он скрылся в толпе. Капитан растерянно оглядывался, ища хоть кого-то, кто бы его поддержал, но все спешили отвернуться и брезгливо подёргивали головой, бросая презрительные взгляды в его сторону.

Зал опустел, и он остался один. Только в первом ряду сидела одна пара – Гир и Фея, они тихо что-то обсуждали между собой. Капитан спрыгнул к ним со сцены и, подойдя, спросил:

– Что произошло? Что я сделал не так? Можно подумать, что вы не знаете о войнах и убийствах, о преступлениях и наказаниях...

Он был разгневан и возмущён, – да что себе позволяют эти аборигены!

Гир и Фея поднялись и жестом пригласили его пройти. Они вышли через чёрный ход и направились в гостиницу, где тоже обошли центральный вход. Поднявшись к себе, капитан посмотрел через окно на площадь пред гостиницей. Несколько сот молодых аборигенов, ещё почти без татуировок, держали плакаты с его портретом и подписью «УБИЙЦА», кадры из его слайдов со сценами насилия. Капитан по-прежнему кипел от гнева: как можно было его, спасителя человечества, который тысячи раз кидался на помощь, боролся со злом, теперь самого считать злом?! «Они ничего не поняли! – думал он. – Я им докажу!». Капитан уже хотел ринуться на площадь, сорвать все эти плакаты и ещё раз им объяснить, кто он такой, но почувствовал сильный захват запястья. Он резко обернулся и увидел рядом Гира. Мира стояла недалеко от мужа и тоже сурово на него смотрела.

– Отпусти! – с угрозой произнёс капитан.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Гир отпустил.

– Я должен был тебя предупредить, я ведь лучше всех знаком с земной историей... Прошлое вашей версии Земли, наверное, не сильно отличается от здешней, но современная ваша и современная в этой реальности – совсем не одно и то же. Эти земляне резко осуждают насилие; они преодолели свою агрессию и теперь им претит убийство в любых формах. А вы, по-видимому, ещё не прошли этот период развития, всё ещё кичитесь своими войнами и насилием. Ты, пришелец, будешь удивлён, – очень холодно стал говорить Гир, и из его голоса исчезло не только дружелюбие, но и присущая ему мягкость, – но мы никогда не применяли насилие на нашей планете друг к другу, за исключением одного эпизода за всю историю. Мы даже сожалеем, что на заре цивилизации уничтожили агрессивных животных, утратив их навсегда. Мы развились только благодаря компромиссам и общению между разными группами. Теперь прилетел ты, и мы приняли тебя; эти молодые ребята сейчас успокоятся, и через пару часов уйдут, а ты можешь и дальше быть гостем на нашей планете, но того отношения, как раньше, не жди.

Гир и Фея повернулись и ушли, а капитан остался один, и всё ещё не понимал, что произошло. Реакция казалась ему совершенно неадекватной, он считал себя абсолютно правым, но всё же решив, что лучше переждать, расположился в гостиной, и заказал себе ужин по местной сети. Успокоившись, провёл вечер тихо и спокойно, решив, что стоило и так отдохнуть от внимания этих местных.

На следующий день он решил, как обычно, отправиться на пробежку в близлежащий парк. Но если раньше его сопровождала группа молодых людей, которые старались ему подражать, бежали рядом, улыбались, о чём-то спрашивали, пытались поближе познакомиться, то на этот раз, как только он появился, улица и сквер опустели. Кто-то сворачивал в сторону, кто-то улетал прочь, если у него были с собой крылья; его не просто игнорировали, от него просто шарахались. Он не мог ни к кому обратиться, ни с кем поздороваться, и с досады повернул назад. Позавтракав, решил просмотреть местные новости, где он обычно фигурировал: то транслировали интервью, то показывали, как он летает, или куда его приглашают, но на этот раз он полностью исчез из хроник этой планеты.

Опять досада! Да что с этими щепетильными аборигенами не так? Этого он никак не мог понять. Тогда он взмыл в небо, и полетел куда глаза глядят. А глядели они вдаль, вдоль побережья, где, в конце-концов, показались какие-то развалины, и он решил, что неплохо бы отдохнуть там в тени. Приземлившись, он стал блуждать среди камней, но, как оказалось, был не один: через некоторое время к нему подлетел местный мужчина, совсем сухонький старичок. Кожа его была совсем тёмной от татуировок. Приземлившись, он протянул Капитану руку; тот удивился, но всё же пожал её.

– Здравствуйте, – сказал Кэп, – вы, наверное, меня не знаете?

– Почему же, я вас знаю, вас все знают на нашей планете. Я тоже смотрел ваше выступление вчера.

– Тогда почему вы со мной общаетесь, а они нет?

– Я вам объясню. Эти развалины – не совсем то, что вы думаете, вы просто подлетели к ним не с центрального входа, а с побережья. На самом деле это музей под открытым небом. Это напоминание нам, жителям Орфея, о единственной войне, которая состоялась на нашей планете. Я этого не могу помнить, это было очень давно, пятнадцать тысяч шестьсот сорок семь лет назад. Но мы храним и эти развалины, как память о том времени. Идёмте, я вам всё покажу.

И старик повёл Капитана между аллей.

– Наверное, вам рассказали, что из-за нашей биологии мы не можем иметь больше одного-двух детей?

– Да я узнал это ещё на Земле, когда познакомился с Гиром и Феей.

– Ах да, Гир... Так вот, это о-о-очень важно, хотя такие расы, как ваша, обычно не отдают себе в этом отчёта. Мы развивались довольно разобщённо, – территория большая, климат спокойный, – и нарастили численность населения, пока не наступил период, когда один народ, или государство, претендует на главенство, и хочет подчинить все остальные. Я понял из вашего доклада, что у вас тоже были аналогичные периоды, так стало и у нас, – старик подвёл Капитана к одной из стен, на которой была изображена обширная карта материка, разделенная на несколько неравных секторов.

– Вот эта страна, слева внизу, не была богата природными ресурсами, зато на этой небольшой территории проживало больше населения, чем в остальных двух. Они стали претендовать на близлежащие территории, богатые, но слабо населённые; они ставили ультиматумы, проводили санкции, пока сами не оказались в изоляции. Тогда они стали угрожать вторжением. Им не поверили, так как войн до этого никогда не было, и продолжали игнорировать их бессмысленные притязания, но это было роковой ошибкой. Две страны повели себя надменно, посчитав, что изоляция малой территории приведет её руководство к уступкам и умерит пыл. Но малая страна уже не могла остановиться, иначе впала бы в стагнацию и пришла к упадку, поэтому их руководители видели выход только в агрессии. У них было подспорье: много населения, малоразвитого из-за нищеты, но агрессивно настроенного. Они стали выдумывать мотив для нападения, развернули войска вдоль границы, стали задерживать и изымать весь транзитный товар, а караванщиков сажали в темницы и содержали в жутких условиях.

Старик привёл Капитана на площадь с глубокими колодцами, накрытыми решётками. Капитан посмотрел вниз.

– Да, они там содержались, в своих нечистотах, еду и воду им давали раз в день... Правительства не могли этого так оставить, посылали многочисленные ноты протеста, разумеется, безрезультатно, и тогда решили создать спасательную миссию, чтобы освободить своих сограждан. Как видите, мы шли вполне по вашему пути решения проблем. Неминуемо возникла вооружённая стычка, – следующая экспозиция была в небольшом зале, где красовались разного вида оружие, крылья с бомбами, и даже летающие полуавтоматы. – Кровопролитие длилось не месяц, и не два, война длилась целый год. Освободить, конечно, никого не смогли, пленники к тому времени все погибли, а в общем были убиты двести тридцать пять тысяч орфеян. После этого война кончилась сама собой, стычек становилось всё меньше, но только потому, что они унесли слишком много жизней. Опустошились все три страны, не хватало мужчин, женщины одни несли всё бремя экономики, и демографические проблемы отбросили развитие нашей цивилизации на несколько сотен лет назад. Мы были практически на грани вымирания, поиски партнёров для рождения детей превратились в архисложные миссии, и каждый новорождённый был даром. Возрождение было медленным.

Старик повёл Капитана в последний павильон, где по годам был расписан прирост населения за целые столетия.

– Видите, как медленно? В конце-концов было принято решение: никаких войн и убийств; с рождения мы воспитываем в детях отвращение к любому насилию, жизнь у нас священна; нас могло не быть вообще только из-за одной войны. У нас, конечно, имеются и разные партии, и разные убеждения, и, в общем-то, нечасто возникают однозначные единогласные решения, но мы всегда идём к компромиссу. Если ты беден – с тобой поделятся, если тебе нужны материалы для развития – создадут ассоциацию, и ты получишь нужное; в любой ситуации есть выход, была бы для этого добрая воля, – старик улыбнулся и протянул Капитану руку, тот её пожал.

– Пожалуй, я теперь многое понял, и должен извиниться. И, наверное, мне надо над этим всем подумать.

– Я желаю удачи вам и вашей Земле, – сказал старик вслед Капитану.

А тот прилетел обратно в гостиницу, и вновь был раздосадован, только теперь уже своим высокомерием и тщеславием – такими человеческими чувствами, которыми он привык руководствоваться в любой ситуации. Эти аборигены, так дружески его встретившие, оказались намного лучше и правильнее своим неприятием насилия, которым он гордился и ставил себя в пример на его фоне.

Он связался с Гиром и попросил записать обращение к Орфеянам. На камеру просто извинился, признал свою неправоту, а также восхитился орфеянами, которые, пройдя испытания всего одной войной, смогли понять её губительность, тогда как земляне из его реальности воюют снова и снова, и не понимают, что новая война ведёт только к бóльшим убийствам и новым войнам, и он надеется, что когда-то его сограждане тоже смогут преодолеть агрессию и перестанут воевать.

Гир выложил обращение на следующий день, и хотя прежнего отношения к Капитану уже не было, но теперь местные хотя бы не бросались от него врассыпную, как от прокажённого, а Гир и Фея даже пригласили на матч, где участвовал их сын Кай.

Глава 9 Мизтик

Весь полёт до планеты БиГинер прошёл в развлечениях Димы, он, неугомонный, лез во всё подряд – и понажимать кнопки на синтезаторе еды, и посмотреть, что там за дверью, и посидеть в криокамере, и поиграть в невесомости. Но никто из взрослых не злился, а наоборот, охотно участвовал в этих приключениях, стараясь придумать какую-то интересную игру.

Приземление на БиГинере проходило глубокой ночью. Би отнесла спавшего Диму в дом, а Федя и Мизтик разгружали контейнеры с одеждой и подарками. Освободив капсулы от грузов, Федя отправил корабль обратно на автопилоте и показал Ми – так они договорились её звать ещё на корабле, – где ей можно расположиться на ночлег. Сам дом она не успела разглядеть, только поняла, что он необычный, её спальня на втором этаже, а хозяева на первом. Уже лёжа в прохладной постели, накрытая тяжёлым одеялом, она слушала звуки дома: он тихонько поскрипывал, где-то еле слышно пел сверчок, и даже как будто пропищал комар. Ми укрылась с головой, выставив наружу только нос и правую ногу, так ей показалось удобнее.

Утро началось с крика птицы. Она смутно припомнила, как назывались эти домашние птицы – петухи. За окном ещё серели предрассветные сумерки, но Ми встала, быстро оделась в комбинезон и вышла осмотреться. В доме было тихо. Ми, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице в большую гостиную, где у окна стоял стол, а в углу какая-то конструкция, от которой к стене был протянут занавес. Аккуратно заглянула: за ним стояла кроватка, где тихо посапывал Дима. Погладила его, едва касаясь головы, и пошла дальше, искать хозяев. Вышла в тёмные сени, надела подходящую по размеру обувь, открыла дверь, и с крыльца увидела, что новый день озарился первыми лучами.

В стороне был открыт сарай, откуда доносились мерные звуки, Ми направилась туда. Спиной ко входу на маленьком стульчике сидела Би и что-то делала под брюхом большого животного. Поразмыслив, она догадалась, что это корова, хотя она никогда их не видела. Би уверенно и сильно тянула за вымя, и в ведро мерно брызгала струя парного молока. Корова оглянулась и беспокойно дёрнула хвостом. Би тоже оглянулась и кивнула, улыбнувшись. Ми прошла ещё немного вдоль стены, и увидела ещё одну корову, которую доил Федя, он тоже ей улыбнулся и поздоровался.

Ми шла дальше. В глубине, за деревянной перегородкой стояли две маленькие коровки, видимо, детки тех, больших. Она подошла и погладила их тёплые лбы, а телята потянулись к руке, пытаясь лизнуть. Когда гостья повернулась, чтобы выйти, Би и Федя уже закончили дойку. Федя выпустил телят к мамкам, и те радостно стали высасывать остатки молока. Федя вынес вёдра с молоком и перелил их в большую ёмкость, пропуская через марлю, предварительно наполнив небольшой кувшин.

Би повела за собой Ми к другому небольшому строению, где открыла дверцу и бросила в миски зерно. Из птичника с гамом вывалили утки, гуси, разных пород куры с петухами, и даже парочка индюшек с важным индюком. Хозяйка зашла внутрь и вернулась минут через пять с полной корзинкой разных яиц. Они пошли к беседке, где Федя уже вскипятил чайник и поджаривал хлеб на разогретой сковороде. Би подала ему яйца, и он ловко добавил их к уже подрумянившемуся хлебу, а сама потянула Ми в дом.

В уборной она ополоснула руки из интересно устроенного умывальника, в котором надо было толкнуть вверх палочку, чтобы из отверстия пошла вода, затем, отворив занавес, стала будить Диму. Как сладко он ни потягивался, как ни крутился и не хотел расставаться со сном, но все же мама победила и поставила его на ножки. Он смирился, и стал натягивать уже приготовленную одежду. Ми хотела ему помочь, но он решительно отстранил её: «Я сам!». В это время Би залезла на эту непонятную конструкцию, и стала там заправлять одеяло и подушки.

– Что это за штука такая? – спросила Ми.

– Это – русская печь. У вас, наверное, есть камины, где в холодную погоду жгут дрова, так это один из вариантов, только более функциональный. Отсюда, – Би показала на закрытое отверстие, – мы зажигаем огонь, а тут греется всё помещение, даже стены наверху, там где ты спишь; здесь можно готовить пищу, а мы спим на этой верхней полке, зимой тут очень тепло.

Ми оценила это изобретение, хотя и не понимала, зачем всё это при нынешних технологиях.

Федя позвал всех на завтрак. Дима умылся на ходу у того же умывальника, и все сели есть. К этому времени местное Солнце уже поднялось довольно высоко. Первым из-за стола встал Федя; захватив пару кусков хлеба и кувшин с молоком, он пошёл в сарай, выгнал коров во двор, и, закинув на плечо палку с острой железкой – косой, как пояснила Би, – пошёл куда-то в поле, а сын и супруга его проводили, поцеловав на прощание.

Потом началось какое-то столпотворение: Би подметала в доме и вытирала пыль, а Дима взял маленькую лейку и, набирая воду из подключенного крана, поливал цветы. Ми тоже дали длинный шланг и указали места для полива в огороде. Потом ловили курицу. Би ловким движением её обезглавила и, обдав кипятком, стала снимать с неё перья, Дима же гонялся за котом, и в этом ему помогал огромный пёс. Разделав курицу, Би стала чистить разные овощи и готовить суп, назвав это «борщ», а все очистки вперемешку с варёной крупой отнесли в огромной миске всё в тот же сарай. Там, в глубине, куда Ми с утра не заглянула, лежала огромная свинья с маленькими поросятами; всю эту бурду налили ей, и она, неуклюже поднявшись, стала шумно поглощать эту жижу.

Время подходило к обеду. Федя вернулся, объявив, что закончил покос на дальней горке. Ароматный борщ разлили по тарелкам, и все с удовольствием поели. Чай пили с хлебом и маслом, полив предварительно мёдом или вареньем. Так вкусно Ми не ела ещё никогда. Би обещала на вечер замесить тесто для пирога. После обеда Диму уложили спать, хотя он и сопротивлялся для виду, Би с Федей тоже уединились за занавеской, а Ми пошла на речку, которая манила её в этот жаркий полдень. Оставив одежду на берегу и войдя в воду, она отдалась течению, и вода своими ласковыми руками тихонечко её понесла. Ми смотрела на небо, и ей было невероятно хорошо.

В последующие дни она научилась месить тесто, взбивать сливки и масло, готовить рагу и домашнюю лапшу, доить коров и кормить поросят. Федя после обеда по пару часов чистил хлев, а она помогала Би полоть огород. Ей безумно понравился этот труд, она знала, что эти двое могут применить на практике любые технологии – она видела и атомный генератор, и законсервированный арго-робот в ангаре, но теперь понимала, что им нравится всё делать самим, и это труд доставляет им особую радость.

Однажды, когда Ми после купания в очередной раз лежала на берегу в полудрёме, сквозь траву по её коже скользнули чьи то руки; погладив, прикоснулись к волосам, а невидимые губы поцеловали в шею и плечо. Она напряглась всем телом и потянулась к этой ласке, но руки схватили пустоту. Она вздрогнула, открыла глаза, подхватила одежду и поспешила к дому. Там на крыльце сидела Би. Они пристально посмотрели друг другу в глаза, и Ми сказала:

– Не делай этого больше, – и села рядом с Би.

– Ты можешь остаться с нами. Планета даст тебе мужчину, она тебя полюбила, и ты её тоже, тебе же нравится у нас.

– Да, мне очень хорошо тут. Я никогда не была так счастлива, но я не могу, я принадлежу другой планете. Я не знала, что та планета может мне дать такое, я игнорировала её, я была эгоисткой и думала только о себе. Мы все немножко эгоисты. Мне надо вернуться.

– Я рада, что ты была с нами и поняла нас, – Би положила руку на руку Ми. – Мы тебя любим и всегда будем ждать.

Они сидели, обнявшись, и смотрели на луг перед домом. Где-то там Федя косил траву, две коровы с телятами паслись, куры ходили по двору, большой пёс с котом спали у крыльца, и было спокойно и хорошо.

Глава 10 Локан и Лев

Лев привёл Локана в ангар и стал инструктировать,

– Мы летим на агрессивную планету, там ледниковый период, саблезубые тигры, мамонты, неандертальцы – всё, как ты любишь.

Локан посмотрел на него с недоумением.

– Ну ладно, я пошутил, – улыбнулся Лев. – Но проблема в том, что там нельзя применять наше оружие, понимаешь? Ничего, только свою смекалку и физическую силу. Всё оружие можно сделать там из подручных материалов, ну и, конечно, жить придётся только на подножном корме. Я, в принципе, многое знаю, и всё тебе покажу, только к тебе просьба: не применять эти твои ножи, которые выходят из рук, и прыгать-бегать, как человек. Ты сможешь себя сдерживать?

– Смогу, конечно, – посмотрел на него спокойно тот, и тут же получил от Льва сильнейшую оплеуху.

Локан от неожиданности отшатнулся и резко поднял кулак, чтобы дать сдачи.

– Не, не, не! – поднял руки в ответ Лёва. – Я тебя просто проверил.

Как только Локан расслабился, он опять ему врезал, теперь уже кулаком. На этот раз Локан свалился, но, помотав головой, в прыжке замахнулся на Льва. Тот был готов и отпрыгнул, удар пришёлся в пустоту. Пропустив Локана, поддал ему ногой под зад и откинул его на какие-то тюки. Локан опять вскочил, и с разворота хотел ударить ногой в грудь, но Лев ожидал этого, схватил его за ногу и опять вытолкнул на те же тюки. Ещё пару раз Локан летал грушей, и уже порядком разозлившись, в сильнейшем запале выпустил свои когти, пытаясь пригвоздить наглого аборигена к земле. Лёва в перекате прыгнул ему на спину и заломил руку, отгибая железные когти подальше от себя.

– Видишь? – запыхавшись сказал Лев. – Об этом я и говорил, надо себя контролировать. Там ты будешь бороться не со мной, – я-то, в общем, не так хорош в драке, – а с настоящими зверями, которые будут биться со всей яростью за свою жизнь, а ты должен оставаться выше них, быть человеком и контролировать себя, даже если бы это касалось твоей жизни, – сказал он и помог Локану встать. – Лететь нам недолго, мы открыли эту планету в созвездии Персея. Она ещё в начале развития, и мы используем её для тренировок. У меня там хорошие друзья в племени Масай, они силачи, очень умные, с них точно стоит брать пример выживаемости. Полетели! – задорно улыбнулся Лёва.

Локан нехотя закинул на плечо рюкзак и последовал на корабль.

Вышли они на орбиту планеты уже через сутки, сделали виток и полюбовались зелёными континентами, пустынями, горами и даже покрытыми льдом полюсами, всё как положено для планет земного типа. Посадка должна была состоятся на следующий день ближе к полуночи, Лев аргументировал это тем, что в это время мало местных наблюдают за небом, и можно с минимальной маскировкой сесть на планету, не привлекая внимание.

Место они выбрали недалеко от большой реки. Лев сказал, что эта местность контролируется знакомым ему племенем, и их примут по-дружески, но сесть надо всё-таки подальше. Локан думал, что посадка – это буквально приземление капсулы на какую-то поляну в лесу, но Лев предполагал совсем другое: включив автопилот капсулы, он полностью разделся, открыл люк, и пригласил Локана последовать его примеру. Локан разделся, покрывшись сразу мурашками от прохладного ветра.

– Вперёд! – скомандовал Лев. – На выход.

Локан отрицательно помотал головой.

– Ну смотри, останешься на орбите как минимум на месяц сам, – засмеялся Лев и выпрыгнул.

Локан посмотрел вниз: Лев летел сгруппировавшись. Он помотал головой и нырнул рыбкой в открытый люк. Холодный воздух наждаком прошёлся по коже. Локан заорал и замахал руками, сдерживать себя не было сил. Пролетев пулей, он увидел приближающуюся гладь воды, сгруппировался и врезался в ледяную жидкость. Распрямился и парой взмахов вынырнул на поверхность. Оглядевшись увидел, что Лев уже почти достиг берега, и стал его догонять. Течение было несильным, он быстро настиг Льва, и они почти одновременно вышли на сушу.

– Молодец, – подбодрил Лев. – Теперь нам надо обзавестись оружием и одеждой. Мы выше по течению от мест охоты нашего племени, поэтому им не помешаем, но идти в гости с пустыми руками как-то некрасиво.

Лев в несколько прыжков скрылся в прибрежных кустах, не дожидаясь Локана. Тот чертыхнулся, проклиная тот миг, когда связался с таким неуёмным напарником, и затрусил следом. Не доходя до кустов, почувствовал всю прелесть местной фауны в виде стаи комаров, которые тут же облепили голое тело, но Локан решил, что сейчас никто не может помещать ему использовать свой дар в борьбе с ними, и ни один комар не смог пробить его стальную кожу. Удовлетворённо улыбаясь, он смахивал их голодные трупы с себя. Пробираясь через кусты, Локан всматривался и прислушивался, пытаясь угадать, в каком направлении ушёл Лев, и тут же наступил голой ногой на что-то мягкое. «Ч-чёрт...» – прошипел он. Какой-то зверь опорожнился в самом неподходящем месте, и Локан с отвращением пытался обтереть ступню о траву.

Кое-как очистившись, он вышел на поляну. Эта прогалина в лесу, видимо, не заросла от прошлого пожара, потому что посередине стоял остов обгорелого дерева, в которое, судя по всему, попала молния. Локан медленно стал обходить открытое место, всем нутром чувствуя чьё-то присутствие.

– Ле-е-ев, эй, отзовись! – полушёпотом позвал он.

И тут неосторожно наступил на сухую ветку, а она треснула, оглушив пространство звуком выстрела. Сей же миг огромный зверь кинулся на Локана. Он был готов и поймал его на руки, но не удержал стремительного прыжка и упал под тяжестью животного. Жёлтые клыки пытались достать до его шеи, лапы скребли по груди и животу, Локан напрягся, со всей силы удерживая животное подальше от себя, и уже был готов его перекинуть, но почувствовал толчок, от которого оно неожиданно обмякло, и он без усилий отбросил его в сторону. Над ним стоял Лев, протягивал ему руку и весело улыбался.

Поднявшись, Локан с размаху влепил оплеуху в эту улыбающуюся рожу.

– Ну ладно, не злись, – миролюбиво поднял руки Лев.

– Ты меня выставил как приманку! – зашипел с ненавистью Локан.

– Ну извини, под ноги надо смотреть. Ты же сам вступил в говно тапира, а это сильный запах для таких нежных кошек, как лесной барс. Ну да ладно, зато тут нам хватит обоим на трусы, а клыки пойдут на кинжалы. Идём, эта тушка будет отличным подарком нашим друзьям!

Лев не болтал понапрасну, он тем временем выломал кусок полусгоревшей палки, пристроил животное на ней, стараясь привязать его покрепче тонкими гнущимися стебельками. Устроив таким образом переноску, он указал Локану на второй конец и, взвалив увесистую ношу, они пошли через лес.

Как Лев ориентировался в дремучем лесу в полной темноте – непонятно, но он выбирал вполне проходимые места, и шёл уверенно, будто по центральному парку Нью-Йорка. И только ближе к утру Лев присмотрел поваленное дерево и свалил рядом свою ношу. Плечи ныли, всё тело было разбито, хотелось есть и спать, но больше всего пить. Лев опять куда-то исчез. Локан закрыл глаза, но тут же почувствовал, что его трясут за плечо. Он с усилием выплыл из омута сна и увидел, как Лев протягивает ему огромный лист, сложенный ковшом, с водой. Локан с жадностью её выпил, и на закуску получил кусок стебля, а Лев, присев рядом, стал жевать точно такой же. На вкус это напоминало сельдерей, не слишком питательно, но хоть как-то обмануть желудок годилось.

– Нам надо пересидеть тут. Мы уже близко к стоянке, но идти к ним вот так, неожиданно, нельзя, могут убить, не разобравшись. Лучше, чтобы они нас нашли. Ты давай, спи, а я посторожу.

Локан даже не стал отвечать, он свалился головой на мягкий бок убитого животного и тут же провалился в сон. Проснулся от того, что его трясли за плечо, долго и настойчиво. Он насилу открыл глаза, ему казалось, что спал он всего ничего, но уже было довольно светло и Лев его тряс, а сам смотрел куда-то вверх.

– Эй, Сева, ты что меня не узнаешь? Это я, Лев, мы с тобой охотились на мамонта в прошлый сезон.

Вокруг стояли почти великаны, по крайней мере с земли они выглядели гигантами. Локан тяжело приподнялся. Их окружали человек пять, двухметроворослые, с косматыми бошками, плоскими носами и большими губами; брови нависали на маленькие глаза, а торс и вообще комплекция были, как у огромных борцов доисторических единоборств. Они стояли покрытые шкурами, из-под которых виднелась кожа медно-коричневого цвета, и молча изучали пришельцев. Лев пригнулся и прошептал:

– Короче, или это не моё племя, или они меня не узнают, или я уже смутно помню, кто тут кто, – он отвернулся, встал и показал на убитую рысь.

– Братва, где вы ходите? Всю ночь вас ищем. Это вам подарок в знак дружбы, примите и дайте нам укрыться у вас в племени.

Аборигены переглянулись, один перекинул бревно с добычей на плечо, а другой махнул рукой, показывая, что приглашает за собой. Лев вздохнул, и подтолкнул Локана вперёд. Группа пошла сквозь кустарник.

– Ты не переживай, даже если это не то племя, они довольно дружелюбные и примут нас.

Локан не стал реагировать на его тираду. Он голый, без оружия, не имеет права применять свои способности, и его ведут куда-то местные необщительные истуканы. Шли они быстро, хотя и стоянка племени была недалеко, и уже были слышны какие-то возгласы. Один из сопровождающих крикнул что-то в ответ. Через несколько метров стали виднеться шатры из шкур и туши, развешенные над тлеющими кострами. Приглядевшись, Локан разглядел и людей: женщины и дети, все довольно массивные, в разных накидках из шкур, у некоторых волосы собраны в косы и перетянуты жгутами, кто-то украсил голову перьями, но больше всего поражала их мускулистость, как будто оказался в группе бодибилдеров, причём также женских и даже детских.

Процессия остановилась у небольшого костра. Добыча пала под ноги, и к костру подошли, по-видимому, важные представители племени. Вперед вышел главный из сопровождавших:

– Вождь, и вы, племя! Мы наткнулись на этих мелких у южной границы. Шли они от реки, убили рысь и принесли нам в дар. Этот, – он показал на Льва, – звал нашего брата Севой, но кто они, мы не знаем.

Огромный, седой, с многочисленными шрамами на лице и теле абориген подошёл и стал принюхиваться к парочке хрупких землян.

– Ну да, они могли сами убить рысь, это не такая уж и большая добыча. Я слышал от нашего брата рассказ о необычных, мелких пришельцах, необычайно умных.

– Будьте здравы, братья. Я именно тот знакомый Севы, мы охотились с ним вместе, а где он? – вступил наконец Лев.

– Наш брат Сева был убит в бою три луны назад. Мы присоединили его племя к нашему и теперь его земля наша, подытожил вождь. Моё имя Тор, и я теперь вождь этих племён. Мы принимаем ваш дар, наши женщины сошьют вам одежду, и вы можете быть нашими гостями, как были гостями нашему брату Севе.

Вождь взмахнул рукой очерчивая свои владения, и все разошлись. К убитому животному подошли несколько женщин, отвязали и понесли освежевать. А к нашим героям подошла старуха с безобразной рожей, всюду покрытая шрамами, с оторванным ухом и серыми свалявшимися патлами. От неё ужасно воняло. Она подошла и скрюченной рукой потянулась к паху Локана; Тот отшатнулся, прикрывая причинное место, а старуха зацокала языком, откинула его руку и оглядела его хозяйство, а затем, скорчив недовольную рожу, сплюнула и отошла, даже не посмотрев на Льва.

– А ты ей понравился, – толкнул он Локана в бок и кивнул, предлагая идти за ним.

Направились они к ближайшему костру, где жарилась туша огромного борова. Лев схватил лежащий рядом заточенный камень и ловко резанул кусок мяса; завернул его в лист, стопка которых была насажена на прут рядом, и протянул Локану, а сам сделал и себе такой же бутерброд. Откушав, они направились к ближайшему шалашу, и там, растянувшись на сложенных листьях, уснули.

Разбудил их тот же новый знакомый. Он бесцеремонно подхватил их за ноги и вытянул из шалаша. Локан не понимал, как реагировать на это, но опять подчинился, ибо эти силачи не оставляли ни секунды сомнений, что их действия правомерны.

– Мы идём охотиться на большое животное, думаю, вы захотите присоединиться, – сказав это, он их отпустил и указал на группу мужчин неподалёку. – Но перед этим можете одеться и выбрать себе копьё.

К ним подошла женщина и протянула куски обработанной шкуры. Лев ловко опоясался, прикрыв чресла и грудь, а Локан попытался сделать тоже самое, но без помощи спутника не совсем понимал, как это лучше провернуть. Опоясавшись, они стали выбирать из сложенных в пирамиду копий с каменными наконечниками. Лев взял себе наугад одно, прикинул к руке и пару раз замахнулся, да и Локан не сильно заморачивался с выбором, но только потому, что не сильно полагался на это оружие.

Отряд был готов выступать. Локан удивился, что охота предстоит ночная, но, видимо, так и должно было быть, ведь многие животные ведут ночной образ жизни, и хищники часто охотятся ночью; сам он тоже почувствовал себя хищником. Передвигались довольно быстро, Локан старался не отставать от Льва, да и тот, видимо, не хотел потерять из виду Локана и часто оглядывался и подбадривал его то кивком, то улыбкой.

Местность вела к реке, по всей видимости, засада предполагалась у водопоя. Их оставили у виднеющейся тропы и наказали шуметь, как только животное выйдет к реке, то есть им досталась, как и полагается новичкам, самая простая роль – загонщиков, а в чаще опытные охотники встречали зверя.

– Что за добыча? – спросил Локан.

– Не знаю. Будем надеяться, что это не мамонт.

Локан посмотрел на Льва с беспокойством пополам со скептицизмом: какие, мол, мамонты? И стал надеяться, что это будут быки, или хотя бы бизоны. Время тянулось медленно, Локан уже устал считать комаров, которые садились ему на нос, отдирать слизней, которые лезли по тёплым ногам из грязи.

Наконец послышался треск кустов. Кто-то тяжёлый и медлительный ломился через чащу. Лев тронул Локана за руку, но тот уже и сам напрягся. Он совсем забыл спросить, как и когда пугать зверя, поэтому полностью полагался на опыт Льва. По звуку шагов, сотрясавших землю, животное было огромным. Он выглянул вдоль тропы. Где-то там кустарник трещал на пути громилы, видимо, тот не собирался ни от кого прятаться. Огромная тень забрезжила уже неподалёку, Лев выскочил и стал орать, что есть мочи, и Локан немедленно последовал его примеру.

Они вдвоём стояли на тропинке, кричали, размахивали копьями, топали ногами, а животное, вовсе не испугавшись, наоборот прибавляло шагу. Оно уже практически мчалось на них, и тогда Локан, не выдержав, сказал:

– По-моему, он не сильно испугался...

Мамонт нёсся на него со всей прыти, и последнее, что увидел Локан, – два бивня и хобот который метнул его вверх метров на пять. Пролетев на столько же в сторону, он грохнулся и потерял сознание.

Очнулся Локан на плече у какого-то аборигена, его голова моталась из стороны в сторону и невероятно болела. «Сотрясение мозга», – подумал он и потянулся рукой ко лбу. И тут же очутился на земле, видимо, в сознании таскать его никто не собирался. Немного полежав, Локан встал и поплёлся за остальными, благо идти было уже недалеко. Среди деревьев виднелся костёр, он добрёл до него и опустился на землю. Кто-то положил рядом Льва, тот зашевелился и открыл глаза.

– А-а-а, друг, привет, – протянул он устало-радостно. – Ну что, выжил? Молодец. Классная охота, тебе понравилось? – и застонал, переваливаясь на бок.

Так они и уснули.

Локан проснулся, когда кто-то плеснул в него водой. Он очень хотел пить, но не холодного душа, поэтому нервно открыл глаза и увидел ухмыляющуюся рожицу какого-то пацана, который держал деревянный ковш с водой. Выхватив его, стал жадно пить.

– Приветствую вас, гости! – теперь сам вождь стоял перед ними. – Спасибо за помощь, вчера была славная охота, вы нам очень помогли, но сегодня нам следует приготовить мясо, – и он махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Мамонта разделывали весь день всем племенем. Гости сделали пять ходок, нагружаясь под завязку мясом, шкурой и костями, женщины коптили съедобные части на медленных углях и растягивали шкуры на деревянных рамах, и даже дети скребли шкуры, готовя их к выделке. Всё племя трудилось. Локан узнал, что их миссия по запугиванию зверя удалась, молодой мамонт всё-таки отбился от стада и кинулся в силки, которые расставили заранее, и в несколько ловких ударов копьями он был убит, а племя получило месячный запас провианта и прочих материалов.

Лев и Локан показали себя смелыми охотниками, их ещё не раз использовали как приманку, и хоть это было не самое почётное предназначение на охоте, но выбора у них не было. Многочисленные ушибы не слишком волновали Локана, ведь он обладал железным скелетом, но как выживал Лев, было совершенно неясно; до сих пор он ничего себе не сломал и не вывихнул. Да и не это было самым ужасным.

Бакенбарды Локана пользовались огромным интересом у женщин. Каждая норовила их потрогать, и отказать женщине более двух метров с телосложением небольшого медведя было невозможно. Локан пытался поначалу их отпихивать, но однажды его связали, подвесили на дерево, и держали так, пока каждая не полюбовалась его шевелюрой и бакенбардами. Он мечтал о бритве, но больше не сопротивлялся, а Лев только смеялся и говорил, что это даже хорошо, что они отвлеклись от процесса размножения, иначе было бы в десять раз ужаснее.

И всё же Локану тут нравилось. Такие прямые и честные отношения, никакого лукавства, всё исключительно по делу, и все работают на благо племени. Он радовался, как и все, хорошей охоте, огорчался, когда кого-то ранили и расстраивался, когда зверь уходил, а когда племя было сыто, тоже радостно подпевал и танцевал. Соплеменники рисовали на коре и на камне, вытачивали из камня наконечники, а были и такие умельцы, которые вырезали из дерева фигуры животных. Эта простая жизнь всё больше захватывала Локана, и он всё чаще улыбался, совсем не хмурился и, казалось, забыл, откуда прилетел.

Глава 11 Профессору нужна помощь

Когда все разлетелись, профессор Савье остался один в большом коттедже. Ему даже нравилась эта тишина, большая лужайка перед домом, лес вдалеке, – всё это напоминало ему родной замок, где он устроил школу для своих необычных детей. Он думал об этой Земле, которая была так похожи на ту, откуда он прилетел, и здешних землянах, и в то же время чувствовал, что тут всё не так. На следующее утро к нему пришёл Борис.

– Профессор, а не хотите принять участие в одном эксперименте? Мы сейчас исследуем возможности внешнего воздействия на искусственный интеллект; мы разработали разные виды биороботов, в частности, саморазвивающиеся кибер-спутники, и вскоре они должны стать мозгом кораблей в дальнем космосе в непилотируемых миссиях, или где люди будут пребывать в анабиозе. Нам надо убедиться, что они будут устойчивы к ментальному воздействию, и ваша помощь пришлась бы очень кстати. Вы бы не согласились протестировать один из наших кибер-спутников?

– Да, конечно, я заранее согласен вам помочь, – доброжелательно ответил профессор, хотя и был настороже.

На поляне их ожидала воздушная капсула, и перелёт по территории университета занял немного времени. У входа встречал академик Быстров, высокий массивный мужчина. Он просто представился, пожал профессору руку, и повёл их по коридорам. Через несколько переходов коляска профессора Савье вкатилась в жилую комнату, с ворсистым ковром на полу, шторами из розового шифона на окнах, и люстрой со сверкающими хрустальными подвесками. У круглого стола были расставлены четыре стула в стиле ампир, на одном из них сидела большая чёрная кошка, держа в одной лапе вилку с наколотым на ней хвостом селёдки, а в другой – хрустальную рюмку, и кокетливо оттопыривая мизинчик. То, что это кошка, не вызывало сомнений, не смотря на антропоморфное поведение. Кошка облизнулась розовым язычком, выдохнув, одним глотком опрокинула в себя рюмку, и сразу откусила острыми зубками хвост селёдки. Академик Быстров прошёл к столу.

– Это наш кибер-спутник СтрельБа, – указал он на кошку. – Давайте-ка, профессор, пока присоединимся к трапезе, – отодвинув один из стульев, пригласил Бориса придвинуть инвалидное кресло с профессором к столу.

Все расселись, Борис и Быстров, не смущаясь, стали накладывать себе из разных блюд салаты, грибочки, готовые бутерброды. Борис поухаживал за профессором, положил ему всего понемногу, а кошка стала запросто разливать всем из графина.

– Вам водочки, профессор? – предложила она с улыбкой.

– Так рано я не пью, и вообще как-то не употребляю, – стал отказываться Савье.

– Ну что вы, не обижайте хозяев, просто пригубите ради приличия, – мило настаивала кошка. – Будьте здоровы, профессор! – подняла она рюмку и опрокинула её в себя.

Профессор смело хлопнул рюмашку, и закашлялся, скорее от неожиданности, что сделал это.

– Закусывайте, профессор, закусывайте, – бархатисто мурлыкая, играла глазками кошка.

Не видя других вариантов, профессор откусил от бутерброда и стал жевать салат. Удовлетворённо переглянувшись, Борис и Быстров тоже стали есть. Трапеза длилась ровно столько, чтобы опорожнить небольшой графин. После этого кошка промокнула рот и усы салфеткой, встала, и выкатила кресло с профессором в другую дверь.

Солнце было высоко, дело шло к полудню; вдалеке виднелось озеро, а вдоль него парк с аллеей. Кошка уверенно довезла туда профессора, остановилась, и, присев на скамейку, обратилась к нему.

– Ну что вы скажете, профессор? Видите ли вы меня, так сказать, своим особым взглядом?

Профессор напрягся. Физически он видел пред собой большую кошку, вальяжно сидевшую на скамейке, чёрная шерсть переливалась и блестела на солнце, два хитрых зеленых глаза, уши и усы, но своим ментальным взором он не видел ничего, пустоту, ни намёка на какой-то источник сознания, на который можно было бы воздействовать. Он потёр виски, закрыл глаза, и для пробы потянулся своим мысленным взором к окружающим. Вот группа людей собралась в здании, вот Борис и академик Быстров что-то там обсуждают; этих людей он прекрасно видел, но кошку – совсем нет. Ему стало не по себе.

– Ладно, профессор, Аннушка уже разлила масло, и нам следует поторопиться.

Кошка опять стала толкать кресло из аллеи через дорогу с какими-то рельсами. Коляска подскочила, соскользнула в выемку рельса и застряла. Из-за поворота показался старинный городской поезд под названием трамвай, который профессор когда-то видел в фильмах. Кошка со всей силы пыталась вытолкнуть коляску, женщина-водитель с ужасом смотрела на нерадивых пешеходов, раздавался скрежет тормозов и отчаянное треньканье колокола, кошка с усилием дёргала за ручки, профессор зажмурился, ожидая неминуемого... Кошка выдернула колесо коляски и в последнюю секунду выкатила её на тротуар. Профессор в холодном поту дрожащей рукой достал из кармана платок и вытер лицо, но общаться с биороботом не стал, так и не приняв его за живое существо. А кошка, не обращая внимания на инцидент, закатила коляску в здание, похожее на театр, где в холле их уже ждал Борис.

– Где вы гуляете? Нас уже ждут! Профессор Савье, мы устроили встречу со студентами нашего университета, пожалуйста, им будет очень интересно.

И новая дверь, теперь уже на сцену. Кошка выкатила коляску на середину, прожектор ослепил Савье, но потом оператор приглушил яркость, дав профессору возможность увидеть зрителей. Это были молодые парни и девушки, несколько более взрослых, по-видимому, преподаватели. Вперёд вышел академик Быстров.

– Друзья, профессор Савье любезно согласился встретиться с вами и ответить на ваши вопросы. Возможно, и у него самого будут вопросы к вам, – и отошёл в тень.

Савье вгляделся в эти разные лица, нащупывал их ментальность. «Да, тут есть и тщеславие, и задор, и любопытство, – констатировал он. – Можно и поработать с этими молодыми наивными людьми».

– Здравствуйте. Я рад быть на вашей планете, вы очень интересные люди и, может быть, нам есть что обсудить. Я многое повидал, и знаю, что в вашем возрасте люди готовы перевернуть горы, переделать мир, совершить много нового. Молодёжь вершила революции, свергала правительства, рушила устои, и вы сейчас на пороге свершений, вам многое под силу, и мой опыт может быть вам полезен. Вы бы хотели чего-то нового в жизни?

– Да, ребята, профессор действительно может многое, – вступил Борис. – Давайте спросим, что бы он мог дать?

Не обращая внимания на Бориса, профессор потянулся своим ментальным воздействием к залу, он нащупывал их мысли, он видел их, он мог ими управлять. «Я дам вам власть, вы сможете опрокинуть этот мир, и заново построить тот, который будет вашим. Вы будете у власти, и я вам в этом помогу», – передал он всем и ждал реакции.

Вот потянулась одна рука. Высокий худощавый парень ещё ломающимся юношеским голосом сказал:

– Вы бы не могли договориться, чтобы моя очередь на использование лунного коллайдера переместилась с 48-го места хотя бы на 12-е? У нашей группы уже готов эксперимент, а очереди ждать ещё два месяца!

Тут подскочила какая-то девица:

– А нам необходимо лететь к Кассиопее, а корабль будет готов только через полгода. Вы бы не могли повлиять?

Тут зал взорвался, заваливая наперебой самыми разными просьбами, молодёжь стала спорить, требовать и перебивать друг друга. Вперёд вышел академик Быстров. Сунув два пальца в рот свистнул, и все сразу притихли.

– Ну, ребята, тут профессор вам прочит власть и революцию, а вы со своими мелкими просьбами... Профессор, по-моему, вам стоит на них повлиять, как считаете? – наклонившись к креслу пристально посмотрел в глаза Савье академик.

Профессор его не слушал, он старательно напрягал все свои силы для воздействия на этих молокососов в зале. Лицо его побагровело, мелкий бисер пота проступили на лбу, руки с силой сжимали ручки кресла. Он беспрепятственно входил в мозг каждого, видел их насквозь, но контролировать не мог: его воздействие скользило, как по стеклу, никак не влияя на эти умы. От сильнейшего напряжения профессор выгнулся в судороге, тело его задрожало, и он со стоном вывалился на пол. Все замерли, занавес закрылся, и студенты, тихо перешёптываясь, покинули зал.

Профессора отвезли в медицинский блок. У него случился обширный инсульт, и хоть это не было для нынешней медицины чем-то очень сложным, но ему пришлось провести несколько сопутствующих операций, в том числе и на позвоночнике, и ещё неделю держать в искусственной коме для полного восстановления мозговой деятельности.

Профессор пришел в себя ранним утром. Он посмотрел в окно – виднелись кроны деревьев, небо; оглядел комнату – на полу ковёр, стол с креслом, никакого намёка на больницу. В кресле, свернувшись, спала большая чёрная кошка. Когда профессор пошевелился, она приоткрыла один глаз, потом потянулась, выгнув спину, и зевнула.

– С добрым утром, профессор, как самочувствие?

– Наверное, хорошо, – улыбнулся он.

Почему-то настроение у него было и вправду замечательным. Кошка грациозно спустилась и нажала что-то на столе.

– Сейчас придёт Мира и вам всё расскажет. Если вы помните, Мира – жена Бориса, она вас лечила.

Вошла высокая красивая женщина в лёгком платье.

– Здравствуйте, профессор, мы ждали вашего пробуждения. Судя по всему, вы в порядке.

– Неужели это видно?

– Кровать подключена к различным аппаратам, и мы бесконтактно мониторим ваши жизненные показатели. Хочу вам рассказать о вашей болезни. У вас было микроизлияние в мозг, мы его купировали и восстановили все разрушенные клетки; также мы провели операцию на позвоночнике, и тут хочу вас обрадовать, профессор, вы точно сможете ходить. Мы хотели вам предложить эту операцию сразу, но думали, что у вас есть психологическая зависимость от инвалидной коляски, – Мира пристально посмотрела в глаза профессору, и тот отвёл взгляд. – Да, профессор, человек в инвалидном кресле вызывает больше доверия, но не будем сейчас об этом. Для полноценного передвижения на ногах вам предстоит пройти реабилитацию, СтрельБа вам в этом поможет, – Мира указала на кошку. – Мы также нашли аномалию в вашей лобной доле... – профессор с тревогой потрогал свой лоб.

– ...Нет, не переживайте, мы ничего там не меняли, и всё оставили как было, это же ваше, без этой способности вы бы потеряли себя как личность, но мы думаем, что именно эта аномалия даёт вам вашу ментальную сверхспособность, с её помощью вы проникаете в чужой мозг. Все эти аспекты мы обсудим после вашего полного выздоровления, а теперь вам стоит отдохнуть.

Мира легко прикоснулась к его запястью. Какое-то тепло шло от её руки, оно проникало всё глубже в тело и профессор провалился в сон. С этого дня с помощью кошки, которая без конца болтала своим мурлыкающим голосом всякую чушь, профессор стал учиться ходить, постепенно наращивая мускулы на худых ногах. Через две недели он мог вполне уверенно передвигаться по комнате, и его навестили Борис с Мирой.

– Вы делаете успехи, профессор, и, наверное, пора бы вам встретиться с вашими спутниками. Вот они удивятся, увидев, как вы тут прогуливаетесь, а может сделаем им сюрприз? Вы прикатите на кресле, а потом – та-дам! Вуа-ля!

– Нет, пожалуй, это клоунство не для меня, – смущенно отказался Савье.

– Ну что ж, как хотите. Мира советует дать вам ещё неделю, а потом поговорим, как вы считаете? – Борис пристально посмотрел на Савье.

– Да, вы правы, нам есть что обсудить.

Глава 12 Все в сборе

Прошло около шести недель с тех пор, как супер-херои разлетелись по галактике. Вторую встречу им устроил Борис, собрав всех вместе, только в этом втором пришествии всё было не так: Капитан Омерика рядом с Феей и Гиром смотрел не высокомерно, а по-дружески, Холк вместе с Широм доставал из его коробки жука и выжимал его себе в рот, посмеиваясь с очередной шутки рептилоида, Питер Таркер, или человек-паук, рядом с Вестой немного грустил с отстранённым взглядом, Мизтик в русском сарафане и платочке что-то обсуждала с Би, а вокруг них носились друг за другом двое малышей, один смуглый мулат, а другой беленький.

Большая чёрная кошка открыла дверь и впустила троих мужчин: Бориса, академика Быстрова и профессор Савье, а завершала процессию Мира. Херои выпучили глаза от неожиданности: профессор шагал свободно и непринуждённо! Войдя, он демонстративно прошёлся по комнате, взял бокал с шампанским и сказал:

– Друзья! Я должен поблагодарить медиков, и особенно Миру. Как видите, они мне вернули возможность ходить, – улыбнулся он.

Все стали подходить, чокаться, поздравлять профессора и благодарить Миру, зал наполнился радостным шумом. Борис тем временем настраивал какие-то аппараты и, выждав, пока всеобщее оживление осядет, попросил всех присесть.

– Я думаю, настал момент кое-что выяснить, поскольку во всём нашем действии, или взаимодействии, настала некоторая кульминация. Видите ли, мы знаем, что с вашей стороны были разыграны кое-какие сцены, да и с нашей тоже.

Все сосредоточились и притихли.

– Начнём с момента появления вашего корабля в нашей реальности. Какие силы и какие энергии пробили барьер между нашими мирами, мы, увы, не выяснили, но, думаю, вы и сами этого не знаете. Могу только сказать, что дыра, которую вы пробили, не затянулась и не исчезла. Проведя некоторые исследования, наши физики пришли к выводу, что вы у нас как антиматерия, только отторжения или аннигиляции, когда мы с вами соприкасаемся, не присходит. Вместе с тем, вы очень медленно теряете массу; происходит это едва заметно, но ваша масса вместе с вашим кораблём и оборудованием уменьшилась уже на 2-3%. Мы подсчитали, что такими темпами вы полностью исчезнете здесь через пять-шесть лет, и не факт, что появитесь где-то ещё. Но выход есть, вам пройти через ту же дыру обратно. Мы не уверены, вернётесь ли вы в ту же реальность, или какую-то другую, но и оставаться у нас нельзя.

Помолчав, и дав всем возможность обдумать сказанное, Борис продолжил.

– Вы, конечно, можете мне не верить, но Холк побывал на вашем корабле и убедился лично, что приборы фиксируют уменьшение массы корабля.

Все посмотрели на Холка, он молча кивнул.

– Но давайте обсудим другое. Когда вы к нам прибыли, то нашли наше общество очень открытым; вы могли посещать любые места, общаться с людьми и, наверное, что-то для себя решили. Я не буду строить предположений, давайте просто проанализируем ваши действия. Вы не сказали о ваших сверхспособностях, но захотели их продемонстрировать. Метод, который вы выбрали, очень странный для нас, но не для вас: все три катастрофы, которые, якобы, произошли случайно, на самом дели были вами подстроены, – Борис включил экран, и на нём ясно была видна фигура Мизтик, которая подкладывала какие-то пакеты у опоры моста, в подвале здания и в трюме корабля. – Эти катастрофы должны были продемонстрировать нам не только ваши способности, но и повлиять на мнение людей о вас, и, конечно, общество должно было всколыхнуться, и, не выявив причин катастрофы, обвинить местные власти в нерадивости. Конечно, такие действия были бы вполне понятны в обществе неблагополучном, где от коррупции и недалёких людей во власти могут рушиться мосты и здания, происходить кораблекрушения. Всё это, разумеется, имело бы сильные последствия, а тут вы – супергерои, спасители, да ещё ментал Савье, который направил бы мысли толпы в нужное русло, – вы будто бы открыли всем глаза на правительство, а недовольные всегда найдутся.

Борис сделал паузу, оглядывая гостей, и остановился на профессоре.

– Но я должен вам рассказать немного об истории нашей Земли и нашего общества. Да, у нас тоже был период диктатур и революций, коррупции и неблагополучия, но нашлись люди, которые задались вопросом, почему массы людей поддаются влиянию горстки фанатиков и властолюбцев. Очевидно, что людьми манипулировали, они не могли объективно судить о тех или иных действиях, поддавались эмоциям, а не разумным аргументам. Поэтому была разработана программа воспитания, которая со школьных лет учила разбираться в событиях и давать объективную оценку происходящему; эта система за сотни лет была не только усовершенствована, но и полностью помогла обществу вылечиться от манипулятивного воздействия. Вы, профессор, сами убедились, что студенты, на которых вы пытались воздействовать, не поддавались, и это даже привело к вашему перенапряжению и инсульту. Ваши усилия повлиять на наше общество потерпели крах. И потом, у нас в принципе не могло произойти таких катастроф. Мы провели серию расследований, и, конечно, всё выяснили. Но и это не всё. Ваша команда, вы ведь воздействовали на них? Вы же как-то их убедили, что эти катастрофы необходимы?

Борис вновь обвёл всех взглядом. Все смущённо отворачивались, потупив взгляд, только профессор смотрел прямо.

– Конечно, – продолжал он, – легко обрести доверие, если ты сидишь в инвалидном кресле, но давайте мыслить логично: цивилизация, обладающая знаниями и ресурсами для путешествий в космосе, для перемещений между реальностями, не может провести операцию на позвоночнике? Вопросы, профессор, вопросы и сомнения. Вы правда имели сильное влияние на партнёров, – не могу сказать друзей, потому что друзьями не манипулируют, – но мы этого не знали, и решили вас разделить. Во время всех этих дальних путешествий мы дали возможность их мозгу освободиться от ментального воздействия, и вы теперь не можете влиять на их решения.

Борис опять сделал паузу.

– Теперь вы, партнёры. Вы получили опыт свободного общения с представителями разных цивилизаций, ваш разум отныне свободен и вы никогда не подпадёте под ментальное влияние. Если хотите, профессор, можете попробовать, только не сильно напрягайтесь, это чревато новым инсультом.

И Холк, и Капитан Омерика, и Питер вместе с Мизтик напряглись, ожидая какого-то воздействия, но профессор стоял с закрытыми глазами, а его ментальный взгляд был направлен не на окружающих, он явно пытался повлиять на что-то другое. Раздалась едва ощутимая вибрация, Борис посмотрел на экран своих часов, улыбнулся и сказал:

– Профессор, вас не предупредили, но третье кольцо безопасности – это не только аннигиляция корабля или любого объекта; в некоторых случаях мы берем под контроль всю Солнечную систему. Прямо сейчас вы пытаетесь направить на планету корабельное оружие, и даже применить его против нас, мирных людей, которые на вас не нападали. Вы боитесь нашей свободы, вы испугались даже своих, уже свободных от вашего влияния партнёров.

Профессор стыдливо огляделся и молча вышел. Заговорил Капитан Омерика:

– Я многое понял, когда был на планете Орфей. Мы действительно были убеждены в необходимой демонстрации нашей силы, но сейчас я понимаю, как это всё глупо и нелепо. Извините нас, мы улетим как можно скорее. И я бы очень хотел, чтобы и наше общество смогло освободиться от всяческих манипуляций неумных и тщеславных людей.

Тут поднялся галдёж, все стали наперебой то извиняться, то оправдываться, и всё-таки было радостно от взаимопонимания между такими разными, но в чём-то похожими людьми.

Эпилог

Через некоторое время, незаметно ускользнув, Мизтик вышла на поиски профессора. Нашла она его сидящим в своём инвалидном кресле. Она подошла и положила ему руку на плечо. Тот благодарно прикоснулся в ответ:

– Он прав. Он сказал даже то, о чём я и не подозревал – что я это сам делаю. Оказывается, это моя сущность, и я сам оправдывал низость и подлость. Это катастрофа.

– Профессор, вы знаете, я вас никогда не покину. А вы вполне можете быть и другим, я это точно знаю. Она присела перед ним, и положила голову ему на колени. Он погладил её волосы, и крошечная слезинка сорвалась с его ресниц.

Ещё неделю в доме у Бориса с утра до вечера люди, люди-пришельцы и инопланетяне встречались, что-то обсуждали, временами громко смеялись. Им хотелось быть вместе, и наконец попрощавшись, они понимали, что так легко и свободно им больше не будет никогда. Корабль со всей компанией супер-хероев исчез в дыре между реальностями, и она тут же затянулась.