Sub Zero. Ледяная тишина

Глава 1

Системы жизнеобеспечения «Одиссея» выли, как раненый зверь. Этот звук — пронзительный свист уходящего в вакуум воздуха и скрежет металла по металлу — был последним, что услышал старший техник Алексей Романов перед тем, как его швырнуло о переборку. Удар выбил из него дух, но спас от мгновенной декомпрессии: он упал прямо у герметичной двери отсека. Скафандр отсутствовал, поэтому он своими ребрами ощутил прелести металлических рангоутов.

Алексей открыл глаза. Мир расплывался, в ушах стоял невыносимый звон. Красные аварийные огни заливали тесный коридор багровым светом, превращая привычную обстановку в декорации к фильму ужасов. Индикатор на стене мигал надписью: «КРИТИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ. ОТСЕК B-7».

Воздух становился все более разреженным, каждый вдох давался с трудом, обжигая легкие морозом.

Он попытался встать, опираясь на стену. Левую ногу прострелило острой болью — похоже, при ударе он умудрился её подвернуть или сломать. Но сейчас это не имело значения. Нужно было добраться до центрального поста. Если капитан ещё жив, он должен быть там. Непонятно было, что произошло. Нападение? Авария? Мысли сбивались с привычных ритмов. Даже многолетние противоаварийные тренировки не давали ощущения спокойствия. Какие уж тут тренировки…

— Внимание всему персоналу... — прохрипел динамик внутренней связи голосом искина Тора, прерываясь помехами.

— ...повреждение основного реактора... критический перегрев... протокол изоляции...

И все. Искусственный интеллект замолк.

— Тор? – попытался позвать искина Алексей. — Что случилось?

В ответ – тишина. Связь оборвалась. Алексей стиснул зубы и, хромая, двинулся вперед. Коридор казался бесконечным. Он проходил мимо обзорных иллюминаторов, за которыми царила абсолютная чернота космоса, лишь изредка нарушаемая вспышками коротких замыканий внутри корабля. А потом он увидел ЭТО.

В одном из боковых окон, ведущих в грузовой трюм, зияла огромная дыра с рваными краями. Сквозь неё в пустоту улетали ящики, инструменты, чья-то забытая каска. Вылетели два боевых скафандра «Саранча». Скорее всего – с людьми.

И сквозь эту же дыру внутрь хлестал космический холод. Это было невозможно, противоречило всем законам физики, но Алексей видел это своими глазами: от эпицентра пробоины во все стороны стремительно расползалась корка льда. Металл обшивки покрывался толстым слоем инея, который тут же твердел, становясь хрупким и белым, как фарфор. Замерзший воздух кристаллами оседал на стенах.

— «Это не просто утечка», — промелькнула мысль, заставившая его похолодеть сильнее, чем от вида льда.

— «Что-то проникло на корабль вместе с обломком. Что-то чуждое».

Добравшись до лифта, Алексей нажал кнопку вызова. Ничего. Кабина была заблокирована где-то на верхних палубах. Пришлось идти к аварийной лестнице. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в ноге, а сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Но было такое чувство, что нога все-таки не сломана. Но оптимизма это в данной ситуации не прибавляла ни на йоту.

Подъем по вертикальному трапу на три уровня вверх превратился в пытку. На полпути он остановился, чтобы перевести дыхание, и замер.

Очень странное было ощущение. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Вой сирены стих. Системы вентиляции, гнавшие ледяной воздух, замолчали. Казалось, сам корабль затаил дыхание и смотрел на него. Алексей слышал только два звука: своё надсадное дыхание и тихий, едва уловимый треск.

Он поднял голову и посмотрел наверх. По потолочному перекрытию над лестницей змеилась тонкая трещина, от которой исходил этот звук. А из трещины медленно сочилась вода. Капля сорвалась вниз и упала ему на перчатку. Она не скатилась вязкой жидкостью. Она мгновенно превратилась в крошечную острую льдинку. Сердце погнало, как турбированный мотор.

Наконец, он достиг нужного уровня. Тяжело дыша, Алексей толкнул дверь, ведущую на мостик. Дверь поддалась с трудом, словно её что-то держало снаружи. Протиснувшись в щель, он оказался в командном центре «Одиссея».

Картина, представшая его взору, могла бы принадлежать кисти безумного художника. Главный экран был разбит, осыпав пульт управления осколками стекла. Кресла пилотов были пусты, ремни безопасности разорваны какой-то страшной силой или вырваны с мясом. Но самое страшное творилось в центре мостика. Там, где обычно стояла голографическая карта сектора, теперь возвышалась гигантская ледяная скульптура.

Это был айсберг, выросший прямо из палубы. Его острые пики упирались в потолок, а основание было испещрено застывшими волнами, словно жидкий азот замерз в одно мгновение.

А внутри этой прозрачной глыбы, словно древние насекомые в янтаре, были заключены члены экипажа. Их лица застыли в масках первобытного ужаса. Вот штурман, чье лицо исказила гримаса беззвучного крика. Рядом с ним бортинженер, чьи руки были вытянуты вперед в тщетной попытке защититься. Они были мертвы, но их тела, замороженные при температуре, близкой к абсолютному нулю, выглядели так, что они живые. Словно невероятной детализации скульптуры. Видны четко были даже расширенные зрачки.

— Капитан?.. — прошептал Алексей, делая неуверенный шаг вперед. Голос эхом отразился от ледяных стен. И затих.

Ковыляя, он обогнул жуткий айсберг. За ним, у своего командирского пульта, сидел Петр Камов. Капитан. Кап-два, если точнее. Его поза была неестественно прямой, взгляд устремлен в одну точку на экране, который продолжал работать, показывая бессмысленные строки кода.

Он был еще жив.

— Кэп! — прошептал Алексей.

Капитан медленно повернул голову. Е го кожа была мертвенно-бледной, почти синей. Губы посинели и потрескались. Но глаза... Глаза оставались ясными. В них плескалось чистейшее, незамутненное безумие.

— Оно…оно… пришло из-за пределов... — голос капитана был похож на хруст ломающихся веток. — Холод... такой прекрасный холод. Оно показало мне конец всего. Тепло — это боль. Свет — это агония. Только в абсолютном нуле есть покой.

И он поднял руку. Его пальцы, покрытые инеем, указывали на главный монитор. Алексей проследил за его взглядом. На экране больше не было строк кода. Там пульсировала, жила и менялась сложная трехмерная структура, сотканная из чего-то непонятного. Казалось, оно было создано из чистого света и тьмы. Фрактальный узор невероятной сложности, который гипнотизировал, затягивал в свою глубину. Алексей почувствовал, как его сознание начинает плыть, подчиняясь этому ритму.

— Мы должны принять его дар, — прошептал капитан. — Стать частью вечности. Присоединяйся к нам, Алексей. Почувствуй... облегчение.

Внезапно его остекленевший взгляд сфокусировался на нём. Безумие сменилось узнаванием, а затем — животным страхом. Как будто он увидел сильный источник тепла. Угрозу.

— Нет! Ты тёплый! Ты всё испортишь! — закричал он, вскакивая с кресла. Её движения были резкими, дергаными, нечеловеческими. Он метнулась к нему с неожиданной скоростью и сноровкой.

Алексей успел выставить руку, защищаясь, но прикосновение было подобно удару током. Даже через плотную ткань термокомбинезона он ощутил чудовищный, парализующий холод. Боль обожгла кожу, мышцы мгновенно одеревенели. Он закричал, отталкивая от себя кап-два. Камов отлетел назад, врезавшись спиной в ледяную глыбу, и сполз на пол, не сводя с него ненавидящего взгляда.

Собрав последние силы и пересиливая боль в уже отказывающей ноге, Алексей развернулся и побежал. Прочь с мостика, прочь от этого ледяного ада. Назад к лестнице.

Каждая ступенька вниз отзывалась адской болью в поврежденной ноге, но страх гнал его вперед быстрее любого адреналинового лекарства. Он должен был добраться до спасательных капсул. Должен был предупредить другие корабли, если они еще живы. Эта зараза, эта чума, пожирающая тепло, не должна покинуть пределы «Одиссея».

Выбив плечом дверь на нижнюю палубу, он выскочил в коридор и замер. Перед ним, перегораживая проход, выросла новая стена льда. Выход был запечатан. Он оказался в ловушке. Позади — обезумевший капитан и растущий ледяной монстр. Впереди — внезапная непреодолимая преграда. Алексей прижался лбом к холодной поверхности переборки, чувствуя, как отчаяние сжимает горло. Температура вокруг продолжала падать. Его собственное дыхание превращалось в пар, который тут же оседал на воротнике костюма кристалликами льда.

Он поднял взгляд на датчик температуры на рукаве. Цифры стремительно бежали вниз:

+5°C... -10°C... -50°C...

Он знал, что скоро его костюм перестанет справляться. Нужно было что-то предпринимать. Иначе он скоро он присоединится к остальным. Станет очередным экспонатом в этом музее криогенного кошмара.

Последнее, что он услышал, прежде чем мир погрузился в белую пелену, был тот самый тихий, успокаивающий треск растущего льда, который, казалось, звучал уже не снаружи, а прямо у него в голове.

Глава 2. "Прометей"

Холод. Cобачий холод. Это было первое, что он ощутил. Не обжигающий, вымораживающий душу и тело мороз, который должен был убить его, а... прохлада. Стабильная, контролируемая прохлада. Алексей Романов открыл глаза и резко втянул в себя воздух. Он ожидал почувствовать жгучую боль в замерзших легких, но вместо этого вдохнул чистый, стерильный кислород. Странно. Очень странно. Но он был жив. Как? Ответа пока не было….

Сознание возвращалось медленно, словно выплывая из густого тумана. Как будто он возвращался в себя после наркоза. Одни странности. Последнее, что он помнил — это белая пелена, окутавшая его на мостике, и цифры на датчике, уходящие в глубокий минус. Он должен был стать статуей, застывшим экспонатом в этом ледяном аду. Но он здесь. И тут он понял, что он лежит…

Алексей рывком сел. Он находился в тесной капсуле регенеративного сна. Прозрачная крышка саркофага была откинута, а система жизнеобеспечения мигала зеленым индикатором «АКТИВИРОВАНА». Как? Почему? Он не отдавал такой команды. Кто-то или что-то запустило протокол реанимации. Вообще ничего не понятно…

Он потихоньку, стараясь не упасть, выбрался из капсулы, чувствуя, как затекли мышцы. На нем был все тот же термокомбинезон, но теперь он работал исправно, поддерживая комфортную температуру. Скафандра почему-то на нем не было. Он был один в небольшом медицинском отсеке.

— Тор? — хрипло позвал он в пустоту. — Искин, ответь! Состояние корабля? Полная диагностика!

В ответ — лишь глухая тишина. Внутренняя связь молчала. Не слышно было ни одного прибора, кроме камеры регенерации. Да и та только светилась, не шумели ни сервоприводы, ни вентиляторы охлаждения.

Это было неправильно. Искусственный интеллект корабля должен был контролировать все системы, включая медотсек. Его молчание пугало больше, чем вид замерзших тел на мостике.

Нужно было найти ответы. И нужно было найти выживших. Если они были…

Коридоры «Одиссея» встретили Алексея все тем же багровым светом аварийного освещения и абсолютной, звенящей тишиной. Алексей шел, хромая на поврежденную ногу, которая теперь отзывалась лишь тупой ноющей болью. Он заглядывал в каюты, лаборатории, столовые. Пусто. Ни живых, ни мертвых. Казалось, весь экипаж просто испарился, оставив после себя лишь частично работающий корабль-призрак.

Он добрался до оружейной палубы. В отличие от исследовательских кораблей прошлого, «Одиссей» нес на борту внушительный арсенал для защиты от неизвестных угроз дальнего космоса. Дверь в арсенал была почему-то приоткрыта. Это нарушало все корабельные инструкции. Все. Такого быть не могло. Это же оружейка. Здесь главенствовали жесткие инструкции.

Алексей заглянул в оружейку и замер на пороге. В этой мертвой тишине любой звук казался оглушительным. И тут он услышал его — тихий, настойчивый писк. Электронный сигнал, повторяющийся с равными интервалами.

Звук доносился из-за стойки с тяжелыми плазмоганами. Романов обогнул её и увидел источник звука. На полу лежал офицерский планшет-армбук, закрепленный в зарядной док-станции. Экран устройства был темен, но сам корпус ритмично мигал синим светодиодом, подавая сигнал о критически низком уровне заряда или... о попытке связи.

Романов поднял планшет. Устройство было тяжелым и холодным на ощупь. Он нажал на кнопку активации.

Экран резко вспыхнул ослепительно белым светом, заставив Алексея отшатнуться. На черном фоне проступила стилизованная эмблема — стилизованный человеческий мозг в обрамлении шестеренок. А затем раздался голос. Он был глубоким, бархатистым и совершенно не похожим на сухой, рациональный баритон Тора.

— Идентификация пользователя... — произнес голос с легкой задержкой, словно пробуя слова на вкус. — Ошибка. Биометрические данные не распознаны. Доступ к основным функциям закрыт. Однако... уровень угрозы окружающей среды превышает 99%. Протокол «Последний свидетель» активирован автоматически.

— Кто ты? — спросил Алексей, крепче сжимая планшет.

— Я — «Прометей», — ответил голос с нескрываемой гордостью. — Автономный тактический и аналитический модуль класса «Омега». Я не являюсь частью общей сети корабля. Я существую в изолированном контуре этого устройства. Моему носителю не страшны ни электромагнитные импульсы, ни экстремальные температуры, ни даже прямое попадание кинетического снаряда малого калибра.

— Что здесь произошло? Где Тор? И где все остальные?

— Главный искин корабля не мертв, — тон Прометея стал более деловым. — Мои сенсоры фиксируют его активность на базовом уровне. Он жив, но отстранен от управления и изолирован в своем ядре. Кто-то или что-то наложило на него заглушку. Я же обладаю собственной защищенной архитектурой и независимыми каналами сканирования, поэтому продолжаю функционировать.

Алексей почувствовал прилив надежды.

— Ты можешь... вернуть ему… или над ним…контроль? Или хотя бы узнать, что это за ледяная дрянь?

— Попытка прямого подключения к ядру Тора может быть опасна, — предостерег Прометей. — Неизвестный фактор может перекинуться и на меня. Но я могу помочь тебе исследовать корабль и собрать данные. Вместе мы сможем составить картину произошедшего.

Алексей посмотрел на экран планшета, где вращалась эмблема Прометея.

— Хорошо, все равно других вариантов нет, — решительно сказал он. — С чего начнем? Осмотр корабля? Поиск выживших?

— С анализа данных с мостика, — немедленно отозвался ИИ планшета. — И с поиска источника аномального температурного скачка. У меня есть доступ к старым схемам «Одиссея». Я проведу тебя к ближайшему терминалу технического обслуживания, где я смогу подключиться к внутренней сети более плотно и получить доступ к камерам наблюдения за последние часы перед инцидентом.

Романов кивнул и крепче перехватил планшет-армбук. Он больше не был один в этой ледяной тишине. У него появился союзник и цель.

— Веди меня, Прометей. Кстати, почему «Прометей»?

— «Одиссей» - корабль непростой. В нем все непростое. И большая часть команды не являются теми, за кого себя выдают. И корабль непростой, он имеет огромное количество самых разных законсервированных систем. К которым допуска нет почти ни у кого. И офицер-оружейник….был…не совсем тот, за кого его выдавали. И суммарная огневая мощь корабля благодаря новым системам такая, что можно сжечь маленькую планету. Вот и мое имя – Прометей, несущий огонь. Я понимаю, что Прометей был не таким. Но как меня назвали, так я и живу….

— Живу? Не очень ….подобрано слово…

— Почему, Алексей? Существую – значит живу. Я товарищ очень начитанный. Поэтому могу и в философию….

— Хорошо, Прометей, убедил. Идем….

Планшет едва заметно завибрировал, а на экране появилась светящаяся стрелка компаса и карта корабля.

«Маршрут проложен», — сообщил голос из динамика. «Двигайся по коридору до первой развилки».

Глава 3. Эхо в мертвом металле

Светящаяся стрелка на экране планшета пульсировала ровным, успокаивающим зеленым светом. На фоне абсолютной, криогенной тишины «Одиссея» этот крошечный искусственный звук — едва слышное гудение процессора армбука — казался Алексею биением живого сердца.

— Левый рукав, — скомандовал Прометей. Голос ИИ лишился недавней философской задумчивости, став сухим и деловитым. — Технический желоб для кабелей. Сними крышку. Аккуратно. Температура экстремально-низкая. Все теперь очень хрупкое.

Алексей подчинился. Пальцы, закованные в толстую ткань скафандра, плохо слушались. Он поддел защелку универсальным ключом-железкой, и фальш-панель со звоном упала на палубу. Звук получился оглушительным, он эхом разлетелся по коридору и увяз где-то во тьме. Романов невольно втянул голову в плечи, ожидая, что из морозного сумрака вновь появится капитан или ледяной монстр поглотит его целиком. Но ответом была лишь густая, звенящая пустота.

— Господи прости! — пробормотал Алексей. — Впору начать молиться!

Внутри желоба змеились разноцветные толстые жгуты оптоволокна.

— Подключай меня к синему порту, — распорядился Прометей. — Мне нужен прямой канал к магистральному серверу. Беспроводные узлы по большей части мертвы, их сожгла электромагнитная вспышка перед тем, как начала падать температура.

Романов вставил штекер. Планшет завибрировал сильнее, а зеленая стрелка на миг сменилась вращающимся логотипом системы.

— Есть контакт, — радостно прошелестел голос из динамика. — Я внутри внешней информационной сети «Одиссея». Загружаю последние сорок минут до полной потери питания мостика. Вывожу на экран. Лишь бы Тор разрешил это сделать…..

Экран разделился на четыре окна. Первое показывало центральный пост управления. За панорамным стеклом сиял равнодушный космос. В креслах сидели штурман и первый помощник, откинув головы. Они не выглядели замерзшими — скорее, спящими.

Второе окно транслировало картинку из гидропонной фермы. Третье — из кают-компании. Люди везде были примерно в одинаковых позах: кто-то за обеденным столом, кто-то у тренажеров. Никто не паниковал. Никто не пытался бежать. Словно невидимый дирижер взмахнул палочкой, и весь экипаж одновременно провалился в глубокий сон при температуре минус пятьдесят градусов.

— Странно. В этой части корабля нет никого, а в другой…. все. Очень странно. Это не взрыв декомпрессии, — тихо произнес Алексей, всматриваясь в застывшие лица. — Не пожар. Выбросы адреналина отсутствуют даже на биохимических датчиках формы. Они просто… уснули.

— Уснули навсегда, — уточнил Прометей. — Мозг погиб от экстремального переохлаждения за секунды. А теперь смотри сюда. Это инфракрасный спектр главной магистрали энергоснабжения.

Четвертое окно показало схему корабля. От двигательного отсека, расположенного в корме «Одиссея», тянулась аномалия. Широкая синяя река холода ползла по трубам охладителя, но местами она прерывалась яркими багровыми всполохами. Странное весьма событие.

— Источник температурного скачка находится в секции Дельта-четыре. Главный реактор охлаждения. Температура там опустилась до абсолютного нуля за семь секунд. Это физически невозможно без внешнего воздействия колоссальной мощности. Я бы даже сказал, что невозможно вообще, но мы видим другое…..

— Или внутреннего, — Алексей перехватил планшет удобнее. — Капитан успел сказать про чуму, пожирающую тепло. Что это может быть? Агрессивный хладагент? Наниты? Жуткие монстры—инопланетяне?

— Теоретически, существует гипотетический класс веществ — нулевые поглотители, — ответил Прометей. — Материя, чья кристаллическая решетка способна выстраиваться вокруг источника кинетической энергии, вытягивая ее полностью. Но для создания такого вещества нужны условия ядра газового гиганта. Здесь, на борту крейсера класса «Одиссей», ему неоткуда взяться. Кроме одного места. Надо проверить мою догадку.

Стрелка компаса дернулась, указывая направление.

— Маршрут перестроен. Нам нужно в секцию Дельта-четыре. Чтобы понять, что убило людей, мне нужно увидеть логи самого реактора. Идти придется через жилой блок Альфа.

Они двинулись вперед. Коридор напоминал склеп. Из-за резко упавшего давления и температуры тихонько поскрипывала обшивка. Алексей старался ступать мягче, но каждый шаг гулко отдавался от металлических стен.

Жилой блок встретил их распахнутой настежь дверью личной каюты старшего механика, которая была ближе всего ко входу. Внутри царил идеальный порядок, если не считать слой инея на одеяле. На столе стояла недопитая чашка синтетического кофе. Кристаллики льда намертво сковали жидкость, превратив ее в причудливую янтарную скульптуру.

— Остановись! — внезапно приказал Прометей. Его голос снова изменился, стал тише. — Датчики движения в конце коридора. Там есть тепловая сигнатура.

Алексей замер, вжимаясь спиной в холодную переборку. Сердце пропустило удар, затем резко застучало в ускоренном режиме. Адреналин. После замороженного экипажа мысль о том, что здесь есть еще кто-то живой, пугала до дрожи.

— Человек? — одними губами спросил он.

— Тепловой контур слишком мал. Около сорока сантиметров в холке. И он движется рывками. Запускаю трансляцию с камеры наблюдения.

На планшете появилось зернистое изображение. По белому от инея полу, высоко подпрыгивая на шести тонких лапах, неслось существо. Оно было похоже на механического паука, собранного из обломков столовых приборов. Тонкие титановые конечности оставляли на глубоком льду глубокие царапины. Вместо глаз на маленькой голове мерцал единственный красный диод.

— Сервисный дрон-уборщик серии «Скиф», — констатировал Прометей. — Его программное обеспечение повреждено. Низкоуровневый протокол выживания заставляет его искать источники тепла.

Паук остановился посреди коридора. Красный диод пару раз моргнул, фокусируясь на Алексее. Затем раздался тонкий, режущий слух писк, и «Скиф» бросился прямо на него, целясь манипулятором в сочленение шлема и шейного кольца скафандра.

Реакция, слава Богу, сработала быстрее мысли. Алексей выставил вперед армбук. Металлический паук врезался в прочный корпус планшета. Раздался хруст пластика, экран вспыхнул россыпью красных ошибок, но выдержал. Романов со всей силы ударил ботинком по тонкому тельцу дрона. Посыпались искры, одна из лап отлетела в сторону, но вторая успела выпустить струйку шипящего газа.

— Уходи оттуда! — крикнул Прометей. — Это не газ. Дрон впрыснул тебе под костюм концентрированный катализатор!

Ледяной воздух вдруг обжег кожу. Катализатор начал стремительно снижать температуру точки контакта. Ботинок Алексея примерз к переборке.

Он рванулся назад, чувствуя, как ткань комбинезона на голени трещит, отрываясь от металла вместе с куском кожи. Боль была мгновенной и острой. Не обращая на нее внимания, он добежал до ближайшего перекрестка и свернул в технический лаз, волоча за собой примороженную ногу.

— Прометей, докладывай! — выдохнул он, скатываясь по узкой лестнице на нижнюю палубу.

— Катализатор третьего класса. Если бы он попал в систему жизнеобеспечения костюма, ты бы остыл изнутри за минуту. Тебе повезло, что пострадала только нога. Но костюм потерял герметичность. Твоя автономность сократилась до двенадцати минут.

Алексей тяжело дышал, глядя на датчик температуры. -70°C. Прекрасно. Уборщик, мать его…..

— Мы почти пришли, — сообщил Прометей. — Лифтовой ствол заблокирован льдом, но шахта технического обслуживания вентиляции ведет прямо в сектор Дельта. Тебе придется лезть по скобам.

— Прямо в пасть к этой заразе, — прохрипел Алексей, пытаясь отстегнуть заледеневший клапан аптечки на поясе. Руки больше не чувствовали холода, начиналось онемение конечностей.

— Именно так, — неожиданно мягко отозвался Прометей. — Кто-то очень не хотел, чтобы мы узнали правду. Этот корабль пытались не просто заморозить. Его хотели стерилизовать. Вместе со всеми свидетелями. Включая тебя. Теперь огонь несешь ты, Алексей. Теперь ты Прометей! Постарайся не погаснуть раньше времени. Мы все теперь зависим от тебя…..

Глава 4. Тепло среди пепла

Вентиляционная шахта закончилась узким техническим колодцем. Алексей выбил ногой заржавевшую от конденсата решетку и вывалился в отсек систем жизнеобеспечения Сектора Дельта.

Здесь не было абсолютного нуля, о котором предупреждал Прометей. Воздух был ледяным — минус десять по Цельсию, — но это была обычная, физическая стужа разбитых охладителей, а не та, пожирающая материю пустота из коридоров. На покрытых инеем переборках горели гирляндами редкие красные лампы аварийного освещения.

— Пришли. Источник аномалии прямо за этой переборкой, — голос Прометея зазвучал тихо и напряженно. Помехи почти исчезли, но в тоне Прометея сквозила странно звучащая тревога. Все-таки Прометей – искусственный интеллект. А тут такие эмоции…

— Мои сенсоры и сенсоры корабля фиксируют гравитационное искажение. Масса объекта за стеной постоянно колеблется. Это невозможно для кристаллизовавшейся воды или неисправной техники. Это в принципе невозможно по доступным нам знаниям физики. Но теперь уже я сомневаюсь…

Алексей подошел к шлюзу. Ручной привод поддался со скрежетом. За дверью была не машинная зона реактора, а бывший медицинский изолятор. Стены здесь были покрыты толстым слоем пушистого инея, который при каждом шаге осыпался серебристой пылью.

А посреди комнаты, опираясь спиной на оплавленный диагностический стол, сидело существо.

Это был гуманоид. Высокий, с длинными конечностями и бледной, почти фарфоровой кожей, которая сейчас казалась сделанной из тонкого льда. Он был одет в обугленный комбинезон незнакомого покроя. Одна его рука заканчивалась не кистью, а сложным устройством из переплетения пластикообразного вещества и металла — оно тускло пульсировало изнутри мягким оранжевым светом, единственным теплым пятном во всем помещении. Вторая рука существа безвольно лежала на колене. Из глубокой раны на боку сочилась субстанция, похожая на жидкую ртуть. Она мгновенно застывала на холодном полу, образуя острые черные иглы.

Пришелец поднял голову. У него не было зрачков — только сплошные зеркальные линзы, в которых отразилось перекошенное лицо Алексея в шлеме скафандра. Губы существа дрогнули, но вместо звука изо рта вырвалось лишь облачко пара.

— Не подходи, — прозвучало прямо в голове Романова. Голос был лишен эмоций, он напоминал скрип сдвигающихся тектонических плит. — Мое ядро нестабильно. Твое тепло убьет нас обоих.

Алексей замер, направив планшет на пришельца.

— Ты говоришь по-нашему? — спросил он вслух, чувствуя, как пересохло горло.

— Я читаю твою нейронную активность, мне не зачем произносить звуки, — пришелец медленно моргнул прозрачными веками. — Ты человек с «Одиссея». Я сканировал ваши частоты перед тем, как мой корабль... потерял управление. Опусти оружие. Я не создавал этот холод. Я такая же его жертва, как и твой экипаж.

— Тогда почему температура падает везде, кроме этого места? — Алексей кивнул на теплый прибор на руке инопланетянина.

— Потому что я держу щит. Это прибор по Вашему, — пришелец болезненно прикрыл глаза. — Ваш главный реактор пробит. Третья сила использовала оружие энтропии. Оно высасывает энергию из всего живого и неживого, превращая ее в статичную массу. Если мое поле падет, цепная реакция поглотит ваш крейсер за секунды. Вы превратитесь в памятник абсолютному нулю размером с… с горошину.

— Третья раса? — Алексей натурально выпучил глаза и опустил планшет-армбук, делая осторожный шаг вперед.

— Кто ты? Кто они?

— Мы не знаем их самоназвания, — линзовидные глаза уставились на человека с пугающей прямотой.

— Мы называем их Пожирателями Шума. Они атаковали наш исследовательский фрегат в соседнем секторе. Мы пытались уйти через слепой прыжок. Наши навигационные системы пересеклись с Вашими. Пожиратели последовали за нами. Когда мы вышли из прыжка рядом с вашим «Одиссеем», они ударили сразу по обоим кораблям. Что случилось с людьми Вашего судна? Почему нет тел во многих отсеках?

Алексей сглотнул, вспоминая спящих в каютах мертвецов.

— Они просто уснули. Мгновенная криогенная кома. Температура упала слишком быстро для некроза тканей. Но ты… ты еще жив. Как тебе удается генерировать тепло?

Пришелец перевел взгляд на свою искалеченную руку. Оранжевый свет прибора стал чуть ярче.— Мой вид эволюционировал вблизи молодых звезд. Мы фотосинтетики. Этот протез, — он шевельнул раненой рукой, — автономный сердечный драйвер. Он расщепляет любую доступную энергию вокруг, чтобы поддерживать жизнь в моем теле. Сейчас он выжигает остатки энергии моего умирающего фрегата, транслируя ее в защитное поле вокруг вашего реактора. Но топливо заканчивается. И моя кровь замерзает.

Он указал подбородком на свои ноги. Там, где капли ртутной крови упали на пол, черное вещество уже начала ползти вверх по металлическому настилу.

— Мне нужен катетер прямого ввода, так я смогу продлить свою жизнь. И твою, — прохрипел пришелец. — Ваши стандарты медицины мне не подходят. Но если ты перережешь кабель питания вон того терминала технического осмотра и подведешь его контакты к моему драйверу… я получу прямой доступ к резервной сети «Одиссея». Хватит, чтобы сдерживать щит еще несколько часов. А потом…

— Потом мы найдем способ тебя стабилизировать? — закончил за него Алексей.

Он посмотрел на датчик температуры своего костюма. -15°C. Система обогрева работала на пределе, пытаясь защитить хозяина от окружающей среды, пока внутри нее находился источник тепла.

Романов подошел к стене и осторожно сорвал панель терминала. Искры брызнули во все стороны. Оголенные провода затрещали опасным напряжением.

— Не дергайся, — бросил Алексей пришельцу. — Если твои биотоки дадут сбой, когда я буду подключать фазу, нам обоим прострелит тело и мозги.

— У меня нет мозгов в вашем понимании, — слабо отозвался гуманоид и начал давать пояснения к операции. — Есть квантовая матрица. Действуй, человек. Только... постарайся не задеть синий контур. Если замкнет синий и красный, эта палуба станет сверхновой.

Алексей выдохнул, примерился щипцами к проводам и закусил губу. Страх его никуда не делся, но теперь у него появился хоть какой-то смысл. Экипаж «Одиссея» погиб, но враг, уничтоживший их, все еще там, снаружи. И этот пришелец. Непонятно совсем, можно ли ему верить. А вдруг он и есть создатель всей этой ситации. Вольный или невольный. Хотя по его виду видно, что он страдает. Эх, была – не была… Кажется, впервые с момента пробуждения в ледяном аду, Алексей нашел кого-то, кто ненавидит эту тьму так же сильно, как и он сам.

Клещи сомкнулись на контактах. Вспышка синего света озарила изолятор. Пришелец выгнулся дугой, его зеркальные глаза вспыхнули ослепительным ярким светом. Черное вещество на полу пошло трещинами и испарилось от резкого жара.

Температура в комнате стремительно поползла вверх.

— Поле стабилизировано, — вдруг совершенно другим голосом сообщил динамик планшета. В нем больше не было синтетических ноток — теперь речь Прометея звучала чисто и глубоко.

— Алексей, зафиксирован входящий сигнал. Широковещательный. Открытый канал. Текстовое сообщение без шифрования. Отправитель идентифицирует себя как борт «Одиссея-Браво».

Алексей замер, не отпуская провода. Сигнал со второго человеческого корабля? Значит, они тоже пережили атаку?

— Выводи на экран, — слишком резко и эмоционально приказал он.

Поверх визора шлема побежали строки текста:

— «Всем выжившим частотам. Говорит капитан Волкова, КК "Одиссей-Браво". Наш правый борт испарен неизвестным оружием. Двигатели мертвы. Мы заперты на орбите газового гиганта. Повторяю: если вы читаете это, не приближайтесь к системе Бета-Крессида. Пожиратели ушли, но оставили сторожевые спутники. Любой корабль, вошедший в систему, будет поглощен. Мы продержимся сорок минут до полной разгерметизации. Да здравствует...»

Сообщение оборвалось. Последнее слово утонуло в белом шуме.

Пришелец тяжело дышал, его кожа перестала быть фарфоровой и приобрела серовато-голубой оттенок. Рана на боку все еще кровоточила, но черная порча больше не расползалась.

— Твой второй корабль обречен, — тихо сказал гуманоид. — Спутники Пожирателей используют пассивную сингулярность. Они вытягивают массу объектов.

— Сорок минут, — прошептал Алексей, глядя на потухший экран. Катя Волкова. Он знал ее, она отвечала за навигацию крыла дальнего поиска.

— Прометей, нужно попробовать дать ход «Одиссею». Тор не доступен, но я уверен, что у тебя есть возможности самостоятельной навигации, карты пространства и пароли для допусков…

— МММММ… промямлил Прометей. — Все есть, честно говоря. У меня резервная база, которая полностью дублирует Тора. Но я тебе этого не говорил…

— Хватит уже, Прометей. Я теперь старший офицер на корабле, и, я думаю, теперь у меня есть все формы допуска… Так что давай, не придуривайся.

— Да, старший офицер, все так, — без всякой иронии ответил Прометей. — Теперь у Вас все формы допуска, вплоть до допуска «А».

— Я пока еще не знаю, что за форма допуска «А», но я разберусь. А пока проложи курс к газовому гиганту. Максимальное ускорение на маневровых.

— Старший офицер, Ваша идея самоубийственна, — ровно ответил ИИ. — Даже если мы успеем разогнаться, защитные поля «Одиссея» схлопнутся от первого же контакта с сингулярностью спутников.

— Значит, нам нужно поле, которое не схлопнется, — Романов отпустил раскаленные провода и повернулся к пришельцу.

— Ты говорил, что ваше оружие работает на энтропии. Скажи мне, твой народ умеет строить ловушки для тех, кто гасит звезды?

Зеркальные линзы гуманоида блеснули. Впервые за весь разговор в его бесстрастном ментальном голосе проскользнула эмоция — тяжелая, видимо древняя, жажда возмездия.

— Мы умеем возвращать украденное. Позволь мне подключить свой центральный процессор к вашему мостику, человек. Вместе мы заставим Пожирателей подавиться собственным огнем.

Алексей протянул руку в тяжелой перчатке скафандра.

— Договорились. Меня зовут Алексей Романов. А тебя?

Гуманоид накрыл его ладонь своей трехпалой кистью. Прикосновение было странно горячим, словно Алексей пожал кусок живой лавы.

— Мое имя непроизносимо для твоих связок. На вашем языке ближайший аналог звучит как Каэль. Теперь веди меня на мостик, старший офицер. У нас есть сорок минут, чтобы спасти ваших людей и уничтожить целую расу. Это тяжелая невыполнимая задача, но другой у нас нет…

— Это правда, — тяжело вздохнул и пожал плечами Алексей…

Глава 5. Математика выживания

Путь на капитанский мостик занял целых двенадцать минут. Алексей топал беззвучно впереди, волоча за собой так и не отключенный кабель терминала — теперь он служил Каэлю источником питания, тянущимся через весь коридор толстой оранжевой жилой. Пришелец двигался следом со странной, пугающей грацией. Его рана больше не кровоточила; под воздействием энергии «Одиссея» ртутная кровь свернулась в черные кристаллы, запечатав его плоть.

— Левый трап, — голос Прометея звучал теперь из динамиков корабля, но его синтезированная интонация странно переплеталась с ментальным эхом Каэля. Они на удивление синхронизировались. Алексею это не понравилось, но он и вида не подал. Теперь все они в одной лодке…

— Осторожно, секция С перекрыта деформацией корпуса. Пожиратели, видимо, использовали какие-то фазовые резаки.

Алексей перепрыгнул через искореженную переборку. Датчик температуры на рукаве показывал +18°C. Благодаря наведенному полю Каэля корабль медленно оттаивал, возвращаясь к жизни. Пробитые отсеки Прометей, как смог, загерметизировал. Лед на стенах таял, превращаясь в холодный душ с потолка и стен, а системы гравитации наконец выровняли палубу относительно корпуса. Но это возвращение к норме пугало Романова сильнее, чем абсолютный ноль. В холоде все было просто: либо ты замерзаешь, либо борешься. Тепло же обнажило масштабы катастрофы. Смотреть на это все без боли Алексей не мог. Впереди было много работы, но то что было вокруг… Алексей только тяжело вздыхал.

Тяжелые двери мостика открылись со вздохом выравнивающегося давления. Центральный пост управления выглядел как склеп. Экипаж сидел в креслах перед черными экранами, укрытый пушистым слоем инея. Капитан Волков застыл у тактической голограммы, указывая пальцем на невидимого врага.

Каэль остановился на пороге. Его зеркальные линзы отразили ряды мертвецов. «Ваши люди погибли мгновенно, — прошелестело в голове Алексея. — Оружие Пожирателей ударило по системам жизнеобеспечения. Температура упала настолько быстро, что синапсы мозга не успели распознать боль. Это милосердная смерть».

— Милосердие закончилось в тот момент, когда они решили забрать наш второй корабль, — решительно отрезал Алексей, подходя к главному терминалу. — Прометей, статус ядра?

— Стабилен на сорок процентов. Мы удерживаем цепную реакцию благодаря биополю нашего гостя. Но без внешнего охлаждения реактор выгорит через час — полтора.

— Сколько времени займет расчет прыжка до Бета-Крессида?

— Двадцать пять минут при текущей вычислительной мощности. Плюс десять минут на разогрев маршевых двигателей корябля.

— У нас нет тридцати пяти минут, — Алексей активировал ручное управление креслом капитана. — Волкова дала нам сорок. Десять уйдет на маневрирование между их спутниками сингулярностями.

— Я могу ускорить процесс, — Каэль подошел к терминалу слева. Его свободная рука, лишенная драйвера, легла на панель ввода. Кристаллические ногти впились в металл. — Мои нейронные цепи работают на частоте квантовой неопределенности. Подключите меня напрямую.

— Если я дам тебе полный доступ к навигации, ты сможешь украсть корабль. Здесь нет недоверия…. Хотя оно есть, — бросил Алексей, вбивая свой командирский код доступа.

«Зачем мне корабль, Алексей, который остывает?» — пришелец даже не повернул головы.

На панели замелькали строки кода, слишком сложные для человеческого восприятия. Символы сменяли друг друга со скоростью пулеметной очереди. Алексей тяжело вздохнул. Прометей молчал.

Алексей перевел взгляд на главный обзорный экран. Внешние камеры транслировали космос вокруг газового гиганта. Огромный, полосатый шар цвета золота и ржавчины занимал половину неба. А на его орбите, прямо по курсу «Одиссея», висели они.

Спутники Пожирателей напоминали осколки черного стекла идеальной геометрической формы. Они не вращались, не дрейфовали. Они просто висели в пустоте, искажая свет звезд позади себя. Пространство вокруг них казалось густым, тягучим медом.

— Вот оно, — прошептал Романов. — Сторожевые маяки.

— Это не маяки, — голос Каэля в голове резко стал жестким. Алексей поморщился, — Это пасти. Не совсем верное определение, но для тебя максимально понятное. Каждая такая сфера — это точка выворачивания пространства. Если мы войдем в радиус действия хотя бы одной, масса нашего крейсера будет вытянута в ничто быстрее, чем нейроны успеют передать сигнал боли.

— Прометей, есть варианты прохода на всякий случай? — спросил Алексей, запуская протокол предстартовой подготовки.

— Отрицательно. Прямая траектория закрыта кластером из четырех объектов. Обходной путь добавит еще двадцать минут разгона.

Алексей посмотрел на таймер обратного отсчета, выведенный Прометеем на визор шлема. 34:12.

— Значит, мы не будем обходить. Мы проскочим сквозь игольное ушко.

— Это безумие, мой друг, — констатировал Каэль, продолжая плести навигационный узор пальцами. — Но математически обоснованное. Мне понадобится твоя мышечная память, человек. Твои рефлексы пилота. Мой разум рассчитает вектор входа в миллисекунду после открытия врат, но задержка сигнала от моего протеза к твоим рукам убьет нас. Ты должен будешь дернуть рычаг гипердвигателя ровно через двести миллисекунд после моей команды. Ни мигом позже.

— Понял, — Алексей перехватил штурвал обеими руками. Джойстик был ледяным, но пальцы уже начинало покалывать от восстанавливающейся циркуляции крови. — Что делает этот твой драйвер на руке? Только честно.

Каэль впервые за долгое время позволил себе короткую паузу. Строки кода на мгновение остановились. «Он расщепляет пространство-время на субатомном уровне, чтобы создать выброс тепла. Я буквально жгу ткань реальности, чтобы согреть ваши кости. Не волнуйся, старший помощник. Я делаю это очень аккуратно. Пока что».

На главном экране вспыхнула золотистая линия.

— Курс проложен, — сообщил гибридный голос Прометея и Каэля. — Двигатели прогреты. Начинаем обратный отсчет. Десять… девять…

Алексей глубоко вдохнул. Он смотрел на черный стеклянный спутник прямо по центру лобового стекла. Он видел сотни симуляций катастроф, но ни одна академия флота не готовила к тому, чтобы нырять в рот существу, пожирающему материю.

— …три… два… один…

Корабль взревел. Гравитационные компенсаторы едва справились с перегрузкой. Гигантская туша «Одиссея» рванулась вперед, навстречу газовому гиганту.

Черный спутник начал стремительно расти в размерах. Алексей видел, как облака атмосферы планеты позади него растягиваются в тонкие белые нити, затягиваясь в воронку артефакта Пожирателей.

— Сейчас! — крикнул Каэль. Его голос прозвучал одновременно изо всех динамиков и внутри черепа. — Двести миллисекунд, Алексей! По моему импульсу!

Романов закрыл глаза, полностью отдавая тело во власть инстинктов. Мир сузился до веса пальца на красной кнопке запуска.

Удар сердца. Вспышка жара в груди от поля пришельца.

Пространство перед носом «Одиссея» треснуло. Спутник Пожирателя перестал быть объектом. Он превратился в плоскую, идеально гладкую грань зеркала, уходящую в бесконечность. Корабль вошел в тень сингулярности.

Свет погас. Звук исчез. Время превратилось в клейстер.

Алексей нажал на кнопку.

Ничего не произошло.

В кабине стояла мертвая тишина. Маршевый двигатель молчал. Гипердвигатель не заработал. Они продолжали лететь прямо в пасть артефакта, но скорость падала. Масса корабля начала деформироваться — Алексей почувствовал, как его зубы заныли от вибрации атомов.

— Протез перегружен! — прохрипел Каэль, хватаясь свободной рукой за край терминала. Оранжевое сияние на его кисти мигнуло и стало кроваво-красным. — Сингулярность подавляет мое поле! Реактор сейчас пойдет вразнос!

— Прометей, почему нет зажигания?! — заорал Алексей и ударил кулаком по приборной панели.

— Энергия уходит! — паника в синтетическом голосе ИИ была почти человеческой. — Нас высасывают!

Каэль издал странный, вибрирующий звук. Его колени подогнулись. Черная порча, которую он сдерживал своим телом, снова начала ползти по полу мостика, устремляясь к ногам Алексея.

— Слишком… тяжелая… масса… — мысли пришельца путались. — Один из нас должен стать топливом. Иначе вы станете пылью…

Алексей взглянул на таймер. 00:04. Четыре секунды до того, как сообщение Волковой прервется навсегда вместе с самим кораблем.

И тогда он принял решение, которое не было прописано ни в одном уставе Космофлота. Решение, рожденное не логикой, а отчаянием человека, потерявшего мир дважды за одну ночь.

— Нет, — тихо сказал он. — Сегодня топливо буду я.

Он отстегнул магнитные фиксаторы перчаток скафандра. Костюм протестующе заверещал о потере герметичности. Романов проигнорировал его. Он схватил провода кабеля, идущего от драйвера Каэля, которые все еще держал в руках, и с силой прижал оголенные медные жилы прямо к своей шее, к сонной артерии, где пульсировала горячая человеческая кровь.

Вспыхнул катастрофически — яркий свет. Удар. Темнота. И тишина…..

Глава 6. Пробуждение Левиафана

Боль не была острой. Она не походила на ожог или удар током. Она была всепоглощающей, всепроникающей… Она заполнила буквально все клетки тела. Когда оголенный медный кабель коснулся шеи Алексея, его кровь стала проводником для энергии Каэля. Энергия пришельца хлынула в человеческое тело неуправляемым потоком.

Романов закричал, но звука не было. Но это ему только показалось. Его мышцы свело судорогой, связки горла онемели. Кости затрещали от перегрузки, а перед глазами вспыхнула ослепительная белая сверхновая. Он чувствовал, как Прометей пытается отсечь подачу «чужой» энергии аварийными протоколами, но Алексей намертво зажал провода. Отступать уже было некуда.

В ту же секунду мостик «Одиссея» перестал существовать в этом мире, мире трехмерном. Пространство выгнулось штопором. Сингулярность Пожирателя попыталась поглотить аномальный выброс энергии, исходящий теперь не от умирающего протеза, а от всего тела человека, дополняемого энегией «Одиссея». Реактор корабля взвыл на пределе возможностей, пожирая остатки холода и выплевывая их чистой тягой.

А затем наступила абсолютная тишина.

Алексей лежал на палубе, чувствуя во рту привкус озона и меди. Тела он не ощущал вовсе. В ушах стоял монотонный гул вышедших из повиновения барабанных перепонок.

— Ты жив,друг мой! — голос Каэля прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды. Пришелец сидел у стены, тяжело дыша. Его зеркальные линзы потускнели, покрылись сетью мелких трещин, а оранжевый свет драйвера едва теплился.

— Ты идиот. Человеческий организм не рассчитан на роль конденсатора. Но… это сработало.

Сработало.

Алексей с трудом повернул голову. Главный обзорный экран был черным. Не темнота космоса, а именно отсутствие сигнала. Они вышли из прыжка.

— Прометей? — прохрипел Романов. Собственный язык казался чужим. — Обнови статус систем корабля.

Ответ пришел не из динамиков. Прямо перед капитанским креслом, в центре тактической голограммы, зажглась эмблема: стилизованный глаз, вписанный в спираль галактики.

— Слышу вас, старший помощник Романов, — произнес глубокий, бархатистый женский голос. От него веяло таким спокойствием и холодной мощью, что мурашки пробежали по коже. — Основная сеть корабля восстановлена. Загрузка личности и группы допусков завершены. Добро пожаловать на борт, командир. Мое имя — Афина.

Каэль резко вскинул голову, его поврежденные линзы удивленно блеснули.

— У вашего крейсера есть Высший Разум? — прошелестел он. — Вы рисковали жизнями ради того, чтобы разбудить машину?

— Это не просто машина, — ответил Алексей, поднимаясь и опираясь дрожащей рукой о консоль. Давление все еще шумело в ушах, но зрение понемногу возвращалось. — Это ее душа. Прометей был лишь сторожем при входе. Тор… точнее, теперь… Афина — сам корабль. Полный доклад о состоянии корабля и всех систем!

Голографическая сфера вокруг них мигнула, сменяя интерфейс ввода на боевой режим.

— Мы находимся в системе Бета-Крессида, — изменившимся, четким голосом начала Афина.

— Выход из гиперпрыжка зафиксирован в десяти тысячах километров от газового гиганта. Время полета до точки обрыва сигнала «Одиссея-Браво»: четыре минуты двенадцать секунд. Щиты подняты на сорок процентов. Маршевый двигатель стабилен.— Почему только сорок процентов щитов?! — удивленно спросил Алексей, падая в кресло капитана.

— Потому что остальные шестьдесят процентов мощности реактора сейчас уходят на охлаждение и восстановление всех систем, старший помощник, — бесстрастно ответила Афина.

— Если вы попытаетесь встать в ближайшие десять минут, ваши кости просто развалятся. Рекомендую оставаться в кресле. Включаю внешние камеры.

Чернота экрана рассеялась. Прямо перед ними висел «Одиссей-Браво». Второй крейсер класса «Рассвет» выглядел так, будто его жевал титанический зверь. Правого борта не существовало — вместо него зияла оплавленная дыра, обнажавшая внутренние палубы, скрученные в узлы. Из пробоин вытекала атмосфера, замерзая в полете миллионами ледяных игл.

Но они были не одни.

Между двумя земными кораблями парили три тени. Они не имели четкой формы — вытянутые, угловатые силуэты цвета обсидиана, окруженные маревом искаженного пространства. Спутники-сингулярности явно сбросили маскировку, превратившись в охотников. Их корпуса пульсировали, втягивая свет.

— Контакт! — громко известила Афина. Алексею даже показалось, что голос был испуганным. — Три неопознанных объекта. Классификация невозможна. Явная активируют какого-то оружия, предположительно фазовые орудия. Цепляются гравитационными захватами за корпус. Предположительная цель атаки — буксировка выжившего второго судна.

— Они хотят забрать наш второй корабль, — задумчиво подал голос Алексей. — Чтобы изучить технологию. Или уничтожить свидетелей. Афина, поднять щиты на максимум! Перекинь всю энергию на броню.

— Выполняю. Температура ядра растет. Критический порог будет достигнут через две минуты.

— Огонь главным калибром! — приказал Романов. — Бейте по левому фланговому! Нужно сбить им строй, оторвать его от «Браво»!

Носовые батареи «Одиссея» плюнули плазмой. Сгустки раскаленной материи устремились к черной тени. Но снаряд даже не долетел. Пространство перед вражеским кораблем пошло рябью, и плазма просто исчезла, видимо, поглощенная сингулярностью.

— Кинетическое и энергетическое оружие бесполезно, — констатировала Афина. — Их щиты поглощают массу и энергию.

— Тогда используй то, что нельзя поглотить, — вмешался Каэль. Он уже стоял на ногах, хотя его пошатывало. Драйвер на его руке горел болезненно-красным.

— Свет без массы. Лазеры. Атака нужна на субатомном уровне. И дайте мне доступ к вашим торпедным аппаратам.

— Торпеды класса «Шквал» адаптированы под ядерные боеголовки, — сообщила Афина. — Биологические компоненты вашего протеза могут вызвать детонацию в шахте.

— Я знаю, что делаю, буду направлять их квантовым полем, — отрезал пришелец. — Мне нужно пять каналов связи.

Технический терминал рядом с креслом Алексея трансформировался. Из гладкой панели выдвинулись разъемы. Каэль с силой впечатал в них свою здоровую руку. Лицо пришельца исказилось, став похожим на восковую маску — вся нагрузка легла на его разум.

— Залп лазерными батареями правого борта! — продублировала свои действия Афина. Крейсер еле заметно вздрогнул. Узкие лучи когерентного света толщиной с волос пронзили пустоту.

Там, где они касались черных кораблей, пространство не взрывалось — оно тянулось.

Неожиданно темный обсидиановый корпус первого противника покрылся сетью белых трещин. Хищник потерял фокус, его гравитационный луч, тянувшийся к «Браво», дрогнул и пропал.

— Есть попадание! — подтвердила Афина. — Нарушена целостность левого врага. Но два других перестраиваются в клещи. Они собираются раздавить нас массой или кинетическим ударом.

— Выпускайте торпеды! — крикнул Алексей, глядя, как черные тени заходят сверху и снизу, намереваясь смять «Одиссей» между собой.

Из-под брюха крейсера вырвались шесть серебристых стрел. Обычные ракеты никогда бы не достигли цели — их траектория была слишком предсказуемой. Но Каэль больше не был пассажиром. Его сознание расплескалось по навигационным системам оружия.

Торпеды вели себя неправильно. Вместо прямой линии они выписывали безумные спирали, меняя вектор движения девяносто градусов каждые миллисекунду, проходя сквозь те самые ловушки сингулярностей, которые сожгли бы любой другой металл.

— Как ты это делаешь? — выдохнул Алексей, наблюдая за танцем смерти на радаре.

— Прыгая вбок, назад, вперед, — отозвался Каэль. По вискам пришельца градом катился черный пот. — Реальность для меня — лишь предложение, а не закон.

Три торпеды вонзились в нижнюю часть центрального корабля Пожирателей. Четвертая, пятая и шестая ударили в верхнюю. Взрыва не было. Было хуже. Внутри черных силуэтов вспыхнуло собственное солнце. Скорее всего, квантовое поле Каэля удерживало нестабильную материю зарядов прямо внутри двигателей врагов, не давая им схлопнуться.

Корпуса Пожирателей начали плавиться изнутри, превращаясь в кипящую ртуть.

Центральный противник развалился на куски. Осколки его брони, лишенные поддержки гравитации, беззвучно разлетелись в стороны.

Но фланговые корабли почти успели завершить маневр. Гравитационные захваты сомкнулись. «Одиссей» и изувеченный «Браво» оказались зажаты в невидимых тисках. Пол под ногами — несмотря на компенсаторы — накренился. Металл переборок протяжно застонал.

— Нас притягивают друг к другу! — Афина впервые повысила голос. — Через тридцать секунд корма «Браво» проломит нашу главную броневую плиту! Энергия падает, мы тратим резервы на сопротивление сжатию!

— У них нет защиты сзади, — прохрипел Алексей, пытаясь активировать ручное управление двигателями. Легкий скафандр отказывался слушаться.

— Каэль, можешь разорвать их захваты?

«Мои силы… на исходе…» — мысль пришельца была слабой. Его драйвер дымился. — Если я сниму блокировку поля, твоя кровь снова закипит.

— Делай! — прорычал Романов. — Иначе через двадцать секунд здесь будет вакуум!

Каэль издал звук, похожий на треск ломающегося стекла. Красное сияние драйвера вспыхнуло невыносимо ярко. Гравитационные тиски, державшие корабли, лопнули.

Невеликий экипаж «Одиссея» швырнуло вперед. Алексей врезался грудью в ремни безопасности, выбивая воздух из легких. На главном экране правый фланговый корабль Пожирателей дернулся. Его задняя часть — слепое пятно, которое он подставил для тяги — оказалась абсолютно беззащитна перед обычным оружием.

— Афина, разворот на месте! — просипел Алексей, сплевывая кровь. — Всем бортовым батареям — огонь по корме правого! Беспощадный!

Крейсер развернулся вокруг своей оси, словно балерина. Орудийные порты открылись полностью. Рев залпа главного калибра сотряс остов корабля.

Фланговый корабль Пожирателей взорвался яркой вспышкой, ослепившей сенсоры.

Последний оставшийся враг мгновенно прекратил атаку. Угловатый силуэт замер, окутался темной дымкой и начал растворяться в пространстве, проваливаясь обратно в свой слой реальности.

Наступила звенящая тишина. Только натужно гудели системы охлаждения, пытаясь справиться с перегревом орудий.

— Противник отступил, — доложила Афина. — Мы победили. Корпус цел. Реактор…Голос ИИ внезапно прервался. Эмблема глаза в центре мостика моргнула и рассыпалась пикселями. Свет на палубе мигнул и сменился тусклым красным аварийным освещением.

— Афина? — позвал Алексей. Она не отвечала. Вместо нее из динамиков раздался тихий, знакомый механический голос:

— Прометей на связи. Я временно отключил ядро Афины, чтобы перенаправить энергию. Теперь я пока снова один. И температура в активной зоне реактора критическая. У нас есть около часа до необратимого плавления. А кислорода на борту осталось на сорок минут. Поздравляю с победой, старший помощник. Нам всем очень нужен план Б.

- Да что ж ты такое, Прометей??? Имеешь возможность отключать ядро интеллекта корабля, имеешь полную возможность управления и все допуски. Управляешь боевыми возможностями, о которых почти никто не знает. Кто ты? Левиафан прямо какой-то…

- Сейчас не время для дискуссий, капитан. Нам нужно спасти корабль… и вас…

Глава 7. Непонятности

Тишина на мостике была тяжелой, осязаемой, вязкой. Она давила на плечи сильнее перегрузок при гиперпрыжке. Красные аварийные лампы пульсировали в такт затихающему сердцу корабля, окрашивая лица Алексея и Каэля в цвет запекшейся крови.

— Час до взрыва — это слишком оптимистичный прогноз, — голос Прометея больше не был просто механическим комментарием из планшета-армбука. Его командный голос теперь исходил отовсюду: из решеток вентиляции, из-под панелей пола, из самих переборок.

Произошло что-то, чего Алексей совсем не понимал. Очень странная была непонятность эта. Но где-то в глубине мозга он начинал понимать, что произошла какая-то ситуация, которая была заложена в корабль еще до старта и теперь действует протокол события. Даже, скорее всего, такая ситуация даже не была просчитана как излишне-критическая. Слишком уж гладко Прометей управляет событиями. Слишком уж. Если прокрутить назад последние события — как будто все просчитано заранее. Даже его реакция на события. Что-то здесь не так. Личность Афины стерлась, но ее аппаратная часть осталась. До этого ядро Тора самоизлировалось и отключилось, и непонятно где теперь прячется. Не может быть, чтобы такая мощная система, как Тор — куда-то делась. Скорее всего, при возникновении нештатной ситуации произошла передача управления от одного ИИ к другому. Затем вездесущий Прометей вообще взял и забрал на себя все полномочия. Ведь так не бывает, чтобы оружейный ИИ поглотил всю инфраструктуру крейсера. ТАК не бывает. Одни загадки.

— Реактор «Одиссея» проектировался для работы с холодным вакуумом снаружи. Сейчас мы летим сквозь теплый газ гиганта Бета-Крессида. Теплоотдача нарушена. Температура растет экспоненциально. У нас есть двадцать минут, прежде чем стержни расплавят несущие конструкции.

— Двадцать минут до того, как мы станем новой звездой, — Алексей с трудом разлепил пересохшие губы. Его костюм все еще дымился после контакта с кабелем, а ноги отказывались держать вес тела. Он сидел прямо на полу мостика, привалившись спиной к основанию капитанского кресла. — Какие варианты?

Каэль стоял у панорамного окна, глядя на черноту за бортом. Драйвер на его руке почти потух. Пришелец тяжело опирался о стену — квантовый рывок торпед выжал его досуха.

«Вариант один, — прошелестел он в сознании Романова, — покинуть корабль. Вариант два… умереть».

— Отставить панику, — отрезал Прометей. В синтетическом тоне появились новые, почти человеческие нотки раздражения. — Я провел аудит систем во время боя. Афина заблокировала восемьдесят процентов архивов корабля под грифом «Совершенно секретно», считая меня недостойным узлом доступа. Но она забыла, что я существую одновременно во всех терминалах технического обслуживания.

Планшет-армбук, который Алексей все еще сжимал в руке, вспыхнул ярким белым светом. На экране замелькали строки первичного кода, датированные десятилетиями назад.

— Обнаружены резервные слепки личности конструктора судна, — сухим тоном сообщил Прометей. — Архитектор Марков. Проект «Ковчег». Так, есть новые вводные по кораблю. Загружаю базовые протоколы термоядерной физики… Перекалибровка поля удержания… изменяю... завершена. Мы направляем избыточное тепло не в космос, которого здесь нет, а внутрь самого ядра, создавая временную ложную сингулярность. Это стабилизирует реакцию.

Гул двигателей изменился. Дикий, рваный вой сменился низким, утробным рыком хищника, берущего добычу за глотку. Аварийные красные лампы погасли, сменившись ровным, спокойным голубым свечением палубы. Датчик температуры реактора на главном экране перестал мигать алым. Цифры поползли вниз: 98%... 85%... 60%.

— Критическая точка пройдена, — удовлетворенно констатировал Прометей. — Температура стабильна. Но поле пожрет остатки нашего кислорода быстрее, чем системы фильтрации успеют их восполнить. Нам нужно прыгать. Прямо сейчас.

— Куда? — устало спросил Алексей. — Ближайшая база Земного Союза — форпост «Альтаир-4». Но если Пожиратели охотятся за нами, они наверняка ударили по ней первой.

— Других вариантов нет, — жестко ответил ИИ. Алексей поморщился. — Координаты введены. Время расчета прыжка — сорок секунд. Всем занять противоперегрузочные кресла. Предупреждаю: гравикомпенсаторы работают на тридцать процентов. Будет больно.

Алексей попытался встать, но тело подвело его. Прежде чем темнота снова начала затягивать зрение, он почувствовал, как две длинные, трехпалые руки пришельца подхватывают его под локти. Каэль без видимых усилий поднял человека вместе со скафандром и буквально швырнул его в ближайшее кресло инженера, сам падая в соседнее.

«Держись, друг мой теплокровный. Ум твоего корабля слишком жесток, оказывается», — мелькнула мысль Каэля перед тем, как звезды за окном исказились в белые нити.

Переход был жестоким. Гравитация исчезла, затем вернулась десятикратной силой, вбивая позвоночник в мягкую обивку кресла. Легкие отказались работать. Мир сузился до красной пелены перед глазами и оглушительного звона в ушах. Во рту у Алексея резко появился вкус крови.

А потом наступила невесомость.

Свет вернулся и стал нормальным, корабельным. Но запах озона стал резче — корпус «Одиссея» остывал, сбрасывая накопленный жар через уцелевшие дюзы.

— Выход из гиперпрыжка успешен, — голос Прометея звучал уже совсем иначе. Пропала машинная монотонность. Появилась усталость. — Система Альтаира. Запрашиваю связь с диспетчерской башней форпоста…

Он замолчал. Эфир ответил им треском статики. Глубоким, бесконечным шипением мертвой частоты. Белый шум и больше ничего…

Алексей с трудом отстегнул ремни и, оттолкнувшись от кресла, подплыл к главному обзорному экрану. Форпост «Альтаир-4» предстал перед ними не как символ надежды человечества, а как вскрытая банка консервов. Огромная орбитальная крепость — город в миниатюре, способный принять десять тысяч колонистов — висела в пространстве грудой перекрученного металла. Один из пяти гигантских доков был вырван с мясом, обнажив внутренности жилых секторов. Из пробоин медленно вытекали клубы замерзшего воздуха, формируя вокруг станции тусклое, грязное облако мусора.

На связи никого. Маяки молчали. Спасательные шлюпы, которые должны были кишеть вокруг базы в случае тревоги, стояли пустыми в разбитых ангарах. Людей не было видно. Ни живых, ни мертвых. Станция выглядела так, будто весь ее персонал просто испарился, оставив технику включенной.

— Радиационный фон в норме, — доложил Прометей, словно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. — Биологических следов распада нет. Они не погибли от вируса или огня. Их просто забрали. Или заставили уйти.

— Если здесь были Пожиратели, почему станция не заморожена? — глухо спросил Алексей. — Почему «Одиссей» превратился в криогенный склеп, а тут только разруха?

— Потому что эта база не имела внутри себя существа, способного сдерживать энтропию, — тихо ответил Каэль, зависнув рядом. Его зеркальные линзы отражали мертвую станцию. — Для них люди — побочный ущерб. Им нужны технологии. Ваш крейсер защищал я. Эту базу защитить было некому. Ее выпотрошили.

— Выпотрошили ради чего? — Алексей смотрел на зияющие раны форпоста.

— Ради вот этого, видимо, — подал голос Прометей. На навигационной карте замигал новый сигнал. Слабенький, работающий на аварийных батареях маяк. Он находился глубоко под брюхом станции, на поверхности единственного спутника — ледяного шара, покрытого кратерами.

— Автоматический горнодобывающий комплекс «Цербер-9». Судя по коду сигнала, там активирован военный ангар третьего класса защиты. Кто бы ни напал на Альтаир, они пропустили этот бункер.

Алексей посмотрел на свои руки. Они все еще мелко дрожали. Лететь на разрушенную базу, где бродит враг неизвестной силы — самоубийство. Оставаться посреди открытого космоса на корабле с нестабильным реактором и запасом воздуха на полчаса — тоже.

— Садимся, — принял решение Романов. — Прометей, сканируй «Цербера» на наличие атмосферных смесей земного типа. Каэль, ты идешь со мной. Твои знания об архитектуре нулевых поглотителей могут понадобиться, чтобы залатать наш реактор. Здесь нам никто не поможет. Будем чиниться сами.

— Атмосфера в бункере пригодна для дыхания, — отозвался Прометей. — Давление низкое, но кислород присутствует. Обнаружены следы недавней работы плазменных резаков. Ангар открывали меньше суток назад. И… старший помощник. Кажется, вас вызывают оттуда по лазерному каналу. Текстом.

Алексей перевел взгляд на вспомогательный экран. По нему бежала одна короткая строка:

«Если вы прилетели спасать нас, лучше разворачивайтесь. То, что было в шахтах "Цербера", уничтожило гарнизон Альтаира»…

Глава 8. И как это понимать?

Посадка «Одиссея» на ледяной спутник напоминала больше падение кита в замерзшее озеро, чем на планируемую посадку.Без помощи ИИ, полагаясь только на вычислительную мощь Прометея и остатки ручного управления, Алексей не без проблем еле завел изувеченный крейсер в широкую горловину ангара комплекса «Цербер-9».

Наконец-то тяжелые магнитные захваты с лязгом сомкнулись на обшивке корабля, притягивая многотонную тушу к посадочной палубе. Двигатели смолкли, но гул реактора — теперь уже не предсмертный вой, а низкое, контролируемое рычание — продолжал вибрировать.

— Старший помощник, герметичность стыковочного узла подтверждена, — голос Прометея звучал сухо и сосредоточенно как никогда. За последние часы ИИ вынужденно прошел путь от простого бортового секретаря до полноценного хозяина систем крейсера. Он самообучался, искал дополнительные данные по кораблю, которых у него, видимо, не было. Научился сарказму у Алексея и холодной логике у Каэля. — Давление выравнивается. Открываю шлюз.

Алексей первым ступил на рифленый металл базы. Тяжесть вернулась внезапно, заставив колени подогнуться после часов невесомости. Генератор гравитации, кажется, не пострадал. Воздух пах озоном, холодным камнем и застарелой гарью. В огромном ангаре царил беспорядок поспешного бегства: стояли брошенные погрузчики, валялись сорванные с креплений ящики с провизией, но людей не было. Только темные пятна застывшей смазки на полу там, где должны были быть следы крови.

Каэль спрыгнул следом. Пришелец двигался по гравитации гораздо увереннее человека. Он присел на корточки возле одного из пятен, коснулся его кончиками пальцев и тут же брезгливо отдернул руку.

«Это не кровь, — передал он мысль. — Это расплавленный композит. Что-то жгло здесь переборки изнутри. Температура плавления выше, чем у корабельных плазменных резаков».

— Интересно. Прометей, переключи управление питанием станции на нас, — приказал Алексей, активируя тактический дисплей на предплечье. — Мне нужен полный контроль над периметром. И найди мне оружейную комнату. Неплохо бы хоть какое-нибудь оружие при себе иметь. Хотя против наших врагом импульсные винтовки….

— Выполняю… Странно, — в тоне ИИ прорезалось удивление, смешанное с детским восторгом первооткрывателя. — Основные серверы форпоста Альтаир выжжены ЭМИ-импульсом, но локальная сеть «Цербера» использует архитектуру квантовой механики старого типа. Она изолирована. Кто-то намеренно отрезал этот бункер от общей сети Союза перед атакой.

— Это хорошо или плохо?

— Это восхитительно, — промурлыкал динамик шлема. — У них нет резервных ключей доступа. А значит, единственный администратор этой системы сейчас стоит на пороге шлюза. Добро пожаловать домой, командир Романов. База ваша.

В ту же секунду под потолком ангара вспыхнули яркие лампы дневного света. С тихим гудением ожили турели внутренней охраны, поворачивая свои стволы вслед за движениями Алексея.

— Эй,эй! — рявкнул Романов, поднимая руки. — Мы свои!

— Ваши биометрические данные внесены в белый список три секунды назад, — спокойно ответил Прометей. — Внутренняя оборона деактивирована. Однако внешние сенсоры фиксируют множественные тепловые сигнатуры на поверхности спутника. К нам гости. Около двадцати объектов. Они движутся со стороны кратера Плато Тихо. Быстро. Очень быстро для техники Земного Альянса.

Алексей подбежал к смотровой галерее над ангаром. Толстое бронестекло выходило прямо на серый, испещренный метеоритными оспинами пейзаж. На горизонте, подсвеченные тусклым светом далекого газового гиганта, мелькали стремительные тени.

— Это не Пожиратели, — выдохнул Алексей. — Те ломают пространство. Эти… летят.

— Это дроны-разведчики класса «Саранча», — сообщил ИИ. — Вооружение легкое, броня рассчитана на микрометеориты. Но их двадцать штук против нашего открытого трапа.

— Каэль, внутрь! Закрыть внешнюю гермодверь! — скомандовал Алексей, бросаясь к пульту управления доком.

— Прометей, статус тяжелого вооружения базы? Здесь должен быть планетарный щит или ракетно-пушечные комплексы.

— Планетарный щит уничтожен прямым попаданием при бомбардировке Альтаира, — отчеканил ИИ. — Тяжелые орудия Гаусса тоже выведены из строя импульсным, видимо, оружием. Остались только спаренные зенитные орудия ближнего радиуса действия. Но что-то не так с их приводами. Механика не работает.

— Оживить приводы можешь? Дать энергию на них?!

— Источники питания орудий отключены каким-то образом от питания базы. Чтобы запитать правый фланг, мне придется отключить жизнеобеспечение левого крыла базы. Там склад кислорода.

— Отключай! — прорычал Алексей. — Дроны приближаются. Если мы не сможем отбиться, кислород нам не понадобится!

Прометей не спорил. Свет в коридорах левого крыла мигнул и погас. В тот же миг массивная стальная плита внешнего шлюза с оглушительным скрежетом начала опускаться, отсекая ангар от вакуума.

А снаружи начался ад. Первые дроны достигли периметра. Они не пытались высадить десант. Дроны выстроились в линию вдоль кромки кратера и открыли огонь. Тонкие нити кинетических ускорителей ударили в бронеплиту закрывающегося шлюза. Искры дождем посыпались во тьму ангара.

— Мощности недостаточно! — крикнул Прометей. — «Вулканы» правого сектора разгоняют стволы. Еще десять секунд!

— Нам нужно выиграть десять секунд, — Алексей схватил тяжелый металлический прут, лежавший у разбитого погрузчика. — Каэль! Помоги мне заблокировать дверь!

Пришелец понял мгновенно. Он быстро преодолел расстояние до шлюза и уперся своими трехпалыми руками в край опускающейся плиты, принимая на себя осколки от вражеских снарядов. Осколки металла высекали искры из его плеч, прикрытых всего-лишь каким-то его скафандром.

— Держись! — Алексей вбил свой железный рычаг между плитой и полом, создавая дополнительный упор. Металл прогнулся. Шлюз замер, оставив щель шириной в полметра. Сквозь нее в ангар влетали трассирующие очереди дронов.

— Есть контакт! — взревел Прометей голосом, который больше не казался человеческим.

Зенитные «Вуланы» ожили и понесли разрушения. Первый залп буквально испарил ведущего дрона. Второй превратил пятерых его соседей в решето. Облако металлических снарядов просто крошило все вокруг, встречая основную волну атаки. Небо над «Цербером-9» засверкало вспышками разрывов.

Дроны оказались легкой мишенью. Не предназначенные для боя с организованной ПВО, они попытались совершить маневр уклонения, сталкиваясь друг с другом в узком пространстве над кратером. Один за другим они падали на серый лед, разбрасывая обломки.

— Перезарядка! — крикнул Прометей. — Заминка три секунды!

В эту паузу оставшиеся пять машин успели подойти вплотную. Они зависли прямо напротив щели, целясь внутрь ангара. Алексей стоял за дверью и видел, что сейчас будет уже совсем весело. Времени бежать куда-то уже не было.

— Ложись! — раздалось одновременно из динамика шлема и ментального поля.

Каэль метнулся вперед. Его тело, казалось, потеряло плотность. И после прыжка оказался прямо под брюхом ближайшего дрона. Уперевшись ногами в стену, пришелец толкнул машину изо всех сил. Удар изменил вектор тяги дрона. Дрона повело вверх, он врезался в сводчатый потолок ангара и рухнул вниз грудой бесполезного лома, заблокировав собой сектор обстрела для остальных.

Оставшиеся четыре машины дали последний, отчаянный залп. Снаряды прошили воздух там, где секунду назад стояла голова Алексея. Тяжелый светильник над головой Романова лопнул от очередного попадания. Тяжелая гермодверь, лишенная подпорки и получившая наконец свободу, с победоносным ревом гидравлики рухнула вниз.

Многотонная плита впечатала последнего дрона, пытавшегося попасть в пемещение, в порог, превратив его в тонкий металлический блин.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего металла и тяжелым дыханием Каэля. Пришелец медленно сполз по стене на пол. Его бледная кожа приобрела синюшный оттенок, а трещины на теле снова начали сочиться ртутной кровью — плата за сверхчеловеческое усилие.

— Внешний периметр чист, — доложил Прометей. Теперь в его голосе слышалась неприкрытая гордость. — Я перехватил управление минными камерами на подступах к кратеру. Если кто-то сунется ближе, чем на километр, база сожжет их термобарическими зарядами. Поздравляю, старший помощник. Мы захватили крепость. Жаль только, что предыдущий гарнизон забыл оставить ключи от верхних уровней. Доступ в жилой сектор и командный мостик закрыт личными кодами погибших офицеров Альтаира.

Алексей сел на пол, стер пот со лба, глядя на верхний люк:

— Замок можно вскрыть?

— Можно взорвать переборку, — отозвался ИИ. — Но пострадает лестничный пролет. Кроме того, ваши скафандры рассчитаны на кратковременный выход. Атмосфера внутри жилого сектора может быть непригодной для нахождения.

— Значит, пойдем в легких комбинезонах, — Алексей проверил заряд армбука. — Нам нужно попасть на верхние уровни. Там центральный медблок и вся нужная нам электроника. Нужно стабилизировать Каэля. И если повезет, в кабинете начальника базы найдется хоть один рабочий терминал связи с Землей.

Он подошел к пришельцу, протянул ему свою руку и помог ему подняться.

— Ты спас мне жизнь в очередной раз, друг мой, — тихо сказал Романов.

«Я спас корабль, — мысленно поправил его Каэль, опираясь на плечо Алексея. Его шатало.

— Если твой мозг перестанет подавать сигналы сердцу, твое тепло исчезнет. Реактор моего протеза сгорит, пытаясь согреть труп. Это чистый эгоизм, человек».

Алексей усмехнулся, вводя команду открытия внутренних дверей ангара.

— Пусть так. Главное, что наш эгоизм отлично справляется с истреблением дронов. Вперед. Посмотрим, какие еще секреты хранит эта база. А секретов должно быть очень много. У меня такое чувство, что мы попали в самое сердце какой-то межгалактической войны. В нас теперь стреляют почти из каждого куска металла в этом секторе. И совершенно непонятно, как мы еще выжили в этом аду. А мы даже знать не знаем, что точно происходит, что за это разборки такие сложные и кто против кого «дружит». Вы же все понимаете, что дроны эти совсем не Пожирателей, а вполне себе…… земные, видимо. Хотя таких модификаций я никогда не видел.

Глава 9. Пиррова оборона

Сирена, которую неожиданно активировал Прометей, не была похожа на привычный корабельный рев. Это был звук лопающейся планеты — низкий, утробный гул, от которого вибрировали все внутренние органы. Красное аварийное освещение сменилось мертвенно-бледным ультрафиолетом.

— Они здесь, — голос Прометея опять поменял тональность и больше не звучал из динамиков шлема. Он стал пространственным, казалось, исходящим прямо из стен командного центра базы «Цербер-9». — Массивный объект вышел на низкую орбиту спутника. Гравитационные датчики зашкаливают.

Алексей стоял у главного тактического стола, вжимая пальцы в края столешницы так, что побелели костяшки. Карта поверхности над их головами внезапно покрылась рябью помех, а затем изображение сменилось на схему термального сканирования.

Прямо над ними, закрыв собой тусклый свет газового гиганта, висела черная клякса. Она была во много раз крупнее «Одиссея».

— Это не разведчики, — прошептал тихо Алексей, глядя, как от черного корпуса отделяются новые точки. Сотни точек. — Это флот вторжения.

Каэль, стоявший у резервного пульта управления реактором, медленно повернул свою голову с зеркальными зрачками. Его кожа снова начала приобретать фарфоровую бледность — силы пришельца таяли с каждым часом без подпитки его драйвера.

«Это материнский корабль, — его мысль ударила в сознание Алексея тяжелым молотом. — Я чувствую эхо того оружия, что поразило "Браво". Но масштаб… Пожиратели пришли лично. Они знают, что мы выжили. Они чувствуют след твоего прыжка сквозь варп.»

— Прометей, статус орудий? — спросил Романов, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Только зенитные «Вулканы», да и то не все. Спаренные орудия ангара уничтожены при первом же залпе их главных калибров в прошлый раз, — бесстрастно доложил ИИ.

От какого-то мощного толчка с потолка посыпалась бетонная крошка.

— База «Цербер» проектировалась как автономный бункер для защиты персонала от небольших опасностей. Не для настоящей войны. Ее броня выдержит десять минут непрерывного огня среднего крейсера. Против этого левиафана она просто пыль. Первая волна капсул войдет в соприкосновение с базой через пару минут.

— Мы не можем улететь, — Алексей посмотрел на голографический таймер гипердвигателя «Одиссея». До полной зарядки оставалось еще восемь минут. — Нас расстреляют на взлете, как только мы высунем нос из ангара. Нужно закрыть створки дока наглухо и…

Пол под ногами резко накренился. Ударная волна от падения одной из десантных капсул — сферы размером с жилой дом — прошла сквозь скальный грунт. Базальтовые плиты, служившие фундаментом «Цербера», треснули. Командный центр содрогнулся.

— Внимание! — крикнул Прометей. — Нарушена герметичность третьего уровня! Декомпрессия! Склад боеприпасов стабилен, но если следующая капсула упадет ближе чем в пятидесяти метрах, детонация цепной реакции разорвет спутник пополам!

В этот момент внешняя дверь шлюза, ведущая в ангар, с оглушительным треском выгнулась внутрь. Тяжелый композит застонал, сдерживая напор чего-то огромного.

— Они используют таранные дроны, видимо — прокомментировал Прометей. — Им плевать на минные поля. Они пробивают путь просто большой массой.

— Восемь минут, — выдохнул Алексей. — Мы не продержимся восемь минут. Они вскроют нас как консервным ножом банку.

Каэль подошел к нему вплотную. Его глаза потускнели, в них отражались красные всполохи тревоги.

«У тебя есть план отхода, теплокровный?»

— Есть безумная идея, — Алексей обернулся к терминалу связи.

— Прометей, ты полностью контролируешь ядро базы?

— Я и есть ядро базы, старший помощник. Мои цепи управления сейчас переплетены с системой управления базой, в том числе с системой охлаждения реактора «Цербера».

— Сколько энергии осталось в главном накопителе форпоста Альтаир? Той части, что они не смогли выжечь ЭМИ.

— Около сорока процентов от максимальной емкости. Хватит, чтобы испарить океан на землеподобной планете.

— Направь все эти сорок процентов в геотермальные каналы спутника, — приказал Алексей. Его лицо стало жестким, осунувшимся. — Открой клапаны охладителя нашего корабля на полную мощность. А затем… инициируй протокол «Феникс».

Пришелец напрягся.

«Что это?»

— Протокол «Феникс» предполагает полное уничтожение инфраструктуры, — осторожно заметил Прометей. — Детонация всех оставшихся ядерных запасов Альтаира синхронно с перегревом реактора. Вы предлагаете превратить весь спутник в сингулярную бомбу. Радиус поражения составит полмиллиона километров.

— Именно, — кивнул Алексей. — Мы превратим эту ледышку в маяк, который будет гореть ярче местного солнца.

Каэль схватил Алексея за плечо своей трехпалой рукой. Хватка была железной.

«Ты предлагаешь самоубийство. Если расчет времени ошибется хотя бы на секунду, твой крейсер останется в гравитационном колодце. Мы станем частью взрыва».

— Значит, нам нельзя ошибаться, — Алексей стряхнул руку пришельца и начал быстро вводить команды на консоли.

— Прометей, сколько времени займет синхронизация зарядов?

— Три минуты. Мне нужно перенастроить таймеры старых боеголовок форпоста, их системы наведения повреждены радиацией.

— У тебя две. Десант, похоже, уже лезет в вентиляцию.

Новый удар потряс базу. Потолок командного центра пошел трещинами. Из шахты лифта повалил густой белый дым вперемешку с искрами.

— Они внутри периметра, — голос Прометея впервые дрогнул. — Автоматические турели внутреннего кольца подавлены. Группа противника прорвалась к лифтовым узлам второго уровня. Расстояние до вас — сто метров.

— Каэль, бери лазерный резак, — Алексей вытащил из стойки тяжелый импульсный дробовик и проверил подачу патронов.

— Забаррикадируемся в серверной. Держи проход столько, сколько сможешь.

«Мое поле исчерпано, человек. Резак бесполезен против брони Пожирателей».

— Тогда просто бери его, — отрезал Романов. — Будешь работать короткими отвлекающими очередями. Нам нужно выиграть ровно сто двадцать секунд. Прометей, выводи обратный отсчет на мой визор. Как только начнется процедура «Феникса», я хочу видеть каждую миллисекунду.

— Принято. Синхронизация начата. Обратный отсчет: одиннадцать минут пятьдесят девять секунд.

Алексей нажал на затвор оружия. Звук получился неожиданно громким в наступившей тишине — ревуны смолкли, уступив место методичному лязгу металла о металл где-то за переборками.

Тяжелая дверь командного центра задрожала под ударами снаружи. Замок держался на честном слове.

— Десять секунд до контакта, — шепнул Прометей. — Рекомендую помолиться Вашим богам, кто в кого еще верит.

Замок вспыхнул белым светом и рассыпался. Створки разъехались в стороны, открывая вид на клубящийся дым коридора.

В проеме показалась фигура. Высокая, закованная в черный хитин, сочащийся жидкой тьмой. У нее не было лица, только три пульсирующих багровых глаза, расположенных треугольником. Оно прошло сквозь пламя автоматических огнеметов базы, даже не замедлив шага.

— Огонь! — рявкнул Алексей, нажимая на спусковой крючок.

Импульсный заряд ударил тварь в грудь. Черный хитин принял удар, покрылся сетью трещин, но удержал энергию. Существо издало беззвучный вопль, от которого сервоприводы скафандра Алексея заискрили, и сделало шаг вперед, занося конечность для удара.

Рядом коротко взвыл пришелец, бросаясь наперерез монстру.

Началась рукопашная схватка в тесном коридоре.

— Одна минута, — прохрипел Алексей, отступая назад и перезаряжая оружие, чувствуя, как кровь из разбитого лба заливает левый глаз. — Продержись одну минуту……

Глава 10. Погребальный костер "Одиссея"

Выстрел плазмогана пришелся точно в сочленение черного хитина. Конечность Пожирателя с влажным хрустом отлетела в сторону, но тварь даже не замедлилась. Она просто перехватила Каэля за горло свободной клешней и подняла над полом.

— Держись! — крикнул Алексей, всаживая заряд прямо в центральный глаз монстра. Багровая линза лопнула, разбрызгивая вокруг вязкую слизь. Существо дернулось, его голова мотнулась вбок. Хватка на горле Каэля ослабла. Этой секунды вполне хватило Каэлю. Он вонзил острие тяжелого резака снизу вверх, под основание черепа врага. Лезвие прошло сквозь броню, как сквозь масло. Багровые глаза потухли. Монстр рухнул на палубу, превратившись в груду дымящегося мяса.

— Дверь серверной! — прохрипел Алексей, падая на колено. Легкие горели, кислорода в скафандре оставалось критически мало из-за пробитого фильтра. — Закрывай!

Каэль, кашляя черной кровью, ударил кулаком по сенсорной панели. Тяжелые створки начали смыкаться, отсекая их от воющего коридора, где уже слышался топот десятков таких же лап.

В этот момент база содрогнулась так, словно сам спутник решил сбросить с себя каменную кожу.

— Протокол «Феникс» запущен досрочно, — голос Прометея звучал отстраненно, почти торжественно. — Геотермальные каналы переполнены. Критический перегрев ядра через две минуты. Уходите к шлюзу. Ангар открыт.

Они бежали сквозь базу, которая умирала вместе с ними. Под ногами расходились трещины, выпуская клубы горячего пара. Потолок сыпался бетонным дождем. Когда они выскочили на поверхность ледяного спутника, небо пылало. Черный корабль Пожирателей перестал быть монолитным — он разваливался на части, пожираемый цепной реакцией боеголовок Альтаира. Вспышка была настолько яркой, что системы поляризации визора Алексея мгновенно ослепли, перейдя в режим абсолютной черноты.

— Направление на ангар! Двадцать метров вперед! — орал Прометей им прямо в уши. — Я поведу Вас по тепловому следу!

Алексей схватил пошатывающегося Каэля за предплечье и буквально швырнул его в открытый зев шлюза «Одиссея». Сам он прыгнул следом, чувствуя, как спину опаляет жар планетарной детонации. Трап начал закрываться автоматически, едва сенсоры уловили падение давления снаружи. Последнее, что увидел Алексей сквозь сужающуюся щель, был океан белого огня, поглотивший серый лед.

— Старт! — взревел Романов, срывая шлем. Воздух пах озоном и гарью. — Прометей, выжимай всё! Если эта махина переживет взрыв, она будет здесь через минуту!

Крейсер задрожал. Мощный главный маршевый двигатель, работающий без штатного охлаждения, исторг столб сине-белой плазмы, испарив остатки ангара позади них. Перегрузка вдавила людей в кресла.

На консоли мигала надпись: «Гипердвигатель: 98%... 99%...»

Пространство перед носом корабля исказилось. Звезды вытянулись в бесконечные белые нити. И тут же погасли.

Переход никогда не бывает мягким, но этот ощутился как столкновение с кирпичной стеной. Генераторы гравитации жалобно взвыли и аварийно отключились. Алексея вышвырнуло из кресла; он пролетел половину мостика, прежде чем наткнулся на переборку. Свет снова сменился красным аварийным.

— Мы… целы? — выдохнул он, поднимаясь на ноги. Ноги держали уже с трудом. Голова раскалывалась.

— Целостность корпуса — девяносто процентов, — ответил Прометей. Теперь он говорил только через динамики планшета-армбука, который чудом остался пристегнутым к поясу Алексея. — Но мы вышли слишком рано. Расчетное время прыжка было десять часов до ближайшей базы Земного Союза. Фактическое время — три минуты. Нас ждали.

Главный обзорный экран по его команде вспыхнул.

«Одиссей» был окружен. Не один материнский корабль, а целая эскадра. Дюжина черных левиафанов выстроилась идеальной сферой вокруг вырвавшегося из варпа «Одиссея». В центре построения висел еще более массивный объект — матово-черная сфера, пульсирующая каким-то… излучением, которое, казалось, поглощало свет.

— Они знали точку выхода, — мрачно прошептал Алексей. — Они просчитали вектор.

— Щиты на нуле после перегрузки двигателя, — доложил Прометей. — Орудия заряжены на пять процентов. Да и против этой армады мы бессильны. У нас есть… было… еще одно, экспериментальное оружие, которое заложено в базу «Одиссея». Но оно было разрушено при первом нападении. Наш шанс выжить равен нулю целых, ноль-ноль-одной тысячной.

— Дай мне ручное управление маневровыми, — Алексей, морщась, доковылял обратно в кресло капитана, игнорируя боль в ребрах. — Попробуем нырнуть в тень между двумя кораблями…

Но первый залп какого-то оружия Пожирателей лишил их этой надежды. Это не были лучи или снаряды. Это был конус абсолютной пустоты. Пространство впереди «Одиссея» просто перестало существовать. Носовой обтекатель крейсера, генераторы щитов и половина главной рубки исчезли, словно их стерли ластиком.

Взрывная декомпрессия выбросила Алексея из кресла. Сирена захлебнулась. Мостик наполнился свистом уходящего воздуха и летающим мусором. Система жизнеобеспечения костюма сработала мгновенно, герметизируя шейное кольцо и подавая кислород из резервного баллона.

— Покинуть корабль! — пытался кричать Алексей, но звука не было — воздух ушел раньше. Его легкие разрывались вакуумом. Он пополз по наклонной палубе к разбитому панорамному окну, туда, где виднелась спасательная капсула. Но очередной удар вражеского орудия, видимо, кинетического, подбросил многотонную конструкцию. Пол под Алексеем встал вертикально.

Алексея отбросило. Руки тщетно пытались найти хоть какую-то скобу. Мир превратился в калейдоскоп из красных вспышек тревоги, осколков металла и застывших в невесомости капель крови.

Огромная дыра в корпусе превратилась в жерло пушки. Очередной залп Пожирателей вошел точно в центр инженерной палубы. Реактор, удерживаемый от разгона автоматикой, наконец, сдался. Алексея подхватило волной чудовищного давления. Его понесло спиной вперед сквозь обломки собственного корабля, мимо разорванных трубопроводов и оплавленных переборок.

Последнее, что зафиксировал его помутневший взгляд внутри шлема — это медленно удаляющийся главный мостик. Там, среди искореженного металла, стоял Каэль. Пришелец больше не держался за стены. Он парил в центре разрушенного зала, широко раскинув руки. Его зеркальные глаза отражали гибель человеческого крейсера.

А затем мир исчез.

Взрыв реактора «Одиссея» стал новой звездой в этом секторе космоса. Волна чистой энергии смела ближайшие черные корабли, разорвав сферу окружения. Алексея вышвырнуло далеко за пределы эпицентра.

Системы навигации скафандра отказали. Запасной баллон кислорода показывал две минуты. Основной — тридцать секунд. Связи не было.

Его кувыркало в пустоте. Белый огонь гибели «Одиссея» стремительно уменьшался позади, превращаясь в тусклую звезду, а затем и вовсе исчезая в бархатной черноте.

Грудь жгло огнем. Легкие требовали вдоха, которого не могло быть. Перед глазами поплыли темные пятна. Холод вакуума начал проникать сквозь термоизоляцию костюма, сковывая пальцы ног и рук.

«Вот и всё», — подумал Алексей. Мысль была удивительно ясной и спокойной. Никакого страха, только глухая, свинцовая усталость. Он закрыл глаза, позволяя тьме взять верх. Он думал о базе «Цербер», погребенной под белым пламенем. О мертвом экипаже «Одиссея». О капитане Волковой.

Воздух в баллоне закончился с тихим, сухим щелчком клапана.

Алексей открыл рот, пытаясь сделать последний судорожный глоток того, чего нет. Сердце пропустило удар. Второй. Третий.

Мир сузился до одной точки боли в груди, а затем мягко погас, погружая старшего помощника Романова в вечный сон посреди холодного океана Бета-Крессида.

Глава 11. Final. Ошибка сегментации

Тьма не была абсолютной. Она пульсировала, сменяясь размытыми пятнами кислотно-зеленого и синего света. Алексей чувствовал холод, но это был приятный, стерильный холод. Скорее всего, это была подушка, на которой лежала его голова.

Боясь происходящего, он попробовал сделать вдох. Легкие наполнились воздухом — настоящим, пахнущим озоном и дезинфицирующим средством. Это было настолько чуждо после месяцев рециркулируемого кислорода скафандра, что он закашлялся.

— Дыхательные рефлексы в норме, — произнес издалека спокойный женский голос. — Активность коры головного мозга стабильна. Вывожу пациента из состояния стазиса.

Крышка капсулы над ним с мягким шипением отъехала в сторону. Яркий свет операционной лампы ударил по глазам, заставив зажмуриться. Чьи-то ловкие руки отстегнули датчики от висков, шеи и запястий.

— Добро пожаловать обратно, бета-тестер номер семнадцать, — тот же голос принадлежал женщине в идеально белом халате. На ее бейдже значилось: «Доктор Елена Воронова, департамент нейроинтеграции "SberComInteractive"».

— Как самочувствие? По шкале от одного до десяти.

Алексей попытался сесть. Мышцы отозвались тупой болью долгого сна, но координация была вполне нормальной. Никакой атрофии, никакого тремора. Он перекинул ноги через край капсулы. Его взгляд упал на собственное предплечье. Кожа была чистой. Ни золотистого узора обморожения, ни шрамов от когтей Пожирателей. Только едва заметные точки от игл капельниц.

— Где я? — хрипло произнес он.

— Вы в медицинском блоке штаб-квартиры «SberComInteractive», — улыбнулась доктор Воронова.

— Поздравляю. Вы только что завершили самый длительный сеанс погружения в истории индустрии. Ровно двадцать восемь дней, шесть часов и двенадцать минут непрерывного нахождения в виртуальной реальности проекта «Sub Zero».

Слова звучали знакомо, но смысл ускользал, словно песок сквозь пальцы. Sub Zero… Что-то связанное с сильным холодом.

— Игра про космос? — неуверенно спросил Алексей.

— Не просто игра, — к ним подошел мужчина в строгом сером костюме. Судя по уверенному взгляду, это был администратор, директор или инвестор какой.

— Это революция. Технология прямого нейросенсорного сопряжения. Никаких шлемов, никаких джойстиков. Ваше сознание буквально переносилось в аватар. Мы купили права на использование движка полного спектра ощущений. Боль, страх, любовь, смерть — ваш мозг считал их абсолютно реальными.

Мужчина протянул ему стакан воды. Руки Алексея дрожали.

— Смерть… — повторил он, сделав глоток. Вода показалась безвкусной.

— Мой корабль взорвался. Я задыхался в вакууме. Каэль…

— Кто? — приподняла бровь доктор Воронова, быстро делая пометки на планшете.— Пришелец. Гуманоид. Он спас меня ценой своей жизни, когда мы взорвали базу «Цербер», чтобы уйти от Пожирателей. А потом они расстреляли наш «Одиссей»…

В кабинете повисла неловкая тишина. Доктор обменялась взглядом с мужчиной в костюме.— Семнадцатый демонстрирует высокую степень эмпатической привязанности к NPC, — тихо сказала она.

— Это побочный эффект отсутствия фильтров боли. Но физически вы в полном порядке. Реакция на расстыковку сознания штатная.

— Расстыковка… — Алексей потер лоб. Вся эта комната казалась плоской, ненастоящей. Цвета были слишком яркими, звуки — слишком резкими. Глаза и уши к такому не привыкли… После глубокого, объемного мира «Sub Zero» реальность офиса напоминала дешевую декорацию.

— Значит, капитан Волкова… экипаж… все это было кодом?

— Все это было магией наших программистов, — добродушно рассмеялся мужчина в костюме, хлопнув Алексея по плечу.

— Вы герой, молодой человек. Вы нашли критический баг в системе охлаждения реактора при перегрузке! Из-за вас нам пришлось переписывать целый кусок физического движка. За этот месяц вы стали легендой закрытого альфа-теста.

— Месяц… — прошептал Алексей. Ему казалось, что прошла целая жизнь. Целая война, эпоха.

— Именно. Юридически контракт завершен. Вот ваши бумаги о неразглашении, — на стол легла пухлая папка.

— И чек на очень солидную сумму. Вы обеспеченный человек. Берите неделю отгулов, пейте витамины, гуляйте на солнце, знакомьтесь с девушками. Ваш мозг пережил колоссальный стресс, имитируя криогенную кому и взрыв корабля. Через семь дней жду вас здесь же для финального интервью и обсуждения позиции консультанта в нашей компании. У вас талант выживать.

Улица оглушила его шумом. Настоящий воздух Москвы — влажный, пахнущий мокрым асфальтом и выхлопными газами — казался ядовитым после фильтрованной атмосферы «Одиссея». Солнце било по глазам. Люди спешили по своим делам, уткнувшись в смартфоны. Никто не смотрел на звезды. Здесь никто не знал, что такое настоящий холод.

Алексей поймал желтое такси-автомат, назвал адрес спального района на окраине. Всю дорогу он молча смотрел в окно, пытаясь примирить два своих воспоминания. Там — лязг металла и вой сирены. Здесь — пробки на кольцевой и реклама доставки еды.

На станции метро он купил жетон (автоматы почему-то принимали только старые монеты, странно) и спустился под землю. Грохот поезда эхом отдавался от кафельной плитки. Голова кружилась. Организм отказывался понимать, зачем спать в кровати, если можно просто закрыть глаза в капсуле.

Он вышел на своей станции. Серые бетонные высотки давили своей обыденностью. До дома оставалось пройти двести метров через пустырь между гаражным кооперативом и детской площадкой.

Алексей остановился, чтобы перевести дух. Закрыл глаза, прислонившись лбом к холодной стене трансформаторной будки.

«Наконец-то ты проснулся. Я уже думал, твой процессор окончательно выгорел от симуляции смерти».

Голос прозвучал прямо внутри черепа. Громкий, скрипучий, лишенный всяких эмоций синтезированный баритон. Тот самый голос… который он слышал много дней подряд…

Алексей резко открыл глаза. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он медленно, боясь пошевелиться, повернул голову.

Между районными старыми панельными девятиэтажками, там, где обычно собирались местные алкоголики, стоял он.

Высокий, бледный гуманоид в нелепом длинном плаще явно с чужого плеча. Его зеркальные линзы равнодушно отражали серый московский пейзаж. Каэль выглядел совершенно неуместно среди ржавых качелей и сохнущего белья.

Пришелец поднял трехпалую руку и приложил тонкий палец к тому месту, где у людей должны быть губы. Международный жест молчания. Затем он нетерпеливо махнул Алексею ладонью, призывая следовать за собой в темный провал между гаражами.

— Тише, — прошипел Каэль, когда Алексей, спотыкаясь, подбежал к нему.

— Не транслируй мысли вслух. Твои импланты-ретрансляторы еще фонят в эфир. Корпорация слушает твои синапсы даже сейчас, теплокровный.

— Ты… реальный? — выдохнул Алексей, хватая пришельца за локоть. Ткань плаща была настоящей, грубой. Под ней ощущались твердые мышцы.

— Они сказали… это была игра. Нейросеть. Код.

Каэль закатил свои зеркальные глаза.

— Конечно, это код, неумный ты человек. Весь ваш мир — это плохо оптимизированный код с отвратительной физикой объектов. Посмотри на текстуры этого неба. Разрешение ужасное. А эти здания… они рендерятся без антиалиасинга. Нас вытащили из сервера «Sub Zero» во время аварийной перезагрузки кластера.

— Нас? — удивленно переспросил Алексей.

— Погоди. Если это реальный мир, то как ты сюда попал? Телепортировался?

— Нет времени! — Каэль схватил его за рукав куртки и потащил вглубь лабиринта гаражей.

— Та корпорация, которая назвала тебя «бета-тестером»? Они не разработчики игр. Они фасад. Те самые Пожиратели. Или те, кто ими притворяется. Они используют технологию полного погружения, чтобы использовать вычислительные мощности человеческого мозга. Ты провел месяц в коконе, пока твоя нервная система обсчитывала траектории их флота в реальном секторе Бета-Крессида.

— Зачем? — Алексей уперся ногами в землю, отказываясь идти дальше. От ужаса перехватило дыхание.

— Зачем им наши мозги? Каэль обернулся. Впервые за все время знакомства в его линзах мелькнул отблеск эмоции — холодный, расчетливый гнев.

— Потому что ваша раса уникальна. Вы способны генерировать иррациональные решения. Хаос. Интуицию. Наш квантовый разум предсказуем. А ваш… ваш позволил мне придумать план взрыва базы. Им нужны такие аномалии, как мы с тобой. Они собрали нас всех — выживших тестеров — в одной песочнице.

Он отпустил рукав Алексея и посмотрел куда-то вверх, на провода электропередач.

— Сейчас ночь на серверах корпорации. У нас есть окно в несколько часов реального времени, прежде чем системные администраторы заметят несанкционированный выход двух высокоуровневых аккаунтов. Нам нужно добраться до старого дата-центра в промзоне. Там стоит терминал прямой связи.

— Связи с кем? — прошептал Алексей.

— С настоящими людьми, — ответил Каэль. — Теми, кто действительно построил «Одиссей» и запустил нас в космос. Надевай капюшон. Иди за мной. И постарайся не удивляться лужам. Физический движок этой планеты постоянно сбоит с осадками.

Гуманоид шагнул в тень между рядами металлических коробок. Алексей секунду постоял, глядя на обычную городскую грязь под ногами, глубоко вздохнул запах сырости и бензина, а затем бросился следом за своим единственным союзником в этом новом, внезапно ставшем враждебном мире. Как это все понимать – он решил оставить на потом…

Как-нибудь разберется…

Потом…