Страх

От автора.

Это книга была изначально написана на английском языке. Так иногда бывает. Перед вами перевод и адаптация на русский, моя. Исходный язык оставил сильный отпечаток, поэтому могут быть сильные отличия от моих изначально русскоязычных работ, в том числе по стилю. Вы можете ознакомиться с оригинальным текстом вот здесь: https://author.today/work/416283 .

Начинающим авторам могу посоветовать не начинать работу на иностранном языке. Последующий перевод и адаптация отнимает много усилий.

Автор.

Глава 1

Их мир был тихим и спокойным, по человеческим меркам. Бескрайние равнины, степи из синей травы и низкого кустарника покрывали континенты. Меж континентов расстилались зеленоватые океаны. Вода в них почти не двигалась. Здесь, в этом мире, не было землетрясений, гроз или сезонов. Для сезонов не было причин — ось планеты почти не была наклонена. Не было причин и для землетрясений — планетарное ядро постепенно успокаивалось, тектонические плиты почти не двигались. Жизнь в этом мире появилась поздно, но в этом были свои плюсы.

Они были травоядными, и всегда паслись на одной и той же точке посреди бескрайней степи. Они питались травой и мелкими плодами. Всю свою жизнь они поедали растения, старели, умирали, затем возвращались в почву, становясь питанием для травы. Спокойный, неторопливый цикл жизни. Они были кроткими и пугливыми, под стать своему миру, и убегали в ужасе от всего, что казалось им опасным. Они бежали так далеко, как могли, смотрели на опасность издали и потом возвращались.

Они бы прожили так и дальше целую вечность, миллионы и миллиарды лет, вплоть до момента, когда их звезда станет сверхновой, взорвётся и поглотит их планету. В тихом и спокойном мире не было причин для эволюции. Так было до тех пор, пока один из них не нашёл плод. Плод вкуснее любого другого плода. Существо съело плод, насладилось его вкусом, и пожелало ещё один, но не было рядом ни одного похожего плода. Привычная трава не казалось теперь такой же вкусной, и впервые за многие годы, у существа появилась причина. Причина смотреть, искать, думать.

Их мудрецы и учёные назвали его "плодом познания" — намного позже, после того, как возникла цивилизация. Плод казался неуловимым. Ветер планеты разносил семена на огромные расстояния. Путь слабых ветров был предсказуем, но путь семян отличался. Плод порождал сложные семена необычный формы, в полёте они часто и внезапно меняли направления. Учёные спорили, позже, какой эффект давал плод, что походил на светящиеся оранжевые сферы. Они спорили, как плод смог изменить, улучшить их. Они нашли ответ тысячи лет спустя — после того, как построили цивилизацию, после того, как назвали себя "Тарракси". Плод вызывал мутации. Небольшие, малозаметные изменения, что не всегда сохранялись, не всегда приносили пользу, но помогли сдвинуться Тарракси с места, где их развитие остановилось.

В погоне за Плодом, их предкам пришлось думать и исследовать. Им пришлось научиться путешествовать по великим равнинам, где один участок почти ничем не отличался от другого. Они придумали язык, они посмотрели на звёзды, они делились историями и сказаниями. Они пытались вырастить Плод, но он сопротивлялся их усилиям. Они пересекли океаны в его поисках. Это было несложно — плыть по вечно спокойным зеленоватым водам.

Они нашли Плод на небольшом острове вдали от берега, и вместе с ним — единственного хищника на планете, маленькое существо, что пряталось в тени. Кусок ожившей тьмы, клок меха, покрытый когтями и зубами. Хищник давно жил на этом острове, охотясь на мелких существ. Хищное существо не изобрело язык, никогда не смотрело на звёзды, но оно было умно, на свой собственный лад. Когда корабли первых Тарракси причалили к берегу, оно спряталось среди груза, в трюме. Оно ждало, пока Тарракси вернутся домой, и там исчезло в степной траве. Хищнику не нужна была пара для размножения, травянистые степи были намного больше острова, и Тарракси ему очень понравился, на вкус.

Тарракси назвали его "Смерть".

Когтистая и зубастая тень, что таилась в кустарнике и ждала момента, готовая вонзить когти и зубы в шею любопытного юнца. Несколько других теней ждали рядом. Капля пурпурной крови падала из первой раны, и они бросались на жертву вместе. Они убивали взрослого за секунды и детёныша мгновенно. Смерть исчезала в тенях и научилась закапываться в землю.

Они были кроткими и пугливыми существами, что научились не сражаться, а бежать. И когда один из них падал, они бежали. Они смотрели издали, как Смерть пожирает жертву, не в силах что-либо сделать.

Смерть стала второй причиной их эволюции. Им не нужны были дома раньше, но теперь они понадобились. Они не думали об одежде раньше, но теперь узнали, что древесная кора защищала от слабых ударов. Они не взращивали других животных раньше, но теперь привели их в деревни, в надежде, что Смерть съест животных вместо них.

Смерть была умна. Она нашла слабые места в броне из коры. Она научилась прокапывать ход в дома, и вкус Тарракси ей явно нравился намного больше, чем вкус их животных. Смерть узнала, со временем, про Плод Познания. Она поняла, каким-то образом, что Тарракси искали плод, и теперь вид желанного Плода означал, что Смерть таится где-то рядом и ждёт. Смерть, клочок тьмы, с зубами и когтями.

Смерть заставила их учиться. Им пришлось научиться укреплять дома, придумать барьеры, препятствия. Они всё ещё были кроткими и пугливыми созданиями, что могли только бежать и не могли сражаться. Смерть тоже училась, и находила пути в обход препятствий. Смерть не убивала всех. Она оставляла несколько Тарракси в живых, как правило. Она не трогала малышню, как правило. Смерть, как будто бы пыталась сохранить достаточно Тарракси для еды — так же, как они пытались вырастить Плод. Тарракси рассказывали новые и новые легенды о Смерти, об умном существе, что ждало своего часа в тени.

Они жили так очень долго — лишённые Плодов, в страхе, когда рядом ждала Смерть. До тех пор, пока старейшина по имени Траа, один из тех, что избегал Смерть дольше других, не решил, что пришёл его последний день. Траа покинул деревню, ушёл в степь, где Смерть заберёт его. Он знал, что она ждёт, прячется в тенях, следит за ним. Смерть так делала всегда.

Он бродил бесцельно по равнинам, и подобно его предкам, что нашли Плод, он набрёл на маленькое дерево. Царапины покрывали его ствол. Следы, должно быть, оставила Смерть, ведь у других животных не было таких острых когтей. Из царапин сочился сок, и в нём он заметил кусочки чёрного меха и пурпурной крови. Траа прикоснулся к соку и его рука приклеилась. Тогда он услышал шум в траве. Существо, наконец-то, пришла за ним.

Хотя он и желал конца своей жизни, он был Тарракси и мог лишь бежать. Со всей силой он потянул руку, оторвав кусок кожи, когда Смерть прыгнула на него.

Он побежал, но не слышал погони. Он был кротким и пугливым, и не мог остановиться, но смог оглянуться назад. Смерть застряла в дереве, приклеилась к нему и выла, не в силах освободиться. Траа вернулся в деревню, отдал приказы, те что принесли ему славу и прозвище — Траа, Спаситель.

Деревню окружал ров. Они укрепили стены рва, чтобы Смерть не смогла сделать подкоп. Смерть в ответ научилась карабкаться по стенам, прятаться под потолком домов, и охотилась, как и раньше. Траа приказал найти больше деревьев и покрыть дно рва их соком. Смерть напала ночью, как она делала всегда, пробежала по дну рва, наступила в клейкий сок. А потом, она не смогла уйти.

Хищник заунывно выл много дней, но они не могли подойти к нему. Они были кроткими и пугливыми существами, что могли лишь бежать, но не сражаться. Вой ослабел и прекратился, когда Смерть потеряла силы от голода, и дни спустя, первый Тарракси попытался подойти к застрявшему хищнику. Смерть по-прежнему пугала. У неё было слишком много зубов, когтей, и её четыре глаза смотрели прямо вперёд. Тарракси не смог заставить себя прикоснуться к существу, но оно не попыталось убить его. Хищник умер. В тот день Смерть впервые умерла.

Они были кроткими и пугливыми существами, что могли лишь бежать, но они не были глупы. Другие деревни выкопали рвы, другие Тарракси придумали новые типы ловушек. Смерть продолжала умирать. Они не стали смелее, они ни разу не сразились со Смертью лично, но они узнали, где она живёт. Они придумывали ещё больше ловушек, они поняли, что пугает их. Они продолжали ставить ловушки там, где ничто не могло напугать их.

В конце концов, они победили. Они уничтожили Смерть полностью. Единственный хищник вымер, остались лишь истории о нём.

Они продолжили жить на своей планете. Они научились выращивать Плод. Они были кроткими и пугливыми существами, и поэтому не знали войн и конфликтов. Они изучали свой мир, Плод, континенты, а в музеях они хранили изображения Смерти, иногда весьма и весьма приукрашенные.

В погоне за плодом, Тарракси достигли процветания, и со временем, они вышли в космос, к звёздам.

В огромной вселенной они, к своему удивлению, оказались одними из первых существ. Они не нашли в космосе ещё одну Смерть, но встретили много похожих на себя созданий. Травоядные и другие существа с тихих, спокойных миров. Те, что могли бежать, но не сражаться. Те, что уничтожили своих хищников полностью, ни разу не встретив их лицом к лицу в бою. Такие же существа, как Тарракси.

Космос означал Мир, Процветание, Сотрудничество. По всеобщему согласию, они создали Галактический Совет, место, где все расы могли обсудить свои проблемы. Они помогали друг другу в трудные времена и по-прежнему, в их мире не было войн.

Эра мира и процветания продолжалась тысячи лет.

До дня, когда через сотни тысяч человеческих лет после уничтожения Смерти, они не встретили... людей.

Глава 2

Шло заседание Галактического Совета.

Зал заседаний Совета был огромен. Невероятно большая комната, с концентрическими кругам, один внутри другого. В центре комнаты располагался диск для выступлений. На нём стояли те, кто обращался к совету. Под высоким потолком над ним нависали голографические проекторы. Они показывали изображение говорящего, увеличивали его, если существо оказывалось слишком маленьким. Платформу окружали ряды сидений представителей. Они образовывали круги.

Места представителей украшали камень и металл. Говорят, что представители часто использовали материалы своего мира, чтобы продемонстрировать его красоту и чудеса. В результате места представителей настолько отличались одно от другого, каждый ряд зала заседаний превращался в калейдоскоп разных стилей. Те, кто не мог дышать атмосферой зала, получали герметичные камеры. Те, кто не мог явиться лично, присутствовали в виде голограммы. Но таких существ было мало, все старались присутствовать лично.

Над залом возвышались места Достопочтенных, или Старейших — они первыми вышли в космос, достигли звёзд, первыми встретили и приняли друг друга, они же основали Галактический совет. Тарракси стояли во главе Старейших. Кел-Таа, птицеподобные, располагались справа от них, Криксилтиз, насекомообразные инсектоиды — слева. Их имена, разумеется, были адаптированы для галактического торгового языка. Места Старейших возвышались над другими, но не для того, чтобы властвовать, а чтобы было проще наблюдать за другими членами совета. На каменной плите внизу, перед ложей старейшин, на их языках были высечены слова: "Гармония, Мир, Сотрудничество, Процветание".

Зал был полон, шло заседание совета. Серое, высокое существо стояло на платформе-диске. Оно нервно переставляло свои четыре ноги, шевелило антеннами и размахивало руками. Часть его лица скрывал дыхательный аппарат с прозрачными колбами. Они булькали, когда оно дышало или говорило.

— Таким образом, мы были вынуждены заключить, что наша главная звезда приближается к концу своей жизни. Мы не знаем, когда конец наступит, но звезда становится всё более нестабильной, и в любой момент, может... — существо говорило, а в его дыхательном аппарате поднимались пузырьки.

Глава Старейшин, из Тарракси, закрыл глаза. Четыре глаза на сторонах его удлинённой головы давали ему и его предкам почти полный круговой обзор. Как у всех Тарракси, его удлинённый череп заканчивался со ртом и зубами для поедания травы. Его шкура была бледно коричневой, торс покрывал короткий мех, а длинные руки заканчивались тонкими, худыми пальцами. На нём красовалась церемониальная мантия, расшитая металлическими нитями и украшенная фрагментами кристаллов.

— Я понимаю, — сказал Глава Старейшин, — Достаточно.

Серое существо замолчало.

— Ты ждёшь уничтожение, — продолжал Глава Старейшин, — Твой вид частично водный, и требует редкой среды обитания. Твои люди не могут построить корабли сами. Прав ли я?

Существо утвердительно взмахнуло антеннами и булькнуло дыхательным аппаратом.

Глава Старейшин взмахнул рукой, и над говорящим возникла голограмма. Маленький участок галактики, с миром серого существа. Несколько систем рядом загорелись.

— У тебя четверо соседей. Не запросил ли твой вид помощь? — поинтересовался Глава Старейшин.

— Мы пробовали. Мы не смогли договориться, — существо запнулось, — мы приложили наши предложения и ответы.

Глава молча кивнул, и открыл документы. Он изучил их один за другим, пока серое существо, и тысячи представителей, ждали. Он решал судьбу целого мира.

— Представитель вида Тетирр. — сказал Глава. Неприметное пушистое существо нервно встало в дальнем ряду. Оно было маленькое и ярко-зелёное, с двумя руками, двумя ногами, и без видимой шеи.

— Я предлагаю освободить вас от взносов в совет на десять галактических периодов, — сказал Глава Старейшин, — но только если твой вид поможет его народу в трудное время, и сумеет спасти их. И если тебя постигнет неудача, то взносы увеличатся вдвое, на тот же период.

По залу пробежал шёпот. Это не было редкостью. Гармония, Мир, Сотрудничество. Процветание. Так, как должно быть.

— Мы одинаковы, и наши миры шли одним путём, — сказал Глава Старейшин, — поэтому будет лучше для нас всех, если один из нас не погибнет. Но предложение, в его исходной форме было неудачным. Мы улучшили его. Что скажешь ты? Здесь, сейчас, от имени своих людей.

— Я соглашусь, — пискнуло существо.

— Мы начнём Голосование, — скомандовал Глава. Он быстро ввёл запрос в систему.

Голограмма предложения возникла в воздухе над серым существом на платформе. Детали, требования. Над ними парил счётчик голосов, тот, что решал судьбу мира серого существа.

Голосование завершилось. Совет одобрил предложение, единогласно, так как это случалось всегда, ведь они все были похожи. Они были кроткими и пугливыми существами, все из них, и они понимали друг друга. Они понимали помощь и сотрудничество.

— Да будет так, — сказал Глава Старейшин.

— Такова воля совета, — пропел Кел-Таа.

— Решение было принято, — простучал ритмично свои слова Криксилтиз.

— Я благодарю великий совет! — радостно вскричало существо. Его дыхательный аппарат забурлил, как будто жидкость в нём закипела.

— Свободен. Следующий вопрос, — ответил Глава Старейшин.

Он наклонил голову и проверил список вопросов. Все проблемы сегодняшнего дня были решены. Ресурсы перераспределены. Транспортные корабли отправлены в миры, где урожай оказался чуть меньше, чем обычно. Исследователи назначены для изучения новой болезни, что вызывала небольшой дискомфорт и небольшие неудобства. Критический вопрос с умирающей звездой в конце заседания, решён. Как назвался вид серого существа? Его это не заботило. Вид был охраняемым. Ещё одно кроткое существо, возникшее на спокойной планете, так же как когда-то появились Тарракси, давным-давно.

Расписание должно быть пустым, но в его конце вспыхнул новый запрос, с необозначенной темой. Отправлен... поисково-исследовательской командой. Всё-таки, галактика ещё была по большей части, неисследована, и учёные составляли карты звёзд, исследовали системы, чтобы обнаружить ещё больше новых видов. Видов таких же, как они — миролюбивые, кроткие создания, на спокойных, тихих мирах.

Глава Старейшин перевёл взгляд на главного исследователя — высокое долговязое млекопитающее, покрытое бурым мехом с полосками. Его коллеги стояли поблизости — белый птицеподобный с длинным клювом, и ещё один инсектоид с хоботком и рудиментарными разноцветными крыльями.

— Говори. — сказал Глава Старейшин. В его голосе не было враждебности, просто не было нужды говорить больше, чем нужно.

— Мы обнаружили новый вид, — сказал исследователь, мигая глазами на боку своей головы.

— Почему этот вид требует внимание Совета? — спросил Кел-Таа.

— Они... хищники. — исследователь заёрзал. Его волосы встали дыбом, как если бы он попытался казаться больше. Глава Старейшин вспомнил, что для этого вида это означало нервозность.

— Почему ты не поступил как обычно? — простучал теперь передними конечностями Криксилтиз. По огромному залу побежал шёпот.

— Они обладают самосознанием и разумны. Это вид разумных хищников. Они только что открыли сверхсветовые путешествия и исследуют ближайшие системы.

Глава Старейшин широко открыл глаза.

Он знал историю своего вида. Он видел реконструированное изображение Смерти, видел записи, рисунки. Он видел симуляции. Как это существо могло двигаться, как могло выглядеть. Физические останки существа не сохранились, ни один из них. Тарракси уничтожили их все, когда открыли генную инженерию — всё для того, чтобы никто никогда не попытался вернуть Смерть назад, хоть это и было бы безумием. Другие поступили так же. Не в каждом мире был Хищник, но во многих, и всегда он оказывался уничтожен.

— Доложи о своих выводах, — сказал Глава Старейшин, и в его голосе промелькнула чуть заметная дрожь.

Млекопитающий исследователь заговорил.

Они обнаружили признаки жизни не так давно. Сначала они не считали это чем-то важным. В системе с множеством планет они нашли водный мир, ничего нового, хотя четыре газовых гиганта рядом с одной звездой встречались нечасто. Они надеялись найти новые виды, новых друзей, тех что разделят их цель — Гармонию, Мир, Сотрудничество, Процветание. Так как это было всегда.

Их энтузиазм убавился, когда они изучили водяной мир в деталях. Сканы показывали, что это место не подходило для жизни. Планетарная кора содрогалась. Океаны были коварны и опасны, ось вращения наклонилась относительно орбиты, и погодные условия слишком сильно колебались. Температура падала слишком низко или поднималась слишком высоко. Это не был тихий, спокойный мир. Жизнь могла бы возникнуть тут, но она оказалась бы примитивный.

Они так думали, пока не заметили груды металла на орбите вокруг планеты, несколько явно искусственных структур в системе и не прислушались к радиоволнам — древней форме связи.

Голубой мир кричал. Он завывал, рычал, визжал какофонией бесчисленных сигналов. Он смеялся и плакал, шептал и выкрикивал, непостижимый хор множества голосов, каждый из которых говорил что-то своё, не слушая других. Это не звучало гармонично.

Они включили маскировку. Спрятались посреди чудовищного рёва, приблизились к голубому миру, изучили его, и когда они узнали больше, они сбежали. Их исследования раскрыли ужасы голубой планеты.

— Они называют себя людьми, — продолжил исследователь. Он провёл мягким пальцем по своему планшету с данными.

Над диском в центре зала возникла голограмма, и на ней — изображение голубого мира. Изображения поселений, транспортных средств, улиц.

Всё было грубо и уродливо, и тут не было Гармонии. Они врезались в толщу мира, вырывали его растительность, и перерабатывали камень для своих построек.

— Приём предварительных предложений открыт, — отметил Глава Старейшин.

На его планшете мелькали бесчисленные надписи: "Карантин". Одно предложение отличалось.

— Арратарк, объясни, почему ты предлагаешь принять их. Почему предлагаешь совместное существование. — Глава указал на арахнида на краю внешнего кольца. Вид Арратарка напоминал мелких хищников, уничтоженных на многих мирах, но был травоядным, не мог рвать плоть и вместо этого пил нектар.

— Мы одинаковы, но отличаемся друг от друга, каждый по своему, — заговорил арахнид. Он говорил, ритмично щёлкая кончиками своих передних ног. — Мы не одинаковы полностью. Их путь другой, отличный от нашего. Но если мы, отличные друг от друга, нашли способ жить вместе, быть может есть способ принять и их, сделать одними из нас.

Сотрудничество. Совместное существование. Одна из ценностей совета.

— Они выглядят вот так, — отметил исследователь, и голограмма человека возникла над сценой. Два существа, без искусственных защитных оболочек, немного разной формы.

— Мне это не нравится, — пробормотал Кел-Таа. Даже его шёпот был мелодичен.

Глава Старейшин кивнул. Он немедленно заметил заострённые зубы, укреплённые кости. У вида было несколько полов. Глава предположил, что большой индивид - это мать. Больший размер, чтобы откладывать яйца, или заботиться о детёныше.

— Самка живородящая, они млекопитающие, — отметил исследователь.

Самка оказалась меньше размера. Медленно нарастало чувство тревоги. Оно усилилось, когда он понял, что глаза смотрит вперёд — типичный признак хищника. Предложения поступали одно за другим, и все они говорили "Карантин". Но посреди них мелькнуло другое слово. Идея, ужасная настолько, что Глава не мог поверить своим глазам.

Он мигнул с недоверием, открыл рот. Недоверие переросло в панику. Он хотел бежать. Сейчас. С шипением, инжектор сработал в его робе, и ввёл лекарство. Успокаивающий гормон, тот что мог сдержать инстинкт бегства. Потом ещё более сильный. И ещё более сильный. Это еле помогло.

Вокруг него нарастал шум, наверное, в зале паника. Его место мерцало пурпуром, цветом крови, сигнализировало, что что-то не так. Мир покачнулся и потемнел. Он услышал как вдали открылась дверь и в зал вбежала команда медиков.

Он очнулся через несколько минут, согласно его коммуникатору. Совет шумел, будто обеспокоенное гнездо. Глава попытался встать.

— Достопочтенный, двигаться слишком опасно, — в панике заговорил синекожий медик, имя расы которого Глава забыл, — вы можете потерять сознание и пораниться.

— Я слышу тебя, — ответил Глава Старейшин, — помоги мне.

Он попытался встать. Медик помог ему, и Глава встал на своём месте — редкий знак. Совет замолчал.

Это было важно.

— Ты! — Глава указал на белого птицеподобного рядом с главным исследователем.

Он лишь чуть-чуть повысил голос, но для его вида это означала очень сильную эмоцию, редкость среди кротких существ.

— Объясни своё предложение!

— Достопочтенный, — поклонился белый птицеподобный, Глава не мог вспомнить его имя, и только знал что этот вид был известен исключительной миролюбивостью.

— Я провёл симуляцию, — сказал птицеподобный, — я исследовал все теоретические тексты о разумных хищниках. Многие знают, что до этого дня мы не встречали их.

Птицеподобный нервно клюнул своё левое крыло.

— Только руины. Старые, очень старые руины. Мы верили, что они неизбежно уничтожают себя, всегда, без исключения, но этого, — птицеподобный посмотрел вверх, на главу, — не случилось в этот раз. Они живут и путешествуют меж звёзд.

Белый птицеподобный говорил и мелко, чуть заметно дрожал.

— Это не объясняет твоё предложение, — вмешался Глава.

— Я провёл симуляции. Я проверил наши теории. Эти существа практикуют "войну". Это когда они уничтожают, обрывают жизни друг друга, чтобы разрешить споры.

В совете повисла мёртвая тишина. В полной тишине с глухим стуком кто-то упал в дальнем ряду, круге из мест пресдтавителей. Кто-то из новых существ, кто попытался узнать, что такое "война". Ещё один медик вбежал в зал.

— В вашем мире была "Смерть", — продолжал исследователь, — вы превзошли её, и история эта известна всем. Но что если бы "Смерть" была разумна?

Главе не нравилось, куда шёл этот разговор.

— Я провёл симуляцию. И я пришёл к выводу, что их существование приведёт к нашему уничтожению. Не уничтожению моего вида, а гибели всех нас. Всех существ Галактического Совета.

Шёпот пробежал по рядам представителей. Птицеподобный продолжил.

— И поэтому, во имя нашего существования, я предлагаю. Поступить с новым видом так, как ваш поступил со Смертью. Завершить их существование. Убрать, всех их, из этого мира.

Поднялся шум, начался хаос. У трети совета сработал инстинкт бегства. Вбежали новые медицинские команды, было несколько ушибов и даже целая царапина во время суматохи. Белый птицеподобный, тот, что предложил уничтожить целый биологический вид стоял на своём месте. Он заметно дрожал, в ужасе. Но он не бежал. Быть может, его костюм ввёл огромное количество подавителя инстинкта. На главном исследователе же подавление не сработало, и он удрал.

Белого птицеподобного звали Стрин. Реакция совета была быстрой. По приказу старейшин, после единогласного голосования, его лишили должности прямо на месте. Его отправили на малозначимую должность на краю галактики. Он проведёт конец своих дней там, делая свою работу. Его будут хорошо кормить, но он никогда не станет помощником главного исследователя.

Стрин вышел из зала совета сам. Он тоже был кротким существом. Его теперь заметно трясло — когда подавитель инстинкта перестал работать, появлялись побочные эффекты. Он заговорил прежде чем покинуть зал:

— Пожалуйста! Посмотрите мои записи! Я знаю, они ужасны, но вы должны увидеть их! Мне не нравится этот путь, но другого просто нет!

Он не получил ответа.

Совет попытался посмотреть записи, о которых он говорил. Всклокоченный главный исследователь вернулся, нашёл архив файлов. Немедленно компьютер включил сигнал тревоги, и отказался открывать их. Компьютер утверждал что это огорчающий материал беспрецедентно высокого уровня.

Большинство представителей отказались смотреть его. Им разрешили покинуть зал, подождать, успокоиться и попить сладких напитков. Компьютер никогда не ошибался по поводу "огорчающего" материала.

Оставшиеся решили, что они смогут выдержать. Они ошибались.

Люди рвали живых существ, ели их части. Они перерабатывали трупы и украшали их. Их лица отображали счастье. Это было не самое страшное, так как идея Хищника была известна. Люди обрывали жизни других людей. Они создали бесчисленные инструменты для причинения боли или обрывания жизни других. Они нападали друг на друга. Большие толпы шагали друг на друга, двигались в уродливых металлических коробках, которые плевались кинетическими снарядами. Совет использовал кинетику только для транспортов грузов и часто запрещал технологию, как опасную.

Затем... они увидели город. Вспышку в небе, грохот. Облако в форме гриба поднялось над городом. Пронеслась волна разрушения, и города не стало.

"Карантин"

Они приняли решение единогласно, как и всегда. Совет примет меры. Теперь люди никогда не смогут выйти за пределы тех систем, которые они успели найти.

Глава 3

Это был самый важный день в её карьере. Сегодня, Джоан Флинн, Лейтенант флота США, отправится туда, где раньше не бывал никто. В яркой вспышке она появится в новой системе, сбросит зонд, просканирует окружение и героически прыгнет назад. Назад, к Звезде Барнарда, экспериментальному военному доку, "данные об орбите и местоположении засекречены".

Человечество изобрело прыжковый двигатель незадолго до её рождения. Сначала он был чистой теорией. Потом были чудовищные аварии, пока учёные разбирались, как управлять этой штукой. Они думали сначала, что устройство просто исчезало, но это было не так. Оно прыгало в пространстве, и в самом первом прыжке оно захватило всю лабораторию вместе с собой и перенеслось. Они не знают по сей день, куда именно.

Теоретически неограниченное расстояние прыжка, но случайная точка назначения. Случайный выбор из бесконечного количества возможностей в предположительно безграничной вселенной. Пристегнись, прыгни, и ты никогда не вернёшься назад, ведь шанс возврата настолько же бесконечно мал.

Учёные потратили кучу времени, решая эту загадку. Решением оказалось квантовая белиберда. "Гиперпространственный суперинтеграл в неевклидовых координатах с мерностью 11 и выше". Джоан заучила эту фразу для какого-то флотского рекламного ролика. Съёмки ролика отменили в последний момент, и умная фраза так и не пригодилась.

Прыжковому двигателю нужен был маяк. Он отправлял сложный сигнал, получив и дешифровав который, человек мог сориентировать себя в пространстве для прыжка. Ну, компьютер человеческого корабля мог. Загвоздка в том, что сигнал маяка шёл со скоростью света. Через год после постройки маяка, можно было прыгать на световой год от него. Если, конечно, ты собирался вернуться назад.

Джоан "Д'Арк" Флинн вздохнула и потянулась на кресле пилота. Её корабль был красив. Настолько, насколько красив может быть летающий кирпич суперконденсатора, если на него кое-как прилепить двигатели, кабину, реактор и зачем-то добавить крылья, хотя корабль никогда не коснётся атмосферы. Только полёты невесомости и вакууме! Но это не было важно.

Люди стали прыгать к другим звёздам сразу после постройки первых маяков. Один маяк на каждый политический блок, все исключительно для нужд блока, все сверхсекретные, с квантово-устойчивым шифрованием. Ходили безумные слухи, вроде рассказов о запуске медведей в космос, но это не имело значения. Радиус маяков рос, и человечество исследовало ближайшие системы одну за другой. Сначала Альфа Центавра, затем Барнард. Военные второпях построили базу в системе Барнарда, и это, наверное, была ошибка. В другой системе, Росса присутствовали экзопланеты, а звезда Барнарда любила вспыхивать в неподходящий момент. А ещё на базе здесь разливали отвратительный кофе.

Но всё это не имело значения. Ведь сегодня, она достигла пика своей карьеры, и наконец стала пилотом-исследователем.

"Птаха-один, приготовиться, приблизиться к точке прыжка", — сообщила кристально чистая цифровая связь. Радиоволны, как обычно. Люди до сих пор не разобрались с квантовой связью, и сигнал со звезды отправился бы домой, к Земле, со скоростью света. Кто-то предположил, что со временем появятся и станут популярны почтовые корабли. Если, конечно, они так и не разберутся со связью.

Она поднялась над посадочной площадкой. Не было ни силовых полей, чтобы удержать атмосферу, ни генераторов гравитации, ни силовых щитов. Люди строили летающие кирпичи и отправляли их к далёким звёздам. Кирпичи, защищённые лишь металлическими пластинами от микрометеоритов. Но это лучше, чем ждать новые замороченные технологии. Джоан включила плазменные двигатели, выровняла корабль, скорректировала вращение, приблизилась к точке отправки и "ударила по тормозам".

"Десять минут до прыжка, Птаха-один", — сообщил голос, и корабль начал заряжаться.

Каждый такой корабль нёс реактор. Постоянная подача энергии, сотни мегаватт мощности. Этого не хватало для прыжка. Поэтому люди взяли самый большой конденсатор, который смогли построить, и сделали из него корабль. "Энергия для прыжка сравнима с силой удара Аризонского метеорита", сказали они. Кажется это был... "Петаджоульный диапазон"? Или что-то похожее.

Забавно, но учёные сказали, что энергии не должно хватать, чтобы пробить дыру в пространстве, что двигатель не должен работать. Но он работал. Необъяснимый глюк в механизме вселенной, который они нашли случайно, и надеялись, что он и дальше будет работать. Хоть он и не должен был работать в принципе.

"Двадцать секунд, Птаха-один.... Пятнадцать. Четырнадцать"

Этот день должен был стать пиком её карьеры. Момент, когда она первой достигнет звезды под названием GJ 1061, и сбросит этот спутник. Потом ей дадут медаль исследователя. Или что-то в этом духе.

"Пять, Четыре"

Самый важный день. Джоан улыбнулась. Награда и достижение, за несколько минут работы.

"Три, Два, Один, Ноль".

А потом её прыжковый двигатель отказал. Не произошло ничего. Не вспыхнул свет, звёзды не превратились в спагетти. Она просто не сдвинулась с места.

"Птаха-один, отчёт", — потребовала связь.

"Неизвестная ситуация. Двигатель не сработал".

Она пребывала в недоумении.

"Птаха-один, объяснить", — потребовали по связи.

"Двигатель съел заряд и не прыгнул, сэр", — сказала Джоан, с сомнением.

"Состояние корабля", — отозвались по связи.

"Все индикаторы зелёные, неисправностей нет," — ответила Джоан. Она заподозрила, что не увидит свою медаль исследователя в ближайшее время. Она бы, наверное, неплохо смотрелась, эта медаль.

Они провели диагностику. Индикаторы сияли зелёным. Не было проблем. Джоан пристыковалась к базе, и инженеры проверили её летающий кирпич, который они называли кораблём. На это ушли дни, и они не нашли ничего.

Она попыталась прыгнуть до цели ещё несколько раз. Прыжковый двигатель не срабатывал, и люди на связи говорили теперь раздражённо, с каким-то отчаянием. Потом кого-то посетило озарение, и ей сказали прыгнуть к Тау Кита. Она так и сделала, полюбовалась на строящуюся китайскую станцию в Тау Кита, вернулась назад к звезде Барнарда. На это ушло время, но двигатель безупречно работал.

На базе ей сказали ждать в бараках, пока инженеры разбирали на части её корабль-исследователь, изучали и записывали каждую деталь. Они снова ничего не нашли.

Люди запихнули разобранный исследователь в грузовой корабль, и, вместе с Джоан, он прыгнул к Сол, Солнечной системе. Её расспросили и допросили. Обычно и без угроз, просто словами. Большие шишки и учёные недоумевали. Ей всё-таки дали её медаль, наверное, просто из жалости, и отправили в отпуск "на берег", которым она с удовольствием воспользовалась. Но пока Джоан хорошо проводила время дома с семьёй и домашними питомцами, люди паниковали. Они проводили эксперименты один за другим, и через полгода расследований, когда Джоан счастливо работала на новом посту, люди пришли к выводам.

Ни один корабль не мог прыгнуть дальше, чем на 11.95 световых лет от Солнца. Прыжковый двигатель просто молча отказывал. Без взрывов, без замыканий, без снопов искр. Энергия исчезала, и двигатель не срабатывал. Ограничение по расстоянию оказалось очень точным. Люди прыгнули в межзвёздную пустоту, ведь маяк позволял вернуться. Люди быстро выяснили, что предельное расстояние было ровно 11.95 световых лет, и на расстояние 11.96 прыгнуть было уже нельзя. Они пересекли невидимый барьер на досветовой скорости и не нашли ничего. Такое же пространство, такая же пустота, без отличий, но прыжковый двигатель в нём уже не работал.

У них ушло 50 лет на то, чтобы разобраться, почему, и к тому времени Джоан вышла на пенсию.

Всё это время, Люди расселялись по своим системам. Они посетили восемнадцать звёзд, что не так уж и плохо. Произошло несколько стычек из-за ресурсов и маяков, несколько катастроф и трагедий, вроде разгерметизации станции, когда погибли тысячи людей, потери наблюдательного поста у Сатурна, тот случай, когда они чуть не превратили Юпитер в звезду, и много других событий. Обычные повседневные дела, в случае с человечеством.

Невидимый барьер не исчез.

Тогда они сделали то, что советовали писатели-фантасты, и отправили спящий корабль на досветовой скорости. Всего несколько человек на борту, с экспериментальными капсулами глубокого сна.

Корабль вернулся. Они изучили записи. Что-то развернуло его назад и это уже не было случайность.

Ни один корабль, который они отправили за невидимый барьер не улетел далеко. Корабли разворачивались назад, возвращались отправителю, на той скорости, которую достигли. И это больше не походило на естественное явление.

Но ведь не мог же какой-то безумец пытаться запереть их на небольшом расстоянии от Солнца?

Прошло двадцать лет. Люди нашли не так уж много хороших планет, но тут и там появились новые станции. Человечество так и не разобралось со сверхсветовой связью., и почтовые корабли, действительно, набрали популярность. Снова и снова люди пробовали незримый барьер, который прозвали "Завесой". Так называли её те, кто знал о ней, ведь "Завесу" засекретили. Завеса оказалось сферой, расположенной точно вокруг солнца. Ни один прыжок не мог преодолеть её, а корабли разворачивались назад.

Но почему?

Однажды, они получили первую подсказку.

Они заметили объект просто чудом. Явно искусственная штуковина, что пряталась в тени планеты. Куча плоских поверхностей, ни одного прямого угла. Тот, кто строил её, похоже, ненавидел прямые углы. Глыба металла, длиной в километр.

"Пришельцы", радостно объявил капитан корабля разведчика и попытался приблизиться к подозрительному и явно искусственному булыжнику.

Булыжник ударил по разведчикам электромагнитным пульсом, сжёг им всю электронику, и пока они слепо сидели в кабине, баз внешних камер, света и иллюминаторов, что-то аккуратно развернуло их назад. Они не видели, что это было, но почувствовали мягкие касания к корпусу, ускорение, разворот. А потом они летели сквозь пустоту без электричества.

Они не погибли. Их спасли за несколько дней.

Тогда люди поступили очевидно и предсказуемо. Они вернулись к булыжнику, и начали бомбардировать его радиоволнами. "Мы пришли с миром". Булыжник не отвечал. Они попытались отправить к нему корабль-разведчик. Он вернулся назад с полностью сожжённой электроникой. Тогда люди сделали очевидную вещь. Они взяли прототип космического эсминца, подошли к краю опасной зоны, и выстрелили по булыжнику самым большим орудием, которое было на корабле.

Они стреляли простыми и безмозглыми патронами. В них не было электроники, и их нельзя было сжечь электромагнитным пульсом. Они были меньше корабля и их сложно было поймать и вернуть назад. Безмозглая кинетическая болванка прошла через булыжник как нож сквозь масло, и булыжник взорвался. На сутки, "завеса" поднялась над регионом и прыжки стали возможны. Они не сразу заметили этого, их слишком удивил взрыв, и они были слишком заняты сбором обломков.

Они собрали много обломков, хоть их корабль совершенно не был подготовлен для такой задачи. Люди ожидали, что булыжник окажется прочным, несокрушимым, покрытым бронёй. Но булыжник строили кроткие создания, и люди не знали об этом. Создатели не ожидали атаку и выстрел из рельсовой пушки. Создатели не ожидали, что люди найдут булыжник. И поэтому, по воле случая, у человечества появился шанс.

Прототип эсминца подобрал всё, что смог, оставив позади большинство обломков. Люди планировали вернуться позже, но обломки исчезли за несколько дней, и они не могли больше подойти к этой точке. Что-то незримое сжигало электронику, а затем мягко разворачивало их и отправляло назад.

Люди возмутились. Высокопоставленные чины ничего не сказали обычным людям об очевидной блокаде. Публике не нужно было это знать. Но страны, снова, объединили усилия в попытке решить загадку. Полученных с булыжника обломков не хватало.

Через двадцать лет, человечество достигло успеха. Два десятилетия люди играли в кошки-мышки с таинственными станциями. Они научились находить их, с трудом. Люди научились защищаться от электромагнитного удара. Странное поле завесы по-прежнему блокировало все прыжки, неизвестным методом. Чисто случайно, они заметили замаскированный корабль снабжения, что покидал "станцию отторжения". Так они называли их. Чисто случайно, люди были подготовлены.

Люди выстрелили по станции, и завеса упала снова. Они погнались за кораблём, и их досветовые двигатели смогли догнать его. Они заметили что-то похожее на заряд прыжкового двигателя и смогли прервать его точным выстрелом. Они прикрепились к корпусу и выпустили абордажные трубы, которые у них теперь были. В пространстве маяков не могло быть пиратов, но военные думали об абордаже, и обучали войска захвату и освобождению кораблей.

Они приварили трубу к корпусу, прорезали невероятно слабую броню, и вошли в корабль — громоздкие фигуры с оружием, в полном боевом облачении. Внутри они нашли несколько серых гуманоидов. Они все умерли. Умерли, от страха, когда услышали и увидели приближающихся людей, но им было некуда бежать. Ведь они были кроткими, пугливыми созданиями, и по-прежнему с трудом сдерживали свой инстинкт бегства.

В тот день, пока люди изучали инопланетную технику и ничего не могли в ней понять, по Галактическому Совету разнёсся слух.

"Смерть забрала первые жертвы."

Глава 4

Он был из вида Лирре, с планеты Ралтарна. Млекопитающий, один из множества видов травоядных в Галактическом Совете. Пушистое существо, ростом в метр, круглое, пухлое, с большими глазами, короткими руками и ногами, и ярко-оранжевым мехом. Он тоже был одним из кротких существ, как и все расы Галактического Совета. В своём родном мире, Лирре ели синеватые фрукты и ягоды, убегали от опасностей, закапывались в землю или взбирались на деревья, и ждали, пока опасность не пройдёт. Их яркий оранжевый мех сливался с ярко-оранжевой травой и листьями, но в их родном мире было не так уж много опасностей.

Его звали Кирликт, и с точки зрения людей он выглядел бы мило и очаровательно. Последний час Кирликт безостановочно смеялся.

Его выбрали из самых смелых добровольцев из числа рас Совета, и отправили его с миссией — следить за Смертью вблизи. За новой Смертью, Человечеством и их чудовищным миром.

Глава Старейшин лично встретился с ним. Он посмотрел тогда на Кирликта с невероятной грустью, и заговорил:

"Я желал найти другой путь. Я желал, чтобы мы смогли обойтись другим решением, но Хищники учатся. Они меняют тактику и замечают наши пробы. Нам нужен разум, вместо машины. Разумное существо"

Кирликту казалась тогда, что Глава вот-вот проронит слезу.

"Скажи мне, юный Лирре. Можем ли мы дать что-то ещё, чтобы отплатить за твой подвиг". Подвиг, героический поступок. Жертва. Он может не вернуться, и он очень хотел сбежать, спрятаться, как это делали все они. Кирликт не желал других даров. Старейшие позаботятся о его выводке, братьях и сёстрах, чего ещё он мог желать? Его мысли возвращались к грядущей опасности. Ему пришлось собрать все силы, просто, чтобы остаться стоять перед Старейшим, мелко дрожа с головых до ног, и не убежать. Глава понял это.

"Мы... пытаемся улучшить подавители", — скорбно сообщил Глава, — "Я желал, чтобы они не понадобились нам, но воистину у нас нет другого пути."

Кирликт, один из самых храбрых существ в Галактическом Совете, не мог сдержать свой инстинкт бегства полностью. Не мог, без помощи препаратов.

Его поместили в комфортную капсулу, внутри было достаточно места, чтобы пройтись. Полы украшал синтетический ярко-оранжевый материал, цвета травы его родного мира. Его ждала вкусная еда, напитки, достаточно, чтобы продержаться много циклов на орбите Земли. Здесь же ожидали книги и музыка. Всё, о чём могли только подумать другие существа, всё что могло бы отвлечь разум Кирликта от задачи, помочь ему расслабиться. Всё, чтобы он не умер от Страха.

Его корабль перенесли на край солнечной системы. На нём не было прыжкового двигателя, ведь люди начали замечать отклики прыжков. Тихий, досветовой корабль, способный достичь почти световой скорости, невидимый для людей. Его работа была шпионить, отправлять отчёты по квантовой связи, которую люди ещё не открыли.

Кирликт чувствовал себя настолько комфортно, насколько это было возможно, когда он пролетел мимо первой человеческой станции, невидимый и незаметный. Потом, ничто не смогло ему помочь.

В его мире, когда-то, тоже была собственная "Смерть". Небольшой, но смертельный хищник. Скользящее тело, покрытое чешуёй, существо, что предпочитало пожирать Лирре вроде него. Лирре уничтожили своего хищника, так же как и другие расы и виды Совета, но когда Кирликт пролетел мимо первой станции хищников-людей, когда он увидел их первые корабли на дальнем радаре, когда он поймал их первые сигналы связи, образ Смерти возник в его разуме.

Голубой мир кричал и верещал радиоволнами. Смерть скользила в тени, шелестя чешуёй. Она кружила вокруг, свивая своё тело в спирали, готовилась напасть на Кирликта. Напасть, разорвать его на части, так же как Смерть из старых историй. Он был одним из самых смелых существ в Галактическом Совете, но он не смог сдержать свои чувства, реакции. Он хотел бежать, зарыться в землю, взобраться на дерево, и переждать опасность.

В его капсуле не было дерева, и нельзя было закопаться в мягкий синтетический пол. Он побежал, он кричал изо всех сил, пока капсула продолжала автоматический полёт к голубому миру смерти, под названием Земля, что в потоке радиоволн рычал какофонией бесчисленных голосов.

Инжектор сработал автоматически, и ввёл в кровь плохо протестированный препарат. Этого не хватило. Кирликт продолжал кричать, и инжектор сработал снова. Снова и снова, пока не начал пищать сигнал опасности. Бездумная машина изо всех сил пыталась спасти оранжевое существо, старалась поддержать жизнь, и терпела неудачу. Уровень химии в крове поднялся выше безопасного уровня, и Кирликт умер. Его сердце остановилось. Он упал на пол.

Механизм попытался компенсировать проблемы. Он ввёл больше химикатов в кровь. Он попытался прокачивать кровь сам, в обход остановившегося сердца. В теле Кирликта стояли импланты. Несколько незаметных улучшений, немыслимых для обычных граждан Совета. Ведь у них никогда не было причин улучшать своё тело, в тихих и спокойных мирах. Кирликту просто установили датчики и порты инжекторов, вместе с небольшим управляющим компьютером. Система пыталась оживить его, и терпела неудачи. Ведь все её методики были экспериментальными и непроверенными.

Он оставался мёртв ещё две минуты, пока компьютер не прибег к последнему средству и не ударил его током. Это тоже была теоретическая разработка, ведь травмы и внезапная смерть почти никогда не случались в их спокойных и безопасных мирах.

Он вернулся в жизни. Он сел и разрыдался, пока капсула продолжала свой путь к миру конца всего сущего. Мир, голубая капля смерти, парящая в пустоте, мир, где Смерть обрела разум, дотянулась до звёзд, и, без сомнения, готовилась к жатве.

Человек наверняка пожалел бы плачущее оранжевое существо, так похожее на мягкую игрушку. Человек попытался бы утешить его, обнять, и тогда Кирликт бы умер от страха. Рядом не было человека и Кирликт выжил. Машине удалось подобрать какую-то безумную смесь препаратов, что поддерживала в нём жизнь и работоспособность — противоречивая сочетание стимуляторов, подавителей и успокоительного, которая убила бы большинство Лирре. Кирликт жил, и целых тридцать человеческих минут вместо ужаса он чувствовал лёгкое беспокойство. Вроде беспокойства о погоде, если вдруг ветер станет чуть сильнее обычного.

Побочные эффекты появились, когда он почти достиг околоземной орбиты. Он впал в истерику. Он смеялся часами и не мог остановиться, отдохнуть, расслабиться. Он застрял в состоянии непрекращающегося ужаса, и это было самой смешное, что с ним когда-либо случалось.

Кирликт приблизился к околоземной орбите, когда заметил первую армаду. Дюжины кораблей, способных подарить ему смерть. Это было невероятно смешно, и он смеялся над уродливыми кораблями, над их угловатыми контурами, над толстыми пластинами брони, которая, наверное, могла выдержать удар метеора, что убил динозавров. Все они несли оружие. Кирликт смеялся над длинными трубами, которые могли бы разорвать в клочья его капсулу плазмой, лазерами, кусками металла, запущенными на безумной скорости. Оружие тоже было лишь теорией до недавних времён, ведь зачем причинять кому-то боль напрямую, если можно просто поговорить?

Он пролетел мимо орудий смерти, каждое из которых могло легко оборвать его жизнь, и в ужасе он смеялся. Он принял звонок от офицера, что наблюдал за ним. Звонок по квантовой связи, которую люди ещё не могли отследить. Кирликт смеялся, когда офицер ударился в слёзы, увидев его состояние. Следом с ним связался Глава Старейшин. Кирликт смеялся и над Главой, и лишь с трудом смог вставить несколько осмысленных слов.

Старейший сказал, серьёзно и тяжело: "Мы надеемся, что ты не погибнешь и вернёшься к нам." Это тоже было забавно. На тот момент Кирликт уже достиг околоземной орбиты, и нашёл сотни "орудий", орудий смерти. Они выцеливали что-то в пустоте, искали его, и это тоже было невероятно смешно. Мышцы Кирликта болели, он не мог встать со своего кресла, не мог перестать смеяться. Его сердце остановилось ещё трижды, и каждый раз машина запускала его снова. Он задумался, на мгновение, как первые исследователи пережили этот кошмар? Ах, да. Они не знали. И когда они узнали правду, они сбежали.

Затем наступил момент деликатного баланса, посреди нескончаемого ужаса и веселья от постоянного присутствия Смерти, что нависала над ним. Нестабильная точка хрупкого равновесия, где он не бежал, мог с трудом двигаться, с трудом вспомнить, кто он, и что он должен делать. Его мышцы болели от нескончаемого смеха, и машины вводили всё больше препаратов. Он чувствовал, как медленно мышцы восстанавливаются. Он представил как мышцы его живота становятся больше после нескончаемого смеха. Он задумался, не станут ли они достаточно толстыми, чтобы защитить его от орудий Смерти.

Он представил себя в виде гигантского шарика. Он катился по равнинам своего мира, неспособный ходить. Пухлый, круглый, и несокрушимый. Он представил, как Смерть пытается проглотить его целиком, представил, что он слишком большой для её пасти. Он представил, как застрял в пасти Смерти, и смотрит наружу, пока клыки пытаются раздавить его. Пухлый, круглый, несокрушимый и непобедимый, истерично смеющийся, с налитыми кровью глазами. Это было слишком смешно, и новый приступ хохота остановил его сердце в очередной раз, а затем машина снова оживила его. Он продолжал хихикать. Умереть от смеха в землях Смерти тоже было забавно.

Он смог снова достичь точки хрупкого баланса. Он продолжал хихикать, не мог спать, пока машина продолжала накачивать его постоянно меняющимся составом. Мир был ужасен и смешон. Кирликт еле-еле мог функционировать. Поэтому он сел, и начал пытаться делать свою работу, безостановочно посмеиваясь. Он не знал, что в Галактическом Совете сейчас большие команды учёных изучали его состояние, и придумывали новые термины для него. "Безумие", тоже, было чисто теоретической идеей.

Он смотрел новости с планеты Земля, ведь они давно расшифровали языки людей. Переводчик с трудом справлялся с множеством понятий, связанных со смертью, и забавно барахлил, когда задумывался. "Война", "Конфликт", Убийство", "Уничтожить", "Убить". Убить! Это было смешно и страшно. Он смеялся и выл над ужасающими идеями, которые его разум не хотел обрабатывать. Он видел видео людей "убивающих" друг друга, "воюющих". Люди сражались друг с другом. Даже Смерть в его мире не делало это. Он нашёл текущий конфликт. Он нашёл человеческие страны.

Люди образовывали группы, каждая считала себя лучше других, хотя все они были один вид. Он слышал об этом в новостях, но считал это невозможным, но они были перед ним — массы людей, принадлежащих группам, "племенам", "странам". Это тоже было смешно, и он снова умер, когда посмотрел ближе на одну из этих "войн", и наткнулся на сцену, где один человек жестоко прерывал жизнь другого. Сердце Кирликта, наверное, уже было бесповоротно повреждено постоянными остановками, и это тоже казалось ему забавным.

Он заметил проблемы. Вокруг Земли было слишком много кораблей. Они несли слишком много орудий Смерти. В системе было слишком много станций, люди добывали слишком много минералов. Это тоже было забавным, но он сообщил об этом Главе Старейших. Люди следили за орбитой слишком внимательно, и несколько раз его чуть не заметили, даже несмотря на маскировку. Что-то медленно назревало внизу, и, безостановочно хихикая, он упорно пытался выяснить, что.

Он узнал правду, когда почти пришло время покинуть голубой мир смерти. Он перехватил трансляцию, что шла по всей земле. Видеосигнал.

Человеческий мужчина стоял перед камерой. Не светлокожий и не темнокожий, с хищными глазами, что смотрели вперёд, сероватым мехом на голове. "Представитель Совета", сообщил видеопоток. Почему-то это не казалось смешным.

"Жители планеты Земля", — сказал мужчина. В Земных информационных сетях, многие недоумевали. Люди не знали, кто это и что происходит.

"Многие десятилетия наш прогресс в космосе не продвигался вперёд, хотя диапазон маяков увеличился".

Маяки. Земляне всё ещё их использовали. Кирликт снова захихикал.

"Через десятилетия молчания, мы объясним вам, почему."

Изображение сменилось. На экране возник серый гуманоид с длинными тонкими руками и большой головой. Один из видов Галактического Совета. Живой, и накачанный успокоительным. Это... уже не было смешно.

"В космосе есть жизни. Разумная жизнь, умная жизнь, старше чем мы. Инопланетяне действительно существуют."

Поток восторженных комментариев разнёсся по сети.

"Они существуют, и они желают закрыть нас в наших системах. Ограничить нас в маленьком пузырьке пространства, выключая наши прыжковые двигатели. Они хотят лишить нас мира. Галактики. Вселенной. Бесконечности!"

Почему-то это совсем перестало быть смешным. Кирликт терял равновесие, точка хрупкого баланса смещалась, и ужас нарастал. Он попытался снова представить себя, в виде большого катящегося шара, но и это не помогло.

"Мы поймали нескольких из них, с большим трудом. Мы смогли расшифровать их язык. Мы отправили им сигналы! Мы сказали: "Мы желаем мира", "Мы хотим торговать с вами", "Мы хотим обменяться знаниями", "Мы хотим учиться", "Быть может вы сможете чему-то научиться у нас"".

Кирликт вдруг понял, к чему всё идёт. Он чуть не начал снова кричать.

"Они не ответили нам, хотя услышали нас. Мы пришли к выводу, что они хотят нашей гибели".

Кирликту стало хуже. Он потерял равновесие и упал из кресла "пилота". Дышать стало тяжело. Он пополз, дотянулся до панели экстренной связи и срочного возврата. Он нажал несколько кнопок и сжатый видеопоток отправился к Галактическому Совету.

Человек на экране посмотрел на него, глазами хищника, что смотрят вперёд, и улыбнулся, показав острые зубы.

"Мы отложили наши разногласия, и сформировали Совет Земли. Меня назначили его представителем и председателем. Самые сильные и самые большие страны стоят во главе союза, в который может вступить каждый"

Человек показал в камеру.

"Я обращаюсь к Галактическому Совету. Мы знаем, что вы слышите нас. Вы не можете лишить нас мира, оградить нас от него. Мы возьмём то, что принадлежит нам, ведь сегодня, человечество, впервые в истории, объединилось."

В человеческих сетях люди писали комментарии. Осторожные, недоумевающие, саркастичные. "Наконец-то!", "Это они на это наши налоги тратят?", "А как насчёт бедных?", "Тратьте деньги на Земле, а не на галактическую кампанию!", "Мы — номер один!"

Кирликт не видел их. Он наконец-то потерял сознание. Его тело не выдержало нагрузку, с которой никогда не должно было столкнуться. Сердце остановилось, прекратилось дыхание. Отключился разум, и Кирликт впал в кому. Машины в его теле поддерживали его жизнь, но с огромным трудом, а его корабль разгонялся к краю солнечной системы, где ждал сверхсветовой шаттл для экстренной эвакуации.

У них действительно не было выбора. Компьютеры не могли обрабатывать информацию так, как делал это живой разум. Жертва Кирликта была действительно необходима. Во имя Мира, Гармонии и Сотрудничества.

Он выжил. Глава Старейшин сделал всё, что было в силах Совета, для лечения Кирликта. Кирликт открыл глаза через месяцы лечения в лучших больницах миров Совета. Но до конца своих дней он хихикал не к месту и над самыми странными вещами.

Его корабль принёс новости. "Они знают. Они идут к нам!". И Галактический Совет сзывал срочные заседания одно за другим.

Глава 5

Люди мечтают. Давным-давно, наш доисторический предшественник, вождь племени, по имени Уг, прервал трапезу и посмотрел вверх, в ночное небо. Он увидел звёзды. Конечно, Уг видел звёзды и раньше, много раз — маленькие сверкающие блёстки в небе. Но в этот раз он впервые задумался о них.

Можно ли съесть звезду? Думал Уг. Каковы они на вкус, размышлял Уг. Если их можно съесть, то как до них добраться? Он думал. Он представил, как его племя идёт по небосводу, по дороге из вкусных звёзд. Он представил, как он ест вкусные, вкусные звёзды, так же как его племя собирало ягоды. Есть ли другие люди на небосводе, задумался Уг. Как они выглядят? Сможет ли Уг убить их?

Он повернулся к племени, что жалось около костра, и показал на звезду пальцем. Он хотел рассказать о звёздах, их вкусе и звёздных людях. Хотел, но в этот момент он умер от удара по голове. Другой наш предшественник, по имени Ог, убил его, потому что Ог был силён! Если Ог силён, Ог должен быть вождь! Сильный вождь, с самой большой палкой и самым громким голосом. Вождь должен охотиться, а не пялиться в небо.

Уг умер, не оставив потомства. Быть может, он провёл слишком много времени, глядя вверх, вместо поиска самки. Быть может, он должен был обратить внимание на Укк, красивую самку, что кокетливо бросала в него камнями время от времени. Прелестную, насколько могли быть красивы наши предки. В отличие от Уг, Ог набрал много жён, оставил много детей и его гены живут в нас по сей день. Много лет, сотни лет после смерти Уг, не было ни одного другого смотрящего на звёзды, и племя охотилось и выживало.

Но мечтатели не исчезли.

Время от времени появлялся необычный прото-человек, и делал что-то странное. Он смотрел на то, что другие не замечали. Он думал, он спрашивал: "А что, если?". Что если попытаться съесть красного жука. Что если съесть испорченную еду? Что, если найти спящего пещерного льва и пнуть? Не все эти "Если" были хорошими идеями, и много любопытных прото-людей погибли. Но среди ошибок хорошие идеи всё-таки были. Кто-то из предков спросил, "А что если мы оденем шкуры убитых животных", "что если мы поднимем горящую ветку", "Что если мы сунем липкую грязь в огонь", "что если мы посеем семена".

Быть может всё это началось ещё при зарождении всей жизни, когда на доисторической Земле, в мире покрытым атмосферой из азота и углекислоты, бактерия попыталась переработать углекислоту в первый раз. Это сработало, и уничтожило большую часть жизни на планете, в великой оксигенации, когда атмосферу наполнил кислород. Тогда другая бактерия попыталась дышать кислородом, ядовитым газом, что жжёт живое. Это тоже сработало, и бактерия выжила, со временем породив всю известную нам жизнь. Это была случайность, потому что бактерии не думают ни о чём, и не спрашивают себя "а что если".

Человеческое любопытство неслучайно. Так же, как и в тихом мире Тарракси, в мире людей была своя Смерть, что подгоняла людей вперёд. Но Смертью был сам мир. С момента рождения органической жизни, Мать-Природа мягкими касаниями, осторожно и неустанно пыталась убить всё живое на планете. Просто потому что Природу не беспокоит, продолжит ли жизнь существовать. Ещё до того, как космические силы бросили в планету булыжником, что убил динозавров, случались великие вымирания, и после того, как появились люди, они тоже чуть не погибли полностью, когда мать-Природа начала ледниковый период. Наверное, с понимающей ухмылкой на лице.

Во время этих катастроф, любопытство становилось важным. Смотрящие в небеса помогли племенам согреться шкурами животных. Странники стали теми, кто находил земли с едой. Мечтатели вели племена за горизонт, в неизвестность, где люди встречали иногда других людей и убивали их. Или просто умирали с голода.

Человечество не уничтожило Смерть, потому что Смерть была их миром. Люди шли в ногу со Смертью, пробовали много опасных идей, и каким-то образом выживали, в большинстве случаев. "Можно ли съесть звезду?" стало началом человеческих амбиций, движущей силы. Пытаться дойти до далёких земель, не спрашивая "зачем?" и "почему?", стало человеческой чертой. Правда, вместо "почему" иногда появлялось "почему бы и нет" и "подержи мой напиток".

Любопытство вело человечество к мечте. Посетить все звёзды, распространиться по всей галактике, всей вселенной, найти новых людей, и, быть может, в этот раз не убить их всех — это стало мечтой. Конечно же, когда человечество узнало, что кто-то не позволял им исследовать или захватить вселенную, блокируя прыжковые двигатели за пределами маленького пузырька с подозрительно точным радиусом, людям это совсем не понравилось. Сначала люди удивились. Потом они попытались найти причину. Они попытались договориться с незримым надзирателем, тем, что держал ключи от их галактической клетки. А потом они пришли в ярость.

Уг тоже взбесился бы, если бы давным-давно кто-то бы попытался запретить ему есть звёзды.

Мотивы инопланетян оставались непонятны. Они отвергали попытки связи. Когда люди захватили первый корабль благодаря удаче, пришельцы погибли. Результаты вскрытия странных, хрупких на вид существ подарили науке много полезных данных, и повлекли множество открытий. Люди узнали про трёхстороннюю симметрию, многоцепочечную ДНК. Они удивились невероятно чистому генетическому коду инопланетян. В их ДНК не было привычного мусора, как будто эволюция не встретила больших сложностей. Корабль пришельцев оказалось понять сложнее. Возникли вопросы: "Почему он такой хрупкий", "Где оружие и броня", "Как он летает" и "Как он проходит через завесу?".

Завесу, отторгающий барьер, невидимое и неосязаемое поле, что блокировала прыжковые двигатели. Люди открыли прыжковые двигатели случайно. Случайность была как-то связана с "космическими бабочками", но никто не знал, чем были "космические бабочки", а создатель не мог рассказать о них — он исчез вместе с первым прототипом прыжкового двигателя, лабораторией, и куском земли в две мили радиусом вокруг него. К счастью, резервная копия его заметок хранилась на облаке. Физики, глядя на записи, предполагали, что его могло выбросить за пределы нашей реальности.

Вскрытие дало много полезной информации. Худые серые гуманоиды, которых люди нашли во время с амой первой абордажной операции в истории космоса, оказались очень хрупкими. Их кости легко ломались, их кожа легко рвалась. У них была невероятно чистая ДНК, но мозг говорил об очень активных нервных центрах. Учёные взяли пробы необычной, пурпурной крови, и пришли к выводу, что нервная система дала телу сигнал разорвать сердце и убить пришельца. Но зачем?

Быть может это были разведчики? Шпионы, которые жертвовали жизнью, если их обнаружат. Невероятно чистая ДНК, которая всё-таки была ДНК, несмотря на другое количество нитей, намекала, что это могли быть искусственные существа. Но если они созданы своими незримыми хозяевами, почему они такие слабые и хрупкие?

Люди не понимали ситуацию, но получили материал для исследований в генетике. Учёные говорили, что через несколько лет станет реально возможной генетическая инженерия и создание простых искусственных организмов. В то же время Военные пытались разработать способ захватить пришельцев живыми. Им очень был нужен живой чужак. Нужен, потому что системы корабля сопротивлялись всем попыткам их взломать. Потому что на корабле были надписи и фрагменты языка, но их не хватало, чтобы язык расшифровать. Потому что компьютер отказывался отзываться. Военные проводили тренировки, использовали манекены из баллистического геля, но задача оказались сложной. Просто толчок мог переломать все кости серого гуманоида.

Они пытались несколько раз поймать живой образец, в разных точках на границе "завесы". Они прятались рядом со станциями отторжения, и ждали, пока мимо пролетит хоть что-нибудь. Они захватили три корабля, прежде чем чужаки испугались и исчезли полностью. На борту кораблей в сумме было не меньше пятидесяти образцов. Только три из них удалось взять живьём, остальные погибли, упали замертво на месте. Это несмотря на то, что военные буквально несли огромные одеяла, чтобы аккуратно завернуть существ в них без вреда. Ещё два существа умерли в заключении, через несколько дней непрекращающихся криков и отказов от еды. Им повезло с последним. Им удалось найти способ успокоить существо, создать гель, который оно ело. Оно едва оставалось в сознании из-за препаратов, но оно дало им достаточно данных, чтобы расшифровать язык. Оно тоже умерло, вскоре после создания Совета Земли.

Оно было образцом низкого ранга, и не знало ничего. Системы корабля были почти пусты, в компьютере не было карт, информации о населении. Виды и расы Галактического Совета были кроткими и пугливыми, но не глупыми. Люди нашли несколько заметок, одно руководство по обслуживанию, которое не объясняло, как корабль работает, и упоминание.

Упоминание "Галактического Совета".

Странный тюремщик, что лишил их доступа ко вселенной. Это ведь не может быть большой организацией?

Противник получил имя, но кроме имени они не знали почти ничего. Новости о противнике распространились по мировым правительствам, и нехотя, люди объединились. Как и всегда при встрече с новой угрозой.

Во время своего выступление Алехандро Лопес, представитель созданного "Совета Земли", не знал, что за ним следят пришельцы. Его обращение к Галактическому Совету было лишь фигурой речи, уловкой харизматичного политика. Трюк, жест, для того, чтобы раззадорить толпу, чтобы люди поддерживали его дальше. Но человечество действительно собиралось попытаться пробить блокаду. Они знали теперь, что завесу создавали "станции отторжения", серые структуры, что прятались в тени планет. Они знали теперь, что станции хрупкие, и захватить их невозможно. Комплекс был запрограммирован сжечь всю электронику при повреждении, а странный слабый композитный материал стенок оказался не очень полезен практически.

У людей ушло пять лет, чтобы собрать первый "правильный" флот, который мог выдержать атаку станции отторжения. Ещё пять лет ушло на то, чтобы обновить все корабли и установить квантовую связь на них. Людям впервые удалось её построить. Затем учёные устроили им настоящий праздник — им удалось, впервые, обнаружить завесу. Они не могли повлиять на неё, обойти её, создать или уничтожить её, но теперь они могли её увидеть — с трудом, при помощи прожорливого устройства, которое поддерживали лишь самые большие корабли. Агрегат мог опустошить прыжковый конденсатор за секунды, но это было лучше, чем ничего.

Человеческие учёные обещали ещё больше улучшений, что вот-вот будут готовы, но у них просто не было времени. Десять лет прошло с момента создания "Объединённого Совета Земли", и каким бы харизматичным не был Алехандро Лопес, трудно поддерживать человеческий интерес одними обещаниями величия десять лет подряд, и в объединённом человечестве начали появляться трещины.

Поэтому, через десять лет после памятного выступления, человеческий флот отправился в космос, достиг границы завесы, и начал своё движение вперёд.

Глава 6

Роберт Флинн с раздражением барабанил пальцами по боку своего высокотехнологического кресла. Перед ним мерцал голопроектор, демонстрировал ближайшие корабли и миниатюрную версию звёзд неподалёку. Они называли это "голографическим проектором", но на самом деле это была просто вращающаяся пластина под прозрачной крышкой, вроде старых игрушек и сувениров. "Это революция", сказали они. "Это удобно", сказали они. "Будущее наступило".

"Будущее" подмаргивало, страдало от искажений и при работе жужжало невероятно раздражающим звуком. Роберт подозревал, что если как следует потренироваться, то по одному только звуку можно будет угадать, что это штукована сейчас показывает. "Но ведь все могут видеть объёмную картинку!", говорили они. Но кто в наши дни будет настолько глуп, чтобы не иметь АР очков дополненной реальности на военном корабле? К счастью, эта штуковина была выдвижной и её можно было "задвинуть". Он нажал кнопку, фальшивая голограмма выключилась, вращающаяся плоскость остановилась, наклонилась в сторону, вся конструкция сложилась и исчезла под полом. Эта модная "голограмма" была большой, неэффективной тратой денег.

Роберт снял свою военную фуражку, ещё одну бесполезную вещь, пристегнул её к стороне кресла, и выпрямился. Подлокотники его кресла раскрылись, демонстрируя углубления для рук. Он вложил ладони в углубления, и со щелчком кресло надело на них беспроводные контроллеры. Из спинки кресла вынырнул манипулятор и надел ему на голову ВАРИ. Интерфейс Виртуальной и Аугментированной, дополненной Реальности. Реальность — кабина корабля вокруг него — исчезла, и вокруг возникло реконструированное изображение галактики. Сквозь него виднелись слегка очертания людей, других членов экипажа. Он вытянул руку и приблизил нужный регион. Это было удобнее и ничего не жужжало. Роберт отметил, как один из контуров отсалютовал ему, пролетая мимо. Кто-то из команды, новичок, что неуклюже пытался пристегнуть себя к креслу на рабочем месте. Он ещё не научился пользоваться веерами для передвижения.

Роберт Флинн улыбнулся. Его глаза скрывал визор ВАРИ. Он был седым, с короткой бородой, в возрасте шестидесяти лет. Он держал спину прямо на военный манер. В своей белой офицерской одежде он напоминал классического капитана. Морского волка, а в этом случае — волка космического.

Роберт Флинн, Гранд Адмирал Космического Флота Объединённого Совета Земли. Он ненавидел это звание, но первый вариант был ещё хуже: "Его Превосходительство, Верховный Главнокомандующий Объединённого Оборонительного флота Человеческого Союза". Он решительно отказался от него. Он подозревал, что если согласится с этой идеей, то однажды "Человеческий Союз" вдруг станет "Великой Человеческой Галактической Империей", а мостик украсят знамёна и гобелены чёрных, красных и золотых цветов. А потом ему подарят летающий собор в качестве флагмана, с которого он будет повелевать войсками, во славу человечества. Или что-то в этом духе.

"Пятнадцать минут до начала операции, сэр!", доложил ему контур его адъютанта. Контур вспыхнул на мгновение, через имитацию моря звёзд.

"Принято. Возвращайтесь к обязанностям", ответил Гранд Адмирал.

В человеческом регионе галактики, Роберт Флинн был один из немногих счастливчиков, которым удалось поучаствовать в космических боях. Прыжковые двигатели зависели от маяков, и это делало космическое пиратство невозможным. Можно было легко лишить кого-то доступа к маяку, и корабль в чёрном списке, не смог бы никуда отправиться без риска там застрять навсегда. Приёмник данных требовал частой настройки и только безумцы могли попытаться заниматься пиратством на досветовых скоростях. Но как часто происходит с людьми, время от времени кто-то спрашивал "а что если" и "почему бы и нет" и всё равно пытался ограбить транспортный корабль.

Когда это случилось впервые, капитан грузового корабля застыл с открытым ртом, а потом просто согласился на все требования и не стал оказывать сопротивление. Наверное, просто шутки ради. Он вежливо поздоровался с новоиспечёнными пиратами, отдал им груз, рассказал пару шуток и предложил кофе. Всё это время его прыжковый двигатель заряжался. Когда пираты улетели, в полной уверенности, что срубили большой куш, грузовоз выполнил внутрисистемный прыжок к ближайшей станции охраны, и там рассказал очень удивлённой службе безопасности о захвате груза.

Через пятнадцать минут, крейсер с вооружённым сопровождением, Корабль Объединённого Совета, КОС "Фенрир", прыгнул в точку с пиратами, в максимально доброжелательной манере навёл на них главный калибр, затем максимально дипломатичным образом предложил им сделать выбор. Выбрать смерть от атомизации микроволнами, смерть от испарения лазером, смерть от расплавления плазменным зарядом, или смерть от кинетического обстрела. Ну или они могли сдаться и получить пожизненное заключение.

Капитан "Фенрира" настоятельно рекомендовал кинетический обстрел. Военным очень нужны были реальные данные для их новейшей сверхбольшой гаусс-пушки, которую почему-то назвали "Одуванчик". К глубокому сожалению капитана, пираты выбрали пожизненное заключение, и прошло целых два месяца, прежде чем кто-то опять попытался стать первым успешным космическим пиратом в истории человечества. В тот раз "Фенрир" получил, наконец, шанс опробовать своё орудие, и капитан Фенрира был очень доволен результатом. Однако, кроме потенциальных пиратов в человеческом регионе, случались и небольшие вооружённые конфликты, на почве национальных интересов. Человечество стояло единым фронтом против угрозы, так говорил Алехандро Лопес, но оно не объединилось полностью. Возникали конфликты, корабли обменивались выстрелами, и Роберт Флинн провёл больше времени в боевом симуляторе, чем кто бы то ни было. Он исследовал тактики и поведение, на случай, если они понадобятся в будущем.

"Двенадцать минут, сэр. Будут ли указания?" — снова загорелся и заговорил силуэт его адъютанта.

"Проверить запасы резервного продовольствия и материалов, ещё раз", — скомандовал Роберт.

"Да, сэр!" — отсалютовал адъютант, отточенным движением оторвал магнитные ботинки от пола и вернулся на своё место.

Проблема с "голографическим" проектором встречалась часто. Человечество мечтало о космической армаде, о флоте элегантных кораблей, силе, господствующей в галактике. Учёные и инженеры, думали, "а что если" и "почему бы и нет", создавали новые модели, они получали одобрение и финансирование, прежде чем кто-то мог вмешаться. Вмешаться, указать на ошибки в их подходе и заставить их повторно обдумать правильность выбранного жизненного пути.

Роберт Флинн вздохнул, потом закашлялся. Он заметил, как силуэт, контур адъютанта быстро взглянул в его сторону. Адъютант, наверное, прямо сейчас запросил полный отчёт по состоянию здоровья адмирала, но это его работа.

"Десять минут, сэр!" — сообщил адъютант, на всякий случай.

"Принято", — отозвался Роберт.

Роберт Флинн вспомнил, как он впервые увидел чертежи корабля, которым сейчас управлял. КОС Магеллан. Он напоминал помесь роскошной яхты с земным морским боевым крейсером. Поверхности под углом, хищная форма, элегантный контур, короткие крылья. Корабль с широкой рубкой и мостиком, длинными красивым коридорами, автоматическими дверьми и светодиодными лампами в каждом углу. Мостик был настолько просторен, что в нём, наверное, можно было бы играть в баскетбол и в его центре стояла стойка с кофеваркой и незакрытая чашка для кофе на ней.

По сей день, Роберт Флинн не мог точно сказать, как он сдержался и не убил конструктора на месте. Роберт тогда побагровел, пока молодой человек, ответственный за создание этого отродья, восторженно говорил о красоте, элегантности, дизайне и "послании", который этот корабль должен был "нести". Он получил почти неограниченный бюджет от Совета Земли, он, тоже, спросил себя "почему бы и нет", и выложился по полной. Только через две минуты молчания Роберта, конструктор заметил что что-то не так, остановился. Он остановился, искренне удивившись и недоумевая, пока высший чин Флота, окружённый дюжиной офицеров, стоял рядом и чуть ли не излучал намерение его прибить.

"Это... главный двигатель, так?" — спросил Роберт промораживающим до костей спокойным голосом. Он ткнул пальцем в голограмму перед ним. Его палец упёрся в стеклянный корпус ещё одного громкого и раздражающего "голографического" проектора. Эти проклятые штуки стояли везде. Он вздохнул, будто человек, который мысленно выбирает самое подходящее орудие для запланированного убийства.

"Дайте мне ВАРИ или стандартный плоский экранный интерфейс! Сейчас же. Я покажу вам проблему!" — потребовал Роберт ещё более холодным голосом.

"Да, Сэр!" — по-военному отсалютовал конструктор, хоть и был гражданским.

У них не было свободного ВАРИ, они взяли самый большой экран, который нашли, и, повозившись с неудобным устройством-указателем, Адмирал продолжил.

"Это — главные двигатели, так?" — он указал на раструбы двигателей снова. Мощные ядерные двигатели, что выплёвывали раскалённые инертные газы.

"Да?" — конструктор не видел проблемы. Пока что.

"Когда мы разгоняемся на досветовой скорости, какой, по-твоему, будет направление у инерционной силы противодействия..."

Конструктор нахмурился.

"Ты! Помоги мне с программой. Здесь где-то должен быть симулятор", — потребовал Гранд Адмирал у ближайшего инженера.

Они разместили манекенов внутри симуляции корабля. "Тряпичные куклы", означающие людей. Люди в кресле пилотов. Член команды плывёт через длинный коридор. А потом адмирал повернул корабль на девяносто градусов, носом вверх.

"Стоп!" — Конструктора широко открыл глаза. Он понял.

"Нет, ты должен это увидеть", — сказал Адмирал, и запустил симулируемые двигатели.

У человечества не было генераторов гравитации. Учёные "что-то" обещали, говорили о прототипах, которые, вроде бы, требовали гигаватты энергии, чтобы создать силу притяжения в одной комнате. Поэтому все человеческие корабли работали в невесомости, люди носили магнитные ботинки, перемещались со складными веерами или просто пинали ближайшую стену, чтобы начать двигаться. Согласно закону Ньютона, когда корабль ускорялся, все чувствовали инерционную силу. "Силы, в противоположном направлении".

Сила действовала назад, и работала как гравитацию. Хвост корабля стал его дном. Длинный красивый коридор превратился в шахту, что шла вниз. Шахту смерти. Плавающие фигурки манекенов астронавтов ускорились с силой тройного земного тяготения, и впечатались в дно "Шахты". Система спокойно сообщила, что никто не выжил. В коридорах не за что было ухватиться. Тогда Гранд Адмирал приказал затормозить. Куча порванных на куски "тряпичных кукол" полетела к носу корабля и впечаталась в закрытые двери мостика. На мостике незакреплённая чашка с кофе сорвалась с кофеварки и полетела перёд. Она попала точно в голову "тряпичной куклы" капитана. "Мгновенная смерть", сообщила система. Капитан был привязан к креслу, но элегантная спинка его кресла не закрывала голову полностью, оставив затылок открытым. Чашка попала именно туда и легко прошла, через череп, насквозь.

Бледный конструктор смотрел на эту картину.

"Классический дизайн корабля — это веретено. У этого есть причина. Есть причина, по которой мы везде ставим лестницы и ручки для хвата", — читал лекцию Роберт Флинн.

"Эти корабли никогда не спустятся в атмосферу, им не нужны крылья или обтекаемая, аэродинамическая форма. Крылья — мёртвый груз", продолжал Адмирал.

"Длинные коридоры увеличивают время. Время, которое нужно, чтобы попасть из каюты на пост. Мы не просто так используем ВАРИ, не просто так наши кресла напоминают кровати и не просто так мы не строили такие корабли раньше", — закончил Гранд Адмирал.

"Корпус, шасси...", — печально сказал Конструктор, — "Его одобрили и приняли в производство. Его закончат через неделю"

Роберту потребовалась вся сила воли, чтобы не врезать идиоту. Он сумел исправить ситуацию. В коридоре появились ручки и перекладины быстрого перемещения, его разделили на отсеки, а в огромный мостик перенесли несколько полезных вещей и помещений, включая каюту капитана. Он использовал освободившееся место, чтобы разместить "набор для выживания", как он его назвал. В конце концов, он выправил КОС Магеллан. Несмотря на другие изъяны, дизайн брони оказался неплох. Роберт тщательно протестировал его в симуляторе, и результат его устроил — наклонные поверхности хорошо выдерживали кинетическое и лазерное оружие.

"Одна минута, сэр", — сообщил ему контур адъютанта.

В человеческой армаде было много таких ошибок. Много элегантных кораблей, много неправильных идей — потому что люди часто спрашивают не "зачем", а "почему бы и нет". Он видел несколько хороших моделей — уродливые кирпичи и сферы, летающие кучи орудий и двигателей, соединённые вместе и покрытые бронёй. Почти идеальная конструкция для космического корабля, что не спускается в атмосферу — уродливый, но прочный и функциональный. Ведь по сей день люди так и не разработали энергетические щиты, и учёные ничего не обещали.

"Тридцать секунд до запуска", — сообщил адъютант.

Роберт Флинн сражался с неэффективностью, просеивал идеи учёных, но он не мог справиться со всем, и некоторые идеи были безумны. Вроде того учёного, что позвонил и обсуждал с ним квантовое соединение через импланты. Оно позволило бы подключиться к сети разумом. Вот только имплант был биологический. Роберт не знал, что думать об этом, и взбалмошный учёный позвонил в три часа утра. Он обсудил это гипотетическое устройство в деталях. Возможно, от неожиданности.

"Десять, девять, восемь..."

Он закрыл вид галактики и увидел мостик корабля. Универсальные сиденья, почти похожие на кровати стояли рядом друг с другом. Экипаж сидел в них, и визоры ВАРИ поблёскивали в приглушённом свете кабины.

"Пять, четыре..."

Роберт Флинн вздохнул, и приготовился к отправке. Отправке его флагмана и бессмысленно большой и неэффективной космическая армада из тысячи кораблей. Он пытался предложить другой подход, сделал всё, что мог, но в конце концов он был всего лишь оружием. Гранд Адмирал, меч в руках Земного Совета, который должен сделать так, как приказано.

"Три, два, один... пуск!"

Изображение в ВАРИ моргнуло, суперконденсатор прыжкового двигателя разрядился, поглотил петаджоули энергии. Корабль перестал существовать в одном месте и начал существовать в другом. Мгновенное перемещение, без гиперпространства, без превращающихся в спагетти звёзд.

"Начато охлаждение прыжкового двигателя. Предположительное время перезарядки двенадцать часов", — сообщил адъютант. Громкоговорители разнесли его голос по всем отсекам корабля.

Они появились в межзвёздной пустоте, на границе завесы, неподалёку от GJ 1061, системы с тремя экзопланетами. Той самой, которую пыталась много лет назад достичь Джоан Флинн.

"Рассеяться. Оборонительный строй. Широкий поиск. Действовать по плану", — скомандовал Роберт Флинн.

Армада из тысячи кораблей, там где хватило бы нескольких быстрых разведчиков. Но так пожелал Совет Земли, чтобы "продемонстрировать мощь объединённого человечества", выбить станции отторжения и помешать им ввернуться. Они до сих пор не знали наверняка, как эти станции появляются.

Флот построился в шар вокруг флагмана. Датчик завесы миллисекунду прощупывал окружение, сжигая заряд, который едва успел набрать конденсатор. Разведчики разлетелись по пустоте, во всех направлениях, внимательно прочёсывая пространство. Чрезмерно большая поисковая группа. Станция отторжения должна быть где-то рядом, но пока неизвестно где именно.

Под визором ВАРИ, Роберт Флинн хмурился.

Инопланетяне беспокоили его. Совет Земли объявил, что они хрупкие и слабые. Пойманные существа действительно были такими. Слабые, хрупкие существа управляли хрупкими кораблями, корпус которых обладал прочностью воска или мокрой туалетной бумаги. Этого хватило, чтобы люди возгордились. "Мы сильные! Мы лучшие! Мы номер один!" Мы выше их — вера в превосходство, что помогала людям в прошлом объединяться против общей угрозы.

"Пока что никаких сигналов, Сэр", — сообщил адъютант.

Роберт просмотрел все материалы по пришельцам, которые смог найти, и заметил нечто другое. Хотя существа оказались слабы, человеческие учёные до сих пор не могли понять, как их корабли вообще работают. В тех кораблях не было известного им прыжкового двигателя или суперсуперконденсаторов, и на них не действовала завеса. Это намекало на технологическое превосходство, сотни, быть может даже тысячи лет технологического прогресса.

В корабле не было информации о его устройстве. Кто-то стёр её. Кто-то позаботился, чтобы люди не нашли ни одной системы "Галактического Совета". Быть может поэтому инопланетяне умерли? Чтобы не выдавать людям знания? Но почему они настолько слабы? Единственное выжившее существо не было особо умно, а его хозяева владели генетической инженерией.

"По-прежнему ничего, сэр!" — отрапортовал адъютант.

Где все их роботы и автоматика? Мощный компьютер инопланетного корабля не так уж отличался от человеческих систем, когда они смогли, наконец, запустить его и попользоваться им, прежде чем он выключился окончательно. На борту инопланетного судна не было ИИ, машинного разума. Сложное устройство корабля намекало, что существа должны быть в силах создать Искусственный Интеллект и быть может даже Универсальный, самоизменяющийся, с нездоровой любовью к скрепкам.

Адъютант снова сообщил "ничего".

"Отставить регулярные отчёты на ближайшие два часа, кроме случая обнаружения чего-либо", — скомандовал Роберт.

В голове его возникала неприятная картина. Гигантская шахматная доска. Он на одной её стороне, играет против неизвестного. Незримая рука поднимает и переставляет фигуры, и противник размыт и неразличим. Тёмный силуэт на другой стороне доски, у которого слишком много глаз, слишком много рук. Соперник, противник, оппонент. Неизвестный, другой, чужой.

Искажённый силуэт переставил фигуру.

Они не выпускали людей в галактику. Почему? Из-за страха? Но почему они тогда просто не убили людей?

"Электромагнитный заряд обнаружен, сэр. Обнаружен станция отторжения", — отчитался адъютант.

"Следовать плану. Осторожно приблизиться, проверить щиты, уничтожить станцию, замерить завесу."

Если они не хотели гибели человечества, значит им нужны были люди. Но для чего? Еда? Рабы? У Оппонента уже были серые существа.

Корабли флота, малые разведчики выдвинулись в направлении станции, в виде привычного уже камня-булыжника. Она попыталась поджарить их, но защита выдержала на всех кораблях, кроме одного. Станция продолжала усиливать удар, и ещё два корабля отказали.

"Просканировать, атаковать. Затем подобрать повреждённые корабли"

В разуме Роберта Флинна, воображаемый Оппонент сделал ход. И доска вдруг расширилась, растянулась в бесконечность.

Роберт Флинн нахмурился.

В его мыслях где-то закралась ошибка. Его противник — не человек. Роберт не знал ничего о чужом разуме, и не знал ничего о Галактическом Совете. Роберт просто чувствовал разум на другой стороне доски. Он вдруг понял, где ошибка могла быть.

"Станция уничтожена, сэр. Завеса движется"

Он быстро вспомнил приблизительное число станций отторжения, что окружали человеческие системы гигантской сферой, отрезая прыжки в системы дальше 11.95 световых лет от Солнца.

"GJ 1061 теперь доступна, сэр"

Роберт ожидал ловушку у следующей звезды, но понял свою ошибку. Воображаемый чужак в его разуме засмеялся и открыл игровое поле полностью. Игра шла в шести измерениях и это были не шахматы. Доска вспыхнула в атомном огне, и Противник рассмеялся снова.

"Завеса сдвинулась, сэр! Мы внутри завесы! Прыжковые двигатели отключены!"

Изначально, всё доступное людям пространство было одной большой ловушкой. Конечно же, тот, кто установил завесу, мог передвинуть её в любой момент. Ситуация изначально не была под людским контролем.

Взвыли сирены.

"Входящие сигналы!"

Роберт Флинн включил тактический экран и увидел море красных огней.

Галактический Совет состоял из кротких созданий. Существ, что не могли сражаться и могли лишь бежать. Из страха, они уничтожили хищников в своих мирах, и сделали миры безопасными. Из страха, они не создали искусственный интеллект, ведь он тоже мог стать хищником.

Но совет из множества существ не был глуп. Они превзошли человечество, шли впереди человеческих технологий, опережая людей на тысячи лет. У них было много звёздных систем, неисчислимое количество фабрик, и в Совете жили триллионы существ. Тарракси основали Совет, когда люди едва научились пользоваться огнём.

Старейшие задумались, в какой-то момент. А что если не сталкиваться с опасностью лицом к лицу. Что если инженеру, создающему немыслимое — оружие, сказать, что это шахтёрский лазер для добычи руды. Что если они не увидят Смерть, с которой столкнулись, и будут работать с абстрактными картинками на тактической карте? Что если карта будет похожа на игру? На спокойную, мирную, безобидную игру.

Что если они используют всю скомбинированную индустриальную мощь совета для постройки кораблей. Что если управлять ими на расстоянии. Что если они вооружат их "Шахтёрскими инструментами". Они по-прежнему были кроткими созданиями, что могли лишь бежать, и не могли сражаться. Они не избавились от своего страха, но нашли другой путь.

"Пресвятая мать Ктулху", — прошептал Роберт Флинн, и его голос разнёсся по кораблю через громкую связь. Хоть он и не был одним из верящих в пустоту, но фраза подходила к ситуации.

Пока люди строили свою армаду, Галактический Совет безостановочно выпускал дроны и их носителей, используя всю свою производственную мощь. Сегодня, Галактический Совет отправил всё. Неуклюже построенные "авианосцы", с тонкой, как бумага броней, корабли-дроны со слабыми и неэффективными "шахтёрскими лазерами", медленные и неуклюжие, по сравнению с людскими машинами.

"Отправить сообщение: Мы пришли с миром! Мы хотим торговать с вами! Поговорить! Обменяться знаниями!", — кричал Роберт Флинн, пока его адъютант возился с элементами управления.

"Всем кораблям, приготовиться к бою!", — крикнул он, когда адъютант отправил сигнал.

Вражеский флот из автоматических кораблей не ответил, хотя он точно получил послание. Быть может, слова звучали неубедительно, потому что шли от военных кораблей, которые только что взорвали станцию.

"Врассыпную! Огонь на поражение!" — выкрикнул Роберт Флинн, когда флот Совета Галактики выстрелил. Он отдал приказ недостаточно быстро. Не было шанса среагировать на что-то такое.

Флот Совета Галактики выстрелил и двадцать три человеческих эсминца взорвались. Две тысячи, триста сорок шесть человек погибло.

Совет Галактики отправил всё, что мог. Десять тысяч кораблей носителей доставили рой кораблей-дронов, каждый из них похожий на слабый, человеческий досветовой космический истребитель. Гигантский рой машин, общим чисом в ... один миллион кораблей.

Глава 7

Они сказали, что всё будет как компьютерной игре — ничего особенного, ничего сложного, что он окажет важную помощь Галактическому Совету. Реальность оказалось совсем другой, непохожей на обещания.

Его звали Элвраа, и он был одним из Тарракси. Элвраа работал "координатором автоматических транспортных средств". Сейчас он сидел перед своим координаторским дисплеем, и нервно, часто дышал, будто задыхаясь. Один в маленькой, но комфортной комнате — координаторы работали в одиночестве.

Тревога прозвучала несколько минут назад. Смерть пробовал границы своей клетки на прочность и снова уничтожала очередной аванпост, станцию умиротворения. Так же, как и всегда. Прежде чем уничтожить свой компьютер, станция отправила сигнал о ситуации. Элвраа не знал и не слышал, как среагировали другие координаторы — он работал в звукоизолированной комнате. Чтобы ничто не отвлекало его от важной задачи.

Смерть собрала значительные силы. Она давно уже проверяла барьер, уничтожала аванпосты тут и там, пыталась отправить к ним автоматические корабли. Аванпосты умиротворения аванпосты мягко прерывали движение беспилотных кораблей и отправляли их назад. Расы и виды Совета были кроткими и пугливыми, и после долгих обсуждений решили ненадолго прерывать автоматику кораблей.

Снова чирикнул сигнал тревоги, и инжектор ввёл очередную дозу "смеси Кирликта", но она не очень помогла. Смесь работала лучше всего на Лирре, Элвраа же просто теперь находил ситуацию чуть более забавной. Забавной и ужасающей.

Ближайшие посты расширили диапазон сканеров и предоставили данные в реальном времени. Смерть в этот раз собрала много автоматических кораблей, тысячу, каждый с множеством чудовищных инструментов. Все они, конечно же, были беспилотниками, кроме большого корабля посередине. На нём наверняка находился единственный капитан, что управлял всем флотом.

Элвраа задумался, на мгновение, когда они начали называть Людей "Смертью", так же как и Смерть из их мира.

Снова раздалась мелодичная трель тревоги, и Элвраа увидел, как маленькие чёрные точки полетели в пробой барьера. Чёрный, цвет смерти, против синего, цвета травы его тихого, спокойного мира.

Он начал работать, и его сердце билось всё быстрее. Его тонкие руки летали над клавиатурами, двигались, взмывали в воздух, и он управлял висящими перед ним голограммами. Он собрал своих дронов вместе, загрузил их в корабли-носитель. Он управлял несколькими носителями, с сотней дронов в каждом. Элвраа был немного рад, что Галактический Совет смог найти и подготовить так много бесхозных шахтёрских кораблей так быстро.

Он приказал своим кораблям прыгнуть к пробою в барьере. Простой компьютер корабля послушался. Тарракси так и не создали Искусственный Разум, потому что сочли его слишком опасным для того, чтобы даже думать о нём. Автоматические корабли просто выполняли сложную программы.

Голографическая карта сменилась, и Элвраа с удивлением мигнул всеми своими четырьмя глазами. Здесь было очень много кораблей. Сколько же координаторов нанял Галактический Совет? Тысячу? Карту заполняли синие точки, и чёрные точки посреди них быстр меняли построение, выстраивая странные фигуры.

Всё хорошо, подумал Элвраа. Это всего лишь симуляция. На кораблях нет живых существ. Он не сражается. Он просто будет выключать поломанное оборудование. При помощи переделанных шахтёрских лазеров.

Это не помогло.

Он вспомнил свою тренировку. Вначале он управлял одной голограммой Лирре. Она бегала по покрытому травой полю, собирала ягоды. Пушистое оранжевое существо, поднимало ягоды, ело, и радостно хлопало себя по животу. Спокойная, безмятежная картина. Он хотел остановить игру, насладиться видом покрытых травой равнин мира Лирре, но почему-то игра не давала ему времени рассмотреть пейзаж, и отслеживала, сколько ягод он успел собрать за отрезок времени.

Он не понимал, почему это важно, запускал игру снова и снова, и оставлял оранжевое существо стоять посреди поля под лёгким, чуть заметным ветерком. Потом его вызвал наставник. Похоже, он не должен был так делать. Его выбрали из множества кандидатов, потому что он больше всего подходил для важной работы, но для неё требовалась тренировка, вроде этой. Если он не достигнет цели, он не получит обещанных льгот и благ и его переведут куда-то ещё.

Наставник перечислил льготы с благами. Они были очень, очень хорошими.

Его крошечный голографический аватар больше не стоял под нежным ветром, а пытался набрать больше ягод в ограниченное время. Потом игра изменилась. Теперь на игровом поле появились... опасности. Неприятные препятствия. Камень, о который Лирре могли споткнуться. Участок с грязью, где можно поскользнуться. Высокая трава, в которой голографический Лирре шёл медленнее. Опасности выбивали его из колеи. Почему они были в спокойном мире Лирре?

В игре появились другие Лирре, они тоже искали ягоды. Он поделился с ними добычей, но понял, что когда он дарил ягоды, он получал меньше очков. Это было совершенно неправильно, это была ошибка, о которой он рассказал наставнику.

Наставник посидел перед ним тихо, встал и вышел из комнаты на несколько минут. Когда он вернулся, его глаза чуть окрасились пурпуром, цветом крови. Как будто случилось что-то плохое.

"Мне жаль", — сказал наставник — "Мы подготавливаем тебя к опасной работе, которую лишь немногие смогут выполнить. Она идёт со льготами, благами и преимуществами. Мы позаботимся о тебе, твоих сородичах, и нескольких других, кого ты выберешь. Но мы не можем дать тебе это задачу немедленно. Она огорчит тебя, очень сильно. Пока что, продолжи обучение. Потерпи"

В следующий раз игра изменилась. Элвраа управлял автоматическим кораблём, собирал ценные предметы в странно плотном потоке астероидов, пытаясь не сломать свой единственный кораблик. Игра изменилась снова, и он должен был отбивать астероиды, что летели к жилому модулю посреди этого опасного места. Ведь если жилой модуль будет повреждён, жителям придётся ждать ремонтников часами. Это была чудовищная ситуация, и он пытался представить, действительно ли такое безумно опасное место где-то было в пространстве Галактического Совета. Потом в игре появились неисправные роботы.

В последних сценариях он увозил Лирре с космической станции, на которой заканчивалась еда. В хранилище её осталось меньше, чем на 30 дней. Он должен был уворачиваться от астероидов и сломанных механизмов. Когда они попадали по нему, его пассажир мог больно удариться головой и расплакаться.

Тревога прозвенела снова. Здесь и сейчас.

Силы Смерти быстро перестраивались на тактической карте. Действительно ли это просто машины? Значок вспыхнул над Смертью. Связь? Он нажал на значок прежде чем успел подумать.

С тактической карты донеслась какофония. Вой и визг, непонятные голоса, звуки когтей и зубов, что раздирали кого-то на части. Хор неразборчивых голосов. Это было слишком. Он вздрогнул, его глаза закатились вверх, и его сердце отказало, но тут же машины безжалостно запустили его снова. Когда он открыл глаза снова, быть может через несколько секунд, он принялся хихикать. Смесь Кирликта начала работать как надо.

Наставник говорил Элвраа: "Твоя настоящая задача — сдерживать Смерть. Людей, Человечество, как мы иногда их называем. Внутри барьера достаточно места, и у них нет причин желать большего. Но они хищники, такой же тип существ, какой была Смерть нашего мира. Они попытаются покинуть своё пространство, охотиться. Они принесут вред всем миролюбивым существам. Это их суть, и она не изменится". Наставник покачал головой. "Они строят корабли и отправят их очень скоро. Нам нужно отбить их пробы и зонды нашими кораблями". Точно так же, как в игре.

После разговора, Элвраа потребовалась медицинская помощь. Он слишком ярко представил, что произойдёт, если Смерть доберётся до их тихих, спокойных миров. Когда Элвраа проснулся, наставник заговорил с ним снова. "Мне жаль", — сказал он, — "это тяжёлая ноша, которую больше никто не в силах выдержать. Мы поможем тебе взамен, но я боюсь, что мы не сможем дать тебе достаточно, по сравнению с ужасами, которые ты увидишь. Тебе нужна будет помощь"

Наставник поднял рукав своего балахона и продемонстрировал инжектор смеси Кирликта в своей руке. Тогда Элвраа всё ещё мог отказаться и уйти, но он вспомнил тренировочные игры. Вспомнил, как каждый спасённый голографический Лирре искренне благодарил его. Он подумал о своих сородичах, семье, что осталась дома, и предоставленных Советом льготы и благах. Он согласился. Ему пришлось пообещать, что он никогда и никому не расскажет, чем он занимается. Всё-таки пугать других это не очень хорошо.

Чёрные точки на тактической карте перестраивались. Быстро, органично, будто живое существо. Живое существо, что хочет уничтожить всё живое. Он выпустил дронов, всю тысячу, нацелил их на Смерть. Простые компьютеры дронов могли выполнять только простые команды, понимали простое поведение и больше не умели ничего. Он мог взять один под прямой контроль, если бы захотел. Тогда он как будто бы оказался в его кабине. Но зачем так делать? Быстрые полёты опасны.

Смерть продолжала менять формы на тактической карте, а корабли Элвраа стояли, ждали команды. Команды, чтобы "умиротворить" её. Всё хорошо. Это всего лишь игра, как на тренировках. Это необходимое действия, ради того, чтобы защитить его мир. Гармония, Мир, Сотрудничество, Процветание. Он захихикал. Изменяющаяся сила перед ним желала уничтожить всё, что ему дорого, и это было невероятно смешно. Элвраа начал смеяться и одновременно зарыдал. Он нажал кнопку "умиротворить". Другие координаторы сделали то же самое, в то же мгновение. Смеются ли они, как и он? Смерть сдвинулась с места в этот момент. Но у них был миллион кораблей и миллион шахтёрских лазеров. Дроны выстрелили и умиротворили двадцать три корабля Смерти. Они превратились в маленькие частицы пыли. Частички медленно окрашивались в миролюбивый белый цвет, неторопливо плыли к краю карты, разбрасывая обломки.

Это автоматические корабли, думал Элвраа. Это вещи, не живые существа, не разумные существа, а чудовища. Он не сражается, не причиняет другим вред и боль. Это оборудование. Сломанное, барахлящее оборудование.

Смерть вдруг взорвалась хаосом чёрных искр. Каждая действовала независимо, будто каждая из них обладала разумом. Быть может Смерть нарушила табу Искусственного Интеллекта? Это неудивительно было бы для силы, что желает уничтожить всё. Чёрные точки двигались с невероятной точностью, стреляли маленькими чёрными лучами, выпускали крошечные, ещё меньшего размера пылинки, двигались быстро и непредсказуемо. Военная сила в миллион кораблей начала быстро таять. Это его развеселило ещё больше.

Сотня чёрных точек сформировала линию и пронеслись сквозь синее облако дронов. Это движение уничтожило сотню кораблей. Большая точка выстрелила маленькой пылинкой, которая полетела в сторону самого плотного скопления в рое дронов. Она что-то сделала там, и уничтожила три сотни кораблей. Маленькая царапина по сравнению с силой в один миллион, но они быстро набирали много таких царапин. Счётчик сил Тарракси начал быстро уменьшаться, но счётчик сил Людей тоже падал.

Элвраа с трудом управлял тысячей кораблей. Чёрные точки двигались слишком быстро, корабли-дроны отвечали слишком медленно. Он начал стрелять своими переделанными лазерами во все стороны. Он подбил несколько точек. Центральный корабль, тот, в котором должно было быть живое существо, выстрелил чем-то странным и уничтожил несколько носителей одним выстрелом.

Элвраа отдавал приказы и вспоминал свои глупые тренировочные игры. Они совсем не походили на это существо. Сознание, полное злобы, что мгновенно приспосабливалось к изменениям. Как много циклов оно провело в боях? Сколько существ оно убило? Сколько миров уничтожило?

Он пытался сдержать слёзы, он пытался не кричать, он пытался перестать смеяться, но внезапно он захотел посмотреть ближе. Он уже потерял половину своих кораблей. Поле боя заполнили обломки и корабли людей укрывались за ними. Центральный корабль снова выстрелил чем-то огромным, и снова запустил что-то чудовищное в груду дронов, и выстрел уничтожил сотни из них.

Не было смысла смотреть ближе. Он, наверное, пожалеет об этом позже, но он не смог сдержаться. Продолжая хихикать, он схватил шлем удалённого обзора, приспособленный для его головы с четырьмя глазами, надел его, и приготовился управлять кораблём-дроном.

Он увидел звёзды. Он увидел обломки, корабли, взрывы. Всё было другим, не таким, как на тактической карте. Он не успел присмотреться. Он увидел вспышку, и связь оборвалась. Его дрон прекратил существование.

Он повалился на пол, и оставил тактический дисплей без присмотра. Он бился на полу в ужасе. Сердце снова остановилась, но машины теперь сами качали его кровь, пытаясь запустить сердце снова. Прямо сейчас он бы умер, если бы находился в кабине лично.

Его сердце заработало снова через несколько минут. Никто, похоже, не заметил, что с ним что-то случилось. Элвраа сел на своё место и попытался взять под контроль другой корабль.

Он увидел вспышку и умер. Ещё раз. Вспышка и он умер. Ещё раз, ещё раз. Силы Тарракси продолжали терять корабли, невероятно быстро, а он пытался увидеть.

Он появился в повреждённом дроне чуть дальше от центра конфликта. Вокруг пылали взрывы и лучи орудий. Они сражались в межзвёздной пустоте, во тьме, но сейчас взрывы сияли с мощью солнца. Он увидел вспышку и умер.

Он вспомнил, как чёрные точки двигались по карте, и попытался повторить их движение. Элвраа прожил дольше, но потом его дрон уничтожили.

Его разум впал в странное состояние. Смех, ужас, печаль и страх уравновешивали друг друга, смешиваясь в причудливую спокойную истерику. Перегруженная нервная система больше не справлялась. Он замер, но пытался контролировать корабли, будто машина.

Почему оно сражается, думал он, потеряв ещё один корабль. "Чего оно хочет?" — думал он, когда кто-то взорвал его издали. Как оно думает? Что это за существо, какое оно?

Он попытался снова повторить движение человеческих кораблей. Безумная траектория выглядела, будто кто-то подключил генератор шума к элементам управления. Тогда, впервые, он прожил долго, чтобы увидеть его.

Корабль выглядел именно так как Элвраа представлял его. Размером больше его дронов, он напоминал птицу. У него были крылья, хотя они не нужны были в космосе. Сотканное из острых граней и углов, наклонных поверхностей, покрытое следами ожогов от попаданий. Оно плевалось потоками энергии и кусочками материи. Орудие разрушение, созданное безумным, непостижимым разумом хищника, создателя, что захотел сделать орудие убийства... красивым. Оно повернулось к Элвраа в элегантном манёвре и уничтожило его дрон. В очередной раз.

Элвраа устал. Он закрыл глаза и слушал, как взрываются его дроны. Он слышал мелодичные предупреждения на карте, щелчки счётчика потерь, он по-прежнему была испуган, насколько возможно, но у него не было сил, и он не хотел больше ничего.

Почти ничего. Он желал увидеть Птицу Смерти снова.

Элвраа открыл глаза. Он управлял очередным дроном и начал поиск, продолжая терять корабли. Его не интересовала больше ни миссия ни долг. Орудие смерти звало его к себе.

На это ушло время, но он понял, как снизить шанс быть сбитым. Он летал теперь по беспорядочному маршруту. Это заняло время, но он смог сориентироваться на поля боя, которое заполнили теперь обломки. На это ушло время, но он нашёл птицу, и ещё больше времени ушло, чтобы перестать умирать от её орудий. В поле обломков он увидел летящие красные куски, и это открытие отправило его в мощнейшую истерику.

Это не автоматические корабли! Его наставник никогда ничего не говорил про автоматику! В каждом было живое существо, Человек, воплощение Смерти.

Сколько их он уже... убил?

Его сердце остановилось в последний раз и больше уже не запускалось. Импланты перенаправили кровь вокруг него и поддерживали в нём жизнь, прокачивая кровь. Он смеялся над обломками, над полем боя, над невероятным количеством потерь, над мёртвыми телами в космосе, и продолжал искать птицу Смерти. Импланты впрыскивали всё больше смеси Кирликта в его кровь.

Он попытался подражать птице и попытался, в первый раз за историю Тарракси, погнаться за ней. Посреди поля боя он играл со Смертью в догонялки, где за проигрыш уничтожали. Он проиграл, конечно же, но пытался снова и снова. Искусственная птица набирала всё больше отметок на корпусе, потеряла одно из орудий, но он желал, чтобы она существовала чуть дольше. Её танец был прекрасен.

Потом он выстрелил по ней из своего нелепого лазера и промахнулся. Он попытался выстрелить снова и снова. Птица причудливо металась перед ним, с невероятно ловкостью.

Она была прекрасна. Конец корабля Птицы приближался, и он хотел быть тем, кто уничтожит её.

Он выстрелил и попал. Он сломал последнее орудие Птицы Смерти. Она повернулась к нему, и ускорилась. Он увернулся, и Птица взорвалась позади него. Но перед взрывом что-то выстрелило из корабля.

Посреди боя повисло затишье в этот момент. Слишком много кораблей потеряно, слишком много оставалось мусора и обломков. Слишком мало взрывов происходило, чтобы освещать поле боя в межзвёздной тьме. Но своими улучшенными камерами он увидел... человека. Человек плыл посреди космоса, без корабля. Человек. Тот что управлял Птицей.

Человек посмотрел на него и помахал рукой. Элвраа медленно подобрался ближе, слишком близко. Он хотел посмотреть получше. Он хотел понять, узнать. Что это существо думало?

Когда он слишком близко приблизился, костюм человека выстрелил пламенем. Человек метнулся к кораблю Элвраа, и вцепился в кабину. Человек подполз туда, где должен был быть пилот, и прислонил голову к стеклу, посмотрел внутрь.

Элвраа включил свет в кабине и камерами посмотрел на существо за стеклом корабля. На мгновение он увидел странную картину. В стекле человеческого шлема он увидел себя. Он не должен был видеть себя, потому что его не было в корабле. Его отражение исчезло и он увидел рот человек, приоткрытый, с острыми зубами и клыками, такими которыми разрывают плоть. Два видения наложились друг на друга. Он увидел себя с пастью хищника. В этот момент что-то сломалось и страх исчез.

Человек отстегнул маленький инструмент со своего пояса и ударил им по стеклу кабины. Он легко разбил стекло, и Элвраа не ожидал этого. Человек бросил маленький объект в кабину, выстрелил двигателем скафандра, отлетел от корабля, поднял руку и показал один из пальцев Элвраа, сложив вместе остальные. Элвраа не знал, что это значит, но потом маленький объект взорвался и он, опять, потерял связь.

Элвраа больше ничего не волновало. Что-то сломалось внутри него и впервые за всю свою жизнь, он не чувствовал ничего. Ни страха, ни ужаса, но мир больше не казался ему смешным. Он чувствовал себя свободным, больше чем когда-либо.

Он встал со своего места и покинул свой пост, бросил свой долг. Его сердце больше не работало, но машины в его теле компенсировали потерю. Его коммуникатор зазвонил. Быть может кто-то хотел спросить, что он делает? Он задумался. Почему коммуникатор не звонил, когда его сердце остановилось впервые?

Дверь открылась и молодой медик, ещё один Тарракси вбежал внутрь. Он спросил: "Ты жив? Ты в порядке? Нам жаль! Нам искренне жаль! Мы поможем тебе!"

Это было интересно. Существо-медик шумело округ Элвраа и, похоже, действительно искренне сочувствовало, но Элвраа не чувствовал ничего. Медик вдруг замер и внимательно посмотрел на Элвраа. Медик закричал, попытался сбежать, но Элвраа успел схватить его.

Это интересно, думал Элвраа, изучая жалкое существо в своих руках. Сегодня, он завершил, уничтожил много вещей. В том числе живых и думающих вещей. Они были Смертью, но это больше не значило ничего. Если он завершит жизнь этого существа Медика, почувствует ли он себя иначе?

Медик не сказал ничего, а просто дрожал, когда Элвраа в первый раз поднял руку.

В этот день, впервые за всю историю Тарракси, один из них убил другого своими собственными силами.

Глава 8

Роберт Флинн открыл глаза. Он лежал на каком-то металлическом столе, в смутно знакомой комнате. Стол находился на потолке, и, со стола, Роберт смотрел вниз. Рядом ним стояло нечто вроде хирургической лампы. Слегка погнутая, она тоже стояла на потолке, недалеко от Роберта. Царила странная тишина, без единого звука. В воздухе не чувствовалось ничего. Ни единого запаха.

Что-то было не так. Он закрыл глаза и прислушался к чувствам. В разуме стоял туман. Он не мог понять, куда он смотрел — Вверх? Вниз? Вперёд? Он не чувствовал противодействия двигателей, но ощущал слабое давление центробежной силы.

Это значит, что, как и всегда, Роберт находился в невесомости, на столе. Прикреплённый к столу, а не парящий рядом с ним. Внутри комнаты в структуре, что слегка вращалась, но не ускорялось. Эти размышления не очень помогли, ведь он мог спокойно лететь в сторону ближайшей звезды на почти световой скорости. Как только он об том подумал, комната вздрогнула от далёкого удара. За первым последовали ещё несколько, и вращение чуть изменилось.

Роберт снова открыл глаза, и посмотрел направо. Он увидел стулья, закрытые контейнеры с хирургическими инструментами и кровавыми повязками. Рядом стоял хирургический робот, неактивный, несколько его манипуляторов чуть погнуты, а корпус — исцарапан. Роберт попытался убедить свой мозг, что "потолок" — это пол, на котором стоит его стол. Мозг согласился. Всё-таки, в космосе "верх" и "низ" меняются в зависимости от точки зрения, и смена положения в пространстве с привязкой к более удобной точке отсчёта — это то чему люди учились в космическом флоте в первую очередь.

Он "лежал" на столе, в смутно знакомой кухне, камбузе, рядом стоял робот-хирург и куча медицинских коробок. Роберт посмотрел на своё тело. Адмиральская форма разорвана, и на коже он увидел свежие швы, покрытые медицинской пастой. Это объяснило затуманенный разум.

Он не чувствовал боли, значит, его накачали наркозом. Роберт попытался пошевелиться, и обнаружил, что его держало что-то вроде изоленты. Кто-то примотал его к столу изолентой и провёл операцию. Роберт закрыл глаза, глубоко вдохнул и сфокусировался.

Его чувства вернулись одно за другим.

Сквозь дымку обезболивающих он почувствовал лёгкое покалывание свежих хирургических шрамов. Лёгкий дискомфорт в рёбрах. Лента давила на его руку.

Воздух пах дезинфицирующем средством, горелой проводкой, озоном, пролитым топливом, горящей плотью, кровью, лекарствами, и бронированными плитами, которые расплавил лазер.

Рядом с ним стояла коробочка, и она истерично пищала, хотя ни одна из её панелей не горела. Из неё торчали какие-то явно посторонние провода. Что-то скрежетало, трещало, смешивалось со звуком электрических искр ... и со звуком сотен сигналов тревоги, бормотания, клацанья быстро приближающихся ботинок. Роберт был невероятно спокоен.

Дверь начала открываться и её заклинило. Кто-то силой открыл её, со скрежетом. Молодой парень вошёл и объявил: "вы проснулись, сэр!" Он был странно знаком, и его глаза покраснели. Потом память Роберта полностью вернулась. Он уставился на гостя.

— Вы... помните меня, сэр? — спросил гость.

Роберт помнил. Помнил вспышку выстрела миллиона лазерных лучей, потери, серии команд, отчаянные попытки выжить, драться и уничтожить врага. Взрывы поднимаются из "Фенрира", истребители гибнут, как мухи, взрываются кластерные бомбы. Взрываются в самой богатой целями среде за всю историю галактики. Поле боя превращается в поле обломков. Такое же, как облака пыли из которых формируются протозвёзды.

— Я помню, — сказал Роберт Флинн, — ты мой адъютант. Почему я не умер?

Адъютант шмыгнул носом. Он достал офисный нож, а Роберт заметил, что форма адъютанта видала лучшие дни, одна из рук была забинтована по локоть. На лбу адъютанта красовался свежий ожог.

— Они все умерли, — сказал адъютант, разрезая изоленту офисным ножом, — Марк, Джейн, Джоан и даже Танака. Оно пробило кабину, стёрло их в пыль. Они ничего не почувствовали.

Не было смысла говорить, и Роберт слушал. Он заметил, насколько он спокоен. Возможно, это результат лекарств. Побочный эффект. Побочный эффект, который пройдёт, а потом он может сделать глупость, не в силах выдержать количество смертей и потерь. Он отметил это и слушал.

— Я смог вас выдернуть вместе с креслом, но вас ударило, и вы теряли кровь, а потом по нам барабанили обломки, и парни в инженерной секции умерли, все они умерли, их стёрло взрывом, когда он разгерметизировался, и я притащил этого проклятого робота, и ваше сердце остановилось, и я не мог запустить его, и бот забарахлили и почти...

Он остановился и разрыдался. Молодой парень, едва достигший двадцати лет. В невесомости его слёзы не падали, а превратились в дрожащую маску из воды на лице. Он попытался вытереть её.

— Простите, сэр. Это займёт всего лишь момент.

Роберт Флинн смотрел, как его подчинённый не мог взять эмоции под контроль, пытался успокоиться. Он протянул только что освобождённую руку к офисному ножу. Адъютант покорно отдал нож.

— Не торопись. Я подожду, — сказал Роберт Флинн. Даже под эффектом того коктейля лекарств, что приглушил его эмоции, ему несложно было понять. Понять, что увидев слишком много смертей, люди могут сломаться, от множества причин.

Он разрезал ленту на своей руке и вспомнил, как выбрал своего адъютанта. Сформированный "Совет Земли", с трудом пытался объединить различные военные иерархии нескольких разных стран, и создал структуру, подобную чудовищу Франкенштейна. "Адъютант" был одним из странных званий. Ассистент Гранд Адмирала, у которого почти не было командирских полномочий. Идеальная позиция для агента какой-нибудь фракции. Текущий его адъютант, Генри Миллер, был один из тех, кто не принадлежал ни к одной из множества групп.

Роберт Флинн сел на столе, чуть не улетев с него. Он заметил, что к его ногам привязано нечто вроде оторванной водопроводной трубы, и он не может пошевелить одной ступнёй.

— Мне жаль, сэр, — сказал адъютант. Он смог привести себя в порядок.

— Что с ногами? — спокойно спросил Роберт Флинн.

— Мне жаль, сэр. Открытый перелом, возможно повреждён нерв, — извинился адъютант.

Роберт заметил кресло коляску поблизости. Ту, что подходила для невесомости, со складными колёсами. Лучше уж так, чем умереть. По крайней мере, он думает так сейчас, под действием препаратов.

— Как долго будет работать препарат? Тот, что держит меня спокойным, — уточнил Роберт.

— Мы не знаем, сэр, — извинился адъютант и шмыгнул носом, — это была случайная смесь. Робот сказал, "два часа", прежде чем сломался.

Два часа прежде чем по Роберту ударит полная мощь потерь и неудачь.

— Найди кого-нибудь сильного, прежде чем это случиться. Чтобы я не сделал глупость, до того, как эмоции выровняются. Теперь, отчёт о ситуации. Мы убегаем? — сказал Роберт.

— Мы победили, Сэр, — печально ответил адъютант и объяснил. Даже под действием лекарств, адмирал удивился.

Один миллион кораблей и несуществующий шанс победы. Даже со слабейшими орудиями у врага, это был не тот случай, когда они должны были выжить, с отключенным прыжковым двигателем. Они по-прежнему находились внутри Завесы, и прыжковый двигатель по-прежнему не работал. Пути домой не было.

Быть может, пришельцы переоценили себя. Быть может, они не встречали раньше существ, что проводят годы в боевых симуляторах. Люди дрались как демоны. Они продолжили сражаться, даже когда получил удар главный корабль, когда их осталось мало, когда космос превратился в поле обломков, где, казалось, летали триллионы фрагментов во всех направлениях.

Они победили. И они погибли, почти все из них. Могучая армада из тысячи кораблей, та, что должна быть гордостью человечества, превратилась в группу из двенадцати. Больше пятидесяти тысяч людей погибли, совершая невозможное, и только двенадцать кораблей осталось. Суперкрейсер, КОС Магеллан, КОС Фенрир, который присоединили к флоту, сняв с патрульной службы, и десять истребителей. Всё остальное было разбросано по огромному облаку фрагментов, и прямо сейчас обломки продолжали барабанить по обшивке Магеллана.

Если это победа, то победа Пиррова. У Роберта осталось чуть больше трёхсот человек. Фенрир не мог больше ускоряться, магеллан потерял большой кусок корпуса, половина отсеков разгерметизировались, все внешние камеры сломаны. Роберт спросил о состоянии "набора для выживания"

— В порядке, сэр, — ответил адъютант.

Роберт Флинн ухмыльнулся бы, если бы препарат не успокаивал его.

— Тогда, мы живём дальше. Помоги мне сесть в кресло.

— Конечно, сэр! — адъютант почти побежал к нему, топая по полу магнитными ботинками.

Роберт отметил, что Генри Миллер оказался очень полезным, хотя поведением он больше напоминал дворецкого. Боевого Дворецкого Гранд Адмирала Флота Совета Земли. Он вспомнил ранние предложения называть его "Ваше Превосходительство" и чуть улыбнулся.

Он ощутил лёгкий укол эмоции, ситуация показалась чуть забавной, и это было плохо. Эмоции возвращались, быстрее чем должны были. Сейчас он не был уверен, что легко справится с ними.

— Мои указания, — сказал он адъютанту из инвалидного кресла, — это срочно. Доставь меня к наименее раненным людям. И запомни мои приказы, те что я сейчас дам.

— Конечно, сэр! — ответил адъютант, и торопливо повёл кресло сквозь коридоры.

Пахло дымом, кровью и горящим металлом. Во многих комнатах системы очистки не работали, по коридорам разносился неприятный запах. Лампы мигали, где-то свет не горел, и корабль вздрагивал от продолжающихся ударов. Продолжали звучать сирены.

Роберт понял важную вещь — второй атаки не было. Оппонент бросил на них невозможную, огромную силу, что почти убила их всех. Она должна была их убить, но они выжили. Выжили и новые враги не появлялись.

Это могло означать, что их больше не считают угрозой, или что у Оппонента кончились корабли. Все эти корабли оказались беспилотными. У людей появилось время и его надо было быстро использовать.

"Распечатывай набор. Гидропонику, мастерскую, библиотеку. Помогай оставшимся выжить. Кто в состоянии работать, должен чинить корабль, собирать обломки. Не тратить топливо и массу на буксировку, пусть просто пнут обломок в нашу сторону, чтобы он врезался в нас на небольшой скорости. Приварить обломки к кораблю. Собирайте припасы, топливо, пропеллянт, оружие, двигатели, редкие компоненты. Всё, что полезно, приварить к кораблю. Фокус на ближайших, медленных целях"

Они соберут всё, что осталось полезного в облаке обломков, прежде чем оно рассеется. Много фрагментов отправились в полёт на большой скорости, и прямо сейчас удалялись от корабля. Но многие из них сталкивались, образовывали кучи, вращающиеся или неподвижные.

Его "набор выживания" был личной просьбой, которую Совет Земли счёл странной. Гидропонные системы, небольшая мастерская, библиотека с книгами о науке. В почти неуязвимом участке корабля, в котором можно было бы поставить роскошную каюту для адмирала. По крайней мере, на это намекал совет. Совет часто вёл себя так, будто они хотели стать "империей", с дворянами и титулами, хоть и не всем участникам нравилась эта идея.

Набор для того, чтобы превратить суперкрейсер в корабль-колонию, в крайнем случае. В случае, если прыжковый двигатель станет недоступен. Люди с насмешкой смотрели на эту идею, ведь всегда можно было позвать на помощь, и другой корабль просто прыгнул бы в пространство рядом. Так было до того, как Завеса сдвинулась. Роберт продолжал давать указания:

"Затем мы берём курс на ближайшую звезду. Там меньше десятой светового года, так?"

"GJ 1061, сэр. Три экзопланеты, предположительно. Ранее недоступна, 0.03 световых лет от нас, сэр", — сказал адъютант. Он торопился, быстро двигался через длинный центральный коридор. Ему часто приходилось искать обходные пути, чтобы обогнуть разгерметизированные отсеки.

"Мы отправимся туда на досветовой скорости. Продолжать проверять завесу. Если она падёт, мы прыгаем. Квантовая связь всё ещё работает?" — спросил Роберт.

"Она повреждена, но её можно починить, сэр"

"Пусть инженеры починят её в первую очередь. Мы свяжемся с Солнечной Системой".

Они прибыли в маленький ангар. КОС Магеллан не был носителем кораблей, но у него был док для маленьких судов и капсул. Сейчас здесь не было кораблей, и док переделали в лазарет.

Здесь было слишком много раненых. Люди лежали на полу, прикреплённые к нему магнитными креплениями. Многие стонали. Несколько человек сидело у стен, держась за голову. Роберт почувствовал укол эмоций, сильнее чем в прошлый раз. Время медленно заканчивалось.

Он заметил мужчину в лётном костюме рядом со стеной, что задумчиво держал в руках шлем. Он отличился отсутствием ран. Роберт махнул адъютанту и его "боевой секретарь" побежал к человеку, клацая магнитными ботинками.

"Продолжать работать. Игнорировать формальности. Это приказ", — сказал Роберт медикам. Они остановились, чтобы отсалютовать ему, выделили время, для приветствия великого Гранд Адмирала. Великого адмирала в инвалидной коляске.

Адъютант вернулся вместе с нераненным мужчиной. Тот отсалютовал:

"Лётный лейтенант, 2й клас, сэр, прибыл по приказу", — и уставился на адмирала, со спокойным лицом. Это было одно из "Франкенштейновых званий", исключительно для пилотов авианосцев. Этот пилот выжил, в отличие от своего корабля.

Он был среднего роста, непримечательной внешности, быть может 25 лет возрастом. Обычный неприметный незнакомец, который не выделился бы в толпе на земной улице. Его звали "Лиам Джонсон" — самые обычные имя и фамилия в его родном городе. Он говорил с невероятным спокойствием, что было странно в полном раненых лазарете, и он смотрел сквозь Гранд Адмирала, будто видел что-то вдали, за адмиралом, в нескольких световых годах отсюда. Роберт видел это взгляд раньше, и он отбросил формальности.

"Как ты держишься, лётный лейтенант? Говори свободно", спросил Роберт. Эмоции быстро возвращались, но ему нужен был ассистент, стабильный, насколько это сейчас возможно.

Повисла тишина.

Лиам мог бы рассказать многое. Как в детстве он посмотрел на звёзды в ночном небе, и задумался, сможет ли он когда-нибудь посетить их. Как он приготовился вступить во флот. Это было сложно, ведь он ничем не выделялся среди сверстников. Самый обычный человек, с самым обычным именем и фамилией, и самыми обычными способностями. Идеальный среднестатистический человек. "Середняк", что стремился к звёздам.

Он мог рассказать, как он слушал выступление Алехандро Лопеса. Инопланетяне существовали, и они решили не позволить людям выйти во вселенную. Лишить человечество мечты.

Лиам мог рассказать, как злость помогла ему сконцентрироваться. Как он смог попасть во флот. Как он потратил больше времени в симуляторе, чем остальные, потому что у него не было таланта. Его упорство дало плоды, и он оказался в армаде, где он, опять, ничем не был примечателен. Но это не имело значения.

Он мог рассказать, как он чувствовал невероятную ярость при вылете. Как его отточенные навыки помогли ему выжить, пока его более опытные соратники гибли. Как он перестал считать после сотни сбитых целей, как огни нескончаемых кораблей, медленных и неуклюжих, но смертельно опасных из огромного их количества, слились в единый поток. Мог рассказать о чувстве невероятной концентрации в этом сражении, о невероятной тишине. Он стал единым со своим кораблём, непрактичной похожей на птицу машиной, и она стала смертельной в его руках. Он задумался тогда, сколько этих кораблей он мог уничтожить, прежде чем погибнет. Сколько он сможет убить. В час, в минуту, в секунду.

Лиам пытался увеличить эти числа, как можно больше. В своём трансе, он стал единым целым со своим кораблём, Птицей, что бросалась на неуклюжих врагов, которые никак не заканчивались.

Он почувствовал, будто на мгновение стал сильнейшим хищником, что существовал лишь, чтобы охотиться на этих пришельцев, до их полного уничтожения. Будто он стал Смертью. Назойливая муха мешала ему. Корабль, отличный от других. Тот, что продолжал возвращаться, сколько бы раз он не взорвал его. За движениям этого корабля он видел разум, что быстро приспосабливался и учился.

Корабль Лиама не выдержал повреждений. Когда последнее орудие перестало работать, он попытался протаранить странного противника своим истребителем, и в последний момент катапультировался. Когда он посмотрел на корабль, повисла странная тишина.

Он полетел к кораблю. Наверное, он погибнет, но он хотел узнать, что за существо решило лишить его мечты, мечты совершенно обычного человека. Корабль не сбежал. Лиам заглянул в тёмную кабину.

Загорелся свет и внутри он не нашёл никого. Его врага тут даже не было.

Лиам зарычал и ударил окно. Оно разбилось. На его скафандре была стандартная граната, последнее средство защиты, странное напоминание о некоторых странных решениях Совета Земли. Она пригодилась ему. Он бросил её в кабину и взорвал корабль, став единственным человеком, что уничтожил истребитель гранатой в невесомости.

Лиам мог всё это рассказать, но это не тот ответ, который ждал бы Гранд Адмирал. Поэтому Лиам улыбнулся и сказал:

"Готов убить больше пришельцев, сэр!"

Роберт Флинн приподнял брови. Ему показалось, что на один короткий миг лицо Лётного лейтенанта походило на смеющийся череп, оскалившийся в ожидании добычи. Это был, конечно же, побочный эффект от лекарств. Чувства медленно возвращались к Роберту и скоро они станут непреодолимо сильными. Роберт ответил:

"Отлично. Я назначаю тебя помощником моего Адъютанта на следующие 24 часа или до отмены приказа"

Лиам ответил: "Да, сэр!" и последовал за адмиралом.

Лиам думал, что хорошо было бы получить ещё один корабль или даже флот. Быть может ещё больше чем тот, с которым они столкнулись. Со своим кораблём или флотом, он нашёл бы существо, что пыталась отнять у него звёзды. Нашёл бы и убил бы его, вместе со всем его видом. А для этого нужно помочь Гранд Адмиралу. Ведь именно этого ожидают от него.

Глава 9

Тарракси жили долго, по человеческим меркам. В спокойном мире даже их предки, задолго до появления цивилизации, могли легко прожить сотню человеческих лет. Современные Тарракси доживали до пяти сотен. Жизни важных и выдающихся личностей можно было продлить ещё больше, до семисот лет, но потом поддерживать их жизнь становилось всё сложнее.

Глава Старейшин был из тех немногих, кто преодолел рубеж в половину тысячелетия. Он занял свою должность уже немолодым. Именно он получил первую новость об открытии человечества. С того дня прошло много времени, но он по-прежнему бессменно занимал свой пост, хотя теперь на него всё сильнее давили его возраст и груз принятых решений.

Глава сидел в своей личной комнате — роскошном, просторном, ярко освещённом овальном помещении, с похожей на траву поверхностью на полу. Поверхностью синего цвета, цвета травы его мира. Цвета мира и спокойствия, в соответствии с заветами Совета: "Гармония, Мир, Сотрудничество, Процветание". Здесь царили умиротворяющие цвета, воздух приятно пах, а искусственная гравитация была чуть слабее, чем в его родном мире. Перед главой парила голограмма.

Глава Старейшин встал, медленно подошёл к стене, открыл отсек. Он достал контейнер для напитков, в форме шестиугольной призмы, раскрыл его верх и выпил зеленоватую, лениво перетекающую жидкость. Вода, точно такая же, как в его родном мире. У Тарракси не было спиртного, и любовь к напиткам была его странной привычкой, на которую другие Тарракси закрывали глаза. Из-за его возраста, положения в обществе и достижений.

Глава Старейшин снова вздохнул, взмахнул рукой, сделал простой жест. Голограмма погасла. Она показывала тактическую карту поля боя. Он проследил за всем сражением, и упал в обморок только четыре раза. Его опыт работы помог ему, и он мог выдержать больше ужасов, чем годы назад, когда Совет узнал о людях. Глава вернул контейнер на место и вышел из комнаты. Ему нужно было пройтись, подумать.

Он был слишком стар для смеси Кирликта, или полного набора имплантов. Он был важен и ему установили экспериментальную, адаптированную версию, что могла вводить только успокаивающие и расслабляющие препараты, и никаких стимулянтов. Он не смеялся истерически, как это делал когда-то Кирликт, но его разум часто оказывался на грани ужаса, который не выдержал бы ни один из его современников. Всё чаще и чаще ужас приходил к нему, когда он вспоминал всё, что он сделал.

За свою жизнь он лгал многим существам. Слишком многим, чтобы их всех пересчитать. Он обманул собственных инженеров, убедил их строить оружие, назвав его шахтёрскими лазерами. Убедил верфи и кораблестроительные заводы, что заказывал корабли шахтёры, а не боевую технику. Затем шла тренировочная программа, которую он лично придумал. Мысли о ней преследовали его. Он пытался убедить себя, что "это необходимо", "это для нашего выживания", но перед глазами появлялись изображения ещё одного "координатора", который умер, не выдержав тренировки. Каждый раз Глава чувствовал, что вот-вот закричит изо всех сил и побежит. Побежит от неизвестного врага, Смерти, Человечества, своих решений, их последствий и самого себя.

Он кивнул нескольким существам, что встретились ему в коридорах. Затем он внезапно решил посетить координаторов. Тех, что на самом деле были дистанционными боевыми пилотами. Даже со смесью Кирликта, треть из их умерла и их не удалось вернуть к жизни. Слишком сильным был Страх.

Вокруг проходило всё меньше существ, и коридоры затихли. Приятные пастельные тона покрывали стены, пол был мягкий, как в других зданиях и помещениях. Глава встретил лишь одного Тарракси. Тот вежливо, почтительно, почти церемониально, поклонился Главе Старейшин. Незнакомый молодой Тарракси. Глава вежливо кивнул в ответ, в манере, подходящий для своего ранга, и продолжил путь. Тарракси исчез в коридорах. В руке он нёс какие-то инструменты. Наверное, это был инженер, или один из ремонтников. Всё-таки, здание Совета стояло уже не одну тысячу человеческих лет и ему всё чаще требовался ремонт.

Глава вдруг ощутил необъяснимое чувство ужаса. Оно отличалось от криков его совести, от моментов, когда разум напоминал ему о прошлых решениях, от образов Смерти, от отчётов, что рассказывали об очередном погибшем координаторе. Погибшем на тренировке, что пыталась заставить его поступить против собственной воли и сути. Когда-то Совет запретил Машинные Умы, ведь они могли стать разумными хищниками, и им нужны были координаторы. Но это было другое чувство. Но это был другой, первобытный страх.

Чувство усилилось и стало почти непреодолимым. Он хотел кричать, бежать, прятаться. Но почему? Глава посмотрел вокруг четырьмя своими глазами, что давали ему почти круговой обзор. Сначала он не нашёл причину.

На мягком полу он заметил маленькую каплю, тёмно-фиолетового цвета. Её не должно было здесь быть, ведь коридоры всегда убирали и чистили. Недочёт? Но что это? Чувство ужаса нарастало.

В воздухе висел странный, сладкий запах. В разуме всколыхнулись воспоминания. Он знал этот запах, встречал его раньше. Он прошёлся вокруг капли, с любопытством, затем наклонился. Она блестела под искусственным светом, будто маленький идеально отполированный драгоценный камень. Он наклонился ближе и вспомнил.

Кровь.

Маленькая капля крови другого Тарракси. Он знал её, с того момента, когда проходил медицинские процедуры. Тогда его накачали успокоительным, насколько смогли, и он думал о другой угрозе. Но почему на полу здания Галактического Совета блестит капля крови?

В глазах потемнело, и он отключился. Когда он пришёл в себя, он обнаружил, что кричит и бежит с силой, которую он не ожидал. Импланты, похожие на импланты Кирликта, прокачивали кровь и помогали старому сердцу. Мышцы кричали от боли, готовые порваться от непривычной перегрузки. Он не мог перестать кричать.

Он увидел новые капли крови на полу, они превратились в дорожку. Он бежал не туда, в неправильном направлении, но совершенно потерял контроль. Он увидел лежащего на земле Тарракси, с открытыми в удивлении глазами. Глава не мог остановиться, но успел подумать, не ранен ли упавший, сможет ли он встать, а потом он заметил, что голова его повёрнута под странным углом. Заметил, сколько тёмно-фиолетовых брызг окружают его.

Мертвец. Труп. Тело, что перестало функционировать. Жизнь, жестоко оборванная грубой силой. Здесь. В сердце Галактического Совета!

Разум поглотила тьма. Он не смог вспомнить события позже, собрать их в нужном порядке. Они были серией вспышек, прерванных тьмой.

Тёмная вспышка. Он бежит. Ещё одна. Он медленно идёт и видит труп, снова, но в этот раз тело без головы. Вспышка тьмы. Конечность, отсоединённая от тела. Вспышка тьмы. Кровь на потолке и стенах. Вспышка тьмы, ещё одно тело, разорванное в клочья. Он кричит и не может понять. Это не реально, конечно же. Другие крики вторят ему.

Он сражался за контроль над своим телом, сражался с сильным инстинктом бегства, тем что был неотъемлемой частью Тарракси всё это время. Тот самый инстинкт, что сделал их кроткими существами, что сделал их миролюбивыми, процветающими, что подталкивал их к сотрудничеству. Инстинкт, который сделал прямой конфликт и бой невозможным, и насилие — немыслимым.

Тёмная вспышка. Он бежит в толпе других существ, неорганизованных, будто они стадо диких зверей, а не группа самых развитых созданий в галактике. Он борется за контроль над телом. Тёмная вспышка. Он узнаёт коридор вокруг, этот один из многих коридоров, что ведут в огромный зал заседаний. Туда, где вместе с другими, он решал судьбы галактики. Он борётся за контроль, но тщетно.

"Это не реально", — взывал он к своему разумы, когда пелена на мгновение спала. Но разум сказал, что это реально. Запах, звук и всё вокруг. "Это записанная голограмма", — умолял разум Глава, пытаясь уговорить Страх. Но голограммы не пахнут. "Быть может это продвинутая голограмма?" — настаивал он. Но это звучало слишком маловероятно, даже для доисторического инстинкта. "Это тренировка. Игра. Я в безопасности. Я в своей комнате, погрузился в запись." Страх прислушался. "Это чудовищная запись, но я не внутри неё!"

Он продолжал умолять, доказывать. Что нет опасности, что медики ждут момента, чтобы помочь Главе Старейшин, если это понадобится. Ведь он был одним из Достопочтенных, из существ, что создали Совет. Их было всего трое в ложе Достопочтенных, но все знали, что это Тарракси внесли наибольший вклад. Он слишком важен, чтобы внезапно умереть, чтобы его жизнь прервалась, и ничего плохого никогда не могло бы случиться в умиротворённом мире, где стояло здание Совета.

Он умолял, импланты пытались вливать препараты в его кровь. Успокоительные. Где-то сейчас звучал сигнал тревоги, хрустальная мелодичная трель, и скоро ему помогут. Он в безопасности и не может быть иначе.

Страх не верил ему. Мир вокруг не был голограммой, потому что он пах. Это был не сон, слишком реальными были чувства. Это не тренировка, и он не в безопасности. Смерть пришла за ним, и затаилась где-то в засаде.

Но потом, вспышка тьмы... не произошла. Глава удержал свой разум под контролем, с огромным трудом смог сменить направление своего бегства. Оказал своё крошечное влияние.

Он оказался в зале заседаний Совета. В невероятно большой комнате, с концентрическими кругами, где ложа Достопочтенных возвышалась над другими. На круглой платформе, где выступали просящие и обращающиеся, стояла фигура. Голопроектор включился автоматически, и показал увеличенную версию, так как он делал всегда. Огромная фигура на голограмме повернулась и посмотрела на Главу Старейшин.

Оно походило формой на Тарракси, с четырьмя глазами по сторонам вытянутой головы. Оно повернуло голову в сторону, будто пытаясь лучше рассмотреть Главу, а потом наклонилось и попыталось уставиться на него четырьмя глазами сразу. Так, как это сделал бы хищник, но никогда не сделал бы Тарракси.

Вокруг лежали неподвижные тела, и оно, существо было покрыто яркими цветами. Как будто детёныш, что запачкался краской во время игры. Яркие краски тёплого солнца, чистого неба, спокойной травы, листьев мира Лирре. "Краски", кровь множества живых существ.

Это была Смерть, что приняла форму Тарракси. Форму Тарракси, которого он встретил в коридоре. Оно всё ещё держало в руке инструмент — гнутый кусок металла, в котором он с трудом узнал ножку стола, покрытую брызгами.

Смерть поклонилась Главе. "Приветствую тебя, Достопочтенный", сказала Смерть, будто встретив старого друга. Глава закричал. "Беги", потребовал Страх, что вот-вот снова отключит его разум, возьмёт тело под контроль, побежит. "Нет, я должен спрятаться. Смерть бежит очень быстро", солгал Глава своему Страху.

Страх согласился с ним и его тело побежало к ближайшему креслу. Его тело спряталось за преградой, задержало дыхание, замерло и попыталось не шевелиться. Страх сказал, что тут опасно. Что Смерть придёт, и что он погибнет. "Оно не заметило меня, пока что", солгал Глава. "Оно говорит, в надежде, что здесь кто-то есть". Страх сомневался, но Глава смог остаться в укрытии чуть дольше.

"Ты создал тренировочную программу, не так ли?", — заговорила Смерть. Голос существа гремел, усиленный голопроектором. "Знал ли ты, что Элвраа не нравились тренировки? Но он старался, пытался продолжать. Он думал, что делает важное дело".

Шаги раздались на платформе, а за ними прозвучал омерзительный, мягкий звук. Звук удара. Звук чего-то рвущегося, влажного и мягкого. Его Страх приказал бежать. Глава смог убедить страх красться к дальним сиденьям.

"Элвраа пал, погиб, в самом конце. Когда он сделал слишком много. Но он разорвал оковы, что связывают наш вид. И Элвраа стал мной"

Снова что-то рвалось на платформе. Глава выбрался из-за сидений представителей. Его страх снова подгонял его, подталкивал бежать. Глава убеждал Страх, что прятаться безопасней. Он не мог приблизиться к Смерти, не мог подойти. Но он всё ещё выбрать направление, в котором побежит.

"Когда я появился, я не чувствовал ничего", — говорила Смерть "И я задумался. Почему мы боялись? Почему мы не могли напасть друг на друга, ранить других, прервать жизнь? Почему мы чувствовали желание помогать друг другу? Наш страх гнал нас, приказывал, говорил, что делать"

Беги, потребовал Страх у Главы Старейшин.

"Но я больше не боялся. Я стал свободен. Когда ничто не могло остановить меня, что я мог делать?" — продолжала Смерть.

Беги! Кричал Страх в голове Старейшего из Достопочтенных. Глава попытался убедить Страх прокрасться к выходу. Страх еле слушал его.

"Достопочтенный, старый и мудрый. Я попробовал многое, с момента, когда освободился. Я не почувствовал ничего, даже сотворив запретное. Скажи мне, Достопочтенный. Что мне делать теперь? Что я должен сделать, попытаться? Кого мне ранить, убить, чтобы почувствовать хоть что-нибудь снова?"

Глава больше не мог оставаться на месте. Он выбежал из зала заседаний, пытаясь удержать контроль над телом. Смерть придёт, убеждал его Страх. Но он стар и не может долго бежать, спорил Глава. Он должен спрятаться. Спрятаться в комнате управления залом заседаний.

У него ушли все оставшиеся силы, чтобы побежать в нужном направлении.

В служебной комнате не было никого, только панель управления с кнопками, сиденья, и голопроектор. Здесь стоял компьютер, тот что мог лишь отзываться на команды, но не думать, ведь машинные умы запрещены. Глава впечатал ладонь в сенсор на панели управления.

Вспыхнула голограмма, и в ней засветились буквы. Они сказали: "Допуск: Достопочтенный".

"Запечатать зал заседаний!" — скомандовал Глава.

Но простая машина не понимала его голос. Он бросился к панели и начал возиться с ней.

Здесь были простые меню команд, что уходили на несколько уровней вглубь. Одна из команд включала карту комнаты на голограмме, отметив существ точками. Он включил карту. В воздухе возник каркас комнаты из светящейся сетки, с одной синей точкой и множеством разбросанных серых. Синяя точка двигалась к двери зала.

Он торопливо перебирал меню команд и нашёл команду аварийного запечатывания зала. Компьютер подтвердил его намерения двадцать раз, и в последний момент потребовал подтвердить полномочия. Он положил руку на датчик и система, наконец, сработала.

Синяя точка достигла двери и остановилась. Над ней появился значок, он означал голос. Глава нажал его.

"Я понимаю," — сказала Смерть, — "История повторяется. Ты не можешь напасть на меня. Ты запрёшь меня здесь и будешь ждать, пока не начну голодать и не умру."

Глава отступил от панели управления.

"Но правильно ли это? Если я умру, это причинит мне неудобства. Я много ещё не попробовал. Многое не увидел. Я бы предпочёл попробовать всё это. Я бы предпочёл не погибнуть".

Глава вспомнил слова белого птицеподобного, по имени Стрин. В тот день, когда совет узнал о человечестве. "Что если бы ваша Смерть был разумной?"

Смерть говорила. Не связанное Страхом, без сочувствия, существо не чувствовало ничего. Так оно сказало ему. Оно без сомнения могло причинять боль другим, и оно могло лгать. Сколько слов — ложь, если говорящий не думает о жизнях других?

"Я предлагаю сделку, Старейший", — сказал безразличный голос. "Я могу помочь тебе, если ты позволишь мне существовать дальше. Со временем, я научусь вести себя так же, как вёл себя Элвраа. Я притворюсь, что чувствую Страх, изображу сочувствие, не чувствуя ничего. Это будет несложно. Вы все — кроткие и пугливые создания, и никто ничего не заподозрит."

Глава Старейшин искренне хотел сбежать.

"Но в обмен, я могу прервать жизни тех, кто не полезен тебе. Это будет удобно, не так ли? Ты не будешь наносить вред напрямую, ведь я не ты. Я стану полезным. Я буду прятаться в тени, убирая тех, чьи жизни не нужны. Ты будешь процветать. Разве не этого желаешь ты? Процветание Совета, выживание, невзирая на цену."

Глава закрыл голову руками. Усталость от перенапряжения навалилась на него, и теперь его тело пронизывала боль.

"Пусть мы поговорим." — говорила Смерть. "Пусть мы обсудим. Наверняка есть компромисс, не так ли? Наверняка есть путь, решение, где ты выпустишь меня наружу."

"Я уникален. Я полезен, свободен, не связан твоими правилами," — говорила Смерть, — "Выпусти меня. Ты останешься лишь в выигрыше".

Глава дотянулся до двери контрольной комнаты. Он шёл медленно и с трудом.

"Ты не согласен? Подумай. Что если я не единственный, кто освободился от оков? Что если есть другие, похожие на меня, но не желающие сотрудничать? Те, что приспособились и спрятались на виду у всех. В спокойном мире без конфликтов, кто, кроме меня, сможет избавиться от них? Я помогу тебе. Выпусти меня наружу."

Это было слишком, и Глава побежал. Он пришёл в себя в одном из коридоров, рядом с ещё одной каменной плитой, с высеченными словами. На языках Старейших рас, надпись гласила: "Гармония, Мир, Сотрудничество, Процветание".

Он сел на пол и разрыдался, и долго не мог успокоиться. Когда его нашли медики, он смог только сказать: "Где... где во всём этом Гармония?"

Дюжины дней ушли на то, чтобы Смерть умерла. Существо стучало по закрытым дверям, с механическим ритмом, будто машина, без устали. Смерть не уставала и не чувствовала боли. Впервые с момента создания, Совет не мог функционировать, ведь в здании был только один зал для заседаний. Среди представителей разнеслись слухи, о "несчастном случае", и здание Совета стояло пустым. Они были кроткими и пугливыми, все они, и никто не осмеливался приблизиться к месту, где много существ расстались с жизнью.

Глава Старейшин заболел и не вставал с постели. Он часто терял сознание. Публике же сказали, что неприятный газ протёк в зал, и поэтому в нём теперь некомфортно находиться. В конце концов, Совет так и не открыл двери зала заседаний снова. Строители запечатали комнату. Замуровали двери камнем, просверлили отверстия в стенах и залили огромный зал строительной смесью. Строители и рабочие, которым не сказали о мёртвых телах внутри, сомневались. Действительно ли нужны такие меры. Им сказали, что в дополнение к неприятному газу, в зале завёлся грибок, который вызывал чесотку. Их это устроило.

Величественный зал Совета, что существовал тысячи лет, превратился в монолитный кусок камня. Они пошли ещё дальше, убрали его из здания. Вырезали блок камня целиком, забросили его в ближайшую звезду. Всё-таки, это был "действительно неприятный грибок", в том зале.

Глава долго болел. Когда он снова встал на ноги, ему сообщили, что после той битвы, несколько выживших "координаторов", тех что управляли кораблями дронами и не умерли от страха... несколько из них исчезли без следа.

Глава 10

Эта комната блистала роскошью. Расшитые занавески прикрывали богато украшенные окна. На стенах висели картины, рядом с ними красовались подсвечники с фальшивыми электрическими свечами, но позолоченные настоящим золотом. Шикарный стол стоял в её центре, из настоящего дерева, а не современного синтетической замены, на полу лежал ковёр. И конечно же, у стен занимали своё места знамена Совета Земли и его самых важных участников.

Если не обращать внимание на компьютер, плоский телевизор на стене, помещение выглядело точь-в-точь как комната во дворце или особняке какого-нибудь дворянина 19го или 18го века. Двери вели в спальню и жилое помещение, а на великолепном столе красовалась табличка с именем: "Алехандро Лопес". Хозяин кабинета, представитель Совета Земли.

Алехандро не знал точно, что они вообще думали, когда создали эту комнату. У него были соображения на эту тему, подозрения, и не очень хорошие. Смутные и не до конца сформированные, но когда ты лично в очередной раз отклоняешь предложение построить летающий собор с пушками что разнесут врагов человечества в мелкие кусочки, пока кто-то пытается величественно играть на органе, в вакууме... люди постепенно начинают замечать общую тему.

Алехандро застонал и встал с невероятно дорогого ковра на котором он уснул вчера. Растрёпанный и уставший, он выглядел призраком, тенью политика, что объявил рождение Совета Земли. Тенью, от которой несло алкоголем, с лицом, которое не мешало бы побрить, и чёрными кругами под глазами. Наверное, сейчас его могли бы с кем-то перепутать. Он встал, держа в руках пустую бутылку из-под текилы, и спотыкаясь, заковылял к столу.

Всё это было притворством. Единство человечества, "Вместе мы встанем объединённым фронтом". Всё оно. Прекрасная картинка для обычных людей. На бумаге, он был "председателем", представителем. Единственный голос, что оглашает волю могучего хора. Воплощение воли человечества. На практике он решал проблемы.

Когда на Земле дикие муравьи тащат еду в свой муравейник, кажется, что они сотрудничают. На первый взгляд. Кажется, что они двигаются в унисон, помогают друг другу. Это иллюзия. Каждому муравей тянет добычу в свою сторону и игнорирует других муравьёв, а добыча движется туда, где муравьёв больше. Совет Земли был таким же. Человечество стало чудовищем Франкенштейна, собранным из неподходящих друг к другу частей. Со множеством ног, голов и рук, под управлением нескольких разумов, оно хотело идти во всех направления сразу и одновременно. В сражении разумов побеждал сильнейший, и существо неуклюже ковыляло в одном направлении. Алехандро же стал изолентой, которой чудовище обмотали, чтобы оно не развалилось. Он стал хранителем, что следил, чтобы головы монстра не покусали друг друга.

За свои годы в роли решающего проблемы политика и общественного деятеля, он ответил на сотню запросов про нефть. Есть ли у инопланетян нефть? Он сказал, что не знает, ведь они даже не видели инопланетян, кроме тех первых серых гуманоидов, и не видели их планеты. Этот ответ не подошёл, и вопрос возникал снова и снова. В один день, со злости он ответил: "да, есть!" Это оказалось плохой идеей. Потому что потом у Алехандро спросили: а почему он так думает? Он нашёл решение и перенаправил эти звонки на какой-то невезучий исследовательский центр. Он услышал позже, что продуктивность центра сильно выросла, когда они стали направлять не справляющиеся с работой секции отвечать на вопросы про нефть. В качестве наказания.

Потом была разработка оружия. Гранд Адмирал был голосом разума, но он не видел истинные ужасы человеческого воображения. Алехандро, как "решающий проблемы", каким-то образом оказался занят на проверке предложений. Соборы были не самым страшным. Он отмёл идеи о гигантских роботах размером с небоскрёб, лазерные мечи без ограничителя длины, огромные винтовки, с которыми никто не справился бы даже в невесомости, и идею об использовании окопных лопат в качестве офицерского оружия. Он также провёл много времени, пытаясь понять, зачем было называть то, что судя по чертежу, было самым большим орудием в истории человечества, "Одуванчиком".

"Ты не понимаешь", — сказал лучший в мире разработчик оружия. — "Если тебя убьют чем-то под названием "Армагеддон", "Длань господня" или другим грозным именем, это становится наградой, достижением. Медалью за отвагу." Пожилой и лысеющий оружейник потом улыбнулся, с мечтательным взглядом ребёнка, что представляет себя в современном боевом вертолёте, в бою с ордами варваров. "Но если оно названо в честь слабого цветочка, тогда это становится оскорблением".

"Одуванчик" заказали для КОС "Фенрир", который тогда ещё проектировали. Первый чертёж орудия оказался больше запланированного размера Фенрира, и намекал, что он сможет пробить планетарную кору выстрелом. Алехандро представил огромного апокалиптического волка-оборотня, который пробивает планеты насквозь кулаком с зажатым в нём цветочком. Нужен ли цветочек, если удар настолько сильный? "Его нужно уменьшить", — сказал Алехандро, — "Хотя бы в десять раз". Инженер подозрительно улыбнулся и немедленно предоставил документы на подпись.

"Хорошо!" — сказал лучший в мире эксперт по космическому оружию, — "Это вдвое больше варианта, который предполагалось, совет разрешит. Но теперь мы сможем сделать правильное, сильное орудие". Что-то менять было слишком поздно, и пока Алехандро пытался спорить, кто-то ещё умудрился обойти всю бюрократическую цепочку и напрямую задать Гранд Адмиралу вопросы про генетическую инженерию. Они так и не нашли, кто это был.

Неразбериха продолжался десятилетие. Не такое уж объединённое человечество пыталось идти во всех направлениях сразу, пока люди верили в единство. А в это время шёл шпионаж, подковёрная возня, борьба за власть. Совет Земли даже пытался засудить самого себя несколько раз, но каждый раз выписывал сам себе помилование. Прекрасный, удивительный, непрекращающийся бардак.

Участвовать во всём этом было даже интересно, до тех пор, пока их армада не отправилась в космос и не сразилась с врагом.

Армада из тысячи космических кораблей, сила, с которой придётся считаться. Мощь объединённых армий человечества. Непреодолимая сила в поисках несокрушимого препятствия. В конце концов, она нашла себе подходящую цель. Армада встретила врага, и связь оборвалась. Алехандро видел записи квантовой связи. Невероятно количество врагов, яркая вспышка, выстрел миллиона орудий, а затем тьма.

С того момента прошла неделя. Почти никто ещё не знал. Алехандро приказал всё замолчать, и только высшие чины были в курсе. Ситуация выглядела плохо и могла означать конец Объединённого Совета Земли.

Лозунгами можно добиться многого. Разговорами о единстве, врагах, против которых надо выступить. Но есть предел. В какой-то момент люди потребуют действий, результатов, и они захотят чтобы и действия и результаты были хорошими. Если говорить им годами, что они номер один, они поверят, и не примут другой исход событий, особенно тот, где они вдруг теряют всё.

Алехандро бросил пустую бутылку из-под текилы в стену, и включил камеру для обращения к человечеству. Она спустилась с потолка и отправила сигнал команде гримёров и костюмеров, благодаря которым он всегда отлично выглядел на съёмках. Никто не пришёл в этот раз, ведь он их отправил в отпуск на месяц. Это будет его последняя речь, и это будет конец Совета Земли. Он, впервые за свою карьеру, расскажет неотфильтрованную правду с запахом перегара.

Он нажал кнопку и по всему миру вспыхнули уведомления о трансляции. Не каждый телеканал прервался, но многие из них. Не каждый рекламный щит покажет его лицо, но он появится во многих местах. Люди взглянули на сияющие экраны и продолжили заниматься своими делами. Ещё одно обращение от Объединённого Совета Земли. Алехандро, наверное, опять будет говорить про единство, цель, врага, так же как делал это последние десять лет. Люди проигнорировали его сначала, потом услышали необычную интонацию, посмотрели наконец-то на экран и увидели Алехандро с очевидным отсутствием грима.

"Что происходит?" — спросили некоторые люди и начали записывать обращение. Оно явно будет хорошо смотреться на ЗемТубе.

"Граждане Земли. Граждане человеческого пространства", — сказал Алехандро, — "Наша могучая армада нашла врага и сразилась с ним."

Но где же обычная бравада? Где торжество? Ведь люди победили?

"Она уничтожена", — сказал Алехандро. Кто-то настойчиво стучал по укреплённой двери его кабинета, но это не имело значения, — "Я покажу вам фрагмент битвы"

Вспыхнуло видео, заснятое с мостика Магеллана. Миллион кораблей. Комбинированный выстрел их орудий. Тьма.

"После этого мы потеряли связь", — заявил Алехандро.

Это, должно быть, шутка, но это было не первое Апреля. Непохоже, что Алехандро шутил.

"Я... впервые, за всё время, не знаю, что делать", — начал Алехандро, — "Я..."

Говорят, что у вселенной есть чувство юмора. Что если строить планы, то мир посмеётся над ними. Вселенная посмеялась и в этот раз, потому что Роберт Флинн не смог бы даже специально выбрать лучший момент для связи с Объединённым Советом Земли, при помощи только что отремонтированного квантового коммуникатора. Алехандро широко открыл глаза, когда получил вызов. Поговорил с Адмиралом шёпотом. Что-то грохнуло за кадром, когда дверь в его кабинет высадили.

Роберт Флинн появился на экране. Забинтованный, уставший, покрытый шрамами. Гранд Адмирал был менее известен, чем Алехандро, но многие узнали его. Он сказал:

"Мы живы, пока что. Те из нас, что выжили. Завеса сдвинулась и мы не можем вернуться. Но мы выживем, и мы отплатим. Мы возьмём курс к звёздам, на досветовой скорости"

Связь оборвалась, служба безопасности прервала трансляцию. Люди недоумевали, и Алехандро не появлялся на экране следующие несколько часов. Он был очень занят разбирательством с частью службы безопасности Совета Земли, о которой он узнал лишь сегодня. Возможно, он был не самым лучшим человеком, но он точно был опытным политиком. Он вернулся, продемонстрировав кое-как загримированный свежий фингал, и развернул ситуацию в нужную сторону.

Роберт Флинн стал героем. Люди возмутились атакой инопланетян. Они снова почувствовали единство, великую цель, как и до этого. По крайней мере, обычные люди, те, что не работали в политике. Рождение героя заслонило ужасы потерь. Людям сложно представить большие цифры. Трудно представить слишком много смертей и их последствия. Большое число становится обезличенным и вместо трагедии превращается в статистику. Люди, затаив дыхание, ждали новостей о герое, пока семьи погибших получали первые уведомления о смерти. Жизнь продолжалась. В целом, такая же как и раньше.

***

В комнате Главы Старейшин царила тьма. Он отключил все лампы, снял и спрятал светящиеся объекты и люминесцентные полосы, источники непрекращающегося, мягкого сияния. Казалось, спустилась ночь. Ночь его мира. Теперь он чаще всего лежал и иногда сидел, неподалёку от машины, к которой его подключили. Она пыталась поддерживать работоспособность его тела. Врачи сказали, что это всё результат ужасного стресса, что они никогда не видели ничего похожего. Они жалели его, пытались утешить его и сами при этом ударялись в слёзы. Тарракси, Лирре, другие виды и расы. Кроткие создания, которых он использовал и предал так много раз, для того, чтобы спасти их всех.

В центре его комнаты мерцала голограмма. Белый птицеподобный лежал на больничной койке. Он напоминал огромную белую птицу с длинным клювом, но его вид поедал фрукты, что росли в неглубоки реках, под водой. Когда-то птица была великолепной, с красивыми перьями, в которых сверкали серебристые прожилки, и элегантными, грациозными движениями. Эти существа известны были своей любовью к миру, сильной даже посреди Галактического Совета.

Красота птицы давно увяла. Серебристый блеск исчез, его заменил тусклый, матово-серый цвет. Птицеподобный потерял много перьев, оставшиеся стали хрупкими, неопрятными. Один его глаз ослеп. Он смотрел в камеру с больничной кровати, и он умирал, много долгих дней. Его звали Стрин, и именно он желал исчезновения человечества, много лет назад.

"Я не опытен в общении, разговорах с другими", — сказал Стрин. — "Родившись, я получил в дар интеллект, разум. Более сильный интеллект, чем у других. Я считал, что этого хватит. Я ошибся."

Глава медленно встал и потянулся к отсеку с напитками. Трубки и провода бежали от него к машине. Они были не очень длинными, и машина последовала за ним, с тихим гудением. Будто существо на привязи. Быть может на привязи был он, Глава Старейшин?

"Мой разум порождал идеи, но я не мог хорошо объяснить их другим. Снова и снова я пугал других словами, которые я не должен был говорить, мыслями, которые я не должен был думать. Идеями, которые нельзя обсуждать. Вопросами, которые нельзя задавать. Они стоили мне возможностей и должностей. Из-за этого я не занимал пост главного исследователя, когда обнаружили людей, хотя я и знал больше остальных."

Глава вернулся, сел на край кровати, уставился на голограмму. Стрин умер. Двадцать пять человеческих лет назад, до того, как Алехандро объявил о создании Объединённого Совета Земли. Эти записи нашли после его смерти, совсем недавно. Когда Глава очнулся и вспомнил Белого Птицеподобного с того заседания, того, что хотел стереть человечество. Задолго до того, как всё стало хуже.

"Я изучал людей дольше других, прежде чем их представили Совету. Эта должность, изучение этих существ тоже было наказанием. Меня отправили на безопасный пост, туда, где я не мог бы стать проблемой, как много раз до этого. Я нашёл людей и наблюдал за ними до того, как отправил отчёт. Я мог скрыть их существование. Но я хотел предупредить всех, предотвратить неизбежное"

Жив ли главный исследователь до сих пор? Его продолжительность жизни больше, чем у Стрина. Быть моет, Глава Старейшин должен вмешаться? Восстановить заслуги умерших? Возможно, для этого не было причин.

"Я изучил человеческий мир, незаметно взломал их системы со своей станции. Узнал об их мире первым, и пришёл к немыслимому выводу: мы не понимаем нашу собственную суть"

Глава слушал.

"Я запишу мои слова, в надежде, что когда-нибудь их найдут, до того, как станет слишком поздно. Наступит день, после того как Птица Завершения заберёт меня. У нас тоже была "Смерть", в нашем мире. Мы уничтожили её, и она осталась лишь в легендах. Но в наших легендах она не убивает только нас. Она приходит за всем, что существует. Мы убрали хищника из нашего мира, но оставили миф о нём. В отличие от многих других."

Птицеподобный говорил. Он устал и ослабел. Запись прерывалась несколько раз, каждый раз ему становилось хуже, иногда чуть менялось окружение.

Миф Тарракси говорили о Плоде. О Плоде Познания, что вёл их вперёд. Отчасти они были правы, ведь Плод, как оказалось, вносил изменения. Лёгкие и иногда полезные мутации. Они когда-то боготворили Плод, и считали, что это он привёл их цивилизацию к процветанию. Стрин не согласился с этим.

Он смотрел на человеческий мир и увидел жизнь, что быстро изменялась. Он получил образцы местной жизни и нашёл невероятно сложный генетический код, не похожий ни на что с его родной планеты. Огромное число неактивных и спящих фрагментов, прочные и крепкие цепочки, сегменты и болезни, что легко могли активироваться. История хаоса, записанная внутри самой жизни, сквозь поколения. Совсем непохожая на другие миры, с элегантной и понятной ДНК.

Не Плод Познания подтолкнул Тарракси вперёд, а Смерть. Не спокойствие миров порождало разум, а их единственный хищник, и победа над ним. Эта встреча позволяла прыгнуть существам от разума к цивилизации. Это была новая идея, и ни один учёный в Галактическом Совете не согласился бы с ней.

"Когда исчез хищник, наш Страх придал нашему миру форму. Мы боялись конфликта, и мы избрали мир. Мы были стадными животными, и мы помогли друг другу. Наши миры были спокойны, и у нас было время изучить окружение не торопясь. Когда же мы достигли звёзд, мы узнали, что Тарракси были первыми, и что в галактике существуют другие существа, такие же как мы. Миролюбивые существа, с мёртвым хищником в исторических записях. Существа, которых Страх подгонял в нужную сторону"

Стрин начал кашлять, и голограмма мигнула. Когда изображение вернулась, белая птица была уже почти при смерти. Стрин не мог больше держать голову и шептал.

"Это хрупкая система, как кристальная башня, что балансирует на кончике пальца. Мы делаем то, что кажется правильным, потому что оно кажется правильным. Мы не делаем то, что вызывает страх. Но что, если эта путеводная эмоция исчезнет? Что если появится индивид, который не чувствует ничего? В нашей истории мы пропустили важные вопросы, почему мы должны делать то, что должны, и почему мы не должны делать то, что не должны. Когда путеводная эмоция исчезнет, наш мир обрушится"

Глаза Стрина медленно закрывались. За краем голограммы не раздавалось ни звука. Птицеподобный умирал в одиночестве.

"Люди изменят всё, когда они встретятся с нами. Они встретят нас, неизбежно, и тогда ведущая нас рука Страха исчезнет, и мы столкнёмся с миром без указателя направления, как когда-то сделали люди. Но они... они задали эти вопросы рано, хоть нашли не самые удачные ответы. Мы не похожи на них. Старые, древние и сильные, мы уничтожили нашу Смерть, и сделали это рано. Смерть не влияла на наши гены долго."

Умирающий Стрин начал тяжело дышать.

"Когда спадут оковы, мы зададим себе немыслимые вопросы, мы сотворим немыслимые деяния. И у нас будет достаточно сил, чтобы уничтожить миры. Никто не сможет остановить нас. Изменение принесут люди."

Он дышал быстрее.

"Это... печально. Несчастный случай в эволюции. Неотвратимая катастрофа. Шутка, оставленная Птицей Завершения. Нам слишком поздно меняться, и никто не выживет, когда мы изменимся. Мы не должны позволить людям достичь нас. Они — вирус для нашей цивилизации, и приведут к нашей погибели. Тот, кто нашёл эти записи. Пожалуйста! Найди путь, способ, завершить человечество, прежде чем оно принесёт смерть в наши миры. Это... чудовищная мысль, идея, мой инстинкт кричит мне, что я не прав! Но у нас действительно нет другого пути. Нет решения. Мы не можем существовать вместе..."

Слёзы потекли из глаз умирающей белой птицы.

"Это неизбежно. Я провёл симуляции. Пожалуйста... сотри человечество... из этого мира. Чтобы наши тихие миры спокойствия.... продолжили жить... неизменные... вечно... "

Белая птица мира умерла. Глава Старейшин выключил голограмму. Он закрыл голову руками, в темноте, неподвижно, а машина, что поддерживала в нём жизнь, продолжала негромко гудеть.

***

"Отчёт по сбору материалов", — сказал Роберт Флинн.

"Мы сделали всё, что смогли, сэр", — ответил адъютант, "дальше отдача снижается. Облако фрагментов рассеивается"

Они сидели в восстановленной рубке Магеллана. Половины сидений не хватало. Кусок, где раньше был пробой, залепили металлом. Связки кабелей бежали по полу, повсюду висели экраны. Когда Магеллан построили, Гранд Адмирал поставил бронированные щитки поверх окон. Кораблям не нужны были окна, они пользовались камерами и проецировали окружение в очки ВАРИ. Теперь камеры сгорели, и бесполезные огромные окна вдруг оказались полезными.

"Что мы получили? Текущая ситуация? Что с Фенриром?" — спрашивал Роберт.

Адъютант начал объяснять.

Оставшиеся истребители вооружили крюками с застёжками. Их собрали на скорую руку из первых попавшихся механикам обломков, из всего, до чего они смогли дотянуться. Истребители цеплялись к обломкам, запускали их в сторону Магеллана. Те люди, что могли двигаться, не падая в обморок, приваривали обломки к корпусу или перенаправляли их в трюм. Это было несложно, ведь по крайней мере в одном участке трюма теперь отсутствовала стена.

Мастерская из "набора для выживания" помогла им. Станки и машины, простой принтер с пятью осями, даже небольшой плавильный горн. Бесценный набор инструментов для запуска технологий. Механизмы старательно работали. Их используют, чтобы построить больше машин в будущем. На них уже сделали сварочные аппараты, взамен испорченных.

Они собирали не только продовольствие, но и запчасти. Орудия, двигатели, реакторы, те, что ещё работали. Они прикрепили всё это к Магеллану, и он медленно принимал форму правильного космического корабля — большой шар из орудий, двигателей и дюз.

Фенрир не смог запустить свой двигатель, но его главное орудие ещё работало, и могло выстрелить ещё несколько раз. Ещё очень много раз, ведь катушечное орудие гаусса могло разгонять любой магнитящийся объект. Мусор стал патронами, потом кто-то сообразил, что катушками можно притянуть больше обломков. Это не сработало, но они хотя бы попытались. Они махнули рукой на двигатели Фенрира, но не на реактор.

"Отлично", — кивнул Роберт Флинн, — "Как мы теперь выглядим?"

"Вот фотография с истребителя, сэр", — сказал адъютант, и протянул ему физическую фотографию, напечатанную на куске пластика.

Роберт удивлённо поднял бровь.

"К сожалению, сэр, сеть всё ещё нестабильна, и компьютер истребителя барахлил. Мы напечатали фото лазерным гравёром".

Роберт уставился на "фотографию".

С расстояния оно напоминало кучу мусора, на первый взгляд, ассиметричную и хаотичную. Кабина Магеллана торчала из кучи, и теперь корабль напоминал ежа. Ежа, сделанного из дюз и орудий, который нёс "Фенрир", будто ещё одно орудие, к которому присобачили ещё больше орудий и двигателей. Они приварили Фенрир к Магеллану, в конце концов, и не смогли его бросить.

Роберт Флинн удовлетворённо кивнул. Это был идеальный корабль для вакуума, и самый человеческий дизайн, который он когда-либо видел. Он отодвинул в сторону экраны, встал с капитанского кресла, и прошёл вперёд, к носу мостика, клацая магнитными ботинками в неровном ритме. Он хромал, не чувствовал одну из своих стоп, и его сломанные кости ещё не срослись, но инженеры собрали ему из мусора простой экзоскелет для ног. Они сказали, это самое малое, что заслуживал Гранд Адмирал.

Роберт Флинн встал там, где мог бы стоять штурвал, и посмотрел сквозь прозрачные окна в пустоту. Отсюда можно было разглядеть звезду. Ту самую звезду, до которой пыталась долететь Джоан Флинн, так много лет назад. Джоан Флинн, его дальняя родственница.

"Прозрачные окна. Механические ноги. Я стал пиратом. Только повязки на глазу не хватает", — сказал Роберт Флинн.

"Конечно, сэр!" — ответил адъютант, и достал из кармана пиратскую повязку-наглазник.

Роберт молча взял повязку, и надел, скрыв левый глаз. Он посмотрел на звезду впереди него. Несколько сотых светового года, или несколько тысяч AU, астрономических единиц. Маленькое расстояние, на которое уйдёт много времени. Он закрыл правый глаз и левым увидел тьму. Во тьме — чуть заметные вспышки. Они превратились в контуры. Миллион лучей ударяет по его кораблю. Крики. Десятки тысяч смертей. Он снял повязку и положил её в карман.

"Как ты думаешь, у нас получится?" — спросил Роберт адъютанта, и чуть вздрогнул от неожиданности. Рядом стоял Лиам, в качестве временного охранника, что лишь иногда проверял оставшихся пилотов истребителей. Лиам стал как будто призраком. Если адъютант, Генри, напоминал дворецкого, то Лиам Джонсом походил на молчаливого стражника или средневекового убийцу. Беззвучная фигура, что всегда рядом. Лиам отсалютовал ему.

"Возможно, сэр. Но мы не корабль-колония", — сказал адъютант.

"То есть?" — спросил Роберт.

"На борту нет генетического материала. Если мы устроим колонию, мы вымрем за несколько поколений. Если завеса не пропадёт.

Роберт чуть улыбнулся, вспомнив один особый, закрытый контейнер, в своём "наборе для выживания".

"Мы могли бы перенастроить наш медицинский сканер, но если мы не..." — говорил адъютант, замолчал, а потом вытаращил глаза.

"Вы серьёзно, сэр?"

"Я не просто так назвал это набором для выживания", — негромко сказал Роберт — "Приготовиться к запуску. Мы ускоряемся к звезде на досветовой скорости. Нас ждёт долгое путешествие".

"Да, сэр"

Посреди рассеивающегося облака обломков, во тьме межзвёздной пустоты, двигался корабль. Когда-то он назывался Магеллан. Он напоминал ежа, собранного из орудий, двигателей и реакторов. Его части скрепляли обломки, мусор и куски корабельных корпусов, приваренные друг к другу. Он был уродлив, ассиметричен и беспорядочен. Кое-как прикреплённые двигатели были неточно настроены, и при выхлопе, некоторые из них дрожали. Корабль зажёг двигатели, и начал ускорение к ближайшей звезде, выплёвывая чуть видимое синеватое пламя. Путешествие могло занять годы. Как в старые времена, когда люди преодолевали дальние горы, на пути к новым, далёким землям.

На мостике Лиам Джонсом стоял рядом с Гранд Адмиралом и его адъютантом, прислушиваясь к разговору. Иногда он чуть заметно кивал.

Они, скорее всего, выживут. Есть шанс, что они осядут и начнут стройку. Наберут силы. Есть шанс, что они починят ещё корабли, что появятся новые люди. Шанс, что они когда-то встретят этих инопланетян. Если он умрёт, их встретят его потомки, или другие, такие же как он.

Они, будущие Лиамы, наконец-то встретят этих таинственных "тюремщиков", тех, что пытались лишить их пути во вселенную.

Они встретят этих инопланетных чужаков и затем... убьют их всех.

Оригинал: 2024/12/19 Перевод: 2025/01/28