Стажерка

Глава 1. О том, как я вляпалась в эту историю

Как говорится, одни входят в историю, а другие в нее вляпываются. Я вот точно ко второй категории отношусь. У меня вечно все кувырком.

Хотела учиться в медицинском, поступила в Космическую Академию и вместо врача выучилась на пилота (как это получилось, можно почитать в книге «Звездная абитура»).

В Академии вместо мирной медицины, в качестве дополнительных занятий выбрала боевые искусства.

Прямо во время выпускных испытаний в системе Сатурна угнала шлюпку и пошла тараном на пиратов, напавших на геологов…

Наверное, что-то со мной не так.

Развороты в судьбе проявляются редко, но по полной программе.

Вот и стажировка пошла кувырком…

Сама виновата. Не стоит полагаться на уговоры.

Если честно, то в Академии мечтала уйти в автономку. Угнетают меня все эти иерархии, начальники, дисциплина и прочие прелести больших судов.

Хочется сменить дисциплину на самодисциплину, в которой я сильнее... как мне кажется. Люблю идти к цели так, как сама понимаю. А дурацкие правила, уложения и командиры вечно портят всю малину.

На боевку-то пошла только потому, что там, как мне сказали, научат дисциплине, подчинению старшему и коллективной ответственности. Хм. Похоже, что до конца не получилось…

Что такое своеволие? Юношеский максимализм? Или своя личная правда, которую другие не хотят замечать?

Я уже взрослая. Мне двадцать три года. Но я все равно не хочу ни бездумного выполнения приказов, ни помощи даже от искина. Как в десять, как в пятнадцать, как в двадцать… У меня нет чипов и имплантов, как у других. Только один, обязательный, медицинский, без него человек не может быть членом общества. Общества, которое пытается заботиться о каждом.

Меня зовут Марфа Кузнецова.

По профессии я пилот. Больших и малых средств передвижения в космосе, рассекающих просторы Солнечной системы.

И испытатель космических кораблей.

И спасатель с толикой медицинских знаний.

И немножко боевик.

И… просто женщина, которая мечтает об автономке. А еще о семье и детях. И космическом братстве, когда важно знать, что спину тебе прикрывают друзья. Или не друзья, но те, кто не подведет и не продаст.

Ну, да, вот такая я противоречивая. Коллективистка и индивидуалистка в одном флаконе. И никогда не знаю, что в данный момент перевесит.

Для меня космос — это восторг. В первую очередь.

Во вторую — своенравная среда, которая может и помочь, и искалечить. Человек должен научиться в ней существовать. Не разрушая. Приспосабливаясь. Сохраняя.

Вообще вся природа такая. На Земле, Луне, Марсе. На малых планетах. На спутниках газовых гигантов. На шальных астероидах.

Говорят, что человек должен покорить природу. Я не согласна. Человек должен сдружиться — с ней и с космосом. Если он, конечно, человек.

Да, знаю, что все люди разные. Это обычно радует, это всегда интересно. Только вот... порой человек оказывается опаснее, чем любой астероид. И это не единственный, но главный урок, который я извлекла из своей стажировки. Надеюсь, что выучила.

Впрочем, все по порядку.

* * *

Начну с перелома в судьбе, в который я устроила себе по собственной инициативе, хотя, естественно, подобных последствий не ожидала. Как всегда. Сначала делаю, а потом пытаюсь сообразить, во что вляпалась.

Итак. После того, как во время выпускных испытаний я угнала шлюпку и таранила пиратское корыто, катапультировавшись в последний момент, меня подобрали и доставили в марсианский госпиталь. Очнулась я в медкапсуле, в которую меня, оказывается, засунули «для страховки».

Ива Рокир, мой наставник по навигации и не только, сидел в моей палате. Сторожил мое пробуждение. Надо же, как я влипну в историю, так он тут как тут. Наверное, потому что знает, как поднять мой боевой дух, задор и вернуть радость к жизни.

На Марсе сила тяжести лишь тридцать восемь процентов от земной, но это все же лучше, чем секс в невесомости. Развлеклись мы очень неплохо, хотя его кушетка была не слишком широкой. В моей медкапсуле, понятно, можно только лежать и для вольных игр она не подходила. Впрочем, в конце концов, я в нее перебралась, и отключилась мгновенно. Вот как мы с ним напрыгались, а я-то думала, что после нескольких дней в искусственном сне, буду сутки буйствовать…

Ночь с Ивой примирила меня с тем, что я оказалась в марсианской ловушке, хотя в результате я пропустила торжественное вручение дипломов (впрочем, мне он мой передал) и выпускной бал. Жаль, конечно, но Ива хоть как-то компенсировал мне академические празднества. А утром смылся еще до того, как я проснулась.

— Ты в полном порядке, — заявила главврач госпиталя Марианна, когда я, наконец, проснулась. — Но еще на пару дней я тебя задержу, только переведу в палату общей терапии. У тебя изумительная приспособляемость к невесомости, мне очень хочется разобраться, — заговорщицким тоном сказала она. — Вдруг это поможет другим?

И я не смогла отказаться.

Марианне было интересно все в моем организме. И весь день я провела в бесконечных исследованиях и вымоталась зверски.

Дальше начались очередные сюрпризы, в очередной раз перевернувшие мою жизнь.

Глава 2. Первое знакомство

Вечером я, измученная адским количеством тестов и анализов, ввалилась в палату общей терапии, где обнаружила шесть кроватей. Впрочем, заняты сейчас были лишь две. Едва бухнулась на свою постель, как в палату вломились трое десантников.

Космический десант — не военная, а гражданская структура. Служат в нем в основном геологи. Десантники иногда штурмуют планеты и их спутники, но чаще астероиды — первичный анализ, оценка полезных ископаемых и тому подобное. Выучка у них запредельная.

Когда я после третьего курса попала на практику, то была покорена умениями простых космогеологов. Почти все водили шлюпки, шлюпы и другую мелочь получше некоторых штатных пилотов, управлялись с роботами лучше наших робототехников из Академии. У многих за плечами был военный или полицейский опыт. При этом с геологией и всякими астероидными породами они разбирались как профессионалы, как знатоки своего дела.

Когда десантники вошли в палату, двое пациенток радостно приветствовали их, видимо, уже успели подружиться. Ах, нет, оказывается, десантники просто вернулись на свои спальные места!

— Марфа! Это наша спасительница Марфа! — заорал один из них, углядев меня. — Парни, нам повезло! Марфа с нами, Марфа в нашей палате!

Оказывается, вся команда спасенного мной бота сейчас находилась здесь же, в марсианском госпитале. Но не всем повезло попасть в одну палату со мной. Один из геологов взмахнул руками, подскочил и поцеловал меня в макушку, а затем выбежал прочь. А я начала знакомиться с остальными:

— Георг, — представился кряжистый мужик с легкими залысинами. — Жму твою лапу!

— Марфа. Не надо жать, из меня доктора всю кровь сегодня выпили!

— Не надо? Досада какая, тогда я слегонца, вот так…

Он бухнулся на колени перед моей койкой, и потерся макушкой о мое колено. Как умилительно. Я рассмеялась, но тут второй десантник, с торчащими во все стороны редкими волосами, приземлился рядом с приятелем, и, заглядывая мне в глаза, умоляюще сказал:

— Атаманша Марфа, разреши представиться! Меня зовут Свист… нет, Свист, это мой позывной… Истинное имя мое может звучать неблагозвучно для твоих нежных ушей, поэтому пусть будет просто Свист… А Факира ты не слухай, совсем не слухай, иначе он тебя своим жуком заговорит…

Я расхохоталась. Не десантники, а шуты гороховые.

В палату влетел третий десантник, за которым следовала толпа людей.

— Отставить клоунаду! — рявкнул один из пришедших. — Сми-ирна́!

Георг и Свист подскочили, словно ими выстрелили из катапульты. Геологи, распрямив плечи, вытянулись в струнку.

— Марфа. Экипаж десантного бота «Феникс» приветствует тебя. Разреши представиться. Мой позывной «Пион».

Наверное, это их капитан. Я посмотрела на него внимательней: крепыш, вряд ли выше меня, с очень длинной для мужчины шеей и дергающимся во время разговора кадыком. От цепкого взора его чуть навыкате глаз мне стало не по себе.

Наконец, капитан отвел от меня глаза и кивнул остальным. Я облегченно выдохнула.

— Позывной Фиш, геолог, зоолог, ветеринар, — представился, улыбаясь во все тридцать два зуба, стоявший рядом с капитаном коротко стриженный толстячок с аспидно-черной кожей.

— Зоолог?

— А как же? Десант без зоолога — не десант. Вдруг какую зверюшку найдем, — он раскатисто рассмеялся.

— Торбо, — толкнув зоолога в плечо, представился следующий десантник со стоящими дыбом жесткими кудрявыми волосами, неуловимо напомнивший мне Фила, наверное, тоже родом из Полинезии.

— Факир, — кивнул мне, подмигнув, тот, что до этого представлялся Георгом.

Один за другим они называли свои позывные. Интересно почему позывные? В чем тут фокус? Берут пример с капитана? У геологов, у которых я была на практике, были нормальные имена. Позывных я у них ни разу не слышала.

— Марфа, — торжественно сказал капитан Пион когда все представления закончились. — Экипаж нашего бота будет рад, если ты присоединишься к нашей дружной команде. Стажер-пилот нам не помешает.

Все десантники разом закивали, что показалось мне довольно забавным.

— Я очень польщена вашим приглашением, но официально мне нужно еще навестить Цереру. Диплом мне вручили, но о стажировке выпускников Космическая Академия «Вейер» договаривается сама.

Изо всех сил я пыталась сдержать улыбку и отвечать так же торжественно, как говорил капитан.

— Та ерунда, договоримся мы с ними! — отмахнулся Факир-Георг. — Какие проблемы!

— Ты согласна? — снова уперся в меня взглядом Пион.

— Возможно. Хотя я мечтала об автономке…

— В автономку тебя никто не выпустит, стаж не позволяет, — с улыбкой и состраданием подмигнул Свист.

Разговоры и уговоры затянулись, отбиваться было все сложнее. Хорошо, что нашу перепалку прервала Марианна, которая разогнала всех по койкам, объявив, что пора гасить свет и спать.

— Хотите расскажу оооочень страшную историю? — спросила я, чтобы кто-нибудь не затеял уговоров в темноте.

— Давай!

— Это будет не космическая история, а байка аборигенов Австралии…

— Еще лучше!

Пришлось рассказывать. Не сказать, что очень напугала десантуру, но к концу все затихли, успокоились, по палате разлилось мерное сопение и даже легкое похрапывание.

Я лежала и думала. Стоит ли соглашаться? По-видимому, они действительно могут уговорить руководство Академии. Это отличный опыт, живая работа. Вместе с ними я много чего смогу освоить. В принципе, моему возвращению были бы рады и те геологи, у которых я была на практике. Но, насколько я уже поняла, спасенный мною бот «Феникс» был легендарной посудиной, исследовавшей самые сложные астероиды и кометы! То есть у меня была возможность поработать с настоящими мастерами.

Была одна проблема — Пион, которого я определила как капитана. Взгляд у него был не самым дружелюбным. Даже когда он приглашал меня присоединиться к экипажу, взгляд его говорил о другом: он не хочет, чтобы я летала с ними. Зачем же приглашал?

Глава 3. Пробный маршрут

Путь на Цереру оказался долгим — планеты находились не слишком далеко друг от друга, но не в противостоянии, так что летели мы вместе с десантниками почти четыре дня.

Бот рассчитан на трех членов экипажа и дюжину «пассажиров». На деле на борту остались свободные места.

Кроме капитана Пиона, он же навигатор, на борту десантного бота были кудрявый полинезиец Торбо (пилот) и Гукас (бортинженер)— необычайно подвижный парень, который ни секунды не сидел на одном месте и все время крутил что-то в руках. Вот и весь экипаж.

Еще восемь человек по штату числились геологами, но на деле каждый из них совмещал две-три специальности.

Одного такого геолога-пилота оставили в марсианском госпитале с тяжелой травмой. На его место меня и зазывали. Геологом я быть никак не могла, а вот вторым пилотом, вторым навигатором и вторым спасателем — запросто. Академическая специальность позволяла мне это.

— Трижды вторая будешь, представь как классно! — уговаривал меня Факир-Георг, он же геолог, он же робототехник.

— Угу, в произведении получается шестая. У вас что, шестерок не хватает?

Факир лишь радостно заржал.

Порулить мне тоже дали — все дни полета, по полной смене в шесть часов. Это было не слишком интересно — маршрут простой, путь проложен, никаких отклонений.

Георг-Факир все же затащил меня на свой склад — похвастаться «жуком».

— Сам придумал, сам сделал, — гордо рассказывал он. — Незаменимая штука на рыхлых грунтах. Собирает образцы, складывает к себе в горбик, и тащит до шлюпа. Управляется Жеком, это я так назвал жучиного искина.

Пресловутый «жук» был роботом с восемью «лапами», которые годились для передвижения и легко превращались в манипуляторы, сверла и лопаточки. Как по мне, то слишком большой, по крайней мере, по сравнению с другими геологическими роботами и дронами — платформа два на полтора метра, а «кузов» представлял собой горб высотой больше полуметра, который мог немного поворачиваться и елозить вперед-назад по этой платформе.

Георг был страшно горд своим произведением. Хотя мне гораздо больше понравилась в его мастерской другая техника — миниатюрные дроны и роботы-разведчики. Многих из них, кстати, тоже он сам смастерил. Но единственной любовью Факира был жук, а от всего остального он отмахивался: «Полезные штуки, но неинтересные».

С первым навигатором, то есть с капитаном бота со странным позывным Пион, отношения у меня не заладились. Вся команда была рада мне. Кроме него.

Уютный и хлопотливый Фиш — геолог, зоолог и ветеринар в одном лице — грустно рассказал мне, что у капитана, фамилия которого, как я уже узнала, была Зоров, пару лет назад при обследовании астероида погибла жена, а сын в этом году поступал в КА «Вейер» на робототехнику. Вступительные испытания еще продолжались, третий тур должен был проходить в этот раз на Марсе, но мы слишком рано улетели, и капитану не довелось встретиться с сыном. Поэтому он и срывается на все и вся.

На вопрос почему капитан Пион не слишком любезен со мной, Фиш лишь пожал плечами: «Кэп не любит баб на борту, но команда убедила его пригласить Марфу-спасительницу».

Врал ведь, но очень правдоподобно. Только тогда я об этом не догадывалась.

Ладно, закончу с рассказом о команде «Феникса». Из одиннадцати штатных единиц человеком был лишь один десантник — веселый Свист. Теперь к нему прибавилась я. Еще девять — киборги различной специализации, впрочем, не слишком отличающиеся по внешности от людей. А геологом-врачом был маг — терапевт-целитель Муоз. Кстати, это его настоящее имя, он был единственным из экипажа, кто не пользовался позывным.

Многие недолюбливают киборгов и магов. Вернее, многие люди презрительно морщатся при виде киборга и трусливо съеживаются при встрече с магом. Впрочем, те отвечают людям той же монетой.

У меня нет идиосинкразии к представителям двух видоизмененных ветвей человечества.

Киборги — отличные специалисты. Кто-то из них идет на модификацию тела, но большинство выглядят такими же людьми, как мы все. Да, у каждого есть своя специализация — они могут гораздо больше, чем люди… в отдельных областях. Когда я на школьной практике работала в госпитале, к нам привезли киборга, улавливавшего радиоволны в широком диапазоне. В какой-то момент он свихнулся. Как-то встретила его в коридоре. Он посмотрел на меня, потом вцепился мне в плечо, и шипящим голосом сказал: «Они вокруг, они вокруг… а вы, глухи и слепы, не чувствуете их». В его голосе было что-то жутко неприятное, и я тогда здорово испугалась. Помню, как потом врачи в психиатрии обсуждали, стоит ли передать его на операцию, чтоб превратился обратно в нормального человека, либо лечить такого, как он есть — и тот, и другой вариант несли свои риски, а сам пациент решиться ни на что не мог. Но это был единственный малоприятный случай. В остальном киборги — такие же люди, как мы, добрые и злые, холерики и флегматики, болтуны и молчуны… А за узкую специализацию мне их даже жалко: всю жизнь быть заложником детского выбора — прочти все киборги выбирают специализацию на втором-третьем школьных циклах, в двенадцать-пятнадцать лет, не имея представления о том, кем они захотят стать потом. Довольно жестоко, по-моему.

С магами другая история. Они тоже люди. Изначально. Но потом, с тех же двенадцати-пятнадцати лет при специальных ритуалах у них обнаруживаются дополнительные качества. Часть из таких людей — очень небольшая — уходит в другие школы, где эти качества развиваются. В результате маги оперируют далекими от обыденных потоками космических энергий, практикуют телепатию, разрабатывают собственные методы лечения и прочее. Они, как и киборги, предпочитают узкую специализацию и мне их тоже жалко. Когда-то и мне рекомендовали перейти из обычной школы в магическую, но я наотрез отказалась. И до сих пор думаю, что была права.

Может, я заблуждаюсь, но считаю, что в жизни есть много интересного, и нужно все успеть перепробовать. Вот я, например, с детства мечтавшая стать врачом, выучилась на пилота-испытателя. И невероятно рада. Потому что космос — это такое восхитительное и непостижимое место, без которого я никогда бы не поняла: что значит быть счастливой. Пройдет какое-то время, я могу увлечься что-то еще, и спокойно и свободно пойду по новому пути, не сдерживая себя детской специализацией.

Маги с киборгами этой возможности лишены. Ужасно это, если честно. Хотя, вроде бы, им самим нравится.

Ну да. Все люди разные. Но как тяжело судить о других не по себе! Жаль, что нельзя прикрутить им свою голову или хотя бы подкинуть свои мысли!

Глава 4. Вертушка

На третий день у меня была дневная смена. С сожалением уступив место другому пилоту, я направилась в свою каюту, удивляясь тому, что искусственную гравитацию на боте явно уменьшили. Стандартная была ноль шесть от земной, а сейчас — процентов пятнадцать.

Но до своей каюты не дошла — меня перехватил Гукас. По своему обыкновению он крутил пальцами какую-то гайку, а, завидев меня, завопил:

— А! Попалась! Вот мы тебе сейчас устроим!

От неожиданности я отшатнулась, но он схватил меня за руку и, протащив словно воздушный шарик на веревочке по коридору, втолкнул в кают-компанию, где уже толклись все свободные от вахты. Кроме капитана.

Едва я там оказалась, бравые десантники устроили мне вертушку.

В Академии мы тоже так забавлялись, особенно лихо это получалось при низкой гравитации — окружали кольцом одного, чаще всего либо провинившегося, либо именинника, и толкали так, что он, кувыркаясь, летал по кругу. Каждый из стоящих или витающих в кольце, старался крутануть жертву в одному ему известном направлении. Очень весело за этим наблюдать, еще забавнее толкать. А вот быть объектом веселья других не очень.

Фух, я совершила полных три круга, пока десантура унялась.

Торжественно поставив меня на ноги посреди кают-компании, они вдруг начали хлопать в ладоши.

Крутя разлохмаченной головой, я пыталась понять, что происходит. До дня рождения мне далеко, никаких провинностей я, вроде бы не совершала. Потерла плечо — скоро появится нехилый синяк.

— В честь чего… — начала я.

Но парни вдруг взялись за руки и дружно рявкнули:

— Бешеная Марфа! Теперь ты наша!

Кажется, я открыла рот от изумления. Потом все же прикрыла его, оглядывая этих клоунов.

— Да ладно, не тушуйся! — похлопал меня по плечу Свист и потянул к диванчикам около стены.

— Мы тут перехватили одни переговорчики, — подмигнул мне Гукас.

Все расселись, весело глядя на ошарашенную меня.

— Академии? — пытаясь вернуть себе спокойный вид, спросила я, выравнивая дыхание.

— Не-ет, хуже! Еще одного пиратского корыта в системе Юпитера. За ним сейчас полисы гонялись. Прикинь, его почти догнали и приказали сдаваться. А те… ой, не могу!

Десантура захохотала, а Гукас схватился за живот, согнувшись вдвое, трясясь от смеха.

— Пираты на полном серьезе так, спрашивают у полисов: «Вы одни или с Бешеной Марфой»? — улыбаясь во все тридцать два зуба, продолжил его рассказ Фиш. — Полисы, понятно, не сразу въехали, но связист оказался сообразительным парнем. И спрашивает в ответ: «Пригласить ее к микрофону?». Пираты тут же лапки вверх подняли.

Народ заржал так, что стены задрожали.

— И что это все значит? — помотав головой, спросила я.

— Ты таранила пиратов и их схватили. А вольные, в смысле еще не отловленные флибустьеры, уже дали тебе кликуху!

— Какую?

— Да Бешеная Марфа же! Какая же ты тупая, детка!

— Я не бешеная! Я добрая, белая и пушистая!

Хохот еще усилился. В этот момент дверь распахнулась, и в кают-компанию вошел капитан Пион.

— Договорились? — спросил он.

Смех утих. Десантники начали качать головами — некоторые «да», другие «нет».

Обведя взглядом команду, Пион уставился на меня. Брр, жуткий у него взгляд, словно в черепе дыру высверливает.

— Утверждает, что она белая и пушистая, — расплылся улыбкой Свист.

— Марфа. Что думаешь? — не прекращая сверлить меня взглядом спросил капитан. Я опустила глаза чуть ниже и уперлась в нервно дергающийся кадык. Ох, это еще хуже, чем наши гляделки.

Пожала плечами:

— Если о том, что моей кличкой… эээ… позывным, или как у вас это называется, будет «Бешеная Марфа», то я против.

— А о том, чтобы присоединиться к команде «Феникса»?

— Капитан Зоров, — чуть помолчав, начала я, стараясь говорить без нерва. — Я понимаю, что моя мечта об автономке беспочвенна, никто не разрешит. Если же работать в команде, то геодесант меня вполне устраивает…

— Но?..

— Только одно… Как бы это сказать… Твое личное отношение ко мне. Я же вижу, что желания брать меня в команду у тебя нет, а служить на небольшом боте с командиром, который имеет что-то против, считаю нецелесообразным.

— Да ты что, Марфа, он «за»! — завопили десантники.

— Уверены? — обвела я их взглядом, и посмотрела на Зорова.

— Я всегда с командой, — неожиданно мягко улыбнулся он.

— Давайте подождем до Цереры, — предложила я компромиссный вариант.

— Можно и так. Там, скорее всего, тебе порекомендуют идти к нам. Автономка сейчас исключена. Пираты начнут охоту на тебя. А здесь ты будешь под надежной защитой.

Я хмыкнула. Тоже мне отважные герои! А кто вас давеча вытащил из пиратских лап?

Глава 5. Трудный выбор

Когда мы приблизились к Церере, оказалось, что нам дают посадку на планете, а не стыковку с академическим орбитальным замком-станцией с нормальной гравитацией. По неведомой причине руководство находилось сейчас на грунте. Вернее, под ним — у Космической Академии «Вейер» здесь были свои роскошные подземелья. Имелся даже ангар для приема небольших судов, вроде нашего бота.

Прыгая по знакомым коридорам, хватаясь за протянутые лееры — гравитация на Церере лишь три процента от земной, — я направилась в малый зал для совещаний, в котором, как меня известили, собралось начальство.

Начальство меня и пожурило, и похвалило за атаку на пиратов. Бедняги. Довольны, наверное, что сбывают с рук, наконец, такую буйную студентку.

Так что, Зоров оказался прав. Академия, то есть ректор капитан Фреш и два декана, категорически потребовала, чтобы я шла работать в команде. И никаких тебе, Марфа, автономок. Предоставили, правда, право выбирать — заявки с приглашениями принять меня на стажировку, пришли от полисов, спасателей и команды геологов, где я проходила практику.

Пока я думала, дверь распахнулась, и в зал ворвалась толпа десантников с «Феникса». Участь моя была решена: толкая, обнимая и целуя в щечки, они объявили, что все уже решено, а вылетать им нужно прямо сейчас. Так что, добро пожаловать на борт. Не дали мне ни секунды, чтобы сказать «нет».

Я сомневалась, что, поддавшись их нажиму, поступаю правильно. Ведь чувствовала, что не стоит соглашаться! Но вот не устояла перед этим потоком энергии, не отказалась, смирилась, пошла на поводу. Сама виновата.

Командир кивнул в сторону выхода, и команда беспрекословно выполнила приказ, поспешно покидая зал.

— Марфа, стартуем через двадцать минут, — холодно сообщил мне Зоров. Видно тоже был не очень рад, моему обществу. — Компрессионку и пилотский комбез можешь надеть сразу. Скафандры тебе на борту подберем, у нас их с перебором. Переодевайся, и быстро на «Феникс».

Двадцать минут? Всего двадцать? Я знала, что Алька с Филом и Малаб еще были в Академии. И рассчитывала, что мы хорошо проведем сегодняшний вечер.

Кивнув по уставу, бросилась в раздевалки. Мой шкафчик мне не изменил, он все еще был моим. Влетев в санузел, выбрала ультразвуковой душ — микроскопические пузырьки почти мгновенно очищают кожу и поры, ультразвук обеспечивает массажный эффект, улучшая кровообращение и удаляя загрязнения. То, что надо. Быстро, эффективно, и голову сушить не надо.

Быстро оделась, волосы не стала закалывать, а пилотский шлем и маленький рюкзачок потащила в руках. Кинула с комма сообщение друзьям: «Меня взяли стажером на десантный бот, мы уже отходим. Жаль, не удалось встретиться».

Дверцы шкафчика оставила открытыми. Скоро прибудут новые абитуриенты, а я... я закончила обучение.

Прощай, Академия.

Глаза защипало, но времени на сантименты у меня не было. Грустно, но что делать. Начинается новая жизнь. Скорее всего, более интересная, чем прежняя. По крайней мере, отступать мне некуда.

Выскочила из раздевалки и понеслась в сторону ангара — все-таки низкая гравитация Цереры очень способствует такому способу передвижения. Я попыталась хотя бы этим своим движением прогнать навалившуюся вдруг тоску от того, что большая часть моей жизни закончилась, а я толком не успела с ней попрощаться… Такие знакомые, почти бесконечные коридоры. Улыбнуться на прощание? Но… бесконечности не получилось. Вот и ангар.

Влетев в него, сразу увидела «Феникс». Наверное, все уже зашли внутрь, но двое десантников ждали меня у подъемника и призывно замахали руками. Я направилась к ним, но внезапно кто-то напрыгнул на меня сзади, и обнял.

Понятно кто. Ива Рокир, собственной персоной. Как он успел добраться до Цереры? После нашей страстной ночи на Марсе мы с ним больше не виделись. Надо же, явился…

Развернув меня к себе лицом, он наклонился и неожиданно впился поцелуем в губы. Я нервно отшатнулась, но почти сразу приникла к нему. Обнимая меня — что не так легко сделать, когда я в уставном обмундировании, разве что без скафандра — он чуть развернул, чтобы от бота не было видно наших лиц, потом оторвался от моих губ и едва слышно затараторил:

— Марфа, кошка ты бродячая, ты же на корабль с кучей здоровенных мужиков лезешь… Давай, обнимай меня сильнее, целуй крепче… хоть так… какая-никакая защита у тебя будет…

— Ты вообще забыл, какая я? — фыркнув, я все же вернула ему поцелуй.

— Одна… беззащитная…

— Ива, у меня все парни — друзья. И я для них друг. Вспомни, я «свой парень» для них всегда. Всегда и везде. Ко мне не пристают, вот разве что ты вот почему-то привязался…

Потом мы все же занялись делом. И целовались до тех пор, пока рупор громкой связи не громыхнул на весь ангар:

— Кузнецова! На борт! Даю старт.

Глава 6. Первые задания

Пока мы добирались от Марса до Цереры, я немного обжилась на боте. Но одно дело — почетный пассажир, другое — член экипажа. Это я поняла в первый же день, после зачисления в штат.

Едва мы стартовали, Зоров-Пион вызвал меня к себе.

Разобравшись, что ни пилотировать, ни спасать никого прямо сейчас не нужно, я переоделась в «цивильное» — легкие брючки (после разгона наступит невесомость и юбка будет неуместной, тут Ива был прав) и легкую майку с коротким рукавом (на боте было жарко, не меньше двадцати двух градусов).

Капитанская, она же навигаторская рубка, была немного просторнее, чем на шлюпке. И аппаратуры здесь оказалось гораздо больше. Когда я вошла, верхний свет был притушен, и у меня возникло ощущение, что я попала на дискотеку: мигающие огоньки, неровный гул, просторный «танцпол» в центре… Разве что музыки не хватает.

Перед центральным пультом расположились два ложемента, один из которых, левый, занимал капитан. Обернувшись, он кивнул на правый ложемент: «садись».

— Марфа, я рад, что ты присоединилась к нашей дружной команде. В твоей Академии меня попросили натаскать тебя на практических заданиях. С теорией у тебя все в порядке?

— Надеюсь.

— Будет лучше, если ты возьмешь военный коммуникатор, мы ими все пользуемся. Называется ИСБ, «индивидуальный спецбраслет».

Он протянул мне здоровенную штуку, раз в пять большую, чем мой комм. Я повертела ее, затем нацепила на правую руку. Браслет плотно охватил запястье, подстраиваясь под мою тонкую, по сравнению с мужскими, руку.

— Привыкнуть надо, — пробормотала я, разглядывая этот тяжелый военный коммуникатор, то есть ИСБ, который растянулся почти до локтя.

— Почему ты надела его на правую руку?

— Левша.

— Но ведь комм у тебя на левой?

Я бросила взгляд на свой комм. Он был почти родным, я с ним сжилась и расставаться не хотелось.

— Привыкла.

— Снимай комм, он больше не понадобится. У ИСБ больше возможностей. Зайдешь в медотсек к Фишу или Муозу, они тебя просветят и подключат полезные импланты.

— Нет.

— Что «нет»?

— Никаких имплантов. Я принципиально их не использую.

На корабле, набитом киборгами, это было опасное замечание. Но мне нужно было заявить о своей позиции и отстаивать ее, иначе мне быстро сядут на голову. Начинать нужно с самой острой темы, тогда остальные пойдут как по маслу. По крайней мере, так нас учили.

Не имею ничего против киборгов, но сделать из меня самой «машинку», игрушку для искина, — а это и подразумевало установление простейших имплантов — не позволю.

Уже настроилась я спорить и отстаивать свою позицию, но капитан меня удивил. Ни нотаций, ни дискуссии. Лишь раздражение, мелькнувшее в глазах. «Вот ведь, баба. Еще и кочевряжится», — не сказал, но явно подумал. Но уговаривать меня не стал:

— Ладно, сама с медиками разберешься… Я составил для тебя расписание на эту неделю, — он постучал ко своему ИСБ, а мой вдруг пикнул, принимая сообщение. — За ближайшие пять дней мы уйдем за орбиту Сатурна. И эти пять дней ты будешь учится и доказывать свою состоятельность как пилота, навигатора и повара.

— Кого?

— Повара. Повара у нас нет. И не было никогда. Команда ест то, что предлагает автоматическая система. Довольно однообразное у нас питание. Я прошу тебя порыться в программах и наших запасах. Сформировать более разнообразное меню. Ну надоело нам одно и то же жрать! — в голосе капитана послышались вдруг совершенно человеческие нотки.

Я кивнула. Хотя, припоминаю, предполагалось, что моей третьей моей специальностью будет «спасатель», а не «кок».

— У нас два штурмана. Первый штурман — я. Второй — Бак, это его позывной. Во время рейса обращайся ко всем по позывным, у нас так принято. Хорошо бы и тебе подобрать…

— А как же Муоз? Это вроде бы имя?

— Да, но не имя, а… что-то вроде клички, там, у них, — Зоров неопределенно мотнул головой, — в магических школах.

— Я на практике была на другом боте с геологами… У них там все по именам…

— Да, я читал об этом в твой справке. Наш «Феникс» уровнем выше. Нам назначают более сложные задачи в более опасных районах. Поэтому экипаж у нас изначально подбирался из тех, у кого был боевой, спасательный или полицейский опыт. И с самого начала так повелось, что общаемся мы позывными.

— Прости, что перебиваю. Но мне так никто и не рассказал, почему на вас напали пираты и почему вы не смогли от них удрать.

— Удрать? — капитан аж пятнами пошел от возмущения, выпучив глаза, а кадык у него бурно задвигался, словно живя своей жизнью.

Глава 7. Тайна Дафниса

Справившись с эмоциями, Пион рассказал, в чем там дело было. Деталей я уточнять не стала, хотя надо было бы.

Если вкратце, то «Феникс» исследовал Дафнис.

Близко к нему мы никогда не подлетали, это очень опасно — крошечный булыжник, всего восемь километров в диаметре, напоминающий неумело слепленный пельмень, был частью колец Сатурна. Затесался между других, создав ярко видимую широкую, в сорок два километра, щель Килера.

Фото Дафниса — крошечной белой точки в щели Килера межу кольцами Сатурна — сделано телескопом Кеплер в 2017 году. В дополнительных материалах есть более крупный снимок этого маленького спутника, сделанный зондом Кассини в том же году.

Опасная штучка этот Дафнис. Он вращается вокруг Сатурна с бешеной скоростью (полный оборот всего за четырнадцать часов) и по своей траектории чуть-чуть не совпадает с основной массой частиц кольца. В результате на краях щели возникают громадные волны, высота которых порой достигает полутора километров.

Учитывая, что и само кольцо «пылит» неслабо, прыгнуть на десантном боте в этот ад, было настоящим сумасшествием. В отличие от большинства случаев, когда «Фениксу» просто давали строгое приказ-задание, на этот была скорее просьба: «Ученые что-то такое обнаружили на Дафнисе, приглядитесь поближе». Только «пожалуйста» не хватает.

Из-за специфического расположения внутри колец Сатурна, понятно, что на Дафнис никто не высаживался. А «Феникс» решился. И, как оказалось, не зря. Когда-то, сравнительно недавно, лет пятьсот назад, в него врезался другой астероид, поменьше. Почти полностью состоящий из родия. И оставил в Дафнисе здоровенный такой «ломоть», тонны на полторы по предварительным сведениям.

До этого я знала, что родиевые зеркала применяют в стоматологии. Кажется, они были и в спектроскопах, но меня как-то не интересовало, из чего они сделаны. Важнее было то, на что они способны. Зоров отмахнулся и коротко пробормотал, что невероятная отражающая способность и устойчивость к коррозии делают родий идеальным материалом для изготовления высококачественных оптических компонентов, включая зеркала телескопов. Однако это крайне редкий металл. На Земле его совсем мало, а если родий находят на астероидах, то при прочих равных его добывают в первую очередь. А тут вдруг такая громадина.

На черном рынке даже тот небольшой кусок, который удалось отколоть десантникам, стоил бы бешеных эрго — подороже, чем хороший корвет. Нырять в кольца сами пираты не стали бы, слишком опасно. Гораздо проще было взять на абордаж геологический бот.

Между тем, команде удалось найти еще одну штуку… Вообще бесценную. Уже стартовав с Дафниса, им пришлось вернуться, так как было замечено странное свечение. Солнечный луч случайно ударил прямо в некую пластинку. Не поинтересоваться ею десантники не могли. И обнаружили, по-видимому, обломок странного, но явно технологически сделанного диска с нанесенными на него значками.

Зоров раскрыл голо, на котором была эта диковинка. Недоставало примерно пятой части диска, словно обрезанной или очень ровно обломанной с одного края. На том, что осталось, были видны полосы и круги, какие-то многочисленные царапинки, явно нанесенные инструментами, а не стихией.

— Достоверно определить сплав, из которого изготовлен диск, мы не смогли, на Земле такой неизвестен. Каракули на диске тоже ни на что не похожи. Скорее всего, нам попалось нечто из-за пределов Солнечной системы.

По закрытому каналу десант передал информацию о своей находке. Оживились сразу очень многие инстанции. Вот почему всех пострадавших — и команду бота, и меня — транспортировали в госпиталь Марса, а не на сатурнианские, расположенные на Дионе и Титане, как собирались вначале. «До Дионы было ближе, но нам приказали отправляться на Марс, туда уже с Земли готовились вылететь специалисты», — пояснил Зоров.

Конечно, пираты об этом не знали, им и родия хватило бы. Но бот оказал сопротивление, и космические корсары накрыли его каким-то зверским излучением и вывели из строя весь экипаж. Так что если бы не помощь Академии (Зоров деликатно не стал указывать на меня пальцем), то еще неизвестно, что пираты сделали бы с диском.

Родий меня не очень заботил. А вот странный диск заинтересовал. Но пройдет еще много лет, пока узнаю о нем некоторые подробности. Диск оказался не только инопланетным, но вообще бы сделан в другой галактике. Его создала цивилизация, исчезнувшая несколько миллионов лет назад. Конечно, интересно узнать о существовании инопланетян, ориентированных, как и мы, на технологическое развитие. Однако извлечь что-нибудь полезное из этих сведений было невозможно, так что больше я этой железкой не интересовалась.

Пока же Зоров-Пион не стал на этом останавливаться: нашли, отдали ученым, пусть разбираются. Когда я попробовала расспросить подробнее, кэп сухо заметил:

— Тебя это не касается, дело прошлое. Сейчас тебе нужно к медикам. Разберешься с коммуникатором, потом обед, — наверное, для того, чтобы подчеркнуть свой приказ, он поднялся из ложемента и, едва ли не презрительно глядя на меня, добавил: — У нас не любят нарушений дисциплины, так что будь любезна…

Не должно меня касаться! Урод. Не понимает, что это интересно? Или пытается поставить меня на место? Дерьмовый мне попался капитан, что и говорить. Но нарушать дисциплину с таким начальством, действительно, не стоит.

И я отправилась в медотсек.

Глава 8. Какую меня любит Ива?

В медотсеке меня уже ждал Муоз. Целитель-маг по первой специальности, по второй — космобиолог. Насколько я поняла из его слов, здесь он числился геологом, десантники редко болеют, а ушибы легко лечатся. К тому же у них была установлена чудо-медкапсула, я такие только на голо видела. Не только простая реанимация, а чуть ли не полный набор всех оперативных мероприятий — от замены крови и сосудов до сращивания костей и корректировки нейротрансмиссии при глубоких поражениях головного мозга. Брр. Все-таки хорошо, что я не пошла на медицинский. Пилотом быть гораздо лучше.

Выскочив из диагностической камеры и получив одобрительный кивок мага, я присела на кушетку, натягивая магнитные тапки. Впрочем, они только так называются. Здесь они оказались гораздо легче и мягче, чем у нас в Академии — в подошву просто вшиты тонкие металлические полоски. Во время невесомости они помогают удерживать сцепление с магнитным полем пола, а при гравитации, даже серьезной, не слишком утяжеляют ходьбу.

Муоз помог мне разобраться с датчиками, интерактивными панельками и свойствами ИСБ. Я с удивлением узнала, что в браслет вшиты даже медицинские приборы. Ерунда, но они позволяют самостоятельно измерить основные показатели организма самостоятельно и с помощью чипа в моем бицепсе, вколоть обезболивающее и даже противоядие при отравлении.

Потом целитель перегнал все контакты с моего комма на ИСБ.

— Обед у тебя в два пополудни, — Муоз говорил медленно, словно думал о чем-то другом. — Поспеши. Не буду больше морочить тебе голову. Пион прислал мне сообщение, что ты против имплантов, но позже мы еще поговорим об этом. Нет-нет, не сейчас. Думаю, у нас найдется время.

Я начала вставать — до обеда оставалось семь минут, а мне бы хотелось забежать в свою каюту, чтобы оставить там комм и перецепить на ИСБ свой брелок с верблюдиком. Но Муоз вдруг остановил меня.

— Постой, Марфа. Ты… должна знать… Там, перед вылетом, ты обнималась с мужчиной. Это твой друг?

— Наставник по навигации. И любовник. Иногда.

— Не хочу лезть в твои дела, но… Ты должна знать… Он любит тебя больше, чем ты его, это очевидно. Но любит он тебя только до тех пор, пока ты слабая. Если хочешь сохранить его, будь слабой, хотя бы с ним. Между тем, насколько я заметил, ты очень прямая и решительная. Духом ты сильней его. И он это быстро поймет. Когда это произойдет, он бросит тебя. Такова его натура.

Что он лезет в мои дела? То же мне, психолог выискался.

— Зачем ты говоришь это мне? — возмутилась я.

— У нас очень дружная команда… И мы не так часто посещаем дома радости. В системе Сатурна они последние. У Нептуна или Урана их уже нет, а мы там часто работаем… Женщина на корабле — всегда хороший возбудитель для мужчин. Кто-то из нас может тебе понравится… Так что просто предупредил тебя. Чтобы не имела иллюзий о твоем любовнике. Тебе не обязательно сохранять ему верность.

— Как-нибудь сама разберусь, — фыркнула я.

И вылетела из медотсека, клокоча от дикой смеси самых противоречивых чувств.

* * *

Бот шел с ускорением и колени слегка подкашивались. Внезапно двигатели отключились и наступила невесомость. Слишком сильно оттолкнувшись на последнем шаге, я со всей дури врезалась головой в потолок.

Хоть бы предупреждали о смене режима движения, уроды.

Хватаясь за леера, я быстро перемещалась в направлении к своей каюте, пытаясь соображать на лету. Надо успокоиться. Совсем ни к чему являться на обед во взвинченном состоянии. Однако слова Муоза жгли меня и отказывались выскакивать из сознания.

Ива Рокир. Он заботится обо мне. Прилетел, чтобы дать свою защиту хотя бы таким вот странным образом. Считал, что я сама не справлюсь?

Начала вспоминать. Поначалу мы не могли найти общего языка. Я была взрывная, а он очень мягкий, но за внешней кротостью скрывался железный характер. По крайней мере, спуску на занятиях он никому не давал.

Когда же я впала в депрессию после гибели Луки Новы, моего друга и любовника, он неожиданно оказался рядом. Поддерживал меня. Я даже не сразу разобралась, что Ива как-то незаметно ухаживает за мной, присваивает, делает частью своей жизни. В какие-то моменты мне это даже нравилось. Но потом… Я самостоятельная. Я всю жизнь отстаивала свою независимость. Я хочу добиться всего сама. И покровительство одного из преподавателей было мне ни к чему.

Тогда мы расстались. По моей инициативе. Не ругаясь, не скандаля, а просто отдаляясь. Сейчас, в марсианском госпитале он снова пришел. Помог мне обрести себя. И защищал как мог перед тем, как я решила присоединиться к экипажу этого бота.

Возможно, в чем-то Муоз был прав. Ива был со мной только в минуты моей слабости. В то же время маг неправ. Ива не бросил меня, когда я вернула себе силу, это я сама отдалилась. Может быть мужчина нужен мне в минуты слабости? Как любящий человек, он чувствовал это и приходил на помощь?

Любовь? Что такое любовь? Если то, о чем я читала или то, что видела в отношениях между другими людьми, то у меня ее нет и никогда не было. У меня исключительно дружеские отношения с парнями, а если вспыхивало нечто романтическое, то всегда по их инициативе, я могла лишь принять или отвергнуть их чувства…

Похоже, здесь мне придется часто отвергать. В дружном коллективе ни к чему зависть, ревность или дележка «одной бабы на всех».

Я — «свой парень». Так было всегда. И пусть так остается. Будем дружить.

Мой новый коммуникатор пискнул, предупреждая об обеде. Черт, я же так и не посмотрела свое расписание!

Поняв, что успокоилась и деловое мышление заслонило эмоции, я перецепила брелок с верблюдиком с комма на ИСБ и отправилась на обед.

В момент, когда я переступила порог своей каюты, включилась искусственная гравитация. Ну, хоть так. И я бодро зашагала по гулкому коридору.

Глава 9. Первый сигнал

Муоз, наверное, был прав. Десантники уже приготовились развлекаться за мой счет.

Первый романтический заход предпринял рыжий Бак. Сразу, едва я переступила порог кают-компании.

— Ах, ах, ах! Наша киска, моя Марфа! Если бы ты знала, какая боль разрывала мое сердце, когда ты коварно целовалась с тем уродом! Буквально на пороге нашего доброго и любвеобильного «Феникса»!

Актер из него был никудышный. «Боль» была такая, что Бак не мог скрыть нахальной радостной улыбки. Паяц.

Оглядев сидящих вокруг стола десантников — веселых, предвкушающих развлечение, любопытствующих — я поняла, что сценка была заранее срежиссирована. И если не прервать ее сейчас, то потом последуют другие.

Но как? Как можно перевернуть ситуацию? Жаль, что я неопытный сценарист и совсем никудышный психолог. И в такую идиотскую ситуацию раньше не попадала. В Академии разных чудаков хватало, но там всегда рядом были друзья, которые могли превратить все в шутку или устроить не менее шутливую массовую потасовку.

Думай, Марфа, думай! Быстро!

— Твоя боль нарисована на твоей довольной роже, Бак, — хмыкнув, сказала я, вызвав взрыв хохота окружающих.

Вдруг я поймала предостерегающий взгляд Муоза. Надо переводить разговор в более безопасное русло.

— Жрать хочу страстно, — глядя на выставленные на столе супницу и салатницы, я рухнула на ближайший стул.

— Ты уходишь от моих горячих признаний? — взвыл Бак.

— Вот прямо сейчас меня больше интересует суп. Если я начну выслушивать твои вдохновенные речи, он остынет.

— А потом? Потом? Потом у меня есть надежда?

— Нет.

— Почему? Ну почему-у-у?

— Мне не интересно.

Царящее вокруг веселье внезапно сменилось тишиной, которую нарушало лишь фоновое гудение корабельных устройств. Десантников вдруг кто-то словно выключил. Но я глаз от супницы не отрывала. Видеть не могу эти рожи.

Если честно, то суп я терпеть не могу. Никакой. Но тут пришлось налить себе половинку половника. Зачем я только про него сказала? Пришлось старательно стучать ложкой и впихивать в себя багровую жижу.

— Ну ты даешь, — наконец прорезался Георг, он же Факир. Волосенки у него как-то сбились после невесомости, и сейчас стыдливо свесились, хаотично прикрывая залысины. — Марфа, как это любовь может быть неинтересной?

— Любовь? — изумилась я. — А кто тут говорит о любви?

— Как кто? Бак, конечно. Да и мы все тоже…

Вокруг я видела озабоченные или скривившиеся иронических улыбках лица.

— Не морочь мне голову, Факир. И вы тоже. Я здесь для того, чтобы учиться, учиться и учиться.

— Сексу? — широко раскрыл глаза Георг, радостно ухмыляясь.

— Нет. Практике поведения слабой девушки в коллективе неандертальцев.

Витавшее в воздухе напряжение вдруг спало, народ вокруг расслабился и заулыбался. Ладно, хоть ржать не стали, кони.

Расправившись с борщом, положила себе макарон и бухнула сверху кусок мяса. Мужчины приутихли, тоже занявшись едой.

Тут заявился капитан и разговор переключился на предстоящие мероприятия, включая мелкий ремонт и отладку оборудования. В этом я вообще ничего не понимала.

Когда все поднялись и направились к выходу, кто-то дружески хлопнул меня по попе, но в толкучке я не стала оборачиваться, а быстро смылась в свою каюту.

В марсианском госпитале и пока мы летели на Цереру, все было отлично. А тут они как с цепи сорвались. Сначала кэп, теперь Бак. Неужели я ошиблась, устроив сцену прощания двух влюбленных с Ивой? Но что я тогда могла сделать? Похлопать его по плечу, и улететь?

Приняв, почти против своей воли, приглашение на «Феникс», я была выбита из колеи. Явление Ивы вдруг всколыхнуло в памяти тела нашу с ним ночь на Марсе.

Думай, Марфа, думай. И анализируй. Страх, неуверенность в своем решении, радость от надежного плеча недавнего любовника…

Гадкая вещь эти гормоны. Подвели они меня.

Наука на будущее. Космос — холодное и строгое место. Все эмоции нужно гнать, гормоны усмирять. Оставить в сердце лишь одну любовь — к полетам и звездам. Они не предадут. И не будут строить из себя горе-любовников.

Глава 10. Будни «Феникса»

Добравшись до своей каюты, я, наконец, взглянула на расписание, которое мне дал капитан Пион.

И снова не дочитала — увидела, что сразу после обеда начиналась моя пилотская смена. Пришлось переодеваться. Компрессионка мне вряд ли пригодится, так что просто пилотский комбез. Только сейчас заметила, что рукав у него легко поднимается и фиксируется выше локтя, чтобы ИСБ оставался на виду.

Все вахты на «Фениксе» незатейливо назывались по времени суток, которые, как везде в космосе, считались по Гринвичу. От королевской обсерватории, по местонахождению которой когда-то был установлен нулевой меридиан, давно ничего не осталось, как и острова, на котором она находилась. Но название часового пояса, по которому меридиан проходил, так и застряло в привычках землян и во всех документах.

Приняв вахту, я обустроилась, взглянула на показания приборов. Ничего особенного мне здесь делать было не нужно, все было под контролем автоматики. Вмешательство пилота требовалось лишь при возникновении опасных ситуаций.

Несмотря на то, что мы летели сейчас через главный пояс астероидов, раскинувшийся между Марсом и Юпитером, никаких опасностей не предвиделось — пыль и крошечные астероиды успешно отражались и магнитным полем корабля, и специальной броней. Более опасные астероиды размером свыше десяти сантиметров, встречались крайне редко — расстояние между двумя такими камешками было в среднем около трех-пяти тысяч километров — больше, чем от Москвы до Новосибирска.

Вспомнила про старые названия городов, и ухмыльнулась. Сейчас каждый город на планете назывался столицей. Столицей чего-либо или кого-либо. В столице академической науки, ранее называвшейся Новосибирском, я начала свой путь в Космическую Академию. Как же давно это было! Перед собеседованием там произошел забавный случай — я встряла в драку с одним киборгом, меня безуспешно пытался защитить маг, а растащил нас в сторону и навел порядок еще один киборг.

Не знаю, кстати, почему нас учили не вместе. Такие вот разделения — для магов одни академии, для киборгов другие, а для людей третьи — только усиливали неприязнь к друг другу представителей разных групп населения Земли. В школе, кстати, мы тоже учились раздельно на третьем и четвертом циклах — именно после окончания второго цикла школьники чаще всего делали свой выбор: большинство оставались людьми, а те, кто выбрал для себя специализацию мага или киборга уходили в особые школы. Впрочем, после третьего цикла часть школьников, решивших остаться людьми, тоже уходила на специализацию. По-моему, очень рано. Лучше бы мы все заканчивали школу нормальными людьми, а потом уже выбирали кому что интереснее.

Здесь, на «Фениксе», я еще не очень разобралась в специализации десантников.

Насколько я поняла из замечания Муоза, практически у всех была защита от повышенной радиации. То есть там, где мне пришлось бы несколько дней валяться в медкапсуле, они могут без проблем продолжать работать как работали. Это действительно серьезная перестройка организма, которую проводят обычно не ранее достижения киборгом двадцати одного года. По своей практике в госпитале еще на Земле, я знала, что около трети киборгов после этого лишается возможности иметь детей.

Нейроимплантаты, или, как чаще говорят, просто импланты для дистанционного общения со всеми видами ИИ, были, конечно, у всех, даже у мага Муоза. Он был удивлен, что у меня таких нет и что я категорически против их установки, но комментировать не стал. Действительно, в Академии кроме меня эти нейроимпланты были у всех — руководство утверждало, что это облегчает работу и пилота, и навигатора. Но я так и не согласилась всадить в себя инородное тело, каким бы полезным оно ни было. Решение принимает человек. Быстрые решения в неопределенной ситуации — только человек. Да, обработать большие массивы данных ИИ способен быстрее, только вот космос — это неопределенная среда. И данных для анализа никогда не бывает достаточно. Так что я убеждена, что человеческий мозг со своей интуицией всегда примет более правильное решение, чем пытающийся найти хоть какие-нибудь данные для обработки искин.

Уф. Куда меня занесло…

Развернула экран ИСБ на голо. Потыкала по появившемуся в воздухе изображению и нашла справочник… Ага, вот.

Вахты

Ночная: с 3 до 9 часов, Утренняя: с 9 до 15 часов, Дневная: с 15 до 21 часа,Вечерняя: с 21 до 3 часов.Сегодня у меня была дневная вахта, а потом ночная. Выспаться не получится, в моем расписании, скинутом капитаном, числилось:

Марфа Кузнецова (позывного нет)

15 августа, пятница

13:00–14:00 — инструктаж

14:00–15:00 — обед

15:00–21:00 — пилот, дневная вахта

21:00–21:45 — ужин

21:45–23:00: навигация, Пион

23:00–23:20 — вечерний чай

23:20–сл. сутки — свободное время

16 августа, суббота

Предыд. сутки –3:00 — свободное время

3:00–9:00 — пилот, ночная вахта

9:00–9:45 — завтрак

9:45–14:00 — кухня

14:00–15:00 — обед

15:00–21:00 — пилот, дневная вахта

…

Пролистала дальше. Все то же самое.

Две пилотских смены по шесть часов, на мою долю достались дневная и ночная.

Вечерние же час пятнадцать уходили на самые разные занятия с членами экипажа. Угу, потихоньку со всеми познакомлюсь. Интересно, что это за работа-учеба такая мне предстоит каждый вечер?

Завтрак, обед, ужин и вечерний чай.

Удивительным образом «свободное время» де факто означало сон. Пара часов ночью и от силы четыре часа утром через день.

Восхитительно. Не зря, оказывается, нас натаскивали в Академии. И как же мы негодовали, не понимая, зачем это нужно...

Глава 11. Сон урывками

В принципе такой ритм жизни был мне знаком по Академии. Нас натаскивали на раздельный сон. Помню, как еще на первом курсе тип с биотехнологий явился в аудиторию и объявил, что первобытные люди спали короткими промежутками. Мифы о синхронизированном рабочем дне возникли лишь когда появилась оседлость. А экипажу в космосе нужно уметь спать тогда, когда позволяет обстановка, как первобытным людям.

Первые попытки такого сна были ужасными. Нас укладывали на лежанки почти раздетыми, на мальчиках были только плавки, на девушках — плавки и легкие коротенькие топы, едва прикрывавшие грудь. Нужно было расслабиться, под мерный голос искина, командующего: «расслабьте пальцы правой руки, расслабьте правую ладонь, запястье, предплечье…», затем он переходил к левой руке, к ногам, туловищу. Сложнее всего для большинства было расслабить лицо — мы к этому не привыкли, потому что постоянно «держали маску», по словам искина.

Когда, наконец, включалась тихая музыка, искин приказывал нам плавно засыпать. Через восемнадцать минут музыка утихала, и тут мы должны были проснуться.

Рядом с лежанками стояли роботы-экзекуторы с очень гибкими плоскими палками, напоминавшими линейки. Тех, кто неправильно выполнял упражнение — не расслаблялся или не просыпался вовремя, робот бил этой линейкой. Очень больно, хотя никаких следов палка-пыталка не оставляла. Бил робот всегда в разные места — за три года не повторился ни разу. Рука, нога, живот, плечо, даже лицо — что угодно. Мы прозвали их «змеями», а роботов-экзекуторов — «палачами». Впрочем, уже к концу первого курса такие удары я получала не чаще, чем раз в неделю, а за весь третий курс — только два раза. Примерно также обстояли дела и у других. Разве что Алька, когда их роман с Филом дошел до предсвадебной суеты, жаловалась, что за раз могла получить и по два, и по три удара — переполненная эмоциями голова совершенно не могла сосредоточиться на дыхании, расслаблении и кратком сне.

Так мы спали — то по двадцать минут, то по полтора часа, то по три — вперемежку, никогда нельзя было вычислить, сколько сегодня придется спать и в какой день это случится. Иногда нас вызывали, выдергивая с занятий, обеда или посреди ночи, по нескольку раз в сутки, а иногда — лишь через пару дней. Позже с этими же экзекуторами мы занимались дыхательными практиками и основами медитации. Наших жалоб на жестокость экзекутора никто не слушал — «вы пришли учиться, так учитесь». И ведь выучились!

На старших кусах, когда я занялась боевкой, узнала и других роботов экзекуторов, гораздо более продвинутых, изощрённых и жестоких. Однако ныть и жаловаться тут было бессмысленно: сама выбрала эту специализацию: если не нравится — в любой момент можно было хлопнуть дверью и не возвращаться.

* * *

Пересечься с другими членами команды в столовой удавалось не всегда — у каждого было свое расписание и свои занятия. Заглянув в справочник, я убедилась, что формально на завтраки отводилось время с семи до десяти утра, на обеды — с двенадцати до шестнадцати, на ужины — с восемнадцати до двадцати двух. Вечерний чай пили не все, да и не совсем чай это был, чаще сок или кефир, с пирожными или печеньем — кискин (корабельный искин) выдавал каждому свое, исходя их режима дня, состояния здоровья, плановых или прошедших нагрузок.

Иногда я ела в одиночестве, но чаще в компании из двух-трех человек: кто-то заканчивал, кто-то только начинал есть. Перешучивались, обменивались новостями или старыми анекдотами, и снова разбегались по своим делам. Парни больше не пытались меня подначивать, сохраняя довольно сухой, совсем не дружеский нейтралитет.

С кухней у меня вышла знатная перепалка. Когда в субботу я раскрыла меню на неделю, то сразу же убрала галочку с надписи «рыбный день», который почему-то был назначен на четверг. Терпеть не могу рыбу и вообще морепродукты, хотя знаю, что они очень полезные. Пострадать и смириться на одну трапезу я бы могла, но целый день? Нет уж, увольте.

Затем я поинтересовалась у кискина: почему в меню совершенно нет бутербродов? Тот забухтел какую-то ерунду, воспринятую мной как отговорки. В Академии мы часто устраивали «бутербродные вечеринки», на которые каждый приносил «маслохлеба», составленные по собственным рецептам — либо знакомым по школьной жизни, либо придуманным на ходу. И каждый раз это было восхитительно!

Кискин пыхтел, отбивался, возражал, взывал, но я была непреклонна. Договориться не удавалось.

Тогда мы прикинули расписание всех членов команды. Оказалось, что вечером в воскресенье у всех двенадцати членов экипажа «Феникса» хотя бы частично совпадали ужины, а у восьми человек не было занято время и между ужином и вечерним чаем.

Вот я и предложила кискину, чтобы он вместо ужина назначил 20:00–24:00 «бутербродную вечеринку». Кискин сопротивлялся, но все же согласился, правда, ограничив время с 22:00 до 23:45. Полагаю, исключительно из вредности. А что, машины тоже умеют вредничать, если захотят.

Глава 12. Капитан недоумевает

В тот же день, когда я скучала на дневной вахте, ко мне заглянул Зоров-Пион.

— Марфа, кискин сообщил, что завтра у нас намечается какая-то «бутербродная вечеринка». Не скажешь, что это такое? Я же просил тебя отрегулировать меню, а не организовывать детские утренники.

По его лицу я видела, что ему такой подход не слишком нравится. Говорил он, вроде бы, спокойно, но кадык его дергался даже когда он замолкал.

— У большинства членов экипажа в этот день и в это время намечаются свободные часы. Почему бы не пообщаться в непринужденной обстановке? Это сближает лучше любой работы.

— Формально в экипаже у нас четыре человека, включая тебя. Остальные — пассажиры. Все вместе — команда, — поправил он меня. — А совместная работа сближает лучше любой вечеринки.

— Капитан, мы сейчас летим. И летать с одного объекта на другой будем часто, я правильно понимаю?

— Да.

— Во время перелетов было бы здорово организовать совместные мероприятия. Воскресенье оказалось идеальным днем… вечером для этого. Даже те, у кого ужин сдвинут, сумеют на нее попасть.

— А то, что людям бывает нужно отдохнуть, побыть одному, тебе в голову не приходило?

— Приходило. Вечеринка является добровольным мероприятием. Те, кому хочется одиночества, могут не приходить.

Зоров побуравил меня взглядом, помолчал, потом сказал:

— Парни уже в курсе. Так что давай, проводи свою вечеринку. А о дальнейших поговорим потом.

— Я и планирую пока одну. В следующее воскресенье мы уже будем работать на астероиде, не до вечеринок будет. А когда полетим дальше, можно будет посмотреть, стоит ли их устраивать.

Снова помолчав, Зоров кивнул мне, и вышел.

Уф. Сначала кискина уговаривать, потом капитана. Ну, что за день!

* * *

Накануне наши час пятнадцать с капитаном ушли на проверку моих способностей к навигации. Он кидал мне две точки и просил проложить оптимальный маршрут. Задания каждый раз были с заковыкой.

Для выполнения одного из них мне пришлось заложить в маршрут гравитационный маневр у Юпитера — капитан удивился, но я показала, что это даст существенную экономию энергии. Тогда он сухо заметил, что чаще у них бывает необходимость экономии времени, а не энергии. В общем, расстались мы не слишком довольными друг другом.

Когда я сегодня пришла после ужина в малый ангар к Георгу-Факиру, он встретил меня улыбкой и рассыпался в благодарностях за организацию завтрашней вечеринки.

— Гляди, вот мое хозяйство, — Георг обвел руками не слишком большое помещение, забитое… ох, даже не знаю чем, проще сказать «железками». — Это не все, конечно, а всякая мелочовка и ремонтный блок. Я же простой парень. Десантура любит все ломать, а я люблю все чинить.

В прошлый раз я заходила сюда полюбоваться на любимое детища Факира — «жука». Сегодня же робототехник, лишь погладил его купол рукой, и начал показывать остальное свое хозяйство.

Что-то я уже раньше видела в Академии. Но некоторые дроны, роботы-разведчики, самообучающиеся роботы-бурильщики, особые лазеры и плазменные резаки, используемые для обработки твердых пород и труднодоступных участков и многое другое было мне в новинку, так что этот «урок» оказался гораздо более интересным, чем вчерашние препирательства с капитаном. Да и сам Георг был гораздо проще в общении; при этом оказался страстно увлеченным человеком, вернее киборгом, что делало демонстрацию всех этих железяк еще интереснее.

— Гляди! — раскрыв небольшую коробку, он показал мне крошечные дроны, размером от булавочной головки до фасолины, окрашенные в яркие цвета. — Вот эти оранжевые используются для измерения магнитного поля, синие помогают определить температуру, желтые — давление… Они все такие полезные, если планируем высадку на грунт. Кометы и даже астероиды имеют очень разную структуру и просто «прилетел и высадился» никогда не получается. А с этими малышами мы получаем информацию о составе почвы и даже о нестабильных участках, куда лучше не лезть. Можно выслать их перед посадкой и собрать нужные данные, а можно выпускать перед собой во время миссии, не дадут куда-нибудь провалится.

Прямо скажу, эти крошечные механизмы нравились мне гораздо больше, чем любимец Факира — неповоротливый жук.

Глава 13. Хочу тренажеры

— Слушай, а тренажерный зал здесь есть? — спросила я у Георга-Факира.

Пока мы летели к Церере ничего подобного не замечала. Но форму-то поддерживать нужно! Не все же мне от пола отжиматься.

— Хм, у нас маленький бот. Какие тренажеры тебе нужны?

— Любые. Желательно энергичные, с пьезогенератором, чтобы во время тренировки заряжать компрессионку.

Глаза у Георга вылезли на лоб: «В самом деле? Зачем?» — читалось во взгляде.

Пришлось рассказывать, как в Академии, чтобы не манкировать физподготовкой, мы установили такие генераторы и заряжали ими все — свои коммы, компрессионную форму, и даже светильники в раздевалках. Пока не выработаешь нужное количество энергии, остаешься в спортзале.

О том, что это касалось только тех, кто, подобно мне, решил дополнить свою обязательную квалификацию боевыми навыками, я говорить не стала. Капитан Пион, конечно, об этом знает, знаком с моим личным делом. А остальных озадачивать этой информацией неразумно.

Так и так пересмотрев все помещения, места не то, что для спортзала, а даже для двух-трех тренажеров мы не нашли.

— Какие-то тренажеры я тебе собрать смогу. С пьезогенератором тоже проблем никаких. А вот места не найду.

— Давай тогда подумаем, как вписать хоть один в мою каюту. Если вынесем вторую койку, место освободится.

— Ну… может и так. Давай еще подумаем…

В общем, на вечерний чай я пришла в приподнятом настроении, радуясь, что тренажеры у меня будут. Не хочется терять форму. Получила привычные дружеские тычки от троих уже «чаевничающих», а потом кискин выдал мне молочный коктейль с кусочками персиков, чему я страшно удивилась.

— Это мы уговорили киску, чтобы для тебя соорудил. Все прямо извелись в ожидании завтрашней вечеринки! — подмигнул мне полинезиец Торбо, радостно потряхивая своими кудряшками.

* * *

Перед выходом на ночную вахту в три утра, я забежала на кухню и уговорила кискина выдать мне еды и напитков. Дремать на рабочем месте не положено, но я не выспалась. А день предстоял суетный. Сначала вахта, затем «кухня» — нужно будет придумать достойные бутерброды, ведь здесь ассортимент продуктов был в разы меньше, чем в Академии. Грунт — не корабль, это я еще на практике поняла.

Решила, что вместо завтрака перекушу у себя в каюте, а потом посплю двадцать минут и пойду мучить кискина. Далее обед, дневная вахта и вечеринка, которую я затеяла. Мне хотелось устроить общее веселье, а на это нужны силы и хоть какая-нибудь бодрость, без утреннего сна мне не обойтись.

Так день и прошел. Разве что успела еще к Георгу-Факиру забежать пошептаться.

После дневной вахты я приняла душ и переоделась, а затем отправилась на праздник. Из всей дюжины членов команды на посту сейчас остался лишь пилот — полинезиец Торбо. Остальные толклись в кают-компании и заканчивали ужин. Легкий, как я договорилась с кискином.

— О, Марфа, мы уже все подъели!

— Кто опаздывает, тот остается голодным!

— Марфа, мы недовольны твоими кухонными дежурствами, что за ужин сегодня у нас, одна трава! Мы же не кролики!

Заговорили, увидев меня, практически все, даже капитан. Но в общем шуме расслышала только тех, кто сидел ближе к двери.

Кают-компания у нас маленькая. Овальное помещение два с половиной на четыре метра. Вдоль всех стен — диванчики. Если нужно, овальный же стол втягивался в потолок, но сейчас он стоял посредине, а десять человек сидели вокруг него. Стол был пуст, никакого воспоминания об ужине.

— Ладно, еды не оставили мне, проглоты, так хоть местечко найдите! — фыркнула я.

Сидящие справа Факир и Свист подвинулись, задвигались, уплотняясь, и остальные. Я бухнулась рядом с Факиром и хлопнула в ладоши. Парни, наконец, перестали гомонить, и приутихли.

— Объединяющая команду бутербродная вечеринка начинается! — торжественно провозгласила я.

Глава 14. Бутербродная вечеринка

Дверь распахнулась, влетел дрон-робот, быстро убравший со стола остатки ужина, кроме стаканов и груш с напитками. За ним вкатился еще один робот, на сей раз здоровенный. Вообще его используют на грунте для бурильных и других работ, в том числе, переноски образцов. Сегодня он был загружен множеством плоских пластиковых контейнеров с бутербродами.

Мужчины аж шеи вытянули, пытаясь разглядеть что он принес.

Я взяла ближайшие контейнеры и начала ставить на стол, прокатывая часть к дальнему краю.

— Не знаю кто как, а я еще не ужинала, — сказала я, раскрывая очередной контейнер.

Все начали расхватывать коробки и тоже открывать. Шумок одобрения, и вот вся команда уже активно жует.

— У него другой бутерброд! — тоном ябедничающего школьника, пропищал Свист, тыкая в сидящего за ним капитана.

— Да, и у него… и у них! — забубнили остальные.

— Они все разные. Двух одинаковых нет. Кому как повезет, — хихикнула я. — Добавку хотите?

— А выбрать нельзя?

— Нет. Каждый ловит свою удачу, — назидательным, надеюсь, тоном, сказала я, доставая следующие одиннадцать контейнеров, сдвигая их к середине стола.

Когда все умяли уже третьи свои бутерброды, я стащила с шеи робота трикотажный шарфик.

— Кто хочет еще?

— Я! Я! Я! Все… — загомонили бравые десантники.

— Тогда давайте поиграем! Самому голодному завязываем глаза и выдаем бутерброд. Он должен на вкус определить, что он ест!

Все оживились и вызвались стать «самым голодным». Первым глаза я завязала Факиру, как сидящему рядом со мной.

— Эээ, — промямлил он, жуя бутерброд. — Хлеб черный… Остальное просто вкусно!

Компания развеселилась.

Когда по кругу все отчитались о своих наблюдениях с завязанными глазами, дошла очередь до меня. Но я сказала, что сама заказывала бутерброды, знаю, что на них, так что будет нечестно проверять и меня. Но парни настояли на своем.

— Тьфу, гадость какая! Какая куриная гузка подсунула мне горчицу? — завопила я, отплевываясь и сдирая повязку под дружный хохот.

Уроды. Наверное, Факир постарался. Ненавижу горчицу, хотя к большинству соусов отношусь с восторгом.

Тут дело такое. Еще в Академии мы поняли, что при слабой гравитации и в невесомости вкусовые пупырышки практически перестают функционировать. Поэтому, чтобы ощутить вкус еды, а не жевать резиновый башмак, активно используются соусы. Самые популярные — острые, вроде аджики, но и другие достойно себя зарекомендовали. Надо же было этим наблюдательным уродам приправить пристойный бутерброд горчицей!

— Испортили бутерброд, дураки!

— Не фырчи. Давай, доем, выхватил у меня из руки остатки Свист.

— Подвожу итоги, — официальным тоном заговорил Бак. — Лучше всех справился с задачей Пион. На втором месте у нас Гукас. Все остальные, включая меня, — двоечники и отстающие! Так, организатор, какие призы победителям?

— Поцелуй прекрасной дамы! — пискнул Свист.

— В лоб дам, — пригрозила я ему кулаком. — Приз — возможность выбрать следующий бутерброд в открытую!

— Тащи! — оживился Бак. — А вы все быстро отвернулись к стенке. Вам достанется то, что останется после нас в кэпом!

Когда суета с бутерами утихла, кто-то спросил у меня:

— Ты, вроде бы, танцорка?

— Была, — покачала я отрицательно головой. — Акробатические танцы. В школе. Теперь уже вряд ли.

— У нас Бак тоже танцевал. Раньше, — подмигнул мне Свист. — Может, сбацаете что?

В глазах у десантников мелькали веселые огоньки. Нет, ни к чему это. Не стоит заводить парней. Как бы снизить накал…

— На «Фениксе» гитара есть? — спросила я.

— А ты что, умеешь? У Фиша есть!

Фиш с интересом посмотрел на меня, выскочил, и через несколько секунд вернулся с гитарой.

Я тронула струны. Надо же, идеально настроена!

Решила, что лучше буду петь на русском, а не на всеобщем — пусть слушают голос и мелодию.

— «Акробаты, клоуны и мимы, Дети горькой правды и отваги. Кто мы в этой жизни — пилигримы, Вечные скитальцы и бродяги.»*

Начала я медленно, тихо, оглядывая сидящих вокруг. Неожиданно кэп взмахнул рукой и над столом появилось голо. По темно-синему фону побежали голубовато-белые слова — перевод на всеобщий. Жалко, отвлечет от мелодии. Хотя я ведь не профессиональная певица, так что пусть.

— Переделать бы слова… Не ветра и дожди нас секут, а кометная пыль, — фыркнул Георг-Факир. — Любители тут собрались…

Я заметила, как Муоз метнул в меня предостерегающий взгляд. Да, нужно уходить от темы. Снова тронула струны:

— «Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, Начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать, Задумаюсь вновь и, как нанятый, жизнь истолковываю, И вновь прихожу к невозможности истолковать.»

Уж сережка ольховая, надеюсь, ни на кого фривольных мыслей не наведет… Ой. Хорошо, что вовремя остановилась. Последний куплет в такой компании лучше не петь, так что вместо куплета из песни, добавила строчки из оригинального стихотворения:

«И пристани новой не верь, если станет прилипчивой. Призванье твое — беспричальная дальняя даль. С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный, и снова отчаль и плыви по другую печаль.»

Мужественные десантники скуксились, задумались. Все-таки мелодия их проняла. Я протянула гитару Фишу: может, теперь он что-то споет?

Но тут поднялся кэп:

— Концерт и обжираловка закончились. По местам!

Я вышла первой — ближе всех к двери сидела. За мной потянулись остальные.

======

Песня «Пилигримы» на стихи Юрия Рыбчинского известна нам больше в исполнении Александра Малинина.Песня «Сережка ольховая» на стихи Евгения Евтушенко известна по старому фильму «И это все о нем».

Глава 15. Пилотское «братство»

Вечеринка удалась. Поели, обменялись колкостями, провели конкурсы, послушали песни. Надо будет еще как-нибудь собраться, послушать Фиша.

Когда начали расходиться — кто на дежурство, кто поспать, парни одобрительно хлопали меня по плечам.

Я успела поспать, принять душ и ровно в три явиться на смену.

Да, конечно, все знают, что пилотирует корабль кискин. Но по регламенту в кабине обязательно должен быть пилот. На случай непредвиденных ситуаций. Когда выполняется сложная миссия или возникает непредвиденная ситуация, в рубке находятся двое пилотов. В штатных ситуациях — по одному.

На «Фениксе» сейчас было двое пилотов — кудрявый Торбо и я, вот мы и сменяли друг друга каждые шесть часов.

Однако сегодня он не ушел. Уступил мне место первого пилота, а сам пересел во второй ложемент.

— Пропустил сегодня бутербродную вечеринку, обидно. Весело было?

Пришлось рассказывать. Он улыбался, смеялся, поддакивал… Все было хорошо, пока я не замолчала.

— Надо же, как мне повезло! — радостно сказал он, изрядно меня удивив. — Команда ограничилась банальными бутербродами, а ко мне пришел самый вкусный!

С этими словами он перескочил в мое кресло и крепко обнял, прижав к спинке. В следующее мгновенье его губы впились в мои.

— Ээй!.. Ты что?.. — я попыталась оттолкнуть его.

— А что? Пилотское братство… пилотская дружба… кто, если не мы…

Руки его суетливо двигались, поспешно расстегивая мой комбез.

— Совсем сдурел? — рявкнула я, воспользовавшись тем, что он оторвал свои губы от моих.

— Ничего, ничего, крошка… какая же ты аппетитная…

Силы были неравны. Мало того, что он был тяжелее меня килограмм на пятнадцать, так еще и сидел сверху, вдавив меня в ложемент.

Дернул рукой, активируя программу, и спинка моего кресла начала отклоняться назад. Я пыталась схватить его за руки, но он уже расстегнул комбез и, распахнув его, задрал майку… и впился губами мне в грудь.

— Так не пойдет! — прорычала я, выворачиваясь.

— Да что ты недотрогу строишь? Иль не мил я тебе?

Торбо попытался вернуть утраченную позицию, но я была начеку. Выскользнув из его захвата, ринулась вбок, и, чуть не ободрав бок о ручку ложемента, вскочила.

— Так. Что случилось? Объяснись! — максимально спокойным голосом спросила я, лихорадочно щелкая застежками комбеза.

— Марфа, ах Марфа… Я что, поспешил?.. Прости. Пока вы веселились, я сидел тут и воображал, что ты ко мне придешь… Сама. А тебя нет и нет…

Я шагнула назад и уперлась спиной в боковую панель. Все-таки места в рубке бота маловато.

— С какой стати я должна была прийти, Торбо? Мы о чем-то, договаривались?

— Ну… У нас же было только двое дежурных. Я и энергетик. Вот я и подумал, что после вечеринки ты либо ко мне придешь, либо к нему. А ты все не шла, я весь извелся.

Невероятно!

— С какой стати, я должна была прийти?

Торбо удивленно посмотрел на меня:

— Командная же вечеринка… Ты организовала… для всей команды, да? А мы что, не члены команды? Честное слово, Марфа, никак не думал, что ты хотела нас обойти.

Хорошо, что не знает, что энергетик тоже был на вечеринке. Мне вдруг смешинка в рот попала и я рассмеялась. Так мы и глядели друг на друга — он удивленно и обиженно, а я — хохоча до слез.

— А… с поцелуями-то лезть… зачем было? — пытаясь унять смех, спросила я.

— Дык… Извелся же, говорю…

Торбо начал выбираться из раскинутого ложемента. Я насторожилась, однако пилот лишь виновато улыбнулся:

— Ладно, пойду спать. До завтрака немного осталось…

Ну, да. Я — изрядная сволочь. О дежурных не подумала, зациклилась на тех, кто придет в кают-компанию. Впрочем, это вовсе не повод напрыгивать на меня!

В Академии у меня был друг Фил. Очень похожий и лицом, и фигурой на Торбо, разве что моложе. Я была дружкой его невесты Альки на их свадьбе. Фил всегда был невероятно предупредителен и весел. Свою симпатию к нему я автоматически перенесла и на Торбо, далеко не джентльмена…

Интересно, он хоть извинится? Или снова начнет наскакивать?

Будущие дежурства уже не казались мне столь уж безмятежными…

Глава 16. Соблазнительные тренажеры

Понедельник — день тяжелый. Начавшись с идиотского наскока Торбо, неприятности не закончились. Хотя я сама виновата, расслабилась.

После ночной смены, я, не переодеваясь, забежала в кают-компанию, почему-то у меня вдруг прорезался зверский аппетит.

Там были кэп Пион и маг-целитель Муоз. Дружески кивнув им, я набросилась на еду. Быстро поела и помчалась к себе. Сегодня до обеда у меня должны быть занятия с Факиром на тему «операции с дронами». В Академии мы это проходили, но как-то не слишком глубоко, а у геологов они — один из важнейших инструментов. К тому же бо́льшую часть того, что Георг-Факир мне показывал я видела впервые. То есть надежды у меня были самые деловые, только вот переодеться нужно. Не в пилотском же комбезе возится с железом.

Влетев в свою каюту, я обнаружила, что у столика копошится Факир.

— Пьезогенераторы установлены! — обернулся он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Сможешь заряжать все, что тебе нужно!

Я огляделась. Он и вправду обещал установить у меня тренажеры с пьезогенераторами. Но в каюте почти ничего не изменилось — вторая койка была на месте, хотя он обещал ее убрать. Шведская стенка была не у стены, а почему-то поднималась до потолка словно изголовье этой самой кровати.

— А что ты ее так закрепил? Неудобно же…

— Нормалек… Сама оценишь… Давай руки-ноги сюда, прицеплю еще генераторов…

Он вытащил из кармана тонкие ремешки.

— Погоди, я в душ… и переоденусь, — кивнула ему я и нырнула в санблок.

Когда я вышла, одетая уже в легкий комбез, Факир закрепил ремешки на лодыжке и на руке повыше локтя.

— Теперь сюрприз! — радостно сказал он. — Дай-ка я тебе глаза завяжу…

— Зачем? — удивилась я, глядя на черный платок, который он достал из кармана.

— Надо! — весомо произнес он. — С открытыми глазами какой же сюрприз?

Хулиган, лишил меня зрения. Раздался металлический звон, и Факир скомандовал:

— Вытяни вперед руки.

Сказано — сделано.

В следующую секунду на моих руках захлопнулись браслеты наручников. Резкий рывок вбок, я падаю на вторую койку, руки дергаются вверх. Цок-цок. Я и дурацкая «шведская стенка» максимально сблизились.

Произошло это едва ли не одним слитным движением, я даже пискнуть не успела.

— И что теперь? — пытаясь говорить спокойно, спросила я.

— Не знаю, как скажешь, Марфа. Ноги тебе тоже закрепить, или так нормально?

— Зачем ноги?

— Ну не знаю, у каждого свои причуды.

— Так. Георг. Давай теперь объясни: что— ты–делаешь?

— Хотела же тренажер? Чтобы пьезогенераторы заряжать? Вот я все и устроил. Даже на полу их установил, если захочешь прыгать или кататься по нему.

Все равно ничего не поняла. Но Георг замолчал.

— И? — поторопила его я.

— Дык… Секс — дело энергозатратное, быстро нагенеришь сколько тебе надо…

— Что?

Но он уже одним движением расстегнул на мне куртку комбеза, а затем начал стаскивать штаны.

Я взбрыкнула ногами.

— Прекрати немедленно!

— Да ладно, уймись. Сейчас у тебя будет интенсивная тренировка...Если захочешь, потом других позову, сколько нужно, столько и будешь генерировать энергию

Он навалился на меня так неожиданно, что у меня весь воздух из легких вышел.

— Потише! — начала я брыкаться.

— Да что с тобой, Марфа? Сама ж просила…

Ситуация — ухохочешься. Что за сексуально озабоченный экипаж мне попался? Что же делать, что же делать?!

* * *

Жаль, глаза завязаны и руки скованы.

На боевке у нас был один классный прием. Я там не слишком преуспевала в боях в условиях гравитации. Все-таки партнерами у меня были парни, которые были гораздо тяжелее и опытнее меня, ведь они занимались с первого курса, а я только с четвертого. Зато по боям в невесомости оценки у меня были гораздо выше, потому что тут на первый план выходит ловкость. Конечно же, кинетическую энергию никто не отменял, так что порой мне прилетало отнюдь не слабо. Или я отлетала так, что врезалась во что или кого попало.

Это я к тому, что для любителей подраться на дармовщину я специально отработала один хороший прием, годный и для гравитации, и для невесомости. Очень познавательный для тех, к кому он применяется.

Медицина у нас отличная, ничего не могу сказать. Но есть одна штука, с которой она не справляется. Называется «фингал». Если дать кулаком по правильной точке под глазом или над ним, на лице у соперника расплывается здоровенный синяк. Который не лечит никакая медицина, потому что пострадать могут глазные нервы. То есть синяк можно помазать кремом, чтобы поскорее сошел, но продержится он не меньше суток. Проверено неоднократно, на самых разных фактурах. И на себе тоже.

Показывать свои бойцовские навыки этим остолопам мне не хотелось. Не доросли. Но мне вдруг захотелось отчаянно «подсветить» Георгу, в смысле фонарь ему поставить. Тем более, что «передо мной любой факир — ну просто карлик».

«Держи себя в руках, Марфа! Зря что ли тебя учили сдерживать реакции?» — уговаривала я себя. Но организм сделал свой выбор.

Я чуть подтянулась вверх, к изголовью, пока локоть не согнулся так, как надо. Потом резко подняла колени. Факира бросило вперед, и его морда и мой локоть вошли в тесный контакт.

— Ай, — пискнула я.

— Уууу! — взвыла моя жертва.

— Что? Что? Прости! — прокричала я, пытаясь выбраться из-под грузного тела.

— Глаз!

— Освободи меня немедленно! Тебе нужна помощь!

Факир отодвинулся, я почувствовала, что он встает. Слегка подвывая, подошел к столу. Что он там делает?

— Георг, что случилось? Глаз цел? — добавив в голос максимум испуганной истерики, пропищала я.

— Вроде цел… Гематома только вот наливается… и болит…

— Приложить холодное надо сразу! Только меня отцепи. Я помогу.

Кряхтя, пыхтя и тихонько посмеиваясь, он загремел наручниками. Раз и готово. Я сорвала платок с глаз и, растирая запястья, кинулась к нему.

— Дай посмотрю…

Глаз был цел, но окружающая его область уже начала припухать. Надо же, сумела локтем, не глядя, с завязанными глазами, попасть туда куда надо было! Умница, Марфа!

Метнулась в санблок. Налила в стакан холодной воды.

— На, подержи у глаза… чтобы не разбарабанило…

— Да лады все… Пойду в медблок… Не хочется фигурять с синяком-то…

На ходу застегиваясь, он шмыгнул из каюты, не закрыв дверь. Я услышала удаляющиеся шаги.

Рухнув на постель, я обхватила голову руками. Меня сотрясала мелкая дрожь.

Стажировка явно не удалась. Команда не оправдала моих ожиданий. Но куда мне деться от них в открытом космосе?

Что еще придумать, чтобы парни, наконец, унялись?

Вспомнила слова кэпа: «у каждого своя роль, у тебя — вот такая».

Драться с десантурой мне не улыбается — пришибут не глядя, чихнуть не успею. Их много, а я одна. Спать с ними — тоже не выход, хотя бы потому, что пока ни одной приятной в этом отношении рожи я здесь не обнаружила. Мужики как мужики, ничего особенного. Сердце не тревожат. Работать с ними можно, даже интересно, но для романа подходящих кандидатур не наблюдается.

Как же меня угораздило?

Что, что я могу еще придумать, чтобы продержаться здесь без драк и скандалов два с лишним месяца?

Глава 17. Разборки у капитана

Так. Надо идти к капитану. Пусть приземлит своих орлов.

Рабочая форма мне сейчас ни к чему. Быстро переоделась в пилотский комбез, хотя было желание под него натянуть компрессионку. С этими гамадрилами не знаю чего и ждать. Но лишь набросила на плечи китель.

Быстрым шагом, подпрыгивая на ходу — все же неполная гравитации давала себя знать — направилась в навигаторскую. Рывком распахнула дверь…

— Товарищ капитан… Пион…

Все слова замерли у меня в глотке.

Капитан сидел перед экранами. На одном из них просматривалась моя каюта.

— Не дам, — сказал он мне, разворачивая кресло к двери.

— Чего не дашь? — опешила я.

— Отгулов не дам. Физнагрузкой и личными делами все занимаются в свободное от дежурств время.

— Мне не нужны отгулы!

— Неужели? А я думал, что птичка гнездышко приготовила, теперь кавалеров ждет…

В его голосе я услышала презрительную иронию. Ох, и влипла ты, Марфуша…

— Товарищ капитан, — заговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя не слишком это и получилось. — Разрешите обратиться.

Капитан кивнул, но я видела, что улыбка так и стремится расползтись по его обычно хмурой роже.

— Когда я решила присоединиться к вашей команде, у меня была надежда на то, что здесь я смогу повысить свою квалификацию.

Пион скептически хмыкнул. И я поняла, что означает это хмыканье. Нет, надо расставить все точки над ё.

— Я окончила космический факультет по специальности «Летно-испытательная деятельность», — голос упрямо пытался дрожать от ярости, но я все же продолжала говорить: — Я хочу быть пилотом. У меня неплохие баллы по эргономике, инженерии, спасательным операциями и так далее, выписка у вас есть. При этом я понимаю, что учеба — это больше теория. Настоящее мастерство достигается на практике. Я работала на разных кораблях. И знаю, что профи — это не выпускники с красными дипломами, а те, кто прошел огонь и воду. В профессиональном смысле. И публичный дом к моей специальности не относится. Загляни в выписку к моему диплому.

В легких кончился воздух, и я замолчала, пытаясь успокоиться.

Капитан сидел, положив ногу на ногу, и ритмично покачивал той, что сверху. Пион молчал, выжидательно глядя на меня, но кадык неравномерно дергался. Хочет что-то сказать? Спросить?

Он молчал, пришлось мне снова заговорить:

— Когда вы все, ваша команда, приглашали меня, я понимала, что вам нужен второй пилот, поскольку один остался на Марсе. Я понимала, что с геологами смогу научиться многому. Что у «Феникса» и вашей команды высочайшая репутация. Для меня это был вызов. Настоящий. Поработать рядом с асами и супер-профи… Однако началась какая-то совсем несмешная возня. Твой экипаж, капитан, ведет себя отвратительно. Какое-то стадо сексуально озадаченных обезьян, а не элитный экипаж…

Я снова задохнулась. Да, не мастер ты речи изрекать, Марфа, что и говорить…

Зоров-Пион, капитан «Феникса» перестал качать ногой. Ничего не сказав, развернул свое кресло к мониторам, пощелкал, переключив трансляцию из моей пустой каюты на медотсек.

«Марфа, имей ввиду, что расхаживать голышом по своей каюте не стоит, тут все под наблюдением», — поставила я себе галочку, вспомнив, как выскакивала из санблока в чем мама родила, одеваясь уже во вне его.

— Да иди ты, уже, иди. Свободен. На сегодня погуляешь с фонарем, светоч ты наш, а завтра само пройдет, — внушал Факиру геолог-зоолог-ветеринар Фиш.

— Может, маг поможет?

— Нет, синяки Муозу неподвластны. Не будем мы твой глаз тревожить, что ты дергаешься? Завтра все рассосется.

Капитан снова щелкнул, экран погас. Кресло снова крутанулось. Я так и стояла у дверей.

— Твое счастье, что травма несерьезная.

— Не счастье. Выучка, — дернула я головой.

— Не затевайте драк на нашем корабле, пилот. У нас это не принято.

Я чуть не завопила «они сами начинают!», уже рот открыла, но спохватилась и зло сказала:

— Если экипаж будет вести себя со мной как с коллегой, а не как со шлюхой, то драк не будет. По крайней мере, с моей подачи.

— До «коллеги» тебе еще далеко, конечно, — улыбнулся Пион. — А насчет шлюхи… Я был уверен, что ты сама этого хочешь.

— Я???

— А кто? Когда мы приглашали тебя, то видели нашу спасательницу, а это, как понимаешь, для опытной десантуры показатель. Пока летели до Цереры — парни окончательно утвердились, что ты свой человек. Ты вошла в команду, все были рады… Потом ты устроила сцену перед отправлением. С тем пижоном в ангаре. Стояла, обнималась, целовалась. Показывала, что доступна. Нет?

— Нет!

Да что же это такое! У меня снова на внятную речь воздуха не хватает!

— Тогда скажи внятно, что это за показательные выступления?

— Никакой демонстрации... Ива Рокир, тот парень, с которым я целовалась, преподавал нам навигацию. После… Неважно… Мы стали любовниками. Потом надолго прервали отношения. Когда я очнулась на Марсе, он сидел рядом и… В общем, ободрил меня. И физически… Понятия не имею, как он сумел нас догнать. Я уже шла к боту, когда он меня схватил. Сказал, что специально прилетел, чтобы… чтобы в мужской компании ко мне никто не цеплялся, то есть чтобы все видели, что у меня есть парень, и остальные это поймут…

Я не знала, что говорить и как объяснить. Ведь я действительно была благодарна Иве за те поцелуи. И верила, что они меня защитят!

Мы оба молчали. Я почувствовала, что стою, чуть ссутулившись, вспомнила о выправке и выпрямилась как учили — макушкой к небу. Хотя, какое тут небо, оно вообще вокруг…

— Ладно… Садись…

Пион что-то нажал, на центр комнаты выкатились два кресла и столик. Поднявшись, капитан загремел возле кулера, что-то там странно заурчало. Я села. Он принес две крошечных чашечки… с кофе! Крутейший эспрессо. Аромат просто накрыл меня.

Пилоты не пьют кофе. Не пьют, и все. Только на Земле я иногда позволяла себе насладиться кофе. Слишком резкое он дает возбуждение, слишком быстро кончается этот эффект. Нам нельзя так изгаляться над организмом.

Сидела и смотрела как поднимается пар. Казалось, что уплываю на волне этих запахов.

— Пей, остынет.

Капитан поднял свою чашечку и отхлебнул. Нет, я чуть выжду. Ненавижу кипяток. Да и ароматом хочется насладиться…

Долго гурманить не пришлось, кондиционеры работали на совесть, воздух слишком быстро обновлялся.

Когда чашечки опустели, капитан откинулся в кресле и спросил:

— Вот смотрю на тебя, Марфа, и не знаю… Приструнить парней я даже пытаться не буду. Они в своем праве. Твой этот… Ромео… Он тебя подставил. И изменить тут вряд ли что-то можно.

— Не поняла. Как это подставил?

— Демонстративно показал экипажу, что ты доступна. Парни возбудились. Не хочется мне портить им настроение.

— А мне? Я что, не член экипажа?

— Знаешь, у всех свое амплуа. Каждый играет свои роли. У тебя вот такая. Чем плохо? Парни мои не нравятся? Присмотрись, выбери одного. Покажи, что другие тебя не интересуют. Они поймут и отстанут. Скорее всего. Иначе не получится. Ты в их глазах — добыча. И они будут биться за тебя пока не выявится победитель. Или пока не поймут, что доступна для всех.

Я сидела, словно раздавленная.

Миссия, в которую я ввязалась, касалась исследования астероидов за орбитой Сатурна. Минимальный срок — четыре месяца, может быть дольше. Предполагается один «отпуск» на Титане, через два с половиной месяца длительностью двое суток, чтобы «Феникс» заправился, пополнил запас воды и продуктов, сдал найденные образцы и прочее. Там и я могу покинуть бот, возможно кэп сможет подобрать себе другого пилота. Но два с половиной месяца в этом зверинце…

Ох, и влипла ты, Марфа…

Мы сидели и молчали. В конце концов капитан встал, снова погремел и вернулся с нормальными чашками, теперь уже с чаем.

— Ну и что ты надумала? — спросил он, усаживаясь и ставя на стол сахарницу и пиалу с орешками. Глядя с прищуром, он снова начал покачивать ногой. — У тебя два выхода. Либо один и все остальные подожмут свои хотелки. Либо спи со всеми по очереди. Третьего не дано.

Я хлопнула глазами. Третьего не дано? Да он издевается!

Глава 18. Третье решение

Вот это «третьего не дано», меня и взорвало. Почувствовала, как лицо наливается кровью, которая начала вдруг пульсировать в висках. Но я сдержалась. Промолчала. Вдохнула. Выдохнула. Прищурилась.

— Пион, ты можешь подключить весь экипаж к общей связи? — спросила я, посмотрев в глаза капитану.

Он катнулся в кресле к пульту. На мониторах одна за другой начали появляться каюты экипажа и служебные помещения.

Кто-то спал, кто-то трудился. Факир занимался своими дронами.

— Внимание! Говорит Марфа, — чуть кашлянув, сказала я.

Трудящиеся начали оборачиваться к экранам. Спящие завозились в постелях и тоже уставились на свои мониторы, потирая глаза.

— Я хочу перед вами извиниться. Наверное, я была не права. Когда мой Ромео догнал меня, а ведь он летел от Марса, как и мы… Когда он догнал меня, я повела себя неправильно. На виду у всего экипажа. Вы эту сценку видели. И сделали свои выводы. Неправильные. Я виновата, что ввела вас в заблуждение… Но прошу умерить ваши эротические фантазии. Пожалуйста… Когда я согласилась присоединиться к вам, вы видели во мне Бешеную Марфу, грозу пиратов. И это меня… тронуло. Только очень смелые люди могут признать, что их выручила девчонка, выпускница Академии безо всякого опыта за плечами. Мне захотелось работать с вами, со смелыми людьми. Соответствовать вашей репутации. Потому что вы отважные. Потому что вы — легендарный десант, штурмующий самые опасные астероиды. Это меня вдохновило. И я согласилась… Э-э… Давайте… Давайте жить дружно, а?

Ну не мастер я речей!

— Ох, Марфа, я прощу тебе только после того, как мой фонарь погаснет, — ухмыляясь, заявил Факир.

— Производственная травма, — улыбнулась я ему в ответ.

— Хм. А кэпа ты куда дела?

— Тут он, что ему сделается.

— Она меня усмирила, — хмыкнул капитан.

И тут… Все помещения вдруг опустели — больше на экранах никого не было.

А через пару секунд толпа десантников ворвалась в навигаторскую.

Картина маслом. Мы с Пионом сидим и мирно распиваем чай. В дверях, толкаясь, жмутся десантники.

— Да хорошо, все, хорошо, — махнул им капитан рукой. — Все всё поняли? Наша Марфа — такой же член экипажа, как вы все. Прошу уважать ее мнение и жизненную позицию.

Команда заговорила, зашумела…

Я вдруг подумала, что они и вправду отличные ребята.

Когда все разошлись, я тоже поднялась, попрощалась, но у двери обернулась:

— Пион, не рассказывай им, — кивнула в сторону коридора, — что у меня есть навыки боевых искусств. Я стараюсь их не демонстрировать. Если узнают, то у них может возникнуть новая идея. Не хотелось бы никого калечить… У меня в деле есть пометка, что моя первая рептильная реакция — «бей». Со мной много работали в Академии, чтобы ее «приручить», но… не всегда получается.

Удивление на лице кэпа сменилось пониманием. Кадык задвигался вверх-вниз. Потом капитан кивнул.

…Пару дней некоторая неловкость в отношениях с командой еще сохранялась. Но все делали вид, что ничего особенного не произошло, разве что Георг изредка демонстративно потирал свой уже заживший глаз, а потом подмигивал мне.

А потом мы добрались до цели, и всем стало не до выяснения отношений.

Глава 19. Межзвездная комета

В этот раз занятие по навигации было не учебным. Капитан Пион ткнул на дальнюю точку монитора:

— Вот наш пункт назначения. Комета.

— Не астероид? — удивилась я, вглядываясь в блеклую, еле заметную точку на экране.

— Темная комета. Межзвездная.

Глаза у меня непроизвольно округлились.

Межзвездные объекты — часто становятся «гостями» Солнечной системы. В конце концов, от созвездия Центавра нас отделяет всего четыре световых года. Если радиус Солнечной системы равен примерно двум световым годам, то у Центавра не меньше. Так что объекты, прибывшие с задворок систем, притягиваются, перескакивают из одной в другую, играя в космический футбол.

Но, вглядевшись в цифры и графики, я поняла, что эта комета родом из более дальних областей галактики. Ее скорость достигает сорока двух километров в секунду, что гораздо больше, чем у центаврианских объектов. Угол к плоскости эклиптики — почти сорок градусов, то есть «пункт отправления» кометы находится, скорее всего, не в нашем рукаве, а в центре галактики.

Темные кометы очень интересуют исследователей, так что даже если бы эта была не межзвездной, она все равно привлекла бы внимание всех специалистов в этой области — от астрономов до эзотериков. Я никогда не видела темных комет вблизи, это вам не банальный астероид, но вдруг вспомнила немаловажную деталь, почерпнутую на лекциях в Академии: они состоят преимущественно из органических молекул, делающих их незаметными, но крайне интересных для химиков и биологов. Хорошо бы вызывать сюда Альку — вот бы кто поразвлекся бы с исследованиями! Потом вспомнила еще одно предупреждение: ядро и поверхность таких комет крайне хрупкая и пористая, то есть исследовать их лучше с помощью роботов и дронов.

Темные кометы не оставляют длинных хвостов, поскольку в них не так много легких элементов и водяного льда, которые к этому времени могли испариться.

Обнаружили эту комету лишь полгода назад — большой угол, малое альбедо, засветка облаками у центра Млечного пути и множество других факторов не позволили засечь ее раньше.

Сейчас она летела в облаке Оорта, то есть «вонзилась» в Солнечную систему и прокладывала путь через нее.

Угрозы комета не представляет. Если бы года на два позже прилетела, было бы интереснее для астрономов и опаснее для всех остальных, потому что между орбитами двух газовых гигантов, в той самой точке, в которую она сейчас несется, через двадцать пять месяцев сойдутся в противостоянии Сатурн и Юпитер. Их гравитации хватило бы, чтобы развернуть темную комету куда угодно, в том числе, и к Земле. Но обошлось. Юпитер пока далеко, а «окольцованный шарик» недостаточно близко, чтобы оказать существенное гравитационное воздействие.

Надо же, такую интересную информацию прощелкала. Все из-за этих выпускных тестов и испытаний!

Последние экзамены мы сдавали в январе-феврале. Затем изматывающий месяц на тренажерах. И, наконец, практическая часть, которая пришлась на апрель-июнь. Три месяца нагрузок на тело и опустошающих мозг заданий. Дюжина смоделированных катастроф со вполне реальными спасательными миссиями. Двадцать групповых полетов и пятнадцать одиночных испытательных, после каждого из которых нужно было дать полную раскладку по работе и рекомендации по отладке оборудования. На эти месяцы я даже бойцовские тренировки забросила, оставив себе лишь час-полтора работы на тренажерах в сутки. До темной ли тут кометы?…

Я перелистывала новостные сообщения, вчитывалась в исследовательские и научные отчеты.

Задание командир, он же первый навигатор, дал несложное — построить план-график приближения «Феникса» к комете и ее облета для получения данных, предусматривающий двухмесячное «зависание» на орбите и проведение тщательных исследований. Понятно каких — легкий десантный шлюп будет барражировать над поверхностью, по возможности высаживать и забирать роботов-разведчиков, а, может, и геологов. И все это на дикой скорости — комета продолжит движение в системе на сумасшедшей скорости, а нам нужно будет приноровиться к ее капризам: предварительные данные говорили, что это небесное тело имеет неправильную форму, да еще и крутится как попало.

Нет, «Феникс» не был научно-исследовательским судном в полном понимании этого слова. Это именно космический десантный бот, в задачи которого входит начальный сбор данных, попытки посадки на поверхность астероида и ее изучения, иногда с не очень глубоким бурением. Дальше, если нужно, на этот астероид уже слетаются ученые, инженеры, добытчики и прочий люд.

С кометами дело обстоит иначе. У них рыхлая поверхность со множеством камней и глубоких трещин. Высаживаться на кометы, особенно темные, ни людям, ни киборгам категорически не рекомендуется — только роботы и дроны.

Обычные кометы при приближении к Солнцу оставляют ярко светящийся ионный хвост, направленный прочь от звезды — солнечный ветер разогревает поверхность и уносит испаряющуюся часть. Однако хвосты бывают и другими, скажем, электростатическими и гидродинамическими, и у некоторых комет может быть сразу два хвоста.

Для темных комет самым характерным является пылевой след — самый опасный для исследователей. Множество мелких и не очень мелких частиц образуют серо-желтый, плохо различимый в видимом диапазоне хвост, закручивающийся вдоль орбитальной траектории.

Увы, никаких данных о таком хвосте в сводке, которую скинул мне на ИСБ капитан, я не нашла.

За обедом обычно веселый и разговорчивый Свист неожиданно рассказал о том, как «Феникс» три года назад исследовал обычную, светлую комету:

— Болтались над ней, а она, дура, крутится без остановки. Пыль во все стороны, того и гляди, чтобы под один из хвостов не попасть. Пилоты тогда вымотались до крайности. Посадку нам запретили, да оно и правильно. Из всех наших роботов вернулись двое. Мы эти образцы потом кабинетным чудикам скинули, пусть копаются до посинения.

Свист чуть ухмыльнулся. Понятно, ни ученые, ни их работа ему не интересны. Вдруг в его голосе прорезалась обида:

— Вот я, например, ответственный десантник, должен сам туда нырнуть, вынырнуть, потом провести всю эту шайку геологов-зоологов. Да следить, чтобы не убились. И обеспечить возвращение. А я тогда отсиживался на боте. Так и не дали клюнуть ту кометку. Она правда мелкая была, километра на два. Да и к Солнцу ближе, поэтому так пылила… Сейчас подальше летит, в прохладе... может, и удастся на нее прыгнуть...

Глава 20. Стратегия навигатора

Расчет и составление навигационных схем заняли у меня все утро, от ночной смены до обеда. И часть обеда тоже. Спохватилась без двадцати три, рассчитав три варианта начального подлета к комете. Пришлось быстро отправить все, что надумала, кэпу, быстро переодеться, заскочить в кают-компанию, схватить там кусок пирога, запить его киселем, и бежать в пилотскую.

— Из тебя мыльные пузыри так и летят. Страшно за пульт пускать, — ухмыльнулся Торбо, уступая мне место.

Больше попыток приставать он не делал, хотя поглядывал не виновато, а укоризненно. Нет бы просто извиниться…

Когда он ушел, я глянув на полетные карты, поняла, что все спокойно. Вывела на громкую связь оповещение о любых изменениях, и решила двадцать минут вздремнуть. Впервые за все эти дни, между прочим. Но надо же как-то переключиться с навигации на пилотирование, правда?

Увы, поспать не удалось. Только откинулась в ложементе, даже расслабиться не успела, как заявился кэп. Уселся в кресло второго пилота, развернул голо с моими расчетами, и фыркнул:

— Кузнецова, я надеялся, что вас в Академии хоть чему-то обучали. Может быть, но у тебя в одно ухо влетело, из другого вылетело.

— Что такое? — встрепенулась я.

— А вот ты мне и скажи. Жду анализ ошибок до вечернего чая.

Дернул кадыком, поднялся, погасил голо и вышел. Урод.

После смены будет ужин. Актуальный, ибо пообедать я толком не успела. Затем у меня с Фишем занятия, надо будет разобраться в автоматических заборах биологических проб. В принципе, никакой разницы нет в том, какие пробы собирать, но у Фиша была фикс-идея о том, что капсулы с образцами должны быть защищены от радиоактивного излучения и других воздействий. То есть нужны разные предохраняющие биоматериал прибамбасы.

Получается, что искать ошибки в расчетах мне нужно прямо сейчас, на вахте. Ни минуты покоя.

Развернула ложемент, выкатила интерактивный столик, включила на нем свои расчеты. Проверила. Перепроверила. Все, вроде бы, верно…

Прикрыла глаза. Начала вспоминать. Но в памяти возникли не занятия, а Лука Нова. Почему-то.

«Навигация — это стратегия, а пилотирование — тактика», — убеждал он меня, уговаривая поступать на «Управление космическим транспортом». Там основным предметом была как раз навигация.

Однако я выбрала летно-испытательную специальность. Хотя особой разницы между ними, как оказалось, не было. Студенты могли выбирать для себя курсы обязательной и дополнительной программы. Дополнительную можно было брать не больше пятидесяти процентов от объема обязательной. На первых трех курсах я выбрала в качестве довеска к своей программе навигацию (Лука уговорил), спасательные операции и мудреный предмет «Медико-биологические проблемы длительных полетов», в обиходе МЕД, поскольку при поступлении мечтала стать врачом, а вовсе не пилотом.

В том, что медик из меня получается хреновый (увы, прав был академический искин) я убедилась раньше, но все же два курса отбарабанила по полной, оставила лишь кусочек экстренной реанимации. Когда Лука погиб, в конце третьего курса я резко изменила курс и на четвертом-пятом оставила только спасателей — ушла с навигации и МЕДа, переключившись на боевые искусства и психологическую подготовку. По сути, выбрала полицейско-военную специализацию. И называли меня там курсантом, а не студентом.

Нет, пожалуй, я слишком отвлеклась. Перед глазами еще маячило лицо Луки, сердце сжималось от чувства потери, но я заставила себя встряхнуться.

* * *

Стратегия. Стратегия, а не тактика. Значит, я что-то не учла именно в стратегическом плане.

Например… Комета летит через облако Орта. То есть могла там с чем-то столкнуться и изменить траекторию. Данные о ее движении были у меня перед глазами. Ага, не истиной траектории, а первоначально рассчитанной. Могла она измениться за время от получения результатов к настоящему времени? Легко.

Начала проверять. Из крупных объектов… Сатурн. Нет, точно не он. Расчет показал, что его влияние на траекторию станет заметным не раньше, чем через двадцать месяцев, а существенное воздействие будет иметь место не раньше, чем через двадцать два месяца. Тогда что?

Облако Оорта — мало исследованная часть Солнечной системы. Очень мало. Более или менее известны объекты в плоскости эклиптики. А облако — сфера. Так. Комета летит как раз через сферу. До плоскости эклиптики доберется… через четыре месяца. Дальние объекты облака Оорта нам почти не известны. Или?..

Полезла в научные сводки. В подтвержденных данных — ничего. А вот… ага, наблюдения… гипотезы…

Нашла! Сообщение от 30 января:

«В облаке Оорта, на дальней периферии Солнечной системы зафиксирован объект, возможно самый крупный из обнаруженных в последние сто лет… Предварительные данные свидетельствуют, что это долгопериодический астероид диаметром предположительно от 130 до 180 километров».

Ничего себе камешек!

Местонахождение… Да, примерно там в апреле пролетала наша межзвездная скиталица. Могли они столкнуться? Могли…

Снова расчеты. Лобовое столкновение исключаю, слишком сильно изменились бы и траектория, и скорость, это бы заметили.

Траектория скорость после столкновения по касательной… отклоняется примерно на три-четыре градуса. Это очень много, но в предоставленных мне данных ничего такого нет.

А если они не столкнулись, а просто пролетели неподалеку друг от друга? Тогда… Смещение на полградуса при пролете объектов на расстоянии двухсот километров… Это бы вряд ли попало в сводки о траектории…

Стоп. А что имел ввиду Пион? Он что, знал об этом астероиде? Да еще и о том, что тот пролетел мимо нашей кометы?

Начала рыться в материалах. Час, два... Ничего. Может, я не то ищу?

Отключила все свои расчеты. Закрыла глаза. Думай, Марфа, думай!

Снова раскрыла установочные данные… Балда!

Здесь интерактивный столик был в два раза больше, чем в моей каюте. И на экране ясно написано, синим по белому: «по последним данным траектория скорректирована…». Ага, на эти самые полградуса. То есть мой расчет вывел бы нас к пустому месту, а не к комете!

Чучело крокодила! Разве можно быть такой невнимательной?

Пришлось все пересчитывать, рисовать новые схемы. В животе заурчало. К счастью, ужин скоро… А я опять не успеваю рассчитать подлет к комете, пропади она пропадом!

Свернула все расчеты, отправила их кэпу, присовокупив отчет об ошибках: да, не увидела в исходных данных отклонения траектории, которая произошла из-за гравитации недалеко пролетевшего астероида. Ох, поторопилась, он же просил к вечернему чаю…

Но я так одурела, что мне было уже все равно.

Когда пришел Торбо, я мигом выскочила из ложемента, чмокнула его в щеку — зачем? мало мне приключений? — и рванула в кают-компанию. Кушать, так кушать. Нет. Жрать и жрать. И плевать на всё и всех.

* * *

С Фишем и его контейнерами вроде бы разобралась. Я даже поняла почему он уперся в них рогом. Сытая и умиротворенная Марфа — это вам не голодная злюка.

В благодушном настроении явилась на вечерний чай, предвкушая, что быстро перекушу печеньем с кефиром, и баиньки. Теперь вот спать мне уже хотелось гораздо больше, чем есть.

Но… Опять кэп.

— Марфа. Что ты мне прислала?

— Полетные расчеты…

— Нет. Объяснительную. Что там за бред?

И тут я поняла, что опять все перепутала. Надо было просто написать, что не учла дополнения к начальным данным, и все были бы довольны.

Пришлось, заикаясь и размахивая руками, рассказать об открытом недавно астероиде. И о его возможном пролете мимо нашей кометы. Зачем-то начала объяснять про Сатурн и невозможность допустить столкновение… Окончательно запуталась. И, наконец, заткнулась.

Кэп молчал, только кадык судорожно дергался. Я понимала, что это невежливо, но видела перед собой только горло и ничего кроме горла Пиона. Кажется, даже о комете, астероиде и Сатурне тоже ему рассказывала, а не самому капитану.

— Ну-ну, — сказал, наконец, он. — Ладно, свободна. Потом пришлешь мне расчеты.

Дернул головой, и ушел. Ага, со стаканом кефира в руках.

Я автоматически съела какую-то булочку, запивая ее киселем, а не кефиром. Мне было стыдно. Ну что за ерунда с этим кэпом? Раз за разом сажает меня в лужу.

Поняв, что сделать все равно уже ничего нельзя, успокоилась. И удалилась к себе в каюту. Опять на сон всего ничего осталось…

Глава 21. Кометные будни

Подлет к комете я проспала. Влетев в кают-компанию перед дневной сменой, удивилась, что никого нет, обычно в обед здесь человек пять-шесть болтается. Но едва расположилась с едой за столиком, как дверь распахнулась, и ввалилась почти вся команда.

— Вот ненасытная! Тебе бы все пожрать! — радостно завопил Свист.

— Марфа, убирай стол. Будем совещаться, — приказал Пион.

— А что случилось-то? — быстро впихнув в себя остатки гарнира, я кинула тарелку роботу, подхватила стакан с соком и отправила стол в потолок.

— Ты не заметила? Мы же прибыли.

— К комете?

— Ты что, торможения не почувствовала? — изумленно спросил кто-то.

— Не-а, — помотала я головой. — Спала…

Мужики заржали все как один, даже капитан.

Кровать, конечно, перегрузку хорошо гасит, но проспать торможение…

— Ох, замотали вы меня, мальчики, дрыхла без задних ног…

— Это я специально тебя запряг, чтобы остальные отдохнули. У нас сейчас работа начнется, а ты будешь отсыпаться, — наставительно произнес капитан, прервав веселые комментарии десантуры.

— И мы не сможем составить тебе компанию, — не слишком убедительно попытался сделать печальное лицо Свист.

Наш треп прервал Пион:

— Марфа, иди досыпай. На время миссии твои дежурства — восемь через восемь. Остальное время отдыхай. Или помогай труженикам чем сможешь. До восемнадцати можешь отдыхать, потом сменишь Торбо. Все, свободна. Теперь мы с остальными о порядке работы поговорим.

— Послушать можно?

— Зачем? Ты нам не поможешь. Отдыхай, рули. Мы сами справимся.

Я в недоумении вышла.

У них какие-то секреты, самое интересное начинается, а меня высылают в каюту?

— Марфа, вернись, — донесся до меня голос Свиста, когда я уже входила в свою каюту. — Будь в курсе.

* * *

В ангаре бота было два автономных кораблика — шлюп на два человека и челнок на одного. Мне эти малыши были хорошо знакомы, мы на них много летали.

В шлюп при необходимости можно было запихнуть четверых — пилота и троих пассажиров. В нем были предусмотрены два ложемента, но еще двое могли воспользоваться ремнями, закрепленными на стенах и не слишком эффективными, но все же противоперегрузочными матами. Однажды в Академии нам удалось поместить в шлюп даже медкапсулу, хотя радости это не доставило — спинки ложементов пришлось спрямить, и пилотировала я тогда почти стоя.

Челнок был совсем крошечным летательным аппаратом, с минимумом управления. Хорош он был только на кораблях и планетах, где его можно было «выплюнуть» из ангара, а потом принять на посадочный луч. Но на нашем боте не было ни того, ни другого, так что оставался только автономный пилотируемый полет. При необходимости в челнок можно было впихнуть еще одного человека, ремни на полу были, но основной его задачей были высадка микророботов и их возвращение. Для этого по бокам крепились две турели, а на днище раскрывался люк для «багажника».

— Челнок — чисто страховка на случае какой аварии, — пояснил Факир. — Не капсула, конечно, что-то он может…

Роботехник позвал меня, чтобы помогла запихнуть в шлюп его жука.

В ангаре было тесно. Жук, оставленный в коридоре, явно не проходил в узкую щель между люком и стеной. Дверца люка поднималась вверх, человек, даже в скафандре, в эту щель пролезть бы мог, но не здоровенный жук.

— Как вы его раньше впихивали?

— Бочком, бочком… Давай, забирайся внутрь и принимай. Я тебе его подам.

Гравитацию на боте на время погрузки роботехник попросил поставить на минимум, то есть на десять процентов земной. Но «жук» весил больше ста пятидесяти килограммов, то есть пятнадцать здесь. И если вы думаете, что легко втащить «на себя» здоровенную гладкую железяку, да еще и под непрерывные вопли Факира: «Не трожь ножки. Не касайся ножек», то я вас разочарую. Трудно было ужасно. Я даже прищемила мизинец о лутку люка, когда Факир снизу подтолкнул своего монстра. Но как-то мы его все же втащили.

— Хоть бы ты ему ручку приделал. Чтобы тащить было легче…

— А что? Мысль. Соображаешь, стажер!

Я огляделась. Жук занял все свободное место, впритык к двум ложементам. Георг-Факир перекинул ремни со стен и сцепил их между собой: «чтобы малыш не сполз при маневрах». Место осталось только для двух пилотов, если они смогут протиснуться к ложементам. В скафандрах это будет не так то просто сделать.

— На время посадки гравитацию отключим, вплывут как миленькие, — жизнерадостно хлопнул меня по плечу Факир.

Я вздохнула.

— Вплывать явно мне нужно будет. В тяжелом скафандре, заточенном под кометные условия. В котором я никогда не работала. Вероятно, сначала нужно будет доставить на комету этого жука и кучу других роботов и дронов, а потом уже привозить людей. И, кстати… а как будут путешествовать роботы и дроны?

— Впихнем в багажник, — хохотнул Факир. — Давай, покажу, как упаковать… и как потом оттуда их выковыривать…

* * *

Мне было до зубного скрежета обидно, что на комету меня не выпускали — с дронами и прочим железом слетали Факир с Торбо, и первые три дня больше никаких других полетов не было.

Наш бот кружился вокруг этого небесного тела, собирая информацию, которую передавала техника, работавшая на грунте. Вся команда, кроме меня, была занята систематизацией и анализом данных.

— Изыди. Не мешай жить, — прогоняли меня парни, если я пыталась узнать у них чем могу помочь.

Каждые восемь часов я сменяла Торбо за штурвалом. Скучно не было — включала обзорные экраны и разглядывала комету. Можно было на голо вывести заинтересовавший меня кусок местности. Другой работы не было — пилотировал кискин. Но отвлекаться я не имела права, даже на секунду. Наша комета была с норовом. Неправильной, вытянутой и чуть изогнутой формы, да еще и бешено вращающаяся в каком-то диком танце. Плюс страшная скорость.

Зато я успела отоспаться. Все же семь часов сна — это вам не двадцать минут и даже не два часа. Но нельзя все время дрыхнуть!

— Если заняться нечем, сиди на связи, — отмахнулся от моих жалоб кэп.

«Феникс» был первым кораблем, прибывшим к комете. Вслед за нами начинали выдвигаться другие исследователи. Но большинство ожидало наших первоначальных данных.

На связи с нами были два исследовательских корабля. Один из них стартовал с Цереры через три дня после нас, набрав достаточное количество специалистов, другой — с ледяной Реи, куда пару лет назад занесло команду астрофизиков. Уставив спутник телескопами, они затихли, никаких значимых сообщений об их достижениях я пока не встречала. А тут вдруг межзвездная комета. Естественно, они «проснулись» и рванули к ней на свидание.

У обоих кораблей с исследователями скорость была ниже, чем у бота, так что у нас оставалась неделя-другая для собственных раскопок.

На «Вьюнке», что летел с Цереры, находились мои друзья — Малаб и Аля с Филом. Интерес Альки понятен, она космобиолог, наверное, надеется найти на комете что-то интересное. Малаб, естественно, был пилотом со второй специальностью по робототехнике. Что хотел найти на комете кибернетик Фил — знал, наверное, только он сам. С остальными исследователями я не была знакома, но с некоторыми успела побеседовать по радиосвязи на околокометные темы: им было все интересно и вопросами они меня засыпали по полной. Жаль, квантовой связи у нас не было, так что «болтать» приходилось с приличной задержкой между репликами обоих сторон. Впрочем, иногда это меня выручало, так как успевала сбегать к кому-нибудь из наших с очередным запросом спецов.

Зачем сюда летели астрономы, я не очень поняла, но на их вопросы тоже пыталась ответить. И они мне немного рассказали об астероиде, «подправившем» орбиту нашей кометы, так что скучать тоже не приходилось.

Глава 22. Катастрофа

Поразительно, но катастрофу я тоже проспала. Не знаю, что стало с моей интуицией и ощущениями на этом корыте.

Проснулась от топота и криков в коридоре.

Вообще любой космический корабль — это обитель звуков. Он никогда не молчит. Что-то в нем всегда гудит, рычит, фыркает, стучит, булькает. К этому фоновому гулу быстро привыкаешь, перестаешь замечать.

Двери в каюты были хорошие, могли удерживать воздух при разгерметизации в коридоре или других отсеках бота. Но отнюдь не звукоизолированные. На тихий перестук магнитных ботинок внимания обычно никто не обращал. Если не орать, то в коридоре можно было даже поговорить, не тревожа находящихся в каютах.

Но сейчас топот множества ног и крики перекрыли мерное гудение корабля.

В первую секунду не поняла, что меня разбудило. Но потом чей-то выкрик: «Убился», — подкинул меня с койки.

Быстро натянув комбез, я выскочила в коридор.

Мимо в сторону ангара пробежал Свист, за ним быстрым шагом направлялся кэп. Сделав пару прыжков в попытке их догнать, я вдруг ощутила мягкий толчок. Неужели шлюп стартовал? Или мы столкнулись с астероидом?

Прибавив скорость, я на ходу пыталась понять, что мне сейчас делать — бежать за капитаном или рвануть на рабочее место? Впрочем, за пару секунд много не надумаешь.

В ангаре к дальней стенке жался одинокий челнок. Шлюпа не было. Кэп и еще пятеро десантников орали так, что понять было ничего невозможно.

Гукас, наш бортинженер, вдруг дернулся, махнул рукой и направился ко мне. То есть, к дверям, конечно.

— Давай, детка, уйдем отсюда, эти речи не для твоих нежных ушек, — сказал он, обняв меня за плечи и увлекая за собой в коридор.

— Что случилось-то?

— Ничего страшного. Факир из-за своего жука маленько свихнулся.

— И?

— И рванул на шлюпе его спасать. Карцер точно заработал.

Он шел неторопливо, а я вдруг припустила бегом — наш бот планово по спирали облетал комету, сканируя поверхность, но сейчас это было некстати. Ворвалась к Торбо и крикнула:

— Разворачивайся! Зависни над местом, куда стартовал Факир!

— Хм. И чей это приказ?

— Мой.

— Нет, крошка. Здесь есть один командир. И у меня одно задание. Совершать облет.

Я заклокотала от гнева.

— Ты же видел параметры грунта! Он ненадежный! Факир может пострадать.

— Любишь его, да?

— Идиот! Пусти!

Плюхнувшись во второй ложемент, я попыталась перевести управление на себя. Но Торбо ударил меня по руке.

— Не смей!

Заскрежетав зубами, я подскочила и кинулась к соседней двери. В штурманскую. Она же капитанская.

Обзорные экраны там были не хуже, чем в пилотской. И они были включены. Посреди стоял Гукас, вглядываясь в картинки.

— Успокойся, Марфа. Торбо совершенно прав. Ты на корабле. Здесь есть лишь один капитан. И только он может принять решение. Не ты, ни Торбо, ни я и никто другой. Только Пион.

Я закусила губу, пытаясь укротить свою злость. Потом прикрыла глаз и глубоко выдохнула. Медленный вдох. Выдох. Еще. Еще… Уф, отпустило.

— А как же Георг… в смысле Факир?

— Я уже сказал тебе. Факир нарушил приказ и понесет наказание, — пожал плечами Гукас.

— Но если погибнет? Он же не профессиональный пилот!

— Смотри…

Я взглянула на экран. Шлюп плавно приближался к комете. Очень мягко и неторопливо. Вот он завис над поверхностью. Через пару секунд люк распахнулся, выскочил трап, не достающий до почвы примерно на метр. Показалась фигура в тяжелом белоснежном скафандре. Игнорируя трап, фигура поплыла вперед… туда, где что-то поблескивало. Жук? На мгновенье включился реактивный ранец и через секунду человек в скафандре ухватился за жука, развернулся к шлюпу…

Я вскрикнула.

Зависший над поверхностью шлюп вдруг стал заваливаться на бок… нет, не так… Это вздыбилась вдруг поверхность кометы, задев днище.

Шлюп потащило в сторону.

Человек в скафандре, волоча в одной руке неповоротливого жука, второй рукой активировал ранец. Но было поздно.

Под ним разверзлась глубокая трещина, расширявшаяся у нас на глазах. Ее вздыбившаяся стена, плюясь пылью и камнями, шибанула по шлюпу, потом потащила дальше, пока окончательно не перевернула.

Интересно, догадался Факир перевести управление на локального искина? Если да, то шлюп должен убрать трап, закрыть люк и выйти из опасной зоны.

Нет. Видимо, не включил.

Стена становилась все выше, шлюп закрутило, он покатился и исчез за скалой. Вслед за ним мчалась плохо различимая теперь фигурка в скафандре. Но скорость ранца была явно недостаточной.

Тупой Торбо так и не притормозил. Наш «Феникс» обогнул комету и место происшествия скрылось за горизонтом. Я поняла, что глядела не на обзорный экран, а на смоделированную картинку, которую кискин вытаскивал до последней секунды.

— Сказала же этому идиоту оставаться над местом происшествия! — заорала я, развернувшись, чтобы бежать в пилотскую.

Но с размаха налетела на капитана.

— Еще одна буйная, — фыркнул он, ставя меня на пол и отодвигая от себя.

— Кэп… Пион… товарищ капитан! Там перевернулся шлюп. И Факир нырнул за ним.

— Бред. Шлюп не может перевернуться.

— Может. Там разрыв в почве. Уступ снес шлюп, — подтвердил Гукас.

Глаза капитана метнулись на экран, но на нем была безмятежная поверхность кометы, такая же, какой она была последние три дня. Он недоуменно посмотрел на нас.

— Я же сказала, сказала этому кретину, что нужно контролировать… нельзя улетать… надо зависнуть над местом разрыва… шлюпа…

В попытке проскочить в пилотскую, я снова напоролась на капитана. Он схватил меня в охапку и сжал так, что ребра хрустнули.

— П-прекратить истерику! — неожиданно громко рявкнул он.

Я вздрогнула. Нужно взять себя в руки. Срочно. Задержала дыхание. Плавный вдох, медленный выдох.

— Товарищ капитан… У нас есть связь со шлюпом? Можно включить в нем управление от лискина? — спросила я сразу, как только поняла, что могу удержать себя от мордобоя.

— Лискина?

— Локального искина на шлюпе. Или не знаю как вы его называете.

— Факир его отключил?

— Да. То есть… судя по тому, как шлюп переворачивался, лискин не работает.

— Р-разгильдяй… — кадык у кэпа снова заходил ходуном. — Никогда такого не делали… Гукас, что думаешь?

— Я… попробую…

— Капитан, нам нужно развернуть «Феникс». Или хотя бы отправить дрон. Мы должны видеть, что там происходит, — напомнила я.

Пион дернул кадыком и кивнул. Я кинулась в пилотскую.

Глава 23. Доверили!

— Приказ капитана. Разверни «Феникс». Посмотрим, что происходит со шлюпом и Факиром, — скомандовала я Торбо, влетев в рубку.

Дверь я не закрыла, поэтому услышала, как к навигаторской подошли остальные члены экипажа, из шума голосов уловила лишь «Факир на связь не выходит».

Торбо даже не пошелохнулся. Потом лениво процедил между зубов.

— У меня задание сканировать всю комету. Не только от капитана. Этих данных ждут…

Договорить он не сумел. Я подошла и легонько стукнула его пониже уха. Отключился он мгновенно.

Запрыгнув во второй ложемент, я перевела управление на себя.

— Совершаю плановый маневр. Ложитесь, садитесь или за что-нибудь держитесь, — объявила я по общекорабельной связи.

И заложила вираж.

Какая же дрянь эта комета!

Вытянутая, неправильной формы, крутящаяся как попало, да еще плюющаяся во все стороны снежной и каменной крошкой. Но мне нужно вывести бот к месту катастрофы!

Чуть ускорившись, резко развернула бот, возвращаясь к точке, куда улетел Георг-Факир. Где же искать его шлюп?

В рубку вошел Гукас.

— Эй, кто знает… есть там маячки в районе шлюпа? — спросила я.

— Только на самом шлюпе. И на жуке, если он не покалечен… Что с Торбо?

— Отдыхает. Выведи меня на связь с жуком или шлюпом…

Наладить связь не удалось. Ну не запускали мы спутников вокруг кометы, а установить ее на комете, крутящейся и сыплющей во все стороны пылью, поглощающей большую часть сигналов, не удавалось. Пришлось обшаривать поверхность по сверхприблизительным координатам.

Бак — не только геолог, но и, как выяснилось, неплохой навигатор — перекинул мне предварительные карты, которые снимали, пометив первоначальное место высадки жука. Чтобы туда добраться, ушло почти четверть часа.

Но ничего похожего на снимки видно не было. Была громадная расщелина в сотню метров шириной и неизвестно какой глубины. Был обрывающийся уступ, вздыбившийся больше чем на двести метров. Где-то за ним должен быть шлюп. И Факир.

Комета пылила черными и серыми камешками, но иногда и слепящими глаза ледяными осколками. Ничего не разглядеть. Включила инфракрасные сканеры. Ага! Пошло дело!

На наше счастье, комета была довольно холодной. На Солнце она не успевала нагреться и на поверхности было меньше минус ста градусов. Шлюп же у нас тепленький. Ура. Вот тут…

— Нашла. Зависаю над шлюпом.

И что дальше?

Ответ на этот же вопрос искали рядом, в навигаторской. Я слышала лишь отдельные, самые громкие, реплики, из которых было ясно лишь одно: что делать, никто не знает. Посадить бот на крошащуюся комету невозможно, да и не поместится он среди этих скал. А второго шлюпа у нас нет.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться…

Переведя управление ботом на кискина, я влетела в навигаторскую. Все собравшиеся обернулись ко мне.

— Обращайся, — с нескрываемым раздражением кивнул Пион.

— Разрешите слетать к месту аварии на челноке.

Я старалась говорить «по-уставному», но вышло, скорее жалобно.

— Исключено.

— Капитан, я же не только пилот, но и спасатель...

— Мы не можем летать без второго пилота. Правилами запрещено. Вдруг что с тобой случится…

— Ничего подобного. У меня больше ста автономных вылетов на челноке. На кометы не садилась, но астероиды обследовала…

Вместо того, чтобы разъяриться, я внезапно скуксилась, пытаясь не расплакаться. Эти надутые индюки держат меня за девочку, которой место в песочнице. Как же я от этого устала…

— Отставить слезы!

…И как же меня это бесит!

Мотнув головой, прогоняя истерику, я уставилась на это стадо и попыталась вернуть самообладание с помощью дыхательных техник.

Впрочем… Ярость сильнее слез.

Почувствовав, что начинаю звереть, снова глубоко вздохнула носом, а потом резко выдохнула ртом:

— Пфф.

В этот момент бот резко качнуло. Я устояла на ногах чудом, налетев на косяк двери, но не всем так повезло. «Опираясь» за нецензурные выражения десантники стали подниматься на ноги.

Развернувшись, я метнулась в рубку.

Торбо очнулся и уже перевел управление на себя, отключил автопилот и теперь уводил бот от места крушения.

Когда я уже подлетела к нему, чтобы снова вырубить, меня за талию поймал Пион. Я попыталась вырваться, но он сжал меня так, что затошнило.

— Торбо, в чем дело? — рявкнул он, не выпуская меня из рук.

— Кэп… ты ж понимаешь… У нас задание. Нужно закончить сканирование кометы. Приказ командора. Ученые наших данных ждут.

— Отставить.

Не изменяя курса, Торбо повернул голову и, глядя Пиону в глаза, упрямо сказал:

— Приказ командора.

— Здесь приказываю я. С командором и учеными разберемся потом, ничего за пару часов не случится, — судя по тому, как он при каждом слове сжимал и сжимал меня, я понимала, что кэп в бешенстве, но голос его был хоть и очень громким, но ровным. — Вернуться к шлюпу. Немедленно.

Пожав плечами, снова без голосового предупреждения, Торбо развернул бот. Мы с Пионом отлетели в сторону и, врезавшись в пульт, свалились на пол. Из навигаторской послышались уже не смягчаемые ничем матюки на всех языках Земли.

— Ты отстранен. Отправляйся в карцер. Слышишь? Поднимай зад, и шлепай. До утра в себя придешь, потом поговорим.

Кэп, наконец, выпустил меня из рук, поднялся и сопроводил недовольно бурчащего пилота приказом:

— ИСБ сдай.

Передернув плечами, Торбо снял свой коммуникатор, кинул его на пульт, и вышел.

Я уже сидела в ложементе, выправляя движение.

— У нас есть запасные пилоты? — спросила я.

До этого момента, я как-то не задумывалась, есть ли на боте другие пилоты. Судя по демаршу Факира, вполне могли быть.

— Выучка есть у всех, — хмыкнул Пион, усаживаясь в соседний ложемент. — Практики маловато.

— Удержать здесь бот кто-нибудь сможет?

— Я смогу. Возможно.

Мой вопрос был не риторическим. «Психованная» комета вращалась по плохо рассчитываемой траектории и неслась с бешеной скоростью, кискин не всегда успевал за ее вывертами, поскольку множество помех создавала грунтовая крошка, разлетающаяся во все стороны.

Учитывая, что масса у кометы была слишком маленькой, чтобы обеспечить гравитационный захват судна, ее облет с целью сканирования было крайне сложным делом. Бот пыхтел всеми своими двигателями, чтобы межзвездная чертовка не удрала и не шандарахнула по нему каким-нибудь выступом. А сейчас он должен был зависнуть над целью — задача еще более сложная.

— У нас два варианта, — сказала я, мельком взглянув на кэпа. — Либо ты держишь здесь бот, а я быстренько смотаюсь на челноке за Факиром, либо наоборот. Тут и там нужны навыки. У меня их мало, но они есть, про остальных не знаю.

— Всего-то? А если его завалило?

Хоть одна радость. Кэп перестал возражать против моего полета на челноке.

— Буду докладывать обстановку и выполнять приказы.

Кэп не удержался — хмыкнул.

— Давай. Попроси ребят помочь с обмундированием.

Он перевел управление на себя, а я встала и отправилась к парням в навигаторскую.

* * *

Стартовать я смогла лишь через полчаса, которые ушли на переодевание и оснащение челнока.

Компрессионка, пилотский комбез, тяжелый скафандр для работы на кометах…

Облачиться в скафандр — не детская задачка, я лишь раз была в таком на летней практике, но никогда не пилотировала и не выходила в открытый космос. Это был не столько скафандр, сколько почти автономная капсула. Защита от радиации, пыли, активных газов и много еще от чего. Вес — в два раза больше чем мой собственный, хорошо хоть искусственную гравитацию сейчас на боте уменьшили до десяти процентов, и я хоть как-то шевелилась. Поворотливость как у черепахи. То есть немного двигаю руками и ногами, но не свободно и не так легко, как хотелось бы. А мне еще пилотировать челнок в этом панцире!

«Лодочку» парни тоже немного дооборудовали, по моей просьбе.

В сущности, в челноке скафандр был не нужен. Но вероятность того, что мне придется его покинуть, была близка к ста процентам, поэтому пришлось согласиться. Более привычный мне и гораздо более удобный обычный скафандр, в котором улетел Факир, парни отвергли. А потом с матом, хохотом и прибаутками впихивали меня в «защищенного от всего» монстра. Угу. От всего. Кроме человеческой дурости.

На самом деле пугало меня только одно — реактивный ранец на этом скафандре был трехсторонним, что позволяло действительно летать. Но и управление было совсем другим. Опыта полетов в скафандре у меня не было — раньше я только слышала об этом и смотрела на голо.

Конечно, у всех киборгов и большинства пилотов была нейросвязь со своим ИСБ, оснащенным лиской — личным ИИ. Лиска легко соединялась с искином тяжелого скафандра, так что космонавт мог управлять им даже мыслью.

Только не я. Как антагонист любых чипов и имплантов, я смирилась только с обязательным для всех чипом здоровья. Так что общаться со скафандром мне придется исключительно физическим и голосовым способом, моих мыслей никто не услышит.

«Ничего сложного. Двинула ножкой, двинула ручкой, попросила вслух включить нужный двигатель. Гироскопы все держат под контролем, не перевернешься», — проинструктировал меня Гукас.

Говорил он уверенно, но в глазах мелькал то ли скепсис, то ли усмешка, то ли опасение, не понять, но никак не уверенность. И я поняла, что все будет не так просто, как в кино. Но отступать было некуда.

Глава 24. Миссия «Спасение»

Первое ощущение — восторг. Наконец, я выбралась из этого бота. Одна! В невесомости!

Челнок отлично слушался, я даже про скафандр забыла.

Несколько раз вырулив, сделала несколько оборотов, взглянула на звезды, пожалела, что Земли сейчас не разглядеть, но порадовалась далеким, едва заметным крыльям Сатурна, приветственно махнувшими мне.

— Марфа, комета разворачивается, — раздался голос кэпа.

Вовремя. Злобная пылящая комета была очень близко и уже нацелилась на меня здоровенным уступом. Пришлось уходить в сторону, но при этом я потеряла маячок шлюпа на экране.

— Даю трассировку, — буркнул кэп.

На экранах побежали цифры, появилась карта. Я слишком сильно забрала влево. Еще один кувырок, и вот я уже вижу шлюп, зажатый узкой скалой.

— Снижаюсь, — сказала я.

Дала на экран максимальное увеличение. Это была не каменная скала. Застывший лед, спрессованная пыль, мелкие камешки. Все крайне ненадежно.

А вот и Факир. Его белый, поблескивающий скафандр уже стал покрываться грязе-ледяной крошкой. На шлеме мигал аварийный маячок.

Десантник не шевелился, но жестко удерживал в руке своего жука. Вовремя я подсказала ему про ручку — за нее он и уцепился.

На мой вызов Факир не отзывался. Нырнула поближе. Еще ближе. Куда здесь посадить челнок?

Грунт рассыпался на глазах, вблизи это было хорошо видно. Глубокая расселина, придавившая шлюп, все больше увеличивалась в размерах.

— Аах, — выдохнула я.

— Что у тебя, Марфа? — раздраженный голос кэпа вернул мне мозги на место.

— Комета разваливается. Кусок… уступ, на котором находится шлюп, отрывается от основного тела.

— Дрянь дело…

Я дернула челнок вперед, к белому скафандру. Зависла над ним. Перевела управление на чискина.

Шипя и ругаясь, выбралась из ложемента, подлетела к шлюзовой, раскрыла люк.

Нет, не достану…

Десантники напихали в челнок всяких полезных мелочей. Схватила трос, зацепила на него здоровенный крюк, потолще, в несколько слоев, обмотала его двусторонней липкой лентой. И выбросила из люка, целясь в Георга. Мимо. Подтянула трос, ухватилась покрепче, и снова швырнула крюк. Ага! Попался!

Крюк обхватил ногу в скафандре, приклеившись к нему. Я потянула на себя.

Факир поплыл ко мне.

Осторожнее, помедленней, Марфа, чтобы не оторвался.

Вот в люке показалась нога. Я ухватила ее и начала втаскивать десантника внутрь. Не тут-то было.

Руки и ноги Факира образовали крест, который не проходил в люк. Пытаясь развернуть скафандр, я приклеилась к этой дурацкой ленте, и тут обнаружила, что даже без сознания, Факир не выпускает своего жука. Идиот!

Мой челнок не выдержит двоих!

Пытаясь отклеиться от ленты, я одновременно тянулась к руке Факира с жуком. Нужно оторвать его от скафандра.

— Что творишь, иуда, — вдруг запыхтел Факир. — Тащи его, тащи!

— Георг, челнок маленький, — пыхтя и отдуваясь, попыталась я вразумить любителя железок.

— Ш-шлюп большой…

Эта сволочь вдруг оттолкнулась второй ногой от края люка, и нас обоих вынесло из челнока.

Мы зависли метрах в шести, ударившись о какой-то летающий булыжник. Изумительная цепочка — на одном конце этот дрянной жук, на другом я, приклеившаяся левой рукой к ленте, а посредине распятый Факир, отчаянно пытающийся оторвать свою ногу от крюка.

— Да не крутись ты, — завопила я, дергая этого идиота за ногу.

— У… у меня… этоть… ранец… ханы. Да-давай ты… включай свой. По-полетим к шлюпу…

Я оглянулась. До шлюпа было метров семьдесят. Отсюда было видно, что его люк был раскрыт. Да, вполне можно добраться до него. Жаль, гравитации практически нет, допрыгали бы легко.

Взглянув на Факира, увидела вдруг, как глаза его стали круглыми, а сам он замер, перестал дергаться и вырываться.

Проследила его взгляд… Комета окончательно раскололась.

Кусок с уступом, на котором находился сдавленный осыпавшейся породой шлюп, плавно уплывал от пыльной громады. Мой челнок, управляемый тупым чискином, по-прежнему висел над основным телом кометы.

— Трам-та-ра-рам, — нецензурно выругалась я.

Георг внезапно ожил и заржал.

— Давай, детка, рули к шлюпу, — явно довольным голосом сказал он.

Та-ак. Мне же показывали, как включаются эти ранцы…

— Как его активировать? — так и не вспомнив, спросила я.

— Прикажи. Просто прикажи…

Угу. Импланта для связи и искиным у меня нет. Придется вслух.

— Уважаемый скафандр, пожалуйста, включи ранцы так, чтобы мы с Георгом могли долететь до шлюпа.

Георг заржал, а потом вдруг рявкнул:

— И с жуком!

Ранец включился где-то сбоку, толкнув меня в сторону. Я этого не ожидала и ахнула, замахав руками и ногами, а Георг ехидно захихикал.

Неповоротливая, не управляющая ситуацией, я злилась на громоздкий скафандр, однако ранец знал свое дело, и медленно тащил всю нашу цепочку к открытому люку шлюза. Когда до него оставалась пара метров, ранец вдруг отключился, и меня начало разворачивать. И все же мы продолжали движение. И вот — касание!

Я ухватилась за обод правой рукой, сзади в меня врезался Георг, и мы вместе влетели в шлюп.

Проклятый жук снова застрял. Я, наконец, сумела отклеиться от липкой ленты, но втащить в шлюз десантника не могла. С липким крюком на ноге, он балансировал и безостановочно ругался, пытаясь втащить своего уродца в люк. Это оказалось еще сложнее, чем до этого мы впихивали его на боте. Но, в конце концов, нам это удалось.

Когда мы прошли шлюз и захлопнули люки, я начала снимать скафандр — больше выходить наружу не собираюсь. Георг похохатывал, но даже не пытался мне помочь. В итоге я на него наорала и он помог мне выбраться из этого монстра.

— Садись, пристегивайся. Полетели вытаскивать челнок, — кивнула я на второй ложемент.

— Э, так не договаривались. Домой летим, — вдруг взъерепенился он.

Я перевела управление шлюпом на себя. Включила, наконец, связь, которую Факир зачем-то отключил.

В динамиках раздался озверевший голос кэпа.

— Георг, Марфа, отзовитесь. Говорит «Феникс». Георг, Марфа, где вы? Мы вас не видим.

В голосе вибрировало нескрываемое раздражение.

— Второй пилот Марфа. Мы на шлюпе. Втащила сюда Факира с его жуком, — отчиталась я. — Стартуем от отколовшегося куска кометы.

Двигатели уже покорно и привычно урчали. Я включила малую скорость, и мы начали выскребаться из заваливших корпус камней.

— Поднять шлюп сможешь? — поинтересовался кэп.

— Надеюсь…

По обшивке застучало, заскрипело, взвизгнуло. Еще капельку…

Мощный толчок, и шлюп высвободился, устремившись носом в чистое небо.

— Вытащила. Мы летим.

— Теперь на базу, — приказал кэп.

— На базу, на базу, — хохоча пропел уже пристегнутый Георг.

— А как же челнок? Мы сейчас смотаемся и вытащим его.

— Отставить челнок. Прекратить самодеятельность. Возвращайтесь на борт.

Я хмыкнула. Разбрасываться ценным имуществом? Тоже мне, герои космоса…

Взлетев повыше, развернулась. Увидела покорно висящий там, где я его оставила, челнок.

Попыталась связаться с чискином, но он не отвечал. Тогда, заложив вираж, подлетела к нему, и выбросила погрузочные штанги, которые нежно обхватили «лодочку».

— Глядь, там еще наши роботы… — напрягся Факир.

— Ща, поближе подберусь… Они у тебя смогут запрыгнуть в челнок?

У челнока люк я оставила открытым. Георг начал быстро командовать со своего ИСБ. И роботы послушались!

Я заворожено смотрела, как они подпрыгивают и влетают в нутро челнока. Мелкие нырнули первыми, за ними более крупные, но все равно не более тридцати сантиметров.

— Готово! — удовлетворенно сказал Факир. — Больше половины уцелело.

— Тогда домой, — кивнула я.

Факир захлопнул люк на челноке. Шлюп чуть дернулся, а затем вышел на красивую дугу, ведущую прямо к боту.

Глава 25. Наказание

Долетели мы отлично. Проблемы начались при входе в шлюз. Болтающийся на штангах челнок явно не был предусмотрен руководствами по эксплуатации.

В одном пилотском шлеме, я проскочила в ботик, поменяла один скафандр на другой, обычный, кликнула народ на помощь, и мы полезли втягивать челнок.

Георг, который до этого держался бодро, вдруг скис. Прибежавший на зов Муоз, втащил его, начал снимать скафандр, и очень грубо ругаться — не ожидала такого от сдержанного и уравновешенного целителя.

По-видимому, десантника на комете нешуточно заваливало камнями и ледяной крошкой. Ранцы были действительно разбиты в хлам. Но и сам Георг пострадал неслабо. Сильное растяжение в той ноге, за которую я его поймала на крюк. Сильные ушибы по всему телу, которые не смог смягчить даже скафандр.

Доставив бедолагу в медотсек, мы вернулись к люку, и начали втаскивать челнок. На время операции гравитацию отключили. Помогали нам все кроме капитана, который пилотировал бот.

Кое-как, сломав две из шести штанг, мы все же поместили челнок в ангар.

Дело шло к ужину, который я намеревалась совместить с пропущенным обедом. Сняв скафандр, помчалась к себе в каюту. Сняла пилотский комбез, компрессионку поставила на зарядку. Влезла в душ. Нормальный, капсюльный, водяной. Почему-то именно водой захотелось смыть всю эту свистопляску.

Подсушив волосы феном, влезла в свой рабочий комбинезон и ощутила себя наверху блаженства — он был тонким, мягким и легким, не то что скафандр.

Бросив взгляд на часы — как раз стукнуло двадцать-ноль-ноль, направилась в кают-компанию. Кажется, мне и целого слона было бы мало.

Не тут-то было. Прямо в коридоре на руке завибрировал ИСБ. Меня вызывал капитан. Ой, мамочка, Торбо же в карцере. А кэп полдня за штурвалом. Неужели сейчас заставит рулить?

Я на секунду замешкалась, раздумывая, не заскочить ли в кают-компанию и прихватить что-нибудь из еды и питья, но ИСБ снова затрясся у меня на руке, и раздраженный голос кэпа рявкнул: «Срочно».

Ну ничего, буду еще стройнее.

Мимо меня в кают-компанию потянулись десантники. Хлопали по плечу, похохатывали, торопили: «мы сейчас все схаваем, копуша!»

— Кузнецова! Сколько тебя ждать? — рявкнул по громкой связи капитан.

Какой же он идиот. Не понимает, что сейчас я гожусь только для того, чтобы поесть и поспать?

Кто-то еще хлопнул меня по плечу, влетая в кают-компанию, а я прошла дальше, в рубку.

Капитан Пион сидел в ложементе и даже не взглянул в мою сторону. Я посмотрела на экраны — он уводил бот в сторону от кометы.

— Прибыла по твоему приказанию, — слишком громко и раздраженно рявкнула я.

— Стажер Кузнецова. Наконец-то. Тебе всегда нужны особые приглашения. Доложиться по прибытию в голову не придет. Чему только вас учат в этой Академии?

В голосе его было столько яда, что можно было бы отравить всю команду бота, и на спасателей еще осталось бы.

— Мы, между прочим, только что загрузили челнок! — прохрипела я, к концу фразы срываясь на крик.

— Да, а потом почистили перышки для вечерних забав?

— Товарищ командир, я не понимаю ни вашего раздражения, ни ваших намеков.

— Неужели?

Кэп, наконец, переключил управление на кискина и развернулся в ложементе ко мне лицом.

— Так точно!

— Стажер Кузнецова, я крайне недоволен твоим поведением, твоим своеволием и твоими ответами, — пока я набирала воздуха, чтобы наорать на него, он сам повысил голос: — Тебе было приказано возвращаться сразу после погрузки в шлюп. Кто позволил тебе отправляться за челноком, а потом еще и собирать роботов по всей комете?

От несправедливого упрека у меня аж в горле перехватило.

— Кхэ… Кхе… — забулькала я, потеряв голос. — Кхэ-кхэ… Не… не хотела бросать имущество на комете. Там… там же ценные наблюдения… и в челноке, и у роботов…

— А то, что мы могли забрать их позже, в голову не приходило?

Я, наконец разозлилась:

— Тебя там не было. Ты не видел, что происходит. Комета разваливается на куски. Пыль от нее… и камни, лед, песок… чуть не половину роботов уже уничтожили. И челнок вряд ли дожил бы до завтра, он уже сползал в расщелину. Их надо было эвакуировать немедленно!

— Это было твое решение?

— Да. Мы — исследовательское судно. Ученые ждут результатов, которые принесли роботы… Даже учитывая информацию, собранную жуком Факира. У роботов были другие программы. Важные…

— У тебя квалификации не хватает, чтобы оценить ценность оборудования и опасность кометы!

Кровь бросилась капитану в лицо, а кадык ходил ходуном независимо от произносимых слов. На мгновенье мне показалось, что он бросится на меня.

— Сидя в кресле, не видя происходящего, тебе не нужна квалификация, чтобы оценить обстановку, — сорвалась я на крик.

Жрать хотелось страшно. Нужно срочно заканчивать этот балаган, а то умру с голоду.

— Молчать! — он, наконец, вскочил.

Глядя на кэпа, я пыталась сообразить: как его вырубить, и что мне за это будет.

Но он лишь дернулся в мою сторону, затем замер, выпрямился, задрал подбородок повыше. И абсолютно спокойно сказал:

— Трое суток карцера, стажер. Малейшее нарушение, и наказание будет продлено.

Я постаралась расслабить уже готовые к схватке руки.

— Слушаюсь.

Так. Макушкой к небу. Голова гордо поднята. Резкий уставной кивок.

— ИСБ оставь. Карцер в конце коридора. Кто-нибудь проводит.

Расстегнув браслет, я бросила его на панель управления, еще раз кивнула. И гордо удалилась.

Глава 26. Карцер

В карцер меня привел Гукас. По дороге сказал:

— Ну и напугала ты нас, девка… Опасно ж было нырять на комету. Кэп весь белый сидел, пока ты там копошилась… А если бы разбилась? Ответственность же за всех нас… на нем одном… Прости, ужин ты пропустишь, но скоро будет вечерний чай, подкинем тебе чего-нибудь посущественней, — с извиняющейся улыбкой он захлопнул за мной дверь.

Мне стало стыдно. Я же не подумала, как мои действия будут выглядеть со стороны. Ох, сколько учили меня подчиняться приказам, но я раз за разом выкидываю очередной фортель…

В карцере, как и в любой другой каюте на боте, подразумевались две койки. Отличие заключалось лишь в том, что здесь они были не заправлены, а прислонены к стене. Впрочем… Слева одна из секций кровати была опущена вниз, и на ней, как на стуле, сидел Торбо, хмыкнувший, увидев меня.

Дверь в санузел отсутствовала. Очень смешно. Хорошо, хоть находилась она по левой же стороне. Придется при необходимости ходить в туалет так, без дверцы. Надеюсь, что мой пилот-напарник не станет подскакивать и подсматривать. Надо же, оба пилота в кутузке.

Начиная остывать, я поняла, что орал на меня кэп по делу. Нельзя было нарушать приказ. Но мне ведь так свободный полет в голову ударил! Да и роботов было жалко бросать — оторвавшийся вместе с шлюпом кусок кометы засыпал всю площадку, на которой они копошились.

Я подошла к правой стене, где должна была находиться моя кровать. Одна из секций, действительно чуть-чуть выделялась. Потянула ее на себя, и она отделилась от стены, явив собой странное сиденье, с полметра шириной и сантиметров восемьдесят глубиной, ага, точно ведь, по ширине стандартной кровати. Можно прислониться спиной к стенке, если сидеть, забравшись с ногами. Или усесться на краешке как Торбо, словно на табуретке. Не слишком удобно, но меня никто не спрашивал.

— Странные стульчики, не знала, что кровать может так превращаться, — сказала я, скинув тапки, усаживаясь поглубже, с ногами.

— В карцере запрещено лежать днем. Только ночью, — почти не разжимая губ и не глядя на меня, ответил он.

Дур-рацкая ситуация. Забраться с ногами на этот «стул» — это значит «лежать»? Или он имел ввиду, что целиком кровать от стены не оторвать?

Мы сидели точно напротив друг друга на расстоянии от силы одного метра. В глубине камеры, сразу за обоими гипотетическими кроватями, стоял маленький столик. Не такой, как у меня в каюте, а просто металлический стол, привинченный ножками к полу, а с двух сторон от него стояли два стула. Больше никакой обстановки не было. Напротив санблока должен был находиться стеллаж для личных вещей, но его здесь не было, просто пустая стенка. Что за интерьер, глазу остановиться не на чем. И сидеть напротив коллеги-пилота было почему-то ужасно некомфортно.

О чем говорить с Торбо, я не знала. Он сидел, насупившись, уставившись в пол. Коленка у него подрагивала, как будто он выбивал ею какаю-то нервную дробь.

Уф, а мне хорошо бы отдохнуть. Все-таки я здорово вымоталась, спать хотелось зверски, но, сидя на скользкой пластиковой поверхности, делать это было неудобно, того и гляди, скачусь на пол.

Я попробовала подергать остальные секции кровати, но они не поддавались. Идиотизм.

Встала, пересела за столик, положила голову на руки и закрыла глаза.

— За стол можно садиться только во время приема пищи, — пробурчал Торбо.

— И кто это сказал?

— Правила внутреннего распорядка.

— Кто это контролирует?

— Я вижу и доложу. Дежурный наблюдает, и тоже доложит.

— Ну и фиг с вами. Я спать хочу, с ног валюсь. Если дадут дополнительные дни карцера, хоть отосплюсь спокойно…

В этот момент дверь, заскрежетав, распахнулась. Лекарь-маг Муоз ввел Георга-Факира, кивнул нам с Торбо, стрельнув в меня странным взглядом, но тут же потупился, развернулся и вышел. Замки снова щелкнули.

Караул! Что с Факиром?

Увидев его, я обомлела.

Фигура была его. Только почему-то он был по пояс раздет, лишь какой-то ремень перетягивал грудную клетку, на шее шарф, а на ногах вместо штанов было что-то вроде длинной юбки.

Но вот с головой было всё не так. И с телом. Медики что, какой-то металлический колпак на него надели? Ни носа, ни рта, вместо глаз фонарики. А что сделали с кожей? Сейчас казалось, что его вены окутывают тело словно проводами. Жуткая картина.

Истинный облик Факира

Я замерла, с ужасом глядя на него.

— Рот закрой, дрон залетит, — совершенно своим, знакомым мне голосом сказал Факир.

— Ч-что с тобой? — голос мой предательски дрожал.

— Хэ, — хохотнул он. — Просто лечусь. Покровы пришлось снять, чтоб ушибы поскорей зажили. Внутренние.

Меня передернуло, а он это заметил:

— Что поделать, вот такой я настоящий. Но обычно надеваю покров, чтобы косить под человека. Ты что, не знала? Большинство киборгов так делают, кроме совсем уж оригиналов. Вы людишки брезгуете ведь киборгами?

Факир повел плечами, и его маска чуть сморщилась. Я заметила какой-то неровный шов, который опоясывал лицо, чуть поблескивая под светом потолочных светильников.

— Медицина сказала, что спать будем по очереди, — весело сказал Георг-Факир, подмигнув Торбо.

Он шагнул ко мне, но в этот момент бот чуть накренился, меняя направление. Георг не устоял на ногах, и внезапно мешком повалился на пол. Вскочив, я кинулась к нему. Наклонилась… Боковым зрением заметила, что Торбо тоже спешит на помощь.

А затем получила удар по затылку. И отключилась.

…Очнулась от сильной пощечины.

Я сидела на этом дурацком откидном стуле. Совершенно голая, на мне остались только трусики. Руки вывернуты и связаны за спиной так, что костяшки пальцев упираются в лопатки. Ноги вытянуты и в лодыжках тоже крепко стянуты… похоже, штанами от моего же комбинезона.

Надо мной нависал Георг… Факир… тьфу, жуткий киборг. И гнусно улыбался.

Попытка пошевелиться мне не удалась, лишь жуткая боль в руках и плечах.

— Очнулась? Не дергайся, детка. Времени еще много.

— Ч-что это значит?

— Что значит? Сидим в карцере. Спать будем по очереди, — снова перекосил свою маску киборг

Выпрямившись, он отошел к столику.

— Я здесь раньше. Моя очередь первая, — угрюмо перебил его Торбо, тряхнув кудряшками.

— Да я ж разве возражаю? Ночь длинная, обоим хватит.

— Хватит болтать, развяжите меня! — разозлилась я.

— Нет, деточка. Ты нам и так сгодишься, — захохотал робототехник.

Что за ерунда?

— Торбо, эй, пилотское братство, развяжи меня! — закричала я.

— Нет. Ты дерешься. Сиди лучше связанной. После чая опустят кровати, и мы начнем.

— Что начнете?

— Спать. С тобой. По очереди. Как медик приказал.

— Что???

— Это же карцер. Так что все в порядке, не волнуйся. Думаю, нас вдвоем на ночь хватит, мы хорошо успели подзарядиться до того, как сюда попали. И ты отдохнешь, как хотела…

Я резко дернулась вперед, но лишь свалилась на пол. Скрученные за спиной руки взвыли от жгучей боли.

Абсурд, иначе не скажешь. И дикая резь в связанных руках.

Брат-пилот нехотя встал, схватил меня за плечи, поднял, и усадил обратно.

— В карцере нельзя лежать днем. Сиди.

Киборг-Факир помочь даже не попытался. Стоял и смотрел на нас с гадко перекошенной маской.

Глава 27. Абсурд

Я закрыла глаза. Караул? Что делать?

Они оба сошли с ума. Руки ломило нестерпимо, совсем затекли. Попробовала пошевелить пальцами ног, ох, кажется, немного движутся. Ну, хоть что-то…

— У меня руки затекли. Еще немного, и я без них останусь. Развяжите немедленно!

— А зачем нам руки, крошка? Нам и без твоих рук хорошо будет.

— Я пилот! Мне руки для работы нужны!

— Нет, деточка. Мы тут знаем, что ты киборгов презираешь. Сейчас твои ручки затекут, отнимутся... потом поставят тебе хорошие протезы, будешь как мы.

Торбо потер каким-то странным образом руки… и с ладоней словно перчатки слетели. Толстые вены-провода точно также оборачивали всю кисть, как у Факира.

Я зажмурилась. Они сошли с ума. Я в одной запертой комнате с двумя маньяками. Мама родная, что же это делается?

Кажется, Торбо говорил, что все, что здесь происходит, по видеосвязи контролирует дежурный? Как же мне позвать его на помощь?

Дверь, заскрежетала и отворилась. Показался робот. Поставил на пол стопку контейнеров, и выкатился назад.

— Эээй! Кто-нибудь! Помогите! Позовите капитана! — завопила я, пока дверь не закрылась.

— Требование капитана: не калечить, — пробубнил механическим голосом робот.

Дверь захлопнулась.

— Вы слышали? Приказ капитана: вам запрещено меня калечить! Развяжите немедленно!

Георг громко заржал:

— Ты не вопи, уши закладывает. Никто не придет. Карцер есть карцер.

— Эй, дежурный! — крутя головой в попытке найти видеокамеру, дернулась я. — Вызови капитана! Срочно!

Теперь заржали оба идиота.

— Марфа, детка. Вся команда сейчас сидит и смотрит этот спектакль. Никто не придет. Но и ни одного кадра никто не упустит. А если мы приказ нарушим, нас здесь еще оставят. Я вот не возражаю. А ты, Торбо? Лишний денечек с девочкой тебе улыбнется?

Я помотала головой: что за бред? Невероятно. Я попала в голо ужасов или в кошмар. Как бы выключить трансляцию… или проснуться?

Факир отвернулся, стоял, глядя на пустой столик, а потом с каким-то животным вожделением проговорил:

— Нас с Торбо так наградили. Потому что мы на тебя были больше всех злые. И больше всех тебя хотели. Думали, гадали, кто тебя трахать будет, но так и не договорились. Остальные отвалились, а мы стояли до последнего. Вот нас сюда и сунули. До утра. Если ручонки тебе покалечим, то и еще на день-два задержимся, как кэп решит.

Этого не может быть. Этого никак не может быть. Этого не может быть никогда!

— Если покалечите, мне нужно будет в санчасть! Будете сидеть тут и заниматься друг другом!

— Хэ, детка. Совсем правил не знаешь. Из карцера выходят только когда срок закончится. А до этого, хоть сдохни.

— Тогда умру. Остановлю сердце, и умру.

— А мы тебе не дадим. Массаж сердца… ну и всего тельца тоже. Качественно отвлечем, детка, поверь. Невелика наука. Ты одна, нас двое. Справимся.

Он снова гулко заухал, хохоча. И гаденыш Торбо тоже подхихикнул.

— Я вас от пиратов спасла. А тебя лично вытаскивала с этой гадкой кометы. Тебя и твоего жука. Где ваша благодарность?

— Благодарность? Конечно благодарность. От всего нашего пламенного коллектива. Ты хотела учиться, тут у тебя будет время. Знаю я эти ваши академии, куча тупых занятий и никакого секса. Не боись, у нас команда грамотная. Всему научим, все покажем.

— Шли бы вы… лесом.

— Ну что ты, деточка. Стажеры должны учиться, выполнять приказы и слушаться старших. А за остальных ребят не переживай. Они седня тебя не получат, но картинку посмотрят. Это тоже все любят. А завтра, коли нас освободят, других подсадят к тебе, а мы поглядим. Справедливо же, да? И тебе хорошо. Ты ж учиться хотела. Мы все, честное слово, постараемся высший класс показать, наберешься опыту, как хотела. Тебя, кстати, на сколько упекли? Все успеют тебя посетить? Или будешь еще нарушать дисциплину?

Этого не может быть. Этого просто не может быть! Это нужно немедленно прекратить! Караул, что же делать?

Пилот и робототехник подняли с пола контейнеры и отнесли на стол.

— Кушать тоже по очереди будем? — спросил Торбо, оглянувшись на меня.

— Угу. Давай сейчас мы с тобой, — ухмыльнулся Факир. — Девушки когда худеют, могут сутками не есть.

Я осталась без обеда, потом без ужина, поскольку вытаскивала с кометы этого гамадрила с его жуком. Теперь еще и без вечернего чая. Живот уже к спине приклеился, есть хотелось страшно.

Попыталась расшевелить пальцы на руках и ногах. На ногах шевелились, а на руках ничего, никаких реакций, только жгучая боль. И жрать охота, жуть.

Хорошо. Придется драться ногами. Связанными. Так. Пальцы на себя, пять секунд, расслабить. Пальцы вниз, пять секунд. Расслабить…

По икрам, перетянутым моими же штанами, побежали искорки боли. Отлично. Нужно еще, еще, еще. Кровообращение в ногах восстанавливается, это замечательно. Коленкой можно шибануть одного, надеюсь, сумею отключить хоть ненадолго. Справлюсь ли со вторым? Не факт. Затекшие руки адски болели, пальцами и плечами не пошевелить. Шансов, что сумею «работать» руками почти не остается. Даже от одного удара коленом могу испытать шок, от которого не знаю когда оправлюсь… Бить лоб в лоб железную маску? Глупо. Думай, Марфа, думай! Ты должна что-то изобрести!

Потенциальные насильники сидели и хрустели печеньем, гулко запивая его из термосов-груш. Ну, да, в любой момент могут отключить гравитацию, а в невесомости напитки из открытых стаканов будут плавать шариками по всему помещению…

«Добрый» Факир вдруг поднялся, держа грушу с напитком:

— Знаю, есть не будешь, но попить-то всяко надо, жажда она такая, глупая…

Он прислонил мне грушу к губам и надавил. Что-то попало мне в рот, но большая часть вылилась на лицо и потекла по груди.

Ну, да, кисель. Все знали, что я его люблю. Только не тогда, когда он льется по животу!

— О, десерт готов! — обрадовался Георг и, наклонившись, вдруг распахнул пасть, которой просто не могло быть на этой маске. Но щель нашлась, раскрылась, в ней задергался совершенно нормальный человеческий язык… который слизнул кисель с моей груди, царапая кожу боковым швом маски.

Я дернулась, пытаясь поудобнее подготовиться к удару, но в это время на ноги вскочил Торбо.

— Не смей! Не смей! Еще тарелки не унесли, кровать не откинули. И я первый на очереди!

Робототехник только гнусно хихикал и пытался успеть слизать побольше киселя. Я вжалась в стену, взвыв от боли в суставах.

Торбо попытался оттолкнуть Факира и сам наклонился надо мной. В какой-то момент почувствовала, как по животу елозят мокрый язык и жесткая щетина…

Парни начали пихаться уже нешуточно, Факир на мгновенье присел на мою ногу, от чего я взвыла. А потом они закрутились в узком проходе…

Глава 28. Друзья

— Гляди, стажер… бабы любят… когда мужики за… них бьются! — пыхтя и похохатывая гоготал Факир.

— Все равно… моя очередь первая! — озлобленно вцепился в него Торбо.

Они крутились, то толкая, то захватывая друг друга, по всему карцеру — от двери до столика и обратно.

Я поджала колени к груди и чуть развернулась. Если они на меня налетят, то моим рукам, прижатым к холодной стене, точно будет крышка.

Вот, вот, клубок из двух десантников приблизился ко мне. Факир схватил пилота за шею и наклонил. Тот согнулся буквой «Г». Отлично!

Извернувшись, я вдарила двумя пятками в маску Георга и, с разворота, коленом в затылок Торбо.

Полинезиец отключился сразу, мягкой кучкой свалившись на пол. Факира же мне как следует ударить не удалось — одна пятка попала ему в бровь, вторая скользнула по уху.

Но и мне не поздоровилось — при включенной половинной гравитации я отлетела назад, скользнула по стенке, и свалилась с этой лавки вниз, прямо на свои связанные руки. Взвизгнула так, что у самой уши заложило.

Робототехник — был бы в нормальном виде, теперь светил фонарем под вторым глазом — зарычал и кинулся ко мне. Рывком поднял меня и бросил на сиденье. От дикой боли в руках из глаз посыпались искры, я почувствовала, что сейчас потерю сознание, но попыталась развернуться, чтобы окончательно не угробить руки и дать чуть простора ногам…

Факир навис надо мной. Из щели его маски хищно выглядывал язык, глаза светились жутким красным светом. Чуть подвинувшись, я уперлась ему коленями в грудь. Это было все, на что я была способна. У меня не осталось ни одного шанса увернуться от него. Он был в полтора раза тяжелей меня и, конечно же, сильней.

…Дверь распахнулась так, словно в нее ударил снаряд.

На пороге стоял… Торбо? Да нет же, Фил, мой друг по Академии! Или это у меня уже мутится в глазах?

— Спаси! — прохрипела я, уворачиваясь о навалившегося на меня Факира и снова взвизгнув от боли.

В коридоре забухали шаги, Фила кто-то пытался оттащить от двери. Раздался дикий визг, и в атаку кинулась Алька.

И она тут? Откуда они взялись?

Кто-то в коридоре вмазался в стенку под коронным ударом Альки, а Торбо отлетел к столику от смачного апперкота Фила.

— Все в порядке, — невозмутимо сообщил Малаб, входя в карцер.

Вошел, и обомлел.

Георг и Торбо лежали на полу возле столика. Я сидела в одних трусах, связанная. Фил потирал костяшки пальцев.

Мягко скользнув ко мне, Малаб разрезал путы на ногах. Руками я пошевелить не могла. Подняв меня, он, повернул к себе спиной, разрезал жгуты на руках и начал растирать плечи, предплечья, запястья. Я взвыла от жуткой боли, разогнуть вывернутые руки было невозможно.

Из коридора доносились голоса — в основном слышались незнакомые.

Фил с Алькой нависли над скребущими по полу ногами насильниками. Но отползать тем было некуда.

— Хорошо, что нам сообщили о проблеме, — тихо сказал Фил. — Мы ускорились и прибыли почти вовремя, да? Хотя такого не ожидали…

— Хорошо, то, что следом летит командор. У него корыто на антиматерии. Будет здесь через пару часов, — добавил Малаб, продолжая растирать мне спину и пытаясь распрямить мои руки.

— Да, здесь без командора нам не обойтись, — согласился Фил. — У нас же ученые на борту, а не боевики.

Алька, присев на корточки, потянула меня за ногу: «подними».

Я замычала от боли в растираемых плечах, но ногу чуть приподняла — Алька натянула на меня мой тапок. Очень вовремя. Стоять босиком на полу с металлизированной сеткой было холодно и колко.

Надев на меня вторую тапку, Алька убежала, а потом вернулась и начала укутывать меня в чей-то халат. Задом наперед, словно в фартук. Верхнюю пуговицу застегнула мне сзади на шее.

— Прикрой срамоту, Марфа.

Мы с ней вдвоем засмеялись. Старая и понятная лишь нам двоим шутка.

Фил с недоумением посмотрел на нас.

Малаб что-то проворчал, но продолжил растирать мне спину, плечи и руки.

— Чей халат? — уткнувшись носом в пушистый воротник, поинтересовалась я между стонами боли от похлопываний Малаба.

— Мой, конечно. От тебя уюта не дождешься, — хмыкнула Алька.

А я вдруг подумала, что, действительно, никогда у меня не было никаких халатов. А этот такой приятный и мягкий… Может, и вправду, пора становиться взрослой, завести себе красивый теплый халат?

Прочь мысли глупые, прочь. Я попросила:

— Кто-нибудь, принесите поесть. Я сегодня и без обеда, и без ужина…

— Нет уж, пойдем отсюда. На «Вьюнке» все будет — обед, полдник и ужин. И не в одной, а в нескольких тарелках.

Когда Малабу удалось немного оживить мои руки, я решила, что больше ни секунды не хочу здесь находиться. Парни остались сторожить пленников, а мы с Алькой направились в мою каюту. Надеть скафандр, а тем более, перебираться без него в другой корабль, я была сейчас не в состоянии.

Глава 29. Командор

Меня переправили на «Вьюнок». Исследовательский корабль был больше нашего бота в несколько раз, но вот медкапсулы в нем оказались похуже, так что пришлось мне валяться в одной из них чуть не сутки — капилляры и мышцы восстановились быстро, но для того, чтобы провести очистку организма потребовалось время. И не только потому, что «негоже девицам с синими руками ходить», но и потому, что это было чревато воспалениями или гангреной.

Через пару часов, когда основные процедуры были завершены, ко мне заглянул Муоз.

Я радостно приветствовала его, поблагодарила за то, что вызвал помощь и дал разрешение на швартовку «Вьюнка» к боту. Но он выглядел подавленным, на мои слова почти не реагировал, только словно сжимался и сжимался.

— Не благодари. Я повел себя подло по отношению к команде. Предал их…

— И спас меня! И их, кстати, тоже! Если бы они довели дело до конца, как планировали, неприятностей у них было бы намного больше!

— Надо… надо было какой-то другой выход найти… Но я не смог…

Как могла, я попыталась убедить Муоза, что он поступил правильно, однако лекарь так и не оттаял. Тогда я решила «резать по живому» — попросила его рассказать, что за блажь напала на команду? Ведь ничего не предвещало такого развития событий.

Сбивчивый, отрывистый рассказ Муоза потряс меня до глубины души.

Упомянув, что бот «Феникс» был по-настоящему легендарным, а его команда у всех посторонних вызывала глубокое уважение, он пожал плечами: «просто никто не знал, как устраиваются у нас дела».

А дела устраивались довольно затейливо. В большинство рейсов команда брала с собой двух девушек из домов радости. Рейсы были долгими, по три-четыре месяца, а если в пояс Койпера, то и на полгода-год. Девушки эти нигде в списках не значились, но слухами космос полнится, так что желающих всегда было много. Девушки работали на износ весь рейс, обслуживая команду. А у десантников были возможности отблагодарить девушек по-царски, ведь из добытого на астероидах всегда можно было что-то оставить себе на память и подарить хорошей подруге.

Так получилось, что последние два рейса «Феникс» летал на ближних рейсах, вокруг Сатурна, на спутниках которого было несколько домов радости, так что команда никого с собой не брала, отдыхали на перевалках, и все было хорошо.

Когда я вытащила их из-под носа пиратов, последовал неожиданный приказ о полете на Марс. А оттуда — дальний рейс, сначала на эту нашу межзвездную комету, а потом нужно было обследовать еще одну, долгопериодическую. Взять девушек на Марсе они не смогли, мимо Сатурна с его спутниками пролетели без остановок, слишком неудобная бы вышла траектория. Очень кстати я им под руку подвернулась. И созрел план уговорить меня лететь с ними. Нет, не в качестве барышни из дома радости. Поначалу просто думали, что женское присутствие в полете им будет нелишним, какое-никакое развлечение.

А пока мы летели от Марса до Цереры, случилось невероятное. Факир влюбился. В меня (не пойму, как я этого не сумела заметить). Но перед стартом с Цереры… Факир смотрел, смотрел, как Ива Рокир меня целует, как я ему отвечаю… И что-то у него в голове сорвалось. Ворвался к кэпу, устроил истерику. Назвал меня шлюхой, позвал всю команду присоединиться…

Ревность. Вот как это называется. Кто же думал, что она вот такое выражение получит?

Потом Факире немного поутих, сказал, что нужно стажерку проучить как следует, после чего он заделает ей (то есть мне) ребенка и отправится в семейный отпуск. На пару лет у него отпусков точно накопилось…

Тут я не удержалась и, проигнорировав информацию о жене и ребенке, спросила: как можно накопить два года отпусков? По нормативу каждый год у тех, кто работает в космосе, должно быть минимум восемь недель на Земле. Обычно это оформляется как отпуск, но используют его все по-разному.

— Основа команды уже больше десяти лет на Земле не была. Некоторые меньше. Я вот, только четвертый год с ними. Свис семь лет. Остальные с кэпом уже лет двадцать работают, даже больше. И отпуска у них земные были очень давно.

Какой кошмар. Это же совершенно недопустимо! Куда смотрит искин?

Мне вдруг стало понятно, почему команда так себя вела. Почему так вел себя Георг-Факир. Невозможно столько лет находиться в отрыве от Земли. И дело не только в здоровье, которое в условиях локальной гравитации сильно страдает — различия в силе тяжести у стоящего человека в голове и ногах различается совсем немного, без специальных приборов не заметить, но организм этот рассинхрон не любит даже больше, чем полную невесомость. Поэтому кресла у пилотов — ложементы — находятся почти в лежачем состоянии. Поэтому важно регулярно принимать лежачую позу, хотя бы ненадолго, по 3-4 раза в день, выравнивая силу притяжения по всему телу. И отпуск проводить на Земле, где гравитация планеты более или менее выравнивает эту разницу, дает организму прийти в себя. Ведь даже там на экваторе сила тяжести немного меньше, чем на полюсах из-за центробежной силы, вызванной вращением Земли, но, находясь в одной местности, разница практически незаметна. А еще из-за постоянного замкнутого пространства, из-за ощущения, что за тонкой перегородкой — враждебная бесконечность, очень страдает психика, что и случилось с командой. Ну, в этом я и сама убедилась.

* * *

Я видела командора во второй раз в жизни. А говорила с ним впервые.

Лежа в медкапсуле «Вьюнка», я смотрела на его добрые веселые глаза, совершенно лысый череп… и не могла понять, почему его все так боятся.

— Отважная Марфа, гроза пиратов и зарвавшихся десантников, — с мягкой улыбкой, но язвительной интонацией, он покачал головой. — Что мне теперь с тобой делать?

— Ничего не надо делать. Были тут уже… делатели…

Командор рассмеялся.

— Не обижайся на них, девочка. Виновен только капитан Зоров. Он очень хотел доказать, что женщинам нечего делать в космосе, а твой случай должен был стать иллюстрацией этого постулата. Он давно искал такую возможность.

— Он же был против моего присутствия в команде!

— Мастер интриги, здорово все провернул. Ему не подчинился только его лекарь, который вызвал и меня, и «Вьюнок». И еще парочка парней, оставшихся в своих каютах и не пришедших на общий просмотр. Они ничего не сделали, чтоб не допустить такой ситуации, не хотели подводить командира, но не участвовали в этой вакханалии.

— Командор… Я тут немного поговорила… Возможно, капитан Пион не так виноват. Да его ребята тоже… Говорят, они уже девять лет не были на Земле, а на грунте стояли короткими урывками, по одному-два дня. Или, как на Марсе в последний раз, три дня в госпитале. Это… это недопустимо. Психика такого не выдерживает, вам любой медик скажет. Им нужна реабилитация. Хотя бы пару лет на Земле, чтобы они вернулись к нормальной жизни.

— Может быть, ты и права… Но почему ты их защищаешь? Тебе они понравилось?

— Нет, совсем нет. Но я терпеть не могу несправедливости. А то, что они столько лет в космосе, виноваты не столько они, сколько те, кто допустил нарушение правил.

— Да… лучший экипаж… лучший десант… Чудовищной сложности миссии… Я должен был бы сам об этом подумать, но вот, не уследил.

Он помолчал. В палату заглянул Фил, но, увидев, с кем я разговариваю, сделал круглые глаза и растворился в воздухе.

— Мне ужасно неудобно разговаривать лежа, командор. Обещают, что уже к ужину я смогу удрать отсюда. Может быть… поговорим позже, если у вас действительно есть серьезный разговор.

Командор рывком поднялся и расхохотался.

— Девочка, у тебя нет никакого чувства субординации!

— Оно есть… но я все время о нем забываю, — смутилась я.

Субординация — это то, что в меня пытались вколотить последние два года в академии. В войсках и полиции всегда есть четкая пирамида командования, нарушать которую чревато. Даже не припомнить, сколько раз я попадала в лапы робота-экзекутора и под дружеские тычки курсантов. Но, похоже, вколотить ее в меня, оказалось им не под силу.

Глава 30. Разбор полетов

— Как ты? — влетели в палату Фил с Алькой, едва командор ушел.

— Нормально. Руки только… Слишком сильно передавило. В нормальном госпитале меня починили бы за час, а здесь в медкапсуле придется сутки валяться… Спасибо, что сюда притащили… Хотя медкапсула на «Фениксе», наверное, могла бы справиться быстрее.

— Она занята. Там этот твой факир-насильник, он же мелкий фраер, коптится.

— А что с ним такое?

— Ну… Фил не пожалел своего кулака, — хихикнула Алька. — Какие-то контакты отлетели.

— А Торбо сейчас в медкапсуле на корвете командора, ты его здорово по башке шарахнула, он все никак в себя не придет, у него там что-то отсоединилось и не подключается, — добавил Фил. — Кстати, и нашим не слишком повезло, с ними командорский врач сейчас возится, но, к счастью, медкапсул им не нужно.

— Ой, что там с вашими случилось?

— Малаб, услышав, что тебе угрожает опасность… еще там, на комете… рванул так, что наших ученых чуть не размазало по постелям. Никакие противоперегрузочные ложа не помогли, нашей выучки не хватило, до сих пор ходят и ноют, — грустно улыбаясь, сказала Алька. — Но то, что мы тут застали, вообще ни в какие схемы не вписывалось.

— А как вы оказались здесь так вовремя?

— Мы пришвартовались, но нас никто не встретил, хотя шлюз открыли, — сделав круглые глаза, начал рассказывать Фил. — Но кораблик-то наш побольше будет… Ждать не стали, втроем ломанулись из нашего шлюза в ваш, пока остальные легкие скафандры натягивали…

Я ахнула. Да, мы в Академии тренировались прыгать из шлюза в шлюз без скафандров, в одной компрессионке. Конечно же, с кислородными масками. Но когда я с вояками занималась, они показали, что можно и без них, если очень надо. Космос — это либо очень низкая, либо очень высокая температура, они опаснее, чем отсутствие кислорода. Прыжок из шлюза в шлюз занимает, в зависимости от ситуации, от долей секунд до полуминуты. Не дышать столько может каждый. А вот от жары и холода защита нужна, если прыжок занимает больше секунды. Но потом парни показали, как можно включить магнитное поле вокруг компрессионного костюма. Оно и уберегает и от космической пыли, и от холода. Не знаю как. Если недолго. Будучи полной идиоткой, я показала этот фокус своим друзьям. Кто же знал, что они мои рассказы воспримут всерьез, и сами так сиганут!

— Не расстраивайся! Знали же мы, с кем связались! Так что при подлете к точке рандеву наши компрессионки были полностью заряжены. В общем… Впиливаем через шлюзовую в ангар, оттуда — крутим головами, и дуем на голоса. Ржач в коридоре слышался неслабый! В навигаторской толпа народу пялится на экраны. А там — наша Марфа, картина маслом. Тут из коридора меня один чудик в медхалате по плечу стучит, манит за собой, прижимая палец к губам. Ну, мы с Алькой за ним рванули. А Малаб остался караулить этих зрителей. Они так увлеклись, что нас даже не заметили. Это же медик нам шлюз открыл, а те — ни сном, ни духом. Ну, остальное ты сама видела. Малаб потом всю команду, занятую просмотром увлекательного эфира, прибежавшую на наши крики, педантично разложил в коридоре, ты же его знаешь…

На что способен Малаб я знала.

Пигмей из Южной Африки, третий-четвертый школьные циклы провел в Азии и научился там потрясающим (в прямом смысле) приемам рукопашного боя. Впрочем, не только рукопашного, мог в качестве оружия использовать все, что под руку подвернется, от носового платка до тяжелой техники.

Я невольно улыбнулась.

— Что, вспомнила, как по холлу летала кадка с пальмой? — засмеялась Алька.

Я кивнула. Малаб никогда не лез в драку. Но если ситуация требовала, он очень неторопливо вырубал одного противника за другим, аккуратно складывая их на пол «чтобы не ушиблись». Когда я начала ходить на боевку, то поначалу дело у меня шло туго. Я сильно отставала от тех, кто начал заниматься еще на первом курсе. Если бы не помощь Малаба, я не потянула бы нагрузки, у меня же еще и основная учеба была!

Друзья стали расспрашивать меня, как получилось, что они застали меня в такой нелепой ситуации?

— Нам сообщили, что ты на челноке кинулась атаковать разваливающуюся комету, мы и ринулись тебя выручать. А тут такое…

Понимая, какая глупая у меня вышла стажировка, я попыталась кратко изобразить сцену в карцере как случайность. Но не на тех напала. Алька слишком хорошо меня знала, а у Малаба нюх был лучше чем у собаки.

И я начала рассказ с самого начала. Мне было очень стыдно, что не разобралась во всем сразу. Потом, после долгих расспросов, все же задала парням вопрос, который мучил меня все это время:

— У вас… парней, правда так принято? В смысле, показывать другим своими поцелуями, что дама доступна?

Губы у меня тряслись, мне было трудно сформулировать, но я очень, очень хотела знать ответ.

— Нет, пожалуй, — переглянувшись, ответили Фил с Малабом.

— Ты их не слушай, что они понимают, — вмешалась Алька. — Ива не виноват, ты не виновата. Просто десантура решила развлечься по-своему. Факир твой завел их разговорами. Ну а доводы каждый подбирает, так, чтобы собеседника пробрало. Твой капитан ведь умный человек, иначе бы не был столько лет в числе лучших командиров. Вот и подобрал к тебе ключик…

— А… маг? Муоз… Он правду говорил про Иву?

Теперь переглянулись все трое. И никто не ответил.

— Так, ясно… Он был прав, да? Ну, отвечайте же, наконец!

После долгой паузы с переглядываниями, заговорил Малаб:

— Марфа… В общем… Это же очевидно было, да? Ива… преподаватели не должны ухаживать за студентками, это не принято. Но ты его зацепила. Еще на первом курсе.

— У нее ж роман был с Лукой! — возмутилась Алька.

— Да, был. Ивы и стоял в сторонке. Приглядывал издали.

— Слушай, Марфа, ты вся такая крутая и умная, — встрял Фил. — Все же видели, что он по тебе сохнет!

Теперь переглянулись мы с Алькой. И одновременно помотали головами:

— Не видели!

Парни растерянно рассмеялись.

— А, знаешь, Марфуша, я вот сейчас подумала… — задумчиво сказала Алька. — Помнишь, как ты от него сбежала? От Ивы. На четвертом курсе. Я вот помню. Искрила на стыках, подойти страшно было… А он ведь тогда смирился, не лез…

Я задумалась. Уж очень разными они были — Лука и Ива. И отношения у меня складывались с ними по-разному. Лука Нова, с которым мы познакомились еще во время поступления в Академию, старался доминировать, а я пыталась избежать этого. Ива, наоборот, подстраивался под меня, мое настроение. Приходил на помощь, когда надо, ухаживал, но не настойчиво.

— Нет, не понимаю. Все равно не понимаю. Может, он меня и любит, но любовь у него какая-то странная. Робкая.

— Такая и должна быть! Любит и заботится, — подсказала Алька.

Фил с Малабом смотрели на нас с легкой иронией.

— Вы тоже так думаете?

— Знаешь, Марфа, — словно через силу, выдавил из себя Малаб. — Любить и заботиться — естественное поведение. Однако… Ты же сама видишь. Он заботится только когда ты слабая.

— Так и должно быть? Разве нет?

— Нет, — покачал головой Фил. — Забота не должна быть опекой слабого. Настоящая любовь — партнерство. Не только в горе поддерживать, но и в радости.

Он быстро взглянул на свою жену, и Алька приникла к нему, кивнув мне.

— То есть он меня нарочно подставил?

— Вряд ли, — покачал головой Малаб. — Может быть… Просто выбрал неудачный вариант опеки.

— Ага. Или неправильно рассчитал свою демонстрацию. Не подумал, что тут гамадрилы десять лет без отпусков.

— Ско-олько?

Глава 31. Неожиданный разворот

После ужина какой-то тип с «Вьюнка» пригласил меня в кают-компанию, где оказалось неожиданно много народу. Я думала, что иду на встречу с командором, но он проводил время в славной компании.

«Вьюнок» — суденышко покрупнее нашего бота, так что и кают-компания оказалась просторнее, хотя принцип тот же: овальный зал, по стенам — кресла, по центру — стол, который при необходимости легко втягивается в потолок.

Сейчас стол стоял на своем месте. За ним сидели командор, Малаб, Муоз и несколько незнакомых мне людей.

— Вот и наша Марфа! — провозгласил командор, и разговоры тут же стихли.

Все уставились на меня. А мне вдруг стало очень стыдно, они же все, наверняка, видели видеозапись из карцера…

Малаб сдвинулся на одно кресло, освобождая мне место,

— Всем привет! По какому поводу банкет? — попыталась я скрыть свою растерянность при виде этой разномастной компании.

Кто-то хохотнул.

Я, конечно, загнула. Никакого банкета не наблюдалось, стол был абсолютно пуст.

— Марфа, у нас к тебе серьезный разговор. И не только к тебе, — начал командор, обводя взглядом всех присутствующих. — Как вы все знаете, команда «Феникса» почти в полном составе сейчас находится… в изоляции. С ними мы еще разберемся. Но сейчас у нас есть более актуальные вопросы… Мы находимся далеко в космосе. Сопровождаем очень шуструю комету, которую, как вы понимаете, нужно исследовать… Здесь собрались представители трех космических кораблей. Марфа и Муоз представляют «Феникс», — командор кивнул мне и магу. — Я и Стефан, — блондин с волосами до плеч, — от руководства Службы охраны космического пространства и внеземных территорий (СОВТ). Наш корвет болтается неподалеку. Остальные — представители команды исследовательского судна «Вьюнок».

Присутствующие вежливо покивали друг другу, но в общем настроении чувствовалось напряжение. Все ждали, продолжения. Похоже, не только для меня эта встреча оказалась неожиданностью.

— Исследование кометы откладывать нельзя, дорог каждый час. Скоро прибудет и другая ученая братия, наша цель — максимально подготовиться к их визитам и создать условия для работы. Вместе с тем, «Феникс», по сути, остался без команды, хотя для поверхностных исследований он подходит лучше всего.

Я содрогнулась, вспомнив коварную поверхность кометы.

— Команда «Вьюнка» занимается исследованиями самого широкого спектра, но на борту не хватает специалистов, подготовленных к работе на грунте. Один космогеолог и один десантник-спасатель, остальных из корабля выпускать нельзя.

Меня передернуло от воспоминаний о поверхности кометы. Малаб чуть вздрогнул, протестующе, но тоже ничего не сказал.

— Но ведь ученые здесь все космических специальностей! Почему нам нельзя на грунт? — возмутился загорелый до черноты парень, блеснув зелеными глазами.

— Марфа, расскажи, что тут за грунт, — попросил командор.

Я растерялась, не ожидая, что мне придется выступать. Начала я с описания странной структуры почвы кометы, растрескивающейся в самые разные стороны, обилия пыли, в том числе радиоактивной, необходимости специальных скафандров, рассказал об отсутствии гравитации и необходимость управляться с тремя реактивными ранцами…

Рассказ мой вышел путанным и сбивчивым, самой стыдно стало. Но тут полетели уточняющие вопросы, и мне полегчало. Отвечать на вопросы гораздо проще, чем произносить речи.

Минут десять в кают-компании стоял щебет недоумения и обсуждений, но потом командор стукнул ладонью по столу, призывая всех успокоиться.

— Все эти вопросы обсудите позже, Марфа от вас никуда не денется. У меня сейчас другие проблемы. Нужно срочно, желательно прямо здесь и сейчас, сформировать из имеющихся человеческих ресурсов команды для «Вьюнка» и «Феникса».

В кают-компании повисло недоуменное молчание. Как это сформировать? Из кого? Как будут работать команды из незнакомых людей?

— Кто-то должен перейти на «Феникс»? — спросил кто-то.

— Думаю, да, кивнул командор.

— По желанию?

— И да, и нет. Нужно укомплектовать экипаж опытными людьми. Способными высаживаться на грунт, доставлять пробы.

— Добывать пробы могут роботы, — сказала я. — Челнока будет достаточно, чтобы зависнуть над нужным местом, выпустить и потом забрать их.

— Но кто определит «нужное место», дорогая Марфа?

— Я могу. И любой пилот. И подсказки из «Феникса». У нас достаточно дронов-разведчиков с видеокамерами.

Наступившее молчание не было расслабляющим. Создавалось впечатление, что каждый хочет высказаться, причем резко, но почему-то сдерживает себя.

— Давайте для начала расскажу, что мы тут придумали, — медленно, с легкой улыбкой, произнес командор. Все уставились на него. — Чуть-чуть покрутив личные дела присутствующих здесь… и некоторых пока отсутствующих… Получается примерно так…

Взмахом руки командор развернул над столом голо, на котором высветилась таблица в два столбца. Первый назывался «Экипаж и пассажиры “Феникса”», второй — «Переходы на “Вьюнке”».

Я взглянула, и не нашла своего имени в первом столбце. Меня списали вместе со всей командой? На мгновенье глазам стало горячо. «Не реви», — приказала я себе.

Шуршание бормочущих что-то голосов…

— Я согласен, — тихо сказал человек в пилотском комбезе, темный, с костистым лицом и слабой паутинкой седины в черных волосах.

— Спасибо, я надеялся, что ты не обидишься, Марк.

Взглянув на список еще раз, я увидела в первом столбце на верхней строчке «Марк Фингер, капитан, пилот». Тогда посмотрела налево — во втором столбце я, не веря своим глазам, обнаружила строку зелеными буквами: «Марфа Кузнецова, капитан-стажер, пилот».

Помотала головой. Закрыла и раскрыла глаза снова. Зеленая строчка была на месте.

— Что, Марфа, ты тоже согласна? — поинтересовался командор.

Хлопнув губами, я снова помотала головой, потом все же выдавила:

— Не понимаю…

— А что тут понимать? Делаем рокировочку. Капитан Фингер переходит с «Вьюнка» на «Феникс». У него достаточно опыта. Традиционно капитанами становятся либо пилоты, либо навигаторы. Поэтому пилот Кузнецова переходит с «Феникса» на «Вьюнок» с обременением.

Я вообще перестала что-либо понимать. Какое еще обременение?

— Доля капитана тяжела, — чуть улыбнувшись, пояснил Марк Фингер.

— Но я… я не могу быть капитаном! Давайте я останусь на «Фениксе», — выдохнула я.

— Можешь, не можешь… Мы тут не в игрушки играем. «Вьюнок» нуждается в капитане. Тебе нужен опыт. Если что, пока мы тут кружимся вокруг кометы, Марк тебе подскажет. Вернувшись на Цереру, пройдешь ускоренный курс бюрократии, там через месяц собирают группу, как раз в нее впишешься.

Курс по бюрократии! Караул! Что же это вообще может означать?

— Не тушуйся, справишься, — толкнув меня плечом, прошептал Малаб.

— Что вы там шепчетесь? Малаб? — поинтересовался командор. — Ты-то сам согласен перейти?

Мой взгляд метнулся на голо. Как же я не заметила! Малаб стоял второй строчкой в первой графе: «пилот-испытатель». Он что, переходит на «Феникс»?

— Ты… — задохнулась я.

— Да. Это интересная работа, — кивнул командору Малаб.

Все дальнейшее вылилось в мое «не хочу, не умею», коллективное «будешь, раз надо», а также разбор кандидатур на переход с одного корабля на другой.

В конце концов, удостоверившись, что врач-исследователь с «Вьюнка» решил перебраться на бот, я, пробежав глазами списки, сказала:

— Не вижу в списках Муоза.

Маг-целитель сжался в комок. Все время обсуждения он сидел, почти не поднимая глаз.

…Как-то раз я видела, как большой белый и пушистый кот свалился в реку. Вылезло из воды уже совсем другое существо — серое и худое, как скелет. Сейчас Муоз напоминал мне того мокрого кота.

— Маг-целитель Муоз служил на «Фениксе» четыре года. Меньше, чем другие, но все равно ему уже давно пора в отпуск, — проинформировал меня и всех остальных командор.

— Это понятно, — мотнула я головой. — Но до Земли и отпуска еще добраться нужно. Думаю, ему можно временно, до прибытия на Цереру, войти в команду «Вьюнка» на должность врача. Мы не можем летать без медика.

— А говорила, что не хочешь быть капитаном, — хохотнул кто-то, но тут же умолк под взглядом командора.

— Вообще-то я собирался взять его с собой, — задумчиво сказал командор. — Я гораздо быстрее доберусь до Земли… Но… Что думаешь, Муоз? Решать тебе.

— Марфа… не возражаешь иметь на борту… мага? — после паузы взглянул на меня целитель.

— С какой стати? Мне все равно… хоть, маг, хоть киборг, хоть человек… Да пусть и инопланетянин, лишь бы дело знал.

Кают-компания вдруг взорвалась аплодисментами.

* * *

Вкратце расскажу о дальнейших судьбах команды «Феникса».

Маг-целитель Муоз после того, как мы вернулись на Цереру, улетел на Землю, получил годичный отпуск, который провел в своем университете, в медитациях и беседах с тамошним гуру. С ним мы еще встретимся, обязательно встретимся.

Десантнику-геологу Свисту (человек) и бортинженеру Гукасу (киборг) предписаны, соответственно, полутора и двухгодичные отпуска на Земле. Позже мы с ними еще повстречаемся «на пыльных тропинках далеких планет».

Киборги — капитан Пион-Зоров, мастер робототехник Георг-Факир и пилот Торбо — были направлены в специальный госпиталь для исправления поведенческих паттернов. Так сейчас называют дома для киборгов с нарушенными этическими программами. Быстренько починятся, и пару лет проведут на Земле.

У капитана, как выяснилось, был установлен чип блокировки эмпатии. Не всей. Распознавать эмоции он мог получше других, а вот эмоционально сопереживать — нет. Говорят, это очень полезно на очень опасных рейсах. Но я не согласна, что такое вообще можно делать. Так что рада, что этот чип ему обязательно удалят: таково было предписание искина, к которому, в отличие от меня, начальство прислушивается.

Этим троим и еще пяти членам команды «Феникса» работа в космосе была запрещена на три года. Не из-за меня, а по правилам и приговору искина: их психика требует восстановления, а раньше, чем через три года этого не произойдет. После десяти лет в космосе это понятно. Надеюсь, они сумеют найти себе на Земле работу по душе, потому что, по моему мнению, приговор был слишком жестоким для тех, кто привык жить на звездных просторах. Но меня, естественно, никто не спрашивал…

Заканчиваю рассказ на грустной ноте, хотя саму эту историю я могла бы назвать смешной, если бы мне не пришлось настолько сильно разочароваться в людях... Я знаю, что предают только свои. И все же я не ожидала такой подставы от легендарных десантников.

Надеюсь, что эту страницу своей жизни я закрыла. Надеюсь, что навсегда. Надеюсь, что другие страницы будут веселее.

=====

От автора

В этой небольшой повести представлен один эпизод из жизни Марфы Кузнецовой — тот самый единственный, о котором она никогда не хочет вспоминать.

В ее жизни было много других приключений. Вы можете прочитать о них в романах (цикл "Космическая Марфа") и рассказах (цикл "Бешеная Марфа и пираты"), которые уже выложены или скоро появятся на моей страничке!

Буду рада вашим лайкам, наградам и комментариям!

С любовью к своим читателям, космосу и научной фантастике

Юнта Вереск