Старый Грешник

Пролог

Данил Чернов

Старый Грешник

В фильтре регенерации воздуха что-то тихо попискивало. Воздух в рубке отдавал сухой пылью, горелой медью и дешёвым синтетическим спиртом.

За панорамным бронестеклом лениво разворачивалась вакуумная муть. Огромные медузники — тусклые фиолетовые сгустки размером с грузовой модуль — дрейфовали в темноте, едва заметно раздувая полупрозрачные купола. Беззвучно. Размеренно.

Макс сидел в продавленном кресле пилота, вытянув ноги. Поясница зудела тупой, выматывающей болью — старый имплант реагировал на радиационный фон сектора. Правая кисть подрагивала: нейро-сопряжение в запястье периодически теряло сигнал.

Он поднял помятый металлический стакан. Внутренности обожёг сухой химический градус растворителя. Макс зажмурился. Суставы сжатых пальцев сухо и громко хрустнули.

Вчера. Станция «Красный Причал». Сектор 4.

Запах горелой изоляции, выбитых кишок и дешёвого пороха. Красная лампа аварийки била по глазам рваными вспышками.

Четырехрукая хитиновая тварь выскочила из дверного проема с ходу.

Макс не думал. Короткий уход влево — сухо, на экономии движения. Перехват верхнего сустава. Хруст ломающегося панциря.

Короткий ствол тяжелого «Палача» уперся под нижнюю челюсть твари.

Выстрел.

Глухой влажный хлопок. Зеленая гемолимфа вперемешку с костной крошкой брызнула на щиток скафандра.

Разворот на сто восемьдесят. В темноту коридора — два выстрела в центр массы силуэта за косяком. Тяжелый стук падающего тела.

Палец сбросил пустой магазин. Новый вскочил в приемник с металлическим щелчком. Затвор — назад.

Три секунды. В коридоре — только шипение перебитой паровой магистрали.

Забрало скафандра сменилось тусклым бронестеклом рубки «Старого Грешника».

Макс сидел в кресле. На штанине расплывалось пятно пролитого пойла. Зажигалка в левой руке так и не чиркнула — колесико намертво вдавилось в подушечку большого пальца.

— Пульс — сто сорок три. Давление в норме для твоего возраста, хотя печень скоро начнет присылать тебе прощальные письма, — раздался из потолочного динамика сухой голос Евы.

Над консолью развернулась синяя голограмма — силуэт женщины в помятой армейской майке, с голографической сигаретой в зубах.

Макс вытер ладонью пролитую жидкость. Поморщился.

— Сколько я просидел?

— Четыре минуты. Ты опять ушел в себя, когда костяшки хрустнули. Крак просила передать: если ты еще раз приволочешь на борт плащ, перепачканный потрохами хитинов, она сожжет его вместе с твоими любимыми сапогами.

— Тот наемник должен был мне двести кредитов, — Макс наконец чиркнул колесиком, затягиваясь горьким дымом. — Я вынес ему челюсть раньше, чем успел спросить код от его чипа. Непрофессионально.

— Ты вынес ему челюсть, потому что он целился тебе в печень из игольчатого пистолета, — ответила Ева. Голограмма скрестила руки на груди. — Но если тебе легче думать, что ты просто плохой бизнесмен — не буду мешать. Кстати, левый маневровый узел снова гудит.

Макс выпустил серую струю дыма прямо сквозь голографическое лицо ИИ.

— Вызови Крак. Пусть проверит мембрану. А потом подними карты сектора. Нам нужно топливо, а у нас в трюме только три ящика паленого медицинского клея и чужая кровь на обшивке.

Глава 1. Чёртова мембрана

В техническом отсеке воняло жжёным маслом и разогретым концентратом питательной пасты.

Крак висела вниз головой в узком технологическом колодце. Из открытого люка торчали её нижние лапы в засаленных щитках. На решётку пола сыпались снопы искр от плазменной сварки.

— Если ты опять скажешь, что мембрана сдохла сама, я сдеру с тебя плату за ремонт натурой, — сказал Макс, останавливаясь у трапа и потирая ноющую поясницу.

Из люка высунулась хитиновая голова. Четыре узких чёрных глаза уставились на него не мигая.

— Медно-никелевый сплав. Дешёвый имперский шлак, — голос Крак протрещал, словно сухие ветки. — Он расслаивается от нормальной радиационной нагрузки. Ещё два прыжка, и мы останемся в вакууме с голым задом, Макс. Нам нужны новые стержни. И герметик. И тридцать литров технического спирта.

— Спирт — только после зарплаты.

— Тогда ищи себе нового инженера на свалке.

Динамик на переборке зашипел, перебивая перепалку.

— Макс, — подала голос Ева. — У нас метка. На трёх часах, в зоне тени от астероидного обломка.

— Живые? — Макс даже не повернул головы.

— Нет. Сигнал автоматический, аварийный маяк старой модификации. Маркировка гражданская: мелкий транспортировщик или ремонтный челнок.

— Пролетай мимо. У нас не спасательная миссия.

— Генератор у него ещё дышит, — перебила Крак, вылезая из люка и вытирая засаленной ветошью когтистые пальцы. — Если там стержни «Тесла-4», я смогу запитать маневровый узел без этой драной мембраны. Макс, проверь. Нам всё равно не на чем лететь до ближайшего хаба.

Макс молча выплюнул сигарету на решётку пола и растёр окурок сапогом.

— Пять минут на досмотр. Если там засада или имперская метка — отстреливаем фал и уходим.

Скафандр «Морпех-8» весил добрых тридцать килограммов. Броня давным-давно потеряла заводскую покраску, но отзывалась привычным тяжёлым теплом. Макс передёрнул затвор «Вепря» — сухой металлический щелчок, предохранитель сдвинут влево.

Магнитные захваты «Старого Грешника» с оглушительным лязгом впились в борт полуразобранного челнока. Металл судна застонал под нагрузкой.

Давление в переходном шлюзе упало до нуля. Иней мгновенно покрыл внешнюю сторону щитка.

Шлюзовая створка чужого челнока отползла с тяжёлым скрипом.

Макс сделал шаг через уплотнитель. В невесомости падение ощущалось как лёгкий толчок в грудь. Он опустил правую ногу на металл переборки.

Члак.

Магнитные фиксаторы в подошвах «Морпеха-8» намертво прилипли к обшивке. Отдача скафандра отозвалась гулом в лодыжках.

Внутри стояла глухая, плотная тьма. Фонарь на левом плече выхватил из холода иней, покрывавший стены челнока, и клубы замёрзшего пара. Градусник на визоре мигал синим: минус сорок два. Воздушные фильтры едва справлялись с тошнотворной смесью: сквозь мембрану пробивался запах озона, сгоревшего пластика и сладковатой, липкой гнили.

Так не воняют мёртвые железки. Так воняет плоть, которая пыталась стать машиной. Или машина, которая нажралась плоти.

В вакууме звук не передавался, но вибрация мёртвого судна ощущалась через подошвы — где-то в глубине челнока всё ещё еле слышно дрожал аварийный контур.

Макс крепче сжал рукоять «Вепря» и негромко процедил в гарнитуру:

— Крак… Похоже, твои стержни придётся выбивать из чьего-то желудка.

Он пошёл вперёд, переставляя ноги с тяжёлым металлическим члак-члак.

В пилотском отсеке кресел толком видно не было. Двое пилотов не просто погибли при разгерметизации. Их тела расплылись по металлу, врастая в проводку и силовые кабели. Обугленная и побелевшая от холода плоть сплелась с медными жилами и волоконной оптикой. Кости грудных клеток были распёрты наружу, обнажая внутренности, а вместо сердец в сплетении проводов едва заметно пульсировали тёмные сгустки.

Органика пыталась запитать

В магазине «Вепря» оставалось восемь патронов. Спечённая медно-свинцовая картечь: при попадании в стальную переборку она мгновенно рассыпается в пыль, не пробивая внешнюю обшивку судна, но превращая любую плоть в кровавую кашу.

Один из сросшихся со стеной трупов дёрнулся — реакция на тепло скафандра. Искореженный череп, из глазниц которого торчали пучки оптоволокна, медленно повернулся. Нижняя челюсть, сросшаяся с приборной панелью, с хрустом отвалилась, обнажая голые дёсны.

Макс не стал ждать. Он сильнее упёрся магнитными подошвами в пол, гася отдачу.

БУМ!

В вакууме выстрел отдал в суставы ног глухим, вибрирующим ударом молота по наковальне. Спечённая картечь вылетела по идеальной прямой.

Вспышка. Череп и часть приборной панели превратились в облако замерзающей костной пыли и металлической крошки. Внешняя обшивка челнока даже не вздрогнула — патрон отработал идеально.

Разворот ствола. Второй выстрел в сплетение жил под грудной клеткой.

БУМ!

Движение прекратилось. В трюме снова зависла мёрзлая, криогенная тишина.

— Ева, — процедил Макс в гарнитуру. — Сделай заметку. Нам нужна полная дезинфекция шлюза после стыковки.

— Поняла, — отозвался ИИ. — Что там?

— Мусор. И кто-то очень голодный.

Макс прошёл дальше, в грузовой отсек.

В центре стойки питания светилась только одна ячейка. Тяжёлый топливный стержень «Тесла-4» был цел. Рядом с ним, зажатый в гидравлических тисках, покоился небольшой металлический контейнер без маркерных знаков. Он был единственным тёплым предметом на всём челноке — датчики визора показывали плюс тридцать шесть по Цельсию. Контейнер тихо, ритмично пульсировал под броней.

Макс достал из заплечной сумки портативный плазменный резак.

Сноп белых искр. Запах жжёного титана.

Через две минуты топливный стержень и тёплый контейнер оказались в грузовом захвате скафандра. Макс отключил магниты на ботинках и быстро пошёл к шлюзу «Старого Грешника».

Стыковочный рукав сжался. Переходный шлюз заполнился воздухом с шипением, от которого заложило уши.

Макс сбросил тяжёлый шлем скафандра и с жадностью глотнул прохладный воздух своего корабля.

— Хабар на борту, — сказал он, сваливая топливный стержень и тёплый контейнер на решётку трюма.

Крак, ждавшая у шлюза, прищурила все четыре глаза, глядя на пульсирующий контейнер.

— Что это за дрянь, Макс?

— Наше топливо на следующий месяц, если скупщик на «Ярусе-9» не окажется идиотом, — ответил Макс, доставая сигарету. — Ева, отстыковывайся. Берём курс на станцию.

«Старый Грешник» вывалился из прыжка с тяжёлым, тошнотворным толчком — реактор захлебнулся остатками топлива.

За панорамным стеклом выросла станция «Ярус-9». Огромная, изрытая шрамами туша астероида, облепленная модулями, стыковочными фермами и выхлопными трубами. Настоящая клоака для добытчиков и вольных торговцев.

Гидрозажимы причала впились в борт корабля с оглушительным металлическим лязгом. Через выравнивающие клапаны шлюза в каюту хлынул воздух станции. Он был тяжёлым, сухим и вонял сгоревшим мазутом, нечистотами и застарелым потом тысяч рабочих с нижних ярусов.

— К нам идут, — подала голос Ева. Голограмма ИИ погасла, оставив только сухой звук динамика. — Трое. Маркировка таможенного инспектората Архи-Гегемонии.

Макс тяжело вздохнул, взял со стола потёртую металлическую папку с гербовыми печатями и пошёл к шлюзу.

Створка отползла. На борт ступили трое: инспектор в чистом сером мундире и двое штурмовиков в тяжёлой броне «Стерилизаторов». От их скафандров разило дезинфектором и свежей оружейной смазкой.

Старший инспектор — сухой человек с тонкими губами и брезгливостью Чистопородного — оглядел трюм «Старого Грешника», будто ступил в помойную яму. Его взгляд зацепился за Крак, которая стояла у технического люка.

Инспектор подступил ближе и без предупреждения ткнул тяжёлым кованым стеком Крак прямо в хитиновое колено.

— Что это за тварь на борту? — сухо спросил он, даже не глядя на Макса. — Почему не в клетке?

Крак сжала жвалы. Четыре её глаза сузились в чёрные щели, но она не шелохнулась — знала правила этой игры.

Макс шагнул вперёд, загораживая Крак своей широкой спиной, и протянул инспектору папку.

— Судовая декларация и патент вольного перевозчика, офицер. Хитин — зарегистрированный ремонтный инвентарь категории «Б». Клеймо на холке, ввозная пошлина уплачена в Доминионе.

Макс развернулся и намеренно грубо, во весь голос рявкнул на Крак:

— Крак! Пошла в инженерный люк, кусок железяки! Нечего глазеть на офицеров, иди маневровый латай!

Крак молча развернулась и залезла в узкий технологический лаз, задвинув за собой стальную решётку.

Инспектор перелистал гербовые листы. Патент был настоящим, хотя и купленным пять лет назад за бешеные деньги на чёрном рынке. Документ чётко фиксировал: не-люди на борту «Старого Грешника» — не члены экипажа, а обычные биологические инструменты, вроде гаечных ключей или сварки. По закону Гегемонии к такому инвентарю претензий не было, пока уплачен налог.

— Инструмент у тебя уродливый, капитан, — инспектор щёлкнул папкой, возвращая её Максу. — И налог на выбросы у вас просрочен. Двадцать кредитов. Или мы забираем судно на дезинфекцию.

Макс без лишних слов залез в карман, достал чип с кредитами и пачку настоящего табака. Незаметно переложил в рукав инспектора.

Тот едва заметно кивнул. Тяжёлый металлический штамп опустился на судовую декларацию: «Вход разрешён. Зона нижнего яруса».

— Три дня на разгрузку, капитан. Потом пошлина удвоится.

Штурмовики развернулись, и створка шлюза за ними закрылась.

Макс подошёл к инженерному люку и отодвинул решётку.

Крак сидела на корточках в темноте, вытирая когтистые пальцы масляной ветошью. Она не выглядела обиженной — на станциях Империи за один неверный взгляд на Чистопородного ксеносов просто сжигали из огнемётов на месте.

Макс молча достал из заначки бутылку технического спирта, налил полстакана и протянул Крак. Это был его единственный молчаливый способ извиниться за то, что перед патрулем пришлось назвать её «инвентарём».

Крак взяла стакан четырёхпалой клешней и выпила залпом. Жвалы сухо щёлкнули.

— Паршивый спирт, — протрещала она.

— Какой есть, — Макс повернулся к пульсирующему контейнеру, который лежал на верстаке. — Доставай плотный брезент. Завернём эту хрень.

— Пойдёшь к Налиму? — спросила Крак.

— Пойду на нижний рынок. Налим — единственный скупщик на «Ярусе-9», у кого хватит ума не задавать лишних вопросов и хватит денег, чтобы оплатить нам новые топливные стержни.

Макс упаковал контейнер в тяжёлую сумку, закинул её на плечо и проверил, легко ли «Вепрь» выходит из-под широкого плаща.

Глава 2. Угроза и кровь на причале

Чем ниже Макс спускался по ржавому технологическому трапу, тем тяжелее становился воздух. Вентиляция Нижнего яруса не справлялась: здесь воняло пережаренным синтетическим жиром, мокрой ржавчиной, серой и дешёвыми нейростимуляторами.

Рынок «Яруса-9» гудел, как вскрытый улей.

Вдоль стен изъеденного коррозией коридора тянулись вывески подпольных мастерских, пивных и публичных домов. Из вентиляционных решёток нёсся пьяный ор и сиплый кашель.

Макс шёл не торопясь, натянув воротник старого плаща. Правая рука

Мимо конвоировали группу ксеносов. Пятеро нирианцев — истощённых, с бледной, полупрозрачной кожей — брели в железных связках. Охранник в засаленной куртке периодически охаживал последнего гибким электрическим батогом. Нирианец оседал на грязный настил пола, а из его опалённой шеи шёл сизый дым.

Макс прошёл мимо, даже не задерживая взгляда. Лицо — застывшая маска. На этих ярусах сострадание выжигали вместе с первыми имплантами.

Лавка Налима ютилась в самом тупике служебного штрека. Тяжёлая стальная дверь, обитая свинцовыми листами, скрывала подвальное помещение, где воняло сушёной рыбой и кислым спиртом.

Скупщик — тощий человек с жёлтыми, как у хорька, глазами — сидел за низким верстаком и ковырялся шилом в каком-то выгоревшем микромодуле.

— Закрой засов, капитан, — не поднимая головы, прогнусавил Налим. — От твоих сквозняков у меня суставы ломит.

Макс задвинул тяжёлый засов, подошёл к верстаку и глухо сбросил на дубовую доску брезентовый свёрток.

Складки брезента разошлись. Пульсирующий металлический контейнер из челнока опустился на дерево. От него шло мягкое, едва ощутимое тепло, а воздух вокруг на мгновение задрожал, как над раскалённым металлом.

Налим замер. Шило выпало из его пальцев. Жёлтые глаза уставились на контейнер, зрачки расширились. Скупщик понимал: перед ним не радиоактивный лом, а редкая, живая аномальная дрянь, за которую на чёрном рынке Доминиона давали состояния.

В глазах Налима вспыхнула жадность, быстро сменившаяся наглой, расчётливой ухмылкой. Он откинулся на спинку стула и медленно почесал подбородок.

— Фонящий мусор, капитан, — сплюнул Налим на пол. — За такую хрень меня Стерилизаторы прямо у этого верстака на кол посадят. Дам тебе десять кредитов и полканистры технической воды. Больше не дам. А будешь качать права — вызову патруль. Они из тебя быстро шкуру сдерут за ввоз запрещённых аномалий.

Макс не моргнул.

Он сделал шаг вперёд, положив левую ладонь на верстак, а правую подвинув к отвороту плаща.

— Послушай меня внимательно, Налим, — произнёс Макс. Его голос звучал тихо, сухо и ровно, будто он зачитывал инструкцию по эксплуатации двигателя. — Через секунду я запру эту дверь изнутри. Сначала я разнесу тебе коленные чашечки из этого дробовика. Затем заберу топливные чипы из твоего сейфа. После этого я поднимусь на верхотуру, в третий жилой сектор. Квартира сорок два. Твоя баба и двое малолетних пацанов. Я знаю твой адрес, Налим. Я выжгу весь твой род до седьмого колена, а лавку спалю плазмой.

Макс наклонился чуть ближе. В его глазах не было ни злости, ни азарта — только ледяная пустота человека, который делал это десятки раз.

— У тебя пять секунд, чтобы перечислить мне полный объём топливных карт и дать три тысячи кредитов сверху за потерю моего времени. Одна… две…

Налим перестал дышать. По его лбу скатилась крупная капля пота. Взглянув в глаза Макса, он понял главное: перед ним не разорившийся дальнобойщик. Перед ним бывший армейский палач, который выполнит каждый пункт своего обещания без единого колебания.

— Понял… понял, капитан! — заикаясь, выкрикнул Налим.

Его пальцы задрожали так, что он с третьего раза попал по считывателю терминала.

— Вот! Все топливные коды на реактор «Тесла-4»! И три тысячи кредитов! Всё на чипе! Забирай контейнер, забирай чип, только не трогай семью!

Макс сгреб со стола плоский накопитель с топливными кодами и тяжёлый чип с кредитами. Засунул в карман плаща.

— Приятно иметь дело с разумным человеком, — так же спокойно сказал Макс.

Он развернулся, отодвинул засов и вышел в гулкий коридор Нижнего яруса, оставив бледного, дрожащего скупщика вытирать пот со лба.

Макс возвращался к стыковочным рукавам через тёмные служебные штреки. В руках — сумка с топливными чипами и кредитами.

Глухой, мокрый удар и сдавленный женский хрип заставили его замедлить шаг за десяток метров до трапа «Старого Грешника».

В тупике возле загрузочного терминала двое быков в засаленных кожаных куртках забивали ногами девушку.

Она лежала на грязной решётке пола, подобрав ноги. Нирианка. Тонкая, с бледной, полупрозрачной кожей. На её шее висел массивный подавляющий ошейник — стальное кольцо искрило, выжигая чёрные шрамы от разрядов. Из разбитых губ на металл капала густая синеватая кровь.

Один из наёмников — рослый кабан с выбитыми зубами — размахнулся и с оттяжкой всадил носок тяжёлого сапога ей под рёбра.

Девушка судорожно глотнула воздух и повернула голову. Из-за природной эмпатии нирианцы чуяли чужие эмоции, как запахи. От сутенёров разило липкой волной садизма и похоти. Но когда её взгляд пересекся со взглядом Макса, девушка замерла. От этого человека не веяло ни злостью, ни жалостью — только ледяным, монументальным спокойствием.

— Мимо шагай, мужик! — рявкнул второй наёмник, перехватывая гибкую дубину. — Это товар из «Красного Гнезда». Не твоя забота.

Они стояли ровно на линии прохода к аппарели «Старого Грешника».

Макс не стал спорить. Не стал давать советов.

Он просто сдвинул воротник плаща левой рукой, а правой вскинул «Вепрь».

БУМ!

В тесном штреке выстрел прозвучал как взрыв гранаты. Спечённая картечь на вылете с дистанции в два метра разнесла грудную клетку первого сутенёра, отбросив его тушу на ржавую переборку.

Второй сутенёр только успел опустить руку к кобуре.

БУМ!

Второй заряд вошёл ему прямо в правое бедро. Наёмник с диким воплем рухнул на решётку, сжимая развороченную ногу, из которой фонтаном била артериальная кровь.

Макс наступил ему на запястье тяжёлым сапогом, услышав хруст лучевой кости, и носком выбил его пистолет в технический колодец.

Всё закончилось за три секунды.

Нирианка скулила на полу, крупно дрожа всем телом. Её тонкие пальцы судорожно вцепились в пыльный край сапога Макса. Она искала защиту у единственного источника тишины в этой оргии боли.

Макс свысока посмотрел на неё. Никакого сочувствия. Только сухой медицинский осмотр: ушибы, ожоги от ошейника, истощение, но кости целы.

— Навигатор? Медсестра? — сухо спросил Макс.

— Ме-медицина… — заикаясь, выдохнула девушка. Её голос звучал тихим, дрожащим звоном. — Нейро-сопряжение… Пожалуйста… Не отдавай…

Макс сгрёб её за отворот рваной кофты и одним рывком поднял на ноги, как полупустой мешок с овсом.

— Шагай на корабль. Будешь работать за еду и койку. Попробуешь украсть или сдурить — вылетишь в шлюз на ходу. Поняла?

Девушка судорожно закивала, задыхаясь от слёз.

Макс затолкнул её на аппарель «Старого Грешника». Тяжёлая стальная створка закрылась за ними, отсекая вонь Нижнего яруса герметичным пневматическим шипением.

Из инженерного отсека вылезла Крак. Она оглядела окровавленную, дрожащую нирианку, потом перевела свои четыре глаза на Макса.

— Ты опять притащил на борт подбитый хлам, Макс.

— Держи чип, — Макс бросил Крак накопитель с топливными кодами. — Загружай

Крак поймала чип клешней и щёлкнула жвалами:

— Поняла, капитан.

Через тридцать секунд за переборками взвыли станционные сирены «Яруса-9». Но было поздно.

Магнитные захваты расцепились. Маневровые узлы «Старого Грешника» плеснули плазмой, сожгли краску на стыковочном рукаве станции, и корвет резво сорвался в темноту.

Звёзды за панорамным стеклом развернулись, вытянулись в длинные белые нити, и корабль ушёл в прыжок.

Глава 3. Ожоги и тишина

В маленьком медицинском модуле «Старого Грешника» горько воняло антисептиком, горелой плотью и техническим спиртом. Белый свет галогеновой лампы бил по глазам, выхватив из полумрака стальной операционный стол.

Нира сидела на нём, сжавшись в комок. На ней была накинута старая, выцветшая серая куртка Макса, свисавшая с её тощих плеч.

Шею стягивало искорёженное кольцо из чёрного железа и медной проволоки. Корпус аккумулятора вздулся от удара — едкий электролит уже начал протекать, оставляя на коже мокнущие язвы.

Рядом стояла Крак. Грузная хитиновая туша инженера выглядела кошмаром, но в её верхних клешнях замерли крошечные ювелирные кусачки из закалённой стали.

Нира вжала голову в плечи, зажмурившись при виде щёлкающих жвал.

— Не дёргайся, — сухо сказал Макс, стоя за её спиной и сжав её плечи тяжёлыми ладонями. — Крак срезает замки. Шелохнёшься — кусачки соскочат в артерию.

Нира закрыла глаза, пытаясь отключить эмпатию. Обычно эмоции окружающих наваливались на неё лавиной. От сутенёров и надсмотрщиков в борделе несло липкой, вонючей гарью похоти, садизма и жадности.

Нира осторожно «прислушалась» к тем, кто стоял рядом.

От Крак веяло сухим, ритмичным гулом. Никакой злобы. Только сухой расчёт машины, вычисляющей точки напряжения на стальном замке.

А от Макса…

От него не веяло ничем. Это была тяжёлая, ледяная, абсолютная тишина. Будто Нира переступила порог горящего дома и оказалась в глубоком подвальном бункере из метровой стали. Ни страсти, ни ярости, ни жалости. Настоящий мёртвый гранит. И для её измученного разума эта тишина дарила забытое чувство безопасности.

— Имперская дрянь, — протрещала Крак, упирая губки кусачек в сочленение ошейника. — Заливка свинцом по живой коже. Дешёвка.

Щёлк.

Стальная жила лопнула. Подавляющий ошейник распался на две половины и с тяжёлым звоном упал в металлический лоток.

Нира судорожно вскрикнула, прижала ладони к шее и впервые за три года сделала полный, глубокий вдох. Её грудная клетка ходила ходуном, из глаз хлынули слёзы.

— Заживёт за неделю, — прокряхтела Крак, откладывая инструмент и доставая банку с синей антисептической мазью. — Кожа бледная, синяков много, но кости целы. Нам повезло, капитан.

Макс молча кивнул, вытащил из кармана сигарету и пошёл в рубку, оставив Крак латать девчонку.

Реактор «Старого Грешника» гудел ровно и сыто — топливные коды Налима встали в вычислитель без сбоев. Корабль на полной скорости резал гиперпространство.

Макс затянулся горечью табака, глядя на белые нити звёзд за бронестеклом.

Над приборной панелью развернулась синяя голограмма Евы. Она вывела результаты биосканирования Ниры.

— Истощение третьей степени, два сросшихся перелома рёбер, сожжённое нейро-сопряжение на шее, — зачитала Ева. Её голографический силуэт скрестил руки на груди. — Но резонанс нейро-активности — девяносто два процента. Типичная нирианка. Они могут подключаться к медицинским или навигационным системам напрямую через кожу, без всяких штекеров.

— Я знаю, — ответил Макс, выпуская дым прямо сквозь синее лицо ИИ.

— Заболел, Макс? — Ева прищурилась. — Сначала хитин с астероидной каторги, теперь сбежавшая рабыня из притона. Ты судно собираешься чинить или открываешь приют для калек?

— У нас на борту нет врача, Ева. А она умеет работать с больничными узлами и нейросетями. Это чистый расчёт.

— Ну да, конечно. Расчёт, — саркастично хмыкнула Ева. — Как и в тот раз на Тау-7, да? Ты просто хмурый дурак, Макс. Который пытается смыть кровь с собственных рук старыми медицинскими бинтами.

Макс ничего не ответил. Он щелчком сбил пепел на пол и повернулся спиной к голограмме, вглядываясь в бездонную темноту космоса.

В тесной кают-компании «Старого Грешника» было тепло и тихо. В воздухе пахло разогретой пищевой пастой, синтетическим чаем и старым табачным дымом.

Крак сидела у переборки, ритмично щёлкая жвалами, и с аппетитом соскребала металлической ложкой серую белково-обогащённую массу из глубокой миски.

Нира ютилась на краю дивана, поджав ноги и утопая в огромной куртке Макса. На её свежих ожогах блестела синяя медицинская мазь.

Макс толкнул по столу в её сторону поднос с горячей пастой и кружку.

— Ешь. От голодного медика на борту толку мало.

Нира нерешительно взяла ложку, посмотрела на Макса, потом на Крак. Сделав первый глоток, она зажмурилась — это была первая горячая еда за последние полгода.

— Меня зовут Нира, — тихо проговорила она, опустив глаза. — Спасибо… за ошейник.

Макс даже не поднял головы от своей тарелки, отправляя в рот порцию пайка.

— Крак спасибо скажи. Это она твои артерии не перерезала, когда замок кусала.

— С тебя пятьдесят кредитов за работу, Нира, — протрещала Крак из своего угла. — Отработаешь в инженерном. Будешь клапаны от нагара чистить.

— Я согласна, — Нира слабо улыбнулась. — Я умею… не только клапаны.

В этот момент Макс замер. По его лицу пробежала судорога. Правая рука, державшая ложку, сжалась так, что металл согнулся.

Старый армейский нейро-имплант в основании черепа отозвался дикой, выжигающей болью — реакция на прыжок в гиперпространство. Макс сжал зубы и потянулся левой рукой к фляге с виски. Пальцы крупно дрожали.

Нира вздрогнула. Из-за своей эмпатии она физически ощутила, как сквозь привычную «гранитную тишину» Макса пробился ослепительный, алый всплеск нервной боли.

Она поднялась с дивана и подошла к нему со спины.

— Не лезь, девчонка… — прохрипел Макс, пытаясь открутить крышку фляги.

Нира не отступила. Её тонкие пальцы осторожно опустились прямо на его шею — на шрам вокруг старого армейского нейро-порта.

— Наш народ может перехватывать нервные импульсы, — тихо сказала она. — Дай мне секунду.

Кончики её пальцев слегка посветлели. Макс ощутил, как по шее и вдоль позвоночника разливается ледяной холодок. Будто в раскалённый металл его нервов впрыснули анестетик.

Выжигающая боль в голове начала стремительно угасать, превращаясь в тупой, вполне терпимый гул. Судорога отпустила плечи. Макс тяжело выдохнул, опёрся локтями о стол и вытер пот со лба.

Никакой сентиментальности. Просто сделка двух покалеченных космосом существ: защита в обмен на облегчение.

— Где научилась? — хрипло спросил Макс, не поворачивая головы.

— В Академии Нира. До того, как пришла Гегемония и превратила мой дом в пепел, — тихо ответила Нира, убирая руки. — Теперь я ваш медик, капитан.

Над центром стола с тихим шипением развернулась трёхмерная карта

— Простите, что прерываю ваш сеанс физиотерапии. Топливо из кодов Налима залито. Реактор на ста процентах. Куда прокладывать курс, капитан?

Макс прикурил новую сигарету и вгляделся в мерцающие точки систем.

Нира подошла к карте, вглядываясь в тёмный, неразмеченный кластер на самом краю сектора. Её глаза расширились.

— Это… Ковчег Вейлорнов. Океанический корабль-город амфибий.

— Империя выкачала все их водные миры пять лет назад, — проворчал Макс, пуская дым. — Что там делать?

— Это дрейфующий ковчег-призрак, — ответила Нира. — Вейлорны бросили его после зачистки. Но там остались их автоматические медицинские блоки и фильтры глубокой очистки. Если нам нужны медикаменты высокого класса и запчасти — они там.

Ева добавила:

— Сектор имеет маркер «Зона молчания». Сканеры Гегемонии туда не достают, а аварийные сигналы пропавших судов оттуда не возвращаются. Типичный аномальный сектор с высоким уровнем риска.

Макс криво ухмыльнулся, гася сигарету в жестянке.

— Отлично. Значит, там нет патрулей Стерилизаторов. Ева, закладывай курс на Океанический Ковчег. Посмотрим, что за призраки плавают в этой воде.

Глава 4. Мёртвый океан

«Старый Грешник» вышел из гиперпространства с тяжёлым рывком.

В то же мгновение синяя голограмма Евы над панелью подёрнулась белым стат-шумом, а динамики зашипели. «Зона молчания» встретила их глухим радиосмогом.

За панорамным бронестеклом рубки космос выглядел дико. Среди серых, изрытых астероидов дрейфовали гигантские сферы морской воды. Одни замёрзли в зелёные глыбы льда, другие висели в невесомости, будто жидкие стеклянные шары размером с жилые дома. Внутри этой воды, подсвеченные сумеречным светом далёких звёзд, неподвижно застыли светящиеся призрачные рыбы и полупрозрачные медузы.

А в самом центре этого кладбища висел Океанический Ковчег.

Трёхкилометровый биокорабль вейлорнов походил на скелет древнего левиафана, сросшийся с броневыми плитами подводного крейсера. Его гигантские рёбра-шпангоуты были пробиты имперской плазмой, а из пробоин на обшивку вытекли и замёрзли зелёные наплывы океанического льда.

— Доисторическая туша, — протрещала Крак, выходя в рубку и разглядывая корабль через стекло. — Но металл там качественный. Сплав титана и био-хитина.

Макс молча подогнал корвет к внешней стыковочной платформе Ковчега.

Члак-грохот!

Магнитные захваты сжали мёртвую платформу. По корпусу «Старого Грешника» прошла мелкая дрожь.

Шлюз Ковчега поддался не сразу. Крак пришлось три минуты выжигать магнитно-импульсный замок плазменным резаком, пока створка со скрежетом не отползла в сторону.

Макс шёл первым. На нём был тяжёлый скафандр «Морпех-8», в руках — «Вепрь», заряженный спечённой картечью. За ним шагала Крак с резаком наперевес. Нира замыкала шествие в лёгком скафандре — её пальцы в перчатках заметно дрожали, но взгляд был собранным.

Даже через фильтры скафандра пробивался запах этого мертвеца: густой, тяжёлый аромат солёной воды, загнивающей морской капусты, йода и застарелой ржавчины.

Гравитационный контур Ковчега был разрушен. В широком коридоре, предназначенном для плавания амфибий, висели десятки прозрачных сфер воды. Они медленно дрейфовали в нулевой гравитации, подсвеченные зелёным светом фосфоресцирующих водорослей, разросшихся по стенам.

Когда шлем Макса задевал такой водный шар, вода с мягким шлепком распадалась на сотни мелких капель и снова собиралась в единый сгусток за его спиной.

На стенах везде виднелись следы бойни: выжженные дочерна пятна от имперских выжигателей и высохшие синеватые потёки гемолимфы вейлорнов. Империя не брала пленных, когда выкачивала воду из их миров.

Макс переставлял ноги с гулким металлическим члак-члак — магнитные подошвы намертво держали его на решётчатом полу.

Нира остановилась, прижав ладони в перчатках к гермошлему.

— Нира? — Макс полуобернулся, не опуская ствол дробовика. — Что там?

— Он… он не совсем мёртв, — тихо проговорила Нира через гарнитуру. Её голос дрожал от напряжения. — Глубоко внизу, в самом ядре… Биореактор Ковчега ещё посылает редкие, затухающие импульсы. Как умирающее сердце.

— Нас интересует только медицинский блок и водоочистители, — отрезал Макс. — Сердце пусть доживает своё. Живые организмы есть?

Нира закрыла глаза, настраиваясь на эмпатический фон заброшенного корабля. Провела ладонью по покрытой инеем переборке.

— Разумных нет… Но внизу, в затапливаемых отсеках… Я чувствую острую, слепую вспышку голода. Что-то очень долго ждало здесь тепла.

Медицинский и водоочистной блок Ковчега располагался в гигантском цилиндрическом отсеке.

В центре, зажатые в амортизационных захватах, покоились уцелевшие автомодули вейлорнов — матовые капсулы из титана и биопластика, снабжённые нейроразъёмами. Рядом возвышалась стойка фильтров тонкой очистки.

— Рабочие! — протрещала Крак, ощупывая титановые корпуса. — Фильтры высшего класса. Если заберём, сможем пить хоть мочу из реактора, Макс. Я срезаю болты.

Крак щёлкнула тумблером плазменного резака. В темноте отсека ударил ослепительный факел белого огня. Сноп искр посыпался на решётку.

Макс стоял у входа, не опуская «Вепрь».

Нира судорожно вздохнула, прижав ладони к груди. Её визор затуманился от частой испарины.

— Оно здесь… — выдохнула Нира через гарнитуру. — Макс, оно близко! Оно не мыслит, оно просто жрёт всё, что излучает тепло!

Из трёхметровой сферы левитирующей зеленоватой воды прямо над медицинскими капсулами выскользнула тень.

Слепая, трёхметровая туша твари-паразита, выросшей в затопленных трюмах Ковчега. Её бледная, полупрозрачная шкура подсвечивалась изнутри синеватыми фосфорными органами. Из пасти, утыканной сотнями игольчатых зубов, вырвался сгусток замёрзшей слизи.

Тварь рванулась из воды прямо на Ниру, бесшумно режа вакуум.

— Справа! — вскрикнула Нира за долю секунды до удара.

Макс сработал на автомате.

Члак-члак!

Магнитные фиксаторы сапог намертво прилепили его к полу, гася импульс. «Вепрь» вскинулся к плечу.

БУМ!

В вакууме выстрел звонко отдал в суставы через магнитные подошвы. Спечённая картечь на вылете снесла правый бок твари. Синяя гемолимфа брызнула во все стороны, мгновенно замерзая в полёте и превращаясь в ледяные кристаллы.

Тварь закрутилась в невесомости, молотя хвостом по воздуху.

БУМ! БУМ!

Ещё два сухих выстрела в центральный нервный узел. Спечённая картечь отработала идеально: она полностью разрушила внутренние органы мутанта, а разлетевшиеся мелкие частицы ударились о титановую стену и рассыпались в пыль, не оставив на броне Ковчега даже вмятины.

Крак развернулась и добавила короткую струю из плазменного резака, обуглив пасть падающего чудовища.

Мёртвая туша поплыла в невесомости, распадаясь на сгустки замёрзшей синей крови.

Макс опустил дымящийся ствол.

— Чисто. Крак, срезай фильтры. Быстро.

Резак Крак работал без остановки. Через пять минут титановый водоочистной узел и один медицинский автомодуль были срезаны с креплений.

Макс и Крак подцепили тяжёлые блоки грузовыми тросами и потащили их по замёрзшим коридорам обратно к шлюзу «Старого Грешника».

Когда последний контейнер втянули в трюм и стальная створка шлюза запечатала корабль, по корпусу Океанического Ковчега прошла глубокая, тяжёлая вибрация.

Умирающее биоядро гигантского судна проходило через последний распад.

Мощный ментальный импульс вырвался из глубин Ковчега и прошёл сквозь пространство. Нира упала на колени на решётку трюма,

Макс подскочил к ней, подхватив под локти:

— Нира! Что происходит?

Девушка задыхалась, её глаза под щитком визора светились синим светом.

— Сердце… оно умерло, — выдохнула Нира, цепляясь за его перчатку. — Но перед смертью оно отдало последний сигнал. Маршрут… Координаты за Внешним Рубежом Гегемонии. Там… там скрываются другие Ковчеги!

Динамики трюма зашипели, и голос Евы подтвердил:

— Наш вычислитель перехватил зашифрованный пакет данных. Координаты системы в секторе «Тень-4». По данным имперских карт — там пустой сектор. Ни баз, ни патрулей Стерилизаторов.

Макс поднял Ниру на ноги и посмотрел в иллюминатор.

Мёртвый Океанический Ковчег за окном медленно погружался в непроглядную тьму «Зоны молчания», окончательно засыпая.

— Отстыковываемся, Ева, — сказал Макс, поворачиваясь к трапу. — У нас есть новый мед-блок… и кажется, у нас появилась цель.

Глава 5. Модуль запечатывания

В трюме «Старого Грешника» впервые за долгие месяцы пахло свежестью.

Новые титановые фильтры вейлорнов работали идеально: тяжёлая вонь машинного масла, застарелого пота и сгоревшего пороха уступила место чистому воздуху с лёгкой примесью озона.

Крак заканчивала затягивать последние крепёжные гайки на медицинском автомодуле.

— Готово, капитан, — протрещала инженер, вытирая засаленной ветошью когтистые пальцы. — Медицинский блок встал в общую сеть. Теперь эта девчонка может латать нас, не выходя из каюты.

Нира сидела у консоли управления. На её шее под заживающей кожей ещё угадывались синеватые следы от ошейника, но взгляд стал спокойным и собранным. Её тонкие пальцы касались сенсорной панели — через природный нейроконтакт она синхронизировала медицинские протоколы вейлорнов с вычислителем Евы.

— Данные с Ковчега обработаны, — тихо сказала Нира, повернув голову к Максу. — Координаты ведут к Внешнему Рубежу. Там, за заброшенными шахтёрскими секторами, скрывается чистый космос.

Макс стоял у навигационного стола, затягиваясь сигаретой.

— Отлично. Ева, разгоняй реактор. Берём курс на Внешний…

Он не успел договорить.

Пространство за панорамным бронестеклом рубки неожиданно сморщилось, будто скомканный лист бумаги. Прямые нити звёзд изогнулись в уродливые, ломаные дуги. Гравитационный контур «Старого Грешника» застонал, корпус ответил оглушительным металлическим треском.

Корабль швырнуло в сторону с такой силой, что Макс едва удержался на ногах, вцепившись в поручень.

Из инженерного отсека донёсся сухой хлопок, за которым последовал запах горелой меди и тяжёлый сизый дым.

— Авария в силовом блоке! — раздался из динамиков тревожный голос Евы. Голографический шар над панелью замигал жёлтым. — Пространственный сдвиг в астероидной зоне! Реактор «Тесла-4» захлебнулся нагрузкой!

Макс бросился в технический трюм.

Из открытого люка реактора валил густой дым. Крак уже стояла там с огнетушителем, проклиная имперские стандарты на трёх языках.

— Что сдохло? — хмуро спросил Макс, кашляя от гари.

— Главный гиростабилизатор, — Крак вытащила из гнезда спёкшийся ком расплавленного кремния и меди. — Пространственное напряжение сожгло его к чертям. Без нового военного гироблока класса «Империал» мы не сможем сделать следующий прыжок. Реактор просто разорвёт судно на куски.

«Старый Грешник» лёг в дрейф в тени изрытого астероида.

Макс вернулся в рубку. Без гиростабилизатора они застряли в безымянном секторе, как муха в смоле.

— Ева, сканируй ближайшие скалы, — приказал Макс, сбрасывая пепел в жестяную банку. — Ищи военные частоты или заброшенные склады.

— Сканирую… — зашуршал динамик. — На трёх часах, внутри астероида «Каг-4». Обнаружен укрытый объект. Автоматический маяк молчит, но оптика фиксирует стальную створку шлюза. Маркировка зашифрована. Это старый военный код Чёрного Фонда Гегемонии.

Макс прищурился, разглядывая на экране силуэт бронированного люка, врезанного прямо в базальтовую скалу.

— Модуль Запечатывания № 13, — процедил он.

Нира тревожно посмотрела на него:

— Что это за место?

— Тайный бункер Стерилизаторов, — ответил Макс, направляясь к оружейному шкафу. — В таких норах они хранили аварийные запасы, резервные гироблоки… и запечатывали аномальную дрянь, которую не смогли сжечь.

Он вытащил из шкафа тяжёлый скафандр «Морпех-8» и привычным движением закинул за спину «Вепрь», проверив магазин со спечённой картечью.

— Я иду вниз один, — сказал Макс, затягивая ремни скафандра. — Крак, держи судно в тени скалы, двигатели на малом ходу. Нира, отслеживай внешние частоты. Если через сорок минут я не выйду на связь — сбрасывайте фал и уходите из сектора.

За бронированной створкой Модуля № 13 царила кромешная тьма.

Члак.

Магнитные подошвы скафандра с глухим щелчком прилипли к металлу пола. Градусник на визоре показывал минус тридцать два. Воздушные фильтры пропустили сухую, вымороженную смесь: запах сгоревшего пороха, озона и старой, высохшей меди.

Луч фонаря выхватил из темноты троих мёртвых Стерилизаторов в чёрной броне. Они сидели у переборки. На скафандрах не было пулевых отверстий, но их тела выглядели дико: суставы и шеи были вывернуты под невозможными углами.

Макс пошёл вперёд. Он нажал на рычаг следующего гермозатвора, шагнул в коридор… и тут же вышел обратно в то же самое помещение, только с противоположной стороны.

Неевклидова геометрия. Пространственная аномалия замкнула бункер сама на себя. Выхода назад больше не было.

Сверху, из вентиляционной решётки, донёсся сухой, тяжёлый лязг.

На решётчатый пол с гулким ударом рухнула двухметровая стальная туша.

Взбунтовавшийся ремонтный дроид серии «Заслон». Пространственный сдвиг выжег его логическую матрицу: оптический окуляр дроида горел бешеным красным светом. Защитная программа считала любое движение и тепло в бункере несанкционированным взломом.

Дроид рванул вперёд с пугающей быстротой, разворачивая тяжёлые стальные клешни и промышленный резак.

Макс ушёл вправо, но не успел восстановить баланс. Клешня дроида с оглушительным треском врезалась в несущую стальную балку переборки.

ГРОХОТ!

Тяжёлый двутавр рухнул с потолка, сбив Макса с ног и намертво прижав его левую голень к полу.

Макс оказался заперт на спине. Нога зажата тонной железа, двигаться нельзя.

Дроид развернулся. Его инфракрасный датчик медленно заскользил по стенам, реагируя на свет и тепло.

Макс сработал на чистых армейских инстинктах.

Он моментально выключил наплечный фонарь и гасящую подсветку визора. Замер, замедляя дыхание и снижая тепловое излучение скафандра.

Правая рука на ощупь вытащила из разгрузочного жилета аварийный фальшфейер. Макс чиркнул запалом о шероховатый борт сапога и с силой швырнул вспыхнувший двух тысячеградусный красный огонь в дальний угол комнаты.

Инфракрасный датчик дроида моментально захватил яркую тепловую цель. Автоматон развернулся спиной к Максу, подставив под удар незащищённое охлаждающее сопло и пучки гидрошлангов у основания шеи.

Макс упёрся правой магнитной подошвой в пол, фиксируя корпус.

БУМ! БУМ!

Два быстрых выстрела из «Вепря» в упор.

Спечённая картечь вошла прямо в открытый вентиляционный люк, превратив процессор и гидронасосы дроида в кашу из жидкого металла и искр. Автоматон дёрнулся, захлебнулся дугой короткого замыкания и безжизненно рухнул на решётку.

Используя оторванную клешню дроида как рычаг, Макс с хрустом приподнял балку и вытащил ушибленную

Он добрался до оружейного сейфа в глубине отсека, срезав замки плазменным резаком, и вытащил герметичный свинцовый пенал. Внутри покоился новенький, сияющий заводской смазкой гиростабилизатор класса «Империал».

Чтобы разорвать пространственную петлю, Макс подошёл к главному терминалу бункера. Ввёл свой старый офицерский код Стерилизатора и вручную перезапустил пространственный якорь, обесточив аномальный генератор.

Воздух в бункере схлопнулся с тихим хрустом. Коридор выпрямился. Гермозатвор снова вёл на внешнюю платформу астероида.

Через десять минут Макс переступил порог шлюза «Старого Грешника» и бросил свинцовый пенал к ногам Крак.

— Ставь. И вали из этой норы.

Крак подхватила пенал и исчезла в инженерном отсеке. Через пять минут реактор «Тесла-4» отозвался ровным, сытым гулом.

— Гиростабилизатор встал в сеть, — отозвался голос Евы. — Пространственные параметры в норме.

Макс сбросил шлем, тяжело опустился в кресло пилота и зажёг сигарету.

Нира подошла сзади, тихо положив прохладные ладони на его плечи, снимая напряжение после боя.

— Порядок, капитан?

— Порядок, — Макс выпустил серую струю дыма. — Ева, разгоняй судно. Прыгаем за Внешний Рубеж.

Глава 6. За Внешним Рубежом

В каюте капитана горел тусклый ночной свет.

После трёхдневного тяжёлого перехода сквозь дикий космос за Внешним Рубежом «Старый Грешник» нашёл спокойный ритм. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком гудел ровно и глубоко, без прежней мелкой вибрации.

Макс сидел на краю узкой койки, спустив ноги на холодный металл пола, и затягивался первой утренней сигаретой.

Рядом, под жёстким армейским одеялом, пошевелилась Нира. Её бледная, полупрозрачная кожа в аварийном красном свете каюты выглядела фарфоровой. На шее вместо жужжащего ошейника осталась лишь узкая розовая полоса заживающего ожога.

Она неспешно поднялась, накинула на плечи широкую серую майку Макса и опёрлась подбородком о его плечо, вдыхая табачный дым.

— Ева говорит, мы выходим из прыжка через пять минут, — тихо проговорила Нира. Её пальцы коротко прошлись по шрамам на его лопатке, снимая остаточный гул в нервах.

— Пора вставать, — Макс сбил пепел в гильзу, поднялся и застегнул ремень на потёртых штанах. — Посмотрим, куда нас привели твои мертвородительские координаты.

В кают-компании воняло крепким заваренным сбором и разогретыми белками. Крак стояла у консоли, допивая из кружки технический спирт и щёлкая жвалами при виде выходящих из жилого блока Макса и Ниры.

— Выспались, голубчики? — протрещала инженер. — Я перенастроила маневровые узлы. Наш заштопанный реактор шепчет как новенький.

— На выход из прыжка — тридцать секунд, — подал голос потолочный динамик. Голограмма Евы соткалась у панорамного бронестекла. — Приготовьтесь. Мы пересекаем край неразмеченного сектора «Тень-4».

Пространство за окном вздрогнуло. Белые нити звёзд сжались обратно в яркие точки, и «Старый Грешник» тяжёлым рывком вышел в обычный космос.

Рубка погрузилась в сумеречный, густо-синий свет.

Перед ними простиралась «Мёртвая Небула» — гигантское газовое облако из пыли и замёрзшего метана, полностью закрывавшее систему от сканеров Гегемонии. А в самом центре этой синей тьмы висело то, ради чего они прошли через ад.

Не один Ковчег.

В невесомости дрейфовал целый Океанический Анклав — три трёхкилометровых Ковчега вейлорнов, сцепленных между собой гигантскими гибкими мостами из биохитина и замёрзших водорослей.

Один из Ковчегов был тёмным и мёртвым, но два других светились изнутри живым, мягким фосфорным светом. Вокруг них, будто рой ночной мошкары, сновали мелкие катера, челноки и переоборудованные буровые буксиры.

— Живой… — выдохнула Нира, прижавшись лбом к бронестеклу. Из её глаз выкатилась крупная слеза. — Ковчег… Они выжили.

— Не только они, — хмуро заметил Макс, вглядываясь в маркеры на экране.

Ева развернула сетку сканирования:

— Фиксирую сотни сигналов. Вейлорны, сбежавшие шахтёры, вольные торговцы и дезертиры. Это свободный хаб за Внешним Рубежом. Имперских патрулей нет. Стерилизаторов нет. Но…

— Но тут полно своего мусора, — закончил за неё Макс, доставая из шкафа «Вепрь». — Крак, проверь стыковочные захваты. Мы идём на причал. Нам нужны медикаменты для Ниры, нормальная хавка и свежие слухи.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс и плавно пошёл к сияющим биомостам Океанического Анклава.

Стыковочные захваты «Старого Грешника» с гулким, влажным хрустом въелись в биохитиновую платформу центрального кольца Анклава.

Выравнивающий клапан зашипел. Когда створка шлюза отползла в сторону, Макс невольно замер.

Вместо привычной имперской вони мазута, гари и нечистот в лицо ударил сухой, тёплый ветер, пахнущий солёной океанской водой, свежими водорослями, жареной рыбой и древесным углём.

Внутреннее пространство Океанического Анклава поражало масштабом. Гигантский кольцевой модуль, протянувшийся между тремя Ковчегами, был превращён в настоящий плавучий город. По прозрачным подпотолочным трубам с водой стрелой проносились вейлорны. Внизу, на титановых и деревянных настилах, шумел огромный ночной рынок.

Здесь не было Империи. Рядом с амфибиями торговали сбежавшие шахтёры в засаленных комбезах, киборги-дезертиры и генетические мутанты. Все они нашли укрытие под защитой газовой небулы.

Макс натянул плащ, привычно накрыв подол «Вепря». Нира шла рядом, крепко держа его за локоть. Из её глаз не высыхали слёзы — впервые за годы рабства она видела свой народ живым и свободным.

— Нам нужен торговый узел, — сказал Макс, оглядывая пёструю толпу. — Купим тебе нормальных нейромазей и послушаем, чем дышит этот край.

Они спустились на Нижнее Кольцо, где среди затопленных причалов ютилась таверна «Затонувший Якорь».

За барной стойкой, сделанной из куска брони имперского крейсера, сидел старый вейлорн по имени Орок. Его темно-синяя кожа была покрыта светящимися синими шрамами от выжигателей.

Макс выложил на стол три армейские батареи и сотню кредитов.

Орок сгрёл хабар перепончатой лапой и выставил перед ними банку с густой голубой мазью из глубоководных водорослей и кувшин со свежей водой.

— Редкие мази, человек, — просипел Орок. Его круглые глаза сфокусировались на Нире. — Девчонка из нирианцев? Береги её. Империя платит за них по десять тысяч кредитов за голову.

— Нас не интересует Империя, Орок, — отрезал Макс, делая глоток чистой, несолёной воды. — Что происходит за границей Небулы?

Старый вейлорн суховато щёлкнул жабрами и наклонился ближе:

— Вы пришли вовремя, капитан… и очень вовремя. Империи здесь нет, но два месяца назад в мёртвом секторе «Тень-4» проснулась древняя дрянь. Разведчики называют её «Гниющим Роем». Она жрёт всё, что излучает тепло и радиацию. Уже три наших исследовательских челнока не вернулись.

В этот момент над затопленными каналами Анклава взвыла тревожная сирена — сухой, ревущий звук раковины-горна.

На причале поднялся шум.

Макс и Нира выбежали из таверны на настил.

К центральному пирсу, дымя и оставляя на воде синеватый след крови, пришвартовался разбитый разведчик вейлорнов. Его биохитиновый корпус был частично расплавлен, а правый борт облепили пучки пульсирующих тёмных жил, медленно въедающихся в металл.

Нира схватилась за руку Макса, задыхаясь от вспышки дикого, чужого страха,

Макс подошёл к краю пирса, присел на корточки и внимательно осмотрел пульсирующую чёрную дрянь на борту разведчика.

Его лицо застыло.

Это была та самая аномальная био-органика, которую он нашёл на заброшенном челноке.

Макс понял главное: аномальный контейнер из его трюма и тварь из Ковчега были не случайным мусором. Они были лишь первыми спорами той самой твари, которая прямо сейчас начинала пожирать весь этот сектор.

Глава 7. Споры зла

На причале Океанического Анклава царила суматоха. Охрана из вейлорнов с трудом сдерживала толпу испуганных шахтёров и торговцев.

Макс, Крак и Нира пробились к настилу, где у пирса раскачивался пробитый катер-разведчик.

Из развороченного борта неслась знакомая, тошнотворная смесь: запах озона, выжженной титановой брони и той самой липкой, сладковатой гнили.

Чёрные пульсирующие жилы веером расползались по биохитиновой обшивке катера. Они мерцали грязно-фиолетовым светом, на глазах высасывая энергию из аккумуляторов судна и заставляя живой металл сморщиваться.

Крак присела на корточки, ткнув одну из жил гаечным ключом:

— Паразит. Он не просто режет металл, он перестраивает органику под себя.

Нира подошла ближе. Её лицо побелело, но она протянула руку и приложила пальцы прямо к пульсирующей чёрной жиле, активировав нейро-сопряжение.

Смятение пробило её эмпатическую защиту. Девушка судорожно вздохнула, её глаза подкатились.

— Макс… — выдохнула Нира, цепляясь за его рукав. — Это не просто инфекция. Это маяк. Эта дрянь сжирает катер и одновременно транслирует сигнал в глубину Небулы. Она передаёт наши координаты.

— Кому? — хмуро спросил Макс, перехватывая «Вепрь».

— Главному Узлу… Рою, который идёт следом.

Не успел Макс ответить, как из открытой кабины катера донёсся мокрый, рвущийся звук.

Тело погибшего пилота-вейлорна, сросшееся с чёрными жилами в один ком, дёрнулось. Челюсть трупа с хрустом разломилась, из разорванного горла вырвались пучки чёрных щупалец. Сросшееся тело с бешеной скоростью выскочило из кабины прямо на настил, рванувшись к замершим от ужаса рабочим.

Макс сработал без единого слова.

Сброс плаща. Шаг вперёд с разворотом корпуса.

БУМ!

Первый выстрел спечённой картечью попал прямо в грудь мутировавшего трупа. Чёрная органика и костная крошка разлетелись по настилу.

Тварь зашаталась, но её щупальца уже хлестнули в сторону шеи Макса.

БУМ! БУМ!

Два быстрых выстрела в центральный нервный сгусток. Спечённая картечь мгновенно отработала внутри плоти, превратив органическое ядро паразита в кровавый фарш и не оставив ни царапины на титановых сваях пирса.

Мутант безжизненно рухнул на доски.

Крак среагировала мгновенно. Она шагнула вперёд, сдёрнула с пояса плазменный резак и щёлкнула тумблером.

Ослепительный факел белого огня ревел над настилом пять секунд, сжигая чёрные жилы в серый пепел раньше, чем они успели поползти к подпотолочным водным каналам города.

На причале зависла глухая, мёртвая тишина.

Макс опустил дымящийся ствол «Вепря», с сухим металлическим щелчком дослав новый патрон в патронник.

— Началось, — тихо сказал он.

В закрытом зале Совета, обустроенном в титановом шпангоуте «Затонувшего Якоря», воняло горелыми водорослями и табачным перегаром.

За столом собрались старейшины вейлорнов, капитаны вольных буксиров и лидеры сбежавших шахтёров. Атмосфера была взвинчена до предела.

— Катер сгорел, но маяк успел отработать, — протрещал Орок, опустив перепончатые ладони на карту Небулы. — Сигнал ушёл. Через сутки Нода-Матка Роя будет здесь. У Анклава нет боевого флота, чтобы выдержать осаду. Нам конец.

По залу прокатился шум. Кто-то предлагал немедленно эвакуировать Нижнее Кольцо, кто-то — рассыпаться мелкими челноками по астероидам.

Макс стоял у стены, молча затягиваясь сигаретой. Наконец он шагнул вперёд, сбив пепел прямо на карту.

— Спасаться бегством поздно, — сухо сказал Макс. Голос бывшего Стерилизатора моментально заставил всех заткнуться. — Рой — это колониальный паразит. Если вы побежите, его разведчики переловят ваши челноки по одному в Небуле.

Орок прищурил круглые глаза:

— И что ты предлагаешь, капитан?

— У любых органических аномалий такого типа есть центральный узел — Нода-Матка. Она координирует споры в секторе. Если выжечь ядро до того, как подтянутся основные силы, организмы на периферии потеряют связь и сдохнут сами.

— И откуда у обычного дальнобойщика такие познания? — прищурился один из шахтёрских бригадиров.

Макс криво ухмыльнулся, но отвечать не стал. За него ответила Нира:

— Он знает, о чём говорит. И мы можем выследить Ноду по частоте маяка.

Совет принял решение за десять минут. Терять Анклаву было нечего.

На верхнем боевом причале вейлорны работали без перерывов. Под брюхо «Старого Грешника» на внешние подвесы смонтировали два тяжёлых глубоководных термозаряда «Шквал» — оружие, предназначенное для сжигания донных тварей на океанических мирах.

Крак лично проверяла монтаж силовых кабелей, ругаясь с вейлорнскими техниками за непрочные контакты.

В рубке Нира сидела у сенсорного стола. Её руки легли на консоль. Через нейро-сопряжение она транслировала пойманную частоту Роя прямо в вычислитель Евы.

— Я зафиксировала точку, Макс, — тихо проговорила Нира. Её глаза подёрнулись лёгкой синевой. — Импульс идёт из самого центра Небулы. Из сектора «Слепое Пятно». Они не ждут атаки.

— Отлично, — Макс поднялся в рубку, проверил «Вепрь» и опустился в кресло пилота. — Крак, отчёт по зажимам?

— Термозаряды зафиксированы, — отозвалась инженер из трюма. — Реактор на максимуме. Можем спалить эту небулу к чертям.

— Ева, отстыковка.

Магнитные захваты расцепились с гулким металлическим лязгом.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс, отделился от светящихся биомостов Океанического Анклава и беззвучно канул в непроглядную, синюю тьму Мёртвой Небулы — прямо в пасть идущему Рою.

Глава 8. Слепое пятно

«Старый Грешник» ушёл в глубину Мёртвой Небулы.

Сзади растаяли светящиеся мосты Океанического Анклава, и космос за панорамным стеклом превратился в непроглядный густой бульон. Метан и замёрзшая сера клубились вокруг корабля сине-зелёным туманом. Оптические камеры и стандартные локаторы Евы окончательно ослепли.

Броневые плиты корпуса глухо стонали под давлением газового облака.

Нира сидела в кресле навигатора. Её ладони были погружены в биосинтетические разъёмы вейлорнского сенсорного модуля. На её лбу блестели крупные капли испарины — прямой нейроконтакт с коллективным разумом Роя давался с огромным трудом.

— Курс два-семь-ноль, — прошептала Нира. Её голос звучал сухо и натянуто. — Чуть ниже, Макс. Я чувствую их… Тяжёлый, голодный гул. Он прямо по курсу.

Макс крепче сжал штурвал. Внизу, в инженерном трюме, через динамик доносилась ругань Крак, сбрасывавшей избыточное давление из реактора «Тесла-4».

— Ева, перенаправь энергию на носовые щиты, — приказал Макс, не отрывая взгляда от навигационной сетки. — Крак, что с термозарядами?

— Оба «Шквала» взведены, капитан! — протрещала инженер. — Цепи зажигания заблокированы в ручном режиме. Главное — не заходи на вираж слишком резко, а то сорвёт с внешних подвесов.

— Постараюсь, — проворчал Макс.

Метановая гуща за стеклом расступилась.

Корабль вырвался

Прямо перед ними висела Нода-Матка.

Трёхкилометровый астероид был полностью поглощён и перестроен Роем. Его скалистая поверхность обросла слоем чёрного биохитина и фиолетовых жил, ритмично пульсировавших грязно-гнойным светом.

С краёв астероида свисали гигантские полупрозрачные споровые мешки размером с трёхэтажные дома. А в самом центре скалы зиял огромный, рваный органический каньон, пульсировавший, как открытая рана.

Нира судорожно вздохнула, отдёргивая руки от консоли:

— Она увидела нас…

От биохитинового панциря Ноды-Матки сплошным ковром начали отделяться сотни чёрных точек.

Рой биодронов — вакуумных органических хищников с костяными цепами и железами биокислоты — тёмным облаком устремился наперерез «Старому Грешнику».

Макс выжал рукоять газа до упора, и пальцы в перчатках побелели на штурвале.

— Все по местам! Заходим на боевой галс!

Рой биодронов ударил по корпусу «Старого Грешника» с оглушительным металлическим дробным стуком.

За панорамным стеклом закипел ад. Сотни чёрных тварей облепили броню, въедаясь в металл костяными жвалами и плюя концентрированной биокислотой.

— Обшивка правого борта — минус двадцать процентов! — зашипел из динамиков голос Евы. — Кислотный прожог!

— Ручное управление! — зарычал Макс, выжимая педали маневровых узлов.

Корвет крутанулся вокруг своей оси. Автоматические точечные турели ответили сухим, ритмичным грохотом: бум-бум-бум! Тяжёлая кинетика рвала органических дронов на куски, превращая их в замороженную синюю жижу.

Нира, погружённая в нейро-сопряжение, тяжело дышала, её пальцы впились в панель:

— Прямо в каньон, Макс! Ядро за третьей жилой! Если не сожжём его сейчас — броня не выдержит второй волны!

— Крак! Заряды готовь! — крикнул Макс в гарнитуру.

— «Шквал» на боевом взводе! — отозвалась инженер. — Сбрасывай, когда я дам отмашку!

Макс направил нос «Старого Грешника» прямо в развёрстый органический каньон Ноды-Матки.

Стены из пульсирующего биохитина проносились в считанных метрах от крыльев судна. Встречный поток биокислоты бил в лобовое бронестекло, заставляя его шипеть и плавиться.

Дистанция падала: триста метров… двести… сто!

В самом центре каньона обнажился гигантский, пульсирующий сгусток жил — центральное нейро-ядро Матки.

— СБРОС! — рявкнула Крак.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Оба глубоководных термозаряда «Шквал» сорвались с внешних подвесов и на реактивной тяге рванули прямо в обнажённое ядро.

Макс до упора выжал маневровые назад и вверх, выдёргивая корвет из каньона.

За спиной ударило солнце.

Вспышка в двадцать тысяч градусов Цельсия — вейлорнский плазменный огонь — детонировала в самом сердце Матки. Трёхкилометровый астероид вздулся и лопнул изнутри. Белая стена термоплазмы мгновенно пожрала биохитиновые панцири, жилы и споровые мешки.

Взрывная волна раскалённого газа швырнула «Старый Грешник» вперёд, но носовые щиты выдержали.

Оставшиеся в вакууме биодроны замерли. Без ментального сигнала сгоревшей Матки они закрутились на месте, захлебнулись судорогами и моментально замёрзли, превратившись в безжизненный ледяной мусор.

Через три часа «Старый Грешник» отшвартовался у причала Океанического Анклава.

На этот раз звуки раковин-горнов гремели победой. Вейлорны, сбежавшие шахтёры и вольные торговцы встречали корвет как спасителей.

Старейшина Орок лично передал Максу контейнеры с очищенным метаном, свинцовый пенал с кредитами и бессрочную гербовую грамоту Анклава, открывающую доступ к любым рынкам Рубежа.

…Позже, когда шум на причале улёгся, «Старый Грешник» вышел в открытый космос, оставив Небулу за спиной.

В уютной кают-компании пахло свежезаваренным чаем и табаком.

Крак сидела у переборки, с ухмылкой пересчитывая кредиты и попивая технический спирт. Нира сидела рядом с Максом на диване, тихо положив ладонь на его плечо. Её шея окончательно зажила, а в глазах вместо прежнего страха горела спокойная уверенность.

— Реактор заправлен на сто процентов, — подал голос динамик. Голограмма Евы мягко светилась у стола. — Все системы в норме. Куда держим курс, капитан?

Макс зажёг сигарету, выпустил серую струю дыма и посмотрел на бесконечные, неразмеченные звёзды за бронестеклом.

— Вперёд, Ева, — спокойно ответил Макс.

Глава 9. Красный штрек и био-тень

В каюте капитана пахло горячим кофейным напитком и сухим табачным дымом.

За узким иллюминатором вспыхивали и гасли бледные полосы гиперпространства. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком шептал ровно, без прежнего металлического дребезга.

Макс сидел на краю узкой койки, вытянув ноги. Поясница, годами донимавшая тупой болью от армейского нейропорта, почти не зудела.

Нира стояла у стального столика, наливая в фаянсовые кружки горячую густую жидкость. На ней был свободный серый комбез, расстёгнутый на груди, и старые сапоги Макса.

Она подошла ближе, поставила кружку на приборную панель и спокойно опустилась рядом с ним на койку. Её прохладные, тонкие пальцы без лишних слов легли на затылок Макса — туда, где под кожей угадывался шрам от армейского штекера.

Разряд лёгкого нейрохолода прошёл по позвоночнику.

— Спасибо, — тихо сказал Макс, сделав глоток горьковатого напитка.

— Тебе не за что меня благодарить, капитан, — Нира прислонилась головой к его плечу, глядя на сигаретный дым, уходивший в вытяжку. — Ты вытащил меня из клетки, где меня жрали по кусочкам. Если мои руки могут убрать твои судороги — я буду делать это каждый день.

Макс обнял её за плечи, чувствуя живое, ровное тепло.

— На «Жемчужном Атолле» придётся держать ухо востро, — проговорил он, стряхивая пепел в гильзу. — Это не забитая станция «Ярус-9» и не мёртвый Ковчег. Это главный гнойник Внешнего Рубежа. Там торгуют всем — от имперских секретов до чужой кожи.

— Я знаю этот город, — Нира чуть сжала его локоть. — Высшие кланы нашего народа продают там своих же. Они называют это «эстетикой обмена». Если мы идём туда продавать вейлорнские фильтры, нам нужен тот, кто не сдаст нас таможенным Стерилизаторам за первую же сотню кредитов.

Динамик на переборке зашипел. Голос Евы разбил тишину каюты:

— Выход из гиперпространства через сорок секунд, капитан. Приготовьтесь к тормозному импульсу.

Макс допил кофе, поднялся и застегнул ремень с кобурой «Вепря». Нира поправила воротник, подтянула ремни разгрузки и пошла следом за ним в рубку.

В кают-компании Крак уже доедала свою белковую пасту, гремя ложкой по бортам миски.

— Готовы к курорту? — протрещала инженер, прищурив все четыре чёрных глаза. — Надеюсь, на этих верфях есть нормальный листовой титан, а не то дерьмо, что нам впарили на прошлых причалах.

— Кредиты есть, Крак, купишь лучший сплав, — ответил Макс, опускаясь в кресло пилота.

Пространство за панорамным бронестеклом развернулось с тяжёлым, сухим гулом. Белые нити гиперпространства схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник» вышел на орбиту «Жемчужного Атолла».

Зрелище открывалось грандиозное и уродливое.

Астероид диаметром в пятьдесят километров был полностью затоплен искусственным океаном и накрыт колоссальным геодезическим куполом из силового стекла. Внутри купола горело искусственное солнце, освещая лазурную воду, зелёные островки и сияющие небоскрёбы из белого камня и хрома.

Но под днищем этого плавучего рая, погруженная в тёмную океанскую глубину, висела его изнанка.

Нижняя часть Атолла представляла собой монструозное сплетение из ржавых подводных корпусов, списанных барж, затопленных доков и технологических труб.

«Красный Штрек». Помятый, пропитанный неоном, гнилью и грехом район красных фонарей, борделей, бойцовских ям и чёрного рынка. Место, где за сотню кредитов можно было перерезать горло кому угодно, а за тысячу — купить живого человека вместе с потрохами.

— Получено подтверждение стыковки, — проинформировала Ева. — Нам выделен тринадцатый глубоководный док в секторе «Слепая Руда».

— Заводи судно, — скомандовал Макс.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс и плавно погрузился в тень нижнего сектора Атолла. Корвет вошёл в затапливаемый ремонтный док. Тяжёлые магнитно-гидравлические зажимы с оглушительным лязгом впились в борт, фиксируя корабль.

Створка шлюза с шипением отползла.

В лицо ударил влажный, душный воздух. Он вонял морской солью, перегретым водорослевым маслом, дешёвыми сигаретами и паршивым алкоголем.

На причале их встретил бригадир верфи — высокий, покрытый кибернетическими заплатками киборг с выжженным клеймом каторжника на шее.

— Капитальный ремонт корпуса? — хрипло спросил бригадир, оглядывая пробитую броню «Старого Грешника».

— Полная обшивка внешнего контура, — Крак шагнула вперёд, оттесняя Макса и тыча когтистым пальцем в начерченный на планшете чертёж. — Листовой титан двойной закалки. Замена швов на носу и усиление правого борта. Если поставишь хлам — я лично сдеру с тебя кожу и пущу на прокладки.

Бригадир оценил размер Крак, взглянул на угрюмого Макса с «Вепрем» под плащом и молча кивнул:

— Три дня работы. Задаток — три тысячи кредитов.

Макс без лишних слов сбросил чип на терминал верфи:

— Крак остаётся на корабле. Следит за каждым швом. Ева, блокируй реактор в режиме охраны.

— Поняла, капитан, — отозвался ИИ. — Если кто-то попытается влезть без кода — я залью шлюз фреоном.

Макс поправил плащ и посмотрел на Ниру:

— Пошли. Поищем нашего скупщика.

Они спустились с причальных мостков и шагнули в глубину «Красного Штрека».

Здесь не было солнечного света с Верхнего Яруса. Коридоры и переходы были затоплены ярким, аляповатым неоном: розовые, кроваво-красные и ядовито-зелёные вывески отражались в лужах грязной морской воды, капавшей с потолочных переборок.

Вокруг кипела ночная жизнь.

Из дверей притонов нёсся оглушительный бас синтетической музыки и сиплый смех. Вдоль узких мостков стояли прозрачные витрины и клетки, где танцевали и выставлялись на продажу не-люди: юные вейлорны с влажной кожей, полупрозрачные нирианки в шёлковых обносках, киборгизированные девушки с искусственными глазами.

Охранники в кожаных бронежилетах со стеками и шокерами безразлично смотрели на пьяных клиентов, вытаскивавших из баров отрабатывать долги очередную рабыню.

Нира шла рядом с Максом, невольно вжимая голову в плечи. Сквозь свою эмпатию она ловила дикую, липкую волну местного воздуха: смесь похоти, пьяного угара, страха и продажной жадности.

— Не смотри на них, — тихо сказал Макс, сжав её локоть. — Ты не на прилавке. Ты со мной.

— Я знаю, — Нира чуть расправила плечи, подняв подбородок. — Просто… эти аристократы вверху называют это «культурой». А здесь они просто выбивают из людей жилы ради кредитов.

— Это космос, девчонка. Здесь у кого пушка — тот и прав.

Макс завёл её в глубокий подвальный бар под вывеской «Красный Лотос».

Внутри стоял полумрак. Пахло дешёвым табаком, тяжёлыми нейростимуляторами и солёной рыбой. За липкими столами сидели наёмники, контрабандисты и мелкие торговцы органикой.

Макс подошёл к барной стойке, за которой сидел тучный, плешивый человек в засаленной жилетке, вытиравший стаканы грязной ветошью.

Макс с тихим, тяжёлым стуком бросил на липкую стойку сотню кредитов и присел на высокий стул.

— Кофе. Чистый, без синтетики, — сказал Макс. — И разговор.

Бармен сгрёб чип с кредитами под стойку, даже не моргнув, и налил в гранёный стакан тёмную, дымящуюся жидкость.

— О чём разговор, капитан? — прохрипел бармен, оглядывая суровую фигуру Макса и спрятанную под плащом тушу «Вепря». — О бабах, о хабаре или о том, как не сдохнуть в этом секторе?

— О хабаре, — Макс наклонился ближе. — У меня есть редкие титановые фильтры вейлорнов и военные мед-пакеты. Мне нужен скупщик, у которого есть выходы на VIP-аукцион «Золотой Раковины». И который не побежит закладывать меня таможенным Стерилизаторам.

Бармен хмыкнул, вытирая лысину.

— «Золотая Раковина»? Серьёзный замах, капитан. Такие штуки там сбывает только один человек — мастер Грим. Но у него сейчас свои заботы.

— Какие ещё заботы? — прищурился Макс.

— Вчера его парни притащили из VIP-лаборатории верхнего яруса бракованный лот. Биоассасина из секретных серий Гегемонии. Девчонка сбоит, её память счищают прямо сейчас в подсобке «Лотоса», чтобы к вечеру продать на лом нирианскому лорду Ваэлу. Если пойдёшь к Гриму прямо сейчас — застанешь его там.

Макс и Нира переглянулись.

Макс допил кофе, поднялся и расстёгнул верхнюю пуговицу плаща, освобождая ход для «Вепря».

— Пошли, Нира. Посмотрим на эту «бракованную девчонку».

За тяжёлой стальной дверью подсобки «Красного Лотоса» воняло озоном, горелой изоляцией и горячим нейрогелем.

В центре невысокого помещения, залитого тусклым красным светом, стояла вертикальная хирургическая стойка. К ней была намертво пристёгнута девушка.

Лилит.

Её внешность была способна остановить сердце любого мужчины. Безупречная, будто выточенная из белого мрамора фигура, облегающий бронекомбинезон из матовой «живой» кожи, длинные смоляно-чёрные волосы, ниспадавшие на плечи. На шее и затылке стояли расширительные штекеры, к которым тянулись толстые кабели нейростирателя.

Рядом суетились двое технарей в засаленных комбезах и сам мастер Грим — низкорослый, жирный киборг с механической клешней вместо левой руки.

Экран над стойкой мигал синим: «Очистка нейроматрицы: 74 %».

Девушка тяжело дышала, её грудь под бронекожей судорожно вздымалась, но тело было парализовано блокирующим импульсом.

— Поторапливайтесь, идиоты! — гнусавил Грим, почесывая клешнёй затылок. — Лорд Ваэл платит полсотни тысяч за чистое био-тело. Выжгите ей память полностью, чтобы ни одной мыслишки об императорской муштре не осталось!

Створка двери отползла без звука.

Макс переступил порог. За его спиной тихо скользнула Нира.

Грим резко развернулся, хватаясь за тяжёлый игольчатый пистолет на кобуре:

— Ты кто такой, мужик?! Свалил отсюда, пока я тебе…

Макс не стал слушать.

Сброс отворота плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Сухой, оглушительный выстрел в тесной подсобке. Спечённая картечь вошла прямо в грудь Грима, превратив его засаленную жилетку и внутренности в фарш. Туша скупщика с грохотом рухнула на стойку с инструментами.

Первый технарь успел лишь поднять плазменный резак.

БУМ!

Второй выстрел разнёс его череп вместе с защитным щитком.

Третий технарь упал на колени, судорожно поднимая руки:

— Не стреляй, капитан!

Макс подошёл шаг за шагом, наступив тяжёлым сапогом на его кисть, и коротким ударом приклада в висок отправил технаря в глухой нокаут.

Три секунды. В подсобке — только шипение перебитой нейромагистрали и запах свежей крови.

Макс подошёл к хирургической стойке. На экране горело: «Очистка памяти: 89 %».

Он достал боевой нож и одним коротким движением перерезал питающий кабель нейростирателя. Кабель заискрил. Консоль погасла. Блокирующие зажимы на запястьях и лодыжках девушки с сухим щелчком отскочили.

Девушка медленно опустилась на колени, задыхаясь от резко вернувшейся чувствительности.

Она подняла голову.

Её алые, как спелый рубин, глаза вспыхнули в полумраке подсобки. Нейроматрица, недочищенная на одиннадцать процентов, судорожно искала точку опоры — новый ориентир в пустом, стёртом мире.

Она увидела Макса.

У биоассасинов гегемонской серии «Тень» был зашит базовый инстинкт: поиск Доминанта.

Её нейроцепь замкнулась. Импринтинг произошёл мгновенно.

Лилит поднялась с колен с невероятной, хищной грацией пантеры. Девушка шагнула к Максу и, не обращая внимания на лужи крови вокруг, опустилась перед ним на одно колено.

Её голос звучал тихо, с глубокими, бархатными нотками:

— Матрица восстановлена… Мой Спаситель. Мой Хозяин. Моя жизнь принадлежит вам.

Нира стояла у двери, прижав ладонь к груди. Сквозь свою эмпатию она ощутила дикий, концентрированный всплеск, вырвавшийся от Лилит: это была не слабая благодарность, а фанатичная, абсолютная, почти физиологическая преданность человека, нашедшего смысл своего существования.

Макс опустил ствол дробовика и прищурился, разглядывая девушку.

— Вставай, — сказал он. — Как тебя зовут?

— Серийный номер — «Тень-09». Но вы можете называть меня Лилит, Хозяин, — она поднялась, уставившись на него алыми глазами с неподдельной, глубокой страстью. — Мой клинок и моё тело — ваши.

Она повернула голову и бросила на Ниру короткий, ледяной взгляд, проверяя возможную угрозу. Но, ощутив, что от Ниры веет лишь уважением и пониманием, слегка расслабилась, шагнув за правую руку Макса — встала ровно в позицию личного телохранителя.

Макс обыскал карманы мёртвого Грима. В его засаленном кошельке он нашёл то, зачем пришёл: золочёный электронный чип-пропуск на закрытый VIP-аукцион на три персоны.

— Вот и наш билет в высшее общество, — сказал Макс, пряча чип в карман.

Он посмотрел на Лилит. На столе рядом с ней лежало её личное оружие — пара мономолекулярных стилетов из хромированной стали и игольчатый пистолет в кобуре.

Лилит с привычной, хищной быстротой закрепила оружие на бёдрах и спине. Облегающая бронекожа идеальными изгибами подчёркивала каждую линию её тела.

— Я готова защищать вас, Хозяин, — прошептала Лилит, сделав шаг ближе к Максу. Её алые глаза блестели.

— Зови меня Макс, — проворчал капитан, затягивая ремень плаща. — И на людях не ори про «хозяина». Мы торговцы, а не работорговцы.

— Как прикажете, Макс, — мягко ответила Лилит, но в её взгляде не изменилось ни грамма фанатичной преданности.

Нира подошла ближе, посмотрев на Лилит:

— Она не предаст. Я чувствую её разум… Она скорее сгорит сама, чем позволит кому-то причинить тебе вред, Макс.

— Отлично, — Макс повернулся к выходу из подсобки. — Нам пора. Завтра вечер в «Золотой Раковине». Сложим там свои вейлорнские фильтры, заберём миллион кредитов и свалим с этого грёбаного Атолла.

Глава 10. Золотая раковина

В каюте «Старого Грешника» было тихо.

Макс стоял перед узким зеркалом в стальном окладе. Из заначки в полу он достал свой старый парадный китель офицера Стерилизаторов. Чёрная, идеального кроя плотная ткань без эполетов и гербовых шевронов сидела на нём безупречно, подчёркивая ширину плеч. Тяжёлый «Вепрь» покоился в специальном подмышечном подвесе под широким плащом, накинутым сверху.

Лилит стояла прямо за его спиной.

Её фарфоровые пальцы с заботой поправляли воротник его плаща. Облегающий комбинезон из матовой «живой» кожи идеально обтягивал гибкое тело, за спиной и на бёдрах скрывались невидимые мономолекулярные стилеты. Её алые глаза следили за каждым движением Макса с нескрываемым, фанатичным трепетом.

— Ваш воротник идеален, Макс, — тихо проговорила Лилит. Её бархатный голос вибрировал у самого его уха. — Если хоть одна мразотная тварь вверху попробует сделать шаг в вашу сторону — я перережу ей сонную артерию раньше, чем она успеет моргнуть.

— Не спеши вынимать железо, Лилит, — ответил Макс, затягивая кожаный ремень. — Нам нужно сначала продать вейлорнские фильтры и забрать кредиты.

— Ваше слово — закон, — она опустила голову в коротком, грациозном поклоне, но её взгляд не отрывался от его лица.

Нира сидела на краю стола, застёгивая манжеты лёгкой шёлковой блузы, купленной в Нижнем Штреке. На её шее уже почти не осталось следа от ошейника.

— Она не блефует, Макс, — проговорила Нира, улыбнувшись. — Её разум работает как натянутая тетива. Она готова выжечь весь этот Атолл ради тебя.

— Рад слышать, — Макс проверил ход затвора «Вепря» — сухой металлический щелчок. — Пошли. Лифт до Верхнего Яруса ждать не будет.

Скоростной стеклянный лифт поднимался из тьмы «Красного Штрека» наверх, пробивая толщу океанской воды.

За прозрачной стеной кабины темнота и неоновые вывески притонов сменились лазурной глубиной. Мимо проплывали стаи биолюминесцентных рыб, а затем лифт вырвался на поверхность искусственного океана.

Верхний Ярус встретил их слепящим светом искусственного солнца.

Контраст был тошнотворным.

Вместо вони мазута, нечистот и сырости воздух здесь пах дорогими цветочными духами, озоном и свежим океанским бризом. Вокруг простирались белоснежные мраморные набережные, пальмовые аллеи и сияющие стеклом шпили вилл. По каналу дрейфовали позолоченные катера имперских чиновников и нирианских лордов.

Аукционный дом «Золотая Раковина» возвышался в центре верхнего атоллового кольца.

Огромный трёхэтажный дворец из белого титана и хрусталя, выполненный в форме гигантской морской раковины. У парадных дверей стояли нарядные гвардейцы в полированных стальных кирасах.

Макс уверенно шагнул к дверям, предъявив золочённый электронный чип, добытый у мёртвого Грима.

Гвардеец скользнул сканером по чипу. Экран мигнул зелёным: «VIP-доступ. Ложа номер четыре».

— Проходите, господа, — гвардеец натянуто поклонился, брезгливо оглядывая суровую фигуру Макса в широком плаще и двух эффектных спутниц за его спиной.

Внутри «Золотой Раковины» царил оглушительный, холёный шик.

Мраморные лестницы, хрустальные люстры, брызги шампанского в высоких бокалах. Вокруг прогуливалась местная элита: чистопородные аристократы в парчовых камзолах, сбежавшие имперские коррупционеры и лицемерная знать расы нирианцев в длинных шёлковых робах.

Макс, Лилит и Нира поднялись на галерею VIP-лож.

— Посмотри на три часа, — тихо шепнула Нира, сжав локоть Макса. — Это лорд Ваэл. И с ним офицер таможни.

У резного титанового парапета стояли двое.

Первый — лорд Ваэл, высший нирианский аристократ с бледной, ухоженной кожей, в распахнутом золочённом балахоне, усыпанном драгоценными камнями.

Второй — офицер имперской таможни Крен, плотный чистопородный мужчина средних лет в отглаженном сером

Ваэл медленно повернул голову, и его жёлтые эстетские глаза зафиксировались на Нире, а затем переползли на роскошную фигуру Лилит. Ухмылка исказила его тонкие губы.

— Ого… Какое редкое собрание, — прогнусавил лорд Ваэл, делая шаг навстречу. Его голос капал ядом. — Сбежавшая шлюха из нирианцев… и свеженькая «Тень» из секретных серий Гегемонии. Кого я должен благодарить за такой эскорт, дикарь?

Один из начальников охраны Ваэла — двухметровый наёмник в кожаном комбинезоне — сделал шаг вперёд, намереваясь бесцеремонно оттеснить Макса плечом.

Лилит сработала быстрее мысли.

Она даже не достала клинки. Она просто сделала полшага вперёд, заслонив Макса собой, и уставилась на наёмника алыми глазами. Её поза мгновенно превратилась в позу сжатой стальной пружины, а от комбинезона изошёл тихий, едва уловимый гул активированных боевых стилетов.

Наёмник замер на месте. В его глазах вспыхнул дикий, животный страх. Он моментально понял: ещё один шаг — и его сонная артерия будет перерезана быстрее, чем мозг отдаст команду на выстрел.

Наёмник судорожно отступил на два шага назад, упёршись спиной в перила.

Лорд Ваэл побледнел, а таможенник Крен прищурился, разглядывая офицерскую осанку Макса и скрытую рукоять «Вепря» под его плащом.

— Держи своих собак на поводке, Ваэл, — спокойно сказал Макс. Его голос звучал тихо, с ледяной, армейской сухостью. — Иначе я заставлю их сожрать собственные значки.

Офицер Крен кашлянул, поправляя воротник мундира:

— Слишком много дерзости для вольного перевозчика, капитан. У вас есть разрешительные документы на этот сектор?

— Чип в ложу номер четыре настоящий, офицер, — Макс не моргнул. — А документы я покажу на торгах. Когда буду забирать свои кредиты.

Макс развернулся и пошёл к дверям ложи. Лилит и Нира шаг за шагом проследовали за ним, оставляя бледного лорда Ваэла и хмурого таможенника шептаться за их спинами.

VIP-ложа номер четыре возвышалась над амфитеатром «Золотой Раковины», будто гнездо хищника.

Макс опустился в мягкое кожаное кресло, положив локти на бархатный подлокотник. Под широким плащом правая рука покоилась на рукояти «Вепря».

По правую руку от него замерла Лилит. Её алые глаза непрестанно сканировали закрытый ярус галереи, считывая малейшие движения охраны. По левую руку сидела Нира — её пальцы были сплетены на коленях, глаза прикрыты. Через своё нейро-сопряжение она ловила фоновые эмоции зала: волны жадности, похоти и сытого надменного азарта.

Внизу, на круглом подиуме, под свет ослепительных прожекторов поднялась первая платформа.

Аукционист — смуглый нирианец в пурпурном манто — воздел руки к хрустальному потолку:

— Лот номер тридцать семь! Редчайшая находка из заброшенных секторов Внешнего Рубежа! Полный титановый узел глубокой водоочистки и медицинский автомодуль вейлорнов! Сохранность — идеальная!

Зал загудел. Титановые фильтры вейлорнов на плавучем Атолле ценились дороже золота: они позволяли автономно очищать любую океанскую воду до состояния питьевой слезы.

— Стартовая цена — триста тысяч кредитов!

— Четыреста! — выкрикнули из ложи корпоратов.

— Шестьсот! — басом перебил чиновник из верхнего сектора.

Макс молча наблюдал за торгами. Цена взлетала каждые десять секунд. Лорд Ваэл, сидевший в ложе напротив, нервно попивал вино из хрустального кубка, поглядывая на лот.

— Миллион двести тысяч! — раздался финальный удар молотка аукциониста. — Продано господину из Синдиката Водных Рудников!

Настольный терминал в ложе Макса тихо пискнул.

Зашифрованный чип-накопитель зафиксировал перевод. Миллион двести тысяч имперских кредитов легли на счёт.

— Хороший куш, капитан, — тихо протрещала Ева через микродинамик в ухе Макса. — Теперь мы можем купить не просто титановые плиты, а новый реакторный блок.

Зал погрузился в полумрак.

Прожекторы погасли, оставив лишь тусклый синий луч, направленный в центр подиума.

Из подземного хранилища с тяжёлым, вибрирующим гулом поднялся колоссальный куб из свинца и метрового бронестекла.

— А теперь… главный лот нашей сегодняшней встречи! — голосу аукциониста вторил благоговейный шёпот элиты. — Извлечено из аномальной «Зоны молчания»! Объект класса «Штучный»! Золотая Сирена!

Внутри застеклённого куба, в густой прозрачной жидкости, плавала тварь.

Снаружи она выглядела невероятно красивой, роковой гуманоидной женщиной с ослепительно белой кожей, идеальными изгибами и гибким хвостовым плавником. Но её тело было сплошь покрыто драгоценной золотой чешуёй, вросшими в плоть рубинами и золотыми нитями.

Она открыла глаза — золотые, без зрачков.

И в тот же миг через бронестекло пробился звук.

Это не был крик. Это был низкочастотный, вибрирующий миметический гул — аномалия, выжигающая нейроны.

Зал мгновенно накрыло. В ложах аристократы замерли, их глаза остекленели, у многих из носа и ушей потекли тонкие струйки алой крови. Людей накрыла волна гипнотического, безумного восторга.

Нира судорожно схватилась за руку Макса, её зубы выбили дробь:

— Макс… Это не просто ксенос. Это миметический излучатель… Он сжигает мозг изнутри!

Лилит моментально шагнула перед Максом, заслонив его собой, и активировала защитный акустический фильтр в комбинезоне:

— Мой слуховой модуль компенсирует частоту, Хозяин. Вам ничего не грозит.

Нира присмотрелась к кубу через нейросканер и шепнула на ухо Максу:

— Смотри на правый угол стекла… Из-за резонанса звука на бронестекле пошла микротрещина. Если акустический контур усилится — куб разлетится.

Внизу аукционист объявлял стартовую цену Сирены — пять миллионов кредитов.

Но Макс уже не слушал.

Лилит слегка наклонила голову, её алые глаза блеснули в темноте ложи.

— В коридоре движение, Макс, — тихо, ровно проговорила Лилит. — Двенадцать наёмников в кожаных комбинезонах и четверо таможенных гвардейцев Гегемонии. Они заблокировали герметичный затвор нашей галереи.

Макс бросил взгляд на ложу напротив.

Лорд Ваэл и таможенник Крен стояли у парапета. Ваэл с ухмылкой поглаживал шёлковые рукава, а Крен держал в руках пульт от блокировки внешних дверей шпиля. Они ждали окончания торгов, чтобы тихо зачистить ложу номер четыре, забрать миллион двести тысяч кредитов, вернуть сбежавшую Ниру, заграбастать Лилит и отжать «Старый Грешник».

— Считают, что зажали старого дальнобойщика в угол, — проворчал Макс.

Он расстёгнул верхнюю пуговицу плаща и медленно переложил пальцы на шершавую рукоять «Вепря».

— Крак, — тихо проговорил Макс в гарнитуру. — Как дела на верфи?

— Корпус обшит на восемьдесят процентов, капитан! — ответила инженер. — Реактор прогрет. Зажимы на старте.

— Готовься к экстренной отстыковке, Крак. Скоро у нас будет очень жарко.

Лилит бесшумно вытащила из набедренных ножен два мономолекулярных стилета. Хромированная сталь клинков сверкнула в синем свете аукциона.

— Я перережу им глотки за три секунды, Хозяин, — прошептала Лилит, замерев рядом с ним в позе сжатой пружины.

— Не суетись, Лилит, — спокойно ответил Макс, досылая патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. — Работаем жёстко. И без лишних разговоров.

Глава 11. Золотая сирена и Дредноут

Герметичная створка ложи номер четыре рухнула внутрь с оглушительным скрежетом.

В проёме со стальными пластинами на плечах

— Конец прогулке, капитан, — хрипло выплюнул старший наёмник, упирая ствол в грудь Макса. — Чип с кредитами — на стол. Девчонок — на цепь. Если дёрнешься — мы разнесём твои мозги по этой бархатной стене.

Макс даже не пошевелился. Под широким плащом его пальцы намертво впились в шершавую рукоять «Вепря».

Лилит шагнула чуть вперёд, заслоняя Макса бёдрами. Её алые глаза блеснули в полумраке ложи, а из набедренных ножен с тихим щелчком выдвинулись мономолекулярные стилеты.

— Один шаг, человек, — прошептала Лилит. Её голос был похож на шипение гадюки. — И твоя голова слетит с шеи раньше, чем твой палец сожмёт спуск.

— Заткнись, сука! — рявкнул наёмник, вскидывая винтовку.

Он успел нажать на спуск.

Игольчатый разряд прошёл в сантиметре от уха Макса, ударив прямо в хрустальную люстру у парапета галереи.

Оглушительный звон разбитого хрусталя совпал с резонансным пиком Золотой Сирены на подиуме внизу.

Микротрещина на метровом бронестекле куба вздрогнула… и разлетелась на миллионы мелких осколков.

ХРУСТ-БАМ!

Тонны прозрачной жидкости хлынули на подиум.

Золотая Сирена упала на мраморные плиты, поднялась на гибких, чешуйчатых ногах и расправила золотые плавательные перепонки.

Она открыла пасть.

И вытолкнула в пространство свой настоящий, не заблокированный стеклом меметический рёв.

Это был не просто звук. Это была ударная волна чистого безумия — аномалия высшего класса.

Амфитеатр «Золотой Раковины» мгновенно превратился в бойню.

Сотни чистопородных аристократов, корпоратов и знатных нирианцев схватились за головы. Из их ушей, глазниц и носов брызнула алая кровь. Люди и ксеносы падали на мраморный пол, выкалывали себе глаза пальцами, грызли собственные вены и кидались друг на друга с бокалами и ножами в диком, неуправляемом психозе.

Наёмники у ложи номер четыре зашатались. Трое из них с диким воплем уронили винтовки, зажав уши и сбивая ногти до мяса о стальные стены коридора.

— Заглушки! — рявкнул Макс.

Нира, заранее надевшая акустический нейтрализатор, включила поляризационное поле вокруг их троицы, глуша прямое воздействие рёва.

Сброс отворота плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь с расстояния в два метра вошла в грудь старшего наёмника. Его бронежилет рассыпался вместе с рёбрами, и туша отлетела в коридор, сбив с ног капитана охраны.

В ту же секунду Лилит сорвалась с места.

Первый стилет вошёл под челюсть второго наёмника, выскочив через темя. Не давая телу упасть, Лилит развернулась на носке сапога, перехватила руку третьего наёмника и с сухим хрустом выкрутила его локоть наизнанку.

Второй её стилет с тихим хлюпом пробил его глазницу.

— За Хозяина! — с фанатичным шёпотом выдохнула Лилит.

В её алых глазах блеснул фанатичный азарт. Девушка действовала с грацией хищной пантеры: прыжок от стены, разворот, два молниеносных взмаха стилетами — и ещё двое гвардейцев упали на выстланный коврами пол с перерезанными сонными артериями.

Макс шагал следом, держа «Вепрь» у бедра и добивая тех, кто пытался поднять оружие.

БУМ! БУМ!

Два сухих выстрела превратили головы оставшихся охранников в кровавый кисель.

За пять секунд коридор VIP-галереи был завален трупами наёмников.

Лилит замерла у стены, вытирая лезвие стилета об отворот куртки убитого гвардейца. Её дыхание даже не сбилось. Она повернулась к Максу, её алые глаза блестели покорной преданностью:

— Коридор чист, Макс. Ваша безопасность обеспечена.

— Молодец, Лилит, — хрипло сказал Макс, сменяя магазин в «Вепре» с сухим металлическим щелчком. — А теперь найдём наших друзей.

На другом конце пылающей галереи, сквозь клубы дыма и вопли сходящих с ума аристократов, судорожно пытались открыть запасной гермозатвор лорд Ваэл и таможенник Крен.

Таможенник Крен вбивал код в панель аварийного затвора. Его пальцы дрожали так, что серебряные пуговицы на отглаженном мундире ходили ходуном. Рядом с ним, вжавшись в мраморную стену, скулил лорд Ваэл, запачкав свой шёлковый позолоченный балахон чужой кровью.

— Открывай! Мать твою, открывай! — орал Крен, оглядываясь на клубы дыма.

Тяжёлый шаг сапог заставил обоих замереть.

Из дыма вышел Макс. За его левым плечом стояла Лилит — её стилеты стекали алой кровью, а алые глаза блестели холодным, хищным светом. За правым плечом держала ствол Нира.

— Капитан… Капитан! — заикаясь, выкрикнул Крен, поднимая руки. — Это ошибка! Это всё Ваэл! Я отдам вам все разрешения, очищу ваш патент в базе Доминиона! Я переведу вам ещё полмиллиона!

Макс остановился в трёх шагах. Он даже не стал отвечать.

Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь вошла прямо в грудь таможенника. Выстрел снёс Крена вместе с аварийной панелью затвора, оставив на белом титане стены только дымящееся пятно.

Лорд Ваэл упал на колени, цепляясь за подол плаща Макса:

— Не надо… Я лорд Верхнего Клана! Я заплачу…

Лилит сделала полушаг вперёд.

Её мономолекулярный стилет с тихим хлюпом прошёл сквозь горло Ваэла, выскочив сзади через позвонки. Девушка легко выдернула клинок, и нирианский лорд уткнулся лицом в окровавленный ковёр.

Макс наклонился, вытащил из кармана Крена мастер-чип с подтверждением перевода миллиона двухсот тысяч кредитов и спрятал его в подкладку плаща.

— Чисто, — сказал Макс. — Бегом к лифтам.

Они прорвались к скоростному лифту, когда меметический рёв Золотой Сирены внизу достиг резонансного пика. Хрустальный купол дворца «Золотая Раковина» начал осыпаться дождями тяжёлых осколков.

Стеклянная кабина лифта ухнула вниз, пробивая лазурную толщу океана.

Через тридцать секунд они выскочили на влажные, пропитанные неоном настилы «Красного Штрека». Вокруг уже завывали сирены Верхнего Яруса. На улицах началась паника — сумасшедшие аристократы прыгали в океан, а нижние банды грабили элитные заведения.

Макс, Лилит и Нира взбежали на причальные мостки тринадцатого глубоководного дока.

«Старый Грешник» преобразился.

Крак проделала дьявольскую работу. Внешний контур корвета был полностью закрыт матовыми, двухслойными плитами из закалённого титана. Носовая часть обросла тяжёлыми амортизационными рёбрами, а маневровые сопла блестели свежей смазкой.

Инженер стояла на верхнем мостике дока с плазменным резаком на плече и радостно скалила жвалы:

— Стволы в норме, капитан! Броня держит прямой удар плазмы! Нас хрен кто пробьёт!

— На борт! Быстро! — зарычал Макс.

Они ввалились в шлюз. Тяжёлая титановая створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.

Макс ворвался в рубку и упал в кресло пилота.

Лилит встала за его правым плечом, положив руку на рукоять стилета и непрерывно сканируя пространство. Нира заняла место навигатора, подключив нейро-сопряжение.

— Всё системы на ста процентах, — отозвался голографический силуэт Евы. — Наверху активированы боевые турели плавучего Атолла. Нас берут в замок прицела!

— Крак, реактор на максимум! — скомандовал Макс. — Выжигаем маневровые!

«Старый Грешник» отстыковался от дока. Корвет рванул из океанской глубины наверх, набирая бешеную скорость.

Охранные турели Верхнего Яруса ударили по корвету носовыми лучами. Плазма скользнула по новым титановым плитам «Старого Грешника», оставив лишь тёмные опалины — броня Крак выдержала!

— Носовые орудия! — зарычал Макс, наводя прицел прямо в центр силового купола. — Залп!

Тяжёлые спаренные пушки корвета ударили сфокусированным плазменным разрядом.

БАМ-БАМ!

Стеклянный силовой купол Атолла не выдержал. Огромная секция размером с жилой квартал разлетелась на миллиарды ледяных осколков. Океанская вода и пар хлынули в образовавшуюся пробоину, закипая в вакууме.

«Старый Грешник» на максимальной тяге пробил дыру в куполе и свечкой ушёл в открытый космос, оставляя пылающий «Жемчужный Атолл» далеко внизу.

Корвет лёг в дрейф на самом краю системы — в зоне «Кладбища Кораблей», где покоились остовы судов, погибших в войнах Гегемонии прошлых веков.

В кают-компании царила долгожданная тишина.

Миллион двести тысяч кредитов лежали на счёте. Корвет был забронирован титаном до зубов. Реактор шептал идеально.

Макс сидел за столом, наливая себе виски. Лилит стояла рядом, не сводя с него преданных алых глаз и осторожно поправляя его воротник. Нира отдыхала на диване, попивая горячий чай.

Сканеры Евы дали странный, ни на что не похожий импульс.

— Капитан, — голос Евы изменился. В нём появились жёсткие, армейские нотки. — Дальний радар фиксирует аномальный сигнал с остова имперского флагманского крейсера «Молот Гегемонии». Дата постройки — восемьсот лет назад.

Макс замер со стаканом у губ.

— Что там, Ева?

— Внутри пробитого реакторного отсека крейсера… Находится запечатанный объект. Энергетический профиль — древний, армейский.

Ева вывела на центральный экран трёхмерную проекцию скана.

Макс, Лилит и Нира уставились на экран.

Внутри развороченной стальной туши погибшего крейсера покоился колоссальный объект.

Пятиметровый, закованный в полуметровый титан шагающий саркофаг. Военный боевой Дредноут Империи — ходячая крепость времён Великих Войн. На его грудной броне замер позолоченный череп со скрещенными молниями, а в суставах застыли древние гидроприводы.

Он был запечатан в стазис-сон. Живой ветеран прошлого, запечатанный внутри бронированного гроба, ждущий того, кто разбудит его реактор.

Макс медленно опустил стакан на стол, глядя на трёхмерный силуэт стального монстра.

Его глаза прищурились.

— Вот это хабар, — тихо проговорил Макс. — Ева… Готовь скафандры. Похоже, наше путешествие только начинается.

Глава 12. Пробуждение стали

В главном грузовом трюме «Старого Грешника» стоял оглушительный металлический грохот.

Крак работала без остановки, подъёмными гидравлическими лапами и потолочной балкой расчищая центральную площадку. Тяжёлые ящики с вейлорнским хабаром и контейнеры с припасами были сдвинуты к бортам и намертво притянуты к переборкам магнитно-цепными растяжками.

В центре транспортного отсека освободилась площадка длиной в десять и шириной в шесть метров.

Крак смонтировала зажимную стапель-раму — тяжёлый стальной каркас, снятый когда-то со списанного армейского погрузчика.

— Семь метров потолка, — протрещала инженер, вытирая засаленной ветошью когтистые пальцы и прищурив все четыре глаза. — Пятиметровая стальная чушка сюда встанет как родная. Когда заведём его в трюм, рама зажмёт корпус гидротисками, а его собственные магнитные фиксаторы на подошвах прилипнут к силовым плитам пола. При любом манёвре он даже на сантиметр не сдвинется.

— Отлично, Крак, — сказал Макс, проверяя натяжение ремней скафандра «Морпех-8». — Главное, чтобы его реактор не начал фонить.

— У таких армейских саркофагов свинцовая рубашка в палец толщиной, — отмахнулась инженер. — Мой «Тесла-4» фонит сильнее, чем этот дед.

Макс повесил за спину «Вепрь», проверил запасные магазины со спечённой картечью и затянул перчатку.

Прямо за его правым плечом стояла Лилит.

На ней был облегающий бронекомбинезон из «живой» матовой кожи, идеально подчёркивающий каждую линию её тела. На бёдрах и затылке покоились мономолекулярные стилеты, а из-за спины выглядывала рукоять игольчатого пистолета. Её фарфоровые пальцы с тонкой, фанатичной заботой проверили клапан подачи кислорода на ранце скафандра Макса.

Её алые глаза смотрели на него с глубоким, страстным трепетом.

— Твоя система жизнеобеспечения в норме, Макс, — тихо проговорила Лилит. Её бархатный голос заставил мембрану гарнитуры приятно завибрировать. — Если на том мертвеце осталась хоть одна аномальная дрянь или выживший охранник — я перережу им глотки раньше, чем они успеют взглянуть в вашу сторону.

— Держись за моей спиной и не лезь под огонь без команды, Лилит, — спокойно ответил Макс.

— Ваше слово — мой единственный закон, Хозяин, — она опустила голову в коротком, грациозном поклоне, но встала ровно в полушаге от него, готовая принять любой удар на себя.

Из динамика в шлеме раздался суховатый голос Ниры. Она осталась в медотсеке «Старого Грешника», подключённая через нейро-сопряжение к сканерам корабля:

— Я вижу остов крейсера, Макс. Расстояние — пятьсот метров. Это «Молот Гегемонии». Флагман старой постройки. Длина — почти два километра. Корпус пробит в трёх местах, внутри полная разгерметизация и вакуум. Сигнал Дредноута идёт из самого нижнего, запечатанного реакторного бункера.

— Понял тебя, Нира. Ева, подводи судно к главному абордажному шлюзу.

— Есть, капитан, — откликнулся ИИ. — Стыковка через тридцать секунд.

«Старый Грешник» дал мягкий маневровый импульс и подошёл к огромной, изувеченной туше флагмана.

Члак-грохот!

Магнитные абордажные зажимы корвета с оглушительным ударом впились в древний титан «Молота Гегемонии». Переходный рукав сжался, выравнивая давление.

Макс, Лилит и Крак переступили порог заброшенного корабля.

Внутри царила мёртвая, криогенная тишина вакуума.

Градусник на визоре Макса мгновенно пополз вниз: минус шестьдесят два. Воздушные фильтры скафандра пропустили сухую, вымороженную смесь: запах вековой ржавчины, сгоревшего пороха и застарелой, замёрзшей меди.

Яркие лучи наплечных фонарей выхватили из кромешной тьмы коридоры высотой в пять метров.

В вакууме, застыв в невесомости, плавали сотни мелких ледяных кристаллов и трупы древних чистопородных офицеров. Восемьсот лет назад при разгерметизации их тела мгновенно выморозились, превратившись в хрупкие мумии. На их парадных скафандрах со скрещенными молниями всё ещё блестела позолоченная геральдика Старого Доминиона.

Макс переставлял ноги с гулким металлическим члак-члак — магнитные подошвы тяжёлого скафандра намертво прилипали к решётчатому полу.

Лилит скользила рядом с ним, будто гибкая чёрная тень, её алые глаза беспрерывно сканировали тёмные проёмы заброшенных кают. Крак шагала чуть позади, держа на плече тяжёлый плазменный резак.

— Триста метров до реакторного отсека, — раздался в гарнитуре спокойный голос Ниры. — Проходите через центральный коридор. Но будьте осторожны… На нижних ярусах просыпается фоновое питание.

Не успела Нира договорить, как под потолком коридора сухо затрещали старые реле.

Аварийный красный светодиод, спавший восемь веков, вспыхнул тусклым, умирающим светом.

Древний защитный контур флагмана зафиксировал движение биологических объектов.

Сверху, из люков технологического обслуживания, с тяжёлым железным грохотом на решётчатый пол вывалились трое механических гигантов.

Боевые сервоавтоматоны Империи прошлых веков.

Двухметровые стальные конструкции на

Автоматоны развернули тяжёлые стволы в сторону гостей.

— Фиксировать подошвы! — рявкнул Макс.

Члак!

Магнитные фиксаторы сапог намертво прижали его к полу, гася отдачу.

Макс сбросил отворот плаща и вскинул «Вепрь».

БУМ! БУМ!

Два сухих, оглушительных выстрела в вакууме прозвучали как удары молота по наковальне. Спечённая картечь вылетела по идеальной прямой и врезалась в корпус головного автоматона. Защитный щиток робота разлетелся в крошку, а гидрошланги у основания башни лопнули, забрызгав переборку неформованным маслом.

В ту же секунду Лилит сорвалась с места.

Она не стала стрелять. Девушка оттолкнулась от стены, пролетев три метра в невесомости, и изящным движением опустилась прямо на плечи второго автоматоника.

Её мономолекулярные стилеты сверкнули в красном свете аварийки.

С тихим хлюпом Лилит с хирургической точностью всадила оба клинка в сочленение башни робота, срезав управляющие процессоры. Автоматон захлебнулся дугой короткого замыкания, выпуская снопы синих искр, и безжизненно рухнул на бок.

Лилит мягко соскочила на пол, моментально заслонив Макса собой и поведя клинком в сторону третьего робота.

Третий автоматон успел развернуть циркулярную пилу, но Крак шагнула вперёд и щёлкнула тумблером плазменного резака.

Ослепительный факел белого пламени в три тысячи градусов за две секунды пережёг гусеничную платформу машины. Механический урод рухнул на решётку, превратившись в кучу дымящегося лома.

Макс опустил ствол «Вепря» и с сухим металлическим щелчком перезарядил магазин.

— Чисто, — хрипло сказал он.

— Всегда к вашим услугам, Хозяин, — мягко прошептала Лилит, вытирая лезвие стилета об отворот скафандра.

Они преодолели последние пятьдесят метров коридора и остановились перед колоссальной, полуметровой бронированной дверью реакторного бункера.

За этой дверью спал пятиметровый стальной гигант.

Створка гермозатвора бункера поддалась не сразу.

Крак пришлось четыре минуты выжигать плазменным резаком ригели замка. Сноп ослепительных белых искр освещал коридор, а запах расплавленного титана пробивался даже сквозь фильтры скафандров.

С тяжёлым, сухим гулом полуметровая титановая дверь подалась назад и отползла в сторону.

Макс переступил порог, держа «Вепрь» наготове. За его правым плечом скользнула Лилит.

В центре реакторного бункера, зажатый в гидравлических тисках древней стапель-рамы, возвышался он.

Дредноут серии «Молот» — Ветеран Марк-7.

Пятиметровый стальной монстр, закованный в слоистую титановую броню. На тяжёлой грудной пластине замер позолоченный череп со скрещенными молниями — герб Старого Доминиона. Правая рука представляла собой сдвоенный армейский автоканон тридцатого калибра, левая — массивный трёхпалый гидрокулак со встроенным плазменным выжигателем.

Вокруг саркофага висела мерцающая, слегка голубоватая пелена стазис-поля.

В вакууме стояла абсолютная тишина. Только на нагрудном щитке Дредноута едва заметно мигал одинокий зелёный светодиод реликт-аккумулятора.

— Он жив… — прошептала в гарнитуре Нира. Её голос из медотсека «Старого Грешника» звучал с трепетом. — Я чувствую его разум через сканеры. Это не машина, Макс. Внутри этой брони запечатан человек. Его сердце бьётся раз в десять секунд. Его мозг погружён в ледяной стазис-сон.

Макс подошёл ближе. Его маг-ботинки со щелчком прилипли к решётке пола прямо у стоп пятиметрового гиганта.

— Игнациус… — прочитал Макс выгравированное на бронзовой табличке имя. — Брат-ветеран Игнациус из Третьего Штурмового Легиона.

— Как нам его разбудить, не подорвав реактор? — протрещала Крак, ощупывая кабельные вводы на раме. — Если имперская защита посчитает нас взломщиками, сработает аварийный самоликвидатор.

— У меня есть офицерский код Стерилизаторов, — сказал Макс. — Но система древняя. Нира, мне нужна твоя помощь.

— Я на связи, капитан, — ответила Нира. — Я подключилась к его внешней нейросети. Передавай свой код, я синхронизирую частоту.

Макс вытащил из разгрузки портативный сервисный модуль и вставил штекер в консоль стазис-рамы. Пальцы быстро набрали длинную комбинацию имперских символов.

Нира через нейроконтакт сгладила временной сдвиг, обходя выгоревшие защитные протоколы древнего судна.

Экран консоли мигнул оранжевым, а затем залился ровным зелёным светом:

«Авторизация офицера принята. Сброс стазиса».

Пелена голубоватого поля вокруг Дредноута задрожала и с громким, хрустальным треском распалась на тысячи искорок.

Пневматические клапаны саркофага стравили древний пар, вырвавшийся белым облаком в холодный вакуум.

Сначала ожили окуляры.

Красные оптические линзы на забрале Дредноута вспыхнули густым, тяжёлым огнём.

Затем в глубине пятиметрового тела зарычало силовое ядро. Тяжёлые гидравлические приводы суставов отозвались низким, вибрирующим гулом. Пол под ногами Макса задрожал.

Огромный стальной гигант медленно поднял голову, стряхивая иней с броневых плит.

Из вокодера на его груди раздался рокочущий, тяжёлый голос, от которого зазвенели переборки:

— Я… слышу… код… Гегемонии… — вокодер выдавал обработанную механическую речь древнего ветерана. — Кто… призвал… Игнациуса? Где… Легион?

Макс сделал шаг вперёд, не опуская дробовик, но и не проявляя агрессии.

— Легиона больше нет, ветеран, — ровно сказал Макс. — Прошло восемьсот лет. Доминион пал, а Старая Гегемония превратилась в гнилую империю рабочих и патрулей. Я — бывший офицер-ликвидатор Макс. Ныне — капитан вольного корвета.

Дредноут замер. Его красные окуляры сфокусировались на офицерском кителе Макса под плащом, затем на Лилит и Крак.

— Восемьсот… лет… — тяжело повторил Дредноут. Гул его реактора стал ровным и глубоким. — Крейсер «Молот» пал… Мой экипаж мёртв. Что за твари… стоят за твоей спиной, капитан?

— Мой экипаж, — ответил Макс. — Биоассасин Лилит, инженер-хитин Крак и нирианка-медик на корабле. Мы не служим Империи. Мы ищем свой путь во Внешнем Рубеже. Мне нужен тяжёлый штурмовой узел на борту. Ты пойдёшь с нами, Игнациус? Или останешься гнить на этом кладбище?

Дредноут медленно сжал и разжал гигантский трёхпалый гидрокулак. Металл заскрипел под давлением гидроцилиндров.

— Дредноут… не гниёт… Дредноут воюет, — басом произнёс ветеран. — Твой код офицера чист. Я иду с тобой, капитан Макс. Назови цель.

Погрузка пятиметрового монстра на «Старый Грешник» стала настоящим испытанием.

Крак задействовала потолочную грузовую балку, а сам Дредноут медленно, шагом за шагом ступал по причальным мосткам, оглашая абордажный шлюз тяжёлым металлическим ГРОМ-ГРОМ.

Когда стальной ветеран переступил порог грузового трюма «Старого Грешника», настил пола стонал под его пятидесятитонным весом.

Дредноут шагнул в центр трюма, прямо в подготовленную Крак стапель-раму.

— Вставай в замки, дед! — крикнула Крак, переключая гидравлические рычаги.

Игнациус опустился на одно колено, спиной вплотную прижавшись к стальной раме.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Массивные гидротиски рамы намертво зажали плечи и корпус Дредноута. Его собственные магнитные подошвы с гулким ударом впились в силовые плиты пола.

Красные окуляры Игнациуса погасли, перейдя в режим ожидания. Реактор затих до ровного, негромкого помуркивания.

Пятиметровый стальной заступник намертво встал в трюме корвета.

Макс, Лилит, Нира и Крак стояли у поручней верхней галереи трюма, глядя сверху вниз на запечатанную ходячую крепость.

Лилит прижалась к плечу Макса, её алые глаза

— Теперь наше судно неуязвимо, Макс. Ни один имперский патруль не сможет противостоять вашей воле.

Нира улыбнулась, держа за руку капитана:

— Куда теперь, Макс?

Макс достал сигарету, чиркнул зажигалкой и выпустил серую струйку дыма прямо в холодный воздух трюма.

— Теперь — за Внешний Рубеж, девчонки, — спокойно сказал Макс.

Глава 13. Чёрные верфи и новый фрегат

В главном трюме «Старого Грешника» было не протолкнуться.

Пятиметровый стальной гигант — Дредноут Игнациус — зажатый в гидравлических тисках стапель-рамы, занимал почти треть полезной площади. Его массивные титановые плечи чуть не задевали потолочные силовые кабели, а тихий, низкий гул его спящего реактора вибрировал по всем переборкам.

В кают-компании пахло свежим кофейным напитком, табаком и синей антисептической мазью.

Макс сидел во главе стола, выложив перед собой на пластик считыватель. На экране мигали ровные цифры: «Счёт: 1 350 000 кредитов». Миллион двести тысяч за вейлорнские фильтры с аукциона и остатки с прошлых рейдов.

Рядом сидела Нира, заваривая чай, а за плечом Макса, как всегда, незыблемой чёрной тенью замерла Лилит. Её алые глаза внимательно следили за датчиками внешнего контура.

— Капитально обжились, — протрещала Крак, заглядывая из инженерного отсека и вытирая засаленные клешни ветошью. — Но если мы притянем на борт ещё хотя бы один пулемётный цинк или парочку запасок, мне придётся спать в выхлопной трубе. Нам тесно, капитан.

— Знаю, Крак, — ответил Макс, затягиваясь сигаретой и пуская серое кольцо дыма к вытяжке. — Денег у нас теперь хватает. На «Жемчужном Атолле» мы сняли хороший куш. Нам нужен другой корабль. Полноценный фрегат с нормальным транспортным ангаром, где наш стальной дед не будет подпирать потолок головой.

— И куда рулим? — Ева развернула над столом трёхмерную карту. — В границах Гегемонии нам после разгрома аукциона «Золотой Раковины» светит только виселица.

— «Чёрные Верфи Орта», — Макс ткнул прокуренным пальцем в точку на самом краю сектора. — Там не спрашивают патенты. За наличные кредиты нам перебьют номера, оформят документы и отдадут любой корабль, на который хватит денег.

«Старый Грешник» вышел из прыжка на краю пылевого облака.

Перед ними открылись «Чёрные Верфи Орта».

Картина была суровой и одновременно грандиозной. Три астероида, соединённых между собой монументальными стальными фермами, образовали гигантское кольцо сухих доков. Вокруг в полной тишине вакуума дрейфовали десятки ржавых остовов списанных имперских корветов, повреждённых эсминцев и помятых грузовиков.

Снопы ослепительно белых искр от тысячи плазменных резаков рассыпались в темноте космоса, будто крошечные падающие звёзды.

Воздух в причальном рукаве, куда уткнулся корвет, вонял тяжёлым мазутом, жжёным титаном, перегретым водорослевым маслом и дрянным синтетическим алкоголем.

Макс поправил плащ, проверив хождение «Вепря» в подмышечном подвесе.

— Лилит — со мной, — скомандовал Макс. — Крак, смотри за реактором. Нира, держи нейросвязь наготове.

— Ваш затылок под надёжной защитой, Хозяин, — тихо прошептала Лилит, проверив стилеты на бёдрах. Её алые глаза блеснули под отворотом кожаного капюшона.

Они спустились на причальные мостки седьмого дока.

Навстречу им вышагивал Варга — главный торговец залоговыми судами на Верфях. Низкорослый, коренастый киборг в засаленной кожаной куртке. Вместо правого глаза у него стоял трёхлинзовый имперский окуляр, постоянно щёлкавший при фокусировке.

Варга обошёл «Старого Грешника», постучал кастетом по обшивке и прищурился:

— Красивая машина, капитан… Свежие титановые плиты двойной закалки, вейлорнские водоочистители в трюме, подтянутый реактор «Тесла-4». Корвет в идеале.

— Сколько дашь за него? — спокойно спросил Макс, зажигая новую сигарету.

Варга щёлкнул окуляром, оценивающе взглянув на Лилит, стоящую за спиной Макса в позе сжатой стальной пружины.

— Четыреста пятьдесят тысяч кредитов, — выплюнул Варга. — Это честная цена, капитан. Мои технари заберут его в ремонтный фонд за пять минут. Что ищешь взамен?

Макс выпустил дым:

— Фрегат. Длиной метров в сто восемьдесят. С двухэтажным десантным ангаром, укреплённым носом и свежими турельными гнёздами.

Варга усмехнулся, провёл ладонью по лысине и махнул рукой в сторону дальнего закрытого бокса:

— Пошли. Как раз вчера из залога выставили одну красавицу.

Они поднялись на наблюдательный мостик над четырнадцатым доком.

Внизу, зажатый в гидравлических тисках, покоился он.

Тяжёлый вооружённый эскортный фрегат класса «Серафим-4».

Сто восемьдесят метров воронёного титана. Внушительный, хищный силуэт, зауженный нос с гравированными плитами и массивные маневровые дюзы на корме. Носовые орудийные порты под тяжёлые спаренные рельсовые пушки и четыре точечные турели по бортам.

А главный плюс — под брюхом располагался колоссальный двухэтажный транспортный ангар с выдвижной гидравлической аппарелью. Там мог спокойно развернуться не один пятиметровый Дредноут, а целое десантное отделение с броневиками.

— Бывший эскортный корабль снабжения Чёрного Фонда, — с гордостью сказал Варга. — Двигатели обслужены, квантовый сервер готов к загрузке любого ИИ, армейская броня первой категории.

— Цена? — отрезал Макс.

— Миллион четыреста пятьдесят тысяч, — сказал Варга. — С учётом сдачи твоего корвета за четыреста пятьдесят тысяч… с тебя ровно один миллион кредитов наличными на мой чип.

Макс достал из подкладки плаща зашифрованный чип-накопитель из «Золотой Раковины» и молча приложил к терминалу Варги.

Пик.

Зашифрованный перевод в один миллион кредитов ушёл на счёт Верфей. На чипе Макса осталась солидная заначка в триста пятьдесят тысяч кредитов.

Варга оскалил золотые зубы:

— Сделка закрыта, капитан! Перегоняй свой хабар. Фрегат твой.

Макс, Лилит и Нира спустились по стальному трапу в главный транспортный ангар нового фрегата.

Помещение впечатляло. Двухэтажные потолки высотой в восемь метров, мощные мостовые краны, усиленные гидравлические подъёмники и тяжёлые магнитные настилы пола.

Из охранного карцера Верфей, расположенного рядом с офисом дока, донёсся вопль и грохот падающего железа.

Макс повернул голову. За решёткой клетки суетился щуплый, растрёпанный парень лет двадцати в засаленной куртке имперского связиста.

Варга подошёл к клетке и с досадой сплюнул на пол:

— Этот недотёпа Тим. Бывший связист с имперской почтовой станции. Вчера совал паяльник куда не надо и случайно сжёг плату маневрового на катере моего клиента. Денег расплатиться у него нет. Забирай его бонусным балластом, капитан, а то я его на утилизацию пущу.

Парень за решёткой резко развернулся:

— Я не недотёпа! Я просто заземление проверял! Там конденсатор сбоил!

Тим шагнул к решётке, продолжая возмущаться, и тут его взгляд упал на гостей.

Он увидел Макса — угрюмого гиганта в офицерском кителе с рукоятью «Вепря», выступающей из-под плаща. Увидел Ниру. И, наконец, его глаза зафиксировались на Лилит.

Лилит стояла в полшага за плечом Макса. Облегающий комбинезон из матовой кожи идеальными изгибами подчёркивал её фигуру, смоляно-чёрные волосы спадали на плечи, а алые глаза смотрели на мир с ледяной грацией хищника.

Мозги Тима моментально вышли из строя.

Кровь хлынула к его лицу так, что уши стали пурпурными. Парень

КЛАНГ!

Лилит медленно опустила алые глаза на упавший планшет, а затем перевела взгляд на Тима. Её бровь изогнулась с холодным, кошачьим изумлением.

— Я… я… простите… я просто… — заикаясь и краснея до корней волос, выдохнул Тим, пытаясь врасти в стальную стену клетки.

Макс подошёл к решётке, отодвинул засов и за воротник вытащил пацана на свет, как нагадившего котёнка.

— Стрелять умеешь, Малёк? — сухо спросил Макс.

— Н-нет… то есть умею, но плохо! — судорожно зазаикался Тим, боясь поднять глаза на Лилит. — Зато я частоты знаю! Радары, глушилки, импульсные шифры Гегемонии… Я могу перехватывать патрульные каналы за пять секунд! Пожалуйста, не бейте!

Макс выпустил его воротник. Парень чуть не упал, выпрямился и тут же смущённо уткнулся взглядом в пол.

— Шагай на борт, Малёк, — проворчал Макс. — Будешь крутить ручки связи и следить за радарами. Но предупреждаю: попробуешь сбежать или испортишь пульт — отдам Лилит. Она из тебя нарезку сделает.

Лилит тихо, бархатно хмыкнула, и Тим от этого звука подпрыгнул на месте, мгновенно устремившись по аппарели на корабль.

Переезд с корвета на новый фрегат занял два часа.

Крак лично перенесла квантовый сервер Евы и смонтировала его в рубке «Серафима-4».

Когда сервер запустился, над центральным столом соткалась голограмма Евы. Она стала чётче, детализированнее, а в её голосе появились новые глубины:

— Ого! Какая просторная система, капитан! — восхитилась ИИ, разворачивая трёхмерную карту сектора. — Теперь мои сканеры могут вести сопровождение пятидесяти целей одновременно без малейшей задержки!

Затем настала очередь Дредноута.

Игнациус сам вышел из трюма старого корвета. Пятиметровый стальной гигант, оглашая Верфи тяжёлым, гулким ГРОМ-ГРОМ, поднялся по широкой гидроаппарели нового фрегата.

Он шагнул в центр двухэтажного ангара и встал в подготовленную стапель-раму.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Массивные гидротиски зажали плечи и корпус Дредноута. Его магнитные подошвы намертво прилипли к силовым плитам. В огромном трюме фрегата Игнациус встал идеально, оставив ещё кучу места под грузовые контейнеры и технику.

Красные окуляры Дредноута вспыхнули:

— Отличный… ангар, капитан Макс. На этом корабле… есть где развернуться.

Тим уже сидел в рубке связи, судорожно вбивая настройки в новую панель.

Крак проходила мимо и от души хлопнула его тяжёлой хитиновой клешнёй по спине:

— Держи зажим ровнее, Малёк! А то штекер сгорит!

— А-а-а! — пискнул Тим, чуть не подскочив до потолка, и судорожно вжал голову в плечи.

Над его консолью тут же вспыхнула голограмма Евы. На экран вывелся огромный график пульса Тима:

— Внимание всей кают-компании! Пульс оператора связи — сто шестьдесят пять ударов в минуту. Тим, тебе дать холодной воды или ведро льда? Лилит просто стоит в дверном проёме.

Тим мгновенно накрыл лицо руками, став красным, как спелый томат.

Лилит, стоявшая у переборки за спиной Макса, посмотрела на краснеющего парня со скучающим превосходством, а затем снова перевела алый взгляд на Макса, поправляя воротник его плаща.

Нира, сидевшая на соседнем кресле навигатора, тихо засмеялась, наливая Тиму кружку горячего чая:

— Не бойся их, Тим. У нас на корабле никто просто так не режет. Главное — работай честно.

Макс опустился в глубокое кожаное кресло капитана на широком, сияющем металлом мостике фрегата.

Перед ним простиралось огромное панорамное бронестекло. Ввод данных завершился. На официальном чипе судна замигало новое имя: «Старый Грешник II».

Макс достал сигарету, чиркнул зажигалкой и выпустил серую струю дыма.

— Ева, отстыковка, — скомандовал Макс. — Варга, отключай зажимы.

Магнитные захваты «Чёрных Верфей Орта» расцепились.

Новый, 180-метровый бронированный фрегат дал мощный маневровый импульс. Спаренные дюзы на корме вспыхнули ярким плазменным огнём, и «Старый Грешник II» свечкой ушёл в открытый космос — обновлённый, вооружённый до зубов и готовый к новым рейдам за Внешним Рубежом.

Глава 14. Станция «Затишье» и первое правило

В рубке 180-метрового фрегата «Старый Грешник II» стояла гулкая, рабочая тишина.

Новый мостик радовал простором. Матовые титановые панели, развёрнутые сенсорные консоли и широкое панорамное бронестекло.

Макс сидел в высоком капитановском кресле, затягиваясь сигаретой. Под его плащом покоился тяжёлый «Вепрь». По правую руку, будто литая чёрная тень, замерла Лилит. Её алые глаза внимательно сканировали данные внешних радаров, а пальцы в тонких перчатках легонько касались рукоятей мономолекулярных стилетов.

На соседнем навигационном посту сидела Нира, а за консолью связи суетился Тим. Парень в новеньком комбезе постоянно смущённо поправлял наушники, старательно избегая прямого взгляда Лилит — стоило лишь ей повернуть голову в его сторону, как Тим тут же краснел до корней волос и начинал судорожно вбивать команды в клавиатуру.

— Выход из гиперпространства через десять секунд, капитан, — задорно проговорил голографический силуэт Евы, светившийся над центральным столом. — Координаты сектора «Слепая Гряда».

Пространство за окном сжалось и распрямилось с сухим металлическим гулом. Белые нити прыжка схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту в неразмеченном секторе за Внешним Рубежом.

Космос вокруг был затянут густым, синеватым пылевым туманом, скопившимся между астероидами. А в самом центре этого тумана покоилась она — станция «Затишье-4».

Это была жилая астероидная колония диаметром в два километра.

Снаружи она выглядела удивительно мирной и ухоженной. Над тёмным базальтом скалы возвышались несколько геодезических куполов, внутри которых мягким изумрудным светом светились гидропонные сады и жилые секторы.

Но Макса насторожило другое. На внешних причальных фермах станции не было кораблей. Только пара полуразобранных буксиров и старый шахтёрский челнок.

— Странное место, — проворчал Макс, пуская дым. — Станция живая, сады горят, а причалы пустые.

— Перехватываю сигнал локального маяка, — пробормотал Тим, нервно поправляя микрофон. — Станция «Затишье-4» принимает заходы. Нам выделен девятый причальный рукав. Но… капитан, в их радиоэфире очень странные автоматические сообщения.

— Какого рода?

— Они каждые десять минут транслируют время до «Заката», — Тим качнул головой. — Какая-то обратная отсчётная зацикленность.

«Старый Грешник II» дал мягкий маневровый импульс и подошёл к девятому причалу.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Магнитные абордажные захваты фрегата с оглушительным ударом впились в бронированный причальный рукав станции. Выравнивающий клапан зашипел.

Макс, Лилит, Нира и Тим вышли через шлюз на причальную платформу.

Сенсорика станции поразила сразу. В лицо ударил душный, влажный воздух. Он пах не машинным маслом и гарью, как на «Ярусе-9», а свежей сосновой хвоей, влажной землёй из гидропонных куполов и сухой степной травой.

На причале их встретил человек.

Он был один. На вид — лет пятидесяти, со смоляной бородой, тронутой сединой, и глубокими морщинами у глаз. На нём был потёртый кожаный плащ, а вместо левой

Шериф Марков.

Он не стал вскидывать оружие. Первым делом Марков поднёс к глазам правое запястье и нервно посмотрел на циферблат тяжёлых механических часов.

— Добро пожаловать на «Затишье-4», вольные, — хрипло проговорил Марков. Его голос звучал устало и сурово. — Меня зовут Марков. Я держу здесь порядок.

Макс сделал шаг вперёд, чуть сдвинув подол плаща, открывая рукоять «Вепря»:

— Капитан Макс. Фрегат «Старый Грешник II». Нам нужны свежие овощи, очищенная вода и три дня на отдых экипажа.

— Торговать можете, — Марков снова бросил взгляд на часы. — Овощи в гидропонном куполе номер два. Вода в центральном резервуаре. Кредиты принимаем. Но…

Марков сделал паузу, посмотрев в глаза Максу, затем скользнул взглядом по рослой Лилит и застенчивому Тиму.

— Но у нас на «Затишье» есть одно правило. Первое и главное. И если вы его нарушите — вам не поможет ни ваш фрегат, ни ваши пушки.

Макс прищурился. В его памяти бывалого Стерилизатора моментально зажёгся сигнальный оранжевый свет: реакция на активную область содержания аномалий.

— Что за правило, Марков?

Шериф поднял левую, кибернетическую руку и указал на потолочные светильники станции, горевшие мягким дневным светом:

— Через час и сорок минут искусственное солнце станции погаснет. Наступит Ночная Фаза.

Марков полез во внутренний карман плаща и вытащил небольшой тяжёлый предмет.

Это был плоский брусок из тёмного свинца, на поверхности которого был выгравирован сложный, глубокий знак — свечение микроскопических фосфорных жил образовывало сложный рунный узор.

— Правило Ночного Заслона, — жёстко произнёс Марков. — Каждая жилая каюта, каждый шлюз и каждый отсек гидропоники до наступления темноты должны быть заперты на тяжёлые засовы изнутри. А на замочную скважину или ручку двери должна быть навешена вот эта Охранная Печать.

Тим нагнулся, с любопытством разглядывая пластину:

— А… а что будет, если не запереть?

Марков посмотрел на Тима так, что у парня мурашки пошли по спине.

— Тот, кто останется снаружи после заката — мертвец, — тихо ответил шериф. — Тот, кто откроет засов ночью — вырежет весь свой отсек. Запомните, капитан. Когда погаснет свет, в окна и двери ваших кают начнут стучать. Снаружи будут звать по имени. Голоса будут ласковыми. Они будут умолять, плакать, притворяться вашими матерями, друзьями или сослуживцами… Они будут просить впустить их греться.

Марков наклонился чуть ближе к Максу:

— Но если вы снимете Печать и откроете засов хоть на щель — Они войдут. И вытравят из вас потроха раньше, чем вы успеете закричать.

Лилит шагнула чуть вперёд, её алые глаза мигнули:

— Мой Хозяин уничтожит любую тварь, которая попробует к нему прикоснуться.

— Тварям снаружи плевать на твои клинки, девочка, — вздохнул Марков, протягивая Максу комплект из четырёх свинцовых Охранных Печатей. — В них нет разума. В них только голод. Запомните: Печать держит Заслон. Пока Печать на двери — Они не могут войти. Но если вы откроете дверь сами — вам не поможет ничего.

Макс взял холодные свинцовые пластины, сжав их в ладони. Он встречал подобные аномалии в прошлых рейдах Стерилизаторов. Миметический биопаразит, работающий по циклу освещения.

— Мы поняли тебя, Марков, — спокойно сказал Макс. — Где гидропонный купол?

— Во втором секторе. Идите. Но помните о времени.

Второй гидропонный купол «Затишья-4» встретил их тихим, влажным гулом автоматических поливалок.

После сухой синтетики космоса воздух здесь казался сказкой. В лицо ударил тёплый запах раскопанной земли, свежей зелени, спелых томатов и озона. Под прозрачным геодезическим куполом рядами тянулись многоярусные грядки, освещённые мягким светом искусственного солнца.

Макс шёл впереди, лениво пуская сигаретный дым к стеклянному потолку. За его спиной, привычно сканируя пространство, скользила Лилит. Нира разглядывала зеленоватые побеги, а Тим семенил следом, с любопытством вертя головой.

У терминала, подпёртого деревянными ящиками с редисом, суетилась девушка.

Человеческая девушка лет девятнадцати. На ней был свободный рабочий комбинезон из грубой серой ткани, из-под которого выбивались золотисто-русые волосы, собранные в небрежный пучок. На бледных щеках темнели мелкие веснушки, а глаза были орехово-карими.

Она пыхтела, пытаясь приподнять тяжёлый деревянный ящик с датчиками влажности.

— Давай… помогу! — ляпнул Тим, выскакивая вперёд раньше, чем успел подумать.

Парень рванулся к ней с намерением проявить мужество. Но его сапог зацепился за пластиковый шланг капельного полива.

Тим взмахнул руками, с глухим воплем потерял равновесие и со всего маху налетел на соседнюю стойку.

КЛАНГ-БАМ!

Деревянный ящик выскочил из рук Эли, а сам Тим грохнулся на влажный гравий, растянувшись во весь рост. Из его сумки сыпались электронные платы, а ящик с датчиками со скрежетом разлетелся, рассыпав детали по полу.

Тим моментально сгорел от стыда. Его лицо и шея налились пунцовым цветом, он судорожно начал сгребать с земли платы, заикаясь:

— Прости… простите! Я не специально… я просто ноги запутались… я хотел помочь…

Эля не стала кричать или ругаться. Она испуганно моргнула, опустилась на колени прямо на гравий рядом с ним и тихо, смущённо проговорила:

— Нет-нет… это вы простите! Я ящик не там поставила… вы не ушиблись?

Они одновременно потянулись за выпавшим светодиодным модулем. Их пальцы соприкоснулись.

Тим замер, будто его ударило током. Он поднял глаза и уставился на Элю. Эля тоже замерла, густо покраснев до самых кончиков ушей.

Оба сидели на корточках в пыли, сжимая в руках один и тот же модуль, красные, как два спелых томата, и неспособные вымолвить ни слова.

Макс, стоявший в шаге от них, тяжело вздохнул и потёр переносицу:

— Парочка сапог, — проворчал он. — Лилит, подними эти две кочерги, пока они тут не пустили корни.

Лилит сделала шаг, лёгким движением одной руки подняла упавший ящик, а второй подхватила Тима за загривок, поставив его на ноги. Тим пискнул, снова вжав голову в плечи от вида алых глаз Лилит.

— Меня… меня Тим зовут, — заикаясь, выдохнул он. — Я связист со «Старого Грешника II».

— А я Эля… — тихо ответила девушка, поправляя выбившийся локон и смущённо опустив глаза. — Я здесь за садами слежу… и за радиодатчиками.

Не успели они собрать пробы овощей, как над куполом завыла сирена.

Протяжный, сухой электрорёв прошёлся по металлоконструкциям станции.

«Внимание всем секторам! — зашипел динамик. — До Заката — пятнадцать минут. Повторяю: до Заката — пятнадцать минут. Всем жителям незамедлительно занять жилые блоки и повесить Охранные Печати. Повторяю…»

Атмосфера в гидропонном куполе мгновенно изменилась.

Тихий, мирный садик превратился в зону суматохи. Рабочие, бросая лопаты и ящики, бегом устремились к стальным шлюзам жилых отсеков. На их лицах читался не просто страх — дикий, животный ужас перед приближающейся темнотой.

Эля судорожно подхватила свою

— Вам нужно идти! В административный блок купола! Скорее, они закроют затворы!

— Наш фрегат на девятом причале, — проговорил Макс.

— Не успеете! — воскликнула Эля, схватив Тима за рукав. — До причалов идти десять минут по открытым галереям! Свет выключат раньше! Оставайтесь в агроблоке!

Макс бросил взгляд на визор: до гашения искусственного солнца оставалось двенадцать минут. Идти по пустой станции в темноте было глупостью.

— В агроблок, — скомандовал Макс. — Бегом.

Они заскочили в укреплённый административный корпус гидропонного купола. Это было бронированное помещение с метровыми стенами из бетона и стальными дверями, предназначенное для защиты урожая.

Внутри забилось ещё десяток рабочих купола. На их лицах не было ни улыбок, ни разговоров. Люди молча, в панике задвигали тяжёлые дубово-стальные засовы.

Макс лично подошёл к массивной двустворчатой двери. Задвинул три литых засова. Затем вытащил из кармана тяжёлый свинцовый брусок, данный шерифом Марковым, и навесил его на центральную дужку замка.

Фосфорные жилы на пластине вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон был поставлен.

«Три… два… один… Закат», — прошипел динамик.

Искусственное солнце над геодезическим куполом погасло.

Основной свет станции выключился с тяжёлым, сухим щелчком.

Административный корпус погрузился во тьму, перерезаемую лишь тусклыми синими лампами аварийного ночного освещения.

На станции «Затишье-4» наступила Ночь.

За стенами административного блока зависла глухая, мёртвая, противоестественная тишина. Ни гула вентиляторов, ни шума воды, ни шагов. Рабочие в углу сидели, сжавшись в комок и закрыв уши руками.

Тим сидел на скамейке у стены. Эля опустилась рядом с ним, судорожно прижавшись плечом к его рукаву. Тим, сам дрожа от неопределённости, осторожно накрыл её ладонь, пытаясь придать ей хоть немного уверенности. Эля не убрала руку — напротив, сжала его пальцы в ответ.

Макс стоял у бронированного окна, выходившего на территорию погружённого в синий мрак купола. За его правой рукой, положив ладонь на стилет, замерла Лилит. Нира наблюдала за датчиками визора.

За стеклом, в синем полумраке, среди ровных грядок гидропоники начали проступать тёмные силуэты.

Они шли медленно. Шаг за шагом.

Человеческие фигуры.

Они приближались к административному корпусу, и их бледные лица, обращённые к окнам, освещались синим светом ламп.

На этих лицах застыли вежливые, ласковые, безупречные улыбки.

Ночная Фаза началась.

Глава 15. Те, кто стучат в окна

В административном корпусе гидропонного купола пахло сырой землёй, холодным антисептиком и концентрированным животным страхом.

Тусклые синие лампы аварийного освещения выхватывали из тьмы сжавшихся в углу рабочих. Десяток человек сидели на корточках, прижавшись друг к другу, заткнув уши пальцами и уткнувшись лицами в колени. Никто не произносил ни слова. Любой громкий звук на этой станции в Ночную Фазу был равен приговору.

За бронированными окнами корпуса, выходившими на тёмные ряды гидропонных грядок, стояла противоестественная тишина.

И в этой тишине раздался первый звук.

Тук… тук… тук.

Сухой, вежливый, неторопливый стук ногтя по бронестеклу.

Макс не шелохнулся. Он стоял у стены в полуметре от окна, держа «Вепрь» у бедра. Его визор работал на минимальной яркости. По правую руку замерла Лилит — её алые глаза блестели в полумраке, а пальцы сжимали рукоять стилета.

За окном, среди синеватых теней подвязанных кустов томатов, стояли фигуры.

Их было четверо.

Они были одеты в обычную рабочую одежду станции: засаленные комбинезоны, фланелевые рубашки, лёгкие куртки. Никаких рогов, клыков или слизи. Внешне — обычные соседи по причалу.

Но их лица…

На их бледных, освещённых синим аварийным светом лицах застыли безупречные, ласковые, вежливые улыбки. Улыбки не смыкались ни на секунду. В их зрачках не отражался свет, а веки не мигали. Они просто стояли на гравии у самого окна и смотрели внутрь.

Тук… тук… тук.

Снова повторился вежливый стук.

Затем одна из фигур подалась вперёд.

Это была женщина средних лет в помятом зелёном фартуке с логотипом станции. Её лицо было до ужаса знакомым.

Из вентиляционной решётки, уплотнённой резиной, пробился голос.

Он был тихим, мягким, грудным, пахнущим тёплым домашним уютом:

— Элечка… Доченька… Ну что же ты там сидишь?

Эля, сидевшая на лавке в углу, судорожно вздрогнула. Её тело натянулось, как струна.

— Открой засов, Элечка… — продолжал ласковый голос из вентиляции. — Снаружи так холодно. Мама так скучала по тебе. Я принесла твои любимые сушёные яблоки… Ну открой, милая. Ручка двери совсем рядом. Сними эту свинцовую пластинку…

Эля медленно подняла голову. Её глаза были остекленевшими, гипнотическими. Она смотрела на улыбающуюся женщину за окном, и её пальцы сами собой начали распрямляться, потянувшись в сторону массивной стальной двери.

— Мама?.. — бескровными губами прошептала Эля.

— Не смотри! — выдохнул Тим.

Парень рванулся к ней, сгрёб её за плечи и развернул к себе спиной к окну.

— Не смотри на них, Эля! Не слушай! Это не твоя мама! — Тим плотно накрыл её уши ладонями, заставляя смотреть прямо в его испуганные, но отчаянно-решительные глаза. — Это твари! Это подделка!

Голос из вентиляции моментально изменил тон — в нём проскользнула едва уловимая, вибрирующая, метаболическая фальшь:

— Элечка… Кто это с тобой? Выгони этого мальчишку… Открой засов…

— Заткнись! — закричал Тим, поворачивая голову к окну и загораживая Элю собой. — Пошла прочь отсюда, тварь!

Эля уткнулась лицом в грудь Тима, судорожно схватившись за его куртку, и сжалась в комок, тихо плача. Тим обнял её обеими руками, крепко прижав к себе и непрерывно шепча ей на ухо: «Я здесь… Я с тобой… Не отдам тебя им…»

Макс поднёс визор к стеклу, включив максимальное увеличение оптики.

На лице улыбающейся «женщины» за окном не было ни одной капли пота. В воздухе перед её ртом не вырывался пар — в холодном воздухе купола она не дышала. Зрачки оставались расширенными до предела, фиксируя любое движение внутри комнаты.

— Что скажешь, Нира? — тихо спросил Макс через гарнитуру.

Нира сидела у переборки, прижав ладони к вискам и слегка зажмурившись.

— В них нет человеческого разума, Макс… — прошептала Нира. — В них вообще нет эмоций. Это пустые оболочки. Внутри них горит только один древний, холодный импульс — заставить человека снять Заслон. Они считывают память жертвы и генерируют идеальный голос из воспоминаний.

— Понял, — сказал Макс. — Значит, обычный имитатор.

Он посмотрел на центральную стальную дверь. Свинцовый брусок Охранной Печати висел на дужке замка. Его фосфорные жилы горели мягким, ровным зелёным рунным светом.

За окном улыбающаяся тварь приложила ладонь к стеклу, будто пытаясь нащупать щель, но не смогла сделать ни одного движения вперёд. Пока Печать висела на двери — аномалия не могла переступить порог.

Лилит шагнула чуть ближе к Максу, её

— Мои стилеты готовы перерезать им глотки, Хозяин, если они попробуют пробить стекло.

— Стекло они не пробьют, Лилит, — ответил Макс. — Им нужно, чтобы мы сами его открыли.

И в этот момент из дальнего угла административного корпуса раздался странный, сухой хруст.

Один из рабочих станции — пожилой мужчина в засаленном комбинезоне — тихо поднялся со своего места. Его глаза были совершенно остекленевшими. Он не слушал воплей остальных.

Он медленно, шатающимся шагом шёл к боковой аварийной двери отсека. А из запертого аварийного люка доносился ласковый, детский голос:

— Папа… Я замёрзла в коридоре… Папочка, отодвинь задвижку…

— Стоять! — гаркнул Макс, но было поздно.

Остекленевший рабочий уже протянул дрожащие руки к боковой аварийной двери. Его пальцы вцепились в свинцовую Охранную Печать, сорвали её с дужки замка и с силой отдёрнули стальной засов.

КЛАНГ-ГРОХОТ!

Створка двери вырвалась наружу, будто под ударом тарана.

И в то же мгновение человеческая маска на лице улыбающегося «соседа» за дверью рассыпалась.

Вежливые, ухоженные губы с омерзительным мокрым хрустом разорвались до ушей. Челюсти раздвинулись на полметра, обнажая ряды игольчатых зубов, покрытых чёрной слизью. Пальцы с вытянувшимися костяными когтями впились в горло гипнотизированного рабочего.

Мужчина даже не успел вскрикнуть. Его тело в секунду разорвали напополам и отбросили на стеллажи с инвентарём.

Из темноты коридора в административный блок хлынули твари.

Никаких ласковых голосов. Никаких улыбок. В тесное помещение ворвался ослепительный, ультразвуковой рёв дикого, голодного стада.

— Назад! — зарычал Макс.

Члак!

Магнитные фиксаторы его сапог намертво прилипли к полу. Сброс отворота плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Сухой, оглушительный выстрел в закрытом помещении. Спечённая картечь с дистанции в полтора метра вошла в пасть первой твари. Голова мутанта разлетелась в кашу из замёрзшей чёрной крови и костной крошки.

В ту же секунду Лилит сорвалась с места, превратившись в чёрную биотень. Её мономолекулярные стилеты сверкнули в синем свете аварийных ламп.

Хлюп! Хлюп!

Первый клинок пробил глазницу второй твари, второй — с хирургической точностью перерезал шейные жилы третьей. Лилит развернулась на носке сапога, нанеся вертушку и сбив с ног четвёртого монстра.

Одна из покалеченных тварей, истекая чёрной слизью, поползла по полу в угол, где сжалась Эля. Пасть твари раскрылась, тянувшись к ноге девушки.

Эля зажмурилась, вскрикнув.

И тут перед ней вырос Тим.

Парень, который минуту назад спотыкался о шланги и краснел от каждого взгляда, схватил со стола тяжёлый стальной обрез оросительной трубы.

— Пошла… прочь от неё! — заорал Тим со всей силой лёгких.

Он размахнулся и с диким криком всадил стальную трубу прямо в разорванную челюсть твари.

Удар вышел неуклюжим, но сила адреналина сделала своё дело — череп монстра хрустнул, тварь закрутилась на полу, потеряв ориентацию.

БУМ!

Макс шагнул вперёд и точным выстрелом из «Вепря» разнёс голову ползущей твари на куски.

— Молодец, Малёк, — хрипло бросил Макс.

Капитан сделал два шага к открытой аварийной двери, пинком тяжёлого сапога вытолкнул судорожно дёргающийся труп мутанта наружу в коридор и с силой налёг на стальную створку.

ГРОХОТ!

Засов задвинулся. Макс выхватил из кармана новую свинцовую Охранную Печать и навесил её на дужку.

Фосфорные жилы на знаке мгновенно вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон снова был поставлен.

Снаружи, за закрытой дверью и бронированными окнами, рёв моментально утих. Снова зависла та самая глухая, противоестественная тишина.

А затем возобновился звук.

Тук… тук… тук.

Сухой, вежливый стук ногтя по стеклу.

За окном снова стояли фигуры в рабочих комбинезонах, и их бледные лица светились ласковыми, безупречными улыбками, будто ничего не произошло.

Двое рабочих станции были мертвы. Остальные сидели у стены, захлёбываясь молчаливыми слёзами от перенесённого ужаса.

Эля сидела на скамейке, крупно дрожа всем телом. Тим опустился рядом с ней, выбросил помятую стальную трубу и крепко обнял её за плечи. Девушка уткнулась носом в его засаленный комбинезон, судорожно цепляясь пальцами за его спину.

— Ты… ты спасатель мой… — тихо шептала Эля через слёзы.

Тим сам дрожал от отходящего адреналина, но гладил её по волосам, густо краснея:

— Я не дам им тебя тронуть… Слышишь? Никому не дам.

Лилит замерла у стены, вытирая лезвие стилета об отворот куртки убитой твари. Её алые глаза внимательно осмотрели Макса:

— Вы не ранены, Хозяин?

— В порядке, Лилит, — Макс опустился на колено перед убитой тварью и ножом вскрыл её грудную клетку.

Под рваной плотью не было внутренних органов. Там покоился черновато-фиолетовый пульсирующий узел из волокон и тонких жил.

Макс поднялся, отирая лезвие ножа ветошью.

— Мы не будем сидеть в этой норе три дня и ждать, пока какой-нибудь идиот снова сорвёт Заслон, — спокойно проговорил Макс.

Нира подошла к нему, глядя на датчики:

— Сигнал этой дряни идёт с самого нижнего яруса… Из затопленного реактора станции.

— Вот именно, — Макс дослал патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. — Завтра, когда взойдёт искусственное солнце, мы спустимся в этот затопленный реактор. И выжжем их гнездо до самого фундамента.

Глава 16. Исток тьмы

За бронированными окнами административного корпуса щёлкнули гигантские контакторы.

Искусственное солнце над гидропонным куполом вспыхнуло ярким, белым светом.

В то же мгновение улыбающиеся фигуры за стеклом замерли. Их бледные лица судорожно сморщились, будто от ожога. Твари бессмысленно закрутились на гравии и с тихим, шуршащим шелестом начали втягиваться обратно в подземные вентиляционные решётки, уходя от света.

Ночная Фаза завершилась.

Засов на центральной двери со скрежетом отполз. В корпус вошёл шериф Марков с карабином наперевес и двое охранников.

Шериф замер у порога. Его взгляд зафиксировался на двух обезглавленных трупах мутантов, из которых капала чёрная сукровица, и на стене, выжженной плазменным факелом Крак.

— Во имя Доминиона… — хрипло выдохнул Марков, поднося протез к подбородку. — Вы… вы уничтожили их? Три тела? Это невозможно… Оружие не работает против них!

Макс стоял у окна, сжимая в зубах зажжённую сигарету и чистя патронник «Вепря» ветошью.

— Оружие работает против всего, у чего есть органические жилы и мозговой узел, Марков, — сухо сказал Макс, не поворачивая головы.

Тим, сидевший на скамейке и аккуратно бинтовавший ссадину на руке Эли, поднял голову:

— Капитан… но шериф же говорил, что пули их не берут?

Макс повернулся, пустив серую струю дыма:

— Твои люди, Марков, паниковали и палили им в животы из слабых гражданских шокеров. Если всадить этой дряни спечённую картечь из тяжёлого дробовика прямо в пасть или отрезать башку мономолекулярным клинком — биологическая кукла упадёт. Мозговой узел разрушен, сигнал потерян.

Макс сделал шаг ближе к шерифу:

— Но ты прав в другом, Марков.

Марков посмотрел на суровое лицо Макса, на выправку бывшего офицера под плащом, затем на Лилит, стоящую за его спиной в боевой готовности.

— Ты… из Стерилизаторов, да? — тихо спросил шериф.

— Был когда-то, — отрезал Макс. — Где вход в затопленный реакторный узел?

Через полчаса Марков отдал им мастер-ключи от всех нижних ярусов «Затишья-4».

В кают-компании «Старого Грешника II» кипела работа.

Эля сидела за навигационным столом вместе с Тимом. Девушка развернула перед ним старые схемы станционных коллекторов и охлаждающих магистралей.

Тим быстро вбивал данные в вычислитель, его пальцы порхали по клавишам. После ночного боя от его прежней панической трусости не осталось и следа — парень держался собранно и уверенно.

— Смотри, Тим, — Эля наклонилась ближе, указывая пальчиком на мигающий узел на схеме. Её золотисто-русые волосы касались его плеча. — Это основной гидросброс реактора. Полгода назад там произошла авария, и весь нижний ярус заполнился водой из резервуаров.

— Понял, — Тим быстро заблокировал автосигнализацию на схеме. — Я перенастрою наш переносной локатор. Если эта дрянь проявит активность в воде — мы увидим её за пятьдесят метров.

Тим повернул голову и встретился взглядом с Элей. Девушка тепло улыбнулась ему, накрыв его ладонь:

— Спасибо тебе, Тим… за ночь. Если бы не ты с той трубой…

Тим застенчиво покраснел, но не отвёл глаз:

— Я же обещал, что никому не дам тебя в обиду, Эля. И внизу тоже буду рядом.

Лилит, стоявшая у двери и проверявшая заточку стилетов, бросила на них короткий взгляд и тихо хмыкнула:

— Слабый самец нашёл самку… Достойно.

Тим привычно вжал голову в плечи от алых глаз Лилит, но уже не упал в обморок.

Макс вышел из оружейки, застёгивая скафандр «Морпех-8»:

— Снаряжение проверено. Крак — берёшь плазменный резак и лебёдку. Нира — держишь связь с Евой с мостика. Тим, Эля — идёте в центре с локатором. Лилит — на левом фланге. Работаем жёстко.

Отряд спустился на самый нижний уровень станции.

Перед ними возвышался колоссальный, покрытый инеем и ржавчиной гермозатвор с надписью: «Сектор 0 — Реакторный Узел. Вход только в скафандрах».

Крак повернула гидравлический штурвал.

ЧЛАНГ-ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная стальная дверь с сокрушительным скрежетом отползла в сторону. Из темноты открывшегося проёма мгновенно вырвался клубящийся, ледяной пар.

Сенсорика Нижнего Узла ударила по нервам.

Даже через фильтры скафандров пробилась тошнотворная смесь запахов: мокрая ржавчина, сероводород, гниющие водоросли и концентрированная, сладковатая гниль Истока.

Макс первым шагнул через порог.

ХЛЮП!

Сапог скафандра погрузился в чёрную, маслянистую воду по колено.

Под водой угадывались решётчатые мостки и затопленные силовые кабели. Фонари на плечах скафандров выхватили из кромешной тьмы затопленные коридоры высотой в четыре метра. Под потолком изредка мигали сухие красные вспышки аварийных светодиодов.

Вода вокруг них тихо колыхалась. Где-то в глубине затопленного лабиринта с постоянным интервалом гулко падали тяжёлые капли: кап… кап… кап.

Тим поднёс к визору переносной локатор. Экран мигнул зелёными точками.

— Капитан… — тихо проговорил Тим через гарнитуру. — Впереди по коридору… масса биотоков. Они в воде. И они двигаются к нам.

Вода доходила до колен. Она была холодной, чёрной и маслянистой.

При каждом шаге магнитные подошвы скафандров отлеплялись от затопленной решётки пола с сухим хлюп-члак, поднимая со дна мутную взвесь ржавчины и сожжённой изоляции.

Макс шёл впереди, держа «Вепрь» наготове. Луч его наплечного фонаря разрезал туман, выхватывая из темноты висящие под потолком сгустки биогеля и замёрзшие капли. По правую руку от него скользила Лилит — её алые глаза блестели в полумраке, а пальцы сжимали рукояти стилетов.

За ними шли Тим и Эля, державшие переносной локатор, а замыкала шествие Крак с плазменным резаком.

— До главного шлюза реактора — пятьдесят метров, — тихо проговорил Тим через гарнитуру. Его голос звучал ровно. Эля шла рядом, крепко держа его за локоть и подсвечивая путь инженерным фонариком.

Они упёрлись в колоссальную стальную створку — главный гидрозатвор Сектора Запечатывания. Дверь была заблокирована аварийным имперским кодом.

— Крак, разрежешь? — спросил Макс.

— Тут полметра титанового сплава, капитан, — протрещала инженер. — Если буду резать — факел сожрёт весь запас плазмы, да и реакторные кабели рядом. Замок надо ломать через пульт.

Тим шагнул вперёд, доставая сервисный штекер:

— Мы с Элей сделаем. В схемах гидропоники был этот обходной контур.

Они вдвоём опустились на корточки у полузатопленной консоли управления. Эля быстро открутила защитную крышку, а Тим подключил вычислитель, набивая комбинации. Парень действовал собранно, а Эля умело подавала ему нужные перемычки, тихо подбадривая: «Ты сможешь, Тим… тут двойной импульс нужен».

Локатор в руках Тима пискнул. Экран залился красными точками.

— Они в воде! — вскрикнула Эля.

Чёрная маслянистая вода вокруг них закипела. Из затопленных технологических люков, из пробитых труб под потолком и прямо из-под ног настила начали подниматься фигуры.

Десятки улыбчивых.

Их человеческие лица прямо в воде разорвались мокрыми пастями, обнажая ряды игольчатых зубов. Они не издавали ласковых голосов — из их разорванных горл вырывался дикий, вибрирующий ультразвуковой рёв.

— Взлом продолжать! — зарычал Макс.

Члак!

Магнитные подошвы намертво прилипли к полу. Вскидка «Вепря».

БУМ! БУМ!

Два тяжёлых выстрела спечённой картечью разнесли головы первым двум тварям, выскочившим из воды. Чёрная сукровица и костная крошка брызнули на затопленные стены.

Лилит сорвалась с места, превратившись в чёрную биотень. Её стилеты сверкнули в синем аварийном свете.

Хлюп! Хлюп!

Она крутилась водяным вихрем, нанося молниеносные удары. Один клинок пробивал глазницу, второй срезал сонные жилы. Лилит закрывала собой спины Тима и Эли, не подпуская к ним ни одного мутанта.

Но тварей было слишком много. Из затопленных коллекторов поднимались всё новые и новые оболочки. Вода бурлила от чёрных тел. Крак включила плазменный резак, выжигая подобравшуюся сзади тварь струёй белого огня, но коридор сжимался.

Макс оценил обстановку за секунду. В узком затопленном штреке их просто завалили бы мясом.

Он переключил гарнитуру на частоту фрегата:

— Ева! Задействовать главный грузовой подъёмник! Спускай нашего деда!

Над их головами, в шахте центрального десантного подъёмника, соединённого прямо с транспортным ангаром «Старого Грешника II», завыли гидравлические насосы.

Гудящий стальной платформ-лифт, спроектированный под тяжёлую технику, со скрежетом ухнул вниз.

КЛАНГ-ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная рама лифта пробила потолочный затвор и с фонтаном брызг замерла в затопленном коридоре. Клубы белого пара и вымороженного фреона хлынули в воду.

И из этого пара, оглашая коридор монументальным металлогидравлическим шагом, вышел он.

Пятиметровый,

Вода от его тяжёлых титановых стоп разлетелась волнами, доставая ему едва до щиколоток. Позолоченный череп со скрещенными молниями на грудной броне замерцал в лучах прожекторов.

Красные оптические линзы Дредноута вспыхнули в полумраке густым, ослепительным огнём.

Правая рука — сдвоенная 30-миллиметровая пушка — с сухим, механическим треском взвела затворы. Левая рука — массивный плазменный гидрокулак — закипела белым огнём в три тысячи градусов, отчего вода вокруг его стоп моментально пошла пузырями пара.

Из вокодера на груди стального гиганта раздался рокочущий, тяжёлый голос, от которого задрожали затопленные переборки станции:

— Дредноут… прибыл на зачистку. Назовите цели, капитан Макс.

Макс вытер кровь и костную крошку с визора, указав стволом «Вепря» в сторону закипающего от тварей коридора:

— Выжигай всё, что улыбается, Игнациус.

— Принято… — гулко отозвался стальной ветеран. — Начинаю… истребление.

Глава 17. Очищение

Затопленный штрек Нижнего Узла огласился сокрушительным металлопушечным грохотом.

Дредноут Игнациус открыл огонь.

Сдвоенная 30-миллиметровая пушка на его правой руке загремела с сухим, непрерывным ритмом: БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Тяжёлая армейская кинетика рвала улыбчивых в куски. Выстрелы превращали мутировавшие тела в месиво из чёрной сукровицы и костной крошки, а рикошеты со стальным звоном отскакивали от полуметровых титановых шпангоутов.

Затем стальной гигант сделал шаг вперёд.

Вода вокруг его стоп разлетелась кипящими фонтанами. Игнациус опустил левую руку и всадил трёхтысячеградусный плазменный гидрокулак прямо в чёрную маслянистую воду.

ХРАС-С-С-С!

Чёрная вода в коридоре моментально закипела.

Клубы белого, обжигающего пара заполнили четырёхугольный коридор. Твари, находившиеся в воде, закрутились в предсмертных судорогах — кипящий фреон и плазменный пламень варили их органические ядра заживо.

Макс упёрся магнитно-фиксированными сапогами в настил, контролируя верхний ярус трубы.

Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь разнесла череп мутанту, пытавшемуся спрыгнуть с потолочной магистрали прямо на скафандр Тима.

Рядом скользила Лилит. Её стилеты с тихим хлюпом пробивали глазницы тех особей, которые вываливались из сухих боковых вентиляций. Девушка работала с грацией ледяного ассасина, не подпуская к Максу ни единой капли чёрной слизи.

Сквозь туман кипящего пара и грохот шагов Игнациуса отряд пробился в центральную камеру реакторного отсека.

Это был гигантский цилиндрический зал, в центре которого возвышался главный гидроохладитель станции «Затишье-4».

И он был сплошь покрыт живой дрянью.

Матка-Источник.

Колоссальный, трёхметровый пульсирующий узел из синевато-чёрной плоти, переплетённых жил и зубастых присосок, вросший прямо в силовую трубу сброса плазмы. От Матки веером разлетались сотни питающих кабелей, уходивших во все вентиляционные шахты станции. Из её открытого центрального жерла вырывался глухой, низкочастотный меметический гул.

— Вот она… — выдохнула Эля через гарнитуру. — Она жрёт энергию реактора и подпитывает всех тварей на верхних ярусах!

— Нам нужно запустить ручную аварийную продувку плазмой! — Тим подскочил к полузатопленному пульту управления реактором на верхней галерее. — Если сбросить раскалённый контур прямо в этот отсек, Матка сгорит за секунды!

— Ломайте замок! — зарычал Макс, заслоняя их собой и всаживая очередную картечь в ползущего по стене мутанта. — Игнациус, прикрой левый фланг!

— Принято, капитан… — вокодер Дредноута зарычал. — Заградительный огонь… активирован.

Тим и Эля опустились на корточки у полуразрушенной консоли.

Сверху сыпались искры от выстрелов Игнациуса и куски обгоревшей обшивки.

Тим быстро сорвал защитную крышку, его пальцы без дрожи вбивали обходные коды в сервисный считыватель. Парень был собран до предела.

— Тут блокировка Гегемонии третьего уровня, — забормотал Тим, вглядываясь в мигающий дисплей. — Нужен гидравлический ключ от сброса!

— Вон тот рычаг! — Эля указала тонким пальцем на ржавую рукоять под потоком капающего кипятка. — Тим, если повернуть его одновременно с импульсом кода — клапан заклинит в открытом положении!

Эля потянулась к горячему рычагу, но Тим перехватил её руку:

— Стой! Там кипяток! Я сам!

Тим в натянутой перчатке скафандра сам вцепился в раскалённый металл рычага, навалившись всем весом.

КЛАНГ!

Ржавая рукоять со скрежетом поддалась, повернувшись на девяносто градусов. В то же мгновение пальцы Тима вбили последний символ на считывателе.

Эля порывисто прижалась к его плечу, глядя на вспыхнувший экран:

— У нас получилось, Тим! Получилось!

Тим повернул к ней голову и сквозь визор скафандра тепло улыбнулся ей:

— Я же сказал, что мы сделаем это, Эля. Вместе.

На экране консоли замигали красные тревожные буквы: «Внимание! Аварийный сброс плазмы через двадцать пять секунд. Всем покинуть сектор!».

— Всё на подъёмник! Пошли, пошли! — зарычал Макс, выбивая дверь галереи.

Тим и Эля рванулись к стальной платформе десантного лифта. Лилит скользнула следом, ни на сантиметр не отходя от Макса и прикрывая его спину.

Пятиметровый Дредноут Игнациус отступал последним. Его тяжёлые титановые стопы с оглушительным лязгом выбивали фонтаны закипающей воды. Правая рука вела непрерывный отсекающий огонь — сдвоенный автоканон рвал подступающих мутантов в кровавую труху.

КЛАНГ-ГРОХОТ!

Платформа лифта рванула наверх, унося группу на безопасную высоту.

И в это же мгновение внизу, в главном отсеке реактора, сработали гидравлические задвижки сброса.

ХРАС-С-С-С!

Пятитысячеградусный поток жидкой, ослепительно белой плазмы хлынул из открытых магистралей прямо в затопленную камеру.

Реакторная плазма мгновенно испарила тонны воды, превратив отсек в адскую печь.

Матка-Источник вспыхнула, как сухая солома.

Из глубин нижнего яруса вырвался последний, оглушительный, вибрирующий ментальный крик аномалии. Этот вопль прошёл сквозь переборки станции, отдавшись дикой болью в ушах.

А затем всё смолкло.

Пять тысяч градусов чистого плазменного огня выжгли органическое ядро до атомного пепла.

Цепная реакция гибели аномалии прошла по всем коллекторам станции «Затишье-4». На верхних ярусах, в вентиляционных шахтах и на стенах гидропонных куполов чёрные жилы, усыпанные спорами, моментально обуглились, свернулись и рассыпались в безобидный серый порошок.

Отряд поднялся на верхние причалы станции.

Шериф Марков и десятки жителей «Затишья-4» стояли на причальной платформе, судорожно сжимая в руках карабины и старые шокеры.

Когда Макс, Лилит, Крак, Тим и Эля вышли из шлюза, а за их спинами провибрировал тяжёлый шаг Дредноута Игнациуса, заходившего в ангар «Старого Грешника II», на причале зависла тишина.

— Всё кончено, Марков, — сказал Макс, сбрасывая засаленный шлем скафандра и зажигая сигарету. — Реактор зачищен. Матка сгорела. Ваших улыбчивых больше нет.

Шериф не поверил сразу. Он посмотрел на часы.

«Внимание! Наступает Ночная Фаза», — прошипел радиодинамик.

Искусственное солнце над гидропонными куполами станции медленно погасло. Включился синий ночной свет.

Но за окнами… стояла абсолютная, чистая, мирная тишина.

Никто не стучал в бронестёкла. Ничьи ласковые фальшивые голоса не звали людей по имени из вентиляции. За окнами стоял только тихий, безопасный ночной космос.

Из груди Маркова вырвался рваный, хриплый вздох. Он снял фуражку, утёр слезу с седой бороды и опустил карабин стволом в пол.

На причале началось ликование. Люди обнимались, плакали, вытаскивали

Шериф лично распорядился загрузить в трюм «Старого Грешника II» сотни килограммов свежих гидропонных овощей, тонны чистейшей фильтрованной воды и передал Максу чип на сто тысяч кредитов из резерва станции.

Стыковочный рукав фрегата готовился к расцепке.

На причале у открытого шлюза «Старого Грешника II» стоял Тим. Парень смущённо переминался с ноги на ногу, а рядом с ним стояла Эля. В её руках была небольшая сумка с личными вещами и походный набор ботаника.

У девушки не осталось родственников на «Затишье-4», а её знания гидропоники и навигации были идеальны для нового, 180-метрового фрегата, где пустовал целый зелёный агроблок.

Тим набрался мужества, взял Элю за руку и шагнул в кают-компанию перед лицом Макса:

— Капитан… Эля идёт с нами. Она будет следить за нашим агроблоком и помогать на связи. Я… я за неё отвечаю!

Эля густо покраснела, но не убрала ладонь из руки Тима, тепло посмотрев на Макса.

Макс выпустил серую струю дыма к вытяжке, оглядел парочку и сухо ухмыльнулся:

— Агроблок нам действительно нужен. А свежие томаты лучше синтетической пасты. Добро пожаловать на борт, Эля.

Лилит, стоявшая за плечом Макса, дала короткий, ледяной, но уважительный кивок, признавая нового члена экипажа.

Крак протрещала из своего угла:

— Отлично! Наконец-то на корабле будет кто-то, кто шарит в фильтрах очистки, кроме меня. Заходи, девчонка!

А над центральным столом соткалась голограмма Евы. Экран мигнул, выведя график сердцебиения Тима:

— Внимание всему экипажу! Пульс оператора Тима — сто пятьдесят ударов в минуту. Похоже, у нас на борту образовалась новая медицинская аномалия.

В кают-компании раздался дружный смех. Тим густо покраснел, но крепче сжал ладонь Эли, и девушка смущённо прижалась к его плечу.

Магнитные захваты станции «Затишье-4» расцепились с сухим металлическим лязгом.

Макс опустился в капитанское кресло на мостике.

Фрегат «Старый Грешник II» дал маневровый импульс, плавно развернулся, вспыхнул плазмой кормовых дюз и ушёл в открытый космос — навстречу звёздной пыли за Внешним Рубежом.

Глава 18. Пробуждение в пепле

В главном транспортном ангаре фрегата «Старый Грешник II» гудели гидравлические насосы.

Подготовка к затяжному прыжку через «Пустошь» — многосветовой неразмеченный сектор за Внешним Рубежом — шла строго по армейскому регламенту.

Пятиметровый стальной гигант, Дредноут Игнациус, опустился на одно колено в центре тяжёлой стапель-рамы. Массивные гидротиски зажали его титановые плечи, а магнитные настилы пола намертво прилипли к подошвам 50-тонной машины.

Красные оптические линзы Дредноута медленно угасали, переходя в глубокий режим гибернации. Из вокодера на его груди раздался рокочущий, затухающий голос:

— Реактор… переведён в спящий режим. До встречи… в новом секторе, капитан Макс.

— Спи, ветеран, — ответил Макс, накидывая на рукоять «Вепря» предохранительный замок.

В кают-компании верхней палубы пахло свежими томатами из агроблока, горячим кофейным напитком и сухим табаком.

Эля и Тим завершали укладку контейнеров с урожаем. Девушка аккуратно запечатывала вакуумные пакеты со свежей зеленью, а Тим помогал ей крепить ящики к стеллажам. Они работали слаженно, без лишних слов, периодически обмениваясь тёплыми, смущёнными взглядами.

— Автоматика агроблока настроена, — тихо проговорила Эля, стирая испарину со лба и улыбаясь Тиму. — Растения пройдут через стазис-заморозку без повреждений. Когда мы проснёмся — урожай будет свежим.

— Я заблокировал линии связи, Эля, — Тим подошёл ближе, мягко накрыв её ладонь. — Внешний эфир отключён. Во время дрейфа никто не отследит наш сигнал.

Лилит, стоявшая у переборки в облегающем комбинезоне из матовой кожи, проверила заточку стилетов и встала за правым плечом Макса. Её алые глаза блестели в тусклом свете каюты:

— Мой клинок уснёт вместе с вами, Хозяин. И проснётся по первому вашему зову.

Нира проверила датчики медицинского блока, готовя капсулы:

— Все шесть криокапсул заправлены свежим медицинским гелем. Температура замерзания выверена. Сердечные стимуляторы на старте.

Макс вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал последнюю глубокую затяжку перед сном, пуская серую струю дыма к вытяжке.

— Отличная работа, экипаж, — спокойно сказал Макс. — Перелёт предстоит долгий. Лечь на дрейф сквозь глухую пустошь — единственный способ проскочить незамеченными. Ева, принимай управление.

Над столом соткалась синяя голограмма ИИ. Голос Евы звучал собранно и уверенно:

— Квантовый сервер переведён в режим наблюдения. Главный реактор «Тесла-4» снизит мощность до трёх процентов. Я буду вести судно по баллистической траектории.

— На какой срок заводим таймер, Ева? — спросил Макс, туша окурок в металлической гильзе.

— Четыре года автопилота, капитан. За это время фрегат пересечёт пустые секторы и выйдет к шахтёрским мирам «Кровавой Гряды».

— Слишком долгий срок… — тихо прошептала Нира.

— Космос спешки не любит, — отрезал Макс, поворачиваясь к медицинскому отсеку. — По местам, девчонки. Пора спать.

Криоотсек «Старого Грешника II» встретил их стерильной тишиной и запахом хладагента.

Вдоль стены возвышались шесть массивных застеклённых капсул из прозрачного титанового бронестекла. К каждой подводились пучки гибких шлангов с прозрачным стазис-гелем и датчиками жизнеобеспечения.

Нира первой помогла Эле забраться в крайнюю капсулу. Девушка смущённо посмотрела на Тима:

— До встречи через четыре года, Тим…

— Я буду ждать тебя, Эля, — Тим крепко сжал её пальцы, перед тем как тяжёлая прозрачная створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.

Тим залез в соседнюю капсулу, помахав ей рукой через стекло.

Нира и Крак заняли свои места. Створки их капсул закрылись одна за другой.

Лилит подошла к своей капсуле рядом с местом Макса. Девушка повернула к нему красивое фарфоровое лицо, и в её алых глазах вспыхнула фанатичная, глубокая преданность:

— Спокойных снов, Макс. Я буду охранять твой покой даже в беспамятстве.

— Спи, Лилит, — Макс коротко коснулся её плеча.

Створка её капсулы закрылась.

Макс шагнул в последнюю, центральную капсулу. Спина опустилась на мягкое анатомическое ложе. Тяжёлая створка из бронестекла накрыла сверху, запечатав герметичный объём с тихим, приглушённым члак.

Из форсунок у изголовья с шипением пошёл прозрачный, густой стазис-гель.

Жидкость была прохладной, с запахом мяты и антисептика. Она заполнила капсулу до самого верха. Макс сделал последний глубокий вдох через подающую маску.

Его веки налились свинцовой тяжестью.

За стеклом капсулы свет в медицинском отсеке плавно угас, уступив место сумеречному синему дежурному освещению. Гул корабля затих.

Макс погрузился в ледяной, бессмысленный стазис-сон на длинные четыре года.

А на панорамном бронестекле рубки, далеко за бортом засыпающего фрегата, белые нити звёзд развернулись и плавно потекли назад, унося «Старый Грешник II» в бездонную, тёмную пустоту неразмеченного космоса.

Пневматический затвор центральной капсулы отработал с громким, шипящим уханьем.

Прозрачный стазис-гель хлынул в нижние дренажные отверстия с тошнотворным хлюпаньем. Стекло бронированной створки оттаяло, покрывшись крупными каплями конденсата.

Макс сделал первый глубокий вдох.

Он выкарабкался из капсулы, упёршись ладонями в стальной бортик, и тяжело выплюнул остатки горького антифриза на решётчатый пол.

Рядом одна за другой начали открываться остальные капсулы.

Лилит поднялась с колен первой. Её алые глаза мигнули, мгновенно сфокусировавшись на Максе. Несмотря на дрожь в теле, девушка одним прыжком оказалась рядом с ним, аккуратно подхватив его под локоть и накрыв его плечи плащом.

— Хозяин… вы в порядке? — её бархатный голос дрожал от холода, но алые глаза блестели ровной, фанатичной преданностью.

— Живой, — прохрипел Макс, растирая затёкшие пальцы. — Помоги Нире.

Нира выбиралась из соседней капсулы, задыхаясь от рвотного позыва. Лилит подала ей салфетку и флягу с сухой питьевой водой.

С другого края отсека донёсся суетливый шум.

Тим, сам дрожа как осиновый лист и кашляя от холода, подскочил к капсуле Эли. Створка девушки отползла, и Эля, задыхаясь от криотошноты, едва не упала на металл. Тим вовремя подхватил её на руки, прижал к себе и бережно укутал в сухое одеяло.

— Всё хорошо, Эля… я здесь, я держу тебя, — шептал Тим, сам синея от холода, но крепко прижимая девушку к груди.

Эля уткнулась носом в его плечо, судорожно цепляясь за его комбинезон:

— Тим… мы проснулись?

— Проснулись, милая. Проснулись.

Из своей капсулы выбралась Крак. Инженер тяжело потрясла хитиновой головой, отчего её жвала защёлкали, и протрещала:

— Суставы заскорузли, как у старого редуктора… Ева! Включай подогрев отсека!

Над центральным столом медблока соткалась голограмма Евы.

Её синий силуэт мерцал неустойчиво. На лице ИИ впервые не было привычной язвительной ухмылки — Ева выглядела измотанной и хмурой, её голографические руки судорожно перебирали гигантские массивы данных.

Макс накинул плащ, застегнул ремень с кобурой дробовика и подошёл к столу:

— Отчёт, Ева. Сколько мы пролежали?

— Ровно четыре года, три месяца и двенадцать дней, капитан, — тихо ответила Ева.

— Куда мы вышли?

— Сектор «Кровавая Гряда». Внешний Рубеж. Но… капитан, вам лучше взглянуть на это.

Ева развернула над столом трёхмерную карту галактики.

Там, где раньше зелёным цветом сияли границы Архи-Гегемонии Человечества, теперь бушевало сплошное красное и фиолетовое месиво.

— Пока вы спали в желе, мир рухнул, — сказала Ева. — Три года назад в центральных секторах вспыхнула Гражданская война. Высшие кланы чистопородных не поделили власть с Генеральным Штабом. Флот Гегемонии раскололся на десятки воюющих фракций. Повсюду бунты, революции и массовые расстрелы.

Нира ахнула, прижав ладонь к губам. Тим и Эля замерли, глядя на мигающие красные метки павших станций.

— Это ещё не всё, — Ева переключила слой карты на фиолетовый. — Около двух лет назад из тайных биолабораторий Чёрного Фонда вырвался мутирующий «Рэйдж-Штамм». Скоростной вирус. Он уже сожрал больше тридцати секторов. Заражённые не просто убивают — они мутируют на ходу, превращаясь в гигантских мясных существ.

Из динамиков кают-компании пробился многоголосый, сумасшедший радиоэфир. Тысячи аварийных маяков, вопли умирающих экипажей, кодировки карантинных зон и сухое шипение брошенных станций:

«— Говорит сектор Семь… Нас штурмуют заражённые! Не присылайте помощь, выжигайте орбиту…»

«— Внимание всем судам! Патрулей Гегемонии больше нет! Каждый сам за себя…»

Макс зажёг сигарету. Серый дым поплыл к вентиляции. Он смотрел на горящую карту галактики, и его лицо оставалось ледяным.

— То есть законов больше нет, — спокойно резюмировал Макс. — Патрули нам больше не помеха.

— Макс… Империя сгорела, — тихо проговорила Нира.

— Империя всегда была гнилой, Нира, — Макс дослал патрон в патронник дробовика с сухим металлическим щелчком. — Мы выжили в том мире, выживем и в этом.

«Старый Грешник II» вышел из короткого локального прыжка у шахтёрского астероида «Костёр-9».

Картина за панорамным бронестеклом мостика была жуткой.

Вокруг станции дрейфовала сотня расстрелянных и сгоревших челноков беженцев. В вакууме висели замёрзшие трупы людей, мутантов и зверолюдей, выброшенные из пробитых шлюзов.

Сама станция «Костёр-9» — некогда процветающий промышленный узел — была превращена в огромный, закопчённый лагерь беженцев. Из её выхлопных труб валила гарь.

— Сканеры фиксируют жизнь, — проинформировала Ева. — Но на причалах хаос. Станция забита спасающимися от войны и вируса. Нам нужны тяжёлые тридцатимиллиметровые снаряды пушки Игнациуса и свежие фильтры.

— Тим, запрашивай посадку, — скомандовал Макс.

Тим набрал код:

— Станция «Костёр-9»… Нам ответили. Нам выделен пятый грузовой причал. Но связист предупреждает: на станции продовольственный бунт.

Макс поправил плащ, проверив ход дробовика:

— Лилит — со мной. Тим — за связь. Остальным готовить шлюз. Идите за мной и держите оружие напоготове.

Магнитные абордажные захваты фрегата с сокрушительным ударом впились в бронированную ферму пятого грузового причала.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

180-метровый корабль замер. Выравнивающий клапан переходного рукава зашипел, и когда тяжёлая титановая створка шлюза отползла в сторону, в каюты «Старого Грешника II» хлынул воздух станции «Костёр-9».

После чистой, фильтрованной свежести их корабельного агроблока атмосфера станции показалась ядовитым адом.

В лицо ударила концентрированная вонь: гарь жжёного каучука, нечистоты, сырая ржавчина, сукровица и липкий тяжёлый запах застарелого пота тысяч немытых тел.

Макс поправил плащ, проверив свободный ход дробовика в подмышечном подвесе.

— Тим, идёшь со мной, — скомандовал Макс. — Держись за моей спиной и не щёлкай клювом.

— Есть, капитан, — Тим нервно сжал рукоять станочного шокера на поясе, старательно держась рядом.

Лилит шагнула следом, проверив мономолекулярные стилеты на бёдрах. Её алые глаза блеснули под отворотом капюшона:

— Я сканирую коридор, Макс. Опасность на каждом шагу.

— Знаю, Лилит. Держимся вместе.

Они ступили на металлический настил причального рукава.

Картина, открывшаяся перед ними на «Костре-9», заставила бы содрогнуться любого гражданина старой Империи.

Все широкие технологические проходы некогда богатого шахтёрского астероида были превращены в адский, задыхающийся лагерь беженцев.

Тысячи людей, мутантов и зверолюдей забивали коридоры. Они сидели прямо на холодных решётках пола, укрывшись рваными тряпками. Пожилые женщины, истощённые дети с вздутыми от голода животами, искалеченные солдаты без конечностей.

Воды не было. Вдоль стен дежурили наёмники местного военного барона в тяжёлых кожаных комбинезонах с карабинами. Они продавали литр грязной, технической воды за золотые кольца, вырванные с мясом из ушей, или за роспись в бессрочное рабство.

Чуть дальше, за решётчатым ограждением, дымила колоссальная стальная башня переработки.

Макс замер на секунду, глядя на её широкое жерло.

Из выхлопных труб башни валил сизый, тошнотворный дым с запахом опалённого волоса и горелой кости. Туда на грузовых тележках сбрасывали сотни трупов людей, умерших от голода и дизентерии. Внутри гигантские мешалки перемалывали мёртвые тела вместе с костями, превращая их в серо-коричневую белково-протеиновую пасту для снабжения армии местного барона.

— Во имя Доминиона… — заикаясь,

— Это гражданская война, Малёк, — сухо отрезал Макс, натягивая воротник плаща. — Когда нет поставок с агромиров, едой становится тот, кто умер первым. Пошли дальше.

У самого входа на нижний рынок стояла гигантская клетка из толстых стальных прутьев.

Внутри клетки кидалась на решётку тварь.

Первая жертва «Рэйдж-Штамма», которую Макс увидел вживую.

Это был бывший шахтёр-человек. Но вирус исказил его тело до неузнаваемости. Его кости вырвались наружу через лопнувшую кожу, образовав на плечах и локтях титаноподобные хитиновые наросты. Глаза вытекли, сменившись синеватыми фосфорными язвами, а челюсти расщепились на три части, непрерывно источая чёрную, разъедающую металл слюну.

Тварь ревела без остановки, с дикой силой молотя костяными кулаками по стальным прутьям клетки.

Вокруг клетки стояла толпа наёмников, со смехом тыкавшая в мутанта длинными электропиками.

— Третья стадия мутации, — тихо шепнула Лилит на ухо Максу. — Вирус перестраивает клетки за сорок восемь часов. Если эта дрянь вырвется из клетки — она зачистит весь этот коридор за три минуты.

— Нам не нужна эта клетка, — сказал Макс. — Нам нужны боеприпасы.

Они свернули в глухой оружейный штрек, где воняло порохом, машинным маслом и сваркой.

В глубине подвала ютилась лавка оружейника — коренастого, битого жизнью киборга с выжженным на лбу клеймом Инквизиции.

Макс с тихим, тяжёлым стуком бросил на стальной верстак чип с кредитами:

— Нам нужны тридцатимиллиметровые снаряды для тяжёлой пушки нашего Дредноута. Три цинка. И два силовых блока для реактора.

Оружейник сгрёб чип, проверил баланс на терминале и оскалился:

— Пушка? Серьёзный калибр, капитан. У меня есть армейские бронебойно-зажигательные снаряды старого Доминиона. Выложишь ещё пятьдесят тысяч — отдам с оцинкованными лентами.

— Забираю, — отрезал Макс.

Наёмники оружейника выкатили из склада три тяжёлых стальных ящика с массивными 30-мм снарядами для пушки Игнациуса.

Тим нагнулся, проверяя маркировку капсюлей:

— Снаряды свежие, капитан! Капсюли без коррозии!

И в этот момент над Нижним ярусом станции завыла аварийная сирена.

Протяжный, ревущий звук электрогорна прошёлся по переборкам «Костра-9». Из внешних коридоров донеслись скороговорки автоматных очередей, вопли женщин и гул плазменных выжигателей.

Оружейник моментально сорвал со стены тяжёлый карабин и передёрнул затвор:

— Каратели-налётчики! Мать их! Опять дезертиры из Стерилизаторов припёрлись за рабами и мясом!

Тим судорожно сжал свой шокер, посмотрев на Макса:

— Капитан… Там же беженцы!

Макс дослал патрон в патронник дробовика с сухим металлическим щелчком:

— Забираем снаряды и пробиваемся к нашему фрегату. Лилит — на острие.

В главном коридоре Нижнего яруса воняло химической гнилью, сгоревшим пластиком и едким, ядовитым дымом.

Каратели-налётчики действовали нагло и жестоко. Отряд из полусотни дезертиров в шипованных кожаных комбинезонах сжигал жилые блоки беженцев из огнемётов, выгоняя людей прямо под выстрелы. Тех, кто постарше, расстреливали на месте, а молодых женщин и детей вязали кабелями, заталкивая в подплывшие решётчатые баржи.

Макс пробивался сквозь дым, держа «Вепрь» у бедра.

БУМ! БУМ!

Два тяжёлых выстрела спечённой картечью разнесли грудные пластины двоим нападавшим.

Рядом чёрной молнией скользила Лилит. Её стилеты сверкали в дыму с хирургической точностью. Хлюп! Хлюп! Одно движение — и двое налётчиков с разрезанными горлами валились на окровавленную решётку пола.

У самого выхода к причалу отряду перекрыли дорогу трое работорговцев.

Они зажали у стальной переборки женщину.

Ей было около тридцати восьми лет. На ней был помятый, но чистый комбинезон техника, бледное лицо было перемазано сажей, а в глазах горела отчаянная, дикая решимость.

Она стояла на коленях, распластав руки и заслоняя собой двоих детей — десятилетнего мальчишку в драной куртке и семилетнюю девочку, уткнувшуюся лицом в её грудь.

— Пошла отсюда, баба! — ржал старший работорговец, цепляя её за волосы. — Пацана на пасту, девку на баржу!

Женщина не закричала. Она выхватила из-за пояса тяжёлый обрез заземляющего кабеля и с силой всадила его работорговцу прямо в кадык.

Тот захлебнулся кровью, отшатнулся и взвёл пулемёт.

Макс сработал на инстинктах. Сброс плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь с расстояния в три метра превратила голову работорговца в кровавое месиво. Второй налётчик только успел развернуть карабин, как Лилит сорвалась с места, пробив его глазницу стилетом. Третьего Макс сбил с ног ударом тяжёлого приклада в челюсть.

Макс шагнул к женщине, схватил её за загривок и поднял на ноги вместе с детьми:

— Живо на аппарель! На корабль, быстро!

Женщина, подхватив детей на руки, не стала спорить.

Но путь к кораблю перерезала тяжёлая техника.

На причальный настил с рёвом выкатился двухпостовый броневик наёмников — стальная туша с наваренными листами брони и спаренной плазменной турелью на крыше.

Турель развернулась в сторону аппарели фрегата.

— Назад! — зарычал Макс, падая за стальной контейнер вместе с Лилит и Тимом.

Плазменный залп броневика ударил по причалу, превратив титановые сваи в кипящий расплавленный металл.

Макс переключил гарнитуру на частоту ангара:

— Крак! Открывай корму! Игнациус, твой выход!

Над причалом взревели гидравлические приводы. Гигантская кормовая аппарель 180-метрового фрегата с сокрушительным скрежетом опустилась на мостки.

И из темноты двухэтажного ангара, оглашая причал монументальным металлогидравлическим шагом, вышел он.

ГРОМ-ГРОМ!

Пятиметровый, 50-тонный Дредноут Игнациус.

Воин прошлого шагнул на причальный настил. Пол под его титановыми стопами прогнулся и затрещал. На его груди ярко замерцал позолоченный череп со скрещенными молниями, а красные линзы окуляров вспыхнули густым огнём.

— Тяжёлая… бронетехника… — пророкотал вокодер Игнациуса. — Цель… зафиксирована.

Броневик наёмников дал плазменный залп прямо по груди Дредноута. Вспышка в тысячу градусов скользнула по его титановому саркофагу, оставив лишь чёрную копоть.

Игнациус даже не пошатнулся.

Он сделал три тяжёлых шага вперёд, поднял левую руку и трёхтысячеградусным плазменным гидрокулаком вмял носовую часть броневика в гармошку. Двигатель броневика взмыл и взорвался.

Затем Дредноут развернул правую руку — сдвоенную 30-миллиметровую пушку — и вдавил спуск.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный салют из тяжёлых армейских снарядов разнёс оставшуюся пехоту наёмников вместе с их укрытиями.

За десять секунд причал превратился в горящую свалку металлолома.

— Загрузить снаряды! — скомандовал Макс.

Тим и Крак быстро затянули три стальных цинка с 30-мм снарядами по аппарели прямо в трюм. Игнациус развернулся и с привычным тяжеловесным грохотом вернулся в ангар, опустившись на одно колено в стапель-раму. Створка кормовой аппарели поднялась, герметично запечатав «Старый Грешник II».

В кают-компании верхней палубы была суматоха.

Эля и Нира уже отпаивали горячим чаем двоих напуганных ребятишек — Дениса и Аню. Дети судорожно прижимались к матери, разглядывая роскошный, чистый и светлый интерьер фрегата.

Женщина поднялась навстречу Максу, который зашёл в кают-компанию, сбрасывая плащ и чистя патронник дробовика.

— Я… Вера, — тихо проговорила

Макс оглядел её, затем посмотрел на детей.

— Как ты попала в эту клоаку, Вера?

— Я была завхозом и фельдшером на базе Чёрного Фонда в секторе Семь, — ответила Вера. — Когда началась Гражданская война, нашу базу разнесли. Мы бежали на челноках… но попали на этот адский Атолл.

— Работать умеешь? — спросил Макс, доставая сигарету.

— Я знаю логистику, учёт складов и умею латать раны, — твёрдо ответила Вера. — Я не буду обузой на вашем корабле, капитан. Накормите моих детей, а я возьму на себя кухню, склады и помощь вашему врачу.

Макс затянулся дымом, посмотрел на Ниру и Еву. Нира коротко кивнула, а Ева вывела на экран подтверждение чистоты их биосканов — вируса «Рэйдж-Штамм» у них не было.

— Кают на фрегате хватает, — сказал Макс. — Эля покажет вам жилой блок на второй палубе. Добро пожаловать на борт, Вера.

Вера сжала губы, благодарно кивнув, а Денис и Аня впервые за долгое время улыбнулись.

Макс поднялся в рубку и опустился в кресло пилота.

Магнитные захваты станции «Костёр-9» расцепились с сухим металлическим щелчком.

180-метровый фрегат «Старый Грешник II» вспыхнул плазмой кормовых дюз и вырвался из горящего сектора, уходя в открытый космос — подальше от гибнущей станции, к которой из тьмы уже подтягивались первые орды заражённых «Рэйдж-Штаммом».

Глава 19. Экраны и кибертитаны

В кают-компании стоял густой запах запечённого мяса, свежих томатов и заваренных трав.

После ужасов станции «Костёр-9» на борту впервые за долгое время установился ровный порядок.

За кухонным блоком хозяйничала Вера. Бывший завхоз имперской базы уже навела идеальный учёт на складах, распределила рационы и раскладывала по мискам салат из овощей, выращенных в гидропонном агроблоке.

За большим стальным столом сидели её дети — десятилетний Денис и семилетняя Аня. Они уплетали горячую еду, поглядывая на Элю и Тима.

— Эля научила меня правильно подрезать побеги! — хвастался Денис с набитым ртом. — А Тим разрешил подержать сервисный планшет!

— Главное — не роняй его в наливной бак, как сам Тим, — тихо засмеялась Эля, подавая мальчику кружку с соком.

Тим покраснел, но смущённо улыбнулся, прижавшись плечом к Эле:

— Это был единичный случай… Конденсатор коротило.

Макс сидел во главе стола, пил кофе и проверял смазку патронника дробовика.

По его правую руку замерла Лилит. Её алые глаза отслеживали каждое движение Веры и детей. Не чувствуя угрозы, биоассасин сохраняла ледяное спокойствие, лишь фарфоровой ладонью поправила воротник плаща Макса.

В соседнем медотсеке Нира настраивала биосканеры, а из инженерного сектора доносился ритмичный стук гаечного ключа Крак. Внизу, в двухэтажном ангаре, в тяжёлой стапель-раме замер пятиметровый Дредноут Игнациус. Его реактор едва слышно гудел на малом ходу.

— Выход из прыжка через тридцать секунд, капитан, — раздался из динамиков голос Евы. Её голографический силуэт соткался над столом. — Впереди сектор «Слепая Засека».

Макс допил кофе, поднялся и дослал патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. Пошёл в рубку. За ним тенью скользнула Лилит.

Следом поднялся Тим — к пульту связи.

Пространство за панорамным бронестеклом мостика развернулось. Белые нити прыжка схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту перед станцией «Экран-12».

Колоссальное стальное кольцо диаметром в три километра огибало тёмный астероид. Всю внешнюю обшивку закрывали гигантские мигающие неоновые табло, видеоэкраны и рекламные баннеры.

Миллионы видеодорожек транслировали агрессивную рекламу синтетической пасты, стимуляторов, подпольных борделей и азартных игр. Неон отбрасывал ядовито-розовые и зелёные блики на мёртвый базальт окружающих скал.

— Какая свалка светильников… — протрещала поднявшаяся на мостик Крак, щуря четыре глаза. — От мигания фары болят.

— Нам нужен их информационный узел, — Ева вывела на вычислитель данные сканирования. — Там можно купить карты свежих сдвигов фронтов гражданской войны и усилители для наших щитов.

Тим быстро вбил частоты связи:

— Капитан, эфир станции забит проповедями. Нам отвечает не диспетчер, а военный капеллан.

— Капеллан? — Макс прищурился.

— Станция под контролем военно-религиозного культа Стального Бога, — проинформировала Ева. — Фанатичная секта из бывших офицеров и генералов гегемонии. Они возвели броню и тяжёлое оружие в ранг священного культа.

— Отлично, — проворчал Макс. — Военные хотя бы понимают язык кредитов.

«Старый Грешник II» дал маневровый импульс и вошёл в закрытый торговый док.

ГРОХОТ!

Магнитные зажимы фрегата впились в бронированный причальный рукав.

Макс поправил плащ, проверив свободный ход тяжёлого дробовика.

— Лилит, Тим — со мной, — скомандовал Макс. — Вера, идёшь с нами, поможешь оценить запасы складов. Крак, Нира — держите шлюз.

Они спустились по мосткам и ступили в жилой сектор станции.

Если на верхнем ярусе неон слепил яркостью, то здесь, в технологических штреках, он превратился в липкий ядовитый кошмар.

Сектор «крутильщиков».

По обе стороны гулких коридоров тянулись тысячи крошечных ячеек три на три метра. Без окон — все стены, пол и потолок каждой каюты представляли собой сплошные видеоэкраны.

Внутри стоял тяжёлый стальной генераторный тренажёр.

И на этих тренажёрах крутили педали люди.

Тысячи истощённых беженцев в одинаковых серых комбезах без устали вкручивали педали по шестнадцать часов в день, вырабатывая энергию для силовых щитов станции.

Экранные стены ячеек без перерыва орали агрессивной рекламой: рожи шоуменов, стимуляторы, эротические стримы, синтетическая паста. Чтобы заглушить ор или переключить канал хотя бы на десять минут, «крутильщик» обязан был списать с личного считывателя цифровые баллы-заслуги, заработанные потом.

Если баллы кончались — реклама орала на максимальной громкости, не давая спать.

— Во имя Доминиона… — шепнул Тим, глядя сквозь прозрачную переборку ячейки, где молодой парень с налитыми кровью глазами судорожно крутил педали, захлёбываясь слезами под вопли рекламного ролика. — Они же сойдут с ума…

— Они уже сошли с ума, Тим, — тихо проговорила Вера, сжав его локоть. — Идеальная рабская клетка. Не нужны кандалы, когда твоя тюрьма — экран.

— Обычный имперский конвейер, — сухо отрезал Макс, поднимая воротник плаща. — В гегемонии это называли «оптимизацией людского ресурса». Пошли дальше, не задерживайтесь.

Они поднялись в центральный шпиль станции, где располагался собор Стального Бога.

Огромный трёхэтажный зал из матового чёрного титана напоминал одновременно военный бункер и мрачный готический храм.

В воздухе воняло тяжёлым ладаном, перемешанным с запахом горячего машинного масла, оружейной смазки и озона.

Вдоль стен на титановых постаментах возвышались доспехи погибших генералов гегемонии. На стягах из чёрного шёлка блестели золочёные шестерни и черепа со скрещенными молниями.

Вокруг суетились культисты — бывшие имперские солдаты и офицеры в железных робах поверх бронежилетов. У многих вместо рук и глаз стояли грубые армейские протезы.

Навстречу вышагивал первосвященник культа — Ваэл-Кросс.

Мужчина лет шестидесяти с выбритым черепом. Левую половину лица закрывала титановая пластина, вместо правого глаза стоял тяжёлый четырёхлинзовый оптический окуляр. На груди блекнул орден инквизиции.

Ваэл-Кросс остановился в пяти шагах. За его спиной замерли четверо гвардейцев с тяжёлыми шоковыми карабинами.

— Приветствую вольных в обители Стального Бога, — пророкотал первосвященник. Голос отдавал механическим ревербератором. — Что ищет бывший офицер стерилизаторов на нашей станции?

Макс не удивился, что его выправку узнали. Ветеран всегда узнает ветерана.

— Нам нужны карты сдвигов фронтов гражданской войны, — спокойно сказал Макс, прикуривая сигарету. — И усилители для щитов фрегата. Есть зашифрованные кредиты и редкий вейлорнский хабар.

Ваэл-Кросс усмехнулся, титановая пластина на его челюсти заскрипела.

— Кредиты? — первосвященник сплюнул на титановый пол. — Цифры на чипах — мусор для немощных «крутильщиков» внизу. Стальной Бог не принимает чипы. Стальной Бог принимает только сталь, огонь и кровь.

Ваэл-Кросс сделал шаг ближе, оглядывая Макса, рослую Лилит с готовыми к бою стилетами и смущённого Тима.

— Если вам нужны карты и усилители щитов — заслужите их на песке арены.

— Какая ещё арена? — прищурился Макс.

— Подземная арена Стального Бога, — ответил Ваэл-Кросс. — Сегодня там состоятся Великие бои. В яму выкатят наших лучших биомодифицированных зверей. Выстоите один раунд против наших титанов — забирайте карты и модули. Откажетесь — отдам вас на педали, а фрегат пущу на скрап.

Лилит шагнула вперёд, перекрывая путь первосвященнику. Из её бедренных ножен с сухим щелчком выдвинулись мономолекулярные стилеты:

— Я сдеру с тебя шкуру прямо в этом храме, монах, если ты ещё раз заговоришь о педалях для Хозяина!

Гвардейцы культа вскинули карабины.

Макс ладонью опустил плечо Лилит:

— Тише, Лилит.

Макс посмотрел прямо в четырёхлинзовый окуляр первосвященника, выдохнув струю дыма ему в титановую челюсть:

— Арена так арена. Готовь игрушки, Кросс. Посмотрим, из чего сделана твоя сталь.

Подземный колизей станции «Экран-12» гудел, как разворошенный улей.

Арена представляла собой круглую песчано-стальную яму диаметром в сто метров, огороженную пятиметровыми титановыми решётками с подведённым высоким напряжением.

На крутых трибунах орда из тысяч культистов, наёмников и пьяных аристократов ревела в предвкушении зрелища. Повсюду мигали неоновые табло, транслируя крупный план арены.

В воздухе воняло палёным мясом, солёной сукровицей, горячим машинным маслом и песком.

На ложе, опираясь на резной парапет, восседал Ваэл-Кросс.

Макс, Лилит и Тим ступили на тяжёлый настил ямы.

Макс сбросил отворот плаща. В руках замер тяжёлый «Вепрь». Справа застыла Лилит — её мономолекулярные стилеты сверкнули в синем свете прожекторов, алые глаза фиксировали решётки ворот. Тим стоял чуть позади, сжимая переносной глушитель сигналов.

— Внимание залу! — пророкотал из динамиков голос Ваэл-Кросса. — Сегодня на песке — бывший ликвидатор гегемонии и его твари! Стальной Бог требует крови! Выпустить бойцов первого круга!

Тяжёлые гидравлические ворота с противоположной стороны ямы отползли со скрежетом.

ГРОХОТ!

Из тёмных подвальных загонов на песок выкатились они.

Киберцератопсы.

Генетически воссозданные и биомодифицированные чешуйчатые гиганты высотой в три с половиной метра. Их костяные воротники и черепа закрывали накладные титановые плиты, на широких спинах стояли спаренные автоматические турели, а хвосты заканчивались тяжёлыми дисками циркулярных пил.

Оптические окуляры ящеров вспыхнули алым, яму сотряс вибрирующий рёв.

— Кибердинозавры… — выдохнул Тим, попятившись. — Настоящие ящеры! У них турели с нейронаводкой!

— Глуши им датчики, Малёк! — зарычал Макс, упираясь сапогами в настил.

Оба киберцератопса сорвались с места. Земля под их четырёхтонными тушами задрожала.

Спаренные турели на спине первого ящера застрекотали.

Пулемётная очередь прошлась по стальному настилу, поднимая снопы искр.

Тим вовремя активировал глушитель:

— Импульс пошёл!

Волна РЭБ ударила по частоте турели. Окуляр ящера замигал, прицел сбился, и очереди ушли в титановую решётку трибун.

Макс срезал дистанцию. Шаг. Вскидка «Вепря».

БХАМ!

Выстрел спечённой картечью попал точно в сочленение передней лапы ящера. Гидрошланги лопнули, и киберцератопс на полном ходу завалился набок, с грохотом вспахав песок.

Второй ящер рванулся к Максу, занося хвостовую пилу.

Лилит сорвалась с места чёрной тенью.

Оттолкнулась от титанового борта, пролетела три метра над песком и опустилась прямо на титановый воротник ящера.

Её мономолекулярные стилеты сверкнули.

ХЛЮП! ХЛЮП!

С хирургической точностью она вонзила клинки в кабельный узел между броневыми плитами, срезав привод головы. Из шеи монстра вырвались снопы синих искр.

Ящер захлебнулся дугой короткого замыкания и безжизненно рухнул на настил.

Лилит соскочила на песок, закрывая собой Макса.

— Первая волна уничтожена, Хозяин, — тихо прошептала она.

Трибуны замерли. Поверженные четырёхтонные туши бились в конвульсиях на песке.

На ложе Ваэл-Кросс сжал челюсти. Его четырёхлинзовый окуляр мигнул ядовитым светом.

— Неплохо, стерилизатор… — пророкотал Ваэл-Кросс в микрофон. — Но ты ещё не видел главного бойца Стального Бога! Выпустить Корсара!

Центральные ворота арены, закованные в метровый слой свинца, поднялись с тяжёлым визгом гидравлики.

Из кромешной тьмы подземного загона на песок вышагнул настоящий кошмар.

Корсар.

Восемь метров высотой, двенадцать тонн титана, биосинтетических мышц и голодной ярости. Гигантский кибертираннозавр.

Его трёхметровый череп закрывало слоистое титановое забрало с красными лазерными окулярами. На массивных плечах покоились спаренные тяжёлые плазменные орудия, из пасти с металлическими клыками вырывались клубы раскалённого пара.

Ящер огласил подземный колизей ультразвуковым рёвом, от которого зазвенели бронестёкла лож.

Он развернул плазменные пушки в сторону Макса и Лилит.

ХРАС-С-С!

Сгусток плазмы в три тысячи градусов пробил воздух, мгновенно спекая песок арены в ровный пласт жидкого стекла в метре от ног Макса.

— Во имя Доминиона… — Тим припал к песку, закрывая голову руками.

Ваэл-Кросс надменно расхохотался в микрофон:

— Убей их, Корсар! Скроши их кости в пыль!

Макс стоял среди раскалённого стекла, глядя на приближающуюся тушу кибертираннозавра.

Он даже не стал передёргивать затвор «Вепря».

Зачем рисковать людьми и жрать патроны, когда в ангаре висит настоящая военная крепость?

Макс привычным движением переключил гарнитуру на частоту фрегата:

— Ева, висишь над куполом арены?

— Точно над вашей точкой, капитан, — отозвался в ухе спокойный голос ИИ. — Грузовой подъёмник отцентрирован прямо над сеткой колизея.

— Открывай нижний люк ангара, — скомандовал Макс. — Спускай Игнациуса. Прямо в яму.

Над куполом арены завыли маневровые дюзы.

Стовосьмидесятиметровый фрегат «Старый Грешник II» завис над Колизеем.

Грузовой подъёмник кормы разорвал решётчатое перекрытие потолка с оглушительным треском.

ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная платформа ухнула вниз.

Из клубов вымороженного фреона, пара и стальной крошки на песок арены шагнул он.

Пятиметровый пятидесятитонный Дредноут Игнациус.

ГРОМ-ГРОМ!

Песок и стеклянная корка арены разлетелись под его титановыми стопами. На грудной броне замерцал золочённый череп со скрещенными молниями.

Окуляры Дредноута

Вокодер отдал рокочущим басом, перекрывшим крики толпы:

— Неопознанный… биомеханический объект. Цель… зафиксирована.

Кибертираннозавр «Корсар» развернулся к Дредноуту и выстрелил из обеих плазменных пушек в упор.

БАМ-БАМ!

Два плазменных сгустка ударили прямо в грудную пластину Игнациуса. Вспышка в две тысячи градусов заставила титан раскалиться докрасна, но Дредноут даже не пошатнулся.

Игнациус сделал три тяжёлых шага вперёд.

Он поднял левую руку и раскалённым гидрокулаком нанёс сокрушительный удар снизу вверх прямо в нижнюю челюсть ящера.

ХРАС-С-С!

Титановое забрало кибертираннозавра разлетелось на куски, плазменная пушка на левом плече смялась в гармошку.

Монстр огласил арену предсмертным рёвом, пытаясь достать Дредноута когтями.

Игнациус гидрокулаком зажал шею ящера, упёрся стопой в песок и развернул спаренную 30-миллиметровую пушку на правой руке прямо в открытую пасть.

— Истребление… — пророкотал Игнациус.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный залп тяжёлых снарядов прямо в мозг твари.

Двенадцатитонная туша кибертираннозавра рухнула на песок, превратившись в гору дымящегося лома и палёного мяса.

На арене и трибунах замерла мёртвая тишина.

Тысячи культистов, наёмников и сам Ваэл-Кросс в ужасе смотрели на пятиметровый стальной саркофаг, возвышавшийся над дымящимися остатками их главного бойца.

Игнациус опустил орудие, повернул голову к ложе и пророкотал:

— Следующая… цель?

Ваэл-Кросс судорожно сглотнул, титановая челюсть задрожала. Он моментально нажал кнопку на пульте:

— Бой… окончен! Победил стерилизатор! Передать ему карты и модули!

Через десять минут на борт «Старого Грешника II» доставили свинцовые контейнеры с чипами военной разведки и два тяжёлых усилителя силового щита.

Игнациус поднялся обратно в ангар фрегата на платформе подъёмника, заняв своё место в стапель-раме.

«Старый Грешник II» отстыковался от станции «Экран-12».

В кают-компании Крак уже монтировала новые усилители щитов, Тим загружал карты в навигатор, а Вера раскладывала горячий ужин для детей.

Макс опустился в капитанское кресло, закурил и посмотрел на трёхмерную карту, вспыхнувшую над вычислителем.

Разведка культа оказалась точной: на картах чётко проступали коридоры прохода сквозь сгоревшие секторы гражданской войны.

— Курс проложен, капитан, — сказала Ева. — Разгон.

Глава 20. Тёмные воды Голгофы

Стовосьмидесятиметровый фрегат «Старый Грешник II» шёл сквозь «Слепую Засеку», огибая зоны активных боёв гражданской войны.

Военные карты, полученные на «Экране-12», отрабатывали каждый кредит: Тим за пультом связи чётко уводил судно от патрулей расколотого флота гегемонии.

В кают-компании пахло свежим хлебом, супом из гидропонных овощей и запечённым мясом. Вера взяла на себя кухонный и хозяйственный блок: на складах стоял идеальный порядок, а её дети — Денис и Аня — больше не жались по углам. Денис помогал Крак подавать ключи в мастерской, а Аня проводила часы в агроблоке с Элей и Тимом, ухаживая за побегами томатов.

Нира сидела за навигатором, сверяя показатели биосканов экипажа.

За спиной Макса замерла Лилит. Её алые глаза следили за мониторами внешнего контура, а фарфоровые пальцы с лёгкой заботой поправляли воротник его плаща.

Внизу, в двухэтажном транспортном ангаре, в стапель-раме замер Дредноут Игнациус. Ева регулярно прогоняла диагностику его реактора — древний гигант был готов к бою.

— Выход из прыжка через десять секунд, капитан, — подал голос голографический силуэт Евы над столом. — Цель — система «Голгофа».

Макс допил кофе, проверил ход затвора тяжёлого дробовика под плащом — раздался сухой металлический щелчок — и опустился в капитанское кресло.

Пространство за панорамным бронестеклом развернулось.

Белые нити прыжка схлопнулись.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту планеты Голгофа.

Перед ними простирался океанический мир.

Никаких материков. Никаких зелёных лесов. Только бесконечный тёмный океан, накрытый штормовыми фиолетово-серыми тучами. На ночной стороне вспыхивали разряды колоссальных молний, освещая тучи и верхушки редких плавучих платформ.

— Водный мир первой категории, — зачитала Ева. — Солёность океана на тридцать процентов выше базовой. На глубине до двух килостроены подводные добывающие и исследовательские шпили империи.

— Место дикое, — протрещала Крак, выходя на мостик. — Тут даже имперские патрули бывали раз в год.

Тим набрал комбинацию на панели связи:

— Капитан! Перехватываю зашифрованный сигнал SOS. Передача идёт с подводного шпиля номер четыре. Кодировка Чёрного фонда гегемонии, но сигнал глушат.

— Что в сообщении? — прищурился Макс.

— «…Прорыв горизонта… Узел запечатывания повреждён… Нужна эвакуация…» — зачитал Тим. — Дальше идёт искажённый повтор.

Макс затянулся сигаретой, пустив серую струю дыма к вытяжке:

— Ева, заводи судно в атмосферный шторм. Пойдём проверять этот шпиль.

Фрегат погрузился в штормовые тучи Голгофы.

Атмосферный фронт встретил судно дикой тряской.

Силовой купол корабля синим свечением гасил колоссальные разряды молний, не передавая вибрацию на корпус.

— Щиты держат триста процентов нагрузки! — протрещала Крак из инженерного отсека.

«Старый Грешник II» лёг в дрейф над штормящим океаном прямо над точкой подводного шпиля номер четыре.

Макс встал с кресла, поправив ремень с кобурой дробовика:

— Лилит, Нира, Тим — готовить челнок. Пойдём вниз. Крак, остаёшься на фрегате с Верой и детьми, держишь связь.

Тяжёлый глубоководный челнок выскочил из дока фрегата и ушёл в бурлящую тьму океана.

За толстыми иллюминаторами из кварцевого бронестекла океан Голгофы лежал непроглядной чёрной бездной. С увеличением глубины давление росло, стальной корпус челнока постанывал. В темноте за стеклом проплывали гигантские, сияющие синим светом глубоководные скаты и прозрачные медузы размером с автобус.

Макс сидел за штурвалом, поглядывая на эхолот. Рядом замерла Лилит, проверяя стилеты. Нира и Тим отслеживали сигналы под водой.

— Глубина — полтора километра, — проговорил Тим, вбивая настройки в локатор. — Проходим температурный клин. Впереди под нами… Шпиль номер четыре.

Прожекторы челнока выхватили из темноты океанского дна колоссальное сооружение.

Подводный исследовательский шпиль гегемонии.

Пятисотметровое стальное веретено, врезанное в скалистый риф на дне океана. Шпиль подсвечивался тусклыми синими огнями аварийного питания, из его верхних силовых секций поднимались пузыри кипящего пара.

Челнок зашёл на стыковку к верхнему глубоководному шлюзу.

ГРОХОТ!

Гидравлические захваты челнока сжали кольцо причала. Переходный рукав запечатался, и насосы начали откачивать воду.

Створка шлюза отползла с заунывным скрипом.

Макс, Лилит, Нира и Тим переступили порог подводного шпиля.

Воздух внутри был тяжёлым, влажным и вонял морской солью, тухлым планктоном, сероводородом и застарелым пороховым дымом. По полу текли ручьи солёной воды — нижние ярусы шпиля были полузатоплены.

Макс проверил подвес тяжёлого дробовика, Лилит шагнула вперёд, сканируя коридор алыми глазами.

Из затопленного бокового коридора выскользнули фигуры.

Голгофцы — водные посланники.

Древняя раса океанических ксеносов. Ростом под два с половиной метра, с длинными гибкими щупальцами вместо ног, гладкой тёмно-синей кожей и светящимися золотом глазами. Они скользили в воде с грацией глубоководных хищников.

Лилит повела стилетом в их сторону, заслоняя Макса, но Нира сделала шаг вперёд и подняла ладонь:

Нира включила нейросопряжение. Голгофцы ответили мягким вибрирующим ультразвуковым импульсом.

Вожак голгофцев — старый ксенос с глубокими шрамами на плечах — вступил в ментальный контакт с Нирой.

Нира замерла, её глаза затуманились, а затем она повернулась к Максу:

— Макс… Станцию захватили дезертиры инквизиции. Их возглавляет генерал-инквизитор Восс. Он искал на дне древнее святилище голгофцев.

— И что он сделал? — прищурился Макс.

— Пригнал на шпиль сотни беженцев и устроил кровавый ритуал, — голос Ниры задрожал. — Восс использует запрещённую псионику… Пытается с помощью человеческой крови вскрыть глубоководную усыпальницу на самом дне шпиля.

Старый голгофец издал булькающий звук, и Нира перевела его мысль:

— Но из-за взрывов и кровавого ритуала на нижних уровнях проснулся… Танапод.

— Кто такой Танапод? — переспросил Тим, сжав глушитель.

— Древний глубоководный левиафан, — ответила Нира. — Пятнадцатиметровый бронированный краб с развитым разумом. Восс пытался удержать его стазисными цепями, но Танапод сорвался. Сожрал отряд инквизиции, пробил коллекторы и сейчас поднимается по вентиляционным шахтам, уничтожая всё живое.

Глубоко внизу под их ногами раздался сокрушительный тяжёлый удар.

ГРОХОТ!

Титановые переборки подводного шпиля застонали. Из вентиляционной решётки вырвался фонтан солёной воды и сгустки чёрной фосфоресцирующей сукровицы.

Снизу донёсся скрежет колоссальных клешней по металлу.

— Он ищет мяса, — сказал Макс, досылая патрон в патронник «Вепря» с сухим металлическим щелчком. — Восс наверху или внизу?

— Восс на самом дне, в святилище, — ответила Нира. — Он закрылся псионическим щитом и продолжает ритуал, пока Танапод пожирает его людей в коллекторах.

Макс поправил плащ и посмотрел на Лилит:

— Спускаемся в святилище. Разберёмся с псиоником, а заодно выжжем этого краба.

Спуск на самое дно подводного шпиля напоминал погружение в ад.

Вода поднялась по пояс. Она была ледяной, маслянистой и отдавала железом.

При каждом шаге магнитные подошвы скафандров с влажным хрустом отлеплялись от затопленного решётчатого пола. Фонари выхватывали из темноты плавающие трупы гвардейцев инквизиции и обломки приборов. По потолочным трубам пробивались струи шипящего пара.

Макс шёл впереди, держа у бедра тяжёлый «Вепрь». Справа скользила Лилит — её алые глаза сканировали тень, а стилеты были наготове. За ними шли Тим с переносным глушителем и Нира, прижавшая ладони к вискам.

— Мы подходим к глубоководному святилищу, — шепнула Нира через гарнитуру. — Впереди дикая, агрессивная ментальная волна. Восс использует запредельную псионику. У меня виски разрывает.

— Держись, Нира, — проворчал Макс, проверяя затвор дробовика. — Тим, готовь глушитель.

Они упёрлись в колоссальную бронзовую дверь, высеченную в базальтовом рифе на дне шпиля. Створка была выбита выжигателем. Изнутри нёсся хор религиозных молитв, запах свежей сукровицы и фиолетовые вспышки псионической энергии.

Макс шагнул через порог.

Центральный зал святилища поражал масштабом. Трёхъярусный купол из чёрного базальта был украшен древними барельефами голгофцев. В центре, в затопленном бассейне, возвышался кубический саркофаг из чёрного титана, испещрённый фосфорными рунами.

У саркофага суетился генерал-инквизитор Восс.

Коренастый мужчина в тяжёлых парадных доспехах инквизиции, с рогатым шлемом и обожжённым лицом. В руках замер двухметровый силовой меч, вокруг головы кипела фиолетовая аура псионической энергии.

Восс завершал ритуал. На алтарной платформе лежали тела принесённых в жертву беженцев, их кровь стекала в зазоры титанового саркофага, заставляя фосфорные руны вспыхивать кровавым огнём.

Восс резко развернулся, и его глаза, залитые фиолетовым огнём псионики, уставились на отряд Макса.

— Стерилизатор… — пророкотал Восс, и его голос раздался прямо в головах отряда, вызвав волну дикой боли. — Ты опоздал! Печать древних богов взломана!

Восс взмахнул рукой, и псионический удар заставил воду перед Максом взмыть трёхметровым валом. Тим вскрикнул, хватаясь за голову.

Но Нира шагнула вперёд, вскинув руки. Её нейросопряжение вспыхнуло синим светом, создав перед отрядом защитный эмпатический щит. Псионическая волна Восса с гулом разбилась об этот щит, растворившись в воде.

— За Хозяина! — шёпотом выдохнула Лилит.

Она сорвалась с места чёрной молнией. Её стилеты сверкнули в фиолетовом свете ритуала.

ХЛЮП! ХЛЮП!

Двое гвардейцев инквизиции, стоявшие у алтаря, пали на затопленный настил с перерезанными сонными артериями раньше, чем успели вскинуть карабины.

Макс срезал дистанцию, вскидывая «Вепрь».

БХАМ!

Спечённая картечь разнесла силовое поле на доспехах Восса. Инквизитор отшатнулся, рыча от ярости и поднимая силовой меч для ответного удара.

И в этот момент базальтовый купол святилища задрожал.

ГРОХОТ!

Метровая стальная переборка затопленной вентиляционной шахты вылетела вон, сбитая мощным ударом.

Из темноты коллектора в затопленный зал святилища ворвался Танапод.

Его массивный, изрытый ракушками и титановыми наростами панцирь был цвета запёкшейся крови. Восемь мохнатых ножек с грохотом впились в затопленный настил, а колоссальные двухметровые клешни шипели от выделяемой кислоты. Из множества светящихся жёлтых глаз веяло древним, холодным голодом.

Генерал-инквизитор Восс замер, разворачивая силовой меч к монстру:

— Тварь! Назад! Я твой господин!

Танапод даже не затормозил. Левая клешня краба с мокрым хрустом сомкнулась на талии инквизитора.

ХРАС-С-С!

Тяжёлый армейский доспех Восса смялся, как жестяная банка. Псионическое поле погасло. Левиафан переломил генерала пополам и швырнул его дымящийся остаток в воду.

Остатки культа инквизиции в панике бросились к выходам, но Танапод развернул правую клешню и одним махом снёс алтарную платформу вместе с беглецами.

Зал погрузился в гулкое тяжёлое шипение.

Танапод медленно повернул панцирь в сторону Макса, Лилит, Ниры и Тима.

Вода доходила отряду до пояса.

Пятнадцатиметровый краб-хищник опустил клешни в воду, поднимая волны, и издал низкий, вибрирующий ультразвуковой рык, от которого задрожали титановые переборки святилища.

Макс вытер воду с визора и переключил гарнитуру на частоту фрегата:

— Ева… Нам нужна тяжёлая артиллерия. Спускай Игнациуса прямо в святилище.

Над базальтовым куполом святилища взревели насосы.

Фрегат «Старый Грешник II», зависший в шторме над шпилем, сбросил через центральную абордажную шахту грузовой лифт.

ГРОХОТ!

Тяжёлая трёхтонная рама подъёмника разорвала потолочный гермозатвор святилища и ухнула прямо в затопленный бассейн.

Вода взмыла трёхметровым валом, заставив Макса, Лилит, Ниру и Тима укрыться за титановым саркофагом.

Клубы белого обжигающего пара и замёрзшего фреона хлынули из шахты.

И из этой паровой завесы, оглашая глубоководный храм тяжёлым шагом, вышел он.

Пятиметровый пятидесятитонный Дредноут Игнациус.

ГРОМ-ГРОМ!

Его титановые стопы со щелчком прилипли к базальтовому дну бассейна. Вода доставала ему лишь до колен. На грудной броне замерцал золочённый череп со скрещенными молниями.

Красные оптические линзы Дредноута вспыхнули в полумраке густым ослепительным огнём.

Вокодер на его груди отдал рокочущим басом, перекрывшим шипение кипящей воды:

— Неопознанный… глубоководный хищник. Цель… зафиксирована.

Пятнадцатиметровый Танапод огласил святилище ультразвуковым рёвом.

Огромный краб-левиафан рванулся вперёд, рассекая воду восемью мохнатыми ногами. Его двухметровая правая клешня, истекавшая кислотой, с силой тарана обрушилась прямо на грудь Дредноута.

БАМ!

Удар невероятной

Игнациус сделал тяжёлый шаг вперёд.

Он опустил левую руку и гидрокулаком нанёс сокрушительный апперкот прямо по основанию клешни Танапода.

ХРАС-С-С!

Вода моментально закипела. Клубы пара заполнили зал. Панцирь Танапода в месте удара раскалился добела, пошёл трещинами и с мокрым хрустом лопнул.

Левиафан взвыл от дикой боли, заметавшись в кипящей воде.

Но Игнациус не дал ему шанса.

Дредноут гидрокулаком сжал повреждённый панцирь краба, удерживая его на месте, и развернул правую руку — спаренную 30-миллиметровую пушку — прямо в группу светящихся жёлтых глаз монстра.

— Истребление… — пророкотал Игнациус.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный тяжёлый залп армейскими бронебойными снарядами прямо в нервное ядро левиафана.

Спечённая металлическая крошка и тяжёлые головки снарядов превратили мозг Танапода в синеватую сукровицу.

Пятнадцатиметровый панцирь краба обмяк и с тяжёлым всплеском завалился в кипящую воду бассейна.

Зал святилища погрузился в тихий шипящий гул остывающего пара. Поверженный левиафан лежал на дне бассейна, его глаза угасли.

Из затопленных верхних галерей в зал спустились голгофцы.

Водные посланники скользили вокруг отряда, и их вожак склонил тёмно-синюю голову перед Максом и Дредноутом.

Нира включила нейросопряжение, принимая мысли голгофцев:

— Макс… Они благодарят нас. Проклятие инквизиции и левиафана уничтожено. Они отдают нам древние глубоководные реликвии.

Старый голгофец протянул Максу свинцовый ларец. Внутри покоились два глубоководных биоусилителя для медицинского модуля Ниры и крупный тёмно-синий резонансный кристалл — редчайший источник энергии, способный повысить КПД реактора.

Макс принял ларец, коротко кивнув ксеносу:

— Ваша станция свободна. Убирайте трупы и чините шлюзы.

Через час Дредноут Игнациус поднялся на платформе подъёмника обратно в ангар «Старого Грешника II», заняв своё место в стапель-раме. Челнок зашёл в док.

Фрегат «Старый Грешник II» расцепил магнитные захваты с подводным шпилем Голгофы.

В кают-компании Крак уже монтировала тёмно-синий кристалл в систему реактора, Нира устанавливала биоусилители в медотсеке, а Вера с детьми готовили горячий ужин для вернувшейся команды.

Макс опустился в капитанское кресло на мостике, зажёг сигарету и посмотрел в панорамное стекло.

Глава 21. Закон стаи

Глубокий резонансный гул из глубины третьего яруса отзывался мелкими вибрациями в титановом полу мостика. Вычислитель Евы работал на половине мощности, а в глубине двухконтурного реактора «Тесла-4» тихо пульсировал свежеустановленный кристалл с Голгофы. Синий океанический свет пробивался сквозь смотровые щели бронированных кожухов, подпитывая магистрали «Старого Грешника II».

Но у мощи была цена.

— Вторичный хладагент закипает, капитан, — Ева материализовалась у правой консоли навигатора. Синяя прозрачная фигура в лёгком плаще небрежно стряхнула виртуальный пепел с сигареты. Голос звучал сухо, с характерной металлической иронией. — Океанический кристалл выдаёт на сорок процентов больше тепловой энергии, чем штатный имперский модуль. Наш гиростабилизатор нагрет до трёхсот градусов. Если не заправим контур синтетическим фреоновым концентратом в ближайшие десять часов, гидроизоляция магистралей превратится в токсичный шлак.

Макс сидел в кресле командира, не сводя глаз с тактического экрана. Правая рука лежала на тяжёлом цевье дробовика «Вепрь», покоящегося на коленях. В затылке, прямо над вшитым в позвоночник старым нейропортом стерилизатора, пульсировала тупая боль. Металл порта реагировал на перепады давления и вибрацию нового реактора.

— Расстояние до точки? — спросил Макс. Голос прозвучал хрипло, будто пропущенный сквозь песок.

— Три минуты на малом ходу, — Ева щёлкнула пальцами, и на центральном проекторе развернулась трёхмерная модель астероида. — Шахтёрско-обогатительная станция «Перевал-44». Старый объект третьей категории. До распада гегемонии здесь вычерпывали тяжёлые металлы и синтезировали технические охладители для военных челноков. Сейчас числится мёртвой зоной.

— Числится или является? — Макс чуть приподнял бровь.

— Регистрирую слабые всплески энергии в нижнем коммуникационном секторе, — ответила ИИ. — Не автопилот. Кто-то жжёт тяжёлое дизельное топливо в кустарных генераторах. Сканеры фиксируют углеродный выхлоп и обрывки радиосигналов на незащищённых частотах. Бандиты, дезертиры или остатки разбитых подразделений. В любом случае — не святые.

Макс поднялся из кресла. Позвонки хрустнули, отдаваясь ноющей вспышкой в шею. Он перехватил «Вепрь» за пистолетную рукоять, проверил ход затвора. Тяжёлый патрон тринадцатого калибра с вольфрамовым сердечником с сухим щелчком встал в приёмник.

— Крак, как гидросистема? — Макс нажал клавишу внутренней связи на воротнике.

Из динамика вырвалось трещащее щёлкающее шипение. Хитинка ответила не сразу — затягивала двухдюймовый ключ на силовом кабеле:

— Щ-щ-щ… Сухие уплотнители, капитан! Кристалл греет масло, как сумасшедший! Мне нужно хотя бы три двухсотлитровых контейнера жидкого фреона. Иначе заблокирую клапаны вручную, и мы будем лететь на одной кинетической турели, пока реактор не расплавит брюхо!

— Получишь фреон, — отрезал Макс. — Тим, бери сканер и к шлюзу. Лилит — со мной.

Из кают-компании выбежал Тим. Связист на ходу натягивал разгрузочный жилет с портативными вычислителями и глушителями радиочастот. Поверх комбеза висел тяжёлый импульсный карабин, выглядевший на его плечах громоздко.

— Капитан, я запеленговал их внутренний канал! — быстро заговорил Тим, застёгивая фастекс на груди. — На «Перевале-44» сидит банда из бывшего штрафного батальона гегемонии. Называют себя «Ржавыми клыками». Около пятнадцати-двадцати стволов. Занимаются грабежом челноков беженцев и перепродажей биоресурсов. У них точно есть склад в нижнем инженерном блоке.

— Оружие на предохранителях, пока не дам команду, — Макс оглядел парня холодным взглядом. — В контакт не вступать. Наша цель — склад хладагента. Забираем баллоны и уходим. Начнут стрелять — ликвидируем всех, кто держит металл в руках. Ева, стыковку по третьему техническому шлюзу. Без прожекторов и сирен.

— Уже притёрлась, капитан, — отозвался саркастичный голос ИИ. — Стыковочный узел зафиксирован. Герметичность на семидесяти процентах, на той стороне голая атмосфера с высоким содержанием сероводорода и угольной пыли. Наденьте респираторы, если не хотите выхаркать лёгкие через пару часов.

Гидравлический привод внешнего люка «Старого Грешника II» взвыл, освобождая титановые зажимы. Откидная гидроаппарель с тяжёлым гулом опустилась, упёршись в покрытый ржавчиной и инеем приёмный помост станции.

В лицо сразу ударил запах покинутого мира: вонь горелой изоляции, застоявшейся мочи, дешёвого сырого дизеля и запёкшейся крови. Воздух здесь был сухим и обжигающе холодным, вырываясь изо рта белёсыми клубами пара.

Макс первым ступил на настил станции. Наколенники и налокотники тихо поскрипывали. Дробовик «Вепрь» смотрел стволом вниз, палец лежал на спусковом крючке. За ним тенью скользнула Лилит, а следом, сверяясь с мерцающим экраном сканера, дергано двигался Тим.

«Перевал-44» выглядел как гигантское металлическое кладбище. Потолочные балки провисли под тяжестью оборванных кабелей, из расщеплённых труб капала маслянистая чёрная жидкость, замерзая на полу неровными наплывами. На стенах сквозь копоть проступали инсигнии гегемонии — двуглавый орёл, перечёркнутый грубым граффити.

— Нам на третий ярус обслуживания, — шепнул

— Тихо, — Макс поднял руку в бронированной перчатке.

Лилит опустилась на одно колено, растворившись в тени ржавого компрессора.

Снизу, из глубины шахты обслуживания, донеслись звуки: пьяный хохот нескольких глоток, ругательства и глухой удар металла о плоть, за которым последовал влажный треск.

— Сдохни, сука хищная! — донёсся хриплый мужской голос, перекрываемый звоном разбитой бутылки. — Развали ноги, а то вторую коленную чашечку раскрошу!

За этим последовало рычание — глубокое яростное шипение, срывающееся на горловой клёкот. Так рычит зажатый в угол раненый хищник, готовый вырвать глотку любому, кто подойдёт на расстояние броска.

Тим нервно сглотнул, его пальцы на сканере задрожали. На экране пульсировали красные точки.

— Капитан… там, внизу, в техническом тупике номер четыре, — шепнул связист. — Сканер показывает шестерых человек с огнестрельным оружием. И два биосигнала… Температура тела повышенная, пульс запредельный. Генотип — зверолюди. Химеры.

Макс, не отводя взгляда от тёмного провала шахты, прищурился.

— Лилит, — еле слышно произнёс Макс. — Перекрыть верхний ярус. Никто не должен выйти к нашему шлюзу.

Ассасин едва заметно кивнула.

— Тим, за мной, — скомандовал Макс, сбегая по технической лестнице. — Посмотрим, кто мешает нам забирать хладагент.

Спуск занял пятнадцать секунд. Ступени гнулись под весом тяжёлых ботинок Макса, осыпая сухую охру и кристаллы замёрзшего конденсата.

Внизу, в отсеке номер четыре, горели два аварийных прожектора. Жёлтый свет выхватывал из темноты полуразрушенные гидронасосы, кучи металлолома и шесть фигур в обшарпанных бронежилетах штрафбатовцев гегемонии. На полу валялись пустые банки и разбитые бутылки из-под технического спирта.

В углу, прижавшись спиной к закрытому грузовому контейнеру, замерли две девушки-химеры.

На вид обеим было около тридцати. Атлетичные жилистые тела с открытыми плечами и бёдрами, покрытыми коротким тёмным мехом вдоль позвоночника и на предплечьях. Из спутанных волос пробивались заострённые хищные уши, прижатые к черепу. У той, что постарше, когтистые пальцы сжимали кусок заточенной арматуры. Вторая стонала на полу, зажимая окровавленный бок, из которого торчал обломок пластикового штыря.

— Зажимай её! — орал рослый бандит в сварочном щитке, замахиваясь тяжёлым обрезком трубы. — Эту тварь звериную — за руки и к балке!

Второй мародёр тянулся грязной перчаткой к разорванному вороту девушки.

Макс не стал тратить время на разговоры.

Он перемахнул через технический барьер и с полутораметровой высоты рухнул на железный настил. Подошвы армейских ботинок выбили сноп искр.

Дробовик «Вепрь» рявкнул прежде, чем бандит в сварочном щитке успел развернуться.

Тяжёлый вольфрамовый патрон тринадцатого калибра ударил бандиту точно в центр грудной пластины. Бронежилет разлетелcя осколками, а кинетический удар пробил тело насквозь, вырвав из спины сгусток дроблёного позвоночника и крови. Туша весом под центнер отлетела на три метра и с треском вломилась в ржавый компрессор.

— Контакт! — визгнул второй мародёр, вскидывая карабин.

Не успел он довести ствол до линии огня. Сверху, с верхнего яруса, короткой отсечкой ударил импульсный карабин Тима. Три голубых плазменных сгустка прожгли бандиту плечо и шею, заставив с воплем выронить оружие.

Макс сделал шаг вперёд, передёргивая цевьё «Вепря». Стреляная гильза с тяжёлым звоном ударилась о решётку пола, пахнув раскалённым капсюлем и сгоревшим порохом.

Следующий выстрел накрыл двух мародёров, попытавшихся укрыться за стеллажом. Картечь разнесла титановую перегородку вместе с коленями и тазовыми костями нападавших. В тупике закружилась гарь, закладывая уши грохотом.

Пятый бандит развернулся и рванул к выходу. Из тени без единого звука упала Лилит.

Мономолекулярный стилет вошёл мародёру под затылочную кость по рукоять. Ассасин прокрутила лезвие на девяносто градусов, рассекая продолговатый мозг, и выдернула клинок. Тело рухнуло на живот.

Шестой — с перекошенным лицом — попытался схватить химеру за горло, чтобы прикрыться ею.

Девушка сработала быстрее. Несмотря на раны, её звериные рефлексы не подвели. Вспыхнув золотыми вертикальными зрачками, она сделала шаг вбок, перехватила его запястье когтистой лапой и с горловым рыком вонзила клыки мародёру прямо в шею.

Бандит заверещал, но Макс уже сократил дистанцию. Приклад «Вепря» коротко врезался мародёру в висок. Череп хрустнул, человек обмяк и повалился на настил.

Весь бой занял четырнадцать секунд.

В тупике установилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шипением пробитой масляной магистрали да прерывистым дыханием двух выживших химер.

Макс опустил ствол дробовика, щёлкнув предохранителем, и сделал вдох через респиратор. В воздухе стояла взвесь порохового дыма, меди и палёного мяса.

Химера со шрамом на лице не выпустила из пальцев кусок арматуры. Мех на затылке и вдоль лопаток стоял дыбом. Золотые глаза с узкими вертикальными зрачками бегали от Макса к Лилит, хладнокровно вытирающей стилет о штанину убитого.

— Тише, — спокойно произнёс Макс. — Мы не из гегемонии. И не из банды.

Химера заслонила собой раненую подругу, низко рыча и обнажив острые клыки. Из пробитого плеча на грудь текла тёмная густая кровь.

— Кто… вы такие? — прохрипела она на имперском наречии с резким, лающим акцентом. — Зачем пришли? У нас нет денег. Нет оружия. Только шкуры.

— Мне нужны баллоны с фреоновым концентратом, — Макс кивнул на грузовой контейнер за их спинами. На титановых створках чётко проступала марка: «Фреон-Ксенон-44. Промышленный охладитель». — А вы стояли на моём пути.

Химера перевела взгляд с Макса на мёртвых бандитов. Никаких допросов, никаких условий. Механическая зачистка за считанные секунды.

В её золотистых глазах страх перед нападавшими сменился оцепенением перед силой человека, стоящего перед ней. По законам химер, тот, кто уничтожает твоих врагов и не требует мгновенной платы, встаёт на вершину иерархии.

— Меня зовут Райна, — проговорила она, медленно опуская арматуру. Рука девушки дрожала от истощения. — Это Варра. Моя сестра по отряду. Они… убили остальных наших. Восемь дней мы сидели в этой кишке. Ждали, пока ослабнем от голода.

Варра на полу застонала, пытаясь приподняться, но потеря крови не давала встать.

Сверху по лестнице спрыгнул Тим.

— Капитан! — быстро заговорил он. — В контейнере два полных баллона фреона. Пломбы гегемонии не сорваны! Но у нас проблема: на верхнем ярусе сработал датчик движения. Сюда идёт ещё одна группа «Ржавых клыков». Человек восемь.

Макс на секунду замолчал, глядя на химер. Райна смотрела на него снизу вверх — без мольбы, но с ожиданием решения вожака.

— Тим, забирай два баллона и цепляй к тележке, — отрезал Макс. — Лилит, подхвати третью. Райна, если сможешь идти — бери подругу и дуй за парнем. На моём корабле есть медик и вода.

Райна замёрзла на секунду, не веря услышанному, затем наклонилась, подхватывая Варру под руки.

— Мы идём с тобой, — твёрдо сказала Райна. Мех на её затылке

Стыковочный коридор прошивала частая отдача. Входной люк «Перевала-44» захлопнулся с лязгом задвижек за мгновение до того, как в дверь врезалась очередь мародёров. Вмятины прогнулись внутрь, но затворы выдержали.

Тим со скрежетом закатил на аппарель грузовую тележку с баллонами фреон-ксенонового концентрата. Парень тяжело дышал, вытирая рукавом лоб.

— Герметизация полная! — гаркнула Ева из динамиков. — Шлюз запечатан. Отстыковываюсь от этой помойки.

«Старый Грешник II» вздрогнул. Маневровые турели выдали короткий импульс, отталкивая корпус фрегата от заброшенного астероида. Станция «Перевал-44» осталась позади, уплывая в ледяную тьму сектора.

Аппарель поднялась, вставая на гидрозамки. Команда оказалась в транспортном ангаре. В полумраке над ними возвышалась массивная пятиметровая стапель-рама, в которой покоился саркофаг Дредноута Игнациуса. Древний ветеран доминиона спал: глубокий мерный гул его систем охлаждения сливался с вибрацией корабля, а на бронзовой броне пульсировал синий индикатор готовности.

Райна, подпиравшая плечом ослабевшую Варру, замерла. Её золотистые зрачки расширились.

— Дредноут… — прошептала она. — Настоящий тяжёлый юнит Старого доминиона… Откуда у вас такая машина?

— Нашли в утиле, — коротко отрезал Макс, отстёгивая пустой магазин «Вепря» и вставляя свежий. — Тим, помоги Крак спускать баллоны на третью палубу.

Из технического люка инженерного отсека выскочила Крак. Хитинка возбуждённо трещала жвалами, сжимая в лапах пневматический гайковёрт:

— Щ-щ-щ! Фреон! Давай его сюда, малёк! Реактор греет гироблок, как доменную печь! Дай мне десять минут, и я вкачаю этот концентрат во второй контур «Теслы»!

Хитинка цепкими лапами подхватила тросы грузового крана, даже не взглянув на окровавленных химер. Для Крак в этом мире существовали только три ценности: исправный реактор, гидравлическое масло и спирт.

Макс повернулся к Райне и Варре:

— Поднимаемся на вторую палубу. В медотсек.

Вейлорнский медицинский модуль на палубе номер два встретил их сине-зелёным светом люминесцентных панелей. Воздух пах озоном, морской солью и дезинфицирующими растворами.

Нира ждала их у хирургического стола. Нирианка в белом медицинском фартуке поверх лёгкого комбеза оценила состояние прибывших. Её полупрозрачная кожа на скулах слегка светилась перламутром — реакция эмпата на чужую боль.

— Кладите её сюда, — быстро проговорила Нира, указывая на сканирующую кушетку. — Сильная потеря крови, проникающее ранение брюшной полости, перелом двух рёбер.

Варру аккуратно уложили на поверхность кушетки. Автоматические манипуляторы вейлорнов с тихим жужжанием нависли над раненой химерой, выпрыскивая обезболивающий аэрозоль и промывая рану.

Райна отказалась садиться. Встала у изголовья сестры, положив окровавленные ладони на металлический бортик. Девушка наблюдала за действиями Ниры с подозрительностью дикого зверя, но не мешала.

Лилит застыла в дверном проёме. Чёрный комбез, фарфоровая кожа и алые глаза. Мономолекулярные стилеты были убраны в ножны, но руки биоассасина оставались скрещенными на груди.

— Они не причинят вреда, Лилит, — тихо произнесла Нира, не отрываясь от нейросканера. — В их эмоциях нет предательства. Только усталость и… признание.

— Я знаю их расу, — холодно отозвалась Лилит. Голос прозвучал как шелест шёлка по лезвию ножа. — Химеры отряда «Чёрная рысь». Наёмники первой категории. Их выводили в лабораториях кланов для разведки и зачистки в туннелях.

Райна повернула голову к Лилит, её уши чуть дёрнулись.

— Наш отряд уничтожили четыре месяца назад, — произнесла Райна. — Нас предал собственный наниматель из чистопородных. Продал как биоинвентарь на работорговую станцию. Мы с Варрой сбежали во время бунта, застряли на «Перевале-44». Восемь дней дрались за каждый метр этого ржавого тупика.

Она повернулась к Максу, стоящему у переборки. Капитан молча слушал, массируя пальцами затылок, где снова заныл старый нейропорт стерилизатора.

— У нашего народа простой закон, капитан, — проговорила Райна, сделав шаг вперёд. — Мы не кланяемся слабакам. И не служим тем, кто покупает нас за медяки. Но ты пришёл в чужую нору, раздавил наших палачей как вшей и не потребовал за это нашу плоть.

Она сделала паузу, её золотые зрачки сфокусировались на лице Макса.

— По закону стаи тот, кто уничтожает врагов и забирает территорию, становится вожаком. Наша кровь, наши клыки и наша преданность принадлежат тебе. До последнего выдоха.

— Мне не нужны рабы, — сухо ответил Макс. — На этом корабле каждый отрабатывает хлеб. Вера ведёт склад и кухню. Эля и дети — агроблок. Крак — реактор. Тим — связь. Умеете держать оружие и стоять в дозоре — найдём вам применение.

— Мы умеем убивать, — лаконично ответила Райна. — И умеем беречь того, кто ведёт стаю.

В дверях медотсека появилась Вера. Завхоз принесла охапку чистых комбезов, поднос с горячим белком и водой.

— Ох, Господи… — Вера качала головой, разглядывая раненых химер. — Совсем исхудали, одни рёбра да жилы. Нате, пейте, пока тёплое.

За спиной Веры выглядывали Денис и Аня. Дети рассматривали заострённые уши Райны и тёмный мех на её плечах. Райна, заметив детей, расслабилась. В диких расах химер отношение к детёнышам священно.

— Спасибо, женщина, — произнесла Райна, принимая миску. Она жадно сделала несколько глотков, по телу прошла дрожь.

Из динамика раздался треск Крак:

— Щ-щ-щ! Капитан! Вторичный контур заправлен! Температура гироблока упала до восьмидесяти градусов! «Тесла-4» работает в штатном режиме, выходим на крейсерскую скорость!

— Принято, Крак, — ответил Макс. — Ева, держи курс вглубь нейтрального сектора. Вдали от патрульных трасс.

— Есть, капитан, — отозвалась ИИ. — Курс проложен. К слову… Варра будет способна ходить через шесть часов. Вейлорнские регенераторы Ниры делают чудеса с их плотной мышечной тканью.

Макс кивнул, бросил взгляд на Райну и повернулся к выходу из медотсека:

— Вера, выдели им жилой блок рядом с агросектором. Когда закончите — Райна, зайдёшь ко мне в каюту. Надо обсудить график дежурств и вооружение.

— Я приду, вожак, — тихо и твёрдо ответила химера.

Ночной цикл на «Старом Грешнике II» отличался от дневного только освещением. Основные панели на первой палубе пригасли, сменившись приглушённым янтарным светом светодиодов. Фрегат шёл в глубоком вакууме на малом ходу, отрезав внешние радиоизлучатели.

Макс находился в каюте.

Никакой роскоши: узкая койка, стальной шкаф для оружия и разгрузок, письменный стол с терминалом связи и глубокое кожаное кресло. В углу покоилась подставка с дробовиком «Вепрь», а рядом — цинки с трёхдюймовыми патронами.

Макс сидел на краю койки, сняв тяжёлые бронепластины и ботинки. На нём оставалась чёрная потоотводящая майка и серые армейские штаны.

Боль в шее и спине обострилась. Старый имперский нейропорт, через который когда-то подавались целеуказания в шлем стерилизатора, пульсировал глухой болью. Металл за годы врезался в ткани позвоночника, отзываясь на каждую перегрузку. Макс налил себе полстакана синтетического спирта, сделал глоток и потёр ладонью горячую заскорузлую кожу на затылке.

Стук в дверь каюты раздался без сигнала связи.

— Войди, — отозвался Макс, не поворачивая головы.

Пневматический замок щёлкнул.

Обе химеры переоделись в серые флотские комбезы, выданные Верой. Варра прихрамывала на правую ногу, но благодаря гелю Ниры её разорванное плечо и бок уже были затянуты розовой коркой молодой кожи. Их тёмный мех на предплечьях и затылке был вымыт и расчёсан, а заострённые уши чутко ловили каждый звук вентилятора.

Райна запечатала за собой дверь. В узком пространстве сразу стало теснее. От химер веяло сухим теплом, запахом хвои и дикого зверя.

— Что-то с жилым блоком? — спросил Макс, ставя стакан на тумбу.

— В блоке всё нормально, вожак, — ответила Райна. Голос прозвучал низко, с мягкой хрипотцой. Золотые зрачки осмотрели каюту, зафиксировав узел связи и дробовик. — Но мы не останемся спать там.

Макс чуть приподнял бровь:

— И почему же?

Варра сделала шаг вперёд. Её уши чуть наклонились вбок, выражая подчинение.

— У химер племени Чёрной рыси вожак никогда не спит в одиночестве на холодном железе, — спокойно произнесла Варра. — В норах гегемонии нас учили ждать удара в спину. Но здесь у тебя есть враги снаружи. Наша обязанность — беречь твой сон и отдавать своё тепло.

— Мне не нужна сиделка, — сухо заметил Макс. — Я привык спать один.

— Это не сиделка, капитан, — Райна подошла к койке бесшумно. Кошачьи рефлексы позволяли ступать так, что титановый настил не издавал ни звука. — Инстинкт стаи. Ты вырвал нас из зубов гнилых собак. Твоя кровь — наша кровь. Твоя каюта — наша нора.

Она опустилась на колено рядом с койкой и положила ладонь на плечо Макса. Температура тела химер достигала сорока градусов — их метаболизм сжигал калории вдвое быстрее человеческого. Тепло пробилось сквозь ткань майки, отдаваясь в забитых спазмом мышцах шеи.

Макс ощутил, как судорога, сковавшая лопатки, ослабла.

— У тебя болит шрам, — тихо проговорила Райна, уловив напряжение его тела. — Старый металл в костях.

Варра присела с другой стороны. Обе девушки действовали естественным, древним образом, без стыдливости — чистая физиология племенных хищников, отдающих себя вожаку.

Райна осторожно касалась пальцами заскорузлой кожи вокруг порта на затылке Макса. Её привыкшие к оружию пальцы начали глубоко разминать окаменевшие мышцы трапеции. Короткие когти слегка поглаживали воспалённые ткани, снимая застарелый зажим, который не давал Максу нормально повернуть голову последние двое суток.

— У нас в отряде у разведчиков были похожие импланты, — тихо шептала Варра, расстёгивая пуговицы комбеза и прижимаясь горячим плечом к боку Макса. — Металл чужой. Он всегда жжёт изнутри. Но живое тепло выгоняет боль.

Макс закрыл глаза, сделав медленный вдох. Глухая боль в затылке, терзавшая его от самой Голгофы, постепенно отступала, сменяясь тяжёлой истомой. Впервые за долгое время жёсткое напряжение в суставах сменилось покоем.

Он не стал их отгонять. В рухнувшем мире, где за бортом стояли вакуум и смерть, преданность двух сильных хищниц была самым надёжным щитом.

Райна расстёгнула комбез, оставаясь в лёгком спортивном топе, и забралась на койку, увлекая Макса за собой. Варра легла с другой стороны, положив голову на его грудь и обняв мускулистыми руками за талию.

Дыхание химер было глубоким, с едва слышным мурлыканьем. Живое тепло окружило Макса, укрывая от холода металла и мыслей о прошедших войнах.

Свет в каюте угас до минимума. Двери заблокировались. За ними осталась только тьма космоса и тихий гул реактора «Тесла-4».

Прошло около пяти часов.

Макс проснулся не от сирены — сработали биологические часы. Он лежал в полумраке, не делая резких движений. Райна спала, положив ладонь ему на грудь. Её ухо чуть поддрагивало во сне, ловя гул вентиляции. Варра уткнулась носом в его бок, её дыхание было ровным, с тихим мурлыканьем.

Макс прислушался к ощущениям. Впервые за долгие месяцы боль в затылке от старого нейропорта отступила. Металл больше не выжигал нервы. Высокая температура тела химер и снятый спазм мышц сделали то, с чем не справлялись жёсткие армейские обезболивающие.

У письменного стола соткалась синяя фигура Евы. ИИ не стала включать яркие проекторы, лишь привычно стряхнула виртуальный пепел с сигареты, глядя на капитана без язвительности — с редким спокойствием.

— Всё тихо, капитан, — передала Ева текст напрямую на тумбочный терминал, чтобы не нарушать тишину. — Сканеры дальнего радиуса чисты на три световых года вокруг. Ни патрулей гегемонии, ни рейдеров, ни заражённых. Мы вошли в глубокий заброшенный сектор, о котором забыли даже картографы.

Макс взглянул на показатели терминала. Вторичный контур реактора «Тесла-4», заправленный фреоном, работал безупречно. Кристалл Голгофцев пульсировал ровной синей волной, питая щиты и системы жизнеобеспечения без намёка на перегрев.

— Как там на палубах? — тихо спросил Макс.

— Всё спят, — отозвалась Ева. — Крак уморилась после заправки и дремлет в мастерской. Тим с Элей ушли к себе. Нира закончила дезинфекцию медотсека. На корабле впервые за долгое время установился абсолютный покой.

Райна приоткрыла золотистый глаз, сфокусировавшись на Максе. Убедившись, что вожаку ничего не угрожает и корабль идёт спокойным курсом, она устроилась у него под боком, прикрыв глаза и слегка вонзив когти в матрас в знак полного доверия.

Макс положил ладонь на её плечо, покрытое густым тёмным мехом, и откинулся на подушку.

Глава 22. Пробуждение Тени

Шестислойная титановая броня «Старого Грешника II» надёжно гасила шумы глубокого космоса. Фрегат дрейфовал на краю некартографированного сектора, заглушив маневровые турели и переведя вспомогательные системы в энергосберегающий режим.

В инженерном отсеке на третьей палубе больше не шёл перегрев. Заправленный во второй контур реактора «Тесла-4» фреон-ксеноновый концентрат сделал своё дело. Температура гиростабилизатора замерла на отметке в шестьдесят пять градусов. Кристалл с Голгофы, покоящийся в резонансном кожухе, выдавал ровный поток энергии без всплесков электромагнитных помех.

Именно этот чистый энергетический контур изменил обстановку на второй палубе.

Макс спустился по трапу из рубки в медицинский модуль вейлорнов. После дежурства на мостике спина больше не горела огнём — застарелый мышечный зажим вокруг нейропорта ушёл благодаря ладоням Райны и Варры. В коридоре второй палубы было тихо. Из полуоткрытых дверей агроблока доносился влажный запах свежей земли и озона: Эля с Тимом заправляли питательные фильтры гидропонных стеллажей, а Денис и Аня помогали перебирать контейнеры с семенами.

У входа в медотсек дежурила Райна. На химере был серый флотский комбез с закатанными до локтей рукавами. Увидев Макса, она коротко наклонила голову, прижав хищные уши в знак уважения вожаку.

— Нира внутри, — тихо произнесла Райна. — Она звала тебя.

Макс кивнул, переступил порог и провёл рукой по сенсору проёма.

Вейлорнский медицинский блок светился лазурным светом. В центре помещения над

Нира стояла у диагностической консоли. Рядом парил синий силуэт Евы, отслеживающей поток биометрических данных. На соседнем столе, в гелевом контейнере, покоился прямоугольный нейродекодер «Мнемо-9» — имперский чип, добытый в прошлых ходках.

— Макс, заходи, — Нира повернула к нему перламутровое лицо. Её тёмные глаза смотрели собранно. — Мы закончили глубокое сканирование нейроматрицы Лилит. Появились данные, о которых мы не подозревали, пока реактор фонил помехами.

Макс подошёл к консоли.

— Говори конкретно, Нира. Без научных терминов.

— Конкретно говорю я, капитан, — вмешалась Ева, щёлкнув пальцами. Голографический мозг на проекторе увеличился, и в затылочной его части высветилась тёмная область, опутанная биозажимами. — Перед тобой структура центральной нервной системы нашей красавицы из проекта «Тень-09». Высшие кланы чистопородных не просто стирали память биоассасинам. Они устанавливали на гиппокамп химико-биологические блокирующие печати.

— И что это значит? — Макс прищурился.

— Её настоящую личность не уничтожили физически, — пояснила Нира, касаясь сенсорного экрана. — Её просто замуровали под слоем биоимпринтинга. Мозг Лилит постоянно генерирует синтетический гормональный блок, подавляющий её память, эмоции и волю. Именно поэтому она функционирует как исполнительный боевой механизм.

Нира перевела тяжёлый взгляд на Макса.

— Но есть проблема. Эти печати не вечны. Они начали разлагаться. Без хирургического вмешательства через два месяца биоблок вызовет обширный некроз тканей головного мозга. Лилит сдохнет от разрыва сосудов у тебя на руках.

В медотсеке установилась жёсткая тишина. Лишь в углу тихо жужжал вейлорнский регенератор ткани.

Макс молчал несколько секунд, разглядывая голограмму. В его армейском прошлом стерилизатора ликвидация биообъектов с разрушенной матрицей была стандартной процедурой. Но Лилит вытащила его из десятка смертельных тупиков. Она заслоняла его от пуль, резала врагов без тени страха и ждала команд как единственного смысла существования.

— Каков план? — хрипло спросил Макс.

— Чип «Мнемо-9», который мы вытащили из гироблока, — Нира указала на контейнер. — Это прямой нейробайпас военного назначения. Раньше у нас не хватало чистой энергии для такой операции. Старый реактор давал просадки, и мы просто поджарили бы ей мозги. Но сейчас, с кристаллом Голгофы, можем подать на вейлорнские иглы ровный токовый импульс.

— Чип сработает как молекулярный скальпель, — подхватила Ева, выдувая кольцо дыма. — Он выжжет биопечати чистопородных и проложит обходные пути для нервных импульсов. Вероятность успешного восстановления памяти — девяносто четыре и два десятых процента.

— А остальные пять и восемь десятых? — отрезал Макс.

— Синаптический шок и глубокая кома, — сухо ответила ИИ. — Выбор простой, капитан: либо рискнём сейчас и дадим девушке разум, либо через два месяца выкинешь её труп через мусорный шлюз.

Дверь медотсека отошла в сторону.

На пороге стояла Лилит. На ней был чёрный тренировочный комбез, облегающий гибкое тело. Смоляные волосы убраны в строгий узел, фарфоровая кожа казалась полупрозрачной в свете диагностических ламп, а алые глаза смотрели на Макса с прежней фанатичной преданностью. Она слышала весь разговор — рефлексы биоассасина позволяли улавливать звуки сквозь переборки.

Лилит переступила порог, мазнув взглядом по дежурившей в коридоре Райне, и остановилась в шаге от Макса.

— Капитан, — её голос прозвучал ровно, как отточенный клинок. — Ты хочешь, чтобы я сделала это?

Макс повернулся к ней. Он смотрел в её алые глаза, за которыми скрывался искалеченный разум живой женщины.

— Я не отдаю приказ, Лилит, — чеканя каждое слово, произнёс Макс. — Не боевая задача. Если вскроем твои биопечати, ты перестанешь быть послушным инструментом. Вспомнишь всё, что с тобой сделали в лабораториях. Вспомнишь своё имя, прошлую жизнь и всю грязь, через которую тебя протащили чистопородные. Это может быть больно.

Лилит наклонила голову. Впервые на её фарфоровом лице проскользнула тень — неосознанное движение бровью.

— Ты никогда не использовал меня как вещь, Макс, — тихо проговорила она. В её речи впервые зазвучало его имя вместо сухого «капитан». — В борделе «Жемчужного Атолла», на борту челноков, в бою… Ты мог приказать мне всё что угодно. Заставить стоять на коленях или выставить под пули. Но ты давал мне оружие и звал за собой.

Она сделала шаг к нему и положила ладонь на его бронежилет, напротив сердца.

— Я не боюсь памяти, — произнесла Лилит, и в её алых глазах зажёгся глубокий человеческий огонь. — Если ты рядом — режьте металл в моей голове.

Макс перевёл взгляд на Ниру и Еву.

— Готовьте операционную, — скомандовал он. — Делаем прямо сейчас.

Лазурный свет медицинского модуля сменился жёстким белым спектром хирургических ламп. Вейлорнская кушетка приняла горизонтальное положение, фиксаторы беззвучно зажали запястья и щиколотки Лилит.

Макс стоял у изголовья. На нём был серый защитный фартук, расстёгнутый ворот раскрывал шрамы на шее. Правая рука в митенке сжимала ладонь Лилит. Пальцы биоассасина были холодными как лёд.

У противоположного борта Крак вносила корректировки на пульте. Четыре глаза хитинки ритмично сужались, жвала издавали сухой треск:

— Щ-щ-щ! Частота токового импульса — сорок гигагерц! Реактор «Тесла-4» держит стабильную дугу! Кристалл даёт чистый синус, капитан! Никаких помех!

— Синхронизация квантовых потоков — сто процентов, — голос Евы звучал предельно собранно. Синяя голограмма ИИ висела над головой Лилит, её пальцы проекционными нитями коснулись смоляных волос девушки, обозначая точки входа для нейроигл. — Нира, подавай «Мнемо-9». Ввод через затылочную апертуру.

Нира извлекла из гелевого контейнера имперский нейродекодер. Покрытая титановым сплавом пластина засияла зелёным светодиодом готовности. Медик закрепила чип на манипуляторе вейлорнского экстрактора и поднесла его к точке за ухом Лилит.

— Макс, держи её, — тихо проговорила Нира. — Сейчас начнётся разрушение биопечатей. Физический и нейронный каскад. Будет судорога.

— Держу, — ответил Макс, сильнее сжав пальцы Лилит.

Лазерная игла экстрактора с сухожильным шипением пробила кожу за затылочной костью. Лилит не закричала — рефлексы блокировали голосовые связки при боли. Но её тело выгнулось дугой, мышцы пресса и бёдер одеревенели, а фиксаторы заскрипели под нагрузкой.

Алые глаза биоассасина закатились, зрачки сузились до булавочных головок.

— Начался процесс! — проговорила Ева. — «Мнемо-9» вошёл в контакт с гиппокампом! Прожигаем биоблок!

На проекторе трёхмерная модель мозга вспыхнула каскадом алых искр. Вейлорнские сканеры в связке с пси-чувствительностью Ниры начали транслировать вырывающийся из запечатанных секторов поток ментальных данных.

Первая вспышка памяти пробила мониторы.

Нижний ярус улья «Гефсимания-Prime». Тёмные туннели. Девочка лет двенадцати в рваной куртке спряталась за вентиляционным коробом. На стене выцветшая табличка: «Лира Вейн. Сектор 14-Б». В её руках зажат гаечный ключ, глаза — тёмно-карие, человеческие — расширены от страха.

Затем — тяжёлый грохот сапог. В туннель ворвался отряд чистопородных в белой броне с инсигниями высших кланов. Никаких слов, никакой пощады. Короткий разряд гарпуна, запах палёной кожи, мешок на

— Макс… — прохрипела Нира, зажимая виски пальцами. Из носа просочилась струйка вейлорнской крови — эмпатический мост транслировал чужую боль в её нервную систему. — Её звали Лира. Ей было двенадцать, когда её забрали…

— Держи контур, Нира! — гаркнул Макс.

Второй мнемонический каскад был ещё жёстче.

Экран заполнили кадры из стерильных лабораторий кланов. Зафиксированное на столе детское тело. Манипуляторы с алмазными фрезами вскрывают затылочную кость. Вспышки лазеров, выжигающие зрительные нервы, установка оптических окуляров с алыми светофильтрами. Введение миогена в сухожилия — процесс, при котором мышцы замещаются углеродными волокнами.

И главный эпизод: колба с жёлтым раствором «Блок-9». Инъектор вошёл в мозг. На глазах исследователей взгляд девочки потух, тёмно-карие зрачки сменились алой механической пустотой, а импульсы высшей нервной деятельности превратились в плоский шум.

«Объект «Тень-09» сформирован, — звучал сухой голос из записи. — Память зачищена на девяносто девять процентов. Прошивка импринтинга успешна. Годность к ликвидациям — абсолютная».

Лилит забилась в жёстких судорогах. Из ушей и носа просочилась тёмная сукровица. Сердечный ритм подскочил до двухсот сорока ударов в минуту.

— Вторичный спазм! — крикнула Ева. — Химический блок сопротивляется! Пытается запустить самоликвидацию нейронов! Нира, жги сильнее!

— Не могу! — выдохнула Нира. — Добавлю ток — её мозг сгорит!

— Жги! — рявкнул Макс.

Он наклонился к Лилит, перехватив её руку, вырывающуюся из фиксатора. Его голос прорезал шум приборов:

— Лира! Слышишь меня?! Это Макс! Ты не в лаборатории! Ты на моём корабле! Пробивай металл! Возвращайся, это приказ!

Имя, названное вслух впервые за пятнадцать лет, сработало как детонатор.

Лилит распахнула глаза. Окуляры вспыхнули малиновым светом. В глубине затылка раздался треск — разрушилась последняя биополимерная печать, сдерживавшая гиппокамп.

Чип «Мнемо-9» засиял зелёным светом, замыкая нервные магистрали. На проекторе красные нити блока рассыпались на миллиарды искр, а синие нейронные связи с рёвом захлестнули все отделы мозга.

Судорога прекратилась.

Тело Лилит упало на кушетку. Фиксаторы выпрямились. Помещение наполняли частые сигналы монитора.

Двадцать два удара в минуту… Сорок… Шестьдесят…

Нира опустилась на стул, вытирая кровь из-под носа. Крак облегчённо затрещала жвалами, переводя реактор в режим ожидания.

Лилит лежала неподвижно. Её алые глаза были открыты и устремлены в потолок. Но это больше не был взгляд биомеханизма или робота. В их глубине плавала осознанная человеческая мысль, полная тяжести, боли и вернувшегося разума.

Она повернула голову к Максу. Её пальцы слегка сжались ответным тёплым рефлексом.

— Макс… — тихо произнесла она. Голос остался тем же, но в нём появилось живое человеческое дыхание. — Меня… зовут Лира Вейн. И я… помню всё.

Кушетка приняла вертикальное положение. Автоматические экстракторы омыли затылок Лилит спреем и запечатали место прокола клеем.

Нира убрала манипуляторы в дезинфекционный отсек. Ева затушила проекционную сигарету и свела данные сканеров в таблицу.

— Поток неврологических импульсов в норме, — произнесла ИИ. — Подкорка чиста. Биоблок выжжен полностью. Поздравляю, капитан, перед тобой больше не биоробот.

Лилит опустила ноги на настил. Её тело, раньше двигавшееся с механической точностью, обрело естественную плавность. Она подняла руки, рассматривая тонкие пальцы, затем коснулась шеи, ощущая удары пульса.

Из её алых глаз просочилась одинокая слеза. Первая настоящая человеческая слеза за пятнадцать лет заточения в теле биоассасина.

— Нира, Крак, оставьте нас, — сказал Макс.

Медик кивнула, забрала инъектор и вместе с хитинкой вышла из модуля. Ева отключила проектор, оставив их наедине.

Макс выдвинул стул и сел напротив Лилит. Оружия между ними не было — только сухой воздух медотсека и тишина.

— Как ты себя чувствуешь, Лира? — спросил он.

Девушка подняла взгляд. Алые зрительные фильтры, вживлённые в её глазницы лабораториями чистопородных, остались прежними. Но выражение этих глаз изменилось кардинально. В них больше не было покорности.

— Имя… Лира Вейн, — произнесла она. — Я помню отца. Он был старшим механиком на гидростанции в Четырнадцатом секторе. Помню, как пахло застоявшимся машинным маслом и сырым озоном в каморке. Помню день, когда штурмовики кланов выбили дверь.

Она сделала паузу, сжав пальцы в кулаки. Углеродные сухожилия под её кожей натянулись, но движения оставались под контролем разума.

— Пятнадцать лет, Макс. Пятнадцать лет заперта внутри собственного тела. Я видела всё, что делали моими руками. Видела, как ублюдки из чистопородных отдавали приказы резать политических соперников, выжигать кварталы беженцев, ликвидировать свидетелей. Я была просто мясным инструментом с мономолекулярным лезвием. Мозг слышал приказ, а биоблок заставлял ноги идти и убивать.

— Теперь блока нет, — спокойно ответил Макс. — Твоя матрица чиста.

Лира поднялась с кушетки. Смертоносная грация обученного убийцы мешалась в её походке с живой человеческой пластикой. Она подошла к Максу и опустилась на колено, положив руки ему на колени.

— Я помню каждый день, проведённый с тобой, — произнесла она. — С той самой минуты, когда ты вытащил меня. На «Жемчужном Атолле», во время зачистки Ноды Роя, в боях на станциях… Мой биокод заставлял подчиняться тебе как хозяину. Но настоящий разум видел другое.

Она наклонила голову, смоляные волосы соскользнули с плеча.

— Чистопородные использовали нас как вещи. Если «Тень» ломалась — её выкидывали. Была нужна для утехи или мясного штурма — пускали в расход. Ты мог сделать со мной то же самое, Макс. Я была запрограммированной куклой. Ты мог отдать меня работорговцам или пустить на мины. Но ты давал мне оружие, делил со мной паёк и прикрывал спину в бою.

— Стерилизаторы не воюют с собственным оружием, — суховато заметил Макс. — И не оскверняют тех, кто стоит в одном строю.

— Именно, — Лира улыбнулась. Это была первая настоящая, чуть печальная, но тёплая улыбка на её фарфоровом лице за годы. — Ты относился к биокукле как к человеку. И теперь, когда я снова стала человеком… мой выбор сделан.

Она поднялась и протянула ему руку.

— Программа «Тень-09» мертва. Девочка Лира Вейн умерла пятнадцать лет назад в лабораториях Гефсимании. Оставь мне имя Лилит. Оно написано кровью врагов. Но отныне я служу тебе не потому, что так замкнуты нейроны в моей голове.

Её алые глаза засияли глубоким огнём.

— Я служу тебе, потому что это мой сознательный выбор. Мои ножи, мой разум и моя жизнь принадлежат капитану «Старого Грешника II». И никакой клан, никакая инквизиция не смогут изменить этого приказа.

Макс поднялся со стула, перехватив её ладонь мозолистым рукопожатием.

— Договорились, Лилит. Добро пожаловать в экипаж. Настоящий экипаж.

Она не выпустила его руки. Шагнула вперёд, сокращая дистанцию, и уткнулась лбом в его плечо, ощущая плотную сталь бронежилета, запах пороха и табака. Не рефлекс биоимпринтинга. Чистое человеческое доверие женщины к мужчине, который вытащил её из личной

Макс обнял её за плечи, чувствуя, как расслабляется гибкое тело, из которого навсегда ушёл биомеханический зажим.

— Иди к себе, переоденься, — тихо проговорил Макс. — Вера готовит ужин на первой палубе. Райна и Варра тоже там. Пора показать команде, что Тень теперь умеет говорить.

Над титановым столом горел жёлтый свет утреннего спектра. Воздух пах озоном, выпеченным из синтетической муки хлебом и свежей зеленью — Эля принесла из агроблока первые побеги кресс-салата. В центре стола стояла кастрюля с тушёным белком, приготовленным Верой, и чайник с отваром из сушёных трав вейлорнов.

Экипаж сидел по обе стороны стола.

Тим о чём-то спорил с Элей, показывая на планшете схемы автоматического полива. Денис и Аня уплетали сухари, запивая их концентратом. Крак сидела на табурете, зажимая кружку с пятьюдесятью граммами спирта, и довольным треском жвал комментировала работу реактора.

У противоположного края стола расположились Райна и Варра. Обе химеры были в чистых комбезах, их уши чутко реагировали на каждый звук, а золотистые глаза отслеживали движения присутствующих.

Дверь кают-компании ушла в стену.

Вошла Лилит. Она сменила чешуйчатый бронекомбез биоассасина на тёмно-серую флотскую тунику и прямые штаны. Смоляные волосы убраны в простой хвост. Но главным изменением стали её осанка и шаг: она больше не передвигалась как немая тень. Её движения обрели гибкую человеческую плавность.

В кают-компании на мгновение установилась тишина. Тим замер с занесённой ложкой, Крак прекратила трещать жвалами.

Лилит прошла к столу, остановилась напротив Веры и коротко склонила голову:

— Добрый вечер, Вера. Пахнет отлично. Можно мне чашку отвара?

Голос прозвучал спокойно — без малейшего намёка на прошлую синтетическую сухость.

Тим едва не выронил планшет в кастрюлю.

— Т-мать… — выдохнул связист. — Она… разговаривает?! Полными предложениями?!

— Тим, не паясничай, — строго проговорила Эля, хотя сама смотрела на Лилит с затаённым изумлением и тёплой улыбкой. — Садись на свободное место.

— Спасибо, Элен, — ответила Лилит, опустившись на скамью рядом с Райной.

Химера повернула к ней голову. Её уши прижались, а зрачки расширились, улавливая запахи. Райна сразу заметила: от Лилит больше не веяло мёртвым запахом биоблока и химических гормонов. Перед ней сидела сильная, живая женщина, осознающая каждую секунду своего бытия.

Райна подтолкнула к Лилит миску с тушёным белком:

— Ты изменилась, Тень. Твой запах стал другим. В нём больше нет трупного холода.

— Моё имя Лилит, Райна, — спокойно отозвалась бывший биоассасин, приняв миску. — И химический блок в моей голове больше не существует.

— Значит, ты теперь видишь мир своими глазами, а не через прицел кланов? — спросила Варра, подаваясь вперёд.

— Именно так, — Лилит сделала глоток отвара. — И если кто-то попытается угрожать этому кораблю или капитану — я буду резать их с пониманием того, за что проливаю кровь.

Райна замерла, затем из её груди вырвался низкий звук, похожий на львиный рык. Она протянула когтистую ладонь через стол и коротко сжала пальцы Лилит.

— Уважаю, — лаконично произнесла химера. — У нашей стаи хороший вожак. И теперь у него есть правая рука, которая не дрогнет.

В кают-компанию вошёл Макс. На нём были простые брюки и чёрная майка. Дробовик «Вепрь» остался в каюте, на поясе висел армейский нож в потёртых ножнах.

Он обвёл взглядом кают-компанию. Во главе стола висела голограмма Евы. У стены сидела Нира, пившая мелкими глотками вейлорнский бальзам. За столом сидели люди и ксеносы — бывший офицер стерилизаторов, восстановившая разум биоассасин, нирианка-медик, две химеры, связист, юная девушка-техник, инсектоид-инженер, завхоз и двое детей. А двумя палубами ниже, в ангаре, спал пятидесятитонный Дредноут Игнациус.

Этот отряд, собранный из обломков распавшейся гегемонии, стал единым целым. На «Старом Грешнике II» больше не было рабов, кукол или биоинвентаря. Здесь были люди и ксеносы, готовые стоять друг за друга до последнего патрона.

Макс сел во главе стола. Вера поставила перед ним горячую миску и кружку с крепким чаем.

— Капитан, — подал голос Тим, отрываясь от вычислителя. — Ева завершила сканирование сектора. Мы идём в глубокой тени. Никаких радарных засечек на тридцать астрономических единиц вокруг.

— Отлично, — ответил Макс, намазывая кусок хлеба маслом. — Сохранять малый ход. Реактор держать на половине мощности. Дадим людям отдохнуть, а кораблю — пройти профилактику.

— Есть, капитан, — отозвалась Ева. — Курс проложен. Скользим сквозь вакуум, как сытая акула.

Ужин проходил спокойно. Лилит впервые свободно разговаривала с Верой, расспрашивая о детях, Райна и Варра обсуждали с Крак устройство тяжёлых станковых пулемётов, а Тим тихо рассказывал Эле о звёздах.

Позже, когда кают-компания опустела, Макс вернулся в каюту на первой палубе.

Дверь осталась незапертой. Через несколько минут в комнату вошли Лилит, Райна и Варра. Без лишних вопросов. Райна и Варра заняли место на широкой койке, отдавая капитанскому телу плотное тепло химер, но в этот раз оставляя пространство. Лилит легла рядом с Максом, положив голову ему на плечо и обняв за талию.

Её тело больше не было холодным. Восстановленный метаболизм и вернувшаяся человеческая матрица наполняли кожу ровным живым теплом.

Макс обнял её за плечи, ощущая, как за тяжёлой титановой бронёй бесшумно скользит бесконечный тёмный космос.

Глава 23. Номерная станция «Стигма-9»

Шестислойная титановая обшивка «Старого Грешника II» глухо вздрагивала: фрегат на малом ходу входил в астероидный пояс сектора «Красный Разрыв». Носовые маневровые турели периодически давали короткие отсечки, отбивая от корпуса мелкие ледяные осколки и кремниевую пыль.

На мостике первой палубы царил полумрак. Из динамиков рубки связи, где за пультом РЭБ сидел Тим, пробивался аномальный шум. Это не был стандартный цифровой код Гегемонии или шифрованный импульс Инквизиции. В эфир шел аналоговый радиосигнал на старых коротких волнах.

— Семь… Двенадцать… Сорок четыре… Девять… Назови пароль, товарищ… — хрипел оцифрованный женский голос сквозь треск статики. Следом звучал скрипучий мотив механической музыкальной шкатулки, наигрывающей докосмическую детскую считалочку.

— Капитан, я пробовал заглушить канал пять раз, — Тим почесал затылок, не отрывая взгляда от осциллографа. — Сигнал пробивает фильтры за счет бешеной мощности передатчика. Работают вакуумные лампы на триодах. В современном космосе так не вещают уже лет двести.

Рядом с ходовым креслом Макса материализовалась синяя голограмма ИИ. Ева затянулась виртуальной сигаретой и выпустила полупрозрачное кольцо дыма.

— Это номерная радиостанция типа «Жужжалка», — произнесла она. — Автоматический маяк мертвой руки. Источник — в трех тысячах километров прямо по курсу, внутри плотного астероидного кластера. Объект зарегистрирован в реестрах Старого Доминиона под индексом «Стигма-9».

Макс сидел в кресле, проверяя ход затвора тяжелого «Вепря». Патрон с вольфрамовым сердечником с четким кликом встал в приемник. На капитане был полный комплект брони, шлем покоился на подлокотнике.

— Что за база,

— Горнодобывающий и исследовательский комплекс в стиле индустриального брутализма, — ответила ИИ, разворачивая на проекторе трехмерную модель. — Построен из тяжелых сплавов и свинцового титана еще до распада Первой Империи. В этих секторах добывали тяжелые металлы и проводили первые опыты с нейро-матрицами.

Дверь мостика бесшумно отошла в сторону. В рубку вошла Лилит. На ней был темно-серый флотский комбинезон, поверх которого сидел легкий разгрузочный жилет с мономолекулярными стилетами. В ее алых глазах больше не было прежней биомеханической пустоты — только спокойная собранность.

— «Стигма-9», — проговорила Лилит. Голос прозвучал ровно и глубоко. — Я помню этот индекс, Макс.

Тим и Ева одновременно повернулись к ней.

— В архивах лабораторий «Тени», — продолжила Лилит, опершись ладонью о край тактического стола, — «Стигма-9» числилась как «Красный Архиватор». Там Чистопородные создавали первые прототипы Нейро-стэков — квантовых кристаллов, в которые записывали сознание аристократов для переноса в новые био-оболочки.

— Хранилище стэков? — нахмурился Макс.

— И не простое. Там находился запечатанный бункер с чистыми «Алмазными стэками» Высшей Категории. Каждый такой чип на Чёрных Верфях стоит как небольшой корвет. А еще там хранили незашифрованные исторические архивы Доминиона: карты, реестры шахт и списки личных баз Чистопородных.

— Ценная добыча, — заметил Макс. — Но почему станция вещает во тьму?

— Номерная радиостанция включается автоматически при гибели всего персонала или прорыве био-аномалии, — пояснила Лилит. — Сигнал должен был вызвать карателей для стерилизации. Но, судя по дате записи, он идет уже больше пятидесяти лет. Каратели так и не пришли.

Из динамика внутренней связи раздался мягкий голос Ниры:

— Макс, я чувствую эмоциональный фон с той стороны. Он слабый и очень холодный. Там нет живых разумов. Но есть что-то… застрявшее между жизнью и смертью.

— Принято, Нира, — ответил Макс. — Крак, подготовь турели. Идем на сближение.

«Старый Грешник II» обогнул гигантский кремниевый астероид, и перед экипажем открылась «Стигма-9».

Сооружение выглядело как монументальный памятник прошлой эпохе. Огромная пятиконечная конструкция из темных титановых плит замерла среди обломков скал. На потемневшем корпусе проступали стилизованные серпы, шестерни и символы Гегемонии, занесенные вековой пылью. От центрального узла отходили гигантские фермы с вакуумными радиомачтами, с вершин которых раз в пять секунд вспыхивал тусклый красный маяк.

Никаких следов работающих двигателей или защитных полей. Станция застыла мертвым монолитом.

— Подходим к техническому шлюзу № 3, — Ева скорректировала курс. — Автоматика станции молчит. Стыковаться придется вручную через гибкую гидро-аппарель.

— Штурмовой группе приготовиться, — скомандовал Макс, натягивая шлем Стерилизатора. — Со мной идут Лилит, Райна и Варра. Тим — на связи у шлюза с импульсным карабином. Оружие к бою. Там может быть что угодно: от застарелых минных полей до мутантов.

Через десять минут высадочная команда собралась в ангаре. Райна и Варра завершали проверку снаряжения. Зверолюдки были в подгоночных армейских бронежилетах. Райна сжимала в лапах тяжелый пулемет, Варра проверяла затвор длинноствольного карабина. Лилит встала по правую руку от Макса с легкой автоматической винтовкой.

Гидравлический привод откидной аппарели взвыл. Титановые зажимы разошлись, и стыковочный рукав с тяжелым гулом притерся к внешнему люку номерной станции.

Плазменный резак в руках Макса отозвался плотной синеватой дугой. Искры раскаленного металла разлетались в стороны. Замок старого люка поддался, гидро-домкрат отжал створку, и перед группой открылся темный провал приемного вестибюля.

Макс первым ступил вовнутрь. Забрало шлема вывело данные: давление — 0,4 атмосферы, кислород — 14 %, высокая концентрация угольной пыли и застоявшегося машинного масла.

— Смесь тяжелая, — предупредил Макс по внутренней связи. — Респираторы не снимать.

Следом скользнула Лилит, удерживая сектор под прицелом. За ней переступили порог Райна и Варра. Тим замыкал строй со сканером плотности биомассы.

Интерьер «Стигмы-9» сохранил жесткий стиль Старого Доминиона. Стены были сложены из массивных стальных плит с заклепками. Под потолком тянулись пучки кабелей в свинцовой оплетке, а на переборках висели барельефы: сжатые кулаки, шестерни и выбитые на металле лозунги: «Чистота Стали — Залог Вечности» и «Труд во славу Великого Синтеза».

И сквозь весь этот лабиринт из рупорных динамиков непрерывно доносился шипящий голос:

«Сорок четыре… Восемь… Девять… Пароль не принят, товарищ…»

— Мерзкий звук, — проворчала Варра, чуть прижав уши. — Словно мертвец шепчет в затылок.

— Это аналоговая петля, — пояснил Тим, сверяясь со сканером. — Магнитофон гоняет ленту по кругу уже полвека. Механика заклинила.

— Смотрите под ноги, — отрезал Макс, поведя фонарем по настилу.

В пяти метрах от шлюза, прижавшись спиной к колонне, сидел мумифицированный труп в шахтерском скафандре из плотной брезентовой ткани. Лицевое стекло шлема было разбито изнутри. Холод и сухой воздух превратили тело в тёмную мумию.

Лилит опустилась на одно колено и аккуратно повернула голову трупа. В затылочной части черепа зияло ровное отверстие диаметром в три сантиметра. Кость вокруг пробоины была оплавлена органической кислотой, а Нейро-стэк отсутствовал.

— Стэк вырван, — произнесла Лилит. — Причем вытравлен вместе с фрагментами мозга.

— Кто это сделал? — спросил Макс.

— В протоколах «Тени» упоминалось, что некоторые мутировавшие особи Рэйдж-Штамма выискивают нейро-стэки, — ответила Лилит, поднимаясь. — В этих кристаллах есть редкие металлы и слабый электрический потенциал. Для них это источник энергии.

— Двигаемся к Архивному Блоку, — скомандовал Макс. — Тим, куда идти?

— На нижний ярус обслуживания, — Тим прокрутил чертеж на планшете. — Нужно пройти через главный конвейерный зал.

Чем дальше они продвигались вглубь станции, тем сильнее менялась обстановка. Температура поднялась до плюс восьми градусов. С потолка капала маслянистая вода, замерзавшая на полу бурыми наплывами. На стенах появились следы биоаномальной экосистемы.

Трубы и кабели облепил красный лишайник. Растение-паразит прорастало прямо сквозь металл, питаясь остаточной радиацией. От наростов отходили тонкие пульсирующие жилы.

— Чувствуете? — Райна остановилась, поведя носом. — Пахнет паленым жиром, железом и гнилью.

— Это биомасса, — Лилит провела пальцем по ближайшему наросту, на перчатке осталась густая слизь. — Но мутация старая. Ей десятки лет, она буквально срослась с конструкциями станции.

— Сканер фиксирует движение впереди, — шепотом проговорил Тим, отступая за Варру. — В конвейерном зале. Семь точек. Органика, спаянная с металлом.

Макс дал знак рукой. Группа рассредоточилась. Лилит ушла в тень ниши, Райна опустилась на колено, уперев приклад пулемета в плечо, Варра перекрыла противоположный фланг.

Впереди открывались массивные ворота конвейерного цеха. Из щелей пробивалось тусклое красное свечение, а из глубины доносился тяжелый, ритмичный звук — словно механическое сердце качало масло по ржавым артериям станции.

Отжатые гидродомкратом двери с гулом ушли в стены.

Перед ними opened гигантское помещение Главного конвейерного зала с двадцатиметровыми потолками. Под сводами висели мостовые краны с ржавыми цепями. В центре тянулась пятидесятиметровая лента конвейера из стальных пластин.

За полвека заброшенности Рэйдж-Штамм полностью переплелся с оборудованием. Станины прессов были опутаны ало-бурыми жилами, из вентиляционных шахт свисали биомеханические гроздья.

Лента медленно двигалась с глухим скрежетом. По ней перемещались обломки скафандров, гильзы и высохшие кости. А вдоль конвейера стояли те, кто поддерживал этот мертвый процесс.

Заводские автооператоры — массивные конструкции с пневматическими манипуляторами — оказались спаяны с мутировавшими трупами техников. Органические ткани проросли сквозь цилиндры и титановые суставы. Вместо кистей у тварей торчали алмазные фрезы и сварочные горелки. В лобовых щитках пульсировали красные окуляры.

«Обнаружен неформатированный биоматериал…» — прошипел из потолочного рупора голос радиостанции. — «Приступить к извлечению нейро-стэков…»

Две биомеханические туши, встроенные в конвейерные направляющие, повернулись к группе. Из гидроприводов со свистом вырвался раскаленный пар, а алмазные фрезы закрутились с визгом.

— К бою! — скомандовал Макс.

Первая тварь рванула вперед. Направляющие ноги перемещали тушу с пугающей скоростью. Макс выстрелил навскидку с восьми метров.

Тяжелый патрон тринадцатого калибра попал в сочленение плечевого привода. Пневматику разворотило, на настил брызнула смесь масла и черной крови. Тварь отшатнулась, но фреза на левом манипуляторе успела выбить сноп искр из колонны рядом с Максом.

— Райна, дави! — рябнул капитан.

Зверолюдка установила пулемет на сошки и зажала спуск. Бронебойные пули ударили по наступающим мутантам плотным потоком. Свинцовый шквал разрывал сочленения и крошил старую броню. Варра работала со второго фланга, выбивая точными одиночными выстрелами узлы питания гидроцилиндров.

Из темноты дальнего конца цеха двигались еще три аномалии.

Лилит сработала без звука. Используя кабельные фермы под потолком, она спустилась сверху и приземлилась прямо на корпус ведущего мутанта, миновав вращающуюся фрезу. Ее клинок вошел точно в незащищенный стык между панцирем и органической тканью шеи. Перерезав центральную магистраль, Лилит соскочила на пол. Мутант рухнул на конвейерную ленту, заблокировав движение.

— Тим, перекрывай левый проход! — скомандовал Макс.

Связист вскинул импульсный карабин. Голубые плазменные сгустки ударили по органическим жилам на стене, лишая оставшихся автооператоров питания.

Макс сократил дистанцию с последним мутантом. Тварь занесла сварочную горелку, из которой вырвался факел пламени. Шагнув в сторону от огня, Макс загнал ствол «Вепря» прямо в открытый зев гидравлического блока на груди монстра и спустил курок.

Взрывная волна вырвала из туши сгусток измельченного металла и органики. Тварь рухнула навзничь.

В зале снова установилась тишина, нарушаемая только шипением пробитых шлангов.

— Все чисто, — проговорила Лилит, указывая на противоположный конец зала.

Там возвышались массивные титановые ворота с сохранившейся надписью:

«АРХИВ № 1. НЕЙРО-СТЭКИ. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ВЫСШИХ КЛАНОВ И ИНКЗИЦИИ».

Ворота Архива были запечатаны ригельным замком. Бункер изначально проектировался как герметичный отсек с защитой от радиации.

Тим подключил кабель вычислителя к разъему.

— Шифр имперский, пятидесятизначный. Требуется офицерский код.

Лилит опустила руку на терминал. В ее памяти всплыли протоколы проекта «Тень».

— Введи последовательность: 704-Альфа-Дельта, — произнесла она. — Это мастер-ключ ликвидаторов.

Тим вбил комбинацию. Внутри ворот сочно застучали стальные ригели. Раздался шипящий звук стравливаемого азота — герметизация была нарушена впервые за полвека. Двери медленно разошлись.

Внутри Архива № 1 стояла звенящая тишина. Помещение было стерильным, выложенным полированными пластинами из нержавеющей стали. Люминесцентные панели горели ровным белым светом. Ни слизи, ни бионаростов.

Вдоль стен тянулись сейфовые стеллажи. Макс первым переступил порог, подняв забрало шлема. В нос ударил сухой воздух с запахом фреона и консервационной смазки.

Тим нажал клавишу разблокировки ячейки. Из стойки выдвинулась кассета, в которой покоились сотни шестигранных кристаллов из искусственного алмаза в титановых обоймах.

— Чистые «Алмазные стэки»… — Тим аккуратно поднял один из кристаллов к свету. Внутри матрицы переливались квантовые нити. — Капитан, это не просто добыча. Это неформатированные кристаллы личности Высшей Категории! За один такой чип аристократы выкладывают сотни тысяч кредитов наличными!

— Продать их все разом не получится, — спокойно остудил его Макс. — Если выбросить такую партию, цена упадет, да и Инквизиция нас выследит. Будем сбывать частями. Пакуем кассету. Лилит, где главный терминал?

Лилит прошла в центр зала, где у консольного стола в кожаном кресле сидел труп.

В отличие от мумий из коридора, этот человек умер в стерильных условиях. На нем был парадный китель Высшего Чиновника с золотым шитьем. На груди висел титановый бейдж: «Директор проектного сектора «Стигма» — Вальтер фон Раух».

В затылке директора ровным светом пульсировал мастер-стэк. Чиновник застрелился сам из плазменного пистолета, который до сих пор сжимали его высохшие пальцы.

— Вот он, — Лилит указала на стэк. — Вся информация по станции и архивные карты записаны здесь.

Макс достал экстрактор. Тонкое лазерное лезвие подсекло крепления, и мастер-стэк оказался в руках капитана. Тим тут же подключил его к переносной шине.

— Ева, снимай шифрацию, — скомандовал Макс.

— Задействую мощности сервера, — отозвался голос ИИ. — Прожигаю защиту… Готово. Вывожу данные.

На экране развернулся каскад файлов и видеозаписей. Тим прокручивал архив, и его лицо становилось бледнее.

— Капитан… Тут личные журналы фон Рауха. Проект «Рэйдж-Штамм»… Это был не случайный вирус. Не аномалия из глубины космоса.

— Включай запись.

На проекторе зажегся трехмерный ролик. Живой Вальтер фон Раух стоял на фоне лабораторных автоклавов.

«Отчет Исполнительному Комитету. Проект «Очищение» вступил в финальную фазу. Биологический агент «Рэйдж-Штамм» показывает стопроцентную эффективность. Вирус избирательно поражает нервную систему Низших классов, вызывая мутацию и превращая их в агрессивных особей. Мы подготовили идеальное оружие для регулирования численности бунтующих секторов…»

Картинка сменилась графиками.

«Однако возникло непредвиденное осложнение, — в голосе Вальтера появились панические ноты. — При контакте со спектром кристаллов Голгофцев вирус вступил в неконтролируемую реакцию. Он начал мутировать, образуя Био-Титан аномалии и уничтожая операторов. Станция «Стигма-9» заражена. Я запечатываю Архив. Секретный координатный реестр переносится в орбитальный комплекс «Форт-Стигма»…»

Запись оборвалась. В бункере установилась тяжелая тишина. Райна и Варра молча сжали кулаки. Правда о том, что вирус, уничтоживший миллиарды lives, был рукотворным оружием Чистопородных, отозвалась в них глухой яростью.

— Тим, что по координатами «Форта-Стигма»? — нарушил молчание Макс.

— Данные расшифрованы полностью. Это секретный арсенал Высших Кланов в секторе «Тень Орта». Там склады оружия, сухие доки и закрытый генофонд.

— Забираем стэки и уходим, — скомандовал Макс.

Свинцовый контейнер с кассетами защелкнулся. Как только группа переступила порог Архива, динамики над головами захлебнулись треском.

«Внимание… Извлечение мастер-кристалла зафиксировано… Включен протокол самоликвидации…»

Стены цеха вздрогнули. Наросты лишайника запульсировали. Из вентиляционных шахт на настил осыпались сотни мелких биомеханических созданий — «блох» размером с собаку, сформированных из сочленений титанового мусора и тканей Рэйдж-Штамма. Их красные окуляры зажглись во тьме десятками точек.

— Уходим к шлюзу! — гаркнула Райна, перехватывая пулемет.

— Отступаем походным порядком! — скомандовал Макс. — Тим в центр! Лилит — левый фланг!

Райна зажала спуск. Двенадцатимиллиметровые патроны разрывали прыгающих тварей в воздухе. Варра работала точными одиночными, сбивая паразитов с кабельных ферм. Макс выстрелом

Группа выскочила в соединительный коридор.

— Запечатывай! — гаркнул Макс.

Тим вбил команду, и двери цеха со скрежетом ушли в пазы, отрезав преследователей. С той стороны тут же раздались удары и скрежет фрез об сталь.

Через две минуты группа уже была на гибкой аппарели «Старого Грешника II».

Откидная аппарель поднялась, вставая на замки. Системы фильтрации зашумели, выкачивая занесенную dust.

Из технического проема выскочила Крак. Четырехокая хитинка возбужденно затрещала жвалами:

— Живые! Что притащили, капитан?

— Притащили состояние, Крак, — ответил Макс, снимая шлем и вытирая взмокший лоб. — Проверь скафандры на наличие слизи. Тим, Лилит — за мной на третью палубу.

В инженерном отсеке гудел квантовый сервер Евы. Макс выложил на консоль планшет с мастер-стэком. Синяя фигура ИИ материализовалась над шиной.

— Мастер-стэк считан, — отчиталась Ева. — На нем полная навигационная сетка объектов Гегемонии. Координаты «Форта-Стигма» верифицированы. Это орбитальная верфь и арсенал первого класса.

— Что по охране?

— Комплекс запечатан. Турели и минные поля активны, но живого гарнизона там нет. В доках стоят два фрегата класса «Испепелитель», на складах — тяжелое вооружение.

— Ева, разрываем стыковку, — скомандовал Макс. — Срежь кронштейны из главных орудий. Нельзя допустить, чтобы биомасса перекинулась на корпус.

«Старый Грешник II» дал задний ход. Носовые рельсовые пушки фрегата развернулись на стационарный люк «Стигмы-9». Два коротких импульса — и вольфрамовые болты разнесли стыковочный узел станции.

Номерная радиостанция навсегда замолчала. Огромный монолит, теряя обломки, медленно повалился набок и ушел в глубину астероидного поля.

Контейнер с «Алмазными стэками» заперли в бронированном трюме. Ева задействовала вычислитель, прокладывая маршрут через заброшенные трассы.

— Курс на «Тень Орта» проложен, капитан. Время в пути — тридцать шесть часов.

— Держи малый ход, Ева. Дай людям время перевести дух.

Макс спустился на второй ярус. В гидропонном саду царил полумрак. Пахло сырой землей и свежими побегами. Эля аккуратно подрезала листья на стеллажах, а Тим сидел рядом на ящике, задумчиво вертя в руках выключенный планшет.

— Тим, — окликнул его Макс.

Связист вздрогнул:

— Капитан!

— Сядь, — спокойно сказал Макс. — Ты сработал отлично. Если бы не твой декодер, мы бы не вскрыли мастер-стэк.

— Макс… — Тим почесал затылок. — Они ведь знали. Чистопородные знали, что вирус мутирует. Они сожгли миллиарды людей просто ради власти.

Эля подошла к парню со спины и мягко положила ладони ему на плечи:

— Поэтому их империя и рухнула, Тим.

— Мы не изменим то, что произошло пятьдесят лет назад, — добавил Макс. — Но мы заберем арсенал «Форта-Стигма» и сделаем так, чтобы никто больше не смел охотиться на наш корабль.

После ужина, когда на фрегате объявили ночной цикл, Макс вернулся в каюту.

Через несколько минут вошли Лилит, Райна и Варра. Скинув тяжелое снаряжение, зверолюдки устроились на широкой койке, делясь естественным теплом. Лилит легла с противоположной стороны, положив голову Максу на грудь.

— Не спишь? — тихо спросил Макс, касаясь ее волос.

— Слушаю, как бьется твое сердце, — шепотом ответила она. — Раньше я слышала только таймер ликвидаций. А сейчас — твой пульс и гул нашего корабля.

Варра под боком тихо, глубоко замурлыкала — низкий звук хищника, чувствующего себя в безопасности.

Поздно ночью Макс поднялся, накинул китель и вышел на ходовой мостик. В рубке царила космическая тишина. За панорамным бронестеклом разворачивалась бездонная тьма сектора «Тень Орта». На экране Евы пульсировала одинокая золотая точка — орбитальный комплекс «Форт-Стигма».

Лилит бесшумно встала рядом, набросив на плечи его армейскую куртку, и переплела свои пальцы с его ладонью.

— Готов к новому бою, капитан?

Макс взглянул на далекие огни сектора и сжал ее руку:

— Мы заберем этот арсенал, Лилит.

«Старый Грешник II» набрал крейсерскую скорость, рассекая тьму и устремляясь навстречу новой битве.

Глава 24. Кодекс Вольного Народа

Выход из гиперпространственного сдвига отозвался по корпусу фрегата «Старый Грешник II» глухим, вибрирующим ударом.

Стовосьмидесятиметровая стальная туша корабля гасила инерцию. Маневровые сопла плеснули раскаленным гелием, внутри палубных переборок тяжело застонали амортизаторы. Из вытяжной вентиляции вырвалась сухая струя воздуха, пахнущая озоном и нагретым машинным маслом.

Макс сидел в капитанском кресле. На нем был темный китель Стерилизатора без шевронов, надетый поверх бронежилета, на коленях покоился тяжелоствольный дробовик «Вепрь». Боль в затылке, где в шейные позвонки был вшит старый армейский нейропорт, за последние двое суток впервые утихла полностью.

По правую руку стояла Лилит. В ее позе больше не проступало механической заторможенности. Смоляные волосы были перехвачены ременной тесьмой, на тунике ровно сидела разгрузка с мономолекулярными стилетами, а алые зрительные фильтры смотрели на тактический стол с холодным расчетом.

— Сектор «Тень Орта», — произнесла Лилит. Голос звучал ровно. — Позади три с половиной световых года мертвого пространства. Если карты директора фон Рауха не врут, мы на внешнем рейде.

Над консолью соткалась синяя голограмма Евы:

— Карты не врут, они просто устарели на полвека. Оптика фиксирует высокую плотность базальтовой пыли. Прямо по курсу — астероидный пояс. Локаторы засекают гравитационные искажения: здесь во время Вечерней Войны применяли мины.

— Тим, что по эфиру? — спросил Макс.

Связист сидел за пультом РЭБ, натянув наушники. Парень больше не суетился — за последние недели он сильно повзрослел.

— Эфир чист, капитан. Ни военных частот Гегемонии, ни каналов Инквизиции. Но на короткой волне идет служебный сигнал. Это авторизационный запрос «Форта-Стигма». База спит, но ее автоматика держит секторы прицеливания.

— Вводи мастер-код с чипа фон Рауха, — скомандовал Макс. — Прокладывай канал сжатым импульсом.

Тим приложил мастер-стэк к гнезду трансивера. Зеленый светодиод мигнул, отправляя шифровку.

Пространство за бронестеклом медленно расступалось. «Старый Грешник II» на малом ходу резал гущу астероидного поля, сбивая импульсами мелкие скалы. И тут из пылевого тумана выросла она.

Орбитальная база «Форт-Стигма».

Гигантское стальное кольцо диаметром свыше трех километров было врезано прямо в тушу пятидесятикилометрового астероида. Метровые плиты из титанового сплава за полвека набрали слой инея и метеоритной копоти. На вершинах башен раз в десять секунд вспыхивали алые огни навигационных маяков.

Но главное находилось в центре. Там, перекрытый бронированными жалюзи, располагался Главный Сухой Док. Силовые затворы были частично раздвинуты, и в проеме покоился он.

Флагман. Тяжелый линейный корабль класса «Твердь».

Макс поднялся из кресла, подступая к панорамному стеклу.

Двухкилометровый корпус из вороненого титана, слоистая броня, нависающие ярусы орудийных плутонгов. На носу выделялся массивный таранящий штевень с выгравированным гербом: двуглавый орел, сжимающий в когтях молот и шестерню. А под брюхом гиганта зияли ворота двухэтажного транспортного ангара, куда их 180-метровый

— Это же плавучий город… — тихо выдохнул Тим.

— Линейный корабль-крепость первой серии, — добавила Лилит. — Проект «Заступник». На таких судах размещались штабы армад, жилые секторы на пять тысяч человек, промышленные цеха и агропонные комплексы.

— Он достроен? — спросил Макс.

— Внешний контур завершен на сто процентов, — ответила Ева, разворачивая трехмерную модель. — Сканеры фиксируют: двигательный узел и главный реактор смонтированы, но находятся в консервации. Чтобы поднять эту махину, понадобятся ресурсы нашей инженерной группы и импульс с кристалла Голгофы.

И в этот момент на панели связи вспыхнула красная надпись. Включился аварийный зуммер.

За полвека служебные искины станции частично деградировали. Получив мастер-код, вычислитель базы снял блокировку с хранилищ, но защитный контур автоматических турелей расценил подход фрегата как несанкционированное вторжение.

На платформах кольца ожили гидравлические приводы. Две дюжины автоматических противокорабельных турелей развернулись в нос фрегата. Из направляющих труб в вакуум выскочили контактные мины с магнитометрическими датчиками наведения.

— Тревога! — закричал Тим. — Орудийные станции Форта перешли в боевой режим!

— Ева! Не бить по доку плазмой! — гаркнул Макс. — Разнесем вводные линии — не запитаем флагман!

— Работаем кинетикой по подлетающим минам! — отозвалась ИИ.

Спаренные автоматические пушки на носу «Старого Грешника II» загремели. Кинетическая отдача снарядов вибрировала по всему настилу мостика. В двухстах метрах от носа фрегата вспыхнули ослепительные оранжевые шары — мины разлетались тучами раскаленного лома.

— Лилит, держи правую турель! — скомандовал Макс.

Лилит перехватила ручной ввод. Алые глаза зафиксировали траекторию сближения. Еще два взрыва в вакууме. Осколки последней мины с сухим стуком полоснули по обшивке бортов, оставив лишь белесые царапины.

— Нагрев щитов — сто сорок процентов! — гаркнула Крак из машинного отделения. — Капитан, дави в тень Сухого Дока! Под навесом турели нас не достанут!

Макс выжал рычаг газа. Фрегат рывком подался вперед, прорезая пространство между скалами, и нырнул прямо под стальной навес Сухого Дока. Снаряды турелей внешнего кольца пролетели мимо.

«Старый Грешник II» вошел во внутреннее пространство Дока. В полумраке дрейфовали кристаллы замерзшего конденсата. Прямо над ними возвышался борт «Тверди».

Фрегат лег на дрейф напротив открытых ворот транспортного ангара. Магнитные причальные лапы с глухим ударом впились в стальные сваи платформы.

Макс опустил забрало шлема.

— Внешний контур пройден, — сказал он в гарнитуру, досылая патрон в «Вепрь». — Сформировать штурмовую группу. Со мной идут Лилит, Райна, Варра и Крак. Тим — остаешься у внешнего шлюза, держишь связь с Евой.

Шлюзовая створка фрегата отползла в сторону.

Макс первым сделал шаг на заиндевевший причальный настил. Забрало вывело замеры: давление — 0,3 атмосферы, температура — минус тридцать восемь. Магнитные фиксаторы сапог с щелчком прилипали к стальным плитам.

Прямо над ними нависала туша «Тверди» — слоистый титан, тяжелые амортизаторы, опущенные броневые заслонки орудийных портов.

— Какая работа… — протрещала Крак, вылезая следом с трехметровым плазменным резаком. — Сплав двойной закалки! Макс, если мы заведем этот корабль, на нем можно сквозь астероидные поля тараном ходить!

— Сначала дойдем до узла распределения энергии, Крак.

За ними бесшумно скользнули Райна, Варра и Лилит. Группа двинулась по подвесной галерее. Внизу, в пятидесятиметровой пропасти Дока, покоились заиндевевшие кильблоки, удерживавшие дно флагмана.

Они остановились перед гигантскими воротами с надписью:

«БИО-ЦЕХ № 2. КЛОНАРИУМ ВЫСШИХ КЛАНОВ. ЗОНА ОГРАНИЧЕННОГО ДОСТУПА».

— Ригели закисли, — Крак примерилась резаком. — Выжигаю пальцы.

Факел плазмореза ударил в узел. Титановый палец за пару секунд превратился в кипящий ручей. Крак навесила массу на гидроотжим — тяжелая створка с грохотом подалась назад.

Из открывшегося проема наружу с ревом вырвался вал сжатого горячего пара — давление внутри цеха составляло 0,9 атмосферы. Датчики замигали: температура плюс двадцать четыре.

— Атмосфера внутри удерживается изолированным контуром, — передала Ева. — Будьте осторожны.

Макс переступил порог. За воротами простирался двухъярусный коридор. Вдоль стен в светящемся растворе тянулись сотни стеклянных цилиндров. Внутри каждого неподвижно зависли человеческие фигуры — клоны Чистопородных, созданные на замену стареющим аристократам.

И тут за их спинами сработал аварийный затвор. Гидравлическая задвижка рухнула вниз, отрезав путь назад.

— Заперты! — Райна вскинула пулемет.

— Без паники, — отозвался Макс. — Тим, что у тебя?

— Задвижку заклинило снаружи! Пробую перехватить клапан! — отозвался связист. — Но из нижних автоклавов пошел сильный всплеск био-тока!

Из темных ниш обслуживающих туннелей выломались фигуры. Боевые гибриды. Мускулистые тела покрывали подкожные пластины, а из затылков торчали пульсирующие алые стебли — нейронные приемники распределенной сети. В руках у них замерли гвоздометы, плазморезы и дисковые пилы.

Они двигались в жуткой синхронности, не издавая ни звука.

— Цепи распределенного разума! — быстро проговорила Лилит. — У них один управляющий узел на всю шеренгу!

— На поражение! — скомандовал Макс.

Выстрел из «Вепря» с четырех метров ударил в центральный щиток первого клона. Тяжелый заряд свинцово-медной смесью разворотил грудную клетку и шарниры, мгновенно выведя тварь из строя.

Обезглавленный гибрид рухнул, но алый стебель на его затылке погас, а стебель шагавшего следом клона вспыхнул вдвое ярче! Второй гибрид, переступив через труп, скорректировал прицел и с ходу выстрелил из плазмореза.

Сноп белого огня прошел в сантиметре от плеча Макса, оплавив поручень.

— Райна, Варра, заградительный! — рявкнул капитан.

Пулемет Райны загремел длинной очередью. Бронебойные пули рвали ткани и суставы клонов. Варра точными одиночными выбивала светящиеся стебли на затылках.

Лилит сорвалась с места, двигаясь с поразительной пластикой. Винтовка отсечкой сбила двух гибридов, а затем в ход пошли мономолекулярные стилеты. Клинки входили точно под затылочные кости, срезая приемники. Лилит передвигалась между падающими тушами, перерезая магистрали сигнала быстрее, чем управляющая матрица перебрасывала импульс.

— Они подтягивают резервы! — крикнула Нира по радиоканалу. — Макс! В центре Клонариума сидит Матка-Клон! Это гигантский мутировавший мозг, спаянный с сервером! Она штампует эти тела сотнями!

— Крак, заваривай боковой проход! — скомандовал Макс. — Пробиваемся в зал центрального сервера!

Штурмовая группа вырвалась на верхние мостки Центрального Зала Автоклавов. Помещение представляло собой гигантский колодец с сотнями колб.

В самом центре, на купольной платформе, разрослась Матка-Клон — шестиметровая биосинтетическая туша из сросшихся мышц и нервных узлов, вросшая в титановую стойку сервера.

Ощутив угрозу, Матка издала высокочастотный нейронный импульс, транслируемый напрямую через радиосеть.

В динамиках шлемов зашипела статика. На борту фрегата Нира судорожно схватилась за край стола — эмпатический удар отозвался дикой болью. Лилит замерла. Ее алые зрительные фильтры вспыхнули малиновым светом — старые алгоритмы Гегемонии попытались восстановить контроль.

— Лира! — гаркнул Макс.

Он перехватил ствол ее винтовки, отведя его вверх, и сжал ее плечо.

— Взгляни на меня! У тебя больше нет биоблока! Держи контур!

Лилит зажмурилась, превозмогая нейронный шторм, перекусила губу и с гортанным криком всадила стилет прямо в распределительную коробку на стене, расплавив кабель.

— Я в норме, Макс, — выдохнула она, выпрямляясь. — Эта дрянь меня больше не достанет.

Из нижних люков выскочили три десятка тяжелых штурмовых гибридов — двухметровые гиганты в титановой броне с плазморезами. Они перекрыли проход к серверу.

Макс переключил гарнитуру:

— Ева! Спускай Игнациуса прямо в зал!

Над куполом Зала взревели гидравлические насосы. Титановая створка потолочного затвора разверзлась, и тяжелый платформ-лифт ухнул вниз.

Пятиметровый Дредноут Игнациус шагнул с платформы прямо на центральную галерею. Стальные решётки под его стопами выгнулись с визгливым треском. Красные линзы ветерана вспыхнули.

— Биологическая аномалия… Цель зафиксирована, — пророкотал вокодер.

— Игнациус, выжигай узел! — зарычал Макс.

Сдвоенное тридцатимиллиметровое орудие Дредноута загремело. Тяжелые снаряды рвали шеренгу гибридов на куски и пробивали колбы автоклавов. Тонны питательного геля хлынули на настил пола, застилая зал паром.

Игнациус сделал два шага вперед и активировал плазменный гидрокулак. Белое пламя закипело вокруг стальной клешни. С силой тарана он вонзил раскаленный кулак прямо в центральное жерло Матки, пробивая биомассу и доставая до главного сервера.

Плазменный огонь испарил мозг Матки. Сервер вспыхнул белым пламенем.

Цепная реакция гибели управляющего узла прошла по всем автоклавам. Алые стебли на затылках клонов одновременно погасли. Десятки гибридов замерли и безжизненно рухнули на настил.

Игнациус вытащил дымящийся кулак из обугленных остатков.

— Цель уничтожена, — пророкотал он.

Крак подбежала к уцелевшему щиту:

— Узел чист! Силовые линии «Тверди» переведены в режим готовности! Можем подавать ток на флагман!

— Отличная работа, — Макс дослал патрон в «Вепрь». — Идем в каторжный блок. Пора разбудить тех, кто построит нам новый дом.

Штурмовая группа продвигалась по штреку. За дверями следующего сектора температура упала до минус двадцати. Отряд остановился перед затвором с надписью:

«СЕКТОР № 4. КАТОРЖНЫЙ ФОНД ГЛУБОКОГО СТАЗИСА. ЕМКОСТЬ — 320 ЕДИНИЦ».

— Здесь Чистопородные держали мастеров, — сказала Лилит. — Корабельные слесари, канониры, сварщики. По законам Гегемонии их считали рабочей силой категории «В».

Макс вставил мастер-стэк в разъем. Ригели пришли в движение, и трехтонная дверь отползла в паз. Из проема вырвался вал ледяного пара.

Каторжный блок представлял собой гигантское хранилище. Вдоль стен тянулись сотни застекленных капсул. Сзади подтянулись Нира, Вера и Тим с баулами одеял и медикаментов.

Тим вбил команду на размораживание. Створки капсул начали подаваться вперед. Прозрачный гель потек в дренажные решетки. Из форсунок пошел нейтрализующий газ.

Зал ожил. Спустя полвека триста человек одновременно сделали первый глубокий вдох, оглашая помещение кашлем и хрипами. Вера и Нира набрасывали одеяла и вводили стимуляторы.

Из крайней капсулы выбрался седой мужчина с мозолистыми ладонями: «Каторжник 114. Громов И. В. Старший мастер котельного цеха».

Громов осмотрел группу мутным взглядом:

— Пришли расстреливать? Или опять на сварку… без пайка?

Макс протянул ему флягу. Громов сделал глоток, зажмурился и вытер губы.

— Кто вы такие? Где надсмотрщики? — спросил он.

— Надсмотрщики мертвы или сбежали, — ответил Макс. — Империя и Доминион рухнули. Никаких господ здесь больше нет. Я — капитан Макс. Наш корабль стоит в доке. За моей спиной — Вольный Народ. Мы забираем «Твердь». Мне нужны ваши руки и знания. Рабства и плетей больше не будет. Каждый получит паек, каюту и защиту.

В этот момент Нира резко остановилась, указав на третью секцию:

— Макс… От них веет животным страхом и затаенной жестокостью. Это не каторжане.

Лилит в три шага сократила дистанцию и наступила сапогом на грудь мужчине в чистом комбинезоне, пытавшемуся выскользнуть к выходу. Райна и Варра перекрыли дорогу еще двоим. Лилит сорвала защитную накладку с его воротника — под ней обнажилась татуировка с двуглавым орлом и плеткой.

— Офицер фон Кранц, — произнесла Лилит. — Начальник каторжного блока. И с ним двое палачей.

Громов сжал кулаки:

— Фон Кранц! Он лично забил насмерть бригаду сварщиков!

Фон Кранц оскалился:

— Вы не имеете права! По закону Доминиона вы наши вещи! Макс, отдай мне этих рабов, я заплачу миллион кредитов!

Макс посмотрел на него хладнокровно:

— На моем корабле нет рабов. И палачей тоже не будет. По Кодексу Вольного Народа приговор один. Райна, Варра — в абордажный шлюз их.

Троих надсмотрщиков затолкнули в стальную камеру. Внутренняя створка закрылась. Фон Кранц за бронестеклом бился кулаками, умоляя о пощаде.

Макс опустил рычаг ручного сброса.

Внешний затвор ушел в стену, открывая проход в вакуум. Взрывная декомпрессия выбросила туши палачей в непроглядную тьму Сухого Дока.

В Каторжном Блоке зависла тишина. Спасенные мастера смотрели на Макса. Громов вышел вперед и выпрямился:

— Капитан Макс… За мной — триста рабочих рук. Зачитай нам свой Устав! Мы идем за тобой!

— Мы идем с тобой, Капитан! — подхватили мастера.

Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался и вошел прямо внутрь абордажного ангара «Тверди». Магнитные лапы зафиксировали фрегат во внутреннем гнезде — корвет встал в брюхо флагмана как родной тендер.

Параллельно Лилит, Райна и Варра вскрыли блоки консервации, подняв сотни ремонтных автоматонов. Под руководством Крак и мастера Громова эта механическая армия таскала цинки со снарядами и выкачивала воду из штреков.

В тридцатиметровом Машинном Зале закипала главная битва. В центре возвышался реактор «Тесла-6» — стальная махина пятидесяти метров в диаметре.

— Магистрали первого контура сухие! — протрещала Крак. — Подадим импульс на сухую помпу — получим гидроудар!

Громов и слесари забили стальной лом под заклинившую шестерню обводного контура. Штурвал повернулся, и фреоновый хладагент со свистом хлынул по трубам в запечатанные рубашки охлаждения.

— Подача фреона в норме, — отчиталась Лилит.

— Ева, подавай импульс с кристалла Голгофы, — скомандовал Макс, опуская пусковой рубильник.

Ослепительная сине-голубая дуга вырвалась из кожуха и впилась в инжектор реактора. В глубине «Теслы-6» родился низкий, вибрирующий гул, превратившийся в монументальный рокат.

Двухкилометровый корпус «Тверди» вздрогнул. По запечатанным контурам жилых и агропонных секторов прокатилась волна тепла. Вспыхнули люминесцентные лампы, загудели вентиляторы, выкачивая старую пыль.

— Есть запуск! — победно закричал Громов. — Реактор работает!

К четырем часам дня триста спасенных мастеров были распределены по БЧ. Для двухкилометрового гиганта это был минимальный скелетный костяк, но благодаря Еве и автоматонам корабль ожил.

Ева вывела отчет:

«Все системы Линейного Корабля-Крепости „Твердь“ активны. Щит — сто процентов. Автономность судна — пять лет. Состав экипажа — триста двенадцать человек и ксеносов».

Главная Ассамблея заполнилась людьми. Мастеровые, канониры и электрики заполнили настил зала. На капитанскую трибуну поднялся Макс, рядом встала Лилит.

— Люди и ксеносы! — голос Макса раскатился под сводами. — Старая Гегемония сгорела. Прошлого больше нет. Здесь, на борту «Тверди», нет дворян и нет каторжан. Отныне мы — Вольный Народ. Этот стальной дом — наше укрытие.

Макс оглядел

— Наш Кодекс прост:

Честный труд и равный паек для каждого. Тунеядцев не будет. Никакого рабства и продажности. Кто силен — защищает слабого. Всякий боеприпас и деталь делятся по справедливости через Офицерский Совет. За кражу общего имущества, за предательство или насилие над своими — приговор один: выброс в вакуум без скафандра!

Вокодер Дредноута Игнациуса отдал тяжелым эхом:

— Игнациус… подтверждает верность Кодексу! Я стану стальным щитом этого дома!

— За Кодекс! За Капитана Макса! — закричал Громов.

Триста голосов одновременно взорвались единым кличем:

— За Вольный Народ!

Макс, Лилит, Тим и Ева поднялись на Главный Мостик «Тверди».

— Причальные лапы расцеплены, — отчиталась Ева. — Затворы базы раздвинуты. Путь чист.

— Подать питание на главные двигатели, — скомандовал Макс, опустившись в кресло.

— Восемь маршевых дюз на связи! — откликнулся Тим.

Макс выжал рычаг главного хода. Восемь кормовых раструбов «Тверди» плеснули в вакуум факелами ионной плазмы.

Двухкилометровая титановая махина медленно и плавно подалась вперед. «Твердь» вышла из Сухого Дока, рассекая метановый туман сектора «Тень Орта». Останки покинутой базы повалились назад, уплывая в темноту.

Линейный Корабль-Крепость «Твердь» вышел на крейсерский курс.

Макс достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Лилит шагнула к его креслу, положив ладонь ему на плечо.

— Куда держим курс, Командир? — тихо спросила она.

Макс выпустил струю дыма в панорамное стекло и ответил:

— Вперед, Лира. Наш дом теперь всегда с нами.

Глава 25. Будни «Тверди» и теневой сигнал

Замкнутый контур системы жизнеобеспечения на второй палубе «Тверди» работал с ровным, успокаивающим гулом.

После полувека мертвого покоя жилой сектор наполнялся движением. Но эта жизнь строго ограничивалась: из двадцати палуб двухкилометрового стального гиганта рабочими оставались лишь пять — Главный Мостик, Машинный Зал, жилые блоки Вольного Народа, агрокомплекс и Главный Лазарет.

Остальные пятнадцать палуб — глубокие трюмы, кузнечные штреки, пустые орудийные галереи и абордажные платформы — оставались намертво запечатаны трехтонными титановыми гидрозатворами. Там, за холодным титаном переборок, царствовали темнота, вакуум и мороз в минус тридцать градусов. Подать воздух и тепло на весь двухкилометровый флагман сразу было физически невозможно: это моментально сожгло бы резервы хладагента и посадило реактор.

Макс прошёл сквозь открытую секционную дверь жилого сектора. На нем был темный китель Стерилизатора с расстегнутым воротом, из-под которого проступал серый поддоспешник. Дробовик «Вепрь» висел за спиной на широком кожаном ремне, поскрипывая при каждом шаге.

Рядом шла Лилит. На ней был темно-серый флотский комбинезон, поверх которого аккуратно сидела разгрузка с двумя мономолекулярными стилетами.

У развилки трехметрового коридора, перед застекленной нишей смотрового пролета, выходившего в Сухой Док, Лилит замедлила шаг и повернулась к капитану:

— Макс… Я хотела спросить. В бою у Клонариума… И потом, когда мы стояли у шлюза… Ты несколько раз назвал меня Лирой. Помнишь, в медотсеке я просила тебя оставить имя Лилит?

Макс остановился, достал из кармана мятую пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Огонек выхватил из полумрака его суровое, изрытое шрамами лицо. Он затянулся, выпустил струю дыма к вытяжке и посмотрел ей прямо в глаза:

— Лилит — это клеймо, которое тебе выжгли в реестрах Чистопородных, — спокойно произнес Макс. — Название боевого инструмента, за которым тебя пытались спрятать Высшие Кланы. А Лира — это девчонка из четырнадцатого сектора, у которой осталась душа. Когда вокруг ад, кипит плазма и я вытягиваю тебя из судороги, мне нужно звать человека, а не оружие. Но если тебе так проще… Буду называть Лилит. Слово даю.

Лилит опустила взгляд на его пальцы, сжимавшие фильтр сигареты. Затем её губы чуть тронула легкая, едва заметная улыбка.

— Не надо слова, Макс, — тихо ответила она. — Когда мы вдвоем… пусть будет Лира. А для остальных я останусь Лилит. Так будет правильнее.

Макс коротко ухмыльнулся и кивнул:

— Подем. Посмотрим, как обживается Народ.

Они переступили порог двухэтажного геодезического купола Агрокомплекса.

Здесь воздух менялся кардинально. В лицо ударил теплый, влажный ветер, пахнущий раскопанной землей, свежими томатами и озоном. По подпотолочным трубам с журчанием текла очищенная вода — вейлорнские фильтры, перенесенные со «Старого Грешника II», работали безупречно. На трехъярусных гидропонных стеллажах зеленели побеги.

Эля в рабочем фартуке аккуратно подрезала садовыми ножницами листья салата, укладывая их в ящики. Рядом суетился Тим. Связист протаскивал кабель датчика влажности, то и дело смущенно косясь на девушку. Стоило Эле передать ему кружку со свежим соком, парень смущался, но благодарно принимал посуду.

У кухонного блока хозяйничала Вера. Вокруг неё суетились три женщины из спасенных каторжанок. На плитах кипели гигантские пятидесятилитровые котлы с тушеным белковым концентратом, а из электрической печи вырывался аппетитный запах свежевыпеченного хлеба из синтетической муки, разбавленной пшеничными зародышами.

Денис и Аня сидели за длинным деревянным столом в углу. Мальчишка с важным видом чертил в блокноте схему маневрового сопла, а его маленькая сестра раскрашивала карандашами картинку с изображением «Старого Грешника II».

— Капитан! Лилит! — Вера вытерла руки о фартук и подошла к ним с кружками горячего отвара. — Попробуйте! Настоящий отвар из вейлорнских мяток!

Макс принял кружку, сделал глоток горьковатой, обжигающей жидкости:

— Как норма, Вера?

— Триста человек получают горячий паек трижды в день, — отчиталась завхоз. — Муку и концентрат со складов Форта пересчитали. Запас белка — на три года. Вода чистейшая. Дети утром занимаются по букварям, а днем помогают Эле. Люди почувствовали, что у них появился дом.

— Отлично, — Макс кивнул. — Эля, как рассада?

— Первые томаты снимем через две недели, капитан! — улыбнулась Эля. — Почва богатая, а синий спектр Голгофского кристалла ускоряет рост вдвое.

Они прошли дальше по технологическому трапу — на третью палубу, где располагался Промышленный Цех.

Здесь воняло разогретым веретенным маслом и металлической пылью. Под сводами стоял ритмичный грохот: гидравлические прессы штамповали титановые заготовки для ремонтных плит.

За главным пультом стояла Крак. Четыре глаза хитинки фиксировали малейший перепад давления. Рядом старший мастер Громов отдавал команды слесарям.

Вдоль транспортной линии цеха двигались два десятка гусеничных автоматонов-помощников. Металлические машины под управлением Евы перетаскивали стальные цинки, сварочные аппараты и тяжелые титановые брусья.

Громов вытер засаленной ветошью лбом и подошел к Максу:

— Капитан! Цех запущен на пятнадцать процентов мощности!

Макс оглядел ряды автоматонов:

— Мастеровые справляются, Громов?

— Справляются, но… — Громов сухо хмыкнул в седую бороду. — Триста человек для двухкилометрового корабля — это лишь скелетный костяк. Всего шесть процентов от штата в пять тысяч душ. Мы с парнями стоим на ключевых постах: держим рычаги да следим за давлением. А всю черновую работу — таскать тяжелые чушки и драить трубы от нагара — берут на себя

— Главное — держать контроль, — сказал Макс, кивнув на стеллажи. — Что по боезапасу главного калибра?

Громов вздохнул, качая головой:

— Тридцатимиллиметровые патроны для пушки Дредноута Игнациуса и нашего фрегата мы на закромах Форта наскребли — три тысячи цинков. А вот тяжелые сто двадцатимиллиметровые кинетические снаряды для батарей самой «Тверди»… В погребах всего двести выстрелов. На один плотный бой. Нам нужны армейские склады или ремонтный док, чтобы забить погреба до отказа.

— Найдем, Громов, — спокойно ответил Макс. — Война вокруг кипит, без снарядов не останемся.

Они прошли на абордажные платформы правого борта. Там дежурила корабельная стража. Химеры Райна и Варра в армейских бронежилетах проходили вдоль строя из двадцати вооруженных каторжан, проверяя ход затворов и натяжение ремней.

— Вахта чиста, вожак! — прорычала Райна. — Ребята обучены. Если кто-то попытается влезть в наши шлюзы — настил костями завалим.

— Молодцы, — Макс оглядел строй. Простые работяги под руководством химер превращались в дисциплинированный отряд.

Обойдя палубы, Макс и Лилит поднялись на Главный Капитанский Мостик. В зале управления царила тихая рабочая атмосфера. Тим за пультом связи сверял частоты, Нира отслеживала параметры людей в жилом секторе, а над центральным столом парила синяя голограмма Евы.

Макс опустился в кресло и прикурил сигарету.

В этот момент на пульте Тима прерывисто зазвенел зуммер дальнего обнаружения. Тим мгновенно выпрямился:

— Капитан! Зафиксирован радиовсплеск! На четырнадцатой аварийной частоте!

— Откуда сигнал, Малек? — спросил Макс.

Тим быстро прогнал координаты через вычислитель, и над столом развернулась карта сектора «Мертвая Руда»:

— Сигнал идет с самой границы Теневой Зоны… Каторжный транспорт «Завет-13». Кодировка аварийного маяка — Доминион, три года назад. Сигнал повторяется каждые две минуты! Они просят помощи!

Лилит взглянула на координаты:

— Теневая Зона… Место, где гуляет пространственная гниль.

Макс поднялся из кресла, дослав патрон в «Вепрь»:

— Ева, меняй курс. Пойдем поглядим, кто там зовет на помощь.

«Твердь» на малом ходу подходила к границе сектора «Мертвая Руда». Обычный вакуум за бронестеклом уступал место густо-фиолетовой туманности — аномальной Теневой Зоне.

На посту связи Тим настраивал приемник на вакуумных лампах. Ламповая аппаратура Старого Доминиона оказалась единственной, способной пробиться сквозь пространственные помехи.

— Есть сигнал, капитан! — пробормотал Тим. — Идет из самого центра облака! Расстояние — сорок тысяч километров!

Из динамика вырвался хриплый голос сквозь треск статики:

«— Говорит каторжный транспорт „Завет-13“… Мы застряли в пространственном сдвиге… Рулевые гироскопы сгорели… Заслон держится только в нижнем технологическом бункере… Нужна эвакуация…»

— Данные по судну есть, Ева? — спросил Макс.

— «Завет-13» — тяжелый транспорт снабжения третьего класса, триста метров, — ответила ИИ.

И в этот момент радиосигнал изменился. Текст автоматического маяка пропал. Вместо него из динамика раздался мягкий, ласковый человеческий голос, прозвучавший сочной отчетливостью:

«— Тимочка… Сынок… Ну что же ты там молчишь?.. Это я, мама… Мне так холодно в этом темном коридоре… Прилетайте скорей, сынок… Снимите с двери стальную задвижку…»

Тим замер. Пальцы связиста задрожали, лицо побледнело. Рука сама собой потянулась к тумблеру настройки.

— Мама?.. — бескровными губами шепнул Тим. — Но ты же… Ты же умерла на седьмой станции…

Макс среагировал мгновенно. Сделав шаг вперед, он перехватил запястье Тима и с силой закрутил регулятор громкости влево, заглушив динамик.

— Не слушай, Малек! — встряхнул он парня за плечи. — Смотри на меня! Это фальшивка!

Тим судорожно глотнул воздух, приходя в себя, и закрыл лицо ладонями:

— Простите, капитан… Голос… Это был её голос… До каждой интонации…

Нира шагнула к центру мостика. Ее перламутровая кожа вспыхнула фиолетовым светом — эмпатический контакт с Теневой Зоной давался вейлорнке тяжело.

— На том транспорте есть живые люди, Макс… Я чувствую их пульс. Около сорока человек — ученые-историки, архивариусы и агрономы, бежавшие из Центральных Миров. Они заперты в нижнем бункере за Печатью. Но верхние палубы «Завета-13»… отравлены.

— Чем отравлены?

— В Теневой Зоне обитает мнемонический паразит, — пояснила Нира. — Он не может пробить Печать самостоятельно, но считывает воспоминания выживших, забирается в трупы и имитирует голоса близких. Зовет, плачет, умоляет… Чтобы люди сами сорвали засов.

Лилит кивнула:

— Аномалия типа «Имитатор». Они питаются разумной энергией. Если человек поддается и открывает дверь — паразит выпивает людей до капли за пару секунд.

Макс затянулся сигаретой. На транспорте заперты четыре десятка специалистов — ученые, агрономы и механики, которые необходимы Вольному Народу. Но вводить двухкилометровую «Твердь» в гущу пространственного сдвига было смертельным риском.

Капитан принял решение:

— «Твердь» остается на внешнем рейде. Громов, Крак — за главных на мостике и в Машинном Зале. Держите кинетические батареи на боевом взводе. Если вылезет крупная тварь — выжигайте главным калибром.

— Есть, капитан! — отозвался Громов.

— Абордажная группа высаживается на фрегате «Старый Грешник II», — продолжит Макс. — Со мной идут Лилит, Нира, Тим с переносным блоком РЭБ, Райна и Варра. Дредноут Игнациус остается в ангаре фрегата.

Через двадцать минут абордажная группа собралась на борту фрегата.

Макс лично проверил затворы «Вепря», снарядив магазины спеченной картечью и вольфрамовыми монолитами. Лилит выверила заточку стилетов.

Тим перенастроил глушитель:

— Я выставил генератор РЭБ на подавление несущей частоты аномалии, капитан! Эта дрянь не сможет транслировать фальшивые голоса в наши шлемы!

Райна и Варра затянули фиксаторы на бронежилетах, проверив ленты пулеметов. В ангаре фрегата, зажатый в стапель-раме, гудел реактор Дредноута Игнациуса.

Макс поднялся в рубку «Старого Грешника II» и опустился в пилотское кресло.

Магнитные зажимы внутреннего дока «Тверди» расцепились. Стовосьмидесятиметровый фрегат выскочил из брюха Корабля-Крепости, дал маневровый импульс и устремился в фиолетовую туманность Теневой Зоны — навстречу дрейфующему транспорту «Завет-13».

Глава 26. Голоса из тьмы

Густая фиолетовая туманность Теневой Зоны сгущалась вокруг фрегата «Старый Грешник II».

Оптические камеры фиксировали лишь искаженные силуэты астероидных обломков, а локаторы захлебывались помехами. Пространственные сдвиги сектора «Мертвая Руда» давили на щиты фрегата, заставляя их мерцать неровными синими вспышками.

И в самом центре этого аномального марева выросла заиндевевшая туша каторжного транспорта «Завет-13».

Трехсотметровое судно выглядело мертвым стальным гробом. На броневых плитах темнели шрамы от плазменных и кинетических попаданий трехлетней давности — следы боев периода падения Гегемонии. Носовая абордажная аппарель была снесена, а над аварийным шлюзом правого борта дрейфовал сорванный титановый затвор.

Макс подогнал «Старый Грешник II» к пробитому борту.

Абордажные гидрозажимы с сокрушительным ударом впились в ржавые шпангоуты «Завета-13». Переходный рукав сжался, запечатывая стык.

— Давление в шлюзе транспорта — ноль две атмосферы, — отчитался Тим, проверяя застежки на станционном блоке РЭБ. — Температура — минус тридцать пять.

— Включить автономные глушители, — скомандовал Макс, опуская забрало шлема. — Оружие к бою. Помните: все, что будет звать нас по имени в этих коридорах — фальшивка.

Шлюзовая створка отползла с заунывным металлическим визгом.

Макс первым переступил порог. Магнитные фиксаторы сапог намертво зацепились за дырчатый настил. Луч наплечного фонаря разрезал кромешную тьму, выхватив застывшие картины трагедии.

На стенах коридора темнели древние, высохшие до черной корки потеки крови. На полу валялись сотни стреляных гильз, помятые армейские респираторы и брошенные каторжные кандалы. В сухом вымороженном воздухе все сохранилось в первозданном виде — будто бой закончился только вчера.

— Мы на первой галерее обслуживания, — проговорила Лилит, шагая справа от Макса. В ее руках замерла автоматическая винтовка. — Ниже находятся жилые блоки каторжан и Нижний Бункер.

Тим щелкнул тумблером на портативной станции РЭБ. В радиоэфире зашумела низкочастотная акустическая помеха.

Но мнемонический паразит, обитавший на транспорте три года, ощутил приход живых людей. Пространство коридора задрожало.

В динамиках шлемов, пробиваясь сквозь глушитель, сухо затрещала статика. И сквозь этот треск в уши каждому ударили голоса. Это были тихие, ласковые и интимные шепоты, транслируемые прямо в подкорку.

В шлеме Тима снова вырвался тот самый мягкий голос:

«— Тимочка… Ну зачем ты надел этот шлем?.. Сними его, сынок… Снаружи так тепло… Мама ждет тебя у двери…»

Райна и Варра одновременно вздрогнули. Заостренные уши зверолюдок под капюшонами судорожно прижались к черепам. В их динамиках залаял хриплый крик их первого командира, убитого три года назад:

«— Девчонки! Назад! Мы зажаты в тупике! Райна, сними задвижку!..»

Даже в шлеме Макса радиоэфир прорезался знакомым трескучим басом старого старшины:

«— Макс… Назови код… Зачем ты предал устав?.. Открой шлюз, капитан…»

— Назад! Не слушайте! — вскрикнула Нира.

Перламутровая кожа вейлорнки вспыхнула фиолетовым светом. Девушка вскинула руки, и вокруг абордажной группы развернулось плотное эмпатическое поле, глушащее ментальный резонанс.

Лилит шагнула вперед, заслонив Тима:

— Это не наши люди! — ее голос прозвучал твердо, выдергивая бойцов из оцепенения. — В этих коридорах только мертвое железо! Это эхо наших собственных воспоминаний!

Макс сжал рукоять «Вепря»:

— Тим, добавь частоту на глушителе! Райна, Варра — держать строй!

Тим переключил тумблер, усиливая подавление несущей частоты. Фальшивые голоса в шлемах захлебнулись треском и отступили.

Но из темных боковых штреков уже выходили они. Носители паразита.

Мутировавшие трупы имперских гвардейцев и охранников, погибших здесь три года назад. Ткани их тел были выморожены, но сквозь разорванную форму прорастали черные, пульсирующие фиолетовым светом жилы. Челюсти трупов были разорваны, а из открытых глоток, вопреки отсутствию воздуха, вырывался сухой шепот.

Твари двигались дергаными рывками. В их руках замерли ржавые штыки и обрезки труб.

— На поражение! — скомандовал Макс.

Выстрел спеченной картечью с трех метров разнес грудную клетку первого носителя. Заряд снес тварь назад, превратив плоть в месиво, но не оставив ни царапины на стальной переборке.

Лилит сорвалась с места. Ее мономолекулярные стилеты с хирургической точностью подсекали черные жилы на затылках нападавших. Без питающего кабеля мутировавшие трупы моментально теряли ориентацию, рассыпаясь на настиле.

Райна и Варра ударили из пулеметов. Бронебойные пули рвали суставы подступающих носителей. Свинцовый шквал за тридцать секунд зачистил верхнюю галерею.

— Вперед! На третий ярус! — скомандовал Макс, перешагивая через трупы.

Отряд спустился по заиндевевшей лестнице на третий ярус каторжного транспорта.

На краю центрального коридора перед ними открылась массивная титановая дверь Нижнего Бункера. Дверь была запечатана изнутри. На ее центральной дужке висела свинцовая Охранная Печать. Фосфорные жилы на знаке горели мягким зеленым светом, отгоняя аномалию.

За этой дверью три года сидели сорок человек.

Макс подступил к двери и с силой ударил перчаткой по стальной створке:

— Выходите! — громко зачитал он через ревербератор. — Мы из Вольного Народа! Мы пришли забрать вас!

За дверью бункера зависла тишина. А затем из вентиляционной щели раздался испуганный голос:

— Вы… Вы живые?.. Или это опять Они… просят открыть засов?..

Почувствовав, что добыча может уйти, мнемонический паразит пошел на крайний шаг. Из пробитой вентиляционной шахты прямо над запечатанной дверью с отвратительным хрустом вывалилось само физическое ядро аномалии — Теневой Узел.

Двухметровый сплетенный ком из пульсирующих жил, раздувшихся нервных каналов и человеческих голосовых связок завис над дверью и вытолкнул в пространство сотню громких голосов. Из потолочных труб загремел безумный хор. Голоса погибших друзей, отцов и матерей сжались в сплошной рев.

Тим схватился за шлем, но Нира накрыла отряд плотным куполом эмпатического поля.

— Макс! Жги ядро! — зарычала Лилит.

Макс переключил селектор огня «Вепря» на монолитные вольфрамовые пули.

Два тяжелых выстрела разорвали тишину коридора. Вольфрамовые пятидесятиграммовые чушки с расстояния в четыре метра вошли точно в центр пульсирующего Теневого Узла.

Кинетический удар пробил биомассу насквозь. Черные жилы и обрывки тканей разлетелись по настилу. В ту же секунду Лилит сорвалась с места и забросила в развороченное жерло ядра термитную гранату.

Ослепительная вспышка термитного огня в три тысячи градусов за секунду испепелила Теневой Узел.

Безумный хор голосов оборвался. Черные жилы на стенах моментально обуглились и рассыпались в серый порошок. В коридоре снова зависла мертвая тишина.

Макс вытер гарь с визора и ударил кулаком по створке:

— Ядро сгорело! Снимайте Печать! Выходите!

За дверью раздался скрежет стальных ригелей. Печать с тихим щелчком была снята с замка изнутри.

Тяжелая створка со скрежетом отползла в паз. Воздух из бункера со свистом выровнял давление с коридором, вырвавшись клубами пара с запахом сухарей и озона.

На пороге стояли сорок человек. Они сидели в этом бункере три года.

Впереди стоял профессор Соколов — мужчина лет шестидесяти в помятом пиджаке и очках на истощенном лице. За его спиной сжимались тридцать девять мужчин и женщин: молодая группа архивариусов, историков, агрономов и механиков. В руках у многих замерли свинцовые сейф-кейсы с сохраненными книгами, микрофильмами и образцами семян.

Соколов смотрел на суровую фигуру Макса в кителе Стерилизатора, на Лилит с клинками и вооруженных химер.

— Вы… Вы действительно пришли спасти нас?.. — прошептал профессор. — Паразит мертв?

— Мертв, — отрезал Макс. — Назовите себя, гражданин.

— Я Соколов… Александр Петрович, — выдохнул профессор, снимая очки. — Заслуженный архивариус Центрального Университета. А это моя кафедра… И агрономы Поволжского сектора. Военные хотели сжечь наши книги и расстрелять нас. Мы бежали на этом транспорте… Но застряли здесь.

Макс оглядел истощенных людей, держащих кейсы.

— Собирайте вещи, профессор, — спокойно проговорил Макс. — Наш корабль стоит на причале. Накормим, напоим горячим отваром и дадим работу.

Переправка ученых на борт фрегата заняла полчаса. «Старый Грешник II»

Через десять минут фрегат вошел во внутренний абордажный док «Тверди».

Когда аппарель со скрежетом опустилась, сорок ученых замерли в оцепенении. Их встретила Вера с теплыми одеялами и мисками с горячим бульонам и хлебом. Рядом стоял мастер Громов во главе со слесарями.

Про профессор Соколов, сделав шаг на настил ангара, разглядывал двухкилометровый корпус флагмана, светящийся агроблок и автоматонов-помощников:

— Это же Линейный Корабль класса «Заступник»… Откуда у вас такой флагман, капитан?.. Вы военный отряд Гегемонии?

Макс подошел к Соколову, зажигая сигарету:

— Гегемонии больше нет, профессор. А этот корабль называется «Твердь». И мы — Вольный Народ.

Макс указал на кейсы в руках архивариусов:

— Что в кейсах, Соколов?

Профессор бережно опустился на колено и открыл крышку. Внутри покоились сотни бумажных фолиантов, свитков и чертежей Старого Доминиона.

— Здесь истинная история нашего народа, капитан, — тихо проговорил Соколов. — Законы, медицинские атласы, агрономические карты нетронутых планет и книги. Чиновники хотели выжечь эти страницы, чтобы превратить людей в беспамятное стадо. Мы спасли эти книги ценой собственных жизней.

Макс оглядел переплеты книг, затем посмотрел на детей — Дениса и Аню.

— На «Тверди» есть библиотека, профессор, — спокойно сказал Макс. — Вы и ваши люди займете весь исторический и архивный блок на второй палубе. Будете учить детей, восстанавливать карты агромиров и помогать Эле в саду.

Соколов смахнул слезу и сжал руку Макса:

— Мы отдадим все наши знания и силы, Капитан!

Нира провела эмпатическую проверку прибывших. Среди сорока ученых не было ни предателей, ни шпионов — только измученные люди, горевшие любовью к науке и свободе.

Экипаж Корабля-Крепости «Твердь» вырос до трехсот сорока человек и ксеносов.

Макс и Лилит поднялись на Главный Мостик.

Ева развернула над столом трехмерную карту галактики. После загрузки чертежей из пеналов профессора Соколова на карте вспыхнули десятки новых зеленых точек — скрытые агромиры, заброшенные глубоководные станции и нетронутые водоносные секторы.

— Курс выверен, капитан, — задорно проговорила синяя голограмма Евы. — Наша «Твердь» готова к дальнему походу. Куда прикажете вести флагман?

Макс взглянул на Лилит. Бывший биоассасин Лира Вейн улыбнулась ему искренней человеческой улыбкой и положила ладонь на его плечо.

— Вперед, Ева, — спокойно скомандовал Макс.

Глава 27. Караван Потерянных и трофейный калибр

Корабль-Крепость «Твердь» шел на малом ходу сквозь глухую тьму сектора «Чтение-8». Восемь маршевых дюз давали ровный импульс, реактор «Тесла-6» гудел на сорока процентах мощности, а фреоновый контур удерживал температуру гиростабилизаторов.

Ева висела синей голограммой над тактическим столом:

— Жизнеобеспечение в норме, капитан. Озон из вейлорнских фильтров идет без задержки. Внешние радары чисты.

Макс сидел в кресле Командира. На нем был темный китель Стерилизатора поверх поддоспешника, а дробовик «Вепрь» висел за спиной. В магнитном фиксаторе консоли остывала кружка с черным чаем.

Макс поднялся:

— Пройдемся по палубам, Лилит. Надо проверить агроблок и погреба.

Лилит прошла к нему от поста наводки. На ней был темно-серый флотский комбинезон, на бедрах покоились стилеты. Бывший биоассасин полностью освоилась в роли начальника контрразведки Вольного Народа.

— Архивариусы Соколова закончили расселение на второй палубе, — отчиталась Лилит. — Нира провела повторный биоскан. Инфекции нет. Люди встали в рабочий график.

Режим судна соблюдался строго: из двадцати палуб флагмана воздух и тепло подавались лишь в пять. Остальные пятнадцать оставались запечатаны титановыми гидрозатворами — вымороженные и без давления. Четыреста девяносто человек Вольного Народа оставались скелетным костяком, а всю черновую работу удерживали гусеничные автоматоны под контролем Евы.

В геодезическом куполе Агрокомплекса пахло сырой землей, томатами и озоном. Эля укладывала в ящики первый урожай, Тим помогал крепить датчик полива, а профессор Соколов вносил данные в планшет. Вера на кухне пекла свежий хлеб и варила горячий бульон.

На четвертой палубе — в морозных орудийных погребах — стармех Громов и Крак вместе с автоматонами пересчитывали боезапас.

Громов показал Максу на полупустые стеллажи:

— Тридцатимиллиметровых патронов для пушки Игнациуса и фрегата хватает. А вот для главных 120-миллиметровых кинетических батарей самой «Тверди» осталось всего сто восемьдесят выстрелов. На пять минут боя. Снаряды таскают автоматоны, но самих чушек почти нет. Нужен склад или трофейный транспорт.

— Будут снаряды, — ответил Макс. — Найдем, у кого забрать.

В этот момент в динамиках внутренней связи зазвенел зуммер. Голос Тима прорезал эфир:

— Капитан! Срочно на мостик! Приемник засек тактический сигнал бедствия!

Макс и Лилит на скоростном подъемнике поднялись на Мостик.

Тим сидел за постом связи в наушниках. На панели лампового приемника тлели вакуумные лампы, а из бронзового раструба сквозь треск статики пробивался оцифрованный сигнал аварийного маяка.

Ева развернула над проектором сетку сектора «Чтение-8»:

— Передача идет на открытой тактической частоте Гегемонии.

— Читай расшифровку, Тим, — скомандовал Макс.

Связист щелкнул тумблером:

«— Говорит „Караван Потерянных“… Пять гражданских транспортов… Зажаты эскадрой рейдеров в секторе Чтение-8… Потеряли ход две госпитальные баржи и водовоз… Просим помощи у любого корабля вольных…»

— «Караван Потерянных»… — тихо проговорила Нира. — С тех пор как вспыхнула война, сотни таких транспортов бежали с Центральных Миров. Это мирные шахтеры, врачи и слесари.

Ева увеличила оптический фрагмент. Пять помятых челноков и водовоз сбились в кучу у края астероидной гряды. А с верхнего галса на них заходила рейдерская эскадра. Во главе шел вооруженный корвет «Гиена» с наваренной броней и спаренными плазменными турелями в сопровождении трех скоростных катеров.

— Рейдеры атамана Варга, — Лилит узнала символику на бортах корвета — красную оскаленную пасть. — Специализируются на грабеже беженцев и продаже людей на органы.

Ева прогнала силуэт корвета «Гиена» через архивы и вывела на экран дополнительную вкладку:

— Капитан, обрати внимание на осадку их грузового трюма. Похоже, этот Варг разграбил армейский транспорт снабжения.

— Что у них в трюме? — прищурился Макс.

— Около восьмисот запечатанных цинков со свежими 120-миллиметровыми кинетическими снарядами, — отчиталась Ева. — Для их легкого корвета этот калибр слишком велик. Они везли боезапас на продажу.

Пазл сложился. Вольный Народ мог получить всё сразу: спасение полутора сотен людей, уничтожение банды работорговцев и восемьсот снарядов для главных батарей «Тверди».

— Тим, сигнал на сбор Офицерского Совета в Ассамблее, — спокойно скомандовал Макс. — Примем решение за две минуты.

Совет собрался за полторы минуты. Макс развернул схему боя:

— В секторе «Чтение-8» рейдеры атамана Варга зажали «Караван Потерянных». На борту их корвета «Гиена» везутся восемьсот запечатанных 120-миллиметровых снарядов главного калибра.

Громов хлопнул ладонью по поручню:

— Восемьсот чушек 120-го калибра?! Капитан, это же полностью забитые погреба нашей первой главной башни!

— Варга мы знаем, — прорычала Райна. — Он торгует людьми. По нашему Кодексу — таких только в вакуум без скафандра.

Макс поднял руку:

— Решение принято. Вольный Народ беженцев в беде не бросает и свои погреба без снарядов не оставляет. Громов, Крак и Вера — остаетесь на «Тверди». Держите реактор на пятидесяти процентах. Ева и Тим — наводка пушек малого калибра и РЭБ.

— Абордажная группа — на фрегат «Старый Грешник II». Со мной идут Лилит, Райна, Варра, Нира, Тим и Дредноут Игнациус. «Твердь» закрывает караван своей бронёй, а мы на фрегате берем корвет Варга на таран и выжигаем его команду. По местам!

Абордажная группа зашла на борт фрегата. В десантном ангаре уже гудел реактор 50-тонного Дредноута Игнациуса.

Макс прошёл в рубку, опустив забрало шлема. За ним зашли Лилит, Райна, Варра, Нира и Тим. Связист сразу занял место у блока РЭБ.

Макс переключил гарнитуру:

— Громов, расцепить зажимы.

— Есть расцепка, капитан!

Тяжелые гидролапы внутреннего дока разошлись. Фрегат «Старый Грешник II» отделился от стапелей и вылетел из брюха Корабля-Крепости в открытый космос.

В трех тысячах километров от них разворачивалась трагедия. Пять гражданских судов сбились в кучу. Водовоз и госпитальная баржа дымили сизыми струями вырывающегося в вакуум газа. А вокруг них кружили три катера рейдеров. С верхнего галса, разворачивая плазменные турели, заходил корвет «Гиена».

Пока фрегат набирал скорость, за его кормой из астероидной тени медленно выплывала воронёная туша Корабля-Крепости «Твердь». Двухкилометровый флагман закрывал собой половину звездного неба. Синеватое свечение его щитов отбрасывало блики на скалы.

Тим перехватил радиоканал рейдеров. Из динамика вырвался прокуренный голос атамана Варга:

«— Дави водовоз! Выжигай им сопла! Молодых на баржу в кандалы, остальных — на пасту!»

— Атаман Варг, бывший капитан штрафного батальона Инквизиции, — вывела ориентировку Лилит. — На его счету семь сожженных транспортов.

— Что по нашему трофею, Ева? — спросил Макс.

— Сканер подтверждает: нижний трюм «Гиены» перегружен. Восемьсот цинков со 120-миллиметровыми снарядами целы.

Три скоростных катера рейдеров дали первый залп по «Каравану Потерянных». Снопы трассеров и плазменные сгустки вырвались в вакуум.

Но долететь до целей они не успели.

Корабль-Крепость «Твердь» на полной мощности маршевых двигателей вклинился в траекторию огня, вставая между нападавшими и караваном.

Заряды, выпущенные катерами, с размаху врезались в левый борт «Тверди». В вакууме взрывы были беззвучны. Силовой щит флагмана подернулся яркими вспышками. Энергия щита просела всего на полпроцента — плазменные заряды легких катеров рассыпались по метровой титановой броне безобидными брызгами.

На мостике «Гиены» началась паника. Тим перехватил радиоканал:

«— Что это за херня?! Откуда в этом секторе Линейный Корабль Высших Кланов?! Разворачивай катера! Назад, идиоты!»

Но катера проскочили точку невозврата. Поняв, что пробить броню флагмана нечем, пилоты попытались уйти в теневой угол под брюхом «Тверди».

Макс на мостике фрегата отдал команду:

— Тим, глуши их прицелы. Ева, задействовать автоматические пушки правого борта.

Тим нанес РЭБ-удар. Ламповый усилитель вытолкнул в эфир стену акустического шума. Локаторы рейдеров ослепли, а наведенные ракеты потеряли цели.

На правом борту «Тверди» в движение пришли гидравлические приводы. Спаренные тридцатимиллиметровые автоматические орудия правого борта загремели под управлением Евы.

Ослепительные трассеры сфокусированного огня перерезали космос. Снаряды с расстояния в полкилометра ударили точно в топливные баки катеров. Один за другим они детонировали, превратившись в шары вспыхнувшей плазмы и раскаленного лома.

— Катера уничтожены! — отчиталась Ева. — Путь к корвету чист!

— На таран! — скомандовал Макс.

Фрегат «Старый Грешник II» вошел в плотный контакт с правым бортом корвета Варга. Гидроаппарель фрегата с визгом сминаемого металла впилась в загрузочный люк «Гиены». Помеховая станция Тима выжгла электронику корвета, запечатав его аварийные задвижки.

Макс первым переступил порог. За ним ворвались Лилит, Райна и Варра, а следом вышагнул Дредноут Игнациус.

Бой в коридорах «Гиены» длился не больше пяти минут. Наемники Варга пытались укрыться за баррикадами, но орудие Игнациуса рвало титановые щиты в труху, а стилеты Лилит подсекали артерии тех, кто пытался вскинуть плазморезы.

Спустя три минуты Макс и Лилит выбили дверь Главной Рубки.

Атаман Варг забился у пульта управления. В его руках замер плазменный пистолет, но Лилит одним взмахом стилета срезала кисть рейдера вместе с оружием. Варра и Райна заломили ему руки.

— Не стреляй, капитан! — заверещал Варг. — В трюме трофеи! Забирай всё!

Макс, Лилит и Крак спустились в Грузовой Трюм корвета.

В полумраке, зажатые в ложементах, ровными рядами возвышались восемьсот запечатанных цинков с гербом Армейского Снабжения Гегемонии. Крак сорвала замок первого ящика. Внутри сияли вольфрамовыми головками свежие 120-миллиметровые кинетические снаряды.

— Есть трофей! — радостно протрещала Крак. — Восемьсот чушек! Наша первая башня забита под завязку!

Макс повернулся к Варгу и его выжившим офицерам:

— За грабеж мирных судов, работорговлю и садизм — по Кодексу Вольного Народа приговор один: выброс в вакуум без скафандра.

Райна и Варра затолкнули вижащих рейдеров в абордажный шлюз. Макс опустил рычаг ручного сброса.

Внешний клапан ушел в стену, и декомпрессия выхаркнула преступников в мертвый вакуум. За бронестеклом шлюза их тела мгновенно раздулись от баротравмы, а выкипающая на глазах и губах влага превратилась в иней. Через несколько секунд наступила окончательная асфиксия.

Спустя два часа операция была завершена. Трофейный корвет «Гиена» и пять транспортов беженцев зашли во внутренние и внешние доки «Тверди».

Сто пятьдесят спасенных человек — шахтеры, механики, врачи и их семьи — ступили на чистые палубы. Настил ангара пах хлебом и горячим супом. Вера, Нира, Эля и Тим встречали новичков горячей едой и одеялами.

На Главной Ассамблее все сто пятьдесят человек зачитали присягу Кодексу Вольного Народа. Экипаж «Тверди» вырос до четырехсот девяноста человек и ксеносов.

Автоматоны-помощники под командованием Громова за три часа перетащили все восемьсот трофейных снарядов в орудийные погреба главной башни.

Макс и Лилит поднялись на Капитанский Мостик. Ева вывела на проектор общую готовность:

«Линейный Корабль-Крепость „Твердь“. Экипаж — 490 человек. Погреба Главного Калибра — сто процентов. Автономность — шесть лет. Корабль готов к бою».

Макс опустился в кресло и выжал рычаг маршевого хода. Восемь кормовых двигателей «Тверди» одновременно плеснули в вакуум факелами ионной плазмы.

Глава 28. Живая броня «Тверди»

Двухкилометровый Корабль-Крепость «Твердь» подходил к границе аномальной зоны «Слепой

За бронестеклом трехэтажного Мостика разворачивалась дикая картина. Гравитационный разлом выглядел гигантской воронкой из фиолетово-черной метановой пыли и раскатанных в блин астероидных осколков. Градиент давления скакал каждый километр, но реактор «Тесла-6» работал в ровном режиме, а синий силовой щит, питаемый Голгофским кристаллом, уверенно гасил пространственные толчки.

Система жизнеобеспечения на пяти активных палубах поддерживала двадцать два градуса тепла. Остальные пятнадцать палуб оставались вымороженными и запечатанными трехтонными титановыми гидрозатворами.

Макс сидел в кресле Командира. На нем был темный китель Стерилизатора, за спиной покоился дробовик «Вепрь», а в магнитном фиксаторе консоли остывала кружка с чаем. По правую руку стояла Лилит. В ее алых зрительных фильтрах отражались сполохи туманности, а пальцы в тонких перчатках лежали на рукоятях стилетов.

— Входим в зону гравитационного сдвига, — проговорила синяя голограмма Евы над тактическим столом. — Потери энергии щита — менее трех процентов.

В этот момент Нира, стоявшая у эмпатического пульта, медленно выпрямилась. Перламутровая кожа вейлорнки вспыхнула фиолетовым светом. Девушка прижала ладони к вискам, ловя слабый резонанс, пробивавшийся сквозь шум разлома.

— Макс… Впереди по курсу, в самой глубине разлома — ответ. Это не металлический радиомаяк. Это био-волна… Очень слабая, умирающая волна древнего судна моего народа.

— Выводи оптику, Ева, — скомандовал Макс.

На проекторе развернулась трехмерная сетка сканирования. Из фиолетовой гущи проступил силуэт.

В разломе дрейфовал полуторакилометровый био-корабль древней расы вейлорнов — «Живой Остов». Его корпус был сформирован из слоистого био-хитина, окаменелых костяных шпангоутов и просвечивающих фосфорных мембран. Судно застыло здесь сотни лет назад: его центральное биологическое ядро угасло, но внешняя оболочка сохранилась под защитой космического холода.

Дверь мостика отползла с тихим шипением. В рубку поднялись стармех Громов и хитинка Крак.

Крак прищурила четыре глаза, разглядывая сияющий на проекторе корабль, и её жвала защелкали с возбужденным треском:

— Щ-щ-щ! Макс! Ты видишь его нижний регенерационный сектор?!

— Что там, Крак? — спросил Макс.

— Живая Мембрана! — вмешался Громов, опершись руками о край стола. — На нижнем корпусе того био-судна в крио-заморозке сохранилась Живая Мембрана вейлорнов.

Крак замахала клешнями:

— Если мы срежем эту Мембрану, притащим на «Твердь» и привьем к нашему носовому титановому контуру, да подведем ток… Броня прирастет к стали! Наш корабль научится сам затягивать царапины от астероидов и вмятины от снарядов прямо в открытом космосе!

Идея была масштабной. Самовосстанавливающийся панцирь — фундаментальный шаг к тому, чтобы сделать «Твердь» полностью автономным кораблем, способным ходить в автономке годами без ремонта на верфях.

— Что по рискам, Ева? — спросил Макс.

— Биологическое ядро судна мертво, — ответила ИИ. — Но в вентиляционных каналах и регенеративных отсеках есть движение. За века там сформировалась колония костяных био-паразитов.

— Нас паразитами не испугать, — спокойно проговорила Лилит, проверив фиксаторы стилетов.

Макс поднялся из кресла, проверяя затвор «Вепря»:

— Принято. Тим, Нира, Райна, Варра — на фрегат. Нира координирует био-скан с борта «Старого Грешника», остальные — в абордажную группу. Дредноут Игнациус остается в ангаре фрегата. Пошли за нашей Живой Броней.

Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался от дока «Тверди» и устремился к дрейфующему в разломе био-кораблю.

Стовосьмидесятиметровое судно зашло вплотную к нижнему сектору «Живого Остова». Гидравлические зажимы фрегата с вязким хрустом впились в окаменелые костяные шпангоуты. Переходный рукав запечатался, выравнивая давление.

Макс первым переступил порог. Забрало шлема вывело замеры: давление — 0,3 атмосферы, температура — минус двадцать пять по Цельсию. В лицо через фильтры ударил плотный запах морской соли, йода и застоявшегося органического геля.

Сапоги с механическими микрозацепами надежно фиксировали шаг на плотном органо-хитиновом настиле пола.

Интерьер «Живого Остова» поражал архитектурой. Никаких прямых углов и заклепок — стены коридора напоминали внутренности гигантского левиафана. Вдоль потолка тянулись пучки органо-кабелей, тихо пульсировавших остаточным синеватым светом, а на переборках разрослись фосфоресцирующие водоросли, освещавшие путь тусклым огнем.

Следам за Максом скользнула Лилит с автоматом наготове. За ними вышли Райна, Варра и Тим с портативной станцией РЭБ.

— Мы на третьем регенерационном ярусе, — передала Нира по радиоканалу из рубки фрегата. — Впереди по коридору поток живой энергии. Мембрана близко, Макс. Но там же сидит колония.

— Тим, держи глушитель на взводе, — скомандовал Макс. — Идем походным порядком.

Отряд продвинулся по узкому штреку на пятьдесят метров. И в этот момент из вентиляционных жил на них обрушилась стая.

Глубоководные био-паразиты. Слепые костяные хищники метровой длины, сформировавшиеся в условиях нулевой гравитации. Их тела закрывал слоистый белый хитин, шесть суставчатых лап заканчивались игольчатыми когтями, а из пастей, утыканных рядами прозрачных зубов, вырывался шипящий ультразвуковой клекот. Они ориентировались по вибрации и теплу.

— Сверху! — гаркнула Райна.

Четверо паразитов сорвались с потолка. Макс мгновенно вскинул дробовик.

Тяжелый выстрел вольфрамовым монолитом в упор разнес костяной панцирь первого хищника, превратив его внутренности в синий гель.

Лилит сработала в невесомости с невероятной грацией. Оттолкнувшись от стены, она пролетела два метра и двумя движениями стилетов подсекла костяные суставы сразу двоим подлетающим тварям. Обезглавленные паразиты упали на настил, истекая сукровицей.

Райна и Варра открыли заградительный огонь из пулеметов. Бронебойные пули рвали хищников на куски.

Тим нанес РЭБ-удар. Высокочастотный акустический импульс ударил по навигационным органам тварей — остатки стаи закрутились на месте, потеряв ориентацию. Макс выбил последнего подползающего мутанта ударом приклада.

— Путь чист, — отрезал Макс. — Лилит, где вход?

Лилит указала винтовкой на органический клапан в конце коридора:

— За этими воротами. Там покоится Мембрана.

Крак подобралась к органическому затвору и включила плазменный резак. Ослепительный факел за секунду расплавил костяные ригели. Створка со скрежетом отошла в сторону, открывая проход в Центральный Регенерационный Отсек.

Двадцатиметровый купольный зал из светящихся водорослей был заполнен паром. В самом центре, зажатая в гидравлических тисках вейлорнского стазис-контейнера, покоилась она.

Живая Мембрана. Десятиметровое полотно из гибкой, сияющей лазурным светом биосинтетической ткани ритмично пульсировало в прозрачном крио-геле.

Но овладеть трофеем просто так не удалось.

Свод купола задрожал. Из верхнего органо-канала на настил с сокрушительным ударом рухнула Матка-Паразит. Четырехметровый гигант, закованный в панцирь из костяного титана. Из его плеч отходили две трехметровые клешни, а в глубоких глазницах горели четыре светящихся глаза. Тварь издала ультразвуковой рев.

Макс быстро оценил толщину панциря. Пулеметы химер скользнули бы по этой броне.

— Ева! Спускай Игнациуса! — гаркнул Макс в гарнитуру.

Над куполом загремела гидравлика. Платформа, опущенная с фрегата через пробитую верхнюю секцию, ухнула вниз.

Пятидесятитонный Дредноут Игнациус шагнул с подъемника прямо на настил. Стальной гигант прошёл сквозь клубы пара, его красные окуляры вспыхнули малиновым огнем.

Вокодер

— Тяжелая биологическая аномалия… Цель зафиксирована.

Матка с ревом рванулась навстречу, занося клешню. Но Игнациус сработал на опережение.

Сдвоенное тридцатимиллиметровое орудие загремело непрерывным огнем. Бронебойно-зажигательные снаряды в упор разнесли суставы правой клешни мутанта. Костяной панцирь лопнул, истекая закипающим гелем.

Не давая твари опомниться, Дредноут сделал шаг вперед и вонзил плазменный гидрокулак прямо в центральную грудную пластину хищника.

Пламя плазменного кулака за две секунды выжгло внутреннее нервное ядро. Туша Матки билась в судорогах еще секунду, а затем безжизненно рухнула на настил.

— Крак! Забирай Мембрану! — скомандовал Макс.

Хитинка вместе с автоматонами подскочила к контейнеру. Резак за секунды срезал кронштейны. Захваты подхватили десятиметровый контейнер с Мембраной и загрузили его на платформу Игнациуса.

Фрегат расцепил зажимы и вернулся во внутренний ангар «Тверди».

Крак и стармех Громов не теряли ни минуты. Под их командованием автоматоны вытащили сияющее биосинтетическое полотно к внешним носовым шпангоутам второй палубы.

Крак обработала титановые плиты обшивки кислотным флюсом, создавая микроскопические поры. Громов на кране подвел Мембрану вплотную к металлу, а автоматоны прижали ее края кронштейнами.

— Ева! Подавай токовый импульс! — гаркнула Крак.

Квантовый вычислитель подала команду на реакторный узел. Реактор «Тесла-6» отдал короткую дугу. Токовый импульс, пропущенный сквозь преобразователь Голгофского кристалла, ударил по контактным узлам Мембраны.

По внешней обшивке «Тверди» прошёл ослепительный сине-голубой всполох.

Живая Мембрана ответила органо-электрическим импульсом. Лазурные жилы ожили, выплескивая тысячи тончайших фосфорных корешков. Био-ткань начала прорастать прямо сквозь поры полтораметровой титановой брони, сплетаясь со стальным каркасом на молекулярном уровне.

Спустя два часа внешняя носовая часть Корабля-Крепости преобразилась. Живая Мембрана полностью срослась с титановым панцирем. Место стыка засияло мягким пульсирующим светом. Био-ткань начала выделять особый органо-титановый секрет: белые царапины от астероидов и старые вмятины прямо на глазах начали сглаживаться и затягиваться новой регенерирующей броней.

Ева вывела результаты сканирования на Мостик:

«Прививка Живой Мембраны успешна. Прочность носового сектора выросла на двадцать два процента. Скорость авторегенерации мелких повреждений корпуса — три миллиметра в сутки».

Макс стоял у панорамного бронестекла. Рядом замерли Лилит, Нира, Эля и профессор Соколов. Они смотрели на экраны, где нос их судна мягко светился лазурными жилами.

— Боже мой… — тихо выдохнул профессор Соколов. — Это уже не просто стальной военный корабль… Это настоящий Корабль-Планета.

— Наш дом умеет лечить свои раны, — произнесла Лилит, положив ладонь на плечо Макса.

Макс посмотрел на звёздный океан, простиравшийся перед ними, и спокойным тоном отдавал распоряжения:

— Ева, разгоняй маршевые. Выходим из разлома.

Послесловие

Друзья, если вам нравится мое творчество, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь, вам не сложно — а мне стимул писать и дальше)