Стартель "Полярная звезда"

Глава 1

Зеркальные стены Малой поляны отражали видимое за прозрачной переборкой – медленно кружащуюся прямо по курсу планету класса А, внешне похожую на старушку-Землю, но обладающую красками куда ярче. По обычаю Солнечной федерации первая линейка открываемых миров, пригодных для жизни вида Homo Sapiens и подобных, называлась именами греческих богов. Красотка, облаченная в ажур облаков, скрывающая часть круглого лица за темно-лазоревой вуалеткой наплывающей тени, именовалась Афродитой – богиней любви, однажды ступившей на Критский песок из морской пены. Длинное и непривычное для ускоренного информационного века название, в конце концов, сократилось в разговорной речи до шаловливого Фроди, но розовый песок, покрывающий великолепные пляжи, бирюзовая вода температуры парного молока, леса, полные разнообразной ярокоперой и густошерстной живности остались. За двести лет, прошедшие с момента приземления корабля землян, Афродита превратилась в курортный рай для гуманоидов. Эффективное управление и правильно расставленные приоритеты развития бизнеса сделали планету привлекательной для инвесторов из других галактических конгломератов, включая Империю Первых – на сегодняшний день самое могущественное космическое государство, состоящее из пятнадцати звездных систем и бессчетного количества колонизированных или находящихся под протекторатом миров. На Фроди поговаривали, будто сорок процентов акций каждого из заведений категорий люкс-звезда первой величины и люкс-сверхновая принадлежат членам императорской семьи. Проработав в картеле «Большая медведица» более четырех лет, София Загайская, нынче старший администратор блока номер пять стартеля категории люкс-сверхновая «Полярная звезда», уже не считала это слухами.

Она по привычке покосилась на свое отражение. Безупречный внешний вид персонала был одной из визитных карточек клубной системы «Большая медведица». «Глаза гостей должны отдыхать на интерьерах отелей, но изумленно распахиваться при виде любого члена нашего коллектива!» – говорил в приветственном ролике для новых сотрудников Главный управляющий Клуба Анри Вессон, седой подтянутый красавец, обладающий всеми чертами, присущими обольстительному дьяволу: высоким ростом и шикарной фигурой, глазами цвета дамасской стали, четко очерченным подбородком, чувственными губами, голосом, умеющим обвораживать или устрашать, и ухоженными руками убийцы. Поговаривали, что он служил в разведке Солнечной федерации и имел высокий военный чин. Но в форме его никто никогда не видел, а о своем прошлом он не рассказывал, хотя офицерская выправка была на лицо. «Клиенты должны желать наших женщин. Клиентки – завидовать и стремиться стать такими же… В этом, кстати, им всегда поможет комплекс СПА-услуг, оказываемых Центрами красоты наших заведений! А гостьи, глядя на наших мужчин, пусть мечтают о неземной любви и звездных принцах. И тогда их кавалеры потратят свои средства на подарки, чтобы заставить дам забыть о несбыточном, наслаждаясь материальными благами, которые никогда не сможет себе позволить купить возлюбленной портье, даже обладающий внешностью Давида!» Произнося эту фразу, мэтр Вессон тонко улыбался, и лукавые морщинки бежали от уголков его глаз к вискам – единственный, после седины, признак почти сто пятидесятилетнего жизненного рубежа.

София прошлась пальцами по рвано подстриженным вискам, укладывая волосы одинаково идеально. Высокая блондинка с пышной грудью, тонкой талией и узкими мальчишескими бедрами никогда не лгала себе – холодный платиновый цвет и короткий ежик прически выбрала, чтобы стать похожей на Анри Вессона, которого боготворила. Эффектная внешность, доставшаяся от матери, наряду с отличными показателями в дипломе Академии межзвездного туризма и знанием в совершенстве десяти языков против пяти, заявленных в информации для кандидатов на вакансию администратора одного из заведений «Большой медведицы», сыграли решающую роль при выборе ее из пятидесяти претендентов на должность. Начав карьеру в планетарном отеле, или, как их называли – плателе, в должности простого администратора, спустя четыре года София дослужилась до старшего администратора – стадмина – блока, включающего в себя один технологический, два люксовых и десять стандартных уровней. И она не собиралась останавливаться. Загайская работу любила до фанатизма. Начавшись с невинного увлечения виртуальной игрой «Создай свой стартель», интерес к гостиничному бизнесу креп, перейдя на уровень призвания.

Коммуникатор на наружной стороне ладони, почему-то называемый «собачкой», издал приятный звук апрельской капели. Впрочем, София и так знала, что пятнадцать минут, отведенные персоналу на промежуточный отдых в первой половине дневной смены, истекли. «Тем, кто желает достичь успеха в системе, стоит неустанно развивать три чувства: времени, направления и опасности!» Высказывания мэтра Загайская знала наизусть, частенько цитируя подчиненным. И как показывал служебный опыт – Анри всегда оказывался прав!

София застегнула верхнюю пуговицу служебного кителя. Голубая форма чрезвычайно шла ей, оттеняя загорелую кожу и ее гордость – серо-стальные глаза, цветом напоминавшие глаза Главного управляющего.

Проглядев сообщения «собачки» и не найдя их достойными внимания, София помахала узкой ладонью подружке Фроди, величаво плывущей в звездно-атмосферном шлейфе, и покинула Малую поляну, направляясь на второй люксовый уровень. Сегодня туда перевели горничную со стандартного уровня, повысили, если можно так выразиться, в должности. Но то, что было хорошо для стандартного, могло оказаться недостаточным для люксового! Поэтому за новенькой следовало присмотреть.

Носы и шпильки бирюзовых лакированных туфель утопали в шерстяном мохнатом ковре цвета зеленого яблока. Пластика и других синтетических производных материалов в интерьере люксовых отелей «Большой медведицы» Анри Вессон не терпел. «Что сделало человека – человеком? Пластмасса? Керамастик? Дуплейн? Нет! Дерево, поглотившее искру и породившее огонь, дикий зверь, давший голому неандертальцу кожи и шкуры, глина, позволившая ему запечь рыбу на костре – вот альфа и омега зарождения цивилизации! Только натуральные материалы позволят нашим клиентам – людям прогрессивного будущего, вновь ощутить себя теми полными силы и энергии дикарями, что с воплями бегали за мамонтом, а затем расслаблялись в страстных объятиях на шкурах у костра!» София по привычке провела пальцем по вырезам в деревянных резных панелях стены. Пыли было немного. Но это означало, что Мисси Туно – новая горничная, не уделила стенам должного внимания. Такое могло пройти незамеченным на стандартном уровне, только не здесь!

Уровни Пятого блока располагались по кругу. Над нижним, технологическим, находились бассейн и ресторан, в который полагалось приходить босиком. Вместо перил ограждения пустоту от коридоров отделяли аквариумы в человеческий рост высотой, в которых плавали как обитатели земных морей, так и океанов Фроди, и некоторых других миров, отличающихся живописной флорой и фауной. Аквариумы имели причудливые формы и множество ниш у пола, что позволяло разместить внутри диванчики и кушетки, наборные деревянные комоды – восстановленные по земным лекалам из древесины ценных пород – со всякой бесплатной всячиной вроде жевательных конфет, шоколадок с символикой отеля или путеводителей по планете и «Большой медведице». Сейчас под одним из таких комодов застрял и жалобно гудел спарк – один из роботов-уборщиков, постоянно ползающих по стенам и напольным покрытиям в поисках лишней пылинки.

– Ах ты, бедолага! – пожалела его София, наклоняясь и пытаясь подцепить.

– Прекрасные виды открываются отсюда, – раздался насмешливый голос.

София, наконец, ухватила спарка за выступающий аккумулятор и вытащила на ковер. Радостно взвыв, робот развернулся и напал на не идеально чистые туфли старшего стюарда Энтони Фирса.

– Спарк намекает тебе, чтобы ты почистил обувь, – холодно изогнула тонкую бровь Загайская. – А я скажу прямо – еще раз увижу пыль на ботинках, лишишься двадцати процентов ежемесячной премии!

– Злой стадмин хуже злого ворга, – нагло усмехнулся Фирс, – но я тебя услышал! Подумаю над этим! Да отвяжись ты! – он пнул несчастного спарка, вновь загнав его в ловушку, и ушел.

София кинула ему в спину полный неприязни взгляд и снова полезла под комод. Освобожденный механизм, принимаясь за работу, благодарно мигнул верхним окуляром. А София, оправив узкую юбку, не позволяющую опуститься на корточки, подумала о том, что была бы она Управляющей отеля, ни за какие кредиты не брала бы на работу собственных родственников! Энтони Фирс приходился племянником Управляющему Пятого блока «Полярной звезды» Дагори Фирсу. Впрочем, требованиям к должности он соответствовал: жгучий брюнет с яркими голубыми глазами и улыбкой искусителя, точный в движениях, прекрасно разбирающийся в блюдах и напитках. Однако со служебной субординацией у парня были явные проблемы. Мало того, что указания стадмина он выполнял без рвения, так еще и сопровождал их ехидными, а иногда и откровенно хамскими комментариями. Загайская – пока! – терпела. Ибо справедливо полагала разговор с Управляющим о его же собственном племяннике шагом вниз по карьерной лестнице. Однако тщательно заносила проколы племянничка в собственные архивы.

За дверью одного из апартаментов слышалось гудение уборочного комбайна – машина мыла полы, очищала, ионизировала и освежала воздух, натирала стекла шкафов и обзорные переборки в тех комнатах, в которых они были предусмотрены. В Пятом блоке половина номеров, включая стандартные, располагалась на внешней части общего комплекса, позволяя гостям требовать номера со «старвью».

Софии было прекрасно известно об обитателях номера, но «собачка», поднесенная к двери вместо ключа, все же выдала информацию о постояльцах, которые, надо заметить, оказались весьма непросты. Гостья была записана в Регистре как Нана Тасали, однако известность приобрела под именем Сладкоголосой Наны. Знаменитая в Солнечной федерации и довольно известная в других системах эстрадная певица отличалась редким хрустальным тембром голоса. Большинство ее песен являлись однодневками, но встречались среди них и те, что заставляли людей плакать. На Фроди Нана прилетела отдохнуть, однако, желая скрыться от журналистов, резонно поселилась в стартеле. На планете побывала дважды – давала частные концерты в каких-то закрытых клубах, совмещая приятное для организма с полезным для кретидки. Ее спутник был не так известен, но богат и властен. Наследник состояния земных промышленников, Айвен Чайни к тридцати пяти годам оказался дважды женат, а ныне – холост. Мужчина не желал терять статус «жениха мечты», хотя его роман с Наной широко обсуждался в прессе.

Горничная Мисси, напевая какую-то легкомысленную песенку, натирала полиролью журнальный столик из зебрано с планеты Артемис. Существование по сей день предметов роскоши из натуральных материалов породило новый расцвет ручного труда и специальных средств ухода. Рисунок столешницы в точности повторял сочетание пятен светотени под лиственным деревом в солнечный день. Мисси, не замечая вошедшего стадмина, натирала пятна по очереди – темное-светлое, светлое-темное. Развлекалась... Уборочный комбайн, прозванный персоналом Мамушкой, бодро шевелил щупальцами, два из которых драили небольшой бассейн со спущенной водой, а два – причесывали лежащую на полу шкуру винторогой киварры – степного парнокопытного все с той же Артемис, отличающегося густой шерстью цвета расплавленного красного золота и «рубиновыми» рогами длиной в человеческую ногу. Рога присутствовали тут же, в виде напольного светильника. В выточенную полость каждого из них закачали светящийся гель, который реагировал на слабые энергетические импульсы пульта управления.

– Ты добавила в щетки для шерсти бальзам? – негромко спросила София.

Мисси, полностью ушедшая в полировку и пение, вздрогнула и подняла на стадмина темные как вишни глаза.

– Доброго дня, София! – приветствовала горничная. – А разве бальзам надо добавлять каждый раз?

– Каждый, Мисси, – кивнула Загайская. – После работы зайди на мостик, проговорим твои ошибки за сегодняшний день.

– Конечно, София!

Мисси вернулась к своему занятию – работала под началом Загайской уже полтора года и знала, что начальница строга, но справедлива. Вначале простит и предупредит, но потом пощады не жди! А София, вздохнув, поддернула повыше и так короткую юбку, и полезла под столы, шкафы, диваны и прочую мебель лично проверять чистоту полов. Показаться смешной она не боялась. «Хочешь быть уверен в результате труда персонала – сам проверь всех, включая ассенизаторов!»

С полами горничная справилась безупречно, однако под огромной кроватью, тоже укрытой шкурами, обнаружилась небольшая неровность под ковром. Паркет здесь был из натурального дерева, которое вполне могло потрескаться. Неугомонная София полезла под ковер и нашла… мусор! Свернутый в шарик клочок розовой бумаги из стартельного буклета. Она машинально сунула его в карман кителя, оглядела букет черно-багровых роз, стоящий на тумбочке у кровати. Сорт Гран-при – любимый сорт Сладкоголосой Наны, пришлось заказывать с Афродиты. В собственной оранжерее стартеля подобных цветов не оказалось.

– Мисси, когда закончишь уборку и выгонишь Мамушку, положи одну розу на шкуру в гостиной, – приказала Загайская.

Пришлось скрывать улыбку – столько изумления заплескалось в глазах горничной. Впору утонуть в нем!

– Но зачем? – не выдержала и задала вопрос та.

– Наша гостья – тонкая артистичная натура, – охотно пояснила София. «Ваш багаж знаний должен включать знания ваших подчиненных. И наоборот!» – Хрупкий цветок на настоящей шкуре – что может быть красивее! Только прысни на розу статика, чтобы не завяла! И удели, пожалуйста, внимание деревянным панелям в коридоре. Они пыльные.

Горничная изменилась в лице. «Пыль – одно из самых страшных разочарований всех управляющих!»

Тем временем Загайская продолжила обход, занимающий обычно половину смены. Стадмин заходила с проверкой в номера, постояльцы которых в данный момент отсутствовали, оценивала блеск зеркальных панелей лифтов, толщину и сочность листьев коридорной и комнатной зелени. Ничто не ускользало от ее бдительного взгляда, замечания тут же надиктовывались в коммуникатор и достигали ушей тех, кому были предназначены. Обойдя все уровни блока, София, как всегда, почувствовала себя несколько утомленной. Тем радостнее казалась возможность вскоре скинуть туфли и отправиться на обед!

Мостиком называли координационный центр блока, подразумевая под старшими администраторами капитанов кораблей в составе флота-стартеля. Под него всегда выделялось большое помещение, оборудованное отдельными кабинетами для стадмина, статеха – старшего техника, отвечавшего за бесперебойную работу и ремонт оборудования, и маршала – офицера Службы безопасности. Здесь же располагался центральный диспетчерский пульт со службами наблюдения и связи, и комната отдыха для персонала.

– Соф, ты уже обедала? – встретил ее вопросом Витторо Манчезе, диспетчер смены. – Сегодня шеф-повар обещал приготовить говяжьи отбивные с каким-то экзотическим соусом, чье название я не запомнил. Но народ в ресторан валом валит! Все-таки мы, люди, хищники!

– Вы, люди, всеядные, как крысы со звездолетов, – проворчал, показываясь в дверях статех Син Си Пин.

Представитель расы форшанов, уроженец Форш-а-прайм, головной планеты цивилизации, был смуглее Софии тона на три и выше настолько, что Загайской приходилось каждый раз запрокидывать голову, чтобы полюбоваться необычным, перламутрово-голубым цветом его радужек. Шикарной гриве блестящих черных волос Сина, собранных в низкий хвост, позавидовала бы любая женщина. В остальном форшаны напоминали людей, не считая небольшой разницы в анатомии. Впрочем, смешанным бракам с представителями Солнечной федерации это не мешало.

– Крысы – это заслуга Земли. Не завидуй, Син! – усмехнулась София.

Зайдя в свой кабинет, скинула туфли и чулки, после чего босой вернулась в общую комнату.

– Готова обедать! Говядину с каким-то там соусом я пропускать не собираюсь!

– Опять закажешь к мясу овощи? – скривился Си Пин, забрасывая тряпичные кеды в чрево кабинета. Должность техника позволяла некоторую свободу в одежде. Обязательным являлся лишь синий комбинезон с множеством карманов, находящихся порой в самых неожиданных местах.

Форшаны были стопроцентными хищниками, белок предпочитали только животный, не признавая растительную пищу.

– А где Егор? – поинтересовалась София. – Если он пропускает штатный обед, значит мы имеем внештатную ситуацию!

– Ну, ты скажешь, Соф! – хохотнул Си Пин. Именно с его легкой руки имя «София» среди своих сократили, сделав похожим на форшанское. – Егор ждет нас за столиком третьего, твоего любимого, уровня. И ставлю пять кредитов – он поедает свое мясо, не дожидаясь нас!

– Тогда идем.

Глава 2

София кивнула Витторо. Босые ноги с наслаждением погружались в мягкость коврового ворса. Коврик был даже в лифте, спустившем их в ресторан – коротковорсовый ручной работы половичок, приятно массирующий ступни толстыми переплетениями нитей.

Вода на третьем уровне ресторана доходила до середины икры. На втором – едва прикрывала щиколотки. А на седьмом плескалась прямо под столом. Температура была комфортной, однако всегда находились те, кто не желал мокнуть во время приема пищи. Для таких капризных гостей существовал первый уровень, с полом сухим и слегка подогретым. Честно говоря, среди клиентов особой популярностью он не пользовался, а служащие вообще никогда туда не садились. Работа в стартеле подразумевала почти постоянное нахождение «на ногах» и возможность дать им отдохнуть являлась для персонала едва ли ни такой же важной, как и поесть.

Егор, действительно, нашелся за одним из столиков третьего уровня. Быстро поглощая мясо, политое подозрительным зеленым соусом, в котором плавали желтые семечки, он проглядывал информацию, выведя виртуальный экран из коммуникатора прямо на стол. По протоколу Службы безопасности данные были видны только ему, а остальные имели возможность полюбоваться муаровыми переливами защитного поля.

- Обжора! – беззлобно сказала София, сбежав вниз по лестнице вместе с ручейками воды из верхнего уровня бассейна.

Син задержался, подворачивая брюки.

Егор поднял на стадмина темный взор – мысли маршала явно блуждали в стороне от ресторана, принятия пищи и окружающей обстановки. Загайская про себя называла Данилина египтянином – за смуглоту, какую-то древнюю красоту узкого лица и совершенно загадочный взгляд больших глаз. Так мог бы смотреть фараон на толпу, павшую ниц у подножия его трона. Впрочем, холод и высокомерие были лишь внешним проявлением внутреннего смысла должности стартельного маршала. На самом деле его отличали внимание и радушие по отношению к тем, с кем он работал. Да и чувство юмора, казалось вовсе не свойственное этому высокому гибкому человеку, присутствовало в полном объеме.

– Так вкусно… вроде, – растерянно пояснил Егор, возвращаясь к действительности.

Прежде чем сесть, София поздоровалась с несколькими клиентами и сотрудниками. Последних здесь было немало: персонал имел шестидесятипроцентную скидку в ресторанах стартеля. Кроме того, работа в «Полярной звезде» давала право на бесплатные занятия во всех фитнесс-центрах заведения и годовой бонус на посещение Центров красоты. «Горничная – лицо и руки отеля! Должны ли они быть покрыты морщинами и возрастными пятнами? Нет, говорю я, ни в коем случае!» Для административного персонала, к каковому относилась и Загайская, пакет бонусов был расширен, включая не только ежемесячные стрижку, маникюр, педикюр и стандартный уход за лицом, но омолаживающие процедуры и уходы за телом.

Официант, приветливо поздоровавшись, сгрузил на стол судки и тарелки. Мясо пахло восхитительно, а странный соус добавлял загадочную ноту, от которой желудок скручивался в тоске. София положила первый кусочек в рот и довольно покачала головой. Меню статреля из-за клиентуры с разных концов галактики было слишком обширным, поэтому обычная говядина присутствовала в нем чрезвычайно редко.

Си Пин набросился на мясо едва ли не с урчанием. Набив полный рот, поднял обе ладони в форшанском одобрительном жесте:

– Это очень вкусно! Пожалуй, в ближайший отпуск посещу Землю! Правда, что ваша планета полностью сельскохозяйственная?

– Правда, – кивнул Егор, – если не считать шести Терраполисов, старушка-Земля снова зелена и экологична, как в начале зарождения цивилизации.

– Говорят, большинство ваших охотничьих трофеев съедобны? – с горящими глазами продолжал спрашивать форшан. – Для галактики это редкость!

– Ты, похоже, всерьез заинтересован в отпуске? – заметила София.

– Эта идея захватила меня только что, – пояснил Син, – а если меня что-то захватывает…

– Дальше можешь не продолжать! – засмеялся Данилин. – Всем известно, каким ты становишься невыносимым, если тебя что-то захватывает.

После обеда София вернулась в кабинет – предстояла рутинная работа по проверке действий регистраторов, просмотру анкет вновь прибывших клиентов, книги жалоб и предложений, общению с гостями, которые были недовольны чем-либо. Впереди маячили свободные ночь и день, а затем ночная смена. Ночные София любила куда больше дневных, но, увы, по должности ей полагалось присутствовать в блоке большую часть дневного времени.

Вечером она пообщалась с Мисси, детально разобрала процесс уборки уровня, указала на ошибки и недочеты. После чего прошлась по коридорам, как делала это всегда. На втором люксовом ее внимание привлек экспрессивный возглас маленькой блондинки, одетой в серебристое облегающее платье и как раз в эту минуту входящей в номер:

– О, Айвен, дорогой, посмотри, как это живописно! Признавайся, зая, это ты сделал?

– Право, Нана, мне такие изыски фантазии не свойственны! – отвечал насмешливый баритон уверенного в себе мужчины. – Должно быть, постаралась горничная…

София улыбнулась. Чаевые Мисси будут карьерным плюсом в копилку стадмина! «Никогда не пересчитывайте чаевые подчиненных и тем более не зарьтесь на них! У каждого из нас должен быть непредсказуемый бонус от судьбы! Однако заботьтесь о чаевых для вашего персонала, как заботились бы о них для себя…»

Загайская вернулась к себе, сдала смену дежурному администратору – ими назначались по очереди админы каждого уровня блока – и с легкой душой отправилась в фитнес-центр, носящий название «Устрица». В свое время он привлек стадмина своей камерностью, несмотря на наличие самого современного спортивного оборудования. Загайская не любила «суетливые» тренировки – баротронику, аквавелоробику, джипслиз, предпочитая неторопливые силовые упражнения.

Спортивный костюм облегал тело, как вторая кожа. Не каждый решался на подобную одежду, выпячивающую недостатки, но зато, подчеркивающую достоинства. Разглядывая себя в зеркальной дверце шкафчика, София равнодушно подумала, что восхищенные взгляды немногочисленных посетителей «Устрицы» ей обеспечены.

В зале в поте лица «трудились» трое мужчин и одна женщина. Стадмин одобрительно отметила подтянутую фигуру пожилой незнакомки – явно, клиентки. В дальнем углу терзал груду металлопластика тяжеловес с пропорциями тела чуть более широкими, чем полагалось идеалу фитнесс-центра. Загайская невольно засмотрелась, как вспучиваются мышцы на его спине и плечах, как напряжены ягодицы, обтянутые тканью костюма. Собственной фигуры мужчина не стеснялся так же, как и она сама. Закончив упражнение, неторопливо встал, потянулся, развернулся... Несмотря на габариты, пластика в его движениях была завораживающая, сдержанно-опасная. София коротко глянула в холодные голубые глаза «спортсмена» и, отвернувшись, забыла о нем, начав ежедневную двухчасовую тренировку, к финалу приводящую ее в почти медитативное состояние, заставляя отрешиться от ежедневных проблем и суетных мыслей. После Загайская ощущала прилив сил и с улыбкой вспоминала, как тяжело давались ей первые полгода посещения спортзала.

Был час ночи, когда она оказалась в душевой. Стянула мокрый костюм и спортивные туфли, бросила в лючок очистителя. Когда она выйдет из душа, постиранная и высушенная одежда и обувь будут ждать ее в собственном шкафчике.

Загайская включила горячий душ, запрокинула лицо, чтобы вода попадала на лоб, закрыла глаза и с удовольствием потянулась, чувствуя приятную ломоту и легкость в натренированных мышцах. И вдруг поняла, что в душе не одна.

Крепкие мужские ладони обхватили ее груди, начиная нежно массировать и пощипывать соски, по затылку и плечам прошлись уверенные губы, вызывая холодок вдоль позвоночника и сладкий страх в животе, а между ягодицами толкнулось явное доказательство чьего-то горячего интереса.

Скользкая от воды София вывернулась из сильных рук и с улыбкой взглянула в холодные голубые глаза. «Спортсмен» легко и как-то по-отечески поцеловал ее в лоб. Будто не он в это же время подхватывал ее под ягодицы, насаживал на вздыбленный член и притискивал к стене, вжимаясь теснее.

– Максим Андреевич, вы хотите скомпрометировать скромную служащую? – куснув его за гладко выбритый подбородок, поинтересовалась она и крепче обхватила его длинными ногами.

Мужчина потряс перед ее глазами серым коммуникатором Службы безопасности, закрепленным на запястье, и ответил низким негромким голосом:

– Слишком много разговариваете, София Александровна!

София сверкнула на него глазами и прикрыла веки. Тон не был приказным, но не подчиниться ему было невозможно. И это одновременно и раздражало, и заводило.

– А если… кто-нибудь… зайдет? – уже постанывая от страсти, поинтересовалась она.

– Я… предугадываю… события… – делая паузы на мощных фрикциях, сообщил партнер.

– А если…

Властный рот вобрал в себя ее губы. Максим удерживал девушку одной рукой, а другую положил ей на спину, одновременно прижимая к себе и защищая от трения со стенкой душевой. София напряглась, потому что его сила, с которой он управлялся играючи, будто не замечая, заводила ее донельзя. Его кожа была гораздо горячее ее и это давало восхитительный контраст от соприкосновения грудь в грудь, живот к животу, лоно к лону. Ощущая, что теряет сознание от чувства наполненности, и грани, которую вот-вот перейдет, она застонала и прикусила ему губу, в сладких судорогах сжимая его бедрами. Однако партнер не торопил события. Он доводил Софию снова и снова, до тех пор, пока она не обмякла в его руках, во время последнего оргазма совершенно обессилев. И только тогда позволил себе разрядиться, распластывая партнершу своим телом, глубоко вжимаясь в нее, такую мягкую, безвольную, покорную. А потом сделал воду погорячее и осторожно опустил Софию на пол на подгибающихся ногах, придерживая, чтобы не упала.

– Ух! – слабо сказала она и развернулась, опершись на него спиной.

– Ух, – спокойно согласился он. – К тебе или ко мне?

Как и у всех стадминов стартеля у Софии были двухкомнатные апартаменты – спальня и студио с кухонным комбайном, позволявшим при желании готовить нехитрые блюда. Персонал классом ниже удовольствовался только объединенным студио. А вот покои Максима Загайская про себя называла старинным словечком «хоромы», поскольку они были не в пример больше и функциональнее. Положение обязывало.

– К тебе! – лукаво улыбнулась она.

Совместные выходные выпадали не часто, так почему не провести их в праздности и неге люксовых апартаментов?

– Через пятнадцать минут у лифта, – Максим поцеловал ее в затылок и, шепнув: – Сюда идут! – исчез из душевой, будто испарился.

Спустя мгновение в душевую зашла давешняя пожилая дама и заняла соседнюю кабинку.

София с наслаждением вымылась, оделась и, не заморачиваясь прической, покинула «Устрицу». С Максимом Новаком они встречались уже полтора года, случайно познакомившись на корпоративе, посвященном тридцатилетию «Полярной звезды». Глава Службы безопасности стартеля подошел к Загайской, только назначенной стадмином блока номер пять, с бокалами шампанского и поздравлением. Она была удивлена человеку такого уровня, уделяющему внимание подобным мелочам. Однако Новак ничего не делал просто так. «Увидел тебя и решил затащить в постель, – позже честно признался он, – просмотрел инфу, сразу нашел повод познакомиться!»

Максим уже ждал у лифта, что-то негромко говоря в коммуникатор. Увидев Софию, активировал кабину, пропустил ее вперед, поднес «собачку» к панели управления.

– Домой!

Кабина тронулась – сначала вниз на несколько уровней, потом горизонтально налево. Под стеклянным полом проплыла центральная оранжерея, купола пальм, подобные куполам храмов, цветники, переплетения лиан, с которых свисали тяжелыми гроздьями экзотические бутоны.

Лифт прибыл в ту часть стартеля, где располагались жилые апартаменты для руководителей высшего уровня. Помещения здесь походили на аналогичные уровней люкс, но не были украшены цветами, картинами, статуэтками и прочими, приятными глазу, предметами роскоши. «Дорого, просто, лаконично!» В связи с поздним временем коридоры пустовали, лишь шастали бесшумными мышатами спарки, охотясь за пылинками.

– Голодная? – поинтересовался Новак, открывая дверь своих покоев и пропуская Софию.

– Есть немного, – призналась она. Скинула туфли у входа, по-хозяйски прошла в ванну, выдвинула полку шкафа, которая уже какое-то время считалась ее собственной.

Здесь лежали майка и шорты, средства по уходу за собой.

Пока она переодевалась, Максим приготовил ужин – его кухонный комбайн выдавал куда больше пищевых вариаций, чем стандартный. Овощи на пару, куриная грудка, сладкое пюре из айвонга – одного из самых душистых и вкусных фруктов с Афродиты.

Повесив служебную форму в шкаф, Загайская прошлепала на кухню – не студио, а самую настоящую отдельную кухню, украшенную этническими африканскими мотивами.

– Она пришла, она снова пришла! – раздался певучий голос из соседней комнаты.

– Здравствуй, Аленький цветочек, – откликнулась София, невольно улыбнувшись.

Растение высотой в полметра, увенчанное пурпурным цветком-граммофоном, в глубине которого был скрыт маленький зев с самыми настоящими ярко-красным язычком, зелеными острыми зубками и розовыми губами называлось вессилюга, произрастало на Вирсанте-семь, мире в созвездии Кита, населенном гуманоидоподобными существами с большими ушами и синей кожей, вирсами. Цветок обладал интеллектом уровня говорящего попугайчика – с одной стороны, выучив несколько слов, нес всякую ахинею, с другой, ахинея иногда звучала подозрительно к месту. Стоило подобное развлечение, как двухместная яхта класса планетарная станция – земля, но Максим утверждал, что удовольствие от общения того стоит. Служащим стартеля запрещалось иметь домашних животных, однако вессилюга под статус животного не попадал, да и передвигаться самостоятельно не мог.

Загайская миновала кухню и зашла в огромную гостиную со старвью в противоположную от планеты сторону. За прозрачной переборкой тянулся парсеками черных полей космос, пронизанный светом звезд. На подоконнике, как и полагалось любому уважающему себя цветку, в специальном контейнере с идеально подобранным гумусом и продвинутой системой полива, шевелил листьями вессилюга, которого София, едва увидела, стала называть просто Васькой или Аленьким цветочком.

– Васька, привет! Как поживаешь? – подойдя, она пожала ему лепесток, будто дружескую руку. – Надо же, как долго ты цветешь! Молодец!

– Против овец! – тут же отозвался собеседник.

– И не надоело тебе смотреть на звезды? – задумчиво поинтересовалась она, опершись руками о подоконник, поднимаясь на мыски и потягивая одну ногу за другой. После тренировки растяжка была приятной.

– Вечность, – ответил цветок, – это такая скука…

София засмеялась. Сказано было голосом Новака.

– Васька тебя сдал, – она не обернулась, хотя сильные руки уже обнимали ее под грудью и откидывали на горячее широкое тело, – так и вижу, как ты стоишь у окна, смотришь в глубины космоса и ругаешь вечность!

– Не ругаю – констатирую, – пояснил Максим. – Ужин готов, пойдем!

– Транспорт к шлюзу номер десять! – тут же отозвался вессилюга.

– Болтун! – хмыкнул хозяин.

– Что будем пить? – спросил он уже на кухне, открывая дверь бара. – Есть легкое вино с Фроди, урожая этого года…

– Давай вино! – прервала Загайская, приступая к еде. – В отпуск слетаю на планету, посещу виноградники, давно мечтала. У них ягоды размером с кулачок, представляешь?

Она сжала руку в кулак и потрясла перед носом Новака.

Тот кивнул, ловко откупоривая бутылку и разливая по бокалам душистый розовый напиток.

– У них еще и листья как у земных лопухов. Видела когда-нибудь лопухи?

– Конечно видела! – обиделась София. – Родители после выхода отца на пенсию живут на небольшой ферме на Земле. Там задний двор как раз порос этими самыми лопухами. Похожи на слоновьи уши!

– Или на уши вирсов! – Новак сел напротив и поднял бокал: – За тебя, София!

– За тебя, Максим! – отозвалась она.

– Как дела на работе?

Загайская пожала плечами. Даже мысли не пришло пожаловаться на выходки Энтони Фирса. «Занимать руководящую должность и не справляться с персоналом – мыслимо ли это?»

– Все нормально. Переживала из-за новой гостьи, Наны Тасали… Ну, ты знаешь?

Новак кивнул, подлил еще вина.

– Но она оказалась очень спокойным клиентом. Скандалов не закатывает, к стюардам не пристает, в номер заказала лишь любимые розы и определенный сорт минеральной воды. И то, и другое приходится доставлять с Афродиты. Разве это дорогая плата за спокойствие стадмина?

– Повезло, – резюмировал Новак. – По-моему, звезды эстрады как маленькие собачки – не в меру нервозны, все время мерзнут, дрожат от любого взгляда или звука, но всегда готовы укусить за что достанут!

Загайская засмеялась. Опыт собеседника позволял ему говорить такие вещи со знанием дела.

Так, болтая ни о чем, они провели ужин и отправились в спальню Новака, выбирать в голографе атмосферу нынешнего свидания и заниматься сексом. Любовью Загайская никогда это не называла, четко расставив для себя точки над «и». Новак, похоже, достиг карьерной вершины в «Полярной звезде», а она только карабкалась на нее и останавливаться не собиралась. Брак сейчас был бы совсем ни к чему, да и не поступало от партнера ни намеков, ни предложений подобного характера. Видимо, свобода одинокого самца для Максима была дороже ежедневных близких отношений с женщиной. Или с несколькими?..

Глава 3

Вечером следующего дня София вернулась к себе и чертыхнулась, когда увидела на экране связи пропущенный вызов от матери. Сеанс за счет стартеля Загайской по статусу полагался ежемесячный, и она всегда использовала его для связи с Землей. А тут забыла, и вот результат!

Заварив чашку крепкого чая, София набрала позывные дома. Спустя положенное время на экране появился отец. Бывший марсианский геолог, он сильно сдал в последнее время, что и стало причиной переезда на «фермерскую» Землю. Впрочем, мамина деятельная натура и здесь нашла выход: Рината Загайская устроилась врачом сельскохозяйственного домена, в котором располагался их участок, и сейчас, как назло, отбыла на вызов, что означало встречу с ней лишь в следующем месяце.

– Доча! – обрадовался Александр Загайский. – Выглядишь, как звезда! Работа вдали от дома идет тебе на пользу.

– Не начинай, папа, – засмеялась София.

Отец был недоволен, когда после окончания Академии межзвездного туризма умница и красавица дочь сообщила о желании покинуть Солнечную систему. Конечно, родным хотелось чаще видеть ее, но у красавицы и умницы были свои планы.

– Да я серьезно, – не улыбаясь, ответил отец. – Действительно, отлично выглядишь. Ты не влюбилась?

– Это был мамин вопрос, признайся, – лукаво посмотрела на него она.

– Ну конечно, мамин, – улыбнулся отец. – Когда ты собираешься прилететь?

– Не знаю, па, много работы...

Она была честна перед отцом и знала, тот поймет – и сам, и жена всегда были трудоголиками, ставя работу превыше всего. Лишь в последние годы приоритеты изменились. Чем считать это – мудростью или старостью, София предпочитала не задумываться.

Александр коснулся пальцами экрана. Дочь ответила на движение. Нет, они не могли ощутить прикосновения рук, но сердца близких людей говорили друг с другом на одном языке.

– Хорошо, что матери нет! – сказал он. – Я бы не хотел, чтобы она услышала, как я прошу тебя прилететь, потому что…

– Потому что?.. – напряглась София.

– Я просто знаю, что хочу увидеть тебя, – качнул головой отец. – И тебя, и Игната! Знаю, так будет правильно.

– Ты плохо себя чувствуешь? – испугалась Загайская.

Александр с усмешкой покачал седой головой. Современные средства омолаживания он не признавал, утверждая, что когда-нибудь все принцы, их применившие, обратятся обратно в жаб.

– Не хуже, чем обычно, дочь, не хуже, чем обычно. Но ты подумай над тем, о чем я попросил.

София смотрела на него, покусывая губы. «Попросил» – неслыханное дело! Что ж… Отпуск на Фроди подождет!

– А с Игнатом ты связывался? – спросила она.

Старший брат доставлял семье немало хлопот до тех пор, пока не уехал на заработки в Дальний космос. С тех пор он изредка появлялся, рассказывал небылицы и даже перечислял немалые суммы, уходившие на лечение отца. София догадывалась – с братом не все так просто, но предпочитала не муссировать эту тему с родителями, которые были уверены, что Игнат работает в в корпорации по перевозке руд с астероидов к промышленным планетам.

– Его старые позывные не отвечают, а новых он не оставлял, – в голосе отца промелькнула нотка беспокойства.

– Так уже было не единожды, – успокаивающе сказала София. – У обормота совершенно никакого понятия об ответственности!

– Да уж, – Александр грустно улыбнулся, – тебе стоило родиться первой и быть старшей. У тебя это отлично получилось бы! Так когда тебя ждать?

– Через пару месяцев я смогу взять отпуск, папа. Раньше нет – у нас сейчас самый сезон!

– Я буду ждать, дочь! – вздохнул Загайский. – Маме передам, что ты ее любишь и у тебя все в порядке.

– Папа, ты чудо! – София послала ему воздушный поцелуй, стараясь улыбаться так ослепительно, как только умела. – До связи!

– До связи!

Когда экран погас, улыбка исчезла с ее лица. Грея ладони о чашку с чаем, Загайская рассматривала покрытие пола и невесело думала о том, что скоро наступит время потерь. На душе после разговора было тяжело. Пожалуй, она сделает исключение в своей череде не нарушаемых правил и уже завтра подойдет к Дагори Фирсу насчет отпуска вне графика!

Отправляясь в ночную смену, София всегда выходила из своих апартаментов пораньше, чтобы иметь возможность пройтись по стартелю, не пользуясь лифтами. Смена начиналась в одиннадцать вечера, к этому времени людей в коридорах было исключительно мало: часть спала, другая уже отправилась на различные развлекательные мероприятия. Бесшумными духами сновали горничные, убирая номера, из которых выбыли клиенты, круговая подсветка делала ползающих по полу и стенам спарков похожими на летающие тарелки. Приглушенное освещение наполняло уровни тенями и загадками, в оранжерее начинали флюоресцировать некоторые растения, а в аквариумах Пятого уровня рыбы и кораллы, искусно подсвеченные специальными лампами, превращались из представителей флоры и фауны в произведения ювелирного искусства.

Загайская шла неторопливо, раздумывая над поездкой на Землю и здороваясь с встретившимися на пути горничными и техниками. Владея профессиональной памятью, она знала по именам большинство из них, даже, если те были из других блоков. Сейчас, например, мимо прошел Стивен Морсон, высокий жилистый техник из Десятого. На приветствие не ответил: думал о чем-то невеселом, морщил густые брови, характерным движением потирал лоб.

Едва зайдя «на мостик» Загайская увидела Егора, просматривающего дайджест галактических новостей на одном из больших экранов диспетчерской. В отличие от стадмина, маршал работал ежедневными двенадцатичасовыми сменами, и к себе по окончании смены особенно не торопился.

– Что новенького?

Сев рядом, она развернула к себе один из маленьких экранов, называемых «зеркалами», и начала просматривать информацию дежурных стадминов о прошедших сменах – количество, имена, возраст прибывших-убывших гостей, заметки горничных по размещению, наличие – отсутствие ситуаций, требующих участия старшего администратора.

Данилин поднялся.

– Пойдем ко мне…

София послушно последовала за Егором. То, что он собирался сказать, не предназначалось для ушей персонала диспетчерской. Понятие уровней конфиденциальности в стартеле блюли.

– Син не дежурит сегодня? – уточнила она в широкую спину, обтянутую серой формой Службы безопасности.

– Завтра выйдет. Ему до отпуска всего несколько дней осталось, счастливчик! – заметил Егор, пропуская Загайскую в кабинет.

– Мне тоже придется просить Дагори об отпуске, – тяжело вздохнула она, садясь в кресло посетителя, стоящее напротив стола.

– Что-то случилось? – маршал бросил на нее внимательный взгляд.

– Говорила с отцом… на душе неспокойно.

Егор сел за стол, заметил:

– Не медли, Соф! Душе стоит доверять!

Наступило молчание.

София, пытаясь затолкать поглубже иррациональное чувство страха и тревоги, читала информацию на выведенном наружу экране «собачки». Данилин, глядя на нее, постукивал пальцами по столешнице.

– Лучше, если Дагори отпустит тебя именно сейчас, потому что потом… даже не знаю, что будет! – наконец, сказал он.

Загайская подняла на него недоуменный взгляд.

– Данилин, ты не знаешь? ТЫ?! – убрала экран, развернулась всем корпусом к собеседнику, положила подбородок на тонкие пальцы. – Говори!

– Конфиденциальность на уровне управляющего персонала, – качнул головой тот. – Через два месяца в стартеле поменяется Управляющий и часть персонала.

– Увольнения? – удивилась София. – Сейчас, когда все стабильно и «Полярная звезда» занимает третье место в рейтинге «Большой Медведицы»?

– Не увольнения, – поправил Данилин. – Имперцы хотят видеть больше своих соотечественников среди управляющего и обслуживающего персонала. На днях состоялось несколько сделок по покупке долей уставного капитала картеля у частных лиц – об этом сообщалось в новостях, однако покупатель остался неизвестен. А вчера они объявили себя владельцами шестидесяти процентов акций «Большой Медведицы» против сорока, принадлежащих Солнечной федерации. И сообщили, что кадровая политика должна учитывать это изменение. Персонал внутри заведений картеля будет перетасован с тем, чтобы уровнять процентное соотношение землян и имперцев. Так что, возможно, кто-то из нас отправится в другой отель.

София помолчала. Ну почему неприятности всегда сваливаются на голову вместе, а не по одиночке? Стаями они, что ли, летают?

– Жаль, – тихо сказала она. – Мне тут нравится.

– Ты любишь космос, – кивнул Егор, – знаю. Так же, как и я, кстати! Но вряд ли это будет учитываться при перетасовке колоды.

– Что ж… – она поднялась. – Спасибо за информацию. Пойду, приму смену и поговорю с Дагори. Не стоит откладывать!

– Не стоит, – согласился Данилин и зевнул. – Пожалуй, пора баиньки. Надеюсь, мне не станут сниться имперские крейсеры.

***

Дагори Фирс, несмотря на солидный возраст, выглядел жгучим красавцем с ярко-голубыми глазами и ослепительной улыбкой. Видимо, он как раз и использовал те самые средства омоложения, которые по словам Александра Загайского должны были однажды превратить пользователей в жаб.

Сейчас Дагори не улыбался.

– София, вы понимаете, о чем просите? – уже в который раз уточнил он и снова повторил: – Отпуск вне графика – это не по правилам нашего картеля! Все должно быть…

– «Методично, четко, по расписанию!» – закончила она цитату Вессона. – Дагори, я понимаю, но не могу проигнорировать просьбу отца. Он в последнее время очень плохо себя чувствует.

– Мы все в последнее время плохо себя чувствуем! – буркнул Фирс, и Загайская поняла: управляющий тоже думает о кадровой политике имперцев. – Но это не повод не ходить на работу!

– В прошлом году я не пошла в отпуск, потому что на Афродите проводился очередной финал Чемпионата Галактики по футболу, – София сверлила собеседника глазами, зная, что от ее взгляда ему становится неуютно. – За пять лет работы я ни разу не нарушила график, уйдя в отпуск не в свой период.

– Я это знаю, София! – Дагори пожевал губами, раздумывая. – Я, и правда, не помню, чтобы вы когда-либо обращались ко мне с непротокольной просьбой… Ну, хорошо! Месяца вам хватит? С дорогой, разумеется, туда и обратно!

Загайская прикинула варианты: добраться до Пересадочной станции в этом секторе галактики займет примерно неделю – зоны инверсии перестали располагать в непосредственной близости от жилых миров после нескольких катаклизмов, затронувших обитаемые планеты и приведших к многочисленным жертвам. Чем дальше находилась Пересадочная станция, тем выше оказывался класс безопасности планеты и, соответственно, ее место в классификаторе АКС.

Ожидание отправки очередной группы в Солнечную систему тоже может занять несколько дней. Зато от Лунной пересадочной станции до Земли всего сутки! Неделю, а при удачном стечении обстоятельств, и две с родными она успеет провести.

– Хватит! – она поднялась, понимая, что разговор закончен. – Благодарю, Дагори.

Тот поморщился, будто она только что вырвала ему один из ослепительных зубов.

***

– Син! Син!

– Да, Соф? Что-то случилось?

– Ты уже заказал билеты на Землю?

– Собирался сегодня, а что?

– Заказывай на двоих! Я лечу с тобой!

Форшан изумленно оглядел ее и поинтересовался не без подозрения:

– Чем обязан такой чести?

Загайская догнала Си Пина у лифта – дневная смена статеха только начиналась, и он собирался спуститься на технологический уровень. Отдышавшись и одернув сбившийся пиджак, она пояснила:

– Мне пришлось взять срочный отпуск – отец просил приехать…

Син облегченно улыбнулся.

– А я-то испугался, что ты решила поохотиться со мной!

Об отце не спросил – не принято было у форшанов лезть в личную жизнь тех, кто не входил в первые три коммуникационных круга. Загайская как-то пыталась прикинуть свое место в их сложной иерархии и пришла к выводу, что с точки зрения статеха находится круге в пятом-шестом – уже не чужой человек, со сформированными связями и некоторыми совместными интересами, но еще недостаточно близкий для откровенности. Впрочем, это не мешало легкому и необременительно-шутливому общению с Сином.

– В отличие от тебя, варвара, я – цивилизованный человек, которые против лишения жизни невинных тварей, – засмеялась София. – Сообщишь мне, на какое число будут билеты?

Син совершенно по-варварски гукнул и стукнул себя кулаками в грудь:

– Конечно!

Все еще улыбаясь, Загайская вернулась в диспетчерскую. Егор Данилин уже мелькал за полупрозрачной стеной своего кабинета. Увидев Софию, замахал рукой.

– Кофе будешь? – спросил он, едва она переступила порог. Не дожидаясь ответа, подставил чашку автомату и добавил: – У нас проблема.

– Опять? – изумилась стадмин, усаживаясь в кресло и выводя внешний экран «собачки».

Судя по информации администраторов уровней все было нормально, не считая обычных жалоб клиентов – цветы в вазе подвяли, рыбка в аквариуме косо посмотрела, вкус инопланетного блюда, подаваемого в ресторане блока, не понравился…

– Данные закрыты, – пояснил Егор, правильно поняв ее интерес. – Не вернулась в номер одна из клиенток… Угадай, кто?

Загайская перебрала в памяти список гостей, которые могли бы доставить неприятности. Первое место занимала Нана Тасали, и не потому, что была капризна, склонна к употреблению алкоголя или наркотиков, а в связи с собственной известностью. Случись с ней что – репутация стартеля окажется под угрозой!

– Певица? – осторожно уточнила она, уже понимая, что права.

Данилин кивнул с кислым выражением лица.

– Вчера отправилась на очередное выступление на Фроди, вернулась около полуночи – система зафиксировала возврат яхты в док и саму Нану, выходящую из нее и направляющуюся к лифту. Но до номера она не дошла. Чайни, прождав ее пару часов, благополучно заснул, зная, что Нана часто задерживается после выступления по приглашению хозяев клуба или именитых гостей. Однако певица не появилась и утром. Тогда-то ему и пришло в голову поинтересоваться у администратора, возвращалась ли она с концерта?

– Возвращалась… – задумчиво пробормотала София. – Быть может, Нана поссорилась с Чайни и решила устроить ему несколько «приятных минут»? Она не снимала другого номера?

– Ни по своим документам, ни по чужим – нет. За последние два часа мы проверили базу данных физиологических контуров клиентов – совпадений не выявлено.

– А в лифт она вошла? – Загайская отобрала у Егора чашку с уже подстывшим кофе и выпила залпом.

– Нет. Видимо, ушла по технической лестнице или… ее увели.

София посмотрела на него, подняв брови.

– Думаешь, здесь нечто большее, чем капризы популярной исполнительницы?

Данилин пожал плечами.

– Я не сбрасываю со счетов ее фанатов или просто пылких поклонников. Так же учитываю, что Чайни мог солгать, и ссора имела место. А последствия любой ссоры могут быть очень – очень! – разными!

– И как ты предполагаешь действовать?

– Свяжусь со Службой безопасности клуба, в котором она давала концерт, попрошу, чтобы они опросили ее окружение. Творческим натурам, находящимся под постоянным вниманием, сложно скрывать эмоциональное состояние. Если была ссора или что-то еще, что вывело Нану из себя – мы об этом узнаем. Кроме того, наши люди уже отсматривают данные системы видеонаблюдения и межуровневых сканеров. Имей в виду, для всех, включая персонал, Тасали после выступления отправилась по личному приглашению в гости к одной высокопоставленной клиентке и задержалась у нее на неопределенный срок. Чайни будет говорить то же – скандал ему ни к чему.

Коммуникатор на руке Егора отозвался на его слова яркой вспышкой срочного вызова.

– Данилин, – ответил тот, не приглушая звука.

– К нам гости с Фроди, – раздался голос Манчезе, – старший полицейский инспектор округа имени Свифта, Форсайт Демигут.

Егор и София переглянулись. Визит полицейского означал утечку информации, что в свою очередь подразумевало следующий этап, а именно, нашествие журналистов. Данилин переключил «собачку» на режим конференции, и Загайская догадывалась, кто еще слышит его указания.

– Витторо, всем швартовочным палубам поставь код «переполнены», – подобравшись, будто для прыжка, заговорил маршал. Загайская невольно залюбовалась им – и куда только делась присущая Егору задумчивость. Сейчас он напоминал хищника – жилистого, сильного, изготовившегося к прыжку. – Принимать только туристические крайлеры и яхты с планеты, гости в которых у нас уже зарегистрированы или номера забронированы по вчерашнее число включительно. Проверку в Регистре проводить тщательнее – журналюги могут пробраться под видом клиентов. Максим Андреевич, подтверждаете?

– Подтверждаю, – раздался тяжелый голос главы Службы безопасности стартеля. – В док я сейчас тоже подойду. Чайни предупредили?

– Сейчас сделаю!

– До встречи.

Новак отключился.

– Принято, сделано, – отозвался Витторо.

Егор поднялся, оправил китель, сумрачно посмотрел на Софию.

Загайская вернулась на мостик и сварила себе еще кофе. Ночная смена, несмотря на то что закончилась, обещала растянуться надолго.

Глава 4

Черноволосый, кареглазый красавец раздраженно отставил стакан с виски. Напиток выплеснулся на резной столик, капли упали на белоснежный ковер.

– Да не было никакой ссоры!

София сделала соответствующую отметку в коммуникаторе. Мисси тут же прислала подтверждение – ковру под столом при уборке будет уделено повышенное внимание.

Допрос Айвена Чайни длился около часа, в течение которого офицер Демигут, больше похожий на мопса толстеньким лицом с обвисшими складками кожи и круглыми грустными глазами, задавал один и тот же вопрос в разных вариациях: «Что случилось перед тем, как госпожа Тасали отбыла на концерт?», «Сегодня утром вы проснулись в хорошем настроении? Не ссорились? Не обсуждали планов на будущее?», «По каким причинам вы ссорились обычно?», «Сильно ли вы ругались во время ссор?» и так далее, и тому подобное, и в том же духе.

От его последнего вопроса: «Что она сказала перед отлетом? Почему она так сказала?» Чайни окончательно озверел:

– Она сказала «пока-пока»! Господи ты боже мой, офицер, вы, уходя из дома, прощаетесь с родными?

– Вы хотите сказать, госпожа Тасали знала, что не вернется? Значит, вы все-таки поругались? – тут же прищурил глаза навыкате Демигут.

София, с безразличным видом сидящая в одном из кресел, подумала, что зря представила офицера мопсом, поскольку на проверку тот оказался свихнувшимся бульдогом с давлением челюстей в несколько атмосфер.

– Да не было никакой ссоры!

– Тогда почему вы сказали: «Прощаетесь с родными»?

– О-о-о! – схватился за голову Айвен. – Сюда летит мой адвокат, офицер! До его прилета я отказываюсь отвечать на любые вопросы!

Он перевел взгляд на Софию, и она, понимающе улыбнувшись, встала.

– Инспектор Демигут, администрация «Полярной звезды» в моем лице вынуждена просить вас покинуть номер нашего гостя.

Форсайту законы пребывания на территории стартеля были известны не меньше самой Загайской. Поэтому он кивнул и отошел от переборки, откуда открывался величественный вид на планету.

– Господин Чайни, когда прибывает ваш адвокат? – поинтересовался он напоследок. – Уж на этот-то вопрос вы можете ответить?

Тот, хмыкнув, ткнул пальцем в планшетку, лежащую на столе.

– Через пару часов, инспектор. У моей компании офис в соседнем секторе.

– Чудесно! – восхитился Демигут и посмотрел на Софию с восторгом ребенка, которому подарили билет на симулятор боевого пилотирования. – Где я могу с пользой провести это время?

– Давайте, сначала осмотрим место происшествия, – любезно предложил молчащий все это время Данилин, – а потом я отведу вас пообедать в любой из ресторанов «Полярной звезды». За наш счет, разумеется!

– Чудесно! – повторил инспектор, слегка поклонился Чайни и вышел в коридор в сопровождении маршала.

– Я могу чем-нибудь помочь вам, Айвен? – уточнила Загайская, останавливаясь у двери.

– Выпейте со мной, милая девушка! – Чайни махнул в ее сторону стаканом, снова пролив напиток.

Похоже, он был пьян, однако вида старался не показывать.

– Мне нельзя, – улыбнулась София, – я на работе.

– Да бросьте! Идите сюда!

Загайская вернулась, по дороге прихватив стакан с барной стойки, села напротив. Чайни плеснул ей неразбавленного виски.

– Вы верите в проклятия? – спросил он, глядя на дно своего стакана. – Верите?

– Нет, – покачала головой стадмин. – Я верю, что люди совершают ошибки, за которые потом могут расплачиваться другие, но не в иррациональность наказания.

– И правильно делаете! Однако согласитесь, когда не везет в одном и том же, поневоле задумаешься о том, что проклят.

– Вы о чем? – насторожилась София. Чокнулась с Чайни и даже отпила из стакана.

– Мы с Наной собирались пожениться. Она… такая легкая в общении, необременительная, смешная. Живет птичьей жизнью и радуется мелочам. Это – то, что меня в ней привлекает, поскольку после двух неудачных браков поневоле начинаешь ценить такие вещи. И вот… она пропала! Я уверен, это какое-то недоразумение, и все вскоре разъяснится, но вдруг это знак?

– Какой знак, Айвен?

– Оставаться холостяком и не пытаться переспорить судьбу?

Загайская, поднявшись, поставила стакан в слот-очиститель бара и с сочувствием посмотрела на собеседника:

– Думаю, вам надо просто подождать, когда ситуация прояснится. А сейчас – поспать. Инспектор вас не побеспокоит, обещаю!

Чайни вяло отсалютовал стаканом.

Выйдя в коридор и пройдя несколько шагов, София остановилась у аквариума. Рыба с планеты Талисман, серо-зеленый, меняющий спектр орникс, «стоял» в воде, шевеля антрацитово-черными плавниками. Чайни говорил о Нане в настоящем времени, и в этом было нечто обнадеживающее, но сильно нервничал из-за случившегося. Значило ли это, что его чувства к Тасали были глубже, чем он пытался показать? Или… означало совсем иное?

***

Несмотря на растянувшуюся на сутки ночную смену и сопутствующую усталость, сон к Софии не шел. Поздно вечером она сидела на кровати в своей комнате, вяло листая в планшетке статьи о Сладкоголосой Нане, счет которых уже пошел на сотни. Дифирамбы, критика, снова хвалебные статьи, «желтые» новости от самых нелепых до самых ужасных. Тасали доставалось от журналистов, как и каждой селебрити. Ее три раза хоронили, пять – выдавали замуж, в разных уголках галактики насчитали троих незаконнорожденных детей, которых она тщательно скрывала. «Факты» вызывали у Загайской усмешки и сочувствие к женщине, вынужденной выносить подобное. Конечно, прорываясь на вершину эстрадного Олимпа, Нана знала, что в сладостных источниках нектара славы встречаются горькие струи, но одно дело знать, и совсем другое испытывать подобный прессинг на себе день ото дня. София и раньше не удивлялась желанию певицы поселиться не в плателе, а на орбите, а теперь и вовсе его поддерживала.

В хронологии событий Загайская следовала назад, добравшись, в конце концов, до времени, когда Нана еще не стала известной. На глаза попалось видео выпускного класса Тасали. Вот она сама – маленькая и взъерошенная, как воробей, еще темноволосая. Не красивая, скорее, интересная, с огромными глазами, горящими энтузиазмом. Как показало время, этот огонь мог зажигать сердца! Рядом с ней явная королева класса – высокая блондинка с ослепительной улыбкой, наводящей мысль на папу-стоматолога. Чуть позади мрачноватый подросток, черноволосый, с густыми бровями. Чему-то хмурится, морщит лоб… Слева от него крепыш, жадными глазами глядящий на «королеву»ю Такие сценки были у всех в жизни, жестко расставляющей по ранжиру личности и судьбы, навешивающей ярлыки. Но маленькая Нана не подчинилась, став звездой куда большей величины, чем «королева», канувшая в неизвестность! Другое видео, более раннее: класс на экскурсии на Землю. Шатры переносных жилищ на берегу реки, настоящий костер, через который прыгают подростки. Кто-то смеется, кто-то насторожен, побаивается или сосредоточен, будто участвует в старинном обряде. Огонь на земле для них – детей Солнечной системы – проводник в забытое, горячая память человеческого рода. И только двое не прыгают, их едва видно за толпой, на берегу: маленькая встрепанная девушка и высокий мрачный парнишка держатся за руки и смотрят в одну сторону – на реку, несущую свои воды из прошлого Земли в ее будущее. Такие разные – искорка и холодный кусок угля! Пришедшее сравнение позабавило и… царапнуло. София вывела на экран изображение Наны нынешней. Сколько лет прошло с тех пор, изменились прическа и цвет волос, нос стал аккуратнее, а губы – более пухлыми. Появилась чарующая грустинка в глазах, чуть затмившая озорной блеск. Искорка потускнела, но вовсе не потухла!

Загайская отложила планшетку и резко встала. Прошлое иногда возвращается оттуда, откуда его совсем не ждешь! И заглянуть ему в лицо бывает страшно…

Натягивая униформу, София нащупала в кармане свернутый клочок бумаги. С удивлением развернув его, вспомнила, где нашла этот кусочек рекламного проспекта, какие лежали в каждом номере или на информационных стойках.

Выбрав туфли с каблуком поустойчивее, она выскочила из номера, будто за ней гнались крейсеры имперцев.

Старшие администраторы блоков в случае экстренной необходимости могли пользоваться универсальным доступом в любые помещения стартеля, кроме тех, что значились особыми в циркуляре Службы безопасности. Впервые за свою карьеру, Загайская собиралась использовать это преимущество.

«В вашей работе нет мелочей. Профессиональная память – то, что собирает мелочи в объемный блок опыта. Любому из нас приятно внимание. Любому хотелось бы, чтобы его помнили. Гость может никогда не вернуться в отель, а может вернуться через несколько лет… И если вы вспомните его привычки и капризы, представьте, каким плюсом для репутации «Большой медведицы» это станет!»

Десятый блок отличался песчаными цветами отделки, удивительными растениями пустынь, собранных с разных планет, богатой фурнитурой и очень простой, и удобной мебелью, обтянутой тканями натуральных оттенков. Уже в лифте София просмотрела файлы диспетчеров уровней и на шестом обнаружила нужный номер, над значком которого мигал значок Технической службы – неисправное оборудование не позволяло поселить туда гостя. Стадмин неторопливо прошлась по коридору, пытаясь успокоить зачастившее сердце, подошла к одной из дверей, поднесла «собачку» к контрольной панели… Скользнула в открывшуюся створку.

Несмотря на закрытый статус, стандартный номер не производил впечатление нежилого. Кровать была застелена, однако сбитое белье указывало либо на неспокойный сон владельца, либо на тревожное пробуждение. На столе стоял стакан, в котором, судя по запаху, был какой-то ликер. На прикроватной тумбочке уже начавшая подсыхать роза сорта Гран-При лежала… на рекламном проспекте с оторванным уголком. София пошарила в кармане, достала найденный под кроватью в номере Тасали клочок, приложила. Рисунок совпал. Место разрыва пришлось на Третий блок, где располагалась оранжерея, теннисные корты, аквариум и…

Не может быть!

Позабыв обо всем, стадмин выскочила из номера и понеслась к лифту, распугивая спарков. «Лишь бы не было слишком поздно! – стучало в висках. – Лишь бы успеть!» Регламент действий в случае грозящей клиенту опасности совершенно вылетел у нее из головы, вытесненный сценами, явно виденными в каком-то боевике о запретных культах, связанных с человеческими жертвоприношениями.

Корты были пусты, в оранжерее пересвистывались фродийские птицы. На третьем блоке стартель казался вымершим. Невольно представлялось, как обезлюдившая «Полярная звезда» болтается в атмосфере планеты небесным телом, живущим своей непостижимой жизнью.

В глубине оранжереи просвечивали белые колонны часовни, увитые, словно капиллярами, орхидеями и усиками багряного плюща с Артемис.

Сбавив ход и отдышавшись, София вспомнила, наконец, о регламенте и активировала односторонний канал связи с Данилиным. Теперь он сможет отследить ее перемещения. Только бы успеть!

Двери часовни бесшумно разъехались в стороны. Помещение храма идеально круглой формы было залито ровным солнечным светом, лившимся сквозь отверстие в куполе, сейчас стилизованном под полуденное небо Земли. На полу, прижавшись спиной к электронному алтарю, сидела, горько рыдая, Нана Тасали. Над ней с угрожающим видом навис высокий и угрюмый мужчина. Мрачный, как грифель и надежный, как скала, он до сих пор напоминал того закрытого от всех подростка! Что произошло с ним за столько лет, не изменив внешне, но заставив пойти на преступление?

– Стивен, – останавливаясь у дверей, сказала Загайская, стараясь придать голосу обычное звучание, – если вас что-то не устраивает, вы всегда можете обратиться к администрации стартеля в моем лице! Пожалуйста, подойдите ко мне!

Она намеренно несла чушь, растягивая время. Данилину требовалась пара секунд для определения ее местонахождения, секунд тридцать, чтобы вызвать подмогу с ближайших постов, и четыре минуты – добраться самому.

Но ситуация вышла из-под контроля, потому что Нана вдруг перестала плакать и бросилась на Софию с криком, будто раненый зверь.

– Небеса услышали мои молитвы! – она схватила отшатнувшуюся Загайскую за руку и потащила к алтарю. – Вы – наше спасение! Скорее!

– Чего вы хотите от меня? – стадмин изо всех сил пыталась не показать, как испугана.

Кажется, она ошибалась с самого начала – маньяком был не штатный техник Десятого блока Стивен Морсон, а сама певица!

– Умоляю, – глядя на нее огромными, полными слез глазами, прошептала Тасали, – подтвердите регистрацию нашего брака! Поскольку мы со Стивом имеем разные гражданства – я – Солнечной системы, а он – этого сектора, система запросила подтверждение наших намерений у стороннего лица! Если я сейчас не выйду за него замуж, я передумаю и навсегда потеряю его!

– Потеряешь, Нанни, – подтвердил техник, сжимая кулаки.

– Вы насильно склоняете ее выйти за вас замуж? – уточнила у него Загайская, зная, что Данилин слышит разговор. – Для этого вы ее похитили?

– Она сама себя склоняет! – усмехнулся Морсон. – И никакого похищения не было – мы просто хотели укрыться от журналюг и… и вообще потеряли голову, когда встретились здесь друг с другом после десяти лет разлуки.

София застыла соляным столпом изумления, переводя взгляд с одного на другую.

– Умоляю! – одними губами прошептала Нана.

«Собачка» на запястье бесшумно завибрировала – за дверью толпились «гости».

Загайская королевским жестом одернула пиджак и приложила ладонь к алтарной зоне идентификатора. Нельзя мешать людям быть вместе, если они хотят того наперекор судьбе, положению в обществе, журналистской истерии.

– От лица администрации стартеля «Полярная звезда» поздравляю вас и желаю счастья! – дежурно улыбнулась стадмин, про себя прощаясь с карьерой.

Неприятности, совершенно определенно, летали стаями!

Алтарь заиграл бравурную музыку, засветился, будто золотая жемчужина в раковине храма. Сиянием наполнились внутренние колонны, на голографическом панно на стене проявилось электронное свидетельство о браке в окружении букетов фейерверка… Одновременно створки разъехались в стороны, впуская вооруженных людей в защитной броне. Сверху, в солнечном свете спускались три «ангела», направивших дула парализаторов на новобрачных. Служба безопасности прибыла во всей своей благодати!

– Всем лечь, руки за голову! – прогремел глас свыше.

София, аккуратно, чтобы не помять юбку, опустившаяся на пол, заметила, как пальцы упавших рядом Стива и Наны ликующе коснулись друг друга. Всегда мрачное лицо техника светилось счастьем – кусок угля, наконец, вспыхнул жарким пламенем, приберегаемым для возлюбленной на протяжении стольких лет!

Загайская подумала, что могла бы и не просить отпуск у Фирса. Ведь все равно уволят.

***

В помещение тяжело вошел Айвен Чайни, кинул короткий взгляд на сидящую на диване пару.

– Зая! – воскликнула певица, бросаясь к бывшему любовнику. – Ради всего святого прости меня! Я не хотела тебя обижать! Просто… просто у меня было очень мало времени до того, как журналюги пронюхают о моей встрече со Стивом.

– Однако тебе его хватило, чтобы выскочить замуж! – насмешливо заметил Чайни. От него сильно несло спиртным.

– Я любила Стива всю жизнь… – Нана покаянно смотрела на него. – Я бы желала и тебе встретить женщину, о которой ты не сможешь забыть, Айвен. Прости!

– Да чего уж там, – буркнул тот, разворачиваясь и с вызовом оглядывая Новака, стоящего в противоположном конце помещения. – Теперь я могу быть свободен?

– Конечно, – спокойно ответил тот. – Администрация стартеля сожалеет о причиненном вам беспокойстве и компенсирует все ваши расходы на пребывание в «Полярной звезде» из собственных средств.

Айвен пожал плечами и вышел.

Глава Службы безопасности стартеля взглянул на новобрачных.

– Вы готовы предстать перед журналистами? Пресс-конференция через десять минут, я буду вас сопровождать.

Морсон буркнул что-то невразумительное. Нана сочувственно погладила его по щеке:

– Тебе придется привыкнуть, милый! Или…

Вместо ответа Стив поцеловал ее ладонь.

София деликатно отвела взгляд, а Новак продолжал смотреть на парочку с тем же выражением, с каким смотрел бы на мебель.

Когда они ушли, Загайская, все это время стоящая навытяжку рядом с Данилиным, невесело улыбнулась:

– Ставлю пятьдесят кредитов, что меня уволят уже к утру! Вернусь на Землю, побуду подольше с семьей. А затем начну искать новую работу.

– Ты опередила СБ на несколько минут, – ободряюще усмехнулся маршал. – У нас возникли подозрения насчет участия техслужбы в «похищении», ведь только техник способен провести гостя по обслуживающим уровням, где нет камер и сканеров, и заставить систему поверить в неисправность одного из номеров блока, в котором можно укрыться. Еще немного, и мы вышли бы на Стивена Морсона.

– Еще немного, и Нана Тасали сделала бы, возможно, самую большую ошибку в своей жизни, – покачала головой София.

Данилин пожал плечами.

– Слава богу, все закончилось благополучно, но надо было сообщить мне, когда ты поняла, что узнала юного Морсона на видео, – мягко укорил он: не хотел усугублять ситуацию, однако и промолчать не мог. – А если бы Стивен все-таки оказался маньяком?

Загайская тяжело вздохнула и ничего не ответила.

Глава 5

– София, зайдите! – Дагори Фирс отразился в «зеркале» во всей красе – гладкая кожа, яркие глаза, идеально зачесанные волосы.

Стадмин прекрасно представляла себе, о чем пойдет разговор.

Сесть Дагори не предложил, тем самым подчеркивая иерархическую разницу.

– Вы понимаете, что лишь счастливая случайность спасла нас от катастрофы? – сердито спросил Фирс, видимо, понимая под случайностью профессиональную память подчиненной. – Вы осознаете, что один из наших гостей остался недоволен? Вы знаете, что бывает с администраторами, которые не исполняют протокол?

Загайская молчала, опустив глаза. Что она могла сказать? Сделать Чайни счастливым или, по меньшей мере не таким несчастным, могло только новое увлечение. Администраторов, нарушающих протокол, переводили в срочные или бессрочные горничные, в крайнем случае увольняли. А «счастливой случайности» она радовалась и до сих пор, вспоминая, как горели глаза Стивена и Наны, когда те смотрели друг на друга.

– Что вы можете сказать в свое оправдание, София? – язвительно поинтересовался Дагори и сам же себе ответил: – Ни-че-го!

– Да ладно вам, Фирс! – раздался вдруг снисходительно-густой голос.

Большое «зеркало» кабинета Управляющего блоком активировалось, развернувшись так, чтобы его могли видеть и Дагори, и София.

С изумлением, переходящим в панику, Загайская разглядела увеличенное лицо… Анри Вессона.

– Я рад познакомиться со старшим администратором, для которого счастье и удовольствие наших гостей стоят на первом месте, а собственная безопасность – на втором! – улыбнулся Вессон. – София, вы догадываетесь, какой была бы следующая фраза господина Фирса, если бы я не вмешался?

– Он сообщил бы мне об увольнении! – отрапортовала Загайская.

Мэтр казался ей божеством, сошедшим с Олимпа. Испорченное предстоящим увольнением настроение взлетело до небес – Вессон смотрел на нее и говорил с ней. И даже, кажется, похвалил!

– Продолжайте, Дагори, – Анри взглянул на Управляющего, весь лоск которого куда-то испарился. – Я тоже послушаю!

Тот сглотнул и заговорил, сбавив тон и тщательно подбирая слова:

– За нарушение регламента вас следовало бы уволить, однако администрацией стартеля принято решение не применять к вам никаких санкций. Но впредь будьте внимательнее!

– Что? – удивилась Загайская. – Я была уверена…

– Никогда не будьте уверены в том, чего не знаете точно, София, – усмехнулся Вессон. – Вы присутствовали на пресс-конференции Наны Тасали?

Она покачала головой. Мэтр улыбнулся:

– Тогда я покажу вам кое-что!

На «зеркале» возник второй экран. Нана, с лихорадочно горящими глазами и губами, припухшими от поцелуев, что-то взволнованно рассказывала, держа за руку Морсона, который смотрел на журналистов с явным желанием убить их всех до единого. Звук появился спустя мгновение:

– …Мы так долго шли к этому решению, но «Полярная звезда» – стартель, который соединяет сердца! – захлебываясь от переполнявших эмоций, говорила певица. – Здесь работают замечательные люди, профессионалы своего дела. Они готовы прийти на помощь в самых неожиданных ситуациях и всегда оказываются там, где должны быть. Свой медовый месяц мы со Стивом решили провести в одном из заведений «Большой Медведицы»!

Экран исчез. Лицо Анри выдвинулось на первый план.

– Думаю, не стоит говорить, как взлетели продажи путевок в наши отели после заявления госпожи Тасали? – пояснил он. – В качестве порицания вам, София, к сожалению, не выплатят денежной премии в связи с этим обстоятельством, в отличие от других сотрудников Пятого блока, но, как верно заметил Дагори, уволены вы не будете.

В глазах Загайской вспыхнула бешеная радость. Бог с ними, с кредитами – она останется на любимой работе!

Заметив энтузиазм в ее взгляде, мэтр Вессон одобрительно кивнул и отключился.

– Возвращайтесь на рабочее место, София, – без сил опадая в кресло, буркнул Фирс.

– С удовольствием, Дагори! – улыбнулась ему стадмин и вышла из кабинета.

Ее сердце билось так, будто она только что вернулась с первого свидания.

***

Через два дня после описанных событий новобрачные отбыли в Солнечную систему, а журналисты ослабили осаду, которую держали все это время с одержимостью фанатиков.

Спустя пару часов после отлета Тасали, София получила личное сообщение. Закрывшись в своем кабинете, она активировала его, и увидела на внешнем экране коммуникатора зарозовевшую и похорошевшую от счастья певицу, одетую в легкомысленный короткий халатик.

– Привет! – помахала та рукой. – Я знаю, ты знаешь, как меня зовут, и я вроде бы с тобой познакомилась, но у меня к тебе предложение, ведь ты появилась в храме так вовремя, будто была послана самой судьбой! Позволь, пояснить. Видишь ли, Стив делал мне предложение пять раз – первый из них случился сразу после школы. А я так привыкла видеть его рядом, что думала, он никуда не денется от меня. После пятого отказа он сказал: «Я не сдаюсь, Нанни, и всегда буду любить тебя, но в следующий раз инициативу должна будешь проявить ты!» Я бегала от себя десять лет и даже, кажется, начала забывать Стива, однако прилетев в отпуск в «Полярную звезду» случайно встретилась с ним в коридоре. И поняла, как ошибалась все эти годы! С того мгновения расстаться хотя бы на полчаса казалось нам кощунством! Кроме того, я думала, что Айвен закатит грандиозный скандал, когда узнает об измене, а это в свою очередь привлечет журналистов, на которых у меня аллергия. И тогда Стив «похитил» меня… В храме я снова испугалась и, если бы ты промедлила хотя бы на секунду – ушла бы оттуда, не соображая, что делаю! Знаешь… – во взгляде певицы промелькнуло чувство, сильно Загайскую удивившее – застенчивость, – у меня очень мало близких людей… По-настоящему близких! Полно прихлебателей, почитателей, старых знакомых, добрых знакомых, недобрых знакомых, поклонников… Давай подружимся? Понимаю, это звучит как-то по-детски совсем… Но…

Тасали совсем смутилась и раздраженно махнула рукой.

– Забудь! Я просто хочу поблагодарить тебя за все сделанное для нас со Стивом, и сказать, что тебя и твоих близких всегда будут ждать бесплатные билеты на лучшие места на моих концертах. Только свяжись с моим администратором… Удачи тебе, София!

Певица отключилась.

Тихонько улыбаясь, Загайская откинулась в кресле и скинула туфли, позволяя себе пятиминутный отдых.

– Ответное сообщение, – продиктовала она, глядя в «зеркало». – Привет, Нана! Рада, что у вас со Стивом все хорошо, передавай ему привет от меня! И, знаешь что? – Она задорно улыбнулась, становясь совсем не похожей на стадмина блока. – Друзья зовут меня просто Соф!

ЭПИЛОГ

Айвен Чайни готовился покинуть «Полярную звезду». Корпоративная яхта должна была прибыть с минуты на минуту, он ждал ее на Малой поляне Пятого уровня стартеля, задумчиво глядя в черноту космоса. Вот что было по-настоящему вечным, вот что царило, поглощая свет и светотени, и оставаясь незыблемым. По сравнению с бесконечностью черного все остальное казалось прахом, пеплом, сдуваемым ветром. Чувства, привязанности…

Послышались уверенные шаги. Чайни повернул голову на звук – в помещение зашла стадмин Загайская и, кажется, смутилась.

– Простите меня, Айвен, я сейчас уйду!

– Оставайтесь, – махнул рукой тот, – все лучше, чем ждать яхту в одиночестве.

Стадмин посмотрела на свой коммуникатор – у этой высокой красивой девушки работа явно была на первом месте.

– Яхта на подходе, – уточнила она, – уже открывают шестой шлюз для парковки. И можете не беспокоиться насчет журналистов – им сообщат номер другого шлюза.

– София… Вас ведь так зовут? – уточнил Чайни. – Вы когда-нибудь встречали человека, которого не смогли забыть?

Загайская подошла, встала рядом. На Айвена повеяло ароматом ее духов – сдержанным, как и она сама. Наверное, таким и должен быть идеальный служащий отеля: спокойным, расчетливым, незаменимым, как любимая планшетка… И холодным, как все парсеки космоса!

– Нет, – через мгновение ответила она.

– Счастливица! – усмехнулся Чайни. – Продолжайте в том же духе, и ваша жизнь будет размеренна, спокойна и предсказуема.

Повернувшись, Загайская внимательно на него посмотрела и даже дотронулась ладонью до его плеча.

– Вы забудете ее, Айвен, – серьезно сказала она. Спокойно. Расчетливо. С прохладцей. – Вас ждет совсем-совсем другая история!

– Обещаете? – Чайни не искал в серо-стальных глазах собеседницы ни сочувствия, ни интереса. Просто ждал ответа на свой вопрос.

София кивнула на черноту за переборкой.

– Он обещает, – и, посмотрев на коммуникатор, добавила. – Яхта прибыла. Вас проводить?

– Не стоит, – покачала головой мужчина. – Прощайте, старший администратор!

– Доброго космоса, Айвен!

Когда он ушел с Малой поляны, Загайская мельком глянула на время – оставалось еще целых десять минут промежуточного отдыха в первой половине дневной смены.

Десять минут помечтать о том, как однажды она встретит человека, которого не сможет забыть.

Десять минуть подумать, к чему может привести такая встреча?

Десять минут… и вся жизнь впереди.