Стакан H2

Глава 1

На орбите Юпитера всё спокойно. Неподалёку — по космическим меркам, разумеется, — вращались все нужные спутники. Удобные Ганимед и Каллисто с горами льда и тучей других полезных минералов, горячая Ио, загадочная Европа с подлёдными океанами. Множество глыб поменьше. Аванпосты всюду — человечество не пренебрегало ни одним камнем. Кое-где, чем не шутит чёрт, даже города с оживлёнными пригородами, баскетбольными площадками под куполами и пробками. Это было лучше, чем на Земле когда-то, ведь ото всего этого безумия просто можно было улететь. Например, на Венеру, где в верхних слоях атмосферы парили города, чинно опираясь на ветровые стабилизаторы. Поговаривают, на Венере всё лучше, если вниз не смотреть. Но пока долетишь…

Однако планеты и луны – позавчерашняя новость. Космические станции – вот настоящий тренд XXII века. Очередное доказательство, что не нужны человеку, по существу, никакие планеты. Что он свободен ото всех оков, от ненавистной гравитации, сгубившей больше жизней, чем все кровавые тираны истории вместе взятые, что он может сделать лучше, качественнее, и чтобы никто при этом не пострадал. Жизнь в окрестностях Юпитера вовсе не основывалась на скучных планетарных аванпостах, потому что на орбите полосатого гиганта красовалась своя звезда-станция в форме октограмма. Пристанище людей всех возрастов и профессий, центр торговли всей Солнечной системы и, задолго до падения старой Земли и прихода Прозрачных, центр научных изысканий.

Траффик в окрестностях станции был бесконечным. Всем что-то нужно было там, кому-то позарез нужно было оттуда, у каждого второго копателя с Тефии там находился свой тесть или брат, готовый за сущий бесценок купить руду, чтобы потом толкнуть её богатым промышленникам с Венеры. Случались и более прозаические сделки, и куда более выгодные: то, что находили добровольцы из Искора[1], порой превышало всякий порог странности, из-за их деятельности давно не было секретом, что наша родная система куда страннее, чем кажется.

Если духовным центром всей Солнечной системы была станция, то центром её самой, без сомнений, было заведение «Стакан H2». Заведение не вписывалось ни в какие мыслимые рамки. Там был бар, с которого всё начиналось, и ресторан, и казино, и отель. Но там же были библиотеки, сады, школы, – настоящая станция внутри станции. Там люди работали, отдыхали, заключали сделки, веселились, спускали состояния и наживали себе друзей, держа, однако, по старой пословице, врагов ещё ближе. Иногда – нечасто – они там рождались и умирали. В обиходе станцию называли в честь заведения, которое, в свою очередь, изначально звалось куда менее претенциозно, и логотип в форме буквы U прозрачно намекал на стакан обычной воды. История умалчивает, когда и куда именно пропала недостающая буква «O», но, поговаривают, что они то и дело всплывает на аукционах по всей системе за баснословные деньги.

Массивный корабль, пригодный для посадки на крупные спутники, рутинно вошёл в пространство «Стакана».

– Станция, 1152, говорит «Сизый Вихрь», запрашиваю разрешение на стыковку.

– «Сизый Вихрь», говорит диспетчер. Даю разрешение, узел Gorgona-Hampshire-7-23. С возвращением, Вихрь.

– Произвожу сброс скорости. Отключение маршевых двигателей. Расчётное время на манёвр – 7 минут 31 секунда.

За штурвалом сидел немолодой человек лет сорока пяти. Он держал штурвал уверенно одной рукой, пока другая в нерешительности зависла над кнопкой включения автопилота. Рука дрогнула – гулять так гулять. Сегодня капитан возвращался с богатой добычей. Кнопка исчезла, растворилась в полувиртуальном окружении кабины. Откуда-то из глубин консоли выехал всамделишный штурвал и рычаг управления мощностью. Заход в один из стыковочных шлюзов, расположенных между седьмым и восьмым зубьями восьмиконечной звезды станции обещал быть жарким развлечением.

Двигатель гудел через тонкие переборки, корабль мягко отзывался на покачивания джойстика. Выйти в плоскость стыковочного шлюза. Скомпенсировать вращение. Мягко скользнуть внутрь шлюза. Зависнуть над площадкой, отловив вручную виртуозными короткими движениями джойстика все остаточные моменты, плавно опустить корабль на площадку. Гулко щёлкнул захват, платформа понесла корабль вниз и глубоко внутрь станции, в отведённый ему ангар. Сизый Вихрь заслужил один из лучших ангаров – и топливо без примесей меркурианского грунта. Окружение пилота мигнуло: то, что ещё секунду назад казалось обзорным иллюминатором, превратилось в глухую стену. Экраны и индикаторы, окружающие пилота, оказались просто фикцией, и растаяли без следа. Исчезло всё, что казалось осязаемым, зато появился идущий к голове пилота тонкий кабель. Силовая установка завершила свою работу, и пилот, потирая ноющие руки, отшвырнул кабель в сторону. Взгляд его пронзительных чёрных глаз секунду буравил стену. Рассиживаться было некогда, и пилот, он же капитан, пулей вылетел в док.

Ноги, в одной из которых не осталось ни одной живой клетки, а все сплошь искусственные, сами понесли его в сердце станции. Оттуда широкие дороги, по которым сновали крошечные катера, переплетались и расходились в стороны одного из восьми шпилей. Сам центр, полый, титанических размеров, навевал ужас на впервые увидевших его людей, особенно когда те поднимали голову и наблюдали за перевёрнутой жизнью на «потолке» и «стенах», но только не на капитана. Он родился и вырос на станции поменьше, на орбите Титана, и был привычен к искусственной гравитации и играм трёхмерного пространства.

В центре гигантской полости висел, вращаясь в противоположную сторону, «Стакан». Капитан помедлил, давая себе полюбоваться зрелищем. Вокруг него тем же самым занимались толпы туристов с Венеры, а миниатюрные дроны сновали между ними и ловили правильный ракурс. Венерианцы настолько обленились со своей передовой робототехникой, что старались более ничего не держать в руках, даже немногие оставшиеся невиртуальные пульты управления за них держали их верные дронмеры.

Попасть в «Стакан», знаменитую станцию внутри станции, было просто, но от того не менее интересно. На катере было проще всего, хотя момент его синхронизации с вращением станции отчего-то завораживал даже матёрых космических волков. Отдельные личности ухитрялись обходиться ионными ранцами, и их ошмётки от неправильно погашенной скорости иногда соскребали с иллюминаторов «Стакана». Сев в одно беспилотное такси, капитан бросил железную монетку. В давно наступившую эпоху мгновенных и абсолютно безопасных переводов это было необязательно, скорее дань традиции. К тому монетка была только что сформирована из небольшого запаса металла в капитанском ранце и была помечена его фирменным и легко отслеживаемым содержанием изотопов. В цивилизованном обществе «Стакана» это не только оплата, но и способ сказать: «Я иду, ждите».

По мнению капитана, общество это никогда не отличалось особой изысканностью. В бездне Солнечной системы «Стакан» зачёрпывал все сорта людей, и даже приличное количество отбросов. Контрабандисты, которым жилось всё труднее. Разбойники, которым было ещё хуже. Торговцы чёрного рынка, нечистые сердцем политиканы, - словом, все возможные клишированные персонажи, которым медленно, но верно перекрывался кислород. Пережитки древности. Там же был и наниматель капитана.

Такси наконец-то выполнило манёвр синхронизации и влетело в люк. «Кубик льда» - самый престижный и, откровенно говоря, единственный приличный бар в «Стакане». Логично, что наниматель решил встретиться именно там. Капитан шёл по бару своей небрежной из-за искусственной ноги походкой. Вокруг был несмолкаемый гомон, тут не любили звукогасители.

– Чёрт те что! Понаставили буйков в коридоре Риши! Теперь до Марса… – вопил один контрабандист, окружённый толпой собутыльников.

– А я говорю, к чёрту! Мы всё сливаем за бесценок этим ублюдкам с Венеры! До цента!!! Закрылись в своих плавучих городах и… – орал старик через два столика. Он выглядел менее грозно, чем звучал.

Пробившись к барной стойке через толпу туристов, капитан увидел Распорядителя. Он помогал своим многочисленным роботам разливать напитки и вёл светскую беседу с очаровательными близняшками, обладавшими безукоризненными белыми зубами, золотистыми волосами и на удивление тёплыми улыбками. Их беседу вольно и невольно подслушивали все стоящие поблизости:

– Говорю вам, дамы: лучше зрелища вы ещё не видели! Останьтесь хотя бы на двадцать минут! Видите эти иллюминаторы? Что вы говорите? Конечно, зачем нам смотреть на жизнь внешней станции? Я расскажу. Раз в неделю ровно половина секций внешней станции становится прозрачной. Да, можно было сделать все… Но это наводит панику. Половина как-то надёжнее. Так вот, вы слушайте. Тогда наши гигантские иллюминаторы приходятся в жилу! В это время «Стакан» - внешний – проходит с той стороны, где видно старую Землю. Да, зрелище феноменальное. Конечно, увеличиваем в несколько раз, иначе ничего не видно. Вся в огне! До сих пор! Злосчастный метеорит... До сих пор ума не приложу, как его пропустили… Земля ведь уже сколько горит? И сколько ещё будет. Единственная нормальная планета была – и ту похерили. И никакой Комитет по восстановлению…

Голос Распорядителя слушателей очаровывал. Он играл голосом безупречно, показывая волнение, возбуждение, тоску по утраченному и множество других эмоций, увлекая слушателей. Но про Землю он был прав. Капитан тяжело вздохнул. «Какую планету потеряли, сволочи»

– Ром «Гиперновый», пожалуйста, – бросил капитан ближайшему роботу. Тот кинулся за бутылкой, получив по возвращению свою железную монетку. Распорядитель закончил рассказ о потерянной планете, и заметил капитана.

– Генри, дорогой! Сколько тебя тут не было? Лет пять?

– Думаю, больше. Слушай, меня тут ждут. Не подскажешь, может, ты видел кого-то из Прозрачных? Наниматель сказал, что свяжется, когда я прибуду, но лучше, если я первым его увижу. Во имя профессионализма.

– Видел одного. Вон, сидит у самого иллюминатора. Не меньше часа уже.

В указанном месте примостился невзрачный мужчина средних лет в костюме и с гладко выбритой головой. Он изучал жизнь внешней станции, и больше его, кажется, ничего не беспокоило. Генри протолкнулся через очередную стаю туристов, подойдя к мужчине. Тот не поворачивался, однако стоило капитану подойти, заговорил первым.

– Не правда ли, интересный вид, мистер Тёрн?

– Капитан Тёрн, – машинально поправил Генри. – Да, станция выдающаяся.

– Я про человеческий вид. – парировал незнакомец.

– Если в этом смысле, то мой ответ не изменится.

– Человечество интересно не только своими техническими решениями. Хотя они, конечно, тоже нужны. Как средство, не цель.

«Глубокомысленно. И тавтологично. Технические решения – даже в самой фразе подразумевается, что это решения каких-то задач. Но никак не сами основные задачи», – подумалось капитану. Но вслух он сказал:

– Цели, конечно, важны. Возьмём, например, вас. Вы из Прозрачных, а, значит, я ничего о вас не знаю. Вы можете выглядеть как угодно. Можете сидеть в метре отсюда и быть невидимым. Вы делаете вещи, непостижимые даже лучшим венерианским умам, но никто не знает, чего вы хотите.

– В частности, чего я хочу от капитана знаменитого «Сизого вихря»?

– Именно к этому я подводил.

Мужчина еле заметно хмыкнул и посмотрел на капитана с лёгким интересом, оторвав взгляд от иллюминатора.

– Вы правда во всё это верите? Про Прозрачных? Не отвечайте, я вас разочарую. Это всё мифы. Я здесь, перед вами. Такой, какой я есть на самом деле. И обмануть ваше зрение мне не проще, чем пьяному факиру. Мы, Прозрачные, всегда заявляли о себе как о группе людей, и наше самоназвание проистекает из наших чистых, как начищенный в машинке стакан, целей: продвигать всё человечество вперёд. Не больше, не меньше. Но довольно.

У меня для вас задание. Цель, если хотите. Что вы знаете о Спокойном месте?

– Обычный миф. Такой же, как и все остальные.

– Но что это на самом деле? О чём люди говорят? – настаивал Прозрачный.

– Болтают, что после того метеорита на Земле остался клочок земли, не затронутый огнём. Говорят, что туда по сложным географическим причинам поток раскалённого воздуха просто не дошёл, что там каким-то образом осталась своя атмосфера, даже осталась какая-то живность. Кусочек нетронутой земли в океане пламени. Возможно, остров. Настоящий рай.

– Примерно так и говорят. – Незнакомец отхлебнул прозрачной жидкости из стакана (не иначе фирменный коктейль заведения, 100% H20), что было особенно странно, ведь никакого стакана капитан ранее не заметил. – На полу стоял, – пояснил он, увидев поднятые брови собеседника. – Мне столика не досталось, всё лучшее – туристам. Так вот, задание. Я хочу, чтобы ты нашёл Спокойное место, капитан Тёрн. Оплата… Какая может быть оплата? Это ли не мечта наяву – снова ступить на клочок чистой земли, снова дышать настоящим воздухом? Но оплата будет, будет непременно. Скажем, тонна железных рублей, которые ты так любишь. Или их эквивалент в энергии. Что скажешь? Купишь себе большой астероид, притаранишь на интересную тебе орбиту, построишь отель с банями и секс-гиноидами. Что скажешь, капитан?

Первый заказ от Прозрачных. Можно сказать, мечта любого капитана, чуть ли не вершина карьеры. И плевать, что о них думают люди, плевать на предрассудки. Работать с ними согласился бы и самый твердолобый марсианин, и высокодуховный венерианец. И тут – такое. Иди, достань звезду с неба. Найди вход в Аид. Достань Жар-Птицу.

– Это безумие, – холодно ответил капитан, намереваясь развернуться и уйти. В последнее мгновение Прозрачный улыбнулся и, решительно поставив стакан на пол, поднялся.

– Я сам так думал. Но появились весомые доказательства… Что не так всё просто и прозрачно, как кажется на первый взгляд. Посмотрите на эту видеозапись.

Из его руки выплыл крошечный шарик, который мгновенно озарился светом и опутал обоих отменной симуляцией. Лес. Темнота. Непрекращающееся жужжание, странное и непривычное. Через лес пробираются люди в огнеупорных герметичных скафандрах – в последние месяцы, когда жар на Земле немного спал, делались очень короткие вылазки в попытках спасти особо ценные памятники искусства, цифровые носители, фрагменты старой Сети из защищённых в бункерах дата-центров. Они держали на изготовке ручные хладомёты, которые, помимо прочего, позволяют открывать те самые бункеры. Было понятно, что запись ведётся из одного из таких скафандров.

Люди шли медленно, настороженно, направляя свои орудия на каждый куст. В эфире было тихо, но иногда звучали еле различимые нецензурные выражения. Наконец голос «первого лица»:

– Десантный-3, это Волк-1, повторяю, Волк-1. Мы продвигаемся в глубь аномальной… [неразборчиво]… природа не тронута катаклизмом. Причины… [неразборчиво] Координаты троп…

Запись оборвалась.

– Уже это должно быть достаточным подтверждением. – вставил слово Прозрачный. – Кристалл был изъят из шлема погибшего члена одного из первых поисковых отрядов, это было более девяти месяцев назад. Кристалл зашифрован методами квантовой криптографии, его почти невозможно подделать. Земля горела куда ярче сегодняшнего, гигантские камни падают с неба, всё в огне. И – разве это не прекрасно? – люди бросились спасать единственное, что можно было спасти: содержимое бункеров. Так вот, капитан Тёрн, эта группа нашла Спокойное место. Найдёте и вы – для меня. Для всего человечества.

Воздух можно было есть вилкой. Соседние столики затаили дыхание. Капитан стоял ошарашенный. С одной стороны, в подделку поверить было проще, с другой – вероятность этого… Чуть выше, чем туннелировать через бетонную стену.

– Столько вопросов, я понимаю. И почему всё это время столь важный артефакт хранился в тайне, и как найти то, что когда-то уже было найдено и забыто. Я верю, что вместе мы найдём Спокойное место, мистер Тёрн. Плёнка, если вам интересно, проверялась на подлинность, и проверка была пройдена только на днях.

– Остаётся ещё одна проблема, – добавил капитан, придя в себя. – Если это было так давно, может, этого места больше не существует. Может, это было разовое и уникальное стечение обстоятельств.

– В самом деле, такая вероятность есть. Но у меня есть и другие сведения. Познакомьтесь, капитан, это ваш новый компаньон, Элиза Уотерхэвен.

По знаку Прозрачного от барной стойки подошла молодая женщина, одна из близняшек, с которой разговаривал Распорядитель, и, не улыбаясь, протянула капитану руку, даже не глядя на него.

– Генри, – представился капитан, легонько пожимая протянутую руку.

– Она слегка стесняется, – прокомментировал Прозрачный. – Но дело своё знает. Она всю жизнь посвятила изучению Земли, и у неё есть теория.

– Есть несколько возможных горных участков…– начала она.

Звучало убедительно. Небольшие, установленные незадолго до катастрофы меры защиты плюс правильные географические данные – и огненный шар уже огибает указанное место, раскалённый воздух охлаждается. Правда, это означает, что кто-то должен был знать о надвигающейся катастрофе, и никак не предупредил своих однопланетян.

Сборы в экспедицию не заняли много времени. Заправка, пища для троих (Прозрачный заявил, что она ему тоже нужна, а Элиза на это только усмехнулась). Покупка и установка высокочувствительного оборудования для орбитальной картографии. Установка комфортных кают для дополнительных членов экипажа. Через неделю «Вихрь», сияющий и обновлённый, был готов к вылету.

– Нужно успеть в «окно». Несмотря на все мои усилия мне не удалось сохранить кристалл в тайне, и, боюсь, о подлинности записи уже узнали… другие. Нам лучше поторопиться. Но время благоприятно для нас.

Отправление произошло без фанфар, буднично и даже скучно. Магнитные зажимы отпустили корабль, толкнув его к шлюзу. Корабль теперь долгие месяцы будет набирать скорость, пока на половине пути ему не придётся тормозить. Делать в это время было решительно нечего, и трое занимались тем, что обсуждали будущие планы, делились сокровенным о себе да играли в игры. Элиза потеплела после первой, весьма скомканной, встречи. Оказалось, что волнение в ней отключало всё социальное, оставляя лишь сухой профессионализм. Прозрачный, который всё ещё уклонялся от обязанности называть своё имя, замечал, что это качество на самом деле довольно полезно.

– Вот ведь, как хорошо. – Говорил он. – У Прозрачных есть нечто подобное. Может, ты одна из нас? Мы тоже, когда говорим о деле, стекленеем. Есть только Функция, всё остальное исчезает.

– И в чём твоя функция? – поинтересовалась Элиза.

– Сейчас - вернуть вам Землю, – ответил он не задумываясь. – Это ведь так несправедливо… Мы хотели вмешаться. Ведь уже тогда существовали Прозрачные. Уже тогда могли помочь, сделать что-то, предвидеть, передвинуть, отвести беду. Могли ведь!

Элиза напряглась, да и капитан тоже. Прозрачный раньше не говорил о своих с такой горечью в голосе, с такой откровенностью.

– А твои не будут против того, что мы делаем? – поинтересовалась она.

– Понимаете, всё не так-то и просто, и как тут объяснишь… Мы не так едины, как кажется со стороны. Кое-кто даже мог бы назвать мои действия изменой. Ещё есть вероятность, что это слабо повлияет на миссию.

– Сейчас он скажет, что сказал уже слишком много, – поддела его Элиза.

– Или слишком мало. Никак не могу решить, как вы будете в большей безопасности, зная слишком много или слишком мало.

– Люди моей профессии не бывают в безопасности. – Сказал капитан веско. В Солнечной системе по-прежнему бывало опасно. В последней крупной стычке десятилетия между силами Коалиции шахтёрских лун и Ассоциацией внешних планет из-за незначительных разночтений принадлежности Плутона капитан потерял пятерых. Храбрый и исполнительный (редкое сочетание!) Рамирес бросился чинить перегретый реактор ручным хладомётом, Ву отважно ринулась помогать, Янг контролировал взрывозащитный люк. Каргополов и Горбицкая не успели даже среагировать, их посты управления турелями находились так близко к реактору. Очередное попадание не дало им и пол шанса. Выжил только капитан и его второй пилот, которая сразу же по возвращению перевелась на рутинную должность начальника небольшого грузового шлюза. Воспоминание пронеслось в голове капитана непроизвольной вспышкой. Голоса, лица этих людей, последние команды, последние «Так точно, капитан!», награждение на Титане. Молодец, капитан, герой. В такой бойне выжил, столько вражин прихватил с собой. Однако было бы несравненно проще отправиться вместо Рамиреса, пусть бы он вымучивал улыбку перед залом, битком набитом дронмерами[2], но капитан не смог – или же не захотел. Это незнание беспокоило больше всего, а также холодное и отчётливое понимание, что проверять он этого не хочет больше всего на свете. Или же хочет больше всего?

Запищала сигнализация. Из рубки вынырнул дронмер с очень важным сообщением, что выбранный курс заблокирован крупным небесным телом.

– Немыслимо, – выдохнула Элиза. Она лично проверяла курс последний раз, помех не было. Прозрачный издал невнятный звук.

– Активировать рубку, – бросил капитан. Современному кораблю не всегда нужна выделенная рубка. Она может быть там, где находится капитан или рулевой в данный момент.

Секция пола поднялась и изогнулась в форме кресла, вокруг заблестели экраны голографического интерфейса.

Астероид. Достаточно крупный – не менее 8 км в диаметре. Оторванный от сородичей. Там, где его быть не должно. Срочный манёвр уклонения, гул двигателей, ускорение, то отрывающее от кресла, то вжимающее в него ф. Расчёт нового кура. Всё снова вошло в норму.

– Что это было? – спросила Элиза? В спокойном состоянии она начала бы строить теории, была ба говорливой, но в стрессовой ситуации зажалась.

– Началось. – сказал Прозрачный.

Присутствующие посмотрели на него с немым вопросом. Не было секретом, что Прозрачные держатся в тени не просто так. Некоторые говорили, что они – невероятно аугментированные люди, члены секретной организации или вышедшее из многовековой тени мировое правительство. Другие считали их маскирующейся под людей инопланетной цивилизацией. Третьи вовсе болтали невесть что. Кто-то говорил о них как о банде мелких фокусников. В общем, достоверно было известно только то, что это особая группа людей, которая обладает не вполне обычными возможностями. Однако сверхъестественного от них не ждали. Привезти такой камень на не очень оживлённый, но всё же популярный в это время года маршрут специально на курс «Вихря» казалось немыслимым.

– Зачем им это? – полюбопытствовал капитан. – Зачем мешать нашей миссии, чего они хотят достичь?

– Поверьте, в нашем сообществе не всё так просто. У них может и не быть конкретной причины, они могут мешать нам просто… от скуки.

– Немыслимо, – повторила Элиза уже другим тоном. Она ждала какого-то откровения, а получила невнятное объяснение. Однако из любопытства задала вопрос. – Но как им это удалось?

– Поверьте, у нас есть ресурсы, и их достаточно, чтобы перетаскивать астероиды.

– Даже если это не очень энергозатратно, это ещё и неэффективо, – отметила Элиза. – Астероид слишком мал, чтобы мы не смогли его заметить и уклониться.

– Это выстрел в воздух, – возразил Прозрачный. – Знак. Впереди ждёт куда больше опасностей, и куда более изощрённых.

– Тогда нам нужно туда во что бы то ни стало. Там наверняка что-то ценное.

Месяцы полёта тянулись. До Земли оставалось не более десяти миллионов километров. Снова дронмер, влетающий в кают-компанию. Корабль мерно жёг топливо, повернувшись ретроградно. Каюты развернулись в своих каркасах, чтобы гравитация прижимала обитателей судна и всё его содержимое к полу, а не к потолку.

Дронмер верещал как перед вечным отключением.

– Патруль! Патруль! Патруль! – повторял он на все лады.

– Что ты такое возишь обычно, что у тебя такая буйная сигнализация? – ехидно поинтересовалась Элиза.

– За что платят, – ответил капитан, привычно давая команду на подключение удалённой рубки. – Овощи из марсианских теплиц, проштрафившихся игроков в карты с Цереры. Однажды вёз глыбу экзотической материи, синтезированную на Трансплутоновом ускорителе. Затейники эти учёные. Сказали, вероятность взрыва в случае повреждения контейнера «очень велика, около 100%». Так и сказали: очень велика.

– Патруль Танго-Танго-4, это «Сизый Вихрь».

– Доложите свой курс, «Вихрь».

– Следуем на Землю, частная туристическая миссия.

– В соответствии с распоряжением №…

– Он нас не пропустит, – уверенно сказал Прозрачный. – Это очередная ловушка.

– …456/15 Венерианского соглашения пространство Земли объявляется…

– Точно не пропустит, – пробормотал капитан.

– … закрытой зоной до вынесения…

– Уснуть можно, бюрократы. – в сердцах сказала Элиза. – Но есть выход. Если мы подкорректируем курс так, чтобы немного чиркнуть его обшивку, он вынужден будет подняться к нам на борт, чтобы произвести инспекцию оборудования и личного состава.

– И потом что? – сухо спросил капитан. Проблемы с законной, пусть и локальной, властью ему были ни к чему. С другой стороны, Земля. Спокойное место. Мечта.

– Потом обезвредим его, – вмешался Прозрачный. Он выглядел достаточно решительно, и глядя на него можно было даже представить, как он уклоняется от выпущенных в него тепловых лучей. – Спокойно, если мои опять не вмешаются, я с ним быстро справлюсь.

– Погодите, но это наверняка они. Венерианскому патрулю нечего делать так близко к Земле.

Однако патрульный уже сам шёл на сближение.

– Держитесь выбранного курса и скорости. Стыковка через 0,38.

– Серьёзный перец. Он же нас не слышал?

– Не слышал, но мы должны быть на чеку. – сказал капитан. – А где наш заказчик?

Прозрачный испарился куда-то по направлению к шлюзу. До стыковки оставались считанные секунды, корабли автоматически сравняли скорости, аннулировали относительное вращение и сближались стыковочными люками друг к другу.

Произошло еле слышное касание.

Прозрачный стоял в шлюзе, немного нервно поправляя старомодный галстук. «Выравнивание давления», – произнёс голосовой помощник ровно.

– Я знаю, это снова происходит. Нас пытаются сбить с пути. Пока мягко, но если и в этот раз не получится, то в ход пойдёт тяжёлая артиллерия. Мы должны решить эту проблему лицом к лицу. Может, этот служивый что-то знает?

Люк открылся.

В образовавшейся щели стоял офицер венерианской патрульной службы в полном облачении, парящий рядом с ним дронмер прицеливался из прикреплённого к нему теплового ружья. Офицер, молодой и, судя по ухмылке, заносчивый и неопытный, прошёл на «Вихрь».

– Статья 5 дробь 17 Соглашения гласит: все суда, проходящие через временную закрытую зону, обязаны пройти…

– Друг, не трать наш воздух, – веско сказал Прозрачный, подойдя к офицеру почти вплотную. – Ты здесь потому, что тебя послали другие агенты Прозрачных или их посредники. Не будь пешкой в большой игре, расскажи по-хорошему, кто тебя послал, кто и зачем закрыл эту зону. Как тебе эта мысль?

Лицо офицера на мгновение перекосилось от недоумения, но он не успел ответить, как не смог и заметить того, что произошло. Казалось, Прозрачный ничего не сделал, но все присутствующие были уверены, что происходящее – исключительно его проделка. Позади офицера зашипел шлюз, и патрульный корабль отчалил, в то время как дронмер мигнул несколькими огоньками и бросил тепловое ружьё на пол. Лицо офицера вытянулось от испуга.

– Но… Он же… Что здесь?..

– Он зашифрован методами квантовой криптографии, я знаю. Невозможно хакнуть. И знаешь, что? Я только что это сделал. И корабль твой летит патрулировать дальше. И рапорт отправится автоматически, очень радостный рапорт, кстати. Почитаешь на досуге.

Кстати, что там по поводу твоих нанимателей?

Офицер молчал лишь мгновение, но потом его прорвало.

В многочисленных и весьма замысловатых ругательствах по поводу вечных патрулей, одной и той же жижи на завтрак и ужин, остолопов-начальников, которые не видят его, офицерова, таланта и рвения, проскочила одна интересная мысль: его действительно послали сюда намеренно, только, как он думал, ловить контрабандистов. «Информация, – сказал он, – от очень, очень доверенного источника. Крупный венерианский торговец. Он сказал, что по его сведениям именно по этой траектории будет проходить корабль, набитый нелегальным грузом биологического происхождения, предположительно с Европы, название начинается на «С»»

Прозрачный фыркнул.

– Ничего глупее не слышал. Они могли послать сюда целый флот. Зачем делать второй предупредительный выстрел?

– Они и послали. – гость из нервного и взвинченного мгновенно стал серьёзным и сосредоточенным, его молодое простоватое лицо осклабилось в ухмылке. Последовал грозный по своей силе и точности удар. Капитан молниеносно выхватил из кобуры тазер, но даже этой скорости не хватило: офицер направил второй свой удар капитану, целясь куда-то в живот, но при этом попал по протезу ноги. Мгновение спустя офицера пропал и след. Прозрачный ударился о шлюзовой люк и плавно осел, изо рта у него потекла тонкая струйка крови, и он явно был оглушён.

– Он наверняка бежит в рубку, только там он сможет взломать бортовые системы! Останься и помоги ему, – крикнул капитан на бегу, сильно хромая, показывая на Прозрачного. Прямые и такие знакомые коридоры «Вихря», привычный путь, ставший таким сложным после повреждения протеза, массивный люк в центральный и самый защищённый отсек: основную рубку. У капитана и его спутников не было ни пол шанса, если офицер взломает систему защиты корабля и получит полный доступ. Конечно, все средства киберзащиты были на стороне капитана, но он только что видел, как был за доли секунды взломан военный венерианский дронмер с его заявленной «абсолютной защитой от взлома». Бывают такие дни, когда привычные представления о вероятностях ломаются – но только когда они изначально были неправильными. А раз неизвестно, что вероятно, рассуждал капитан во время очередной безуспешной попытки открыть люк рубки, то нужно действовать так, как будто уже конец. Когда ничего не остаётся, как правило, остаётся ещё одно средство – к которому прибегать совсем не хочется. Оно и есть правильное. «Простите меня, Рамирес, Ву, Каргополов, Горбицкая. Простите меня, но «Вихрь» нужно предать огню.Это даже будет красиво… Ещё не вечер.»

Капитан ввёл код, позволил кораблю просканировать свои биометрические данные и кинулся к шлюзу. Кораблю оставалось жить считанные минуты.

Эвакуация прошла быстро – и почти машинально. Маленький спасательный катер развернулся параллельно взрывающемуся кораблю и начал жечь топливо в слабой попытке погасить скорость. До Земли было близко, и её вид через огромный обзорный иллюминатор удручал ещё больше, чем тогда, на «Стакане». Некогда утопающие в зелени континенты и голубые океаны были не видны: их место заняли угрюмые пустоши. Тогда, со станции, отчётливо виднелись огненные всполохи, но это ведь было отчасти шоу. Малограмотная публика «Стакана» смотрела на догорающие остатки Земли с острой смесью бытовой тоски и щемящей ностальгии. Импакт в районе полуострова Индостан всё ещё зиял расплавленной породой, в атмосфере густые грозовые облака: адский жар постепенно превращался в обитель молний. Горящая Земля? Скорее уже тлеющая. Вся жизнь на планете была одномоментно стерилизована. Удалось спасти много – оглядываясь на прошедший год, можно было даже удивиться, как можно было столько спасти. За четыре дня было вывезено биоматериалов и образцов живых существ почти всех мыслимых видов. Глубочайшие подземные хранилища, построенные для того, чтобы переживать ядерную войну, стали вмещать произведения искусства и ценности и наконец-то послужили человечеству, и всё, что невозможно было вывезти, стало складироваться там. Архитектура и почти все значимые города и прочие важные и красивые точки планеты были тщательно отсканированы. Но всё не спасёшь. Даже если Комитету по Реконструкции удастся завершить начатое, всё будет не то. Новодел. Искусственная Земля без налёта природной безалаберности. Парк. Но даже если им удастся, первоначальный облик вернётся не раньше, чем через сотню лет. Можно три поколения детей вырастить. Но пока что из иллюминаторов на беглецов смотрели пустые, выжженные, безжалостно стерилизованные стеной плавящихся пород и волной перешедшего в плазму воздуха континенты, кипящие пресные водоёмы и океаны.

– Сколько энергии тратится зря… – мечтательно произнесла Элиза. Кажется, её не трогал этот вид так, как капитана. Прозрачный, у которого, кажется, был разрыв внутреннего органа, неотрывно глядел в обзорное окно. Элиза прикладывала к нему сканер и решала, какую помощь нужно оказать. Говорить, впрочем, он мог. Очень тихо, почти неразборчиво.

– Я был… Не готов. Это другой Прозрачный. Тот офицер. Ловко меня одурачил. Думаю, он всё ещё преследует нас. Не надейтесь избавиться от Прозрачных простыми фейерверками. – он закряхтел, когда Элиза вколола ему дозу обезболивающих, но продолжал неотрывно смотреть в иллюминатор на приближающуюся планету. – К тому же это цветочки по сравнению с фейерверком, который устроили мы! Я тогда был на Земле. В день, когда астероид упал. Ждал последней волны эвакуации, чуть не сгорел сам. И я знал, знал, что то, что мы сделали – неправильно! Я знал, что даже если перед нами моральный долг за рост человечества, мы не можем так радикально… – снова кряхтение. – Радикально вас подстёгивать. Прогресс ради прогресса, вот, куда мы вас ведём. В космосе больше нет тихих гаваней. Теперь человечество неудержимо, ничто не притягивает его назад, колыбель снесена в сарай и забыта там в грозу. Человечество покорит, со временем, конечно, и эту Галактику, и все соседние, хоть всю Ланиакею. Вперёд, сказали мы, к звёздам! А сами искривляли пространство, меняли локально размерность, и всё, чтобы каменюка неожиданно оказалась в пяти днях пути от самого дорогого, что у нас было. Это ведь и наш дом тоже. Несправедливо!

И теперь они нас уже не оставят, они израсходовали холостые. Открыв Спокойное место, мы сделаем нашу жертву напрасной, вот, как они думают. Они не дадут нам.

Генри слушал чистосердечное признание внимательно, но ужас его нарастал: как они могли такое сделать? Кто они такие, чтобы решать за нас, куда нам идти и с какой скоростью? Кто проторговал жемчужину Человеческого космоса на обещания о будущем господстве? Кому хватило духа, дерзости, безумия, чтобы решиться? Капитан не рассчитывал когда-либо узнать ответ, потому что топлива не хватало даже с учётом торможения об изрядно выгоревшую атмосферу, а ведь ещё предстояло найти Спокойное место – при том, что большая часть необходимого Элизе оборудования осталась на уничтоженном «Вихре».

– Пусть так, – упрямо твердила она. – Я всё равно его найду, даже если у меня будет только бинокль и листок бумажки.

– Я позабочусь о торможении. Не спрашивайте, как, – вяло улыбнулся Прозрачный. – Только найдите.

Элиза не подвела. Оставшиеся дни пути она неистово использовала корабельный искусственный интеллект, своего дронмера, оставшиеся в живых после близкого взрыва «Вихря» сенсоры и бесконечно вычисляла что-то, многое даже в уме. Или работать под давлением для неё оказалось хорошим выходом, или близость Земли наконец дала ей нужные данные, но её неостановимый интеллект справился с задачей. Дело оставалось за малым – приземлиться.

Прозрачный помог, как и обещал. Корабль погасил нужную скорость, траектория была рассчитана идеально, и впервые за долгие месяцы на душе было светло. Впервые затея не казалась авантюрой, не имеющей под собой ничего кроме надежды на невозможное. Пересекающий сгущающиеся тучи, готовые пролиться небывалым дождём в ближайшие месяцы, корабль внезапно пересёк невидимую точку, и всё стало как раньше: чистое небо, внизу виднелись зелёные насаждения, и даже Солнце не казалось больше выжигающей всё на своём пути бляхой на небесном ремне. Уже не удивляясь, Генри зафиксировал впереди по курсу посадочную площадку, подходящую для катера.

После самой мягкой посадки за свою долгую службу капитан, возбуждённая Элиза и спокойно улыбающийся Прозрачный подошли к шлюзу и, опьянённые, вдыхали чистый воздух через медленно открывающийся люк. Элиза, конечно же, бросилась вперёд. Она прыгала по твёрдой посадочной площадке, а после выбежала на изумрудно-зелёную траву. Прозрачный медленно вышел следом, а затем аккуратно снял ботинки вместе с носками и пошёл по траве босиком. Генри очень хотел верить тому, что видел. Хотел воспринимать то, что воспринимали другие, но его мозг отказывался понимать, как такое возможно. Нереалистичность происходящего застилала глаза и не давала любоваться красотами нетронутой Земли.

В километре от места посадки, у реки, виднелся небольшой домик, и трое направились прямо к нему.

– Я не знаю. Я не знаю, кто это сделал и как! – твердил Прозрачный. Похоже, даже для существ, искривляющих пространство-время по своему разумению и играющих с его размерностью, есть свои чудеса.

– Это немыслимо! – визжала Элиза в экстазе.

Высоко в облаках промелькнул второй катер с «Вихря» и, заложив крутой вираж, отправился к посадочной площадке, огибая соседние горные пики.

Из хижины вышел пожилой мужчина в клетчатой рубашке с закатанными рукавами.

– Здравствуй, мистер Тёрн. И вы, мисс Уотерхэвен. – поприветствовал он людей, удостоив Прозрачного благосклонным кивком. – Вы пришли точно в срок.

Знаю, у вас множество вопросов. Не буду утомлять вас долгими объяснениями. Это всё магия. Так будет проще для всех, даже для более продвинутых из нас, – он с улыбкой глянул на Прозрачного. – Я вам так скажу: я и сам ничего не знаю. Не знаю, правильное ли мы тогда приняли решение. Не знаю, куда оно на самом деле приведёт. Не знаю, хорошо ли это. Но я знаю одно: человечеству до поры будет нужно своё тихое и знакомое местечко. То, где можно отдохнуть от всех забот, вдохнуть чистого горного воздуха и просто созерцать.

От второго катера в сторону домика ковылял офицер венерианского патруля, держа в руках массивную пушку. На его щеке красовался свежий ожог.

– Некуда вам бежать, глупцы. Ну нашли вы это чёртово место, и что теперь? Очередь из туристов будете пускать? Всё загадят, как до этого загадили!

– Или будут хранить как зеницу ока? – Спокойно ответил старик. – Ведь это всё, что осталось.

– Я принял тогда решение! Я, слышите? Я сказал: Землю надо сжечь, иначе эти тупицы никогда за порог не выйдут! И я закончу начатое!

– Ну, ну, молодой человек. Разве Прозрачные – разрушители? Хочешь жечь, так никто не неволит, только сжигай сначала меня. – Старик подошёл к офицеру в упор и даже сам направил ствол оружия себе в сердце, вперив взгляд чистых голубых глаз в искорёженное взрывом лицо офицера. Тот нервно теребил одной рукой свои светлые волосы.

Секунды тянулись, но ничего не происходило. Наконец офицер, ругнувшись, бросил ствол на землю.

– Если тебя это утешит, друг мой, – хихикнул старик, – оружие всё равно бы не выстрелило. Тут я хозяин. Вы нашли это место, друзья, – обратился он к капитану и другим. – Но другие должны найти его сами. Должны знать, что искать, должны надеяться, должны идти против всех, – он кивнул в сторону двух Прозрачных, мерявших друг друга недовольными взглядами. – Должны, на худой конец, как-то постараться! Со временем я смогу вернуть большую часть старой Земли так, что и Комитет никакой не понадобится. Но только если это окажется кому-нибудь нужным. Понимаете? Мы наконец-то узнаем, правильно ли было наше решение. Нужны ли человеку звёзды, или Земля, или и то, и другое? Кого он любит больше, маму-Землю или папу-Вселенную? Да, это жестоко. Но такова реальность, и мы растим её королей.

[1]Исследовательский корпус

[2] Небольшой дрон. Стандартное многофункциональное устройство на все случаи жизни, которое даже не нужно носить с собой. Всегда рядом.