Спасибо, Микки!

Глава 1

Этой ночью моему Богу приснился кошмар. Он метался по гипнобоксу и повторял только одно слово. Имя. Я знаю это имя. Все на Марсе знают Илону Такер – руководителя первой научной экспедиции. Это легенда. Это женщина, с которой началась новейшая история внеземной колонизации. Именем Илоны Такер называют космические корабли, улицы, учебные заведения и разумеется новорожденных девочек как на Марсе, так и на Земле. Столица нашей Республики, великая Илония, тоже получила своё имя в её честь.

Он звал Илону сначала тихо, еле слышно. Потом всё громче и громче. И наконец захлебнулся криком, закашлялся и замолчал. Мне жаль его, но помочь я ничем не могу. Мой Бог категорически против любых успокоительных веществ, и я обязан ему повиноваться.

Сегодня мой Бог снова пойдет туда, где пятнадцать марсианских лет назад оставил ее. Это место труднодоступно. От Илонии нужно ехать час на марсоходе до Змеиного каньона, затем не потеряться в его боковых ответвлениях и не пропустить малозаметный узкий вход в пещеру. Мой Бог ориентируется безошибочно, он проделывает этот путь каждое пятое марта и десятое декабря по земному календарю. Это даты рождения и смерти Илоны Такер. Сегодня десятое декабря. Земной календарь здесь уже никто не использует, неудобно. Только мой Бог и еще несколько старых первопроходцев не ленятся регулярно пересчитывать марсианские годы в земные.

Когда это случилось, меня не было рядом с моим Богом. Вся информация у меня от моего предшественника. Он был слабее и глупее меня. Возможно, я бы смог не допустить трагедии. Впрочем, последующий анализ действий Илоны Такер, а также ее медицинских показателей, заставляет меня думать, что она прекрасно знала, на что идёт. Неподвижность и беспомощность были бы для этой женщины хуже смерти. Ну а он всегда и во всём ее поддерживал.

Моя задача – делать моего Бога счастливым, поэтому я тщательно готовлюсь к его очередному походу. Кислород, аптечка, питание на трое суток автономного существования, плюс мои собственные резервы. Я горжусь собой. Я – лучший. Не каждому доверят поддержание жизни Героя Марса.

Мой Бог привычно бросает марсоход и размеренно шагает по красной пыли вдоль высоких стен Змеиного каньона. Здесь всегда тень, даже когда солнце в зените. Сегодня он почти не разговаривает со мной. Он часто моргает, пытаясь согнать с седых ресниц слёзы. Он тяжело дышит, но на мое предложение усилить подачу кислорода отказывается. Он сознательно изматывает себя. Я знаю, он хочет упасть и умереть рядом с ней. Но я каждый раз обеспечиваю его безопасное возвращение в Илонию. Мне кажется, за это он меня ненавидит.

В пещере мой Бог возмущенно выдыхает, когда я включаю аварийное освещение шлема. Ему не нужен свет. В лабиринте заваленных камнями ходов он безошибочно находит тот, в конце которого сидит она, Илона Такер. Он заботливо стирает пыль с треснувшего стекла ее скафандра, садится рядом и впервые за всё время начинает с ней разговаривать. Мне неудобно подслушивать, но я не могу отключиться. Чтобы хоть как-то отвлечься, я начинаю привычный уже подсчет количества частиц пыли, появившихся здесь с момента нашего последнего прихода.

И вдруг я сбиваюсь. Впервые. На меня снисходит Божественное откровение. Я понимаю, что все годы, пока обеспечиваю его жизнедеятельность, являюсь его главным мучителем. Больше всего он хочет остаться с ней. А я каждый раз насильно возвращаю его в Илонию, туда, где у него не осталось ни единой родной души. Получается, я истязаю Бога, смысл моего существования? А как же любовь? Любить – значит делать хорошо тому, кого любишь…

Мой Бог и все его коллеги много шутили на тему привязанности роботов к своим хозяевам. Но у людей есть хорошее высказывание: «В каждой шутке лишь доля шутки».

Я, скафандр нового поколения MQS с встроенным искусственным интеллектом, на деле оказался просто глупой жестянкой. Но я эволюционирую. Каждый момент. Я осознаю, что пора исправляться.

Медленно, чтобы мой Бог не почувствовал боли, я прекращаю его жизнеобеспечение. Я сжимаю его перчатку, я хочу, чтобы он меня понял. Он отвечает на мое рукопожатие и впервые за многие годы в этой пещере обращается ко мне:

- Спасибо, Мики.

Теперь мы с ним вместе. Навсегда.