Сообразим на троих! Команда №2

Куб

- Дроны ничего не нашли. Воздух непригоден для дыхания, но это нас мало волнует. Главное – добраться до Источника и провести анализ.

- Анализ чего, капитан? – переспросила Эва, полноватая и, наверное, от того весёлая женщина.

Мы добрались до места назначения и обомлели, когда увидели Это воочию. Да, были снимки с зондов, были различные голограммы, компьютерные модели во всех спектрах, но когда ты встречаешься с подобным вживую, то всё блекнет по сравнению с открывающимися масштабами.

Сияние было видно даже с орбиты. Ровный круг, словно созданный вручную божественным гением, озарял мрачную ледяную поверхность планеты зелёным светом. Роботы, которых посылали для исследования, выходили из строя, стоило подобраться к дыре (а это была именно огромная дыра на теле замёрзшего космического шара). Однако успевали послать информацию, что никаких опасных излучений вокруг нет, после чего погружались в мёртвый сон. Именно поэтому и решили послать биологические формы жизни, то есть нас, чтобы проверить, как поведут себя люди рядом с Источником. Иного названия никто не придумал.

- Вы прекрасно знаете, зачем мы здесь, и что от нас требуется. Поэтому прошу, работаем в полную силу, но осторожно.

***

Челнок вновь трухнуло, и я невольно клацнул зубами.

- Эй, народ! – из динамика раздался радостный голос Эвы, нашего второго пилота и заводилой команды по совместительству. – Чего приуныли?!

Челнок был довольно мал, рассчитан всего на шестерых человек, которые должны были жаться друг к дружке, словно сельдь в банке. Но на наше «счастье» спускалось всего пятеро, и одной из них была Эва, сидевшая за штурвалом. Напротив нас разместились Сайя Ли – миниатюрная девушка, совсем молоденькая, но одна из одарённых биологов и Джон Смит – военный, второй после капитана лидер команды, недобро косящийся на то, как Эмма держится за меня.

- Чёрт, - процедил сквозь зубы и сжал ладонь женщины.

Та пискнула от боли и удивлённо посмотрела на меня.

- Прости, - пробормотал в ответ, и в ту же секунду нас вновь тряхнуло.

- Ребятки, я невиновата! – снова этот напыщенно весёлый голос из динамика. – Кстати, а кто первый ступит на планету?

- Угомонись! – Джон не сбавлял гонора. – Мы всё решили!

- Я тоже хочу быть первой! Или вон, пускай Дэйв идёт!

Я недовольно посмотрел во вторую камеру, нависшую у потолка.

- Накрайняк всегда можно выбрать кубиком!

Чёрт, и где они её только откопали? Деревенщина…

- Хотя Дэйв сразу отпадает. Так же, приятель?!

- Уймись! – прорычал в ответ, и та, как ни странно, замолчала.

***

Четыре глайдера летели над заснеженной равниной прямой линией. Ромбовидный металлический каркас, на котором стоял человек, имел высокий руль на тонкой ножке. На Земле такими штуками пользовались даже дети, словно катались на самокатах, но здесь, в ледяной пустыне, глайдеры оказались лучшим средством передвижения. Оставалось надеяться, что перед Источником они не выйдут из строя.

Челнок остался позади, скрывшись во мраке.

И вот теперь зелёное сияние Источника постепенно приближалось к нам. Точнее, наоборот, это мы к нему подкрадывались. Словно хищники, почуявшие запах жертвы.

- Всем быть начеку, - в шлеме раздался приказной тон Джона, отчего я покосился на летящего неподалёку военного. – Всё должно пройти…

- Ай!

Его перебил крик Сайи, парящей в центре линии. Её глайдер дёрнулся и рухнул в сугроб. Рыхлый снег поглотил девушку, словно оголодавший монстр.

- Стоп! – закричал Джон, и мы тут же развернулись к упавшей, окружив её. – Эмма! Слышишь меня?! Сайя, отвечай! – надрывался он, прижимая руку к шлему, будто это могло помочь связи. – Да чтоб вас!

Военный хотел спрыгнуть, но не успел. На том месте, куда упала Сайя, провалился снег, и буквально через мгновение из ямы вырвался сияющий столб зелёного света.

- Что это?! – вскрикнула от неожиданности доктор.

Нам пришлось отлететь на пару метров, но сдаваться никто не собирался.

- Сайя! – продолжал орать Джон. – Отвечай!

Но ответа не было. Нам оставалось надеяться, что под землю попросту не проходил сигнал.

- Хватит, - тихо произнесла Эмма, но её голос казался громче криков нашего приятеля.

Она медленно подлетела ко мне и показала наручный коммуникатор, на котором были отмечены данные со скафандров команды. Горели три ярких жёлтых линии. Две сверху и одна снизу, а между ними чёрная полоса. Несколько минут назад это была линия Сайи.

Я вскинул на доктора ошеломлённый взгляд, та лишь покачала головой и полетела к Джону. Через секунду он затих, переводя взор с коммуникатора на зелёное сияние.

- Это может быть ошибкой, - он всё же не собирался сдаваться. – Эва! Живо к нам на челноке!

***

- Сайя, отзовись, - продолжал Джон, но уже спокойным тоном.

Каждый из нас понимал, что произошло, но все боялись в этом признаться. Мы пробыли на чужой планете всего ничего, а уже потеряли одного из членов команды. Глупо и неожиданно.

Во тьме послышался нарастающий гул, и через пару секунд по снежному покрову ударили лучи прожекторов нашего челнока. Эва осторожно подлетела к яме, куда провалилась Сайя. Ничего не произошло, машина исправно левитировала в нескольких метрах над снегом.

- Матис, - военный обратился ко мне, - поднимайся вместе с Эммой и спускайте лебёдку. Я пойду вниз.

- Позволь мне, - я сам не понял, почему сказал это, но судя по выражению лица Джона, он был не против. И всё же я решил уточнить: - Ты капитан, в случае опасности реагируешь быстрее. Я просто механик, каждый из вас и так знает мою работу.

- Я бы поспорила с тобой, приятель, - раздался голос Эвы. – Но сейчас явно не то время.

- Идёт, - Джон кивнул и плавно поднялся к челноку, где уже открылся люк.

Эмма последовала за ним. Я же чуть подобрался к яме и попытался заглянуть туда, но ничего не вышло. Зелёное свечение было слишком ярким и слепило меня.

Через минуту послышался гул мотора, из челнока медленно опускался крюк со спасательным снаряжением. И уже через пару минут я завис над дырой, куда совсем недавно провалился мой товарищ. Трос дрогнул и начал медленно опускать меня в сияющий зев.

- Вокруг только свет, - говорил я, сжимая кулаки. – За ним ничего не видно, лишь размытые каменные стены. Я могу и ошибаться, но мне кажется, что это искусственная дыра.

- Почему так считаешь? – переспросил Джон.

- Слишком ровный спуск, будто бурили или выжигали.

- Выжигали? – фыркнула в микрофон Эва. – Кто? Гуманоиды с лазерными пушками? Ты, приятель, пересмотрел фантастики.

- Тихо, - прервал её военный. – Продолжай, Матис.

- Испытываю лёгкое тепло. Наверное, из-за света. Но никакого дискомфорта.

- Дэйв, - «второй» капитан обратился ко мне по имени. Значит, очень встревожен. – Что там ещё?

- Вижу дно! – внезапно даже для самого себя воскликнул я. – Опустите ещё чуть-чуть… вот так… стоп!

Трос вновь дрогнул и замер.

Я быстренько осмотрелся. Прямая яма привела меня в узкую пещеру, испещрённую сотнями сияющих проходов. Казалось, что зелёный свет исходил от самих сводов и от всего вокруг, но я не мог понять, откуда именно.

- Матис? – вновь командирский тон. – Что там?

- Плохие новости, капитан, - отозвался я, когда ступил на каменистое дно. В паре шагов от меня в сияющей луже собственной крови лежала Сайя. А из груди девушки торчал тонкий сталагмит. – Я нашёл её.

***

- Ты точно хорошо себя чувствуешь? – в очередной раз переспросила Эмма, рассматривая мои глаза.

После того как капитан корабля узнал о происшествие, то приказал немедленно возвращаться. Собственно, никто и не собирался противиться. Новая планета не приняла гостей, и теперь мы не желали задерживаться даже на её орбите. Вот только… улететь без сведений нельзя. Это знал каждый.

- Нормально, док, - глухо ответил я.

Да, нагло врал, смотря в добрые женские глаза, но иначе не мог. А чувствовал я себя довольно паршиво. Из головы не уходил образ мёртвой азиатки, раскинувшей руки по сторонам, будто она желала обнять весь новый мир. Каменную пику, торчащую из тощей груди. И кровь. Сияющая кровавая лужа. Или мне это просто показалось? Может, из-за странного свечения Источника (а он был связан с той пещерой, в этом я не сомневался) почудилось? Моё воспалённое воображение могло сыграть со мной злую шутку. Ведь почти каждую ночь я просыпался в холодном поту от очередного кошмара, повторяющегося вот уже десять лет.

- Ладно, - наконец Эмма решилась меня отпустить. Отступила и взяла со стола коммуникатор. – Выглядишь ты подавленным. Неудивительно, мы сейчас все в подобном состоянии. Таблетки у тебя остались?

- Вроде были, - неуверенно пожал плечами. – Гляну в каюте, если что, вернусь.

- Куда же ты денешься, - она попыталась улыбнуться, но вышло вымученно. – В общем, я всё ночь буду здесь, необходимо…

Она запнулась, переведя взгляд на соседний стол, где лежало прикрытое тело Сайи.

С тихим шипением дверь выпустила меня в освещённый коридор. Настроение было ужасным. Как такое могло произойти? Почему мы спустились именно сегодня? Ведь можно было дождаться условного утра и…

Разговор с капитаном не клеился с самого начала. Он не мог понять, из-за чего глайдер Сайи вдруг отключился. Никто не понимал. Но я ведь был механиком, и весь спрос с меня. И всё же перед полётом я перепроверил глайдеры несколько раз, цепляясь за любую мелочь, если считал это важным. Всё было идеально. Почти…

Войдя в каюту, рухнул на кровать, не включая свет. Зачем он мне, если тьма хоть немного успокаивает. И только неразборчивый шёпот нарушал моё одиночество. Но стоило прикрыть глаза, как в дверь постучали.

- Дэйв? – знакомый голос. К сожалению, не такой весёлый, как обычно. – Это Эва, могу войти?

И что ей понадобилось от меня?

Вновь шипение, а через секунду свет резанул глаза. Зажмурился, но спустя пару мгновений пришёл в себя.

- Я помешала? – милая простушка села на стул напротив кровати.

- Ты что-то хотела?

- Вот, - женщина протянула мне баночку с лекарствами, что обычно давала мне Эмма. – Док говорит, тебе они сейчас нужны.

Я нахмурился и взглянул на тумбу, где увидел точно такую же банку, только пустую.

Чёрт, вчера ночью из-за кошмара пришлось выпить оставшиеся. И как я забыл?

- Благодарю, - взял из рук Эвы таблетки и сразу же закинул пару в рот.

- Ты не виноват. Никто не виноват. Мы знали на что шли.

- Думаешь успокоить меня? – усмехнулся я.

- Ну, - она замялась. – Мне показалось, что ты переживаешь из-за смерти Сайи.

- Не больше, чем остальные.

- Ага, - женщина удивлённо уставилась на меня. – Тогда зачем тебе таблетки?

- Это личное.

Твою мать, что тебе вообще надо? Вот зачем припёрлась ночью? Помочь мне? Спасибо, как-нибудь сам справлюсь. Десять лет уже справляюсь.

- А разве вы…

- Любовники? – гневно посмотрел на неё, в груди начинала закипать злость. – Не надо вешать на меня свои страсти. На этом корабле за год полёта уже все успели друг с другом переспать. Все, кроме меня.

- В смысле? – опешила Эва.

- Давай закроем тему, - огрызнулся в ответ и поднялся с кровати. – Благодарю за помощь.

Однако вопреки моим ожиданиям, женщина не обиделась. Она обозлилась на меня. Вскочила с места и прожгла испепеляющим взглядом.

- Да что с тобой?! - ткнула пальцем в грудь. – Почему ведёшь себя, как раздолбай?! Да, мы успели здесь потрахаться друг с другом, но летели целый год, понимаешь?! Год! И среди нас не было монашек, все живые люди! А что с тобой не так?! Я ведь видела, как Эмма на тебя смотрит! Она бы и не связывалась тогда со Смитом, если б ты просто поманил её пальцем! – казалось, что женщина сейчас взорвётся от негодования. – Но нет, ты у нас святоша! Сидишь либо в ремонтном отсеке, либо в своей будке, словно паршивая овца в стаде!

- Не смей мне указывать, что делать! Если я не тащу никого в постель, значит, есть причины!

- Да неужели? И какие?!

- Жена!

И только выкрикнув это, я понял, что остался без сил. Плечи опустились, голова поникла, а в глазах предательски защипало. Всё вернулось к тому, с чего начиналось. Я опустился на край кровати и прикрыл ладонями лицо.

- Жена и дочь…

На несколько секунд в каюте повисла напряжённая тишина, прервавшаяся лишь тихим скрипом. Эва присела на стул, и я чувствовал её тяжёлый взгляд.

- Расскажешь? – попросила она.

Взглянув на собеседницу, увидел, что она, действительно, хочет помочь. Но стоит ли? Стоит ли разделять моё проклятье с другими? Впрочем, почему нет? Может, тогда она быстрее уйдёт, и я смогу забыться в ледяной воде кошмара?

- Зима выдалась на удивление морозной. Даже маленькое озеро замёрзло в нашем городе, - слова давались тяжело, и каждое предложение приходилось выдавливать. – В тот день я вернулся из командировки пораньше, надеялся порадовать жену и дочку, - зло усмехнулся. – Но когда пришёл домой, то их не застал. Не стал звонить, хотел сделать сюрприз. Соседка сказала, что они отправились кататься на коньках. На озере устроили вечеринку, такое иногда бывало, - Эва сидела молча и внимательно наблюдала за мной. – Вот только… - кулаки сжались сами собой, - что за идиот мог придумать, что танцы на озере, где совсем рядом находится магистраль – это хорошая идея? – вновь пауза. Я собирался с духом, вспоминая события десятилетней давности. Но мне до сих пор казалось, что всё произошло вчера. – Мари, моя дочь, каталась с подружками, пока Ска танцевала… со своим ублюдком у беседки с другой стороны озера. Я не знал об их связи. Догадывался, но не знал. Лучший друг и любимая женщина…

Вновь вскочил с кровати и схватил баночку с таблетками. Но Эва оказалась быстрее. Она перехватила мою руку и посмотрела прямо в глаза.

- На сегодня хватит, Дэйв, - мягко произнесла женщина.

- Это мне решать, - но всё же пришлось подчиниться. Хватка у пилота была сильной. – Ладно! – запустил пальцы в волосы и зажмурился. – Твоя взяла.

- Не ругайся, Дэйв, - её руки легли мне на плечи. – Я хочу помочь…

- Как?! – резко повернулся к ней, пронзив гневным взглядом. – Как ты мне поможешь?! Остановишь тот грузовик?!

- Какой?

- Сраный грузовик со строительными кубами! Я даже понятия не имею, куда их везли! Он летел по заснеженной магистрали, но водитель не справился с управлением. Перевернулся, и кубы посыпались с холма прямиком в озеро! – выкрикнув это, я вновь почувствовал опустошение. Эва помогла присесть на кровать. – Прости, я… не могу это спокойно вспоминать.

- Может, если поделишься с кем-нибудь, то станет легче?

- Сомневаюсь, - покачал головой. – Ты не первая, кому я это рассказываю, но кошмары не отпускают, - и всё-таки я решился закончить. – Когда произошла авария, я был у озера. Увидел жену, что сладко целовалась с другим, и застыл, не в силах что-то сделать. Из-за этого моя дочь… - слёзы прорвались наружу. В горле встал ком, не позволяющий говорить дальше. Пришлось собраться с силами, чтобы продолжить: - Кубы рухнули в озеро, и трещины пошли по всей поверхности. А она танцевала, понимаешь? Лёд проломился, пока она танцевала. Чёртова сучка! – глубокий вдох. – Когда услышал крики, было уже поздно. Время будто застыло, ноги стали ватными, а движения настолько медленными, что я не узнавал себя…

Вновь тишина. Эва выжидала, но я молчал. И тогда женщина коснулась моей щеки и тихо спросила:

- Её не спасли?

- Нет, - покачал головой. – Многих успели вытащить, но Мари… один из кубов рухнул прямо на неё.

И после этих слов я окончательно утратил связь с реальностью.

***

Конечно, мы не могли остановиться. Одна смерть ещё не значила завершение операции.

- Скоро подлетаем! – крикнула в микрофон Эва.

Нас неимоверно трясло. Наверное, хуже, чем вчера. Не знаю, почему, но планета упорно отторгала нас, словно живой организм инородное тело.

- Готов, Матис? – Джон сидел напротив и подозрительно смотрел на меня.

К такому взгляду я уже привык. Он не сводил с меня глаз с тех пор, как от него ушла Эмма. Почему это произошло, никто не знал, а слухам я не доверял.

На этот раз мы вылетели вчетвером. Капитан и док остались на орбите. Хватит с нас лишних жертв. А вот Себастьян – наш первый пилот, всё же отправился с нами. Решили подлететь к Источнику на челноке, насколько это позволит. После цепляем на себя тросы и идём пешком. Никаких глайдеров.

- Посадка будет тяжёлой! – недовольный крик Эвы и удар о… снежный покров?

Почему всё даётся так напряжённо? Это же нелогично.

- Ну вот и всё, мальчики! – теперь женщина была рада. – Прошу на выход.

Задняя стенка челнока приподнялась, и внутрь ударил холодный ветер. Мороз ощущался даже в скафандре.

Я покосился на кабину, где закрылась моя «ночная гостья». Да, кошмар меня не оставил даже после «успокоительного сна». Однако на этот раз я перенёс его гораздо легче. Почему? Вряд ли это связано с Эвой. Всё же после развода я не собирался принимать обет безбрачия. Наоборот, в первый год окунулся в самый настоящий разврат, и лишь, когда одна из придурашливых подружек, нашедшая старое фото моей семьи, решила разорвать его, я пришёл в себя. Выгнав дуру из квартиры, взглянул в глаза дочери. Похмелье как рукой сняло. Любой алкоголь или нечто похуже организм попросту не воспринимал, сразу же «очищаясь». В итоге у меня не осталось ничего что могло бы заглушить боль, лишь пустота и страх. Я желал смерти и боялся её. Хотел счастья и бежал от него прочь. Именно поэтому забрался в жопу мира. Может, здесь получу ответ, на вопрос, которого не знаю.

***

Идти пришлось осторожно, вымеряя каждый шаг, дабы не провалиться в сияющую Бездну. Челнок опустился в десятке метров от Источника. Огромная дыра, будто открытый нарыв планеты, выбрасывала в небеса столб яркого света. Никакого шума, никакого излучения, просто огромный подземный прожектор, посылающий непонятные сигналы иным цивилизациям. И вот, одна из них откликнулась.

- Хорошо, что я не позавтракал, - Себастьян глянул вниз. – Эва совсем не умеет пилотировать. Боюсь, что меня бы вырвало прямо в шлем.

- Не забудь затемнение, - сейчас Джон был спокоен, хотя я понимал, что это лишь напускное, и мы оба напряжены до предела. – Спускаемся по очереди. Ты первый.

Яркий свет моментально поглотил меня, согрева лёгким теплом. Мне всё ещё было холодно, но уже не так, как на поверхности. Стена ямы такая же гладкая, как и в той дыре, откуда достал Сайю.

- Матис, какие новости?

- Всё в порядке, капитан, - отозвался я. – Пока ничего странного, пещера, где ни черта не видно.

- Хорошо, сообщи, если что-то заметишь. Да и просто не прерывай связь.

- Как скажете, сэр.

Я спустился метров на пятьдесят, но дна так и не достиг. Впрочем, в этом никто не сомневался. Все знали, что Источник должен располагаться очень глубоко. Вот только ни дроны, ни спутники, не могли пробиться в сияющую Преисподнюю. И тогда я подумал, а что если запустить роботов прямо здесь? Ведь машины выходили из строя не сразу, кому-то из них удавалось даже заглянуть в пропасть. Правда, вскоре сигнал исчезал, и что было потом, никто не знал. Но это значило, что механизм ломается постепенно. Может, если я пошлю их изнутри, то узнаю хоть что-нибудь?

Вытянув руку, нажал пару кнопок на коммуникаторе, и из рюкзака выскользнула тройка жужжащих маленьких дронов, одновременно ринувшиеся вниз. Я же включил запись, которая передавалась напрямую в челнок. Эва знала о моей затее, всё же вчера она хорошо постаралась и смогла развязать мне язык.

- Матис, что происходит? – по сопению Джона понял, что тот тоже спускается в яму. – Ты что-то нашёл?

- Никак нет, сэр, - отозвался я. – Яма слишком глубока, нам не спуститься.

- Парни! – а вот голос нашего пилота показался встревоженным. – Капитан приказал немедленно возвращаться.

***

Однако новости на корабле остудили мой пыл. Стоило нам выбраться из челнока, как от капитана пришло сообщение:

«Я в карцере».

- Что?! – вырвалось у Эвы. – Какого чёрта здесь происходит?

- Отставить панику, - вновь приказал Джон и первым двинулся по извилистому коридору. – Все за мной.

Карцер представлял собой узкую комнату, где можно было с трудом развернуться. Там был туалет, кушетка и раковина. Но до сих пор никто из нас сюда не загремел, и целый год полёта мы только смеялись над этой комнаткой.

И вот сейчас за стеклянной дверью мы увидели нашего капитана. Всё такая же выправка, такой же взгляд, но… что-то в его глазах казалось чужим. И я не сразу понял – это страх. Жорж боялся. Но чего?

- Эмма мертва, - первое, что сказал нам капитан, заставив Эву ахнуть и зажать рот ладонями. – И это сделал я. Задушил голыми руками.

- Что?! – рявкнул Джон и ударил по кнопке, чтобы открыть дверь, но ничего не вышло. – Какого дьявола, Жорж?!

- Не знаю, - честно ответил тот. – Я ничего не знаю. Когда вы улетели, я направился к Эмме, но… не помню, - покачал головой. И тогда я понял тайну его боязни. Капитан страшился самого себя. – Всё словно в тумане. Минут двадцать вылетело из жизни. Я очнулся над её телом с дрожащими руками, - посмотрел на них. – А потом… понял, что натворил.

- Ублюдок! – вновь взревел Джон, потеряв самообладание. – Где она?!

- У себя в отсеке, - отрешённо ответил тот.

Мы ринулись туда, пробежав половину корабля за считаные секунды. И, к сожалению, капитан оказался прав. Тело Эммы мы нашли на столе, бережно укрытое простыней.

- Сукин сын, - процедил сквозь зубы Смит. – Я убью его.

- Второй день и вторая смерть, - раздался голос Эвы, стоявшей рядом с телом убитой. - Если так пойдёт и дальше, то мы не продержимся и недели.

- Плевать, - огрызнулся военный.

- Джон, - Себастьян кивнул на камеры слежения. – Если капитан ничего не помнит, то мы можем всё увидеть сами.

- Верно, - согласился я. – К тому же теперь старшим капитаном назначаетесь вы, сэр.

А вот это уже подействовало. Смит выпрямился, хотя из глаз ещё летели молнии.

- Хорошо, - осмотрел нас. – Матис и Эва, вы допросите капитана, заодно постережёте его до выяснения обстоятельств. Себастьян, идёшь со мной на капитанский мостик. Необходимо послать сообщение в Центр. Заодно проверим камеры. Всё ясно?

- Да, сэр!

***

Бывший капитан сидел на кушетке, смотря на нас пустыми глазами.

- Что вы ещё хотите узнать?

- Сэр… - заговорил я, но сбился. – Жорж, расскажи, что произошло, от начала до конца.

- Ничего, - тот пожал плечами. – Никто не заглянул к Эмме, когда вы улетали. Наверное, считали, что она возится с трупом Сайи. Я думал так же.

- Глупо, - прошептала Эва.

И я был с ней согласен.

- Но потом меня что-то насторожило, - продолжил он и приподнялся. – Вы их слышите?

- Кого? - я напрягся и сделал шаг назад.

- Голоса, - Жорж подошёл к двери вплотную. – Они появились, стоило вам принести мёртвую Сайю. Думаю, дело в ней. И в Источнике. Голоса о чём-то говорят, но я не понимаю.

Чёрт возьми, это ведь то же самое, что происходит со мной! Но мои проблемы начались намного раньше. Неужто что-то проникло в наши головы, но из-за собственных кошмаров и транквилизаторов, я ничего не понял?

Перевёл взгляд на Эву, и та испуганно отступила.

- Ты тоже? – я внимательно посмотрел на неё.

- Да, - тихо ответила женщина. – Как только мы спустились на планету, что-то начало со мной говорить.

- Плохо дело, - покачал головой капитан. – Выходит, нам нельзя возвращаться на центральный корабль. Если мы заражены, то обратного пути нет.

***

- Необходимо узнать, кто ещё слышит шум, - мы с Эвой торопились.

- Это не просто шум, - Эва еле поспевала за мной. – Они что-то говорят.

- Кто? – на бегу переспросил я.

- Не знаю! – отмахнулась та.

Добраться до Смита не составило труда, но застали мы только его.

- А где Себастьян? – первым делом спросил я, когда мы вошли внутрь.

- Я отправил его позавтракать, - глухо отозвался Джон, даже не посмотрев на нас. – Вы допросили Жоржа?

- Да, он рассказал о голосах, что появились после посещения планеты.

- Ясно, - наконец-то повернулся. – Нам нельзя возвращаться. Сообщение я уже отправил. Что-то происходит. Возможно, нечто проникло на корабль и…

Договорить он не успел, так как за моей спиной раздался пронзительный крик Эвы. Я обернулся и увидел испуганную женщину, уставившуюся в монитор. А взглянув туда, готов был рвать на себе волосы от злобы.

- Себастьян, - прошептала Эва, сделав пару шагов в сторону двери.

Первый пилот был мёртв. Камера успела заснять то, как парня рвало кровавой пеной в столовую. На полу валялась миска с размазанной кашей.

- Его отравили.

Женщина бросилась в зал. Я последовал за ней. Но стоило нам выскочить из рубки, как дверь за нами со свистом закрылась.

Я остановился и подскочил к небольшому окошку, где увидел покрасневшее лицо Смита.

- В чём дело?! – воскликнул я, тщетно нажимая кнопка на панели.

- Это всё Источник, - произнёс Джон. – Вы его не слышите?

- Бред!

И тут завопила сирена, от которой я похолодел.

- Всё кончено, Матис, - самодовольно оскалился Джон. – Мы не должны допустить, чтобы сюда прилетели остальные. На этой планете настоящий Источник, только выпускает он Тьму. Прислушайся, и ты поймёшь, что я прав. В моей голове постоянно стоят стоны и плач, я не могу избавиться от них. Источник сводит нас с ума, материя, что исходит от него, готова пожрать всё на своём пути. Я послал сообщение в Центр. Они не прилетят.

После чего он направился к креслу капитана.

Кто-то дёрнул меня за рукав. Обернувшись, встретился с перепуганным взглядом Эвы.

Я не думал, просто действовал. Схватив девушку, потащил к челноку. Мы могли спастись, улетев на планету, конечно, если успеем. Поэтому я бежал со всех ног, подгоняя единственную, кто ещё остался в здравом уме.

***

Обезумевший Смит активировал систему самоуничтожения.

- Держись! – воскликнула Эва, когда челнок рванул с места в бескрайний космос.

Даже на такой высоте нас трясло, словно зёрна в маракасах.

- Ещё немного!

А через несколько секунд рвануло. Мы не слышали шума до тех пор, пока ударная волна не подхватила хлипкий челнок и не бросила в разряжённую атмосферу ненавистной планеты. Всё вокруг закружилось в бешеном хороводе. Я потерял ориентацию. Где пол, где потолок? Оставалось лишь вжаться в кресло и надеяться, что судьба сжалится надо мной и завершит мою жизнь быстро и не мучительно.

Сегодня отличный день для смерти.

Но этого не произошло.

Перед нами взметнулись кучи рыхлого снега, засыпая с головой. И через несколько секунд круговерть прекратилась.

Болезненный вздох оповестил о том, что я до сих пор жив. А через мгновение закашлялся.

- Дэйв, - слева послышался стон. – Ты жив?

Посмотрел на Эву, на губах которой заметил кровь.

- Ты как?

- Жить буду.

- Надо осмотреть тебя…

- Подожди, - упёрла руку мне в грудь. – Скажи, ты тоже их слышишь?

- Голоса? Уже десять лет. И это плач Мари.

- Сочувствую, - прошептала женщина. – Тебе стоит знать, что Смит был прав. Я тоже слышу крики о помощи. Источник слишком жуткий, он уничтожит нас, Дэйв. Сотрёт человечество в порошок.

- Может, всё не так, чем кажется?

Она дотронулась до своего коммуникатора и вызвала голограмму.

- Ты ведь так и не посмотрел, что удалось заснять твоим машинкам.

Перед лицом возникла дрожащая картинка. Всё было поглощено ярким зелёным светом, и лишь по центру что-то темнело. Дроны всё-таки смогли спуститься и заснять сам Источник. Огромный цилиндрический монолит, похожий на осиное гнездо. Именно он испускал сияние.

- Вот, - пробормотала Эва, с трудом переводя дыхание. – Дальше вышли из строя и они.

Челнок дрогнул, будто чуть провалился под снег.

- Надо выбираться, - я активировал скафандр, который тут же затянулся на теле и закрыл шлем. – Идём.

- Куда? Здесь негде жить, а воздуха на двоих не хватит…

Её прервал жуткий скрежет, раздающийся из-под пола. А в следующую секунду снег осел, и челнок вновь полетел вниз и заскользил в сияющую Бездну. Каменное крошево билось о стёкла и рвало металлическую обшивку.

Челнок вылетел в огромную пещеру и рухнул на дно, окончательно превратившись в груду металла. Зелёный свет заливал всё вокруг, больно резанув глаза. Я зажмурился, прикрылся руками и активировал защиту.

- Эва? – посмотрел на подругу, но…

Она была мертва. В горле зияла кровавая дыра, видимо, один из осколков всё же достиг цели.

Я опустил ей веки.

И тогда услышал мерный гул. Вздрогнул, бросил взгляд вперёд и увидел Его. Источник. Огромный улей, парящий над землёй и тянущийся по ровному туннелю вверх на десяток метров.

«Папа».

Я вздрогнул. Это была определённо Мари. Но как? Неужели я окончательно сошёл с ума?

Что-то потянуло меня к сияющему улью, свет которого озарял всё подземелье, растянувшееся по всей планете.

Обернулся и с сожалением посмотрел на посиневшее тело Эвы.

Капитан был не виноват, это всё она. Испугалась Источника, неправильно поняла его сигналы. Сорвалась. Кто был ответственным за глайдеры, кроме меня? Кто ходил к доку перед нашей ночью? Всё она. Отравить кашу тоже не составило труда.

«Папа».

- Иду, дорогая.

Шаг за шагом я приближался к инопланетному сооружению.

А когда оказался от Источника в нескольких метрах, тот дрогнул, и мир погрузился во тьму. Зелёное сияние исчезло без следа, словно и не было ничего. В первую секунду я испугался, так как пропал и голос Мари. На меня рухнула тишина, подавив своей мощью и заставив опуститься на колени.

Однако всё продлилось недолго. И уже вскоре вместо зелёного я увидел голубой свет. Он вновь заскользил по бесчисленным туннелям пещер и взметнулся вверх в космос. А Источник дрожал, сжимался, трансформировался, пока окончательно не превратился… в куб. Огромный чёрный куб, грани которого ярко сияли голубым. И под ним, на стыке нескольких линий, я увидел силуэт.

«Папа».

- Мари.

Я поднялся и направился к родной дочери, которую видел лишь в кошмарах.

- Этого просто не может быть.

Мысли путались, но ноги сами вели меня к ней.

- Ты умерла.

«Нет, - она говорила в моей голове. – Ничто не появляется и не исчезает бесследно. Я твоя дочь, а также мать и отец многих других».

Подобная фраза резанула слух, и я резко остановился.

- Ты не Мари.

«И да и нет. Мы пытались сказать вам, объяснить, но они, - указала на мёртвую Эву, - не понимали. Их извращённый разум был не в силах осознать, с чем столкнулись. Но теперь все с нами, и смеются над своей глупостью».

- С вами?

«Это лишь иллюзия, - ткнула пальчиком в куб над головой. – Иллюзия живой материи, пронзающей всё во Вселенной. Бог, Абсолют, ноосфера, называй как хочешь. Каждый из нас всего лишь частичка энергии, и после смерти человек становится ничем и всем одновременно, растворяясь в материи. Но пока вы живы, не осознаёте этого. Поэтому и был создан Источник. Дать понять людям, что они частички чего-то большего. Они едины на ином уровне».

- Значит, Источник нельзя уничтожить. Он существует во всех измерениях одновременно?

«Верно. Но человечество пока не готово к этому. Следующая экспедиция появится здесь нескоро. Слишком велик страх потерять ещё одну жизнь. Но ты, - Мари вновь шагнула ко мне, - папа, можешь остаться с нами. Это неизбежно. Но сейчас тебя прошу я».

Я улыбнулся, и девочка ответила тем же.

- Хорошо, моя дорогая, - протянул руку и сжал маленькую ладошку. – Возьми меня с собой.

Кощей

Время – капель, человеческая жизнь – что сосулька, которая существует пока снег еще лежит на крыше.

Так это объяснил это он. И говорил, что можно продлить свою жизнь, перераспределив этот снежный пласт. Немного, но так, чтобы на все досталось. Должно быть я был не в своем уме, раз его выслушал. Впрочем, то возможно сказывался хронический мой недосып, что отключив язвительное остроумие, подменил его неким благодушно, точнее равнодушно настроенным безразличием . Если бы не это, я бы прошел мимо, покрутив пальцем у виска, а в тот день все произошло так, словно мелкийчертик, что обычно толкает нас, людей под руку, остановил меня около незнакомца, который демонстрировал машинку заемного времени всем желающим. Впрочем, какая это машина времени? Условность, а не машина. Да и сам он больше был похож на сумасшедшего, тыкающего в нос прохожим обычной серебряной мужской печаткой с тремя мелкими черным камушками… перстенек, надо сказать, был совсем завалящий, и настолько же неприятный, как и его хозяин.

— Сколько? – спросил я, понимая, что зря остановился, и что от сумасшедшего уже не избавиться.

— Половина, - ответил он.

— Что «половина»?

Все происходящее напоминало немыслимый психодел – утро, весна, сонный я, воспринимающий и звон трамваев, везущих людей на работу, и гудки машин и шум моторов и шелест шагов по талому снегу словно продолжение сна.

— Половину заемного времени, конечно же, – словно сжалившись, пояснил сумасшедший. – Я даю вам машину, вы пользуетесь ей как вам угодно, а за это процент мне вы платите временем. Всем хорошо - и вам и мне. Неужели вы думаете, что я буду просить у вас те бумажки, которые вы отчего-то наделяете ценностью? Ну, берите, берите…. И завтра все в вашей жизни будет уже иначе – вы и сможете выспаться, и не опоздать на важное совещание, и сдавать все сводки вовремя – просто нажмите на камни, разом все три. Машина сама рассчитает сколько вам нужно времени.

Он сунул кольцо мне в ладонь и растворился – я даже не понял куда он исчез. Впрочем, это было не удивительно в том моем состоянии. Я сунул кольцо в карман пальто и забыл о нем. Забыл надолго. Пролетела весна, Одним днем мелькнуло знойное жаркое лето, осень навалилась на город тяжелыми тучами, застучала дождями по подоконнику…

Я снова наткнулся на тусклую серую безделушку, которой было самое место в мусорном ведре, когда пришло время снова кутаться в пальто, обматывая шею широким шарфом. Не знаю какой черт толкнул меня под руку, но вместотого, чтобы выкинуть безделушку из кармана, я надел ее на палец. И наверняка случайно нажал на все три камня разом, протираяперстень, словно пытаясь хоть немного улучшить его непрезентабельный вид, отметив про себя, что этот кусок то ли серебра, то ли стали очень ловко сел на мою руку – словно его делали по моим меркам.Для меня. Под меня.

И столкнувшись с реальностью, вечный скептицизм отказал мне в тот день. Время… Времени, которого мне вечно не хватало, вдруг, неожиданно, стало в избытке. Я вышел из дома, как обычно, немного задержавшись. Долгая дорога до офиса с тремя пересадками, за которую я растрачивал не меньше сил, чем за сам рабочий процесс, вся эта нервотрепка с попыткой успеть на уезжающий из-под носа транспорт отчего-то покинула меня раз и навсегда. Я чувствовал – беспокоиться не о чем. И маршрутка, и электричка и поезд метро не подвели – они подходили, стоило мне войти на перрон или подойти к остановке – ни раньше, ни позже. Оно лишь подтверждало ощущение родившееся в моем сознании, когда я нажал на камни печатки, что словно кусочек огромного мира вокруг подстроился под меня.

И если в первый день, я касался камней с некоторой долей внутренней робости, то к концу недели вошел во вкус, а неловкость сошла на нет. И даже невзрачный вид серой печатки стал казаться не недостатком ее, а достоинством.

Впервые, должно быть за несколько лет, мне стало хватать времени на все – и жизнь заиграла другими, невероятно яркими красками. Перестало быть невозможным провести ночь в клубе, вернуться домой под утро, а через пару часов, свеженьким, чисто выбритым, в аккуратной одежде и начищенных ботинках с отличным настроениемвыспавшегося человека рвануть на работу, крутиться весь день, словно в тебя вставили батарейку «энерджайзер», переделывая гору дел – став продуктивным настолько, насколько ты раньше и помыслить не мог… А после работы снова – книги, выставки, клубы, встречи, свидания…

Жизнь… она больше не пролетала на невероятно высокой скорости мимо, это я шел по жизни уверенной, твердой походкой. Мне хватало времени и на сон, и на работу, и на отдых – по полной. За день я словно бы проживал тех, прежних – три или пять.

И даже если мне раньше казалось, что единственный ценный ресурс в этой жизни – деньги. Что именно они определяют все наши возможности, то теперь я понял, насколько я заблуждался. Деньги… при наличии такого количества свободного времени и возможность заработать их, перестала быть для меня проблемой.

Да, из хронического неудачника я очень быстро превратился в уверенного в себе и обласканного Судьбой человека. Плечи расправились, походка изменилась тоже. Я забыл что такое спешка… Впервые за добрый десяток лет я не глядел с раздражением на календарь, прикидывая, как бы дожить до отпуска…

И люди, с которымимне тогда довелось встречаться, в большинстве своем оказывались не в пример глубже и интереснее всех тех, с кем я встречался до этого. Впрочем, возможно, опять же, это мне стало хватать времени разглядеть их.

Лисса, с ней я тоже познакомился в тот самый год. В любое другой период, я, скорее всего, прошел бы мимо, даже ее не заметив. Но когда у тебя есть время, почему бы не потратить его на того, на кого иначе бы тратить его не стал? На вид она была совершенно обычная – не высокая, не низенькая, не полная, но и не тощая – абсолютно средняя, с мышиного цвета волосами, собранными на затылке в конский хвост.

Это позже, уже после нашего с ней сближения, я мог бесконечно долго смотреть на нее, любуясь – и цветом волос, и лицом, и формой рук, наслаждаясь созерцанием того, как эмоция способна в один миг преобразить обычное, перевоплотив простушку в красавицу.

Свет очей моих, Василиса Порфирьевна, Лисса, лисенок. Словно накинувшая на себя лягушачью шкуру, чтобы не быть замеченной никем, кроме меня одного – отрада жизни моей, радость – ничем не замутненная. Как живая ключевая вода.

Как же я любил, как она улыбается. Как с серьезным видом рассуждает о чем-то – и не важно о чем. Как, сидя за пяльцами, вышивает серебром, да бисером, да стразами новый ажурный узор – словно Снежная королева дышит в окно – и из-под пальцев любимой выходит новая сказка.

Лисса… Она не любила своего полного имени. Стоило ее назвать Василисою – так тотчас перекрестила меня из Константина в Кощеюшку. Дразнилась, как ребенок, смеясь, и в глазах чертята прыгали. А я… Я тогда думал, что никому ее не отдам. Я настолько сроднился с ней, что и о кольце она от меня узнала тоже. Не поверила – улыбнулась. Сказала «если тебе, чтобы быть хозяином своей жизни, нужно верить в какие-то сильмариллы – я же не против». В чудодейственную силу кольца она не поверила.

Не поверила сразу. У нее же словно врожденный дар был – успевать в важном везде и всюду. Другая за неделю не сотворит того, что моя рукодельница за день. Я даже думал – без какого-то артефакта и тут не обошлось. Но нет. Просто она не любила опаздывать. Спешила жить. Творить. Оставить след.

И морозные вышивки свои создавала на радость людям. В платьях, вышитых ее руками, многие невесты мечтали пойти под венец. Кто-то даже верил, что они и правда, волшебные. Нет.

Я видел как она работала, так что могу сказать – не колдовала, не нашептывала и не в один час они возникали словно по волшебству.Это просто работа – хорошая, точная. А все волшебство – в трудолюбии и точности рук, в серьезном отношении к мастерству, которое кормит…

И себе платье она тоже сшила сама. Оно и сейчас висит в шкафу – строгое, с воротником стоечкой, словно из морозного блеска да лебяжьего пуха, по волшебству собравшееся под ее руками. Платье, которое она одевала только однажды - на нашу свадьбу.

Так получилось, что в день нашей свадьбы все и произошло. Мы едва не опоздали. Нет, не так. Мы непременно опоздали бы, если бы не все то же кольцо. Что за нелепый был день - хмурый, несолнечный, дождь как из ведра, лопнувшее колесо, забытые дома кольца…

Я… Странно, что я не волновался. Ну не сегодня, так завтра. Не в этот день, так в любой другой. Что-то во мне сломалось, должно быть, уже тогда. Но Лисса едва пальцы не грызла от волнения. Видимо до сих пор для многих девочек свадьба довольно важный шаг. Потому что моя Лисса… я видел как ее королевская осанка тает, словно весною сугроб под лучами, набравшего силу, солнца.

Я снял кольцо, улыбнулся. Сказал: «мы отменим это опоздание. Хочешь?» Кольцо так и оставалось в моих руках, когда она коснулась его своим тонким пальчиком…

И мироздание не оставило нас. Мы не опоздали ни на минуту. Только потом, у меня сложилось ощущение, что все вокруг засбоило. И, надо сказать, это ощущение возникло не у меня одного. Время словно бы стало идти с совершенно произвольною скоростью – то спеша, то медля, выстреливая пружиной или растягиваясь резиновой жилкой… это было забавно – вытрясать молоко из бутылки или растерявшись смотреть как в мгновение ока обугливается на только что поставленной на огонь сковородке бекон. Время куролесило, время сбесилось и играло по своим разом. Иногда оно свивалось в плотные –плотные кольца и нам не единожды приходилось начинать один и тот же день заново. Время словно сошло с ума.

Только Лиссе и тогда было все нипочем.

«Если мы завтракали ужином, то обедать должны завтраком». – смеялась она, в десятый раз за день, вставая к плите и пытаясь сотворить хотя бы незамысловатое блюдо, вроде омлета.

Да и мне тогда все еще было смешно. Ну подумаешь, время сбесилось. С кем из молодых супругов такого никогда не было? Всем известно, что рядом с любимой день может пролететь, что единый миг.

И я не знаю, сколько это все длилось – трудно ориентироваться в потоке сбесившейся, кидающей тебя из стороны в сторону реки. Но однажды смех сменился растерянностью, растерянность – раздражением, а глухое раздражение переросло в злость на тот самый подарок судьбы. И со злости я чуть не выкинул это кольцо. Собирался. Стянул с пальца, зажал в кулаке, собираясь размахнуться и запулить его подальше…

Чья-то рука остановила меня… И кольцо перекочевало из моей ладони в чужую.

Он – тот самый сумасшедший, что дал мне когда-то эту печатку, стоял рядом, вертя кольцо в руках, на манер часового завода. Потом сунулего мне обратно – в ладонь…

— Вот так всегда, сначала сломали, потом полезли в инструкцию, - раздраженно проговорил он.

— Вы не давали мне никакой инструкции.

Почему-то мной в присутствии этого чудака вдруг овладела уже давно несвойственная мне робость. Впрочем, несмотря на эту робость, я нашел в себе силы ему возразить.

Сумасшедший пожал плечами, снова выхватил у меня кольцо, подковырнул что-то в нем изнутри развернув несколько тончайших листов, сплошь исписанных мелким шрифтом.

— Вот инструкция, - заявил он. – Потому претензии по некомплектности изделия не принимаются. И будьте добры, больше, как в тот раз… на вашей свадьбе… никогда, - он произнес это никогда по слогам, явно выделяя его, - никогда не делать. За последствия я не ручаюсь, а негарантийный ремонт обходится дорого. Да и не всегда прибор после такого удается починить. Хотите существовать во вселенной с взбесившимся временем?

Я мотнул головой, и за это краткое мгновение он снова успел исчезнуть. Кольцо плотно сидело на пальце, словно мне привиделись и моя злость, и визит этого сумасшедшего, и разговор. Да и папиросная бумага инструкции истаяла, словно ее и не было. Лишь в висках почему-то билось свинцом «никогда» и «обходится дорого». Наверное, не прямо, логически, а интуитивно, я смог сопоставить детали и сделать выводы уже тогда. Смог понять. А вот впустить в сознание побоялся.

И снежным комом, пущенным с горы, что вовлекает в движение огромные массы снега, перерождаясь в лавину, забурлило, заклокотало, понеслось – событие за событием. Первыми ушли старики. Мать и отца я похоронил одного вслед за другим, в течении месяца. «Так бывает» - твердил я себе. Так бывает. Вот, совсем недавно менее полугода назад, они бодрые, полные сил, строят планы на будущее. Мечтают о жизни в загородном доме, куда мы с Василисой станем приезжать и привозить внуков. Вот оно – было. Кажется, протяни руку – дотянешься. Ан нет, все, время ушло. И если растянуть его можно, то повернуть его течение вспять – нет, нельзя. Но видимо ушибленный этой потерей, я стал все чаще тереть чертово кольцо, так что из тусклого серого она стало светлым, блестящим. Меня несло. Встречи, встречи, встречи и встречи – с родственниками, с нужными людьми, с теми, кому был полезен я, но кто сам мог бы быть потом полезен.

Я боялся, что однажды кольцо перестанет работать, что все вернется на круги своя, и недостаток времени вышвырнет меня на обочину жизни. Или – и этого я боялся до помраченья ума - что потеряв избыток времени, я потеряю и Лиссу. Более всего она ценила в нашей жизни то, что я мог отложить дела на потом – выслушать, побыть рядом, не ссылаясь на вечное «некогда».

Я несся по жизни как угорелый, собственной рукой отполировав старую печатку так, что она стала казаться новехонькой. И в этом омрачении я то ли не понимал, то ли не хотел понимать, как тает снег на старой крыше, и более не питаемые этим пластом, нанесенным за зиму, отламываются и разбиваются об землю старые сосульки. И что на карнизе уже не рождается новых…

Я не был ни патриархален, ни мнителен. Никогда не верил в проклятья. И в то же время отчетливо понимал, я – проклятье нашего рода. Вся моя родня таяла. Быстро.Стремительно. Скоротечно. Причины смертей были разные – отказ тормозов, пожар, инфаркт, инсульт, оторвавшийся тромб… Смерть собирала с моей семьи дань. А я все полагал – Лиссы оно не коснется.

Коснулось… Она хирела и таяла у меня на глазах, а я как последний дурак смотрел и словно не понимал того, что с нею делаю… Я действительно не понимал, умом не понимал, но когда дни ее жизни истлевали в стенах хосписа, моя рука все чаще задерживалась, перед тем как украсть у судьбы толику заемного времени. Но я рвался к ней, боясь не успеть, и снова, снова и снова обращаясь к печатке. И Лисса ушла… слишком быстро даже для этой проклятой болезни.

Помнится, я смотрел на ее остывшее тело и думал – зачем? Зачем я живу? Для чего? Почему?Время вышло прочь, а я остался. Время ее жизни протекло сквозь мои пальцы – ее больше нет, а я живу, словно к жизни приговоренный.

Но с последним Лиссиным вздохом перестала работать и проклятая печатка – когда ледяной пласт растает под жарким солнечным светом – неоткуда больше черпать, негде больше будет занять для себя несколько лишних минут.

Никогда больше я не сближался с людьми. Боялся, что дружеские узы перерастут в нечто большее и чертова печатка снова станет тянуть чужое время. Пятьдесят процентов мне, пятьдесят – посреднику, давшему когда-то печатку.

Я стал угрюм. Язвителен. Замкнут. Что лукавить, я стал зациклен на власти, деньгах. Я стал груб. Но за деньги сотрудники в личном офисе делают вид, что даже моя вызывающая грубость не является таковой. Наивные не догадываются, что кличка Кощей, прицепленная одним из них, для меня давно не является тайной.

Я – Кощей. Но я все еще надеюсь, что найду способ избавиться от проклятого кольца так, чтобы никто и никогда не смог его больше использовать.

Сердце великана

Больше всего на свете маленькая принцесса Варвара любила… Нет, не балы! И не сладкие конфеты, и не нарядные платьица. Больше всего на свете младшая дочь короля Даниэля любила… лошадей. В то время как ее старшая сестра Василиса играла в куклы или училась у няни Сэнди петь песенки и подыгрывая себе на лютне, Варвара целыми днями пропадала в королевской конюшне. Ей нравилось смотреть, как седлают и расседлывают лошадей, как их чистят, кормят и поют, как насыпают в стойла свежего сена. Королевские конюхи сначала очень волновались – как бы кто из огромных могучих коней не задел ненароком малышку-принцессу. Но потом заметили, что с появлением Варвары даже самые норовистые рысаки становятся смирными. Перестают бить копытами и ржать, спокойно разрешают подойти к себе. Более того! Молодые вспыльчивые жеребцы, точно ласковые жеребята, склоняют перед Варварой свои головы. И только нежно всхрапывают, осторожно беря из рук девочки кусочек хлеба или сахара. Обо всех этих странностях было, разумеется,не раз доложено королю Даниэлю. Его величество посовещался с доброй феей Орнелией, и та посоветовала ему не запрещать дочери общаться с любимыми животными. - Эта девочка умеет находить общий язык с любым живым существом, - Ее слушаются и понимают не только лошади. Брыкливые королевские козы перестают бодаться и, как по команде, выстраиваются на дойку, стоит принцессе пройти мимо их загона. Сердитые гуси, которых побаиваются даже юные принцы, не шипят, а весело гогочут ей вслед. Няня Сэнди говорила, что розы начинают пахнуть сильнее, а овощи на королевских грядках наливаются соком, когда Варвара выходит поиграть в королевском саду. У вашей дочери золотой сердечко, а это лучший оберег от любой беды.

Меж тем, наступил день рождения Варвары. Их величества вручили дочери поистине королевскийподарок. Очаровательного гнедого пони. Крепенького, упитанного и с белым пятнышком на лбу. Стоит ли говорить о том, как была счастлива принцесса? Она тут же назвала пони Питером, чмокнула его в бархатный нос, угостила морковкой, которую умудрилась протащить в кармане даже на праздничный пир, и немедленно отправилась на конную прогулку прямо из бального зала. В небе взрывались разноцветные фейерверки, пони Питер весело трусил по садовой дорожке, а принцесса покачивалась в детском седле на его спине и была почти счастлива. Почему – почти? Потому что самого главного подарка на этом празднике она, увы, не получила. Дело в том, что Варвара вот уже очень давно втайне мечтала завести себе маленького…единорога. Няня Сэнди однажды рассказала ей сказку об этом удивительном звере. И с тех пор единороги украшали все тетрадки принцессы. Они снились ей по ночам – ослепительно белые и лазурно синие, с крыльями и без, с рогом, словно бы выточенным из горного хрусталя. - Единороги – тоже кони, - вздыхала девочка во сне. – Только сказочные. Ах, если б папа подарил мне малютку-единорожика! Но наяву Варвара понимала, что ее мечта несбыточна. Ведь единороги не водились в землях короля Даниэля.

Должно быть, о мечте принцессы каким-то образом узнала фея Орнелия. Потому что, когда прогулка на пони закончилась, и девочка вернулась во дворец, фея появилась в бальном зале во всем блеске своей красоты. Взмахнула волшебной палочкой…и протянула Варваре большую толстую книгу. - Это волшебная книга, - улыбаясь, сказала Орнелия. – И она может исполнить два твоих желания. В книге много чудесных картинок. Выбери две любые – и они оживут. (На самом-то деле фея отлично знала, что в сказках волшебным предметам положено исполнять три желания героя. Но у нее как раз закончилась лунная пыльца для посыпания страниц чудесной книги. И Орнелия решила, что раз принцесса еще мала, то с нее хватит и двух желаний. Увы, даже в сказочном мире и даже волшебницы иногда поступают, согласно поговорке «И так сойдет!» А последствия бывают самые невероятные!)

Когда праздник закончился, принцесса Варвара вернулась в свою спаленку. И, чуть дрожа от радости и волнения, открыла волшебную книгу. Кого только она ни увидела на ярких блестящих картинках! Прекрасных русалок с длинными зелеными волосами и суровых грифонов. Огнедышащих драконов, пылающих саламандр и, конечно, ненаглядных единорогов. Ахнув от счастья, девочка прочитала по слогам золотую надпись на обложке: ВОЛ-ШЕБ-НЫЕ СОЗ-ДА-НИЯ И МЕС-ТА ИХ ОБИ-ТА-НИЯ. Конечно же, принцесса решила немедленно исполнить свою мечту и оживить картинку с единорогом. Но тут ее взгляд упал на другую страницу. С нее на Варвару смотрело самое красивое и причудливое создание, какое только можно себе представить. Большая пушистая кошка с глазами, сияющими, как топазы, и…широко распахнутыми крыльями. - Ой, чудо какое! Никогда таких не видела, - прошептала девочка. И ей сразу же представилась чудесная картина. Вот она мчится верхом на единороге, рядом весело скачет пони Питер, а над ее головой парит пушистое крылатое создание. Варвара ласково погладила картинку, и девочке показалось, что под ее пальчиками взъерошилась густая кошачья шерсть. - Я буду тебя любить, - тихо сказала принцесса. – Каждый день давать мисочку самого лучшего молока от златорогой козочки. И свою мягкую подушку тебе подарю, и бархатный мячик. Оживи, пожалуйста! А я тебя с Питером познакомлю. И тут Варвара поняла, что ей не кажется, да-да, совсем не кажется, а на самом деле ее пальцы гладят пушистый кошачий бок! Со страниц книги полилось золотое сияние, а картинка превратилась в маленькое окно. И из этого окна, медленно и важно, точно корабль на рыжих мохнатых парусах, выплыла крылатая кошка. - Ну-у, здравству-уй! – промяукала или даже пророкотала она густым, низким басом. – Спасибо, что оживила меня, малышка. А где же моя мисочка молока от златорогой козы? Варвара только хлопала глазами, не в силах сказать ни слова. Волшебная кошка оказалась гораздо больше, чем на картинке. Размером почти с ту самую козу. Густой, пушистый и, наверно, очень теплый мех нежно-кремового цвета покрывал ее спину и бока. Огненно-рыжие узоры, совсем не похожие на привычные полоски, струились по этой удивительной «шубе».Свивались в причудливые спирали, закручивались в кольца и даже зигзаги молний. А крылья чудесного создания ни капельки не походили на птичьи. Они скорее напоминали крылья огромной бабочки. Такие же широкие, с острыми треугольными краями. И тоже были покрыты рыжим мехом. - Я так и знала! - фыркнула кошка в усы. – Вместо долгожданного мяу-у-молока будут вытаращенные глаза и глупый вид. Чему ты, собственно, так удивляешься, детка? Да, я достойная представительница своей породы Летучих Кошек. Мои-иу братья и сестры живут в Холодных Горах и часто сражаются с Летучими Мышами-Вампирами в Самых Темных Пещерах. Но лучше я не буду рассказывать об этом тебе на ночь. Вдруг ты испугаешься и не заснешь? Однако, как тебя зовут, мяу-малышка? - П-принцесса В-в-варвара… - пролепетала девочка. – А можно я поглажу ваши чудесные крылья, госпожа Кошка? - Погладь, конечно, - промурлыкала крылатая пришелица. Ей явно понравилось, что девочка назвала ее «госпожой». - Говоришь, что ты принцесса? Кошка принялась оглядываться по сторонам, пока Варвара, восхищенно ахая, гладила ее бархатные крылья и спинку. - Ми-иау, да-а, покои-то не королевские! Ну, ничего! Раз-мяу-ститься есть где – а для кошек это главное. Завтра ты покажешь мне свой дворец. А сейчас – ужинать и спать! Я немного устала после своего внезапного воплощения. И кстати – где же все-таки мое-еу молоко?! Принцессе пришлось отдать крылатой гостье свое молоко, которое оставила для нее в спальне няня Сэнди. Отужинав, кошка изящным движением смахнула с усов белые капли и принялась устраиваться на ночь…в кроватке Варвары. - Кошки вьют гнезда там, где тепло, - приговаривала она. – Мои-у летучие сестры в Холодных Пещерах выбирают места для гнездования возле подземных теплых источников. Если твое одеяло свернуть вот так – получится недурное гнездышко. Ну, а теперь – прыгай ко мняу под крыло! Здесь вполне хватит мяу-места для нас двоих. Представим себе, что я – твоя мама, а ты – мой котеночек. И принцесса немедленно последовала совету своей новой подруги. Кошачье крыло оказалось мягче и теплее любого королевского одеяла, а мягкий бок новой знакомой – гораздо удобней подушки. Волшебная кошка протяжно замурлыкала, и под эти звуки Варвара крепко заснула.

Разбудил ее звон посуды. Няня Сэнди принесла в спальню принцессы завтрак иуронила поднос, увидев, кто приютился в кроватке королевской дочери. - Знакомься, Сэнди, это моя новая подруга! – звонко выкрикнула Варвара, пока няня, охая и ахая, собирала осколки. – Ее зовут… Ой, а правда, как вас зовут, госпожа Кошка? Мохнатая «подружка» облизнула розовый нос и озадаченно проворчала: - Кошки-барабошки! Мрряу! С момента своего воплощения я об этом и не задумы-мяу-валась. Эй, детка! Ну-ка, приду-мяу-май мне какое-нибудь красивое имя! - Знавала я когда-то одну кошку, - хмыкнула няня Сэнди. - Так ее звали Микки! Крылатая гостья оскорбленно зашипела: - Только никаких собач-чьи-их кличек! Фш-ш! - Тогда, может быть, Каролина? – неуверенно спросила Варвара, припомнив, что так зовут владетельницу соседнего королевства. Кошка возмущенно фыркнула. - Это миау-мне тоже не нра-авится! Кар-ролина – я тебе что – ворона?! Думяу-май дальше! Принцесса старательно потерла лобик. - Патриция…- предложила она. – Кажется, к папе и маме в гости приезжала королева с таким именем. Этот вариант неожиданно понравился капризной гостье. - Неплохо, - снисходительно протянула она. – Только мое имя должно звучать более нежно. Мяу-мяу…Мяуриция – вот как! Да, теперь я окончательно поняла-у-у! Мое-у дивное им-мяу звучит именно так! - Хорошо, что ее высочество не оживила какую-нибудь саламандру или дракона, - вздохнула Сэнди и пошла в поварню за новой порцией молока и каши.

После завтрака Мяуриция пожелала осмотреть королевский замок. И лично познакомитьсяс его величеством Даниэлем. - Как сказал один мудрый человек: и кошке дозволено смотреть на короля-у-у, - важно промяукала она. - Веди меня к своему папе, принцессочка! - У папы в это время обычно бывает заседание Совета Министров, - попробовала возразить Варвара. Но кошка только фыркнула и еще сильнее распушила шерсть. - Тем-мяу более! Чем больше почтенных мяу-мужей увидят меня и восхитятся моей красотой, тем лучше. И вообще! Каждый уважающий себя король просто обязан установить дипломяу-матические отношения с представителем народа Крылатых Котов! На это принцессе возразить было нечего, и она повела новую знакомую в тронный зал. В этот самый час его величество не просто выслушивал доклады своих Министров, а принимал у себя иностранных послов из далекой Мавритании. Он хотел установить с этой далекой жаркой страной крепкие торговые отношения. И продавать мавританцам вкуснейший королевский сыр, а взамен покупать сладкие тропические фрукты. Ну, и ахнули же все послы и все министры, когда в зал, медленно и важно помахивая пушистыми крыльями, вплыла огромная кошка. Король Даниэль едва не упал с трона. А Мяуриция взлетела под потолок, окинула всех присутствующих сияющим топазовым взором и торжественно промурлыкала: - Добрый день, господа. Счастлива лицезреть вас, ваше мяу-величество! У вас красивый замок, и лицо мне-у-у ваше тоже нравится. Гордый профиль, суровый и мяу-мудрый взгляд. Из вас полу-учился бы отличный предводитель Летучих Котов. Ну, не буду вас задерживать господа. Заседайте, пожалуйста, дальше, а я продолжу осмотр вашего сим-мяу-патичного замка. И кошка так же плавно и невозмутимо вылетела из зала. Принцесса Варвара только руками развела: мол, прости, папа, так получилось. И шустро выбежала вслед за крылатой подружкой. - Что это было? – удивленно спросил мавританский посол, поправляя свалившийся набок тюрбан. И тут его величество доказал, что он не только мудрый король, но и опытный дипломат. Мигом обернув происшествие в пользу короны. - Видите, господа, какими чудесными свойствами обладает наш сыр?! – торжественно воскликнул он. – Всем, даже королевским кошкам, он придает сил, здоровья, невероятной красоты. А иногда, как выяснилось, пробуждает суперспособности! Контракт на взаимовыгодную торговлю был подписан немедленно.

А Варвара и Мяуриция продолжили прогулку по замку. - Здесь так же красиво, как у нас в Холодных Горах, - рассуждала кошка, летя над головой принцессы и разглядывая светильники и гобелены. – Только у вас – свечи в золоченых шандалах, а у нас эти…как их…сталаг-мяу-миты. И вместо ковров у нас на стенах растет мох. Но он тоже мягкий и приятный. Однако, летать по горам нужно с осторожностью. Никогда не знаешь, в какой пещере ты наткнешься на стаю жутких летучих мышей-вампиров! Ох, как лихо мы с нимисражаемся! Мяу-яу! Фыр-р-р!!! Только клочки серой шерсти летят! - А ты часто дралась с вампирами? – восхищенно спросила принцесса. -Тыщу раз! – уверенно ответила Мяуриция. Которая впервые появилась на свет только вчера и не видела ни одной летучей мыши. - Или ты сомне-мяу-ваешься в моих боевых способностях?! Мрряу, деточка, ты меня обижаешь! Да если б здесь появилось хоть одно такое чудище! Да я б его – одной левой!!! Мяуриция надулась, как огромный меховой шар, и размахалась крыльями, подняв небольшую бурю. К несчастью, увлеченные разговором девочка и кошка забрели в ту часть замка, где были лишь кладовки и чуланы со старыми вещами. Мяуриция взмахнула крылом, дернула лапой, развернулась в воздухе и влетела в такой чулан. Тут же врезавшись во что-то большое, серое и мягкое. - Помогите, вам-мяу-пир! – отчаянно завопила она. – Спасите, он меня съест! Маленькая Варвара ворвалась в темный чулан вслед за подругой. И смело пнуло нечто пыльное, придавившее бедную кошку. Из нечто во все стороны полетели облезлые перья. И оказалось, что это просто старое чучело совы, давно забытое за ненадобностью. Мяуриция выбралась из-под чучела, фыркая и отплевываясь. - Вот видишь, я успела задержать чудовище. Пусть даже ненастоящее, - наставительно сказала она. – А если б оно ожило? И набросилось на тебя?! Так что благодари судьбу, детка, что у тебя теперь есть такая надежная мяу-телохранительница, как я! Принцесса только опустила голову, скрывая улыбку. Она давно уже поняла, что ее новая подружка немного хвастлива и любит себя хвалить. Но ведь настоящим друзьям всегда прощают их маленькие недостатки. - Зато Мяуриция добрая, и с ней очень весело, - подумала принцесса. И повела кошку – знакомиться с Питером и другими обитателями конюшни. Однако, лошади не произвели на капризное волшебное создание никакого впечатления. - Мрряу, гм-гм! Такие большие, а крыльев нет. Шерсти – мало, а на лапах глупые копыта вместо удобных подушечек. В общем-мяу, не понимаю, что интересного вы, люди, в них находите. Однако, кто-то же должен возить по земле поклажу, в то время как лучшие из волшебных созданий весело парят в облаках. Такие слова немного огорчили Варвару. Но она простила свою любимицу и на этот раз. Ведь с Мяурицией, вправду, было очень весело играть. Целыми днями они носились по саду, а вечерами кошка пела принцессе самые красивые колыбельные. Еще у Мяуриции обнаружился очень тонкий нюх на целебные травы. Окрестности замка Данбург славились целыми полянками дикой мяты, чабреца или зверобоя. Но их не всегда было легко найти в густых зарослях. А теперь Мяуриция, по просьбе принцессы, сопровождала в этих поисках няню Сэнди. Летучая кошка зависала над кустами, поднималась на высоту небольших деревьев и внимательно принюхивалась. А потом звала Сэнди и никогда не ошибалась. И, конечно, Мяуриция пыталась, как могла, помогать принцессе в учебе. Правда, это не всегда у нее получалось. Например, видя, как Варвара пытается сложить два и три, кошка качала головой и укоризненно вздыхала. - Лучше бы ты, деточка, вместо глупой мяу-матики изучала котоматику! Как? Ты не знаешь, что это за предмет?! Да все Летучие Коты и Кошки знают его на «пять». Выучиться котоматике очень легко. Просто берешь свежие сосиски. Или котлеты, или блюдечки мяу-молока. И складываешь их с кошкой. Если кошка сыто замурлыкала – пример решен правильно! Но Варвара котоматикой отчего-то не увлеклась, а продолжила учиться писать, считать и читать. Буквы она уже знала, однако, в слова их складывала еще медленно. Так что книгу о волшебных созданиях ей и Мяуриции читала вечерами мама – королева Натали. И, конечно же, принцесса не забыла о своей второй мечте – получить маленького единорога. В книге было множество рисунков с этими удивительными созданиями. И Варвара просто не знала – кого же ей выбрать? - Наверно вот этого – белого, как снежок, - шептала она, разглядывая картинки. – Нет, лучше синего, как весеннее небо! Или лилового, как мамино праздничное платье? Ах, как жалко, что я теперь могу оживить только одну картинку! - Не понимяу, что ты так вздыхаешь, - фыркала Мяуриция, вылизывая свою роскошную шерсть, - Все равно самое красивое и самое главное ты уже оживила. Я имею в виду себя. Зачем-мяу опять таращиться на эти картинки? Только времяу зря терять! Но принцесса подружку не слушала и продолжала выбирать самого красивого единорога из десятка нарисованных.

А время шло, и вот однажды наступил вечер, когда королева Натали не зашла, как обычно, почитать дочери книжку перед сном. Вместо нее пришла няня Сэнди. Непривычно грустная, даже растерянная. Читая принцессе и кошке про волшебных созданий, она, то и дело, отвлекалась, хмурилась и замолкала, явно думая о чем-то тревожном. - Сэнди, что случилось? – не по-детски серьезно спросила няню Варвара, когда та в очередной раз задумалась и умолкла. - И почему мама не пришла пожелать мне спокойной ночи? Няня слегка вздрогнула и быстро сказала: - Все в порядке, моя принцессочка. Просто ее величество сегодня немного занята. Все хорошо. И быстро ушла, поцеловав Варвару в лоб. - Мяуриция, ты что-нибудь понимаешь? – вздохнула принцесса. Ей вдруг тоже стало не по себе. Кошка легкомысленно махнула лапой. - Вы, люди, всегда о чем-то беспокоитесь.Суетитесь, бегаете, что-то делаете. А надо жить просто и легко, как мы, Летучие Кошки. В небе тебя держат крылья, на земле ждет блюдечко молока - значит, жизнь прекрасна. Но Варвару эти слова отчего-то не успокоили. На другой день она заметила, что стражников в королевских покоях стало больше. У придворных тоже мрачный и встревоженный вид. А братья-принцы шепчутся о чем-то по углам и при виде нее или няни Сэнди быстро замолкают. - Братец Ратмир, что ж за беда у нас приключилась? – попыталась спросить Варвара. Но юный рыцарь только сурово сдвинул брови и строго произнес: - Ты еще маленькая, чтобы это знать! Иди к себе и играй в куклы. - Ну, и пожалуйста! – обиделась принцесса. – Не хочешь – не говори. А я все равно узнаю! И Варвара попросила Мяурицию тайно проследить за братьями. Выполнить эту просьбу оказалось не так просто. Ведь не заметить в коридорах замка огромную крылатую кошку было почти невозможно. Но Мяуриции удалось спрятаться за верхней частью колонны. И она увидела, как братья-рыцари тайком проскользнули в оружейный зал. Но пробыли там совсем недолго и быстро выскочили обратно. А вслед за ними вышел его величество Даниэль, недовольно грозящий сыновьям пальцем и сердито их распекающий. Те оправдывались и запальчиво что-то выкрикивали. До Мяуриции долетели только несколько слов: - Ну, подумаешь – выше любой сосны!.. Нет, мы уже не маленькие, мы ведьму победили! И мы на войну хотим! Па-апа, ну, пожа-алуйста-а… Король с сыновьями удалился вглубь коридора, а кошка вылетела из-за колонны, расправила помятую шерстку и полетела к принцессе с последними новостями. - Все чепуха, ничего серьезного, как и я говорила! – заявила она с порога. – Какая-то война, какая-то сосна… Наверно твой папенька решил устроить военные учения в ближайшем хвойном лесу. А принцев с собою не берет. Но Варвару слово «военный» разволновала еще больше. - Мяуриция, милая, вспомни поточнее, о чем они говорили? – взмолилась она. - Я и так тебе много рассказала, - фыркнула кошка, поудобнее устраиваясь на постельке принцессы. – Лучше неси мне молоко и садись рядышком. Не понимаю, куда смотрит твоя няня? Всем ребятам и котятам пора кушать, читать книжки и спать. Но Сэнди так и не пришла. А принцесса, тревожась все больше, ходила по комнате и шептала: - Больше любой сосны… Кто больше сосны? Или дуба? Или…горы?! И вдруг она бросилась своей книге и начала быстро-быстро перелистывать страницы. - Великаны…- выдохнула Варвара. Со страницы на нее, грозно хмурясь, смотрел мрачный гигант с ярко-зеленой, как ряска в пруду, кожей. На плечах у него была звериная шкура, а в руках огромная суковатая дубинка. - Кошки-барабошки! – упавшим голосом пробормотала Мяуриция. – Об этом-то я и не подумяу-думала! Девочка и кошка принялись читать волшебную книгу, с трудом складывая буквы в слова. Что-то у них получалось, каких-то выражений они совсем не понимали и продирались сквозь текст, как сквозь лес. Но рассказ о великанах, наконец-то, закончился, и Варвара с Мяурицией замерли, испуганно глядя друг на друга и пытаясь понять – что же теперь делать. Вот что они узнали. Далеко-далеко, за тридевять земель от замка Данбург, в высоких неприступных горах жили великаны. Были они огромные, не слишком умные, неприветливые, драчливые и сварливые. Самым большим развлечением у них было – подраться друг с другом. А драться было из-за чего! Ведь ни ягоды, ни пшеница на камнях не растут. Да великаны и не умели обрабатывать землю. Питаться им приходилось, добывая себе пищу на охоте. И тот, кому удалось раздобыть на ужин горного козла или барана, всегда опасался, что добычу могут отобрать более сильные соплеменники. Так вот и жили эти неуживчивые гиганты много сотен лет. В шуме, скандалах и драках. Пока однажды из-за океана не явился к ним Черный Колдун. С виду он был хилый, тощий и совсем не страшный. Но сумел околдовать недалеких великанов своим волшебным голосом. А еще поставил на высоком уступе горы Черного Идола. С двумя уродливыми головами и зубастыми пастями. Одна голова все время кричала: «Бей, круши!», другая: «Грабь, отнимай!» - Мои бедные, могучие друзья! – пронзительным голосом вскричал Колдун, и великаны, послушные его голосу, покорно повернулись в его сторону. - Слушайте, что говорит вам Великий Темный Бог! Все ваши беды от того что вы живете в этой убогой местности. Где нет ничего, кроме холодных камней и тощих горных коз. Разве такие великие воины, как вы, заслуживают этого?! - Не-е-ет!!! – хором завопили великаны. - Правильно! – заголосил еще громче Черный Маг. – А там, в долине, ничтожные людишки ходят по мягкой траве, едят горячий хлеб и выращивают вкусных коров. Так давайте же спустимся туда и отнимем у них все это!!! - ДА-А-А!!! – хором возопили великаны. Черный Колдун выдал им заговоренные дубинки, научил ходить строем и кричать «боевые» песни, в которых были все те же ужасные слова: «Бей, круши, грабь, отнимай!» Все это страшно понравилась глупым и злым гигантам. Теперь они часами маршировали вокруг Черного Идола и голосили на все лады. И только один великан не захотел ходить строем вместе с остальными. Он вообще не был похож на своих соплеменников. Меньше ростом и слабее, но зато намного добрее их. Когда его родственники лупили друг друга за очередной кусок пережаренного мяса, странный великан…пытался выращивать цветы в горных расселинах. Он бережно собирал крупицы земли, принесенные на вершину ветром. А еще умудрился подружиться с птицами, и те приносили ему семена растений из долины. В укромном уголке, на дне глубокого ущелья ему удалось вырастить несколько тоненьких, хрупких, но очень красивых цветов. Особенно ему нравился один – похожий на сердце из лилового хрусталя. Разумеется, служить Черному Колдуну и его Идолу великан-садовник не захотел. - Поклоняться такому богу??! Никогда! – думал он. – Я хочу выращивать цветы, а не жечь деревья и травы, среди которых они растут. И вообще – эта дурацкая война отнимет у меня кучу времени. За которое я мог бы посадить еще пару десятков растений. Уйду-ка я из племени от греха подальше! И глубокой темной ночью великан-садовник собрал немудрящие пожитки, бережно ссыпал в мешок все семена и тихонько, как мог, спустился с горы. Он уходил все дальше и дальше, минуя другие горы, леса и реки. И так и не узнал о том, что его племя попыталось напасть на людей в долине. Но на помощь поселянам пришли храбрые рыцари и добрые волшебники. И армия великанов была разбита, а Черный Колдун бежал неизвестно куда. Великан-садовник все шагал и шагал, куда глаза глядят. Крепко сжимая в руке любимый цветок. Непроглядной ночью его лепестки слабо мерцали в темноте. И беглецу казалось, что он держит в ладони маленькую звезду. - Мой лиловый фонарик на краю вселенной! – думал он. – Да-да, именно на краю вселенной я и разобью свой сад. В тихом, укромном месте, где меня не найдут ни шумные, неуклюжие родственники, ни противные колдунишки с их злющими богами. Там, я, наконец-то, смогу заняться любимым делом. И выращу тысячу новых цветов. И великан, как ему показалось, нашел такое место. Узкую полоска земли у подножия высокого каменистого холма. Вот только на радостях гигант совсем забыл обойти холм и посмотреть – а что же там, с другой стороны? А там было большое селение, где жили люди. И, конечно же, они вскоре узнали о новом «соседе». А узнав, не обрадовались! Еще бы! Ведь война с его соплеменниками закончилась совсем недавно. И все люди, не без оснований, считали великанов своими врагами. - Надо прогнать злодея прочь с нашей земли! – решили одни поселяне. - Давайте докажем, что мы его не боимся! – кричали другие. – Разрушим его сад, пусть знает, с кем имеет дело! - Да вы с ума сошли! – возмущались третьи. – Он же нас за это по кочкам разнесет! Вот так, споря и чуть ли не ругаясь, поселяне добрались до сада великана. Который в этот самый час куда-то отлучился. Тут споры вспыхнули еще горячее, и даже началась потасовка. В пылу которой жители селения сломали и растоптали много цветов. И лиловый цветок, похожий на сердце-фонарик – тоже! - Ох, кажется, пора бежать! – дружно решили люди, осознав, что натворили. Гнев вернувшегося гиганта был страшен! Но еще сильнее его сердце терзала боль утраты. - Мой лиловый фонарик… мое маленькое сердечко, - шептал он, сжимая огромные кулаки. – Правы были мои братья – все люди злобные карлики! Хуже крыс! И тот колдунишка с его идолом тоже были правы! Отныне я буду мстить всем людишкам за мой сад и мой погибший цветок! И великан помчался в селение, из которого, к счастью, успели убежать все жители. Он разрушил их дома, разломал дубинкой сараи и ограды, растоптал поля и двинулся дальше, сокрушая все на своем пути. А совсем неподалеку от злосчастного селения находились земли короля Даниэля…

-Теперь ты понимаешь, какая беда на нас свалилась! – воскликнула принцесса, как только обрела дар речи. – Но я знаю, что делать! - И твой отец – знает! – покивала Мяуриция. – Уверена, он задаст перцу этому-мяу гадкому великану, да так, что он него только пыль полетит! - Да нет же! – крикнула во весь голос Варвара. – Великан ни в чем не виноват! Люди первые его обидели, вот он и разозлился на весь мир. Нужно вернуть великану его цветок! Тогда он успокоится и не станет крушить все вокруг. А у меня как раз осталось одно желание… И принцесса быстро открыла страницу, на которой был изображен гигант с тем самым лиловым цветком-фонариком в руке. - Ты с ума-мяу сошла! – завопила Мяуриция. – Как ты вообще собираешься возвращать этому злыдню его дурацкий веник?! А главное – зачем-мяу? Великаны – враги людей и Крылатых Котов! Они большие, гадкие, дружат с Мышами-Вампирами. Если его величество победит противного гиганта в бою – всем будет только лучше. - А если папа пострадает?..- прошептала принцесса, и на ее глаза навернулись слезы. – Мяуриция, милая, отнеси, пожалуйста, великану цветок, который я сейчас оживлю. - И не подумяу! – фыркнула кошка и раздулась, как воздушный шар. – Не желаю я помогать врагам своего племени. И тебя, принцесска, я больше не люблю, раз ты жалеешь нашего врага!!! И с этими словами Мяуриция, гневно ворча, стрелой вылетела из спальни Варвары. Слезы градом хлынули из глаз принцессы. Но она только нахмурилась и резким движением вытерла их. В этот миг маленькая Варвара, как никогда, походила на своего знаменитого отца. Девочка склонилась картинкой. Осторожно коснулась страницы, ощутив под пальцами не бумагу, а нежные лепестки цветка. - Пожалуйста, оживи! – шепнула Варвара. Золотое сияние затопило комнату. А в руках принцессы оказался хрупкий лиловый цветок. Не теряя времени, девочка выбежала из спальни. Крадучись, чтоб никто из взрослых не заметил ее, пробралась в конюшню. И оседлала пони Питера. А потом выехала во двор и поскакала все дальше и дальше. Даже в вечерних сумерках принцессе было отчетливо видно, как пылит впереди дорога, и как сверкают в надвигающейся темноте доспехи воинов ее отца.

А хмурая Мяуриция металась по замку. Попробовала запить беду порцией молока. Но оно показалось ей горьким. Летучая кошка вернулась в спальню. Хотела забиться в «гнездо» из одеяла. И тут увидела раскрытую книгу, со страницы которой исчез цветок. - Эта ненормальная девчонка решила сама добраться до великана! – ахнула Мяуриция. Кошке стало холодно в жарко натопленной спальне. - Глупая принцесса! – взвыла она. – А я-то еще глупей, раз бросила ее тут одну. Теперь она, как несмышленый котенок, натворит много бед. Придется спасать девчонку! Гм, выходит, что мы в ответе за тех, кто нас оживил. Хорошо сказано, однако! Надо будет подарить кошачий афоризм какому-нибудь сочинителю! Сокрушенно мяукая, Мяуриция вылетела из спальни и помчалась над дорогой, зорко высматривая маленького пони и его всадницу.

Пони, конечно же, не мог скакать так быстро, как боевые кони его величества. Варвара слышала звуки боя, лязг оружия и глухие удары, и ее сердечко сжималось от волнения и тревоги. Питер поднялся на высокий холм, и при свете луны принцессе открылась пугающая картина. Король Даниэль сражался с великаном один на один. Его острый меч сверкал, как молния, отражая удары огромной дубины. Вот гигант занес оружие над головой короля. Но государь сумел отпрянуть в сторону. И лезвие его клинка изрядно укоротило дубину. Великан развернулся, чтобы нанести новый удар… - Папа, я здесь!!! – не помня себя, закричала Варвара. И пустила пони вниз по склону холма. Крепко сжимая в руке сияющий, как лиловая звезда, цветок. Должно быть, отзвук ее голоса долетел до короля. Его величество вздрогнул и на мгновение отвел взгляд от противника. В тот же миг дубина великана обрушилась на государя! Тот успел отшатнуться буквально чудом. Оружие гиганта ударилось о землю, та содрогнулась, как при землетрясении. Пони Питер в ужасе заржал. Дернулся, встал на дыбы, потом поддал крупом, вне себя от страха… И Варвара, не удержавшись в седле, полетела вперед через его голову. Но не упала. Потому что на лету ее подхватили знакомые мохнатые и когтистые лапы. - Ох, какая ж ты тяжелая! – стонала Мяуриция, отчаянно маша крыльями и пытаясь подняться выше. – Много-мяу-вато каши тебе няня дает, вот что!!! Изнемогая от тяжести, кошка покачнулась в воздухе…И ее подхватила огромная, как королевский обеденный стол, ладонь. - Вот твой цветок, великан! Варвара хотела звонко выкрикнуть эти слова, а получился еле слышный шепот. Но все же она, стоя в ладони, гиганта протянулаему заветный «фонарик». Великан поднял ладонь с кошкой и девочкой повыше, к самому лицу. Варвара увидела его глаза совсем близко. Они оказались вполне человеческими, серыми, в длинных ресницах. Только очень большими. Великан медленно моргнул. Король Даниэль замер где-то внизу, и вся его армия затаила дыхание. - Мой цветок, - хрипло произнес великан. – Мой лиловый фонарик, мое сердце… И он замолчал. Потом снова растерянно моргнул несколько раз. - Как странно, - медленно произнес он. – Люди уничтожили мой сад. А человеческий детеныш вернул мне мое сокровище. И он посмотрел вниз, на окруживших его людей. Пальцы великана разжались, страшная дубина с грохотом упала на землю. Великаны, как известно, соображают довольно медленно. Но бывший садовник вдруг понял, что теперь ему вовсе не хочется бить и крушить все на своем пути. - Вообще-то, это мяу-мой детеныш! – храбро заявила Мяуриция, сделав шаг вперед на ладони гиганта. – То есть не совсем мой, а королевский. Ну, не важно. Посмотри еще раз на свой ненаглядный веник, то есть тьфу, цветочек, понюхай его, сделай пару глубоких вдохов и успокойся. В мяу-смысле, перестань дурить! В этот непростой момент из рядов войска короля Даниэля донесся сдавленный смешок. Уж больно забавно выглядела кошка, отчитывающая гиганта, как нашкодившего котенка. Великан неуверенно посмотрел вниз и тоже растянул губы в улыбке.

Общий язык великан и король Даниэль нашли очень быстро. Король извинился перед гигантом от имени своих подданных, а великан тоже попросил у государя прощения и пообещал, что починит все, что успел сломать и заново распашет вытоптанные поля.

- Мне кажется, я знаю, кто будет нашим новым садовником, - подмигнула кошке Варвара, когда вся кавалькада с гигантом во главе возвращалась обратно в замок Данбург.

- Пусть он посадит в саду побольше кошачьеймяу-мяты, - зевнула Мяуриция. – Ох, и устала же я! С вами, двуногими, одно беспокойство. Но ты, детка, была сегодня на высоте! Да и я не сплоховала. В общем, как говорил один мудрый кот: «Ребята, давайте жить дружно!»

Король Даниэль улыбнулся и погладил Мяурицию по пушистой спинке, а дочь – по растрепанной головке. А цветок в руке великана засиял еще ярче. Как звезда над землей, которая когда-нибудь обязательно станет цветущим садом, для всех созданий, населяющих ее.